# Хмель и Клондайк

Андрей Круз, Павел Николаевич Корнев

Приграничье – несколько городов, вырванных из нашего мира в царство вечной стужи, а Форт – самое сердце тех заснеженных земель. Случайно пересечь незримую грань и провалиться в эти не самые дружелюбные края может каждый, вот только далеко не каждому суждено добиться там успеха и даже просто остаться в живых. Вячеслав Хмелев и Николай Гордеев не пасуют перед сложностями, но они даже представить не могли, как далеко придется зайти, чтобы отвоевать себе место под солнцем.

# Павел Корнев, Андрей Круз. Хмель и Клондайк

Коля Клондайк, чуть раньше чем за год до событий

От Фэрбэнкса до моста через Юкон примерно сто тридцать майлов. Миль. Я уже привык тут к милям и перестал пересчитывать их в километры. Больше трех часов езды по узкому и почти пустынному шоссе Аляска-2. Зимой здесь мало катаются, да и чистят дорогу не так уж и часто, снег больше ветром сдувает. Но в кабине нового, почти с нуля, «сильверадо» тепло и уютно – грузовик считай из магазина недавно, новой машиной пахнет. Разве что я его еще до ума довел для дальних поездок, а по-другому здесь ездить нельзя: тут даже на выезде из города есть плакатик про то, что «не уверен – не выезжай».

Но в ту сторону совсем не страшно, со мной еще две машины. Это обратно я поеду один, тогда нервов будет чуть больше. Но у меня с собой спутниковый есть, так что совсем уж не пропаду, случись что. А так – да, не сезон кататься далеко от города, особенно настолько далеко.

Машинально поднял глаза на потолок, где у меня в креплении висит помпа «ремингтон» с пистолетной рукояткой – моя главная противомедвежья оборона. Их тут много, медведей этих самых, к тому же они вообще отвыкли человека бояться. И такие дробовики здесь опытные люди часто таскают, повесив за спину и зарядив пулей.

Глянул в зеркало: не растрепало ли брезент в кузове? Нет, все нормально, притянут «банги-кордами» к своему месту, как я его и уложил. Там, к слову, дробовиков еще десяток, не считая остальных стволов и прочего, но это я в конце маршрута отдам. В пикапе «шеви С-10», что едет позади, тоже всякого нагружено. С тех пор как в моей жизни появился Платон, он же Серега Платонов, «кондуктор», как он сам себя называет, торговля в моем магазине пошла очень лихо, не успеваю товар выписывать.

Кстати, что они вообще со всем этим имуществом делать собираются? Мужик, что вроде как за покупателя, разбирается в этом всем слабо, я поговорить успел. На половину из того, что от меня услышал, он просто глазами хлопал. А второй вообще какой-то чудной, нервный. Первый раз в Америке? Ну и что?

Хотя… они же за Платоном в первый раз, и скорее всего единственный. Я в этом разбираюсь слабо, да и Платон, хоть потрындеть и любитель, подробностей не разглашает, но знаю точно, что система там «ниппель», то есть туда дуй, а оттуда… ничего. Занервничаешь тут.

Вот в этот «ниппель» Платон сейчас и полезет, вместе с двумя машинами и тремя людьми. Потом он опять появится здесь, через месяц или два, а вот эти трое и две машины так и исчезнут. Где-то там, куда они едут. А мне и здесь хорошо. Я вновь закажу всякого, найду пару очередных пикапов почтенного возраста, но в хорошем состоянии, вроде тех, что сейчас со мной в колонне идут, отдам их мастерам, которые доведут их до состояния «почти новье», а Платон потом рассчитается со мной наличными – и всем хорошо.

Зеленые ели, серый асфальт, белые наметы снега на нем. Ветер сильный и злой, чувствую, как машину время от времени просто раскачивает на дороге. А идущий впереди красный «форд» так еще и виляет заметно под его порывами. И ни единой души навстречу за последний час поездки так и не попалось. Аляска, да еще и центральная ее часть, кому тут ездить? И нефтяные места мы в основном миновали.

– Платон, не проскочи, скоро сворачивать, – напомнил я по радио.

– Помню, – ответила его голосом маленькая пластиковая коробка.

– Эй, в «шеви», как слышите? Почти на месте, скоро сворачиваем.

– Я понял.

Кто из них ответил? Пока по голосам не научился различать. Да и учиться незачем: больше все равно не увидимся никогда.

Кстати, почему Платон сплав для пуль не у меня заказал? Не проще было бы? Сам привез откуда-то, в ящиках. Вон их вижу, под брезентом, как раз впереди. Увидел и вспомнил. Я же такой почти бесплатно мог подогнать.

Так, уже поворот… изменившийся ветер хлестнул крупой в лобовое стекло. Это еще не зима, но зима на носу.

Узкая техническая дорога то ли лесной службы, то ли к какому-то старому нефтяному объекту. Указатель снесли давно, а специально не интересовался. Нам от шоссе ехать недалеко – всего метров триста, за первый изгиб проселка.

Свернули, встали в колонну вдоль дороги, при этом я жестом пропустил ехавший сзади «шеви» вперед. Я останусь, а ему уезжать. Когда машина с двумя мужиками внутри проехала мимо, столкнулся взглядом с ее пассажиром. Напряженный он явно… или я ему не нравлюсь. Но вообще с Платоном и его людьми эксцессов не бывает, не первый раз встречаемся и не в первый раз сюда приезжаем.

Ну все, теперь здесь потоптаться придется. А может, даже и вернуться, такое пару раз тоже случалось. Покрутится Платон по снегу, съежившись и засунув руки в карманы, а потом плюнет и скажет, что, мол, поехали обратно, не открылось окно. И придется вновь возвращаться сюда через пару дней. А вот два раза возвращаться уже не приходилось: на второй раз всегда все срабатывало.

Не сглазить бы.

Синхронно открылись двери во всех машинах, люди выбрались наружу. Платон, высокий, плечистый и румяный, круглое лицо с кудрявой светлой бородой, совсем молодой, к слову, даже борода его старше не делает, прямо стоя у кабины, сменил легкий красный пуховик на добротный тулуп. «Там холоднее», – как-то объяснил он мне. С ним еще один мужик, назвался Дмитрием, лет под сорок, худощавый, похож на военного – я своих всегда узнаю. Он из Питера прилетел неделю назад и ждал Платона в Фэрбэнксе, в мотеле. Мы с ним и по пиву успели сходить. Сейчас у него на плече кобура с револьвером из моего товара, но он идет туда, куда все они идут, с одним рюкзаком, все остальное на этот раз двое из «доджа» закупили.

Старшим у них Валентиныч, как он сам себя представил, веселый такой мужик за тридцатник возрастом, невысокий и шустрый, вроде как из Омска. Ни к какой конкретной категории я его не отнес, мужик и мужик, на руке, на тыльной стороне ладони татуировка какая-то, но не блатная и не дворовая, а прямо произведение искусства – руны, переплетенные в узор. С его внешностью и манерой общения такой партак совсем никак не вяжется. Я спросил у него, что это все означает, но он отмахнулся и сказал, что сам не знает. «Там нужно, говорят», – пояснил он.

Вторым был Серега – высокий, бритый почти наголо, мне почему-то омоновца напомнил. Убей бог не пойму почему, но вот такая ассоциация. Может быть, похож на кого-то, кого я раньше встречал, не знаю. Серега особо в разговор не лез, доверял это дело Валентинычу, а тот за двоих справлялся с большим успехом.

– Платон, что? – крикнул я. – Перегружаемся?

Ветер опять накинулся порывом, забравшись под расстегнутую куртку, и я прижал полы руками, не дав им подняться крыльями и позволить выдуть из меня все скопленное в кабине тепло.

– Погоди!

Ага, с «окном» разбирается – сработает или нет. Совершенно неожиданно Валентиныч сказал, подойдя:

– Да нормально все будет, давай перекидаем ящики, чтобы потом времени не терять.

– Уверен? – усомнился я, бросив взгляд на повернувшегося ко мне спиной Платона.

– Я тебе точно говорю, – уверенно кивнул Валентиныч.

Вообще это был не звоночек, а сигнал тревоги, и если бы я знал об этом столько же, сколько знаю сейчас, то черт знает, как бы та история закончилась. Но знал я мало и на странности внимания почти не обратил. Ну почти не обратил. Поэтому спокойно отстегнул брезент в кузове своего «сильверадо» и взялся за ручки верхнего ящика, глуховато звякнувшего металлом внутри.

– Давай, Серега, помогай ему. – Валентиныч чуть подтолкнул в спину своего напарника.

Платон между тем прошел по дороге дальше, не обращая на нас никакого внимания. Он, пока своего «окна» ждал, чуть не в транс впадал, на внешние раздражители не реагируя. И это было второй причиной, по которой я тот сигнал тревоги пропустил.

Мы с Серегой, к которому присоединились и Валентиныч с Дмитрием, быстро перебросили груз из моего кузова в «шеви», затянули брезент. Тяжеловато получилось, как мне кажется, но я у него подвеску усилил. Валентиныч о чем-то болтал, к чему я не прислушивался, Дмитрий пытался на ветру закурить сигарету, закрывая огонек зажигалки ладонями, а вот Серега выглядел как-то… совсем нервно. Так нервно, что мне это совсем не понравилось.

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль о том, что все идет как-то неправильно. Может, и правильно по всем внешним признакам, но все равно наперекосяк. И Валентиныч как-то неуместно болтлив, и Серега что-то на нервах явно, и Платон вообще ни за чем вокруг не следит…

А Платон возвращался по дороге быстрым шагом, с довольным выражением лица, какое у него всегда бывало, когда он убеждался, что «окно» работает. При его появлении Серега совсем напрягся, правая его рука скользнула за спину, где висел стволом вниз дробовик из моих опять же запасов, и тут в голове у меня зазвенели колокола громкого боя.

Вообще-то у меня не только дробовик в кабине висел под потолком. Куртка на мне была распахнута, но вполне удачно прикрывала кобуру с двадцатым «глоком», за который я схватился, чуя быстро набегающее нехорошее, и заорал:

– Замерли оба!

Серега оказался на удивление быстр со своей помпой. Он был левшой, как я успел заметить, поэтому и предпочел из всех дробовиков «браунинг», который бросал стреляные гильзы вниз, под ноги. Еще он нес оружие «по-африкански», то есть стволом вниз на стороне слабой руки. Когда я еще поднимал пистолет на уровень глаз, Серега успел перехватить свой «браунинг» за цевье, направив его на меня и быстро сместившись в сторону, и даже взять его сильной рукой. Но все же я сработал быстрее – «глок» дважды треснул выстрелами, выплюнул двойку десятимиллиметровых пуль Сереге в грудь, заставив качнуться назад, заваливаясь на красный борт пикапа, а затем я перенес огонь на оказавшегося все же не таким расторопным Валентиныча.

Тот заорал что-то ругательное, схватился за свое ружье, но запутался в ремне, засуетился, и я его застрелил вполне прицельно – два в грудь, один в голову, – убив на месте.

Я умею стрелять, причем умею это делать очень хорошо. Намного быстрее и точнее, чем большинство других стрелков. Поэтому и удивился неожиданной расторопности Сереги, который сидел сейчас на снегу у машины, глядя на меня широко раскрытыми глазами, а изо рта у него толчками выплескивалась кровь.

Не могу сказать, что я хотел сделать в тот момент: допросить его или просто добить? Нет, не помню. Помню, что я ни на секунду не подумал о том, что Дмитрий тоже может быть угрозой. Он ведь приехал отдельно и даже сюда катил в кабине с Платоном, а не с этими двумя. Поэтому в меня он выстрелил без всяких помех, я даже не увидел, как он вскинул оружие.

Тяжелейший удар в грудь, остановившееся дыхание, крик Платона: «Ты что сделал, дурак?» – и дальше закружившееся небо.

Скрип снега. Красное на белом, я упал на бок.

Сознания я так и не потерял, хотя дыхание отказывалось возвращаться, а боль в груди была такой, что я должен был умереть от нее на месте, просто не выдержав. Еще больнее стало, когда я увидел растерянное лицо Дмитрия совсем близко. Потом меня оторвало от земли, и я оказался в кузове пикапа, прямо на желтом брезенте, укрывающем ящики. Теперь уже изо рта у меня лила вишневого цвета кровь, я чувствовал ее вкус и слышал, как она хлюпает у меня в легких.

«Хана», – созрела четкая мысль, мгновенно превратившаяся в уверенность.

С такими ранами не живут. И с таким кровотечением.

Страха не было. Страх – он от надежды, а надежда даже близко ко мне не подошла. Это уже смерть, я – часть круговорота всего сущего в природе.

Ну и куда меня собираются везти? Зачем? Что это изменит? Упрятать труп? И почему Дмитрий? И при чем тут Платон? И что это вообще было?

Я даже успел ощутить, как машина подо мной рванула с места, а дальше меня насквозь прострелило болью, и свет в глазах померк.


Хмель. За неделю до событий

Утро! Я люблю утро.

Люблю тишину и спокойствие пустого бара, люблю посидеть за стойкой, пока не заглянули на огонек ранние посетители и не подошел персонал.

Хотя персонал – это громко сказано. Всего персонала у меня Ваня Грачев – бармен, грузчик и охранник в одном лице, да тетя Маша – приходящая стряпуха. Ну еще девчонок из «Ширли-Муры» время от времени на подмену вызываю, но их даже не пытаюсь запомнить, постоянно меняются.

А больше и не надо никого. Бар невелик, пять столов-кабинок да стойка с кранами. Но не распивочная, вовсе нет. Приличное заведение, мебель мореного дерева, свежее пиво.

Из-за пива сюда и приходят: пиво у меня собственное. Сам варю, сам продаю. На пиве и зарабатываю, а бар – так, больше для души.

Говорил уже, что нравится постоять за стойкой с утра? Вот-вот.

Пошарив по карманам карго-штанов, я достал коробок и начал выкладывать перед собой таблетки-горошины. Семь штук.

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».

Именно так – по цветам радуги: красная, оранжевая, желтая, зеленая, голубая, синяя и фиолетовая. Чтобы точно не ошибиться.

Я наполнил стакан кипяченой водой из чайника, снял с левого запястья браслет со старенькой «Омегой» – вещицей еще из той, прежней жизни, – и тут за широким, забранным квадратами заиндевевших стекол окном мелькнула тень. Распахнулась дверь, с улицы ворвались клубы пара, повеяло холодом; двое крепких парней начали затаскивать в бар пустые кеги.

– Ставьте в угол, – попросил я.

– Да пусть вниз сразу отнесут! – предложил появившийся вслед за грузчиками светловолосый широколицый парень в распахнутой дубленке, крепкий и широкоплечий, но с заметным пивным животиком.

– Привет, Денис! – поздоровался я с совладельцем клуба «Ширли-Муры», через который расходилась добрая половина моего пива. – Пусть оставляют, Ваня сам отнесет.

– Совсем ты, Хмель, его загонял, – усмехнулся Селин, усаживаясь на высокий стул у стойки. – От него только кожа да кости остались!

Я вежливо улыбнулся. При росте в два метра и весе сто тридцать килограмм Ваня впечатления заморыша нисколько не производил; скорее уж наоборот.

– Это у вас он отъелся, – возразил я. – А у меня только-только в форму возвращаться начал.

Иван перешел ко мне как раз из «Ширли-Муры», где до того несколько лет проработал охранником. Человек он был надежный и проверенный, с обязанностями помощника справлялся на «отлично», заодно и за порядком приглядывал.

И мне спокойней, и его бывшим работодателям тоже… спокойней. При других обстоятельствах они могли бы стать моей крышей, но за охрану я им не платил, просто не задирал цены, только и всего. Как не задирал и другим своим оптовым покупателям – клубу «Западный полюс», владельцы которого имели непосредственное отношение к Дружине. В результате спокойно жил, не опасаясь ни пересмотра условий сотрудничества, ни выкручивания рук. Система сдержек и противовесов, как она есть. В Форте без этого никак.

Грузчики затащили в бар последние кеги и составили их в свободный угол, тогда я распахнул дверь и показал выставленную вдоль стены замену – десять кег по пятьдесят литров каждая.

– И мне пива захвати! – попросил Денис.

Я кивнул и сходил в «холодную» комнату, в уличной стене которой было пробито несколько сквозных отверстий. При желании их можно было заткнуть деревянными заглушками, но сейчас в этом никакой необходимости не было: термометр показывал десять градусов по Цельсию. Для пива лучше не придумаешь, а продукты хранились в соседней клетушке, там было холоднее.

Взяв с полки бутылку с бугельной пробкой, я вернулся за стойку и аккуратно перелил пиво в стакан. Полностью опустошать бутылку не стал – остаток с осадком выплеснул в раковину.

– Не многовато колес с утра? – поинтересовался Денис, принимая бокал.

Я выставил перед собой указательный палец, засек время и закинул в рот красную таблетку. Проглотил, запил глотком воды, выждал пятнадцать секунд и взял следующую.

Менять интервал между пилюлями и особенно очередность их приема не рекомендовалось производителем категорически. Возможно, это ничем особенно страшным и не грозило, но рисковать я не собирался в любом случае.

– И для чего это все? – усмехнулся Селин, отпив пива.

– Витамины, микроэлементы, красные кровяные тельца, давление… – сообщил я, допив воду.

– Давление? – немедленно усмехнулся Денис. – Это чтоб стоял, что ли? По бабам собрался?

– Мой лечащий врач такого не одобряет, – покачал я головой.

– Твой лечащий врач не одобряет баб?

– Категорически, – подтвердил я. – Никаких баб, кроме лечащего врача.

– А! – рассмеялся Селин. – А то уже беспокоиться за тебя начал.

Я нацепил металлический браслет с часами на запястье и защелкнул замок.

– Не стоит за меня беспокоиться.

– Да уж вижу, что не стоит, – хмыкнул Денис, допил пиво и щелкнул пальцем по пустому бокалу. – Вот почему ты нам такого пива не отпускаешь?

– Экономически нецелесообразно. Да и спросом пользоваться не будет.

Селин фыркнул:

– Мне же нравится!

– А как плевался первый раз?

– Дело привычки.

– Люди привыкли к пиву качественному и простому, так зачем их смущать? – усмехнулся я. – Кому нужно что-то особенное, «Мозаик блонд эль» или «Эль американский янтарный», тот всегда может зайти ко мне. Да я такого много и не варю, только для ценителей.

– А стаут? – спросил тогда Денис. – Стаут почему нам не продаешь?

– И стаута много не варю, – пожал я плечами. – Светлый эль хорош тем, что две недели брожения, потом неделя выдержки – и он готов. Две варки в месяц по тонне пива. Оборачиваемость отменная. А стаут выдерживать минимум три месяца надо. Емкости дополнительные понадобятся, капиталовложения…

– Мы обеспечим вложения.

– А выхлоп нулевой выйдет. И смысл?

– Расширяйся, – предложил Денис. – Мы одну точку на Южном бульваре выкупаем, закупки увеличим.

– Не интересно, – покачал я головой. – Денис, ты же знаешь, я по сырью целиком и полностью от поставок из Северореченска завишу. Хмель, солод, пшеница – все оттуда идет. Четыре центнера в месяц – это еще куда ни шло, а запрошу больше – повысят цену или вовсе кислород перекроют. И вы со всеми своими связями ничего с этим поделать не сможете. Плюс людей дополнительно нанимать и за аренду платить: подвал полностью заставлен. В итоге получается, что работать я стану в два раза больше, но за те же деньги. И смысл?

– А…

– Нет, – отрезал я. – «Западный полюс» я без пива не оставлю. У нас долгосрочный договор.

– Что за человек ты такой, Хмель? – кисло глянул на меня Селин. – Как угорь изворотливый. И ведь знаю точно, что лапшу на уши вешаешь, а не подкопаешься.

– И не надо.

– Тащи еще бутылку, – махнул рукой Денис, снял дубленку и кинул на соседний стул. – Но если что – имей нас в виду. Предложение об инвестициях в силе.

– Хорошо, – кивнул я и отправился за пивом.

Вновь наполнил бокал гостя, потом достал из-под прилавка бутыль с настоянным на травах самогоном и набулькал две стопки, себе и Денису.

– Не будь ты таким упертым ослом, Хмель, – вздохнул Селин, – мы бы весь Форт пивом снабжали!

– Мочой, – поправил я собеседника.

– Как сказал один римский император по схожему поводу: «Деньги не пахнут», – возразил Денис и в несколько глотков осушил бокал с пивом.

– Предпочту остаться при своих, – заявил я и взял стопку.

Мы чокнулись и выпили.

– Вот и виски ты не ставишь, – укорил меня Селин, шумно выдохнул и потряс головой. – Крепкий, зараза!

– Все эти виски и коньяки – от лукавого, – поморщился я. – Ты не представляешь, сколько там спирта в процессе выдержки впустую испаряется!

– Крохобор, – фыркнул Денис и взял со стула дубленку.

Вновь распахнулась дверь, с улицы зашел краснолицый товарищ, крепостью сложения под стать Селину, только выше его на голову и с еще более вызывающе выпирающим из-под армейского полушубка животом.

Александр Ермолов, глава всея пограничной службы и цельный подполковник.

– Здоров, Денис! – обрадовался он при виде Дениса.

– Привет, Шурик!

Они обнялись и по-приятельски похлопали друг друга по спине.

– Лысое чудовище не появлялось? – спросил после этого Селин.

– С того лета ни слуху ни духу, – ответил Ермолов. – Но я своим на границу циркуляр спустил, если объявится – маякнут.

Денис подавился смешком и покачал головой:

– Насмешил. До слез, блин! Думаешь, он через пост пойдет?

– А почему нет? – развел руками Ермолов и демонстративно потер костяшками пальцев петлицу с тремя шпалами. – Претензий к нему нет…

– Очень сомневаюсь, – покачал головой Селин, махнул мне на прощанье рукой: – Бывай, Хмель! – и вышел за дверь. Не стал даже шапку надевать, благо идти отсюда до «Ширли-Муры» было от силы пару минут. Требовалось просто перейти через Красный проспект и немного подняться по нему вверх.

– Че стоим, кого ждем? – навалился тогда Ермолов на стойку. – Наливай, Хмель!

Я тяжело вздохнул и вытащил из-под прилавка бутыль с самогоном.

– Вздрогнем! – выдохнул пограничник и влил в себя настойку.

Выпил и я.

– Как обычно, темного крепкого? – спросил после этого, пряча бутылку.

– Ящик, – кивнул Ермолов.

Я сходил в холодную комнату и вынес картонную коробку с дюжиной пол-литровых бутылок русского имперского стаута. Впрочем, с Россией это пиво связывала лишь красивая легенда, а приставкой «имперский» оно было обязано исключительно высокой плотности. Обычный стаут, двойной, имперский… Как-то так.

Такой стаут я варил исключительно под заказ. Ну и для себя немного.

– Чек на неделе пришлю, – предупредил Ермолов, забирая пиво. – Идет?

– Не вопрос, – кивнул я. – А бутылки?

– Старые? – озадачился глава погранслужбы. – Позавчера с нарочным отправлял.

– Секунду! – Я раскрыл гроссбух, отыскал сделанную Грачевым отметку о приеме двенадцати бутылок и кивнул: – Порядок.

– У нас все четко! – рассмеялся Ермолов и поднял со стойки увесистую коробку.

Я прошел к двери и открыл ее, выпуская покупателя на улицу.

Перед самым крыльцом стоял внедорожник УАЗ «Хантер»; он был выкрашен серо-белыми разводами городского камуфляжа и оттого в утренних потемках походил на кучу подтаявшего снега. Рядом переминались с ноги на ногу двое пограничников, с автоматами и в разгрузках.

– Серьезная охрана.

– Статус обязывает, – вздохнул Ермолов, шагнув через порог.

Он спустился с крыльца и вместе с коробкой пива забрался на широкое заднее сиденье; я прикрыл дверь и вернулся за прилавок.

Утро! Я люблю утро, тишину и спокойствие, но в баре это товар нечастый.

Только отметил в гроссбухе отпуск пива, как появился Иван Грачев.

– Здрасте, дядя Слава! – поприветствовал меня помощник, расстегивая синюю «аляску». – Как оно ваше ничего? Какие планы?

– Оставайся за старшего, – сообщил я. – Пойду пиво варить.

– Помочь? – спросил Ваня, выдернул из мишени дротики, отступил и один за другим метнул их обратно в доску.

– Позову дробнину выгребать, – предупредил я помощника и спустился в подвал, где была оборудована пивоварня.

Надо сказать, с домом мне повезло. Кирпичный особняк располагался в непосредственной близости от Красного проспекта, с крыльца даже был виден перекресток, но при этом задним двором выходил он на заброшенный район и потому особого интереса у торгового люда никогда не вызывал. После переноса города в Приграничье здесь какое-то время обитали бандиты, затем квартировала рота дальней разведки Патруля, а когда ее со скандалом расформировали, здание начали долго и муторно продавать. Я выкупил половину и был уверен, что соседей в обозримом будущем не появится, но год назад один оборотистый товарищ открыл во второй части особняка оружейный магазин.

Оно и к лучшему: одному за домом следить было достаточно накладно. Да и ладили мы с Николаем Гордеевым по прозвищу Клондайк неплохо, благо общих знакомых хватало. Кроме того, Николай, как и я, работал с Сергеем Платоновым, и тот факт, что сотрудничество это афишировать не следовало, нас только сближал.

Подвал в особняке был добротным, с высокими сводчатыми потолками и дощатым полом. В первом помещении были установлены варочный котел, фильтровально-заторный чан и бак для промывочной воды, соединенные между собой через насос для высокотемпературных жидкостей шлангами из нержавейки. Такой же шланг через охладительную систему уходил в смежную комнату, где стояли сужающиеся книзу стальные танки для брожения. Там же уместились пластиковые баки поменьше, в них дозревали «эксклюзивные» и экспериментальные партии пива. Проход закрывала массивная деревянная дверь, подбитая для сохранения нужного температурного режима резиной. Здесь было жарко, там – прохладно.

Огонь в печурке под котлом уже едва трепетал; я проверил температуру воды и начал засыпать в нее молотый солод. Пока перетаскал без малого два центнера – аж упрел. После этого приладил на место крышку и запустил стоявший в углу электрогенератор, выхлопные газы от которого уходили по прокинутому через отдушину резиновому шлангу на улицу. Обошелся генератор совсем недешево, да и солярка денег стоила, зато не приходилось надрываться, размешивая затор вручную, и самолично качать помпу, перекачивая сусло. Да и вытяжка лишней вовсе не была.

Механизация!

Генератор негромко заурчал, и сразу вздрогнул электродвигатель, начали вращаться опущенные внутрь бака лопасти.

Все, процесс пошел; теперь остается только за температурой следить. Впрочем, технология отработана, вмешиваться, скорее всего, не придется.

Закинув угля в топку под варочным котлом, я засек время и начал вытаскивать из подвала пустые алюминиевые фляги. Воду приходилось заказывать из-под Старой Мельницы: источникам внутри городских стен я не доверял. И сам собственный продукт употребляю, и людей отравить не хочется. За такое и к стенке поставить могут. Здесь в санэпидстанции чистые звери работают.

Пока возился с флягами и подметал разлетевшуюся всюду при помоле солода пыль, уже и время подошло. Я поднялся в бар, по-прежнему пустой, уселся за стойку и окликнул помощника:

– Вань, пора фильтровать и дробнину выгребать. Сам справишься?

– Не вопрос, – подтвердил тот. – Хмель сразу засыпать или подождать, пока закипит?

– Сыпь сразу, пакеты на столе лежат. Там подписано.

– Хорошо.

Помощник спустился в подвал, а я сходил в холодную комнату с продуктами, сделал себе пару бутербродов и вернулся за стойку. Но только с кухоньки раздался свист закипевшего чайника, как вновь распахнулась входная дверь. Вот и позавтракал.

Высокий плечистый мужчина средних лет стянул с головы шапку, пригладил ладонью короткие русые волосы с проседью и шумно потянул носом воздух.

– Слав, опять варишь? – спросил Николай Гордеев, он же Клондайк, он же мой сосед и совладелец особняка.

Я принюхался к давно ставшему привычным запаху и рассмеялся:

– Завтра перловку для стаута жечь буду.

– Завтра меня в Форте не будет, – махнул рукой Николай. – Так что жги, Слав, не стесняйся никого. Дом только не спали.

– Да уж постараюсь, – пообещал я и спросил: – Завтракать будешь?

– Нет, – качнул головой сосед, – я чего зашел: отъеду на пару дней, лады? Объявление повешу, чтобы к тебе обращались насчет время там назначить или что. Хорошо?

– Да не вопрос. Пусть заходят, мне же клиентов больше. А если звонить будут, – кивнул я на дисковый телефонный аппарат на другом краю стойки, – в баре всегда кто-нибудь есть. Ответят, своих предупрежу.

– Вот и ладненько! – Николай пожал мне на прощанье руку и отправился по делам.

Тогда я со спокойной совестью налил себе чаю и позавтракал, а потом в бар поднялся взмыленный Иван.

– Сделал, – сообщил он.

– Все, остаешься на хозяйстве, – объявил я, – как с пивом закончу, поеду за продуктами.

– Список не забудь! – напомнил помощник и протянул исписанный убористым почерком поварихи листок.

Я сунул перечень в один из многочисленных карманов штанов и спустился в подвал. Запах внизу изменился, стал более острым – теперь в нем явственно проступал аромат хмеля. Сусло закипело, и вытяжка с возросшей нагрузкой справлялась вовсе не лучшим образом. Стало жарко.

Расстегнув ворот фланелевой рубашки, я засек время и отодвинул засов угольного люка. Распахнул его – в лицо посыпался снег.

Черт! Не сообразил почистить с улицы.

В подвал клубами пара ворвался морозный воздух; я не стал возвращаться за курткой и по узенькой деревянной лесенке выбрался во двор. Отпер каретный сарай, выбрав нужный ключ на связке, уловил непонятное давление, мысленно проговорил кодовую фразу – и охранное заклинание уснуло, снятое до следующего раза.

Не терплю всей этой чертовщины, но лучше на нормальную охрану потратиться, чем после грабителей порядок наводить. Магия иной раз весьма и весьма жизнь упрощает; если не сказать – продляет.

В каретном сарае стоял мой железный конь – неброской серой расцветки УАЗ-«буханка» с глухой кабиной, вместо окон в задней части которой были бойницы, закрытые железными шторками на манер инкассаторских машин. Я завел двигатель, подогнал автомобиль задом к угольному люку и оставил прогреваться. Сам спустился вниз, ухватил пакет из-под мусора с дробниной и поволок его наверх.

Дробленый солод после затирания – это та же самая каша, но людям ее не предложишь, а вот свиньям или уткам – в самый раз. Этим и пользуюсь.

В подвале я накинул короткую теплую куртку, ухватил следующий мешок и поволок его во двор. Пока носил в машину дробнину, подошло время добавления второй порции хмеля. Всыпал содержимое одного из пакетов в кипящее сусло и поднялся в бар.

– Ваня! – окликнул помощника, который в одиночестве скучал за барной стойкой. – Через пятнадцать минут надо будет последний хмель засыпать. Сделаешь или мне задержаться?

– Сделаю. Если что, тетя Маша с посетителями подстрахует.

– Она подошла уже?

– У себя, – кивнул Иван. – Потом еще пятнадцать минут дать покипеть и перекачивать в баки?

– Да. И дрожжи залить не забудь. Только проверь, чтобы температура в норме была. А котел не трогай, сам его вечером вымою. На тебе двор – снег убери.

– Хорошо, сделаю, – пообещал Грачев и не удержался от скептической ухмылки, когда я достал из-под стойки жезл «свинцовых ос».

Нет, иронию помощника вызвало вовсе не наличие в баре оружия само по себе – наличие оружия он одобрял целиком и полностью, – смущал Грачева мой выбор. Сам бы он предпочел держать под стойкой дробовик, но позиция Дружины в этом отношении была непоколебима: никакого огнестрельного оружия в пределах городских стен. Либо сдавай в Арсенал у ворот, либо ставь чародейскую пломбу, которая при попытке высвободить спусковой крючок пометит и ружье, и его владельца так, что любой колдун почует остаточный фон даже с сотни метров. И здравствуй штрафной отряд…

– Клондайк вон лицензию себе оформил, – многозначительно произнес Иван, начиная давным-давно опостылевший мне разговор.

Наш сосед и в самом деле помимо торговой лицензии через знакомых оформил – читай, купил – разрешение на ношение оружия. Мог бы последовать его примеру и я, но делать этого не стал. Просто не хотел влезать в долги. Ты – мне, я – тебе; у нас только так.

К тому же лично меня жезл «свинцовых ос» устраивал целиком и полностью. От старых гнутых чародеями Братства палок давно осталось одно лишь название, мой жезл напоминал короткую, всего сантиметров сорок длиной, винтовку. Деревянное ложе в компоновке булл-пап, удобный приклад, стальной ствол, быстросъемная банка с шарами, присутствовала даже планка Пикатинни и переключатель огня с автоматического на одиночный.

В чем подвох? Без подвоха не обошлось: сертифицированные для продажи в Форте магическое оружие и амулеты обладали одной немаловажной особенностью – они не срабатывали против обладателей служебных блях, посему дружинники могли не опасаться поймать затылком свинцовый шар калибра .375.

Я же с Дружиной воевать не собирался, так помощнику и заявил. Он только плечами пожал и остался при своем мнении:

– Дробовик надежней.

Спорить я не стал и вышел на задний двор, прихватив «Шершень», как называлась эта модель жезла.

Зачем оружие? Странный вопрос. Когда задворки дома выходят на заброшенный район, где в подвалах того и гляди заведется какая-нибудь нечисть или, того хуже – найдут убежище бродяги, без оружия чувствуешь себя не в своей тарелке. Да и некоторые вполне приличные люди по-хорошему не понимают. А у меня бизнес, мне накладки ни к чему.

Именно поэтому я положил «Шершень» на пассажирское сиденье, проверил, на месте ли на совесть заточенная малая пехотная лопатка, и только после этого принялся отскребать от инея лобовое стекло. Потом выгнал УАЗ на улицу и, выдернув ключ из замка зажигания, сходил закрыть ворота.

Нацепленное на палец кольцо с ключами пощекотало кожу непонятным давлением, но к этому давно привык и не обратил никакого внимания. В перекрученной медной проволоке таилось немудреное заклинание, прозванное местными умельцами «Щелчок». В одну сторону покрутишь – ударит несильно, в другую заведешь – может и голову снести. Хитрая штука и, разумеется, сертифицированная. Мне проблемы с законом ни к чему.

Объехав двухэтажный особняк красного кирпича, я притормозил у съезда на Красный проспект, пропустил груженную бочками телегу и повернул направо. Снег ночью не шел, но и так ехать приходилось по намертво смерзшейся колее; благо транспорта на дороге было мало – лишь изредка попадались сине-белой расцветки машины Дружины, сани и небольшие юркие фургоны наладивших грузовые перевозки коммерсантов.

Красный проспект служил естественной границей между западной частью Форта и центром, и разница между соседними районами здесь проявлялась самым наглядным образом: справа тянулся заброшенный гаражно-строительный кооператив, слева возвышались жилые девятиэтажки. Несмотря на все усилия привлечь людей на запад и Северную окраину, особыми успехами заправлявшая там Лига похвастаться не могла. Люди неохотно перебирались туда, предпочитая селиться на территориях, подконтрольных Дружине. Только район вокруг госпиталя и процветал, если так можно выразиться.

На перекрестке с Южным бульваром я притормозил и пропустил пару затонированных вкруговую внедорожников. Автомобили рыкнули мощными двигателями и покатили к дорогим магазинам и развлекательным заведениям, я тоже задерживаться на пересечении улиц не стал, переехал через бульвар и свернул в частную застройку поселка Луково.

Затянутое облаками серое небо нависало над крышами одноэтажных бараков и высокими мансардами коттеджей, из многочисленных печных труб к нему тянулись стойки дыма. Дорога окончательно превратилась в две накатанные в глубоком снегу колеи, но я ехал привычным маршрутом и потому нисколько не волновался. Свернул раз, другой – и вскоре притормозил перед высокими воротами добротного бревенчатого особняка.

Дом напротив выглядел нежилым, но стоило только «буханке» остановиться, как занавески на одном из его окон колыхнулись и за серебром инея мелькнуло чье-то лицо. Я на это никакого внимания не обратил, спокойно выбрался из кабины и несколько раз ударил железным кольцом о дверь калитки.

Вскоре послышался скрип снега, дверь распахнулась, и на меня настороженно глянул невысокий, крепкого сложения мужичок в тулупе, шапке-ушанке и собачьих унтах. С плеча его свешивался гладкоствольный карабин двенадцатого калибра «Сайга», из-за голенища торчала рукоять солидных размеров ножа.

– Ты один? – спросил Семен Лымарь, подвизавшийся при хозяине кем-то вроде охранника.

– Нет, блин, десяток нелегалов в кузов забил! – хмыкнул я. – Один, разумеется!

– Заезжай, – разрешил тогда Лымарь и распахнул ворота.

Я загнал автомобиль во двор, и сразу в сени вышел бородатый дядька лет шестидесяти.

– Слава! – радушно поприветствовал он меня. – Свинки тебя заждались!

– Виктор Петрович! – развел я руками. – Рад видеть вас в добром здравии!

– Проходи, Слава, проходи, – позвал меня дядька в сени и спросил Лымаря: – Спокойно все?

Семен выглянул на улицу, закинул ружье за спину и подтвердил:

– Спокойно.

– Тогда выгружай.

Лымарь начал выволакивать из УАЗа мешки с дробниной и таскать их в сарай, на обратном пути он переносил к машине коробки с куриным яйцом, пакеты с уже разделанным кабанчиком, домашними сосисками и колбасками. Сотрудничество с хозяином у нас было взаимовыгодным в полном смысле этого слова.

В сенях я достал из кармана куртки узелок и выставил на подоконник стопку увесистых «соболей» – серебряных монет весом тридцать один грамм каждая.

Виктор Петрович придирчиво осмотрел трехрублевки и даже провел над ними чарофоном – универсальным магическим прибором, вставленным в корпус обычного мобильного телефона, – и увиденным остался доволен.

– Порядок, – пробурчал он, закуривая вонючую папиросу, из-за которых его борода давно приобрела непередаваемый желтовато-коричневый оттенок. – Семен, давай к нам!

Лымарь скрылся в сарае и следующую картонную коробку занес уже в сени.

– Проверяй! – раскрыл он ее, выставив на подоконник.

Внутри оказались блистеры с таблетками, наполненные разными хитрыми препаратами одноразовые шприцы и пузырьки с разноцветными пилюлями. Это уже мне.

– Все по списку? – уточнил я.

– Все по списку, – подтвердил Виктор Петрович.

– Вот и отлично! – Я закрыл коробку и сунул ее под мышку. – Семен, завтра-послезавтра подходи за новым перечнем.

– Заметано, – кивнул Лымарь.

Я распрощался с хозяином дома и вернулся в машину. Когда Семен открыл ворота, помахал ему на прощанье рукой и вывел УАЗ на улицу.

Уже говорил, что у нас взаимовыгодное сотрудничество? Все верно. Так оно и есть.

Господин Бородулин заведовал лабораторией на промзоне и варил для Гимназии какую-то совсем уж убойную химию, но денег много не бывает, и под мою личную гарантию, что его продукция не засветится в Форте, Виктор Петрович поставлял лекарства, которые сохраняли бо́льшую часть своих целебных свойств и в нормальном мире. Переправлять их туда было заботой моего компаньона Сергея Платонова – кондуктора, способного переходить через границу и таскать туда-обратно всякие полезные штуки.

Вылечить неизлечимую болезнь за курс из десяти инъекций дорогого стоит, а люди не имеют привычки скупиться, когда речь идет об их здоровье. Особенно люди состоятельные. Никаких страховых компаний и полисов – только наличные. И даже так очередь была расписана на несколько месяцев вперед.

Возможно, это нас и подвело. Я вспомнил о прошлогодней попытке покушения на Платона и помрачнел. Пусть уже год прошел и кондуктор уверился, что груз хотели забрать случайные люди, я об осторожности забывать не собирался. Вычислили один раз – вычислят другой.

Впрочем, утечка информации случилась точно не с моей стороны. Платон ничего не знал о Викторе Петровиче, а Виктор Петрович понятия не имел, кто такой Платон. В таком положении вещей и раньше был определенный смысл – ведь деловые люди ничего так не любят, как избавляться от посредников, а теперь это, вполне возможно, стало залогом моей безопасности. Отступаться от заведенных правил я не собирался.

Вновь колыхнулись занавески в доме напротив, но я по этому поводу нисколько не обеспокоился. Гимназисты хоть и приставили к ценному кадру круглосуточную охрану, но мои визиты сюда имели железную легенду: пивовар меняет отходы производства на яйца и мясо, – ну кто заподозрит в этом подвох? Тем более что хозяйство Бородулины вели с размахом и закупали корма вовсе не у меня одного.

В обратный путь я отправился другой дорогой и выехал из поселка неподалеку от бывшей учебной части Братства, ныне перестроенной под общежитие китайской общины. На Южном бульваре повернул налево и почти сразу вырулил на парковку перед длинным ангаром Колхозного рынка – одной из немногих точек, которые продолжило контролировать Братство после своего переезда в Туманный.

УАЗ вместился на свободном месте между разбитой вазовской «четверкой» и перекосившейся на одну сторону «газелью», а я прихватил с собой полученную от химика коробку и отправился на рынок.

Двое охранников у входа на меня даже не взглянули. В одинаковых касках с теплыми подшлемниками, ватниках и длинных бронежилетах, с футуристического вида чарометами наперевес и короткими мечами на боках, они казались актерами из малобюджетного фантастического боевика, но недооценивать их боевых качеств ни в коем случае не стоило – воздух вокруг боевиков Братства так и дрожал от переполнявшей снаряжение магии.

Я прошел внутрь, но к торговым рядам сворачивать не стал и направился сразу в административный блок, где располагались павильоны с промышленными товарами. Торговая точка Платонова располагалась на втором этаже, там он выставлял на продажу охотничью и спортивную одежду, которую для него за бесценок по здешним меркам скупали на распродажах где-то на Аляске.

Продукция ушлого коммерсанта пользовалась постоянным спросом, торговля шла ходко, и как-то незаметно обычное прикрытие стало обеспечивать кондуктору вполне достойный доход. Но самолично он давно уже за прилавком не стоял, выбирался на место, лишь когда привозил товар или возникала особая необходимость. Как, например, сегодня.

– О, какие люди! – обрадовался моему появлению высокий плечистый парень с короткой русой бородкой, которая нисколько его не старила – наоборот, лишь подчеркивала невеликие годы. – Вячеслав Владимирович, не проходите мимо!

– А я и не прохожу! – рассмеялся я, заходя в салон с многочисленными вешалками с зимней одеждой и полками со свитерами и теплыми ботинками. Выставил коробку на прилавок и объявил: – Как и договаривались, пиво принес.

Серега Платонов повернулся к худощавому мужичку лет сорока на вид, который был у него на подхвате, и попросил:

– Дмитрий! Не в службу, а в дружбу – сходи за кофе.

– Черный или с молоком? – только и уточнил у меня Дмитрий.

– С молоком, – решил я, а как только тот вышел в коридор, напомнил кондуктору: – Пиво забирай.

Платонов покачал головой.

– Слав, ты понимаешь, я ведь из Форта завтра по делам уеду. Испортится оно. Подержи у себя. Вернусь – заберу.

Я просто опешил.

– Платон, ты чего несешь? – прошипел, нависая над прилавком. – Забирай товар!

– Слава, успокойся! – столь же тихо выдохнул в ответ кондуктор. – Накладка вышла. Я туда в этот раз ненадолго, возьму оружие – и сразу обратно. Нашими делами в следующий раз займусь. По времени уложимся нормально.

– Точно?

– Абсолютно. Подержи у себя, а я на неделе заскочу и заберу.

Вернулся Дмитрий, выставил на прилавок два стаканчика с кофе.

Я нервно отпил и поморщился. Ситуация не нравилась мне категорически.

– Слав, да ничего с твоим пивом не будет! – расплылся Серега Платонов в беспечной улыбке и достал из-под прилавка обувную коробку с надписью «Merrell» на боку. – Лучше смотри, какие я тебе ботинки придержал! Фирма!

Коробка весила не меньше пяти килограмм, но я никак этого не выдал, осторожно поставил ее на прилавок и пробурчал:

– Дома посмотрю.

– Посмотри, – вновь улыбнулся Платон.

– Сергей, а давайте пройдемся до машины, – предложил я тогда.

– Могу помочь, – вызвался Дмитрий, но кондуктор только похлопал его по плечу.

– Не стоит. Присмотри лучше за товаром, пока Света с обеда не подошла.

Я взял коробку с медикаментами, а Платон с обувью, и мы зашагали к лестнице.

– Предупреждать надо, – выговорил я кондуктору, когда мы спустились на первый этаж. – Не мог позвонить, что ли?

– Ну извини, Слава, не подумал. Мой просчет. Хорошо?

– В машине это без присмотра не оставлю, – предупредил я компаньона и сгрузил ему картонную коробку. – Карауль, раз позвонить не удосужился.

Платон хмыкнул и выставил свою ношу на широкий подоконник, а я достал список стряпухи и отправился за покупками на продуктовые ряды. Но перед этим заглянул в офис охраны.

– Климов у себя? – спросил у скучавшего на входе охранника.

Молодой брат в полной боевой выкладке с сомнением оглядел меня и кивнул:

– У себя.

– Вот и отлично. – И я прошел в кабинет начальника охраны рынка, стены которого были сплошь завешаны разнообразными образчиками холодного оружия. В основном явными самоделками, практичными, надежными и острыми.

Невысокий худощавый парень лет на пять помладше меня, в армейских брюках и поношенном «турецком» свитере, отвернулся от окна, поставил на стол стакан с чаем и протянул широченную ладонь:

– Привет, Слава! Тебя как пропустили?

– Примелькался, наверное, – усмехнулся я, пожав руку. – Все готово?

– Даже чаю не попьешь? – удивился брат.

Я досадливо поморщился.

– Слушай, товар скоропортящийся подкинули, надо домой везти. Заходи как-нибудь, пива лучше выпьем.

Климов кивнул:

– Зайду, – и вытащил из-под стола матерчатый мешок со сделанной черным маркером надписью «Солод» на боку. – Забирай.

Я поднял с пола тяжеленный пакет, взвалил его на плечо и зашагал на выход.

– Что по деньгам? – окликнул меня Клим.

– Заходи, решим.

С мешком к Платону я возвращаться не стал и для начала оттащил его в УАЗ. Закинул в кабину и поспешил обратно. Морозный воздух обжег неприятным холодом, пришлось даже накинуть капюшон.

Затем я быстро пробежался по продуктовым рядам, набил провизией для бара пару сумок и, позвав за собой кондуктора, направился на выход.

– У тебя все спокойно? – спросил, отпирая УАЗ.

– Да, а почему спрашиваешь? – удивился Серега Платонов.

– Не люблю, когда планы меняются.

– Все путем. Все идет по плану.

Я уселся за руль, переставил коробки на пассажирское сиденье и попросил:

– Не затягивай с этим.

– Не сомневайся, – кивнул Платон, захлопнул дверцу и отсалютовал мне открытой ладонью.

Я кивнул в ответ, завел двигатель и поехал домой. По дороге то и дело посматривал в зеркала заднего вида, и хоть слежки за собой не заметил, сердце было не на месте. Поэтому из кабины перед воротами выбрался с «Шершнем» на изготовку. Но нет – никого.

Тогда запер дверцу – блин, у меня в машине товара на пару тысяч золотом! – и принялся возиться с воротами. Распахнул створки, вернулся к автомобилю и поспешно загнал его во двор. Столь же быстро закрыл ворота, схватил ящик с медикаментами и обувную коробку Платона и прошел в бар через заднюю дверь.

Все столы оказались заняты, но я все же бросил ключи от машины Ивану и попросил:

– Ваня! Как освободишься, выгрузи продукты. – А сам с коробками отправился в подвал.

К этому времени огонь под чаном уже погас, сусло через охлаждающую систему перекачали в баки для брожения, сильно пахло замоченным солодом и хмелем. Я запер за собой дверь, потом надавил на один из кирпичей и навалился на стеллаж. Тот мягко подался и сдвинулся в сторону, освобождая проход в небольшую комнатушку с механическим прессом, парой ванн и бутылями с химическими реагентами.

Я убрал коробки на пол и вернул стеллаж на место.

Иметь собственную пивоварню – это замечательно, но никогда не следует забывать о дополнительном приработке. Правда, иной раз дополнительный источник дохода может стать основным.

Тут я вспомнил о полученном от Климова мешке, выругался и побежал наверх.

– Вань, дай ключи, – попросил помощника.

– Нормально, сам продукты унесу.

– Да мне там забрать надо, – махнул я рукой, схватил ключи и выскочил на улицу.

Никакие лиходеи за это время на мою собственность не покусились, мешок оказался на месте. Я взвалил его на плечо, прихватил оставленный на пассажирском сиденье жезл «свинцовых ос» и вернулся в бар.

– Еще солод? – удивился Грачев.

– Несоложенки взял, – пояснил я, бросив ему ключи.

Мешок отнес вниз и уложил у стены, а сверху для надежности накрыл одним из пакетов, лежавших там до того. Конспирация.

После этого со спокойной душой вернулся в бар и встал за стойку. Обеденное время уже закончилось, только за одним столиком пил пиво заместитель заведующего Арсеналом Леонид Смирнов.

– Вань, ты иди продукты пока разбери, – предложил я помощнику и убрал «Шершень» под стойку к его брату-близнецу, имевшему только одно весьма существенное отличие – вместо банки с шарами у него был баллон сжатого воздуха.

Грачев взял ключи и отправился разгружать УАЗ; я повернулся к вставшему из-за стола Смирнову.

– Еще пива?

– Да, Слава, налей светлого, будь любезен.

Я открыл кран и принялся качать помпу, наполняя бокал. Пены почти не было, но люди приходили ко мне пить пиво, а не любоваться пузырьками. Что же до недостатка газов, так вкусы у всех разные, для кого-то пиво без азота – это и не пиво вовсе, а кто-то натуральный продукт предпочитает.

Впрочем, предпочитать люди могли что угодно, особого выбора у них в любом случае не было. Помимо пивоварни в Ключах, местных конкурентов у меня не имелось, торговцы же связываться с пивом не любили и везли водку. А в последнее время так и вовсе спирт, который разбавляли до нужной кондиции уже на месте.

Я принес Смирнову его пиво, забрал пустой бокал и спросил:

– Что-то еще?

Лысоватый невзрачный дядька в заляпанном масляными пятнами камуфляже покачал головой и полез в карман за кошельком.

– Остаток на мой счет запиши, – попросил он, выкладывая на стол золотую пятирублевку царской еще чеканки.

Я забрал монетку, кинул ее в кассу и сделал отметку об остатке в гроссбухе. К постоянным клиентам мы относились со всем почтением, а Смирнов мало того что был завсегдатаем, так еще периодически вел дела с Николаем Гордеевым. Нужный человек.

Заглянул Иван, спросил:

– Дядь Слав, может, пока чан почистить?

– Иди, – разрешил я, а сам, пользуясь отсутствием клиентов, заглянул на кухню и попросил повариху сварить порцию пельменей. С самого утра маковой росинки во рту не было.

Смирнов вскоре допил пиво и ушел, за окном рыкнул и постепенно затих двигатель его рыдвана. Бар опустел.

Все, у меня обеденный перерыв. До вечера вряд ли кто зайдет, если только заказ забрать.

Я задумался, не выпить ли пива, но вместо этого достал термос и налил чаю. Тетя Маша принесла тарелку с пельменями и пару ломтей свежего хлеба, как раз и перекусил. Потом подошел к окну, взглянул через изморозь на улицу и поежился.

На душе было неспокойно.

Всякому посреднику прекрасно известно, что не стоит держать у себя «горячий» товар, и Платон с неожиданным изменением планов изрядно спутал мне карты. Это напрягало.

Я взял оставленные Иваном на стойке ключи от машины, снял с вешалки куртку и заглянул на кухню:

– Мария, покараулите, пока Ваня в подвале возится? Мне по делам отъехать надо.

– Конечно, конечно! – согласилась помочь хлопотавшая у плиты тетенька лет пятидесяти. – Не беспокойся, Слава.

Я накинул на голову капюшон, вышел на улицу, но сразу вернулся и прихватил из-под стойки «Шершень». Потом завел не успевший остыть УАЗ и покатил в банк.

На этот раз на Красном проспекте повернул налево; за домами вспыхнули лучами заходящего солнца далекие купола церкви и окна «Тополей», сверкнул огнями и почти сразу остался позади аляповатый фасад клуба «Ширли-Муры».

На следующем перекрестке я сбросил скорость до минимума, но и так автомобиль протащило по слегка присыпанной снежком ледяной корке, и выстроившиеся к колонке с питьевой водой люди с канистрами и флягами в тележках проводили меня неодобрительными взглядами.

Дальше по правую руку возникло пустое пространство площади Павших с бетонным монументом посредине, по левую – запестрели на стенах разделенных на конторы и офисы пятиэтажек объявления и броские вывески. «Ловец удачи», «Крупы», «Сауны Тимура», «Лунные травы», «Амулеты и талисманы», «Стоматология «Белый клык», «ЧОП «Шестерня».

Время от времени меж пятиэтажек и во дворах мелькали двухэтажные особняки, а потом я оставил позади небольшой блошиный рынок, пересек Кривую и поехал вдоль ограды «Морга» – элитного доходного дома. Здание еще дореволюционной постройки казалось слегка смазанным из-за накрывавшей его магической защиты.

Не доезжая до Торгового угла, я припарковал УАЗ перед пятиэтажкой с вывеской «Центральный городской банк»; перед входом стоял рекламный щит: «Сейфовые ячейки, векселя, депозиты».

Заперев кабину, я прошел в банк и депонировал в кассе накопившиеся за неделю чеки. Потом заглянул в кабинет к управляющему и выразил желание получить доступ к своей ячейке.

– Господин Хмелев! – расплылся в улыбке банкир. – Одну минуту!

Он вызвал служащего, и тот повел меня в подвал.

– Так и не получили удостоверения личности нового образца? – спросил внизу дежурный колдун.

– Нет.

Гимназист покачал головой, провел вдоль меня жезлом с шаром из горного хрусталя в навершии и посторонился от перегородившей проход решетки.

Тогда я приложил ладонь к магическому сканеру, и сразу загорелся зеленый огонек, щелкнул замок.

– А как же машину водите? – удивился банковский служащий, распахивая решетку.

– Без прав, – с печальным вздохом поведал я, проходя в хранилище.

На дверце моей сейфовой ячейки мигал зеленый огонек; прежде чем замок вновь оказался заблокирован, я вставил в него ключ и приложил к стальному кругляшу большой палец свободной руки. Считавшая ауру и отпечаток система колдовской защиты позволила отпереть замок; я вытащил из ящика стальную коробку и унес ее в соседнее помещение. По протоколу безопасности банковские служащие не оставляли клиентов в хранилище без присмотра и правильно делали. Мне вовсе не хотелось лишиться своего имущества по милости сумевшего обмануть охранное заклинание ловкача.

Оставшись в одиночестве, я отпер железный ящик и откинул его крышку. Ничего особо ценного внутри не хранилось – немного наличных на черный день, три разряженных амулета, общероссийский паспорт да картонная коробка с парой металлических штампов – и все же ежемесячная арендная плата вовсе не была пустой тратой денег. На охрану некоторых вещей проще потратиться, нежели восстанавливать их в случае утраты.

Сунув картонную коробку со штампами в карман куртки, я захлопнул крышку, вернул стальной ящик в ячейку и запер ее на ключ.

Банковский служащий уточнил:

– Вы закончили? – дождался утвердительного ответа и повел меня наверх по лестнице, бетонные стены которой покрывала непонятная и очень сложная роспись.

Понятия не имею, какие именно заклинания вложили в светящиеся символы гимназисты. Способностей к колдовству в свое время у меня не обнаружилось ни малейших, и если начистоту, я этому был только рад. Колдуны и маги, ведьмы и чародеи обладали множеством недоступных обычному человеку способностей, да только одно немаловажное обстоятельство сводило все их преимущества на нет: вернуться в нормальный мир им было не суждено. Они этого не могли, а я пусть и чисто теоретически, но все же мог и потому посматривал на всю эту колдовскую братию несколько даже свысока. Свобода выбора – великая вещь.

Наверху я распрощался с банковским служащим и вышел на крыльцо. Встал у машины, покрутил в руке кольцо с ключами, оглядел улицу. Не заметил ничего подозрительного, отпер кабину и быстро забрался внутрь.

Под вечер с неба посыпал легонький снежок, снежинки падали на теплое стекло и тут же таяли, покрывая его мелкими капельками воды. Я завел двигатель и под размеренное шуршание дворников поехал домой.


Людей к этому времени в баре прибавилось, было занято два стола, а кто-то из молодых устроился за стойкой и болтал с Грачевым.

– Вань, буду перловку жарить, меня не беспокой, – предупредил я.

– Так завтра же собирались? – удивился помощник.

– Планы изменились, – вздохнул я и спустился в подвал. Запер за собой дверь, достал из кармана картонную коробку, куртку кинул на стул.

Жарить перловку, которую использовал при варке стаутов вместо жженого ячменя, я и в самом деле собирался лишь завтра, собирался, но передумал – слишком уж неспокойно стало на душе после разговора с Платоном. С лекарствами ничего поделать сейчас было нельзя – даже в банк из-за колдовской проверки на входе не отнести, – но оставалась еще полученная у кондуктора коробка. Чем раньше избавлюсь от ее содержимого, тем лучше.

Впрочем, «избавлюсь» – не то слово. Совсем не то.

Я разжег огонь, достал из кармана штанов выкидной нож Microtech Halo и выщелкнул длинный клинок. Тоже привет из прошлого; здесь подобные игрушки не в чести, здесь все гораздо брутальней.

Вспоров пакет с перловкой, я рассыпал ее по противню и сунул железный лист в печь. После этого включил вытяжку и сдвинул стеллаж, освобождая проход в потайную комнатушку. Кинул коробку со штампами на пресс, проверил реактивы. Все оказалось на месте.

Понемногу в подвале начал распространяться запах паленой перловки, я нацепил на лицо маску промышленного респиратора с хитрыми алхимическими фильтрами и вскрыл полученную от Платона коробку. Внутри оказались серые бруски металлического сплава. Свинец, сурьма и кое-что еще. Кое-что, да…

Бруски легко уместились в одной из ванночек, после этого я взял бутыль с наклейкой «HNO3 – 30 %» и залил металл тридцатипроцентным раствором азотной кислоты. Вытяжка с парами не справлялась, и хоть фильтры моего респиратора улавливали оксиды азота, я в комнатушке оставаться не стал и вышел в подвал. Заодно и перловку переворошил.

Дым с противня так и валил, запах гари легко перекрывал вонь химических реактивов. Когда сплав свинца и сурьмы полностью растворился, я начал медленно и осторожно доливать в ванночку соляную кислоту. Дождался выпадения осадка и зажег газовую горелку. До кипения раствор доводить не требовалось, просто выдержал его так какое-то время, а потом слил во вторую ванночку. Промыл осадок дистиллированной водой и вновь запалил горелку.

Цинковые коробки из-под патронов были нарублены и ошкурены заранее, поэтому особых приготовлений не понадобилось, просто брал пластинки металла и кидал их в ванночку. После завершения химической реакции даже не стал пытаться выбрать остатки цинка пинцетом, сразу слил воду и добавил соляной кислоты. Дождался, пока прекратится выделение пузырьков, несколько раз промыл остававшийся в ванночке серый порошок дистиллированной водой и лопаткой переложил его в пластиковую банку.

Поставил на весы – без учета тары оказалось триста двадцать граммов чистого продукта.

Продукта? Да нет – серебра.

Триста двадцать грамм серебра.

Немного? В обычном мире – не особо, в Приграничье – совсем даже наоборот.

Триста двадцать грамм – это на местные деньги семнадцать рублей семьдесят восемь копеек серебром или же семьсот одиннадцать рублей двадцать две копейки золотом. Семьсот одиннадцать рублей золотом буквально из воздуха; себестоимость восстановления благородного металла из сплава и его закупочная стоимость в обычном мире по сравнению с прибылью от реализации могли просто не приниматься в расчет.

В Форте средняя заработная плата составляла хорошо если полсотни, а тут полторы тысячи в месяц на двоих. Неплохо? Я бы сказал – очень даже хорошо. Но небезопасно.

Дело было вовсе не в возможных осложнениях при работе с кислотами: опасной была сама схема. Серебро в Приграничье традиционно стоило дороже золота, за сто грамм серебра давали сто семьдесят пять грамм золота. Но с той стороны целенаправленно серебро не везли, несмотря даже на то, что, помимо всего прочего, оно входило в состав большинства алхимических и чародейских расходных материалов. По словам Платона, если взять с собой слишком много серебра, окно просто схлопнется, поэтому наученные горьким опытом кондукторы предпочитали не рисковать.

Платон был исключением. Но он вез не чистое серебро, а серебро в сплаве с сурьмой и свинцом и благодаря своему ноу-хау вез гораздо больше, чем полагалось возможным. Он вез – я восстанавливал.

Деньги делили пополам, ведь мало было восстановить серебро – требовалось запустить его в оборот. Ты можешь без проблем сбыть слиток серебра раз или два, если не станешь жадничать, сможешь понемногу приторговывать полгода или даже год, но рано или поздно кто-нибудь внимательный задаст резонный вопрос: «Откуда, брат?» И хоть не будет раскаленных утюгов или паяльников, ответить придется, и придется ответить правду. И тогда в лучшем случае ты продолжишь работать на дядю за малую копеечку, а скорее всего – оттаешь весной в каком-нибудь грязном сугробе. Серебро – это серьезно.

Именно поэтому я им не торговал. Я переплавлял порошок в слитки и чеканил серебряные трехрублевки – те самые «соболя». Ничего особо сложного в этом не было, вся моя ценность для Платона заключалась в том, что у меня были штампы, а у него их не было.

В очередной раз переворошив перловку на противне, я переставил газовую горелку под тигель и достал из картонной коробки штампы, намереваясь установить их в пресс, но прежде чем успел это сделать, в дверь постучали.

– Дядя Слава! – прокричал Иван Грачев. – Из госпиталя звонят!

Я оттянул с лица респиратор и раздраженно ответил:

– Пусть на трубке висят! Сейчас поднимусь!

Из госпиталя мог звонить только лечащий врач, поэтому я закрыл коробку с серебряным порошком герметичной крышкой, погасил горелку и вернул на место стеллаж, закрыв проход в потайной закуток. Затем снял с огня противень, выключил вытяжку и уже без респиратора выбежал из задымленного помещения. Запирать подвал на этот раз не стал.

Когда поднялся в бар, Иван разносил пиво, снятая трубка лежала на стойке рядом с телефонным аппаратом. Поднял ее и осторожно произнес:

– Алло?

– Слава? – послышался женский голос. – Я через час заканчиваю, встретишь меня?

– Разумеется, Ирина Сергеевна, – улыбнулся я. – Сходим куда-нибудь?

– Домой, – отрезала девушка. – Приготовлю что-нибудь на ужин, а потом завалимся спать! На работу с утра.

– Решено. – Я взглянул на часы и объявил: – Через час у тебя.

– Буду ждать.

Раздались короткие гудки, я подозвал Ивана и предупредил:

– Бар сегодня на тебе. Завтра можешь прийти попозже. Хорошо?

– Не вопрос.

Я хлопнул здоровяка по плечу и поднялся на второй этаж. Отпер дверь, неким наитием уловил призрачное давление и проговорил кодовую фразу. Защитное заклинание отключилось – тогда уже прошел в свои апартаменты. Комната, спальня, закуток бывшей ванной.

Еще две комнаты выходили окнами на другую сторону; их я не использовал, оставив на случай, если вдруг решится переехать Ирина. Но та снимала квартиру прямо напротив городского госпиталя, где работала, и вовсе не горела желанием менять место жительства. Да я и не настаивал – ведь в этом случае пришлось бы возить ее на работу. От прогулок по заброшенному району иной раз становилось не по себе даже мне.

Пройдя в комнату, я бросил на диван пропахшую дымом фланелевую рубаху, достал из платяного шкафа точно такую же, только чистую, и поднял лакированную крышку массивной радиолы. От старинного аппарата остались только стенки, внутри стояли бутылки.

Взял одну с пробкой, залитой синим сургучом, налил в широкий бокал двадцать грамм арманьяка «Делор Экс-О», постоял перед затянутым инеем окном, выпил. По телу немедленно разошлось приятное тепло.

Оставлять недоделанной работу не хотелось, но, честно говоря, я был рад поводу выбраться из дома и хоть немного развеяться. Устал. Да и голова разболелась, несмотря на респиратор.

Сунув в карман штанов коробок с последним набором из семи пилюль, я прицепил на пояс телескопическую дубинку, усиленную кое-какими хитрыми, пусть и нелетальными, заклинаниями. Помимо нее прихватил с собой массивный электрический фонарь со стальной ударной кромкой и парой чрезвычайно полезных заклинаний – «Ультрафиолетом» и «Сверхновой». Первое поражало чувствительных к солнечному свету тварей, второе в несколько секунд сжигало диод, ослепляя яркой вспышкой противника. Паранойя? Да нет, жизнь такая.

Я спустился в бар, незаметно передал Ивану «Шершень», предупредил его:

– Все, ушел, – и направился на выход, попутно здороваясь с завсегдатаями. На выходе натянул на голову вязаную лыжную шапочку, накинул поверх нее капюшон и решительно шагнул в сумрак зимнего вечера.

Середина декабря, солнце ненадолго поднимается над горизонтом и сразу валится обратно, но на улицах светло. Нет, действительно – светло. И фонари у контор и магазинов горят, и снег свою роль играет.

Зима – темное время года? Возможно, в тех благодатных местах, где даже в декабре не устанавливается снежный покров, это и так, а у нас круглые сутки светло. По крайней мере, незамеченным из темноты никто не выскочит, если сам по развалинам шастать не станешь.

Я и не стал. В обход нашего особняка вышел на протоптанную вдоль Красного проспекта дорожку, натянул теплые вязаные перчатки, с внутренней стороны обшитые замшей, и зашагал к госпиталю.

К вечеру заметно похолодало, дыхание вырывалось клубами белого пара, злой морозец прихватывал ноздри. Но людей на улицах хватало. По-прежнему стояла длинная очередь у колонки с питьевой водой, толпились на блошином рынке припозднившиеся покупатели, расходились от офисных пятиэтажек обитатели тамошних контор. Дружинников также хватало. Пока шел, заметил пару автомобилей характерной сине-белой расцветки и три пеших патруля.

Моя Дружина меня бережет? Хм… можно и так сказать.

Дойдя до узенькой дороги, уходящей к Западным воротам, я свернул с Красного проспекта и направился к темневшей вдалеке громаде штаб-квартиры Лиги. Обнесенный высоким забором комплекс зданий бывшей женской тюрьмы заставлял нервно ежиться; приближаться к окружавшему его пустырю не хотелось. Впрочем, этого сейчас и не требовалось.

Когда проходил мимо зала игровых автоматов «Captain F.» – подвыпившая компания на крыльце притихла, но цепляться не стала, и я спокойно свернул во дворы. Там уже никаких темных подворотен не было и в помине: светили фонари, катались с залитой снежной горки дети, стоял у ворот госпиталя фургон с эмблемой отряда самообороны Лиги – нарисованным через трафарет комаром. Образцово-показательный квартал, да и только.

В самом лечебном заведении две крепкого сложения девушки-охранницы в одинаковых кустарных бронежилетах, с деревянными жезлами и пистолетными кобурами на ремнях форменных брюк оглядели меня с головы до ног, не сочли достойным внимания и вернулись к прерванному разговору.

Подходить к регистратуре я не стал, снял шапку, расстегнул куртку и уселся на скамью с обшивкой из дерматина, пестревшей многочисленными ножевыми разрезами. Только посмотрел на часы – и сразу из служебного коридора появилась светловолосая девушка лет тридцати в длинной беличьей шубе с капюшоном, теплых сапогах и меховой шапке.

– Ты пунктуален, – поцеловала она меня в щеку.

– Точно не хочешь никуда сходить? – спросил я, распахнув дверь.

– Не хочу, – подтвердила Ирина. – Пойдем ко мне! Я курицу приготовлю.

– Пойдем.

И мы пошли. Поужинали и занялись тем, чем обычно занимаются на свиданиях взрослые люди, не обремененные моральными обязательствами перед третьими лицами.

Легли спать? Именно. В итоге мы действительно легли спать.


Коля Клондайк. Чуть раньше чем за год до событий

– Вот так, давай, уже лучше. – Я почувствовал чью-то руку у себя на лице.

Кто-то похлопывал меня по щеке, словно настойчиво требуя проснуться.

Полное онемение всего тела. Боли нет, но и не чувствую ничего. Во рту какой-то странный привкус, словно смесь свинца и хвои.

На чем-то мягком лежу вроде как.

Открыть глаза? А почему бы и нет?

Открыл.

Платон, Дмитрий и еще какой-то парень, худой, с редкой бородкой, длинные волосы убраны в хвост. На нем свитер, толстый, с воротником под подбородок… и еще пальцы худые, длинные, как у пианиста, в пальцах какой-то флакон с золотистой жидкостью.

У Дмитрия вид неуверенный и перепуганный. «Дружественный огонь»?

Попробовал глубоко вздохнуть – получилось. Нормально, без особой даже боли.

– На, дыши еще, – сказал худой, сунув флакон под самый нос. – У тебя там крови в легких литра два еще, надо дочистить.

Флакончиком? Ну-ну. Но вообще я этих двух литров как-то не ощущаю. Слабый – да, немного болит в самой середине грудины, но дышу, не хлюпаю.

– Да нормально вроде, – прохрипел я, или скорее даже прокаркал.

Платон с Дмитрием вздохнули хором. Потом Дмитрий сказал, явно смутившись:

– Слышь, Коль, ты извини, что так… я не понял сначала, где кто.

– Ага, я сам не в курсе был, – как-то не очень понятно поддержал его Платон.

– Не в курсе чего?

Платон махнул рукой, явно не горя желанием углубляться в подробности, просто сказал:

– Подвели к нам тех двоих, выходит. Привалить нас хотели, но ты их сам… А Дмитрий не в курсе был, вот и вышло так… не пойми как. Но ты уже в норме, жить будешь, не беспокойся.

Наконец я соизволил обратить внимание на комнату вокруг. Палата больничная? Вроде нет, просто комната в избе, даже стены бревенчатые. Окошки маленькие, изморозью затянутые. На стене в кольце лампа масляная, похоже. Какая-то охотничья «кабина»? По стилю не похоже, как-то все больно по-русски выглядит, американцы даже на Аляске по-другому строят.

А над кроватью коврик на стене, три оленя, спускающиеся к пруду.

– Серьезно? – спросил я, покосившись на коврик.

– Не, а че? – неожиданно хихикнул молодой. – Нормально.

Что-то я с мысли сбился. На коврик.

– Коль, ты не пугайся, – вновь заговорил Платон, – но мы тебя с собой затащили.

Сквозь туман в голове начал пробиваться луч света. Не могу сказать, что к большой радости.

– Куда? – Я очумело вылупился на Платона.

– К нам, – вздохнул он, явно не желая договаривать до конца. – Ну… в Приграничье… Ты в курсе, я же тебе все рассказывал.

Ну да, я в курсе. Еще в курсе про «ниппель». Про туда и оттуда. А я уже там, так?

– И на хрена? – спросил я тихо и даже вкрадчиво.

Прозвучало как-то не очень добро, эмоции сказались. Но Платон не смутился.

– Помирал ты, – вздохнул он. – Там бы мы тебя не спасли, ты уже все был, готовый покойник, считай. Ты две пули схватил в грудь, хорошо хоть не в сердце, насквозь прошли, ну и ты прожил пару минут лишних.

Дмитрий явно вновь смутился и уставился в окно, избегая моего взгляда.

– А здесь?

– А здесь спасли, – опять вступил в разговор тощий. – Здесь можно многое сделать из того, чего нельзя там. Но если не нравится, то можем и добить. – Он усмехнулся и добавил: – Шутка. Типа восстановим статус-кво и все такое. Тебе же все равно где похороненным быть?

– Смешно, – кивнул я осторожно.

– Обхохочешься, – добавил Платон.

– И что теперь? – уточнил я.

– А что теперь? – пожал он плечами. – Машины мы протащили. Две. Твою бросили, а с грузом взяли. Одну должны были эти забрать, – он кивнул куда-то в сторону входной двери, подразумевая убитых, – но ты их в расход вывел, обоих. Ну и забирай себе «шевролет» вместе со всем. Бабки они платили, товар твой – и трофей твой.

– И куда мне с ним?

– А в Форт, – пожал плечами Платон. – Тоже рассказывал.

Вообще-то «рассказывал» – звучит сильно. Рассказывал Платоша как раз немного и очень… явно фильтруя информацию. Ну да, «Форт», я помню. Город северный, который провалился когда-то куда-то в тартарары. Там Платон и живет. Что там? Холодно, холодней, чем на Аляске, чистый Север, как я понимаю. Якутия какая-то.

– Платон, у меня бизнес в Фэрбэнксе, – напомнил я ему.

– Так у тебя же партнер есть.

– Есть.

Партнер у меня есть, Дюпре, из канадцев. И что теперь? Где река, а где именье? Он там, я здесь, по телефону не звякнешь. Именно так я и спросил.

– Пусть выкупит у тебя долю, – словно с маленьким разговаривая, усмехнулся Платон. – Возьми товаром. Ну а дальше сам разберешься.

Может, и разберусь. Я вообще много раз в жизни со многим разбирался, да и в Фэрбэнксе всего два года прожил. Но вот как-то обычно все планово было, максимум от тяги к смене мест, а вот чтобы так…

– Разберусь, говоришь? – спросил я и закусил нижнюю губу, как обычно делаю, когда размышляю очень глубоко. – Может, и разберусь, это точно. Вставать-то мне уже можно?

Вообще-то я хорошо помню, что в кузове «шеви» лежало, но проверить бы не мешало все же. И «глок» мой где, кстати?

«Глок» на той стороне остался, как выяснилось. Но я о нем потом и не жалел, поскольку… ну, приоритеты тут в оружейном деле другие.

– Не знакомы, кстати, – протянул я руку тощему. – Николай.

– Саня, – представился тот.

– Чародей он, – добавил Платон. – С нами работает.

– Кто?

– Ча-ро-дей, – по слогам повторил Саня. – Чары дею. Вот то, что тебя сюда довезти смогли, где тебе «исцеления» вкололи – это как раз мой амулет сработал, куда я эти самые чары и закачал. Привкус есть во рту?

– Хвоя, – пожевал я губами. – И свинец какой-то вроде.

– Хвоя от «исцеления», а вот свинец… это уже от амулета. У кого как бывает, мог и вообще дерьма привкус быть.

– Я бы дерьма не опознал: не пробовал, – уверил я его.

Чародей. В сказку попал. Нет, что-то тоже слышал, но опять же… я уже объяснял. В сказках оно вообще так, чем дальше – тем ну его на хрен.


Лудино. Село называлось Лудино. А в этом селе был дом, в котором Платон с Саней половину дома снимали. Иногда. И сарай. Хозяевами были там мужик с теткой, оба годам к пятидесяти, одинаково невысокие, коренастые и не слишком разговорчивые, но к гостям своим относились с заметным почтением. Машины стояли во дворе. Желтый брезент в кузове «шеви» всерьез так кровью перемазан, моей. Ну да, туда же меня и закинули.

Как глянул на кровь, так и понял, что не соврал мне Платон. Не мог я выжить за три часа езды до ближайшего города, если столько крови потерял. Наверное, попасть сюда и было единственным выходом. Тогда хорошо, что не бросили, большое, так сказать, за это им человеческое спасибо. Зато живой и бодрый, как новый почти.

А на улице мороз уже вполне всерьез, пришлось куртку застегивать под горло и все равно… не то чтобы совсем тепло стало. Черт, а «выживательская» куртка, которая совсем теплая, в моем «сильверадо» осталась, а сейчас бы как раз пригодилась.

– Поедем – брезент сними, – сказал Платон, наблюдавший за мной с крыльца. – Кровищи больно до хрена, может приманить кого не надо.

– И что с ним делать?

– Или сожги, или отстирай в растворителе, – пожал он плечами. – И ты вообще как? Оклемался?

– Да вроде бы, только жрать хочу зверски.

– Это хорошо, – кивнул он уверенно. – Это ты на поправку прешь скорым ходом, организму калории нужны. Сейчас пройдемся, тут есть где пожрать. Чего-то ты одет легко.

– Это моя вина, что ли? – удивился я такому заявлению.

– Не, я про то, что надо че-то с этим делать, – пояснил он. – Тут сельпо есть, можно тулуп какой-нибудь найти.

– Кредитки принимают? – усмехнулся я.

– Ты как маленький, ей-богу, – развел руками Платон. – Коль, у тебя добра в кузове на мильен по местным ценам. Возьми что попроще, там махнешь и еще с прибылью останешься.

Ну да, ну да… только как-то я все еще не здесь мозгами, ощущение такое, будто то ли сплю, то ли это шутка такая, то ли вообще не знаю что. Торможу сильно покуда.

– Тут стволы на себе носят?

– Тут носят, – кивнул он. – Хотя все очень сложно. А вот в Форте надо бы уже разрешение пробивать. Но это решаемо, у нас все решаемо в этой нелегкой жизни.

Вооружиться надо, значит. На Аляске я без ствола из дома не выходил, просто по привычке, и без утраченного «глока» себя разве что не голым ощущаю.

Быстро осмотрев ящики, нашел нужный, отпер крышку – есть контакт, пластиковые коробки стоймя. Вытащил одну, открыл – на сером поролоне блестящий револьвер из нержавейки. Крупный такой, с барабаном без долов. Покрутил в руке, кивнул, затем в другой ящик полез, за кобурой и патронами.

Пока у машины возился, из дома вышел Дмитрий, полез в кабину «форда».

– Так, мне надо бы тогда ликбез с вами провести, – сказал вдруг Платон, глядя на то, как я прилаживаю кобуру с револьвером «по-аляскински» на грудь. – Тут как бы правила игры другие. Дмитрию я раньше рассказывал, а тебе, Коль, как бы не довелось послушать.

– И что я делаю не так? – осведомился я.

– Да пока все так, но… расскажу, короче. Пошли. Дмитрий, жрать с нами пойдешь?

– Жрать? – задумался тот. – Жрать пойду. Жрать я всегда.

А так и не скажешь, если по комплекции судить.

Я полез в другой ящик, вытащил оттуда помпу «ремингтон» с чехлом, потом, подумав, докинул прямо в чехол две коробки патронов, с пулей и картечью. Товаром будет – надо же с чего-то начинать, верно?

Распахнувшаяся калитка вывела нас на обычную сельскую улицу – дощатые заборы, бревенчатые дома, на подклетях больше, то есть строились тут именно что по-северному. Из труб дым валит, в конце улицы церковь видна – идиллия, в общем. Снег утоптан и уезжен, под ногами скрипит. Где-то собаки брешут, но не здесь, на другой улице.

– Тут место интересное, – с ходу взялся учить Платон. – Территория Форта, но вроде как под контролем Города. Город с Фортом на ножах, но городские здесь тихо сидят в принципе, потому что дорога отсюда одна и отрезать от снабжения труда большого не составит.

– И чего им тогда тут надо?

– Нефть здесь есть. И заводик тут поставили, перерабатывающий. У Форта сил его отбить не хватит, да и рванут его городские, если наши в атаку пойдут. А так тут соглашение о разделе продукции – литр в Форт, литр в Город, и еще литр городским за себестоимость. Вот и получается тут междуцарствие некое. Менты местные, а гарнизон городской.

– А нам это чем грозит?

– Ничем, в принципе, горожане здесь не борзеют, – пожал плечами Платон. – Просто учитывать надо… в поведении. А само Лудино, таким образом, вроде как независимое получается. Они так думают, по крайней мере. И нам нормально с нашими делишками: с тутошней ментовкой договорился – и там хоть трава не расти, никто в твои дела не лезет.

– А кто лезть будет? – уточнил я.

– Да кто только не будет, Коль, – усмехнулся Платон. – У нас тут разгар девяностых, с примесью магии и постапокалиптики. И крышевать все всех рвутся, и долю тянуть, и рынки делить, а все кондукторы давно под Северореченском, к слову. Я один такой, наверное, бесконтрольный. И знаешь почему? Потому что дверь моя здесь. А городские северореченских в эти края на пушечный выстрел не подпускают, ну и я осторожный и с людьми дружу.

– Дружить надо, это точно, – согласился я.

У церкви дорога свернула к рынку, похоже, а у входа на рынок я увидел длинный двухэтажный бревенчатый дом с вывеской «Гостиница».

– Тут и пожрем, – показал на дом Платон. – А сельпо на рынке, прямо за гостиницей, туда и зайдем. Мить, если тебе в магазин не надо, может, ты пока столик займешь да пожрать закажешь?

– А что заказывать?

– А тут или курица, или свинина. И гарнир или картошка, или макароны.

– Заказывать-то чего?

– Свинину с картошкой, – хором выдали мы.

– И суп какой там у них есть на сегодня, – добавил Платон.

Дмитрий кивнул и свернул к гостинице, а мы вдвоем пошли дальше. Впрочем, далеко идти и вправду не пришлось: еще один бревенчатый дом с лаконичной вывеской «Магазин» оказался прямо за воротами. Поднялись на крыльцо, топая ботинками, чтобы с них снег сбить, я потянул дверь на тугой пружине. Пахнуло теплом и запахом нафталина, а мы вошли в полутемное помещение с дощатым прилавком, за которым сидел упитанный мужик в овчинном жилете, читавший книгу. Он посмотрел на нас вопросительно, но книги откладывать не стал.

– Здаров, Михал Степаныч, – поздоровался с ним Платон.

– Привет, Серега, – назвал Платона по имени мужик. – С чем пришли?

В магазине было все, от пакетов с крупой до ружей и винтовок, стоявших рядком в пирамиде. Одежда тоже была, с обувью, полушубки и валенки занимали целый угол. Еще в магазине было тепло почти до жары, пахло горелым деревом и горячим металлом.

– Человек с нами оттуда. – Платон показал почему-то на потолок. – А куртец у него не по сезону. И на продажу кое-чего имеет. Коль, покажи товар, – кивнул он мне.

Я выложил чехол на прилавок, со вжиканьем расстегнул молнию, открыл.

– «Рем-восемь-семьдесят», семизарядный, две коробки патронов в комплекте, – коротко описал я товар.

Продавец хмыкнул, явно стараясь изобразить скептицизм, взял ружье в руки. Покрутил, без большого знания явно, заглянул в затвор, дернул неуклюже цевье, щелкнул спуском, не слишком ловко приложив приклад к плечу, потом, явно не найдя, что еще можно сказать, просто спросил:

– Сколько хочешь за него?

– Девяносто золотом, – тут же ответил Платон. – Без торга.

– Ты с ума сошел! – замахал руками хозяин. – Больше полтинника…

– Степаныч! – Рука Платона взмыла в предупреждающем жесте. – Нет торга. В Форте дороже уйдет, я же знаю. Просто товарищу деньги прямо сейчас нужны, а то у него одни кредитки. – Речь завершилась чуть ехидной ухмылкой.

– А то моя вина, ага, – вздохнул я. – Я сюда прямо рвался.

– Не рвался, но попал.

– А это что у тебя? – Хозяин вдруг заинтересовался висящим на груди револьвером.

– По цене договорились? – вместо ответа задал я вопрос.

Степаныч вздохнул горько, на манер «давайте, грабьте», затем полез куда-то под прилавок, как оказалось – за деньгами. Затем на прилавке появилась груда мелочи, при ближайшем рассмотрении обернувшейся золотой. Монеты были разные, разной степени потертости, среди них и серебряный рубль затесался, но Платон быстро их пересчитал и ссыпал мне в ладонь, уверив:

– Все правильно, Степаныч, как всегда, без обмана.

– Так что за ствол у тебя, любезный? – повторил вопрос Степаныч. – Дорогой?

– Ствол дорогой… более или менее. – Я вытащил длинный револьвер из кобуры. – «Ругер Супер Рэдхоук» под «четыре пятьдесят четыре кэсалл». – Я откинул барабан и, высыпав патроны на ладонь, протянул оружие хозяину.

– У тебя там никакой магии? – чуть опасливо спросил тот, избегая брать в руки.

– Магии? – в первый момент не понял я.

– Да довелось тут всякое видеть, – пояснил Степаныч. – Мужику одному из Форта чародей ружье усовершенствовал типа. Кто чужой берет – его током шарашит. Шутник вроде. У нас, правда, дошутился – ружье отобрали все же и сломали к черту, а самого к лекарю с сотрясением мозга отнесли.

– Вот как… – задумчиво кивнул я, связав в цепочку оружие и чародея Саню. – Нет, пока без всякой магии.

Я отдал ему ствол и один из патронов, сказав только, чтобы поосторожней был. Как-то не показался мне Степаныч уверенным пользователем.

Пока Степаныч крутил в руках большой и тяжелый револьвер, слушая пояснения Платона, не сильно-то и разбиравшегося в предмете, я начал перебирать висевшие рядком тулупы, какими «магазин» тоже торговал. Обычные такие тулупы, только крашены в разный цвет. Есть простые белые, вроде военных, есть черные, а есть и настоящие дубленки, причем они подороже.

– Волк? – спросил я, снимая с вешалки на удивление добротную короткую серую шубу.

– Волк! – кивнул Степаныч. – Тепло – страсть. И сносу нет.

– Это я знаю.

Была у меня подобная когда-то. И в снег, и в мороз куда угодно в ней, только собаки не любили. Но так и я их не люблю, так что плевать.

– Почем?

На ценнике фломастером «25» написано.

– Четвертной, золотом, – сказал Степаныч. – А на кого патрон такой зверский?

– На медведя. Я серьезно, – добавил я, перехватив его ухмылку. – На Аляске первая самооборона от гризли. Рыбаки тех же ружей или винтовок носить не любят, мешают, поэтому такие револьверы и таскают. Я сам и таскал.

– Ну да, – нахмурился Степаныч, – вообще здоровый патрон, ага.

– Так я шубу беру?

– Бери, бери, – закивал он. – А еще такой револьвер есть?

– Нет больше, – соврал я. – Этот на мне был, один такой.

Не надо торопиться. Деньги есть – пока осмотрюсь. А так у меня пятьдесят разных стволов в пикапе, не считая всего прочего.

В общем, вышел я из магазина в волчьей шубе и с сумкой, в которой лежала моя куртка. Хотел и валенки взять, но передумал: ботинки у меня на любой мороз годятся, тоже торопиться смысла нет. Да и машину вести в валенках не очень. А вот Платон, к слову, в подшитых валенках уже топал, и в таких же почти все встречные прохожие были. Простая жизнь.

Дмитрий нас уже ждал. На столе перед ним стояли три миски супа, одна уже почти пустая, и кувшин с чем-то. На деревянном подносике нарезанный хлеб горкой.

Столовая, или как там это правильно называть, занимала половину первого этажа гостиницы. Сейчас зал был пуст, разве что за столиком у самого окна раздачи сидел какой-то вояка в камуфляже, автомат стоял рядом у стены, около брошенной на пол разгрузки. В зале пахло жарящимся мясом, отчего мой голод озверело кинулся в атаку.

– Опаньки, – сказал Платон, потирая руки. – Что за супец?

– Картофельный, – ответил Дмитрий. – Но нормальный. По песярику? Я заказывать не стал, но… Гаишников тут нет ведь?

– От песярика беды точно не будет, – уверенно заявил Платон, усаживаясь за стол.

Молодой парень в белом переднике подошел к нам, поздоровался и тут же ушел, вскоре вернувшись с маленьким графинчиком.

– Триста, – сказал он, поставив графинчик на стол вместе с тремя рюмками. – Только у нас самогон, пятьдесят градусов, так что учитывайте.

– Учтем, – уверенно сказал Платон, взявшись за разлив. – Мы по чуточке, мужики, ага? Чтобы на три разлива хватило и не косеть.

Самогон оказался крепким, едучим, но вполне чистым, даже запаха почти что никакого. Под супчик первая рюмка провалилась легко и, даром что в ней на дне было, в голову слегка стукнула.

– Коль, Мить, – за новую жизнь, – произнес Платон. – У Мити тоже причина вроде твоей, только во времени растянутая, – наш проводник повернулся ко мне: – Рак у него, в терминальной.

Я посмотрел на того вопросительно, и Дмитрий кивнул.

– Там все, а здесь залечим. В Форт приедем – и через пару дней в норме будет.

– Надеюсь, – усмехнулся Дмитрий.

– Ты Николая убил же, наповал считай, – даже чуть возмутился Платон. – Не далее как вчера. А теперь с ним водку пьешь. Ну и к чему сомнения?


Та первая поездка до Форта запомнилась мне навсегда, хотя с нами абсолютно ничего не случилось. Сначала мы подъехали к КПП на въезде в село, за которым, за бетонными блоками, стоял старенький БТР-60, уставив пулеметный ствол на дорогу перед собой. БТР, может, и старенький, но аргумент у него серьезный, внушает уважение. Там вояки быстро записали наши данные в какой-то журнал, страсть как поразившись моему водительскому удостоверению, выданному штатом Аляска, да и выпустили нас на дорогу, пока еще едва освещаемую поднимавшимся солнцем.

Мы ехали по засыпанному укатанным снегом старому шоссе, встав своими двумя пикапами за «Уралом», в котором вместе с мешками и ящиками сидело несколько разнообразно вооруженных людей. Сама дорога шла то по лесу, то среди полей с перелесками, машины шли небыстро, километров пятьдесят в час, не больше, да больше и не хотелось: трясти начнет. Из кузова грузовика на нас поглядывали с явной завистью – в кабинах тепло, а за бортом было заметно за двадцать, при этом, со слов Платона, это еще только начало зимы.

В селе со странным названием Волчий Лог к нам присоединился вполне новый с виду пазик, высоко сидящий над дорогой, всерьез набитый пассажирами. На нем даже табличка висела «Форт – Старая Мельница – Волчий Лог». Цивилизация.

– Счастливый ты человек, что со своим транспортом, – между тем разглагольствовал Платон. – Это и для бизнеса хорошо, и уважение, и все такое. Раньше тут сплошь на конской тяге все было, несколько лет назад еще.

– А чего так?

– Бензина не было. В Городе были хранилища, но Город хрен с кем делился. А тут как нефть в Лудино нашли, сразу проще стало. Проводники сразу транспорт потащили, а в Городе военные склады длительного хранения были, вот они их и расконсервировали.

– Ты машины, что от меня брал, сам продаешь?

– Не, – замотал он головой. – Вопросы возникнут. В Форте никто не знает, что я кондуктор, так что шифруюсь под посредника в закосе.

– А что не так?

– Долгая история, – поморщился он. – Есть тут одна… сила… что пытается это дело монополизировать, но я на дядю не работаю.

– Типа фрилансер?

– Именно. В Лудино начальник ментовки знает – да и достаточно. Он в доле чуток, прикрывает. А из-за рейнджеров там лишние не шляются, поэтому можно дела вести.

– Рейнджеров? – не понял я.

– Прилипла хохма чья-то, – махнул он рукой. – В Городе их патрульными частями назвали, но Патруль и в Форте есть, так что название не прижилось, одно с другим путали. А кто-то смеха ради рейнджерами назвал – и прилипло, не оторвешь.

Ну да, так обычно и бывает.

Запомнился же мне путь до Форта практически нереальной странностью происходящего, объяснениями, которыми сыпал всю дорогу Платон, не прерываясь даже тогда, когда жевал бутерброд с копченой колбасой. Участок странно комковатого снега, обозначенного полосатыми вешками, он назвал «гнездом снежных червей».

– На таком месте даже машиной лучше не ехать: колесо провалиться может, – объяснял он. – А так ногу отхватят в лучшем случае, они еще и ядовитые. Их в этих краях почему-то всегда много, вечная проблема.

– Черви в снегу? – уточнил я.

– Да хрен знает, черви это или что другое. Длинные, сантиметров по тридцать, на червей похожи, только еще и со жвалами вроде паучьих.

– И что, не уничтожат гнездо?

– Да только вскрыли, наверное. Те же рейнджеры подъедут да и выжгут на хрен.

Я только кивнул.

– У нас же тут два мира перемешалось – наш и хрен пойми чей. Два мира – две системы, так сказать. А там все снежное, вплоть до ягод. Понятия «Мрак», «Тьма», «Стужа», «нечисть» и «нежить» у нас тут вполне бытовые. Тут что волки стаями – что нечисть толпами. Оборотни и вампиры, вурдалаки и волколаки, на выбор. Кого не хватает? Снежные люди – вроде питекантропов с зачатками магии. Колдуны. Маги. Чародеи. Ведьмы. Во-он тот поворот видишь?

Платон указал на ничем не примечательный проселок, отходивший от главной дороги.

– Вижу.

– Там хутор был. Хозяев вампиры выели и сами заселились семьей. И знаешь что? Даже не чудили здесь: жрали народ в других местах. А так даже на постой принимали, и ничего.

– И чем закончилось?

– Патруль на них набрел как-то, вскрыли сущность. Там их вроде всех и перебили – в патруле мужики опытные, умеют это дело.

– А сейчас там чего?

– А черт его знает, ничего вроде. Опечатали место. Его с нуля чистить надо, защиту укреплять и все такое, а желающих пока нет.

Вампиры. Они всех съели, а их убили. А я сижу, значит, и все это слушаю. И что удивительней всего – в эту хрень еще и верю. Нет, серьезно верю, не посылаю Платона по маме, не хохочу истерически, а еще и подробности выспрашиваю. Хотя… если человек появляется у тебя, а затем проваливается в никуда, а потом ты его вновь встречаешь ниоткуда – что-то такое все же предполагать можно.

– А вампиров чем? Осиновым колом?

– Колом не обязательно, просто осиной. Башку можно отрезать. Огня не любят.

Осиной. Просто осиной. Затем слово «осина» в голове у меня трансформировалось в термин «пуля Вицлебена». Знают здесь такую?

– Че за пуля? – не понял Платон.

– Свинцовый нос, деревянный хвост за стабилизатор. Если вампир ваш осину не любит, то это прямо для него – застрянет в теле.

– Вот ты бы такие и делал, – сразу сказал Платон. – Тебе же по специальности, так?

– Их кто хочешь сделает, ничего сложного, – пожал я плечами. – А Степаныч насчет оружия с магическими приблудами говорил. Это ценится?

Платон внимательно и как-то задумчиво посмотрел на меня, затем кивнул:

– Это ценится, да. И Саня неплохой чародей, многое умеет. Ты об этом?

– Как-то так примерно, – пальцами я изобразил «примерность».

– Лицензия нужна. От Дружины. На работу с оружием, и главное – ввоз его в Форт.

– Фигасе, – удивился я. – А куда мне все это девать? – Я показал пальцем за плечо.

– Комендатуре на хранение сдашь. Я с человеком нормальным познакомлю, так что все в сохранности будет, пока ты бумажки получать станешь. С холодняком только можно. И с магическим сертифицированным.

– Это как?

– Это чтобы ты не мог менту… то есть дружиннику, навредить. Их бляхи – это тоже амулеты, поэтому все, что в Форте сертифицировано, на них не срабатывает.

– Тю-у-у… – протянул я разочарованно. – Сам же говоришь, что у вас там девяностые, а я и ствола не прихвати?

– Да сделаем тебе лицензию, если у тебя оружейный будет. И другие варианты всегда есть.

– Я на тебя надеюсь, – хмыкнул я в ответ на заявление.

Нет, с оружием я слишком сильно сжился, чтобы вот так запросто с ним расставаться.

На подъезде к Форту природа сменилась самой натуральной разрухой. Дорога стала грязной, пошла меж каких-то развалин, старых промзон, посадок причудливого вида синеватых деревьев, каких я отордясь не видел. Настроение начало портиться прямо на глазах – в таком месте жить, откровенно говоря, не хотелось.

Перед городом «Урал» с пазиком разъехались. Грузовик свернул в сторону, а вот автобус поехал с нами, как сказал Платон – к Юго-восточным воротам. Зато к нам присоединился уазик с надписью «Дружина» и изображением сокола на дверцах, который колонну и возглавил.

– Так можно было через другие ворота заехать, – сказал Платон, – но тебе груз на хранение надо сдать, а здесь комендатура. Так что у ворот чуток подождать придется.

– Подождем, – вздохнул я.

Настроение портилось на глазах. Вспомнился дом на окраине Фэрбэнкса, на шести акрах земли, вспомнился родной и любимый магазин, где все сияет металлом и лаком, вспомнилась комфортная и сытая американская жизнь. Природный авантюризм быстро сдувался дырявым шариком и терялся под волной накатывающей депрессии. Тут что, действительно люди живут? А мне, как Платону, обратно никак нельзя, а? Я бы заплатил. И здесь, и даже там.

Автобус тормознул у остановки с надписью «Торговый пятачок», который больше напоминал Рижский рынок начала девяностых, перенесенный на грязный истоптанный снег. Но лица у людей были… обычные. Ни вселенской тоски на них, ни какой иной убогости. Живут все же, просто живут.

Город же, похоже, и вправду был обнесен стеной. Стена вовсе не создавала ощущения того, что перед тобой шедевр фортификации. Стену слепили «из того, что было» – бетонные блоки, сваи, кирпичи, и все это втискивалось между многоэтажными домами, в которых закладывались все тем же разношерстным кирпичом оконные проемы. Так строят в спешке, явно чего-то сильно опасаясь. По верху стены шли витки «егозы», на верхотуре сторожевой вышки, добротной, бетонной, виднелся крупнокалиберный пулемет и головы двух караульных.

Ворота же были высокими, железными, крашенными в уставной зеленый цвет, и сейчас были открыты настежь, въезд в город перегораживался лишь шлагбаумом, возле которого тоже перетаптывались на снегу двое в теплом камуфляже, вооруженные автоматами.

– Комендачи, – пояснил Платон. – Теперь ждем очереди. Точнее, ты жди, а я сейчас вернусь.

И с этими словами он выбрался из машины, запустив в кабину волну морозного воздуха. Я видел, как Платон пробежал мимо очереди машин и исчез за дверью КПП. Мы успели продвинуться практически до самого шлагбаума, когда он выскочил обратно, явно чем-то довольный.

– Нашел нужного человека, все нормально будет, – известил он меня, забираясь обратно в кабину.

Когда дошла очередь до нас, меня ждал следующий сюрприз. Снаружи КПП презентабельностью не блистал, но внутри я увидел нечто совсем необычное – часть помещения отделена стойкой с бронестеклом, за ним двое вояк в «дубке» и какой-то мужик в свитере, самым натуральным образом глядящий в хрустальный шар: вот-вот судьбу предсказывать начнет. Я даже хотел это как-то прокомментировать, но Платон толкнул меня в спину и сказал, что нас ждут, торопись, мол.

Затем была еще комната, окончательно добившая меня пентаграмма на полу, выложенная металлической лентой. Из стен торчали какие-то латунные штыри и трубки, по проему шел толстый кабель, и в этой комнате мы бесцельно протоптались пару минут, после чего нас пропустили дальше.

Дальше – это в очередную комнату, больше похожую на зал ожидания маленького автовокзала, где нам навстречу поднялся со скамейки человек в форме – высокий, плечистый, в небольших очках в золотистой оправе, который с ходу протянул лопатообразную ладонь и представился гулким, рыкающим голосом:

– Атаманов.

– Да знаю я, – шагнул я навстречу. – Ты как здесь оказался?

Атаманов как на стену наткнулся. Потом развел руками и сказал:

– Вот уж кого тут, честно, не ожидал видеть. Ты здесь как?

Если мир тесен, то как это расценивать, когда уже и мир-то не наш?

– Затащили. – Я показал на Платона, с недоумением слушавшего наш диалог. – А ты?

– Лучше и не спрашивай, – усмехнулся он. – Но ты проходи, проходи.

Большими друзьями мы с Петей Атамановым не были, но служили вместе, причем довольно долго. Я, правда, больше по штабной линии рос, а Петя по строевой, но это не суть важно. Вместе были в командировках, вместе росли, потом наши пути разошлись. Атаманов продолжил службу, его куда-то на север перевели, а я уволился из рядов, так сказать, занявшись своими делами. И с тех пор наши пути не пересекались до того дня.

Хотя опять же друзьями мы и не были раньше, но и недругами тоже, скорее приятелями, так что моему появлению Петя обрадовался совершенно искренне. И так же искренне обрадовал меня тем, что служил уже заместителем коменданта Форта, то есть не последним человеком, так что с приемом особо ценного товара на хранение помог, разместив его на своем складе РАВ и передав некоей прапорщице-блондинке, неожиданно миловидной, отчего я сразу заподозрил, что там имеется особая степень доверия.

Более того, в тот день Петя зазвал меня в гости, пообещав на следующий день привезти куда скажут. Мы пили с ним водку всю ночь в его холостяцкой квартире, не жалея здоровья, я слушал истории, не веря ни в одну из них до конца, а на следующий день фырчащая зеленая «буханка» с надписью «Комендатура» на борту привезла меня к кирпичной пятиэтажке, где проживал чародей Саня, любезно согласившийся предоставить мне одну комнату своей двушки до обустройства. Это его Платон подговорил, причем совершенно умышленно.

Саня жил неподалеку от КПП, в микрорайоне, именуемом почему-то «Техас», откуда он меня проводил до стоянки на въезде и откуда мы уехали на моем «шеви». Машина была в сохранности, разве что завелась с усилием – на улице было под тридцать.

– Это поправим, я тебе подогреватель сделаю, – сказал он.

– Сань, – спросил, помню, я, – а что ты еще можешь сделать?

– А что нужно? – удивился он вопросу.

– Ну… – задумался я. – Например… вот можешь сделать так, чтобы у ружья ложе было все время теплое? Чтобы на таком морозе руки на нем не дубели и варежки в три слоя не требовались?

– Могу, – пожал он плечами. – А кому это надо?

– Мне надо. Тебе надо. Нам надо, – сказал я с полной убежденностью в голосе, после чего спросил уже вкрадчиво: – Расскажи, что еще можешь?

– Да все могу, ты скажи, чего нужно, – как бы даже чуть возмутился Саня.

– Я пока сам не знаю до конца, – признался я честно. – Но если сядем за бутылкой, то истину мы найдем обязательно. Я гарантирую это, копирайт.

И с этих слов началась моя новая жизнь. По крайней мере, я отсчитываю ее именно с этого момента.


Хмель. За неделю до событий

Утро! Я люблю утро!

Я люблю утро, но терпеть не могу просыпаться в гостях и выбираться из постели на час раньше обычного – по той лишь причине, что второй половине пора идти на работу.

За ночь в комнате ощутимо похолодало. Ирина закуталась в теплый халат и убежала умываться. Я натянул брюки и рубаху, подошел к трубе, которая выходила из неаккуратного отверстия в полу и пряталась в пробитом потолке, и приложил к ней ладони. Та оказалась еле теплой – не иначе истопник не удосужился подкинуть угля. Помянув его недобрым словом, я обулся и вышел в коридор. Ирина уже оделась и поправляла перед зеркалом теплое шерстяное платье.

– Даже чаю не попьешь? – улыбнулся я, разглядывая пусть не совсем идеальную, но от этого ничуть не менее привлекательную фигуру подруги.

– На работе попью, – ответила Ирина и пошутила: – Чем врачам на работе еще заниматься, если чай не пить?

– Хорошо вам, – вздохнул я и взял куртку.

Самого меня ждал прием таблеток. Семь разноцветных пилюль, от красной до фиолетовой, с интервалом пятнадцать секунд. Та еще морока, но уж лучше так, чем в Крематорий заехать.

Я помог Ирине надеть шубу, и мы спустились на первый этаж. Жила девушка в пятиэтажной «брежневке» прямо напротив Госпиталя, окна в окна со служебным кабинетом.

– Не переедешь ко мне? – спросил я, шагая через двор.

– Приглашаешь?

– Давно.

– Нет, не перееду.

Я на своем настаивать не стал, только пожал плечами.

– А если баню растоплю, на ночь останешься?

– На ночь? На ночь останусь.

Ирина поцеловала меня в щеку и поспешила к госпиталю; я постоял у ограды, пока она не скрылась в дверях, потом накинул на голову капюшон куртки и зашагал к бару напрямик через заброшенный район. С утра на улице было на редкость морозно, делать крюк до Красного проспекта не хотелось.

В сумерках полуразрушенные двухэтажные дома с пустыми провалами окон и обвалившимися крышами смотрелись еще тревожней, чем при свете дня, поэтому шагал я быстро и на подходе к бару немного даже запыхался. Но согрелся, этого не отнять.

Поднялся на присыпанное снегом крыльцо, отпер дверь и только распахнул ее, как за спиной послышался легкий скрип снега. Обернулся глянуть на раннего посетителя – и ничего. Совсем ничего, только искры из глаз и тьма.

Приложили меня знатно, давно так не попадался…


Любой владелец или работник бара рано или поздно подвергается нападению на рабочем месте, вне зависимости от респектабельности питейного заведения и количества охранников. Теория вероятности – штука безжалостная. Но никто не грабит бар сразу после открытия. В этом нет никакого смысла! Даже конченому наркоману неинтересна пустая касса, если нападают с самого утра – это личное. Так подумал я, когда очнулся.

Потом сообразил, что валяюсь на полу подвала, а грабители и не подумали убраться восвояси. До меня доносились непонятный стук и скрежет, будто они устроили в пивоварне форменный обыск. Так, может, это пожаловала Дружина?

Я с трудом разлепил глаза и осторожно перевалился на бок. По стенам подвала метались отблески электрического фонаря, в их свете две массивные фигуры простукивали фомками стены. На официальный обыск мероприятие нисколько не походило. Что за черт?!

Неожиданно луч фонаря скакнул ко мне и ослепил глаза. Державший его человек резко дернул свободной рукой, блеснул золотом перстень, и сразу – раз! – вновь наступила темнота.


Второй раз очнулся в полной тишине. Звенело в ушах, и только.

Я поднялся на четвереньки и тихонько зашипел от боли. Когда немного пришел в себя, не без труда поднялся на ноги и щелкнул выключателем, зажигая подвешенный под потолком чародейский шар.

От тусклого света заслезились глаза, я несколько раз моргнул, потом огляделся по сторонам и охнул. Кругом царил полнейший разгром: железный ящик для денег был вскрыт, всю мебель сдвинули со своих мест; хуже того – налетчики повалили закрывавший вход в потайную комнату стеллаж, и тот валялся на полу, выбитый из креплений.

Обмирая от дурного предчувствия, я заглянул в лабораторию и не сдержался от ругательства: коробка с медикаментами исчезла! Более того – штампы для монет исчезли тоже!

На банку с неприглядным порошком грабители не обратили никакого внимания, но особого облегчения это не принесло. Мне сделалось дурно, как если бы вновь получил по голове.

– Дядя Слава! – вдруг послышалось откуда-то сверху.

Я в один миг собрался, поднатужился и вернул стеллаж на место. Поспешил к входной двери, намереваясь запереть подвал изнутри, но не успел. Иван Грачев уже спустился вниз и охнул:

– Что за дела?!

– Ерунда, – поморщился я, опускаясь на стул. – Ограбили нас, только и всего. Но все живы и здоровы, а это главное.

– Ни фига подобного! – не согласился с этим утверждением помощник. Он подошел к железному ящику, где хранились оборотные деньги, и выругался: – Да здесь две сотни было!

– Переживем! – Я оттянул рукав куртки посмотреть, сколько времени, но часов на запястье больше не было. Тогда охлопал карманы и обнаружил, что помимо них пропали бумажник и коробок с пилюлями.

– Твари! – выругался я в сердцах. Мало того что запас таблеток был в общей коробке, еще и сегодняшнюю дозу унесли!

– Надо Гамлета звать, – решил Иван. – Он разберется.

– Не надо никого звать, – распорядился я. – Грабителей не найдут, только людей насмешим.

– Этого так оставлять нельзя, – нахмурился Грачев. – Либо вы поговорите с Гамлетом, либо я.

Помощник был настроен серьезно, и как ни хотелось мне избежать скандала, пришлось сдаться.

– Хорошо! Поговорю. Позже.

– Упустим время.

– Мы его уже упустили, – пробурчал я и отправился на выход. – Никому ни слова, понял?

– Как скажете, – нехотя согласился Грачев.

Я поднялся на второй этаж, отпер дверь, снял куртку и без сил повалился на кровать. Отдышался, выщелкнул из блистера пару таблеток банального «цитрамона» и запил их водой, но легче не стало.

Голова просто раскалывалась, но еще сильнее жгла злость и желание отыскать налетчиков, поставить к стенке и расстрелять. Желательно – из крупнокалиберного пулемета. Это от осознания собственного бессилия.

Осознания собственного бессилия – и страха.

Мне было страшно. Грабители унесли таблетки Бородулина, а тот однозначно и недвусмысленно дал понять в самом начале нашего сотрудничества, что его медикаменты не должны всплыть в Форте ни при каких обстоятельствах. К тому же следующую партию он поставит только через две недели, а Платонов столько ждать не станет, и у него неминуемо возникнут неприятные вопросы.

Но и черт с ним, выкручусь. В этой схеме я незаменим. А вот с серебром все держалось исключительно на штампах. Без них Платону просто нет смысла продолжать наше сотрудничество. Больше того – у него вполне может появиться желание избавиться от меня раз и навсегда. Если кто-то из грабителей сложит наличие в одном месте штампов для монет, пресса и химических реагентов – мне не поздоровится. Не сдадут серьезным игрокам, так начнут крутить жилы самостоятельно. А уж если возникнет подозрение, откуда именно я получаю серебро…

Меня передернуло. Голова разболелась пуще прежнего, словно и не пил «цитрамона».

Мелькнула мысль, что грабителей мог навести сам Платон, но сейчас об этом не хотелось даже думать. И без того тошно.

Штампы и таблетки следовало вернуть. Я понимал это со всей отчетливостью, но представления не имел, каким образом стоит действовать. Попрошу о помощи Гамлета – он запросто усядется мне на шею и ножки свесит. Займусь розысками самостоятельно – только впустую убью время.

И что предпринять?

Я не знал. Так и заснул, не придя ни к какому решению.


Разбудил Иван. Он постучал в дверь и крикнул, что ко мне пришли.

Морщась от головной боли, я поднялся с кровати и спустился в бар. Внизу ждал Лымарь.

– Привет, Семен, – протянул я руку. – Выпьешь?

– Светлого.

Я помпой накачал в бокал пива, передал его охраннику Бородулина, и мы уселись за свободный стол.

– Список готов? – спросил Семен, сделав несколько глотков. В город он ружье брать не стал, но из-за голенища собачьих унт торчала длинная рукоять ножа, а в чехле на поясе болтался немалых размеров тесак.

– Продублируйте старый, – попросил я и поинтересовался: – Когда сделать сможете?

Лымарь с удивлением посмотрел на меня и ожидаемо заявил:

– Как обычно!

– Раньше никак?

– Нужный человек только через две недели на нашей проходной будет. Без него таблеток не вынести.

– Плохо.

– А что такое?

– Крупная сделка наклевывается, – соврал я. – Раньше точно не сделаете?

– Без вариантов.

– Ладно, забудь! – со всей возможной непринужденностью махнул я рукой и поднялся из-за стола.

– Вячеслав Владимирович! – тут же подозвал меня помощник и понизил голос: – Мне позвонить Гамлету?

– Не надо, – поморщился я. – Схожу, проветрюсь.

Я поднялся в квартиру за курткой, а когда вернулся в бар, Лымарь уже ушел.

– Чего он хотел? – полюбопытствовал Иван.

– Свинина со следующего месяца подорожает, – просто ответил я.

– А! – протянул помощник. – Он с Лукова, что ли?

– Ну да.

На ходу застегивая куртку, я вышел на улицу, внимательно огляделся по сторонам – поистине на воду дуть начинаешь! – и накинул капюшон. Дорожку до тротуара стоило бы почистить от снега, но сейчас на это отвлекаться не стал, прошел мимо закрытого оружейного магазина «Большая Охота» и двинулся напрямик к Красному проспекту.

Нужное мне увеселительное заведение «Ширли-Муры» располагалось на первом этаже дома на той стороне Красного проспекта. Витрины тонированного стекла нахально выделялись на фоне обшарпанных стен соседних зданий, а изнутри тамбур-прихожая и вовсе была отделана зеркальными панелями, только зашел – и всюду замелькали отражения моей физиономии, осунувшейся и бледной.

Не дожидаясь просьбы мордастого охранника, я выложил в свободную ячейку нож, связку ключей, фонарик и телескопическую дубинку, позволил провести вдоль себя сканером и, прихватив ключ-бирку, прошел в бар.

Аляповатым заведение выглядело не только снаружи: внутри единого стиля не наблюдалось в принципе. Разномастная мебель, позолота и бархат категорически не сочетались друг с другом, но местных завсегдатаев все устраивало, а кто я такой, чтобы критиковать вкусы своих деловых партнеров? К тому же излишним пафосом они не грешили, а все остальное компенсировалось хорошей кухней и не менее хорошим пивом. Моим, разумеется.

Я подошел к стойке бара и улыбнулся невысокой худенькой шатенке:

– Привет, Мила!

Несколько лет назад нас познакомил один из завсегдатаев моего бара, и в «Ширли-Муры» девушку взяли по моей протекции. Но у нас ничего не было, просто помог хорошему человеку. А последнее время она и вовсе встречалась с Николаем Гордеевым.

– Привет, Слава! – отозвалась Мила. – Ты позавтракать или по делу?

– По делу, – вздохнул я. – Гамлет у себя?

Разговаривать по поводу нападения следовало именно с Гамлетом. Денис Селин больше занимался хозяйством, а вторую пару совладельцев заведения – Филиппа Городовского и Бориса Ярового – я знал плохо и старался держаться от них подальше.

Мила на миг задумалась, потом кивнула:

– Да, он подошел уже.

– Вот и отлично, – выдавил я из себя беспечную улыбку, сдал куртку в гардероб и зашагал через пустой зал.

Я еще застал времена, когда важные переговоры проводились в небольшой кладовке, но с тех пор много воды утекло, бар прирос вторым этажом, и теперь над сценой нависал застекленный кабинет. Туда и двинулся.

Поднялся по лестнице и вопросительно глянул на сидевшего за столом охранника. Тот кивнул:

– Ждут.

Я распахнул дверь и прошел в кабинет с парой мягких диванчиков, стеклянным столиком и заставленным привозным алкоголем баром. Единственное панорамное окно выходило в зал, на стенах висели работы безызвестных мазил-абстракционистов.

При моем появлении худощавый кавказец в дорогом костюме и черной водолазке – Гамлет по паспорту, Датчанин для хороших знакомых и Принц для крайне ограниченного круга старых друзей – всплеснул руками и, не скрывая удивления, протянул:

– Господин Хмелев! Какими судьбами?

– Да так, – хмыкнул я, – решил вот зайти.

Гамлет присмотрелся ко мне и вдруг прищелкнул пальцами, затем отвел руку в другую сторону и щелкнул еще раз.

– Опа! – удивился он, на этот раз совершенно искренне. – Дорогой, да у вас сотрясение головного мозга!

– Не исключено, – поморщился я.

– Присаживайся, – предложил тогда Датчанин и подошел к бару. – Выпьешь?

Я медленно опустился на мягкий диван, вытянул ноги и отказался:

– Воздержусь.

Гамлет плеснул себе минералки и уселся напротив.

– Так что случилось? – спросил он.

– Ограбление.

– В баре?

– В баре.

– А пивоварня?

Я усмехнулся:

– Не пострадала.

Гамлет заметно расслабился, отпил воды и поинтересовался:

– Чего ты хочешь от нас?

Хотел я многого, но чего не собирался делать – так это влезать в долги, которые погасит лишь ответная услуга.

Поэтому ответил просто:

– Ничего.

Датчанин потер крупный нос и не удержался от ехидного смешка.

– Тогда зачем пришел?

– Иван настоял, – объяснил я.

– И правильно сделал, – поддержал моего помощника кавказец. – Угрозы были?

– Нет.

– Предупреждения?

– Ничего.

– Что забрали?

– Пару сотен и часы.

– Твою «Омегу»? – продемонстрировал Гамлет изрядную наблюдательность.

Я кивнул.

– Именно. Вырубили с расстояния «Щелчком», как только отпер бар, обыскали, выгребли наличность и ушли.

– Не знаешь, сколько их было?

– Видел троих, – спокойно ответил я и вздохнул: – Очнулся не вовремя, теперь голова раскалывается.

– Сходи к врачу, – посоветовал Датчанин.

– Разберусь, – поморщился я и поднялся на ноги.

– Значит, так, – вслед за мной встал с дивана Гамлет. – Часы у тебя приметные, насчет часов мы поспрашиваем. Если будут угрозы – звони сразу, не тяни.

– Непременно, – пообещал я совершенно искренне.

– Опознать их сможешь?

Я задумался, припоминая мельком виденные в неровном свете фигуры, потом кивнул:

– Смогу. Но не по фотографиям, надо будет вживую смотреть.

– Вживую? – рассмеялся Гамлет и хлопнул меня по плечу. – Вживую – не гарантирую!

– Да и черт с ними, – махнул я рукой. – Еще мои таблетки уперли, если что – имейте в виду. Только без ссылок на меня. Не надо кипеша, это репутации вредит.

– Таблетки разноцветные которые?

– Ну да.

– Учтем.

– Благодарю.

Мы распрощались; я спустился на первый этаж, взял куртку, рассовал по карманам оставленные в ячейке вещи и вышел на улицу.

Небо нависало низкими облаками, из труб на крышах домов вырывались и почти сразу рассеивались клубы дыма. Было морозно.

И нервно. Я пропустил ежедневный прием лекарств, и это обстоятельство нисколько не радовало. А перспектива прожить в таком режиме две следующие недели если и не вгоняла в депрессию, то уверенности в будущем нисколько не прибавляла.

Проклятье, как же это все не вовремя!

Не вовремя – да, но рвать на голове волосы я не стал, в сердцах сплюнул под ноги и отправился чистить снег.

Ничего другого мне сейчас просто не оставалось.


Коля Клондайк. Незадолго до событий

Пятница. День

Карбидная головка гравера описала последний полукруг, замыкая окружность пентаграммы на большой пуле, зажатой во вращающемся зажиме. Есть, еще одна готова, можно отставлять.

Пентаграмма, кто бы что про нее ни думал, – это не символ зла, а как раз наоборот, символ его сдерживания. Демонов вызывали внутри пентаграмм и от них же в пентаграммах прятались. Если пуля с пентаграммой… настоящей пентаграммой, то есть нанесенной руками, а не штампом, под которой спрятан крошечный кристаллик хрусталя с магической энергией, попадет в любую нечисть, от вампира до порождения Стужи или Тьмы, – она может эту тварь если не совсем остановить, то сильно задержать, замедлить.

Пока пуля не готова, я лишь вырезал «дремелем» на ней пентаграмму и просверлил маленькое отверстие. На дно отверстия я капнул чуть-чуть силикона, для амортизации. Затем целый поддончик таких пуль возьмет мой партнер по бизнесу Саня и в каждую пинцетом вложит кристалл с зарядом, а затем с помощью каких-то своих амулетов соединит заряд с пентаграммой. И после этого за пулю опять возьмусь я, запечатав отверстие.

Потом я установлю в зарядный станок гильзу, в чуть расширенное ее дульце воткну вот эту самую пулю – и в результате получу патрон калибра 45–70 с коммерческим названием «тормоз», после чего пуля окажется на прилавке для продажи. Стоить она будет дорого, но у меня все дорого, дешевого нет ничего. Патроны с пулями на любую тварь и нечисть – от обычных серебряных на оборотня, с руной «каун» для усиления действия, до пуль с руной «науд», которые буквально выедают плоть вокруг раны, и даже твари с очень быстрой регенерацией не могут восстановиться сразу, если такая пуля войдет в тело. Как, например, мгновенно восстановить почти исчезнувшее легкое или часть позвоночника? Полость получается эдак в пару литров, если пуля «топ-качества», ну или с хороший стакан, если это просто «бюджетный вариант», то есть без кристалла, а исключительно с заряженной руной. Я их называю «пустышками», чтобы как-то называть, ничего лучше не придумал. Хлоп в тело – и пустота вокруг.

Есть у меня пули специально на вампира, с осиновым стабилизатором и пентаграммой в свинцовой головке, есть горящая дробь, причем такая, которая горит в ране, не давая регенерировать ткани. Пуля с рунами «эйваз» и «беркана» обманывает амулет, показывая, что она в два раза тяжелее, чем есть на самом деле. Есть пули, которых я не выставляю на прилавок, то есть такие, что пробивают любые защитные амулеты. Пуля с частичкой так называемого железного корня внутри и сочетанием трех рун в странном узоре при попадании в поле защиты всасывает его в себя, как в конденсатор, заряд мгновенно переполняет его емкость, и пуля взрывается, выбивая поле и раня носителя амулета. На такие пули власть смотрит кисло и без вдохновения, но запретить их нельзя, потому что проконтролировать запрет все равно невозможно. Просто надо вести журнал регистрации продаж, и только.

Отставив пулю в поддончик и заполнив в нем последнюю ячейку, я выключил инструмент, поднялся со стула и потянулся, пытаясь размять затекшую спину. Взял поддон и отнес его в «Санин угол», убрав в металлический шкаф, – мы с чародеем делили подвал очень условно, но в принципе сидели в противоположных углах. Сейчас я был в подвале один.

Подвал старый, сводчатый, хоть нами и отделан начисто – белая штукатурка, пол деревянный, чтобы ноги не мерзли. Окон в нем нет, но они и без надобности, смотреть на улице все равно не на что. У одной стены два старых массивных сейфа, у противоположной металлические шкафы в рядок, все с замками. В общем, я в этом подвале большую часть рабочего дня и провожу.

Сверху, в магазине, зазвенел звонок. Может, и покупатель, но вообще мне кое-что завезти должны. Убедившись, что ничего важного и опасного без присмотра не оставил, я неторопливо поднялся по ступенькам наверх, в торговый зал, в котором сейчас никого не было. Покупателей у меня в магазине немного – все дорого, и не на самом оживленном месте мы находимся, но товар такой, что если кому нужен – он место найдет и сам приедет. Магазин «Большая Охота» – место с определенной репутацией, просто для шопинга в него никто не заглянет.

Прилавок из темного дерева под викторианскую классику, такая же застекленная ружейная пирамида за спиной. Полки с патронами в деревянных выдвижных ящичках, немного разных ножей, взятых на реализацию, кобуры, ремни и оружейные чехлы из добротной кожи, какие заказываю на стороне, отдельный прилавок Сани со всякими чародейскими артефактами. Он их тоже в нашем подвальчике делает.

Тут уже свет есть, идет с улицы через маленькие зарешеченные окошки, но от него как-то даже холоднее становится, хотя здесь тоже вполне тепло, угля на отопление мы не жалеем. Просто свет с улицы, а улица как-то автоматически рифмуется с морозом, такие вот здесь все больше ассоциации. Кстати, света уже мало, темнеет, так что еще хуже.

У кассы экранчик домофона черно-белый. Глянул – ну да, Вайсер приехал, его и жду. Пошел к двери, отодвинул тяжелый засов, запустил в магазин облако холода.

– Давай, Игорь, заходи.

– Держи. – Вайсер сразу передал мне в руки довольно большую картонную коробку и добавил: – Сейчас остальное притащу.

Рядом с дверью, частично заехав на заснеженный тротуар, дымила трубой обшарпанная «газель» с распахнутыми задними дверцами. Водитель сидел за рулем, пыхтя сигаретой. Не помню даже, как его зовут, хотя Вайсер постоянно его нанимает для развоза заказов.

Подцепив дверь крючком, чтобы не закрывалась, я отнес коробку к прилавку, заглянул внутрь – все правильно, щечки для револьверных рукояток, цевья для помповиков. Приклады и ложа, значит, сейчас принесет.

Точно, через минуту он ввалился в магазин с куда большим ящиком, с трудом дотащив его до прилавка.

– Все здесь! – объявил он радостно.

– Сейчас, двери закрою, – кивнул я.

Тепло дороже денег, нечего его выпускать.

Игорь Вайсер столяр и плотник, почти гений в работе с деревом. Все эти полки со столами и прилавками как раз он и сделал. И сейчас он выкладывает на прилавок винтовочные ложа, приклады для дробовиков и все прочее.

– По списку? – уточнил я.

– Да, все как заказал. – Игорь взялся вынимать накладки на цевья из второй коробки. – Следующий список сделал?

– Обязательно. Сейчас чек выпишу.

Принимать товар особо внимательно не нужно, Вайсер на совесть работает. Если что-то не встанет – он переделает или подправит, но так редко бывает. Цена заранее согласована, задаток он получил, теперь за мной остаток. И задаток под следующую партию.

– Смотри список, – придвинул я к нему лист. – Вопросы по нему есть?

– Нового ничего? – Игорь даже не заглянул в бумагу.

– Все как обычно, – пожал я плечами. – Тридцать процентов задатка я тогда в один чек с оплатой, годится?

Мало ли что там у него с налогами, иногда берет вместе, а иногда просит два чека отдельно.

– Давай, нормально. Доска и брус у меня пока есть, никаких проблем.

Из ящика под кассой я выудил чековую книжку с логотипом «Центрального городского», ручкой вписал сумму, поставил роспись, потом приложил большой палец к тускло засветившемуся кружку из фольги – все, теперь не подделаешь. Вбросил продолговатый листочек чека в конверт с эмблемой магазина и протянул Игорю – тоже часть имиджа. У нас все солидно и штучно, фирма веников не вяжет.

– Отлично, – Вайсер протянул руку. – Поскакал дальше, мне еще полки и столик заказчику завозить.

– Давай, удачи.

Выпустив его на улицу, вновь задвинул тяжелый засов на двери, поежился от холода. Флисовый свитер все равно пропустил волну мороза к телу.

Так, теперь все вниз стащить надо, а завтра браться за эту работу. Игорь делает только саму деревяшку. Идеально подгоняя, с идеальным же качеством, но этого мало. Я же не просто так сдираю с оружия резиновые рукоятки и полимерные приклады, да и деревянные тоже. Все, что он привез, сделано из странного синеватого дерева – северной лиственницы. Местной северной лиственницы, она тут совсем другая. Тяжеловата, пожалуй, но она мало того что совсем не гниет, так еще и идеальный магический изолятор. Построй дом из такой – и тебе совсем не нужна никакая дополнительная защита за пределами городских стен. Проблема только в том, что растет эта лиственница за границей с Севером, то есть добывать ее сложно, муторно и опасно.

А вот если сделать из нее нечто, а в это нечто врезать, например, все те же латунные руны, а к рунам Саня-чародей подведет энергию от спрятанного внутри приклада кристалла, то винтовочное ложе или револьверная рукоятка обретут совсем новые качества. Например, будут всегда теплыми. Или начнут опознавать ауру владельца. Ну пока заряд в кристалле еще есть, но держится он долго. Оружие с такими прикладами и рукоятками стоит дорого, но… берут же. Не залеживается.

Кстати, насчет «не залеживается»… Спустился вниз, попутно прихватив одну из коробок, что Вайсер привез, открыл шкаф, который слева, вытащил оттуда две коробки из синего пластика с силуэтом красного феникса. Выложил на верстак обе, открыл – это чтобы не перепутать ничего, а то неловко получится.

Два револьвера, оба «ругер», то есть «топ-линия» моего товара. Большой «Супер Рэдхоук», у которого я укоротил ствол с семи с половиной до пяти дюймов, под зверский калибр .454 casull, и просто «рэдхоук» под «сорок пять кольт», с четырехдюймовым стволом. На обоих револьверах рукоятки из северной лиственницы с рунами, и еще витиеватое сочетание символов выгравировано на рамке. Это последнее ноу-хау Сани – как вливать энергию в символы, просто нанесенные на поверхность металла. Эти револьверы невозможно заблокировать никаким заклинанием против огнестрельного оружия.

Затем коробка поменьше, в ней двухствольный «дерринджер» от «Бонд Армз». Двухкалиберный, так сказать, можно револьверным «сорок пять кольт» из него стрелять, а можно и длинным гладким «четыреста десятым». Эти архаичные пистолеты оказались популярны после того, как я их предложил на рынок, – половина охотников и тех, кто много времени проводит за стенами Форта, пожелали их иметь как последний шанс, заряжая патроном для дробовика, обычно с серебром. От оборотня и волколака, все верно.

Еще револьвер, «Таурус Джадж», «судья», если в переводе, – неуклюжий, с коротким стволом и длинным барабаном – тоже под сорок пятый и четыреста десятый. Экзотика голимая, но многие на него наводятся, считая, будто стрельба картечью поможет компенсировать неумение прицелиться. Бред вообще-то, но берут.

И это все мне сегодня надо будет отдать, это заказ. Обычно я заказы сам не вожу, тоже часть образа, но на этот раз обратился ко мне другой оружейный, так что можно принципами поступиться из цеховой солидарности. Сегодня я им помогу, завтра они мне… может быть.

Кстати, у меня самого на поясе такой же «рэдхоук», какой везу, но у него я ствол подрезал уже до трех дюймов, и с ним я не расстаюсь практически никогда, разве что в ванной. Раз довелось проверить в деле – никто не жаловался. С моей стороны все прошло как и предполагалось, а с противоположной жаловаться было уже некому. Хотя грабители и разорились на амулеты «Щит Веры» – помогло им не сильно, потому что моя пуля-«обманка» даже без кристаллика вышибает подобный с одного выстрела. Второй уже идет в тело.

Обвинений мне не предъявляли, потому как две известные Дружине криминальные личности были убиты прямо в магазине, при этом у одного был обрез, а у второго «дырокол», так что вопросов не возникло. Вопросы возникли у меня самого чуть позже, когда я навел справки об убитых и выяснил, что они обычно работали на Семеру – местную ОПГ, которая зарабатывала на жизнь крышеванием. Странно в этом было то, что бизнес у меня идеально законный и легальный, с уплатой всех налогов и податей, а над таким крышу не построишь – та же Дружина от подобных подач впадет в нервное состояние, и последствия будут для крышевателей нехорошие. Да и обычно принято сначала предложения всякие выдвигать, но на меня никто не выходил.

Все же просто грабеж? Ну возможно. Хотя с тем же успехом может быть и заказуха. Но от кого? Дело в том, что я вообще никому не конкурент. Я не работаю с оружейным ширпотребом, не торгую военным оружием, не занимаю ничьей ниши в рынке, у меня сугубо свой сектор и свои покупатели. У меня очень дорого, штучно и престижно. Сильные мира сего берут мои стволы, чтобы погордиться, еще берут профессиональные охотники на нечисть и гадость, ну и кое-кто еще, кто понимает, зачем такое оружие с такими патронами. Все. Немного Патруль, немного Дружина, только специалистам. То есть те же оружейные магазины на Южном бульваре могут чувствовать себя в полной безопасности.

Ну да, может, и грабеж.

Так, ладно, надо заказ отдать заказчику, и на сегодня можно закрываться. Номер телефона на дверях написан, если что нужно – звоните и договаривайтесь. Саня по своим делам сегодня утопал, до завтра, у него дама на сегодня запланирована, так что подменять меня некому.

Еще там табличка висит, где красным по белому написано: «С телохранителями вход воспрещен. Покупатели с охраной не обслуживаются». Как я уже говорил, место в ранних девяностых застряло, здесь многие местные «олигархи» любят нанимать телохранителей только для того, чтобы можно было хамить окружающим без опаски. Или давить на продавца. Так что вот так.

Запечатал перстнем замок на оружейном шкафу, затем, выходя из подвала, активировал защиту. В дверях опустилась и сразу исчезла искрящаяся пелена. Теперь без такого вот перстня сюда лучше никому не соваться, а сам перстень с меня не снимешь – не сработает. Тоже понятно, чья работа. У меня на него все сигналки завязаны, от дома до машины.

Теперь мимо магазина, на этаж выше. Домой. Наверху лестницы две двери, моя – та, что слева. Все тем же перстнем отпер, зашел в квартиру.

Просторной ее не назовешь, это скорее студия: все в одной комнате – и кухонька, и спальня, и гостиная, разве что тесный санузел отдельно. Но мне нормально, топить проще и убирать легче. И здесь тепло, как и везде в доме.

Когда-то, еще в девятнадцатом веке, в этом на диво капитальном здании из красного кирпича была контора фабрики, принадлежавшей местному промышленнику Крестовоздвиженскому. Затем, намного позже, фабрику снесли, а вот контора осталась где стояла. Одно время в ней квартировали собес и районо, а после провала этого северного города в тутошние бубеня здесь разместилась штаб-квартира одной из самых беспредельных бандитских группировок начального периода. Представляли они себя как «Страховая компания «Спартак», но по факту группировка была действительно совсем беспредельной, и как часто с такими беспредельщиками бывает – сильно переоценила свои силы. И довольно скоро была стерта с лица земли объединенными силами только возникших Дружины и Патруля. Дружина ударила в городе, а патрульные гонялись за бандитами за его стенами. Мало кто уцелел из той братвы, да и все уцелевшие в бега подались.

Здание же было конфисковано и отошло Патрулю, командование которого сначала хотело организовать здесь свой штаб, но по каким-то неведомым причинам от этой идеи в итоге отказалось. Потом сюда вывели некую «роту дальней разведки», но что-то пошло не так, роту расформировали, и особняк опять опустел. Оно так и оставалось на балансе у этой почтенной организации, затем одно время тут сидела тыловая структура, которая просто сдавала часть здания налево, в результате чего начальник структуры загремел в штрафной отряд, а здание вновь оказалось пустым.

Затем Патруль, а если точнее, то заместитель его командира по фамилии Гельман, который заодно выполнял обязанности зампотылу, вышел на пивовара Хмеля, и как-то так получилось, что этот самый Вячеслав Хмелев вложил свои денежки именно в этот особняк, к обоюдной выгоде всех участников сделки. К тому времени краснокирпичный дом промышленника Крестовоздвиженского был поделен на две почти равные половины с разными подъездами, и на вторую половину Хмель не претендовал. И поскольку Слава Хмелев дружил с Платоном, а Платон дружил со мной и знал, что я с Саней-чародеем ищу место под мастерскую и магазин, мы с Хмелем оказались поначалу соседями, а позднее и приятелями.

Единственным минусом в соседстве с пивоваром был запах, время от времени до нас доходивший. Все остальное было плюсами. Здание делилось пополам естественным путем, то есть аркой, и на эту арку наложил лапу я, превратив ее в гараж для двух машин. Навесил ворота с обеих сторон, замостил смешанную с гравием землю кирпичом и держал там свой транспорт. Хмель не протестовал, потому что с его стороны к дому прижимался старинный каретный сарай, и свою машину – УАЗ-«буханку» – он хранил там.

Еще у здания был небольшой двор сзади, обнесенный высоким кирпичным забором с единственными воротами, и там мы с Хмелем на паях выстроили добротную русскую баню, которой пользовались сами и в которой гостей принимали. Ну и в довершение всего надо учитывать, что хорошее пиво я люблю, а Хмель варил хорошее.

Затем Хмель чуть расширил бизнес и организовал на первом этаже маленький паб. Даже без всякой вывески, получив на него лицензию как на «частный клуб». Было там недорого, Слава цен не ломил, а пускали туда все больше своих, кроме пива могли и чего-то еще налить, но спрашивали это «что-то еще» редко, сюда именно что на пиво шли. Заправлял всем Ваня Грачев, молодой мужик калибром примерно с депутата Валуева, в свое время отдавший сколько-то там лет увлечению борьбой и мордобоем, отчего имел расплющенные борцовские уши и настоящий боксерский нос. К тому же левое ухо ему кто-то порезать успел, срослось оно не очень ровно.

Как обычно и бывает с людьми очень большими и очень сильными, Ваня был добродушен и ко всем доброжелателен, но все же этими качествами его злоупотреблять не следовало, всему есть предел, даже Ваниному терпению. Но поскольку паб был именно что клубом, то есть для своих, никто и не злоупотреблял. То есть соседство у меня было тихим и спокойным.

В общем, примерно так выглядит история того самого места, в котором я осел окончательно.

А пока я просто сменил свой флисовый свитер на толстый вязаный, на который надел кобуру с «рэдхоуком», так что она повисла на животе чуть наискосок, затем волчью шубу. По-другому в такой мороз никак не вооружиться, тогда ствол надо или в открытую таскать, что не положено, или будешь в случае опасности добираться до него долго и старательно, так что он тебе, скорее всего, уже и не понадобится. А так вот единственный способ достать оружие более или менее быстро.

Перчатки вроде и не толстые, но теплые – тоже чародейская работа, там проволока и постоянный подогрев идет от кристаллика, упрятанного в застежке. Опять же наш товар, расходится хорошо. Сами перчатки аж в Северореченске заказываем, нашли там хорошего мастера, а Саня здесь последние штрихи, так сказать, вносит. Для стрелка тонкие перчатки, в которых при этом руки не мерзнут, – в этом климате подарок небес, иначе не скажешь.

Правда, монополии с ними уже не получается: подобные делали в Форте и другие люди. Качество самих перчаток чуть хуже, но у них и дешевле. С патентным правом здесь все же не очень. Исключительность моей торговли держится на том, что есть у меня Платон, что ходит отсюда на Аляску, а там есть честный и простодушный Дюпре, которого вполне удовлетворило мое письмо о передаче моей доли ему в управление и который через Платона шлет сюда то, что я прошу. И вот всех этих стволов и прочего больше ни у кого нет, да и не предвидится.

Ладно, опять отвлекся. Закинул коробки с револьверами и патронами в сумку, спустился на первый этаж, через заднюю дверь во дворик вышел, активировав за собой защиту. Калитка в зеленых железных воротах запустила меня в гараж, в котором пахло свеженарубленными дровами для бани, загоревшаяся под сводом бывшей арки лампочка высветила две машины – пикап «шеви» с короткой кабиной и длинный, такой же старый, как и пикап, «сабербен», на котором я людей на охоту вожу. Ну и дрова эти самые, выложенные поленницей вдоль стены.

Отпер вторые ворота, те, что на улицу ведут, завел пикап, в очередной раз подивившись тому, что в такой холод движок схватывает мгновенно. Но такой магический подогрев тут почти на всех машинах стоит, иначе никак. «Шеви» тронулся с места, вскарабкался по наклонной бетонной приступочке на толстый слой снега перед воротами – в гараж не наметало, а там чистили так себе. Вывернул на улицу, остановился, чтобы ворота за собой закрыть, отметил, что поодаль по этой самой улице стоит машина с выключенными фарами, но заведенным движком. То есть в ней кто-то сидит, зря жечь дорогой бензин никто не станет.

Интересно. Я, пожалуй, сейчас крюк сделаю, присмотрюсь.

Сделав вид, что все в порядке, я опустил створку ворот, запер замок, опять же с защитой, влез в кабину своего грузовичка. Поехали.

Хоть мне надо было направо, свернул налево, к стоящей машине. Едва свет моих фар скользнул по ней, я уже опознал, кто это мог быть. Потому что машина была «сабербеном», а практически все «сабербены» в городе купил Дюпре на Аляске и передал Платону. А я их встретил. Поскольку новых машин сюда никто не тащил, слишком быстро они ломались на отвратном бензине, да и чинить их было некому, самыми «пацанскими» стали как раз эти большие американские внедорожники, которые мы здесь, не стесняясь, отдавали по три цены. Всего их было в городе семь штук, один из них у меня, на втором ездили ребята, державшие клуб «Ширли-Муры», им «для имиджа надо», как они объяснили, еще два принадлежали торговым людям, с которыми я имел дело, а все остальные, по слухам, ушли Семере, так что это мог быть только один из них.

За стеклом я никого не увидел, но лишь потому, что сидевшие явно залегли, стараясь не попасться на глаза. Они даже двигатель заглушили, только вот пар, недавно валивший из выхлопной трубы и низко тянувшийся над заледенелой дорогой, пока еще не развеялся.

Показать им, что цирк закончен?

Нет, не буду, сделаю вид, что купился. Если следом поедут, то я их сразу вскрою: машин в Форте не так много, чтобы следить, скрываясь в потоке, а если здесь останутся… ну, там видно будет.

Не поехали. Я в зеркало заднего вида разглядел, как в машине поднялись две головы – на фоне фонаря над пабом их салон с такого ракурса просматривался насквозь. В общем, как правильно наблюдение вести, братва имеет представление весьма отдаленное.

Я же доехал до Кривой, там свернул направо, пропустив сине-белый уазик дружинников, медленно кативший по улице, затем обогнал его, потому как дружинники откровенно никуда не торопились, и в конце квартала еще свернул направо, возвращаясь на маршрут. Вообще-то мне на Южный бульвар, то есть через весь город практически.

Фонари местами горели. Сначала высветило стоянку перед зданием центрального участка Дружины, затем через открытые ворота увидел двор городского Арсенала, где в рядок стояло с пяток «маталыг», которые умудрились затащить «сверху», получив, со слов моего приятеля Атаманова, со складов длительного хранения: российская армия избавлялась от старья. А здесь их опять приставили к делу. Какая-никакая, а броня, к тому же с МТ-ЛБ мало что по проходимости сравниться может. Кстати, в частях, что располагались на севере, МТ-ЛБ были вместо бронетранспортеров и БМП – проходимость у них как раз по снегу и болотам очень хороша.

За зданием Гимназии свернул на проспект Терешковой, шедший через весь город. На нем оказалось довольно оживленно – и сани, и машины туда-сюда. По Терешковой как раз связь между промзоной и магазинным районом на Южном бульваре, так что товара возят много. Пусть Форт вовсе не тот город, что был до провала в эту действительность, но и не такой уж маленький, тут больше семидесяти тысяч народу живет, так что жизнь, можно сказать, кипит.

Вот под это кипение дороги бы научились как-то получше чистить, а то раскатали в ледяные колеи, по которым машина, несмотря на шипы, как санки едет. Хотя… вот из детства помню, что не было в моем родном городе чистых до асфальта дорог. Везде был именно что снег разной степени укатанности. И машин на улицах ездило примерно столько, сколько сейчас в Форте. Правда, у нас там еще и трамваи бегали, добавляли оживленности.

Почти у самого поворота на Южный бульвар чуть не сбил пьяного, неожиданно соскользнувшего с тротуара на дорогу, но все же увернулся, успев заметить совершенно остекленелые глаза, – не уверен даже, что он вообще заметил мою машину. Бухают тут всерьез – и от бывшего депрессивного северного городка традиция осталась, и жизнь больно унылая и скудная, чего скрывать. Поэтому пьют и в сугробах замерзают, дерутся и режут друг друга по пьяни, так что убыль населения тут тоже немалая. И криминала выше башки, тоже почти что традиция уже. Утонул городок в начале девяностых и так и не вынырнет никак. Тут даже власти единой толком-то нет, все группировки и баланс их интересов.

Южный бульвар – это местные Елисейские Поля или Пятая Авеню. Тут все самое дорогое и самое престижное. Кабаки, магазины, гостиницы. Если не хочешь жить в коттедже где-то в Полянах, то можешь купить себе квартиру прямо здесь, в панельке, над каким-нибудь магазином. Понятно, что от престижности места панелька в манхэттенский кондо не превратится, но строители все же доведут ее до ума, а в подъезде будет сидеть охранник. И сам подъезд будет чист и покрашен. Все познается в сравнении, в том числе и понятие «роскошь».

Возле оружейного «Толедо», расположившегося в конце торговой улицы, стояло несколько машин. Две я знал: белый «эксплорер» – это хозяина магазина, наш с Платоном товар в недавнем времени, мы же Антону и продали, защитного цвета УАЗ «Хантер» – это охранной конторы, присматривающей за всем Южным бульваром, вон у них и эмблема на двери – шестеренка в щите. Заинтересовали два почти одинаковых «крузака» с правыми рулями, стоявшие бампер в бампер. Не мое, понятно, такие машины обычно через Северореченск проваливаются, из Сибири больше, и стоят они тут дорого. То есть кто-то не просто серьезный, но еще и с охраной пожаловал. Движки в машинах работают, и водителей внутри вижу. И какая-то компания парней курит у крыльца магазина, невзирая на мороз.

Я припарковался самым первым в ряду машин, подцепил сумку с пола и направился к застекленной витрине магазина. Охранник – крепкий парень с бритой башкой, одетый в костюм с галстуком, – запустил меня внутрь, не задавая никаких вопросов: и в лицо знал, и ждал, наверное.

– Хозяин у себя? – спросил я у продавца, молодого парня в таком же костюме и в красном галстуке.

– Да, в кабинете, проходите. – Парень улыбнулся и даже проводил меня метров пять до нужной двери, не забыв постучать.

Кабинет хозяина «Толедо» немного удивлял размером, но Антон Павленко, хозяин магазина, использовал его еще и как дополнительный демонстрационный зал, и место для приема особо важных покупателей, так что все логично. Вокруг низкого кофейного столика на широких диванах расположились три человека, из которых мне навстречу поднялся лишь Антон – невысокий, кругловатый, с редеющими волосами, в тонком свитере под твидовым пиджаком. Ладонь у него была мягкой, а еще он когда-то сказал, что никогда в жизни ни из чего не стрелял, чем, помню, поразил до глубины души.

– Антон, – улыбнулся я, расстегивая шубу. – Как она, жизнь-то?

– Нормально, Коль, не жалуюсь, – так же разулыбался он, затем повернулся к так и сидевшим гостям: – Это Николай, хозяин «Большой Охоты», – отрекомендовал он меня. – Коль, это Артем Александрович, – он показал на крупного, скорее даже по-борцовски грузного мужика с неприятно одутловатым лицом и аляповатым «ролексом» на волосатом запястье, а затем представил второго: – И Роман Романович.

Второй был годам к сорока, худощав, одет в нечто полувоенное и производил куда более приятное впечатление, чем «Артем Александрович». Но вообще Антоша охренел в атаке малость. «Это Колька, а это Артем Александрович с Роман Романычем».

Роман Романович, впрочем, впечатление немного исправил – поднялся с дивана, протянул руку, сказал:

– Просто Роман. Приятно познакомиться.

Артем Александрович подниматься и руки трясти не стал, да еще и смотрел на меня как царь на жида. Но по совокупности характеристик, включая две «тойоты» на улице, я его опознал – Тема Жилин, главный охотник Форта, если можно так выразиться.

Хоть я тут без году неделя, но знаю о нем достаточно много, хотя бы потому что, так или иначе, наши сферы жизнедеятельности с Темой пересекаются. Начинал Тема как охотник, и даже неплохой, и достаточно быстро перевел охоту в выгодное коммерческое предприятие, то есть начал ловить и стрелять всякую нечисть и прочих тварей, органы которых с радостью покупали у него маги, чародеи и алхимики. Потом Тема по слухам выяснил, что за охоту на людей тоже платят, и его охотничье предприятие быстро начало переквалифицироваться в одну из ОПГ Форта. Совсем на ту сторону закона Тема не шагнул, а задержался где-то на самой границе. Ну и имел репутацию человека, с которым лучше не связываться. По разным причинам.

А вот Роман мне знаком не был, не встречались раньше. Пусть город и небольшой, но я тут чуть больше года всего и живу довольно замкнуто, так что круг знакомых пока не сильно широкий.

– Коль, чайку? – осведомился Антон. – Кофе?

– Чайку с удовольствием.

Сняв шубу, разместил ее на вешалке, попутно перехватив взгляды на кобуру на животе. Но никто ничего не сказал.

Антон между тем быстро разлил чай по кружкам, стоящим уже на подносе в готовности, потом поднос переставил на столик. Там же была сахарница и коробка с шоколадным печеньем.

– Роман – покупатель, – наконец перешел к делу гостеприимный хозяин.

– Антош, покупатель пока ты, – поправил я его. – Если Роман покупатель, то он должен покупать в магазине. Так что если ему товар нравится, я оформляю трансфер на «Толедо», а ты уже…

– Да я в курсе, – отмахнулся он. – Я к тому, что Роман берет на пробу, так сказать. Он в Цехе личкой заведует, вот и приценивается.

Ага, вот оно что. И «хантер», наверное, его и привез. Цех в прошлом тоже натуральной бандой был, да еще с примесью чего-то там сверхъестественного, но потом ушел под Торговый Союз, одну из главных сил Форта, и постепенно передрейфовал «на светлую сторону Силы», превратившись уже во вполне легальное охранное предприятие. И да, «личка» у них была хорошая, я слышал, как раз за счет того, что без магии у них не обходится и рефлексы у телохранителей всем на зависть. А вообще они все охраняют, от складов и торговых точек до обозов и прочего.

Я начал вытаскивать из сумки коробки с оружием, по одной выкладывая на стол и открывая.

– Если для «лички», то у меня самое лучшее, однозначно, – не стал я скромничать. – Только надо было заранее сказать, я бы патроны другие прихватил. Антон, к тебе претензия, к слову: секретничаешь не по делу.

– То есть с собой противоамулетных нет? – сообразив, о чем идет речь, сразу уточнил Роман.

– Я избегаю ими торговать свободно, – повернулся я к нему. – У меня на сей счет с нашими правоохранителями соглашение, так сказать. Есть повышенного поражающего действия, – я со стуком выложил первую коробку на стол, – есть с парализующим эффектом для нечисти и всяких тварей, есть зажигательные пули, горят после попадания долго.

– Это сорок пятый, – Роман отодвинул коробку с «рэдхоуком» в сторону, – а это… четыре-пять-четыре, так? Который мощней.

– Верно, – кивнул я.

– Но из мощного тоже можно стрелять сорок пятым.

– Можно. Но лучше это делать как можно реже.

– Почему? – удивился он. – Давление же ниже.

– Давление ниже, но гильза короче. – Я откинул барабан, показывая пустые каморы. – Поэтому идет разгар передней части каморы, рано или поздно патроны начнут болтаться, и тогда может сам револьвер разрушиться. Поэтому лучше всегда своими калибрами пользоваться.

– А в этом как же? – Он взял из коробки «судью».

– Та же самая проблема. Поэтому лучше пользоваться четыреста десятым, а сорок пятый револьверный беречь до исключительных случаев.

– А пистолетов чего, нет? – спросил вдруг молчавший до сих пор Жилин. – Сорок пятый тоже можно же.

– Там пуля все равно легче, плюс форма патронника и рампы начинают играть роль, – повернулся я к нему. – То есть больше риска, что нестандартная пуля застрянет.

Жилин хмыкнул, но ничего больше не сказал. Роман же спросил:

– А для «лички» что, на ваш взгляд, лучше?

– Против кого? Людей? Тварей?

– Для Форта. И для выезда из Форта.

– За стенами винтовки нужны или дробовики, – немного удивился я. – А в Форте… здесь пуля тяжелей, – показал я на «суперрэдхоук», – и убойная сила зашкаливает. Но отдача зверская, и неопытный стрелок может с ней не справиться. «Рэдхоук» в пользовании полегче, но слабей.

– Ты тех двоих из Семеры чем завалил? – спросил Жилин.

Артем Александрович перешел на «ты» уже, выходит. Ну да ладно, не будем пока эту тему развивать, дальше послушаем. По крайней мере, справки он навел, хотя про эту историю многие знают, даже в «Новости Форта» она попала. Без указания, правда, принадлежности убитых.

– Вот этим, – я показал на револьвер у себя в кобуре, – сорок пятый. Но если бы знал, что придут, воспользовался бы дробаном.

– А дробаны у тебя есть, так? – Жилин залпом допил чай и отставил кружку. – И ты там тоже че-то с ними делаешь?

– Есть, – лаконично ответил я.

– Про десятый калибр базарили, он вроде как только у тебя есть, так?

– Есть. Только у меня. Так что решаем? – повернулся я к Роману.

– Возьму все четыре, как обещал, – сказал он. – И надо будет тогда самому к вам приехать, а то как-то мы плохо согласовались, верно?

Ну да, верно, натемнил Антон. А Роман, похоже, покупатель нормальный, нечего было из-за четырех стволов кругами ходить. Приехал бы ко мне – может, и больше бы всего взял, и чуть более по делу. «Дерринджер» тельникам точно не нужен, а вот противоамулетные пули – товар номер один. Если тут кто что серьезное замыслил – без амулета на дело не пойдет, как те двое из Семеры. Даже на мне сейчас амулет висит, к слову.

– Да, могли бы лучше все организовать, – согласился я. – И может быть, я сам что-то посоветовал. – Я выудил из поясной сумки визитку, протянул ее Роману. – Звоните, договоримся.

Жилин заметно напрягся от такого моего к его персоне невнимания, но молчал. Похоже было, что он с Романом не в сильно близких отношениях. Более того, я думаю, что он тут из-за меня, а сюда пришел как совладелец магазина: «Толедо» как минимум наполовину ему принадлежит. И наша основная беседа, из-за которой он здесь, еще впереди.

Потом пришлось заполнять бумаги – трансферный формуляр на каждый ствол, заверять передачи печатями, так что весь процесс, от начала и до получения чека от «Толедо», занял с полчаса. У меня бы управились в три раза быстрее. И Тема Жилин, мать его, Артем Александрович, не развалился бы, доехал, если ему от меня что-то нужно. А ему нужно, по роже вижу.

Роман явно хотел тоже о чем-то еще поговорить, но заметно тяготился присутствием Жилина, так что просто пожал руку и распрощался, унося сумку с оружием. Обещал вскоре позвонить. Когда он вышел, Жилин оживился, встал, налил себе уже остывшего чаю, повернулся ко мне:

– Разговор есть, по делу.

Я только развел руками, изобразив терпеливое ожидание.

– Ты сколько в месяц продаешь?

Вопрос малость выходил за рамки приличий, так что ответил я просто:

– По-разному бывает.

– Значит, смотри, – Жилин шумно отхлебнул чаю из кружки, – вот тут у нас весь дорогой товар, – он постучал по подлокотнику дивана, подразумевая магазин. – У тебя товар только дорогой, и больше ни у кого такого нет, так?

– Так и задумывалось.

– И на хрена тогда тебе самому торговать? Давай я буду все забирать оптом, а продавать через «Толедо». Тебе возни меньше, не надо аренду платить, «Толедо» открыт всю неделю, а тебя еще и застанешь не всегда. Больше заработаешь.

Ну да, так и есть. Магазинов в Форте несколько, у каждого своя специализация. «Толедо» всегда самым дорогим был, даже адрес вроде как обязывает. Я ему хоть и не конкурент, а он мне, но именно образ «самый дорогой и лучший товар у нас» малость разваливается. Самый дорогой и лучший теперь у меня, и при этом конкуренции не ожидается.

Я ничего пока не сказал, а ждал продолжения, которое не задержалось:

– Ну ты че думаешь, что никто твои пули и все остальное повторить не сможет? Ну реально?

– Повторить сможет, – сдержанно ответил я. – А вот завезти такое же оружие и патроны таких калибров – нет. И еще, как я заметил, не так много людей в Форте знает, что вообще с оружием надо делать. Поэтому мой товар могу продавать только я, он работы требует.

– Да ладно, у Антона ребята все заказы примут, а ты сделаешь чего надо, – все же взялся настаивать Жилин. – В чем проблема? Можем даже для тебя здесь мастерскую открыть, если хочешь.

– Не хочу, – улыбнулся я.

– Ну у себя делай, – не понял он настоящего смысла ответа. – Главное – чтобы продажи всего дорогого через «Толедо» шли. Ну чтобы мы цены друг другу не сбивали.

– Не хочу, – повторил я. – А цены мы не собьем, у нас товар разный.

– Чего не хочешь?

– Даже обсуждать это предложение не хочу, – уточнил я все же. – Не интересно.

– Не, а че не интересно? – Жилин заметно разозлился. – Уговаривать, что ли, надо? Своего интереса не видишь?

– Не вижу, – развел я руками. – Твой, Тема, вижу, – я надавил на «твой», – а своего – нет. Не хочу, в общем.

– Не, ну смотри не пожалей потом. – Я заметил, как Антон совсем сник, словно в ожидании драки, но Жилин в драку не полезет, я вижу. Он меня не просчитал и сейчас это понял, поэтому не знает, как надо себя вести. Собирался репутацией надавить, но с этим как бы не ко мне, так что не сработало. – Можно и канал целиком потерять, что потом делать будешь?

– Мы закончили? – уточнил я, поднимаясь с дивана.

– В другой раз закончим, – буркнул Тема.

– Всем всего, – вновь улыбнулся я, снимая шубу с вешалки. – Удачи в начинаниях и прочего.

– Покупать оптом у тебя можно хотя бы? – все же влез Антон. – Скидку сделаешь?

– Оптом – это от десяти стволов, – ответил я. – Или под заказ по предоплате. А так все цены на ценниках. Счастливо.


Ушел я из «Толедо» спокойно, вежливо попрощавшись с продавцом и охранником. Тема перед своими людьми лица терять не хотел, так что остался с Антоном. Перед магазином не было ни «патриота», ни одной из «тойот», а в оставшейся сидели водитель и охранник на переднем сиденье.

Завел пикап, тронул с места, прикидывая, как лучше подъехать к дому. Интересно, те в «сабербене», или, как их тут называют, в «субурбане» или даже в «субуре», – они случайно не от Темы там сидят?

Могут и от него, хоть я и не могу понять смысла. Если Тема и начнет пакостить, то не сейчас и не так очевидно. Он бандит, но не дурак, дураком его никто никогда не считал. Нет, эти были все же от Семеры, пожалуй. Только что им нужно? Отомстить хотят? Тогда почему не стреляли сразу? Можно было, в конце концов, набрать всякой магии в амулетах, применить все хором – и сомнительно, что меня бы амулет спас или я отстрелялся. Сколько я с воротами возился? Долго. Я их машину заметил, когда уже выехал и закрывать их начал.

Вот что… а поеду-ка я не сразу домой сегодня, а заверну в одно место неподалеку. Совмещу, так сказать, приятное с полезным.

Поэтому поехал я не до поворота на Красный проспект, по которому как раз до моего дома по прямой, а мимо здания бывшей коммуны, как его тут называли, узкими улочками, мимо медучилища и клуба «Три семерки», в объезд высоток общежитий Дружины, проулками и дворами. Пару раз утыкался в наваленные чуть не до второго этажа сугробы, но все же пробился куда хотел – к обратной стороне клуба «Ширли-Муры», к их служебной стоянке, на какой обнаружил еще один хорошо знакомый «субур» и рядом с ним высоко сидящий красный «ки-блэйзер» – из того же источника, то есть от нас с Платоном. Капот у «блейзера» был еще теплым, снег таял.

Обошел здание с торца, ежась от навалившегося холода, поднялся на крыльцо, толкнул увесистую дверь, обтер в тамбуре подошвы ботинок о коврик-щетку. Дальше мне дверь открыл знакомый охранник.

– Здорова, тезка, – протянул я руку.

Охранника тоже звали Колей. Был он на полголовы выше меня и раза в два, наверное, тяжелее. Раньше с ним работал Ваня Грачев, который сейчас на работу к Хмелю перешел.

– Ствол взять? – сразу спросил Коля, открывая сейф в гардеробной.

– Держи. – Я снял через голову подвесную с кобурой и протянул ему, потом выложил на прилавок складень «спайдерко». – Гамлет здесь?

Если «блэйзер» на стоянке, то должен быть здесь, но все же уточнил.

– У себя, – Коля скинул нож и кобуру с револьвером в пластиковый пакет и в таком виде захлопнул в сейфе. – Только что приехал.

«Ширли-Муры» – странное заведение, в котором ни один предмет мебели не соответствовал другому. Как с блошиного рынка, тащили все подряд. Но при этом кормили здесь вкусно, по вечерам играла живая музыка – или пианист, или даже неплохой джаз, – а пиво было выше всяких похвал. Через это самое пиво я с этим заведением и познакомился, потому что поставлял его сюда Хмель.

Но до того как навестить Гамлета, который «у себя», я сначала завернул в бар. Вскарабкался на высокий стул, посмотрел на невысокую худенькую шатенку, стоявшую за стойкой.

– Привет.

– Привет, – улыбнулась она. – Как дела?

– Да нормально все, как обычно. Завтра выходная?

– Ага, – кивнула она. – Налить чего-нибудь? Или поужинаешь?

Поужинать бы надо, но пока другие планы. И даже пива пока не буду.

– Минералки просто, я ненадолго. Ты после смены куда собираешься?

– Вообще-то домой, – она чуть задумалась, – но могу и к тебе. Я в шесть заканчиваю. Не разбужу?

– Да буди, какая разница.

Есть у меня такое уникальное качество – меня хоть сто раз за ночь буди, мне все равно, засыпаю обратно через секунду. Чего Мила, как зовут шатенку, понять никак не может. Ее если разбудить среди ночи – беда, до утра потом заснуть не может.

– Ты к Гамлету, что ли?

– К нему.

Мила выставила на стойку стакан с минералкой, с ломтиком лимона поверх кубиков льда.

– Спасибо, дорогая. Слушай, я машину здесь оставлю, доедешь на ней? – Я выложил ключи.

– Доеду, не беспокойся, – кивнула она и спросила: – Сам к нему зайдешь или позвать?

Хотел сказать что «зайду», но тут в зал вошел худощавый, носатый и при этом довольно приятной наружности кавказец, картинно раскинувший руки в таком жесте, словно он в моем лице нашел давно потерявшегося брата. Но обниматься при этом не стал, просто руки пожали друг другу.

– Клондайк!

– Датчанин!

Вообще я его зову по имени, то есть Гамлетом, но раз он начал с погоняла, то и я в том же стиле.

Клондайком, понятное дело, назвали меня из-за появления с Аляски. Ну и когда я начал «организовывать» разный товар вроде оружия и машин. Кто-то тогда, кажется Денис Селин, один из этой же бригады, ляпнул: «Ну ты в натуре Клондайк», – с тех пор и прицепилось. Коля Клондайк, Коляндайк даже иногда.

– Мешаю свиданию? – блеснул Гамлет вежливостью.

– Нет, я к тебе и зашел, собственно говоря.

– За столик? – предложил он. – Мил, мне тогда тоже минералки, хорошо?

В зале пока было пусто и тихо. И день будний, и рановато пока, тут народ больше на ночь собирается. Уселись в самом дальнем углу, за круглый стол с табличкой «Зарезервировано» – владельцы бара его обычно для себя и держали. И для переговоров, и для просто посидеть, потому как трезвенников среди них не было. Я в Форте трезвенников вообще еще не встречал, если честно. Другое дело, что именно Гамлет пил умеренно, в отличие от компаньонов.

– Чем могу? – спросил он. – Или проверяешь, как за Милой приглядываем? – добавил он с усмешкой.

– Доверяй, но проверяй, – усмехнулся я. – Гамлет, вопрос имею. По Теме Жилину.

– А чего по нему? – прищурился он. – Тема всегда себе на уме, всегда пытается что-то отжать, это его естественное состояние. К тебе подъехал, что ли?

– Типа того.

– И как?

– Да никак. Пока никак. Вообще он как далеко заходит?

Гамлет подумал пару секунд, крутя в пальцах свой стакан, затем сказал:

– Тема без обратки борзеет довольно быстро. Но мы его не раз уже обламывали, пересекались раньше. Нужно?

– Пока нет, – сказал я осторожно. – Думаю, что и дальше не нужно будет. Просто пытаюсь прикинуть, чего от него ждать можно.

Гамлет и его бригада не совсем те люди, к кому хочется идти за помощью. У меня с ними отношения равноправные, я им что-то продаю на хороших условиях, они платят деньги и рады меня здесь видеть. Как только начнешь просить о помощи – у тебя начнут просить об одолжениях. Да и есть у меня люди, к которым можно обратиться. Атаманов по-прежнему замкоменданта, с руководством Дружины в приятельстве, так что бо́льшую часть проблем, как мне кажется, проще будет решить законным путем. Если проблемы все же возникнут.

– От него всего можно ждать. – Гамлет усмехнулся. – Но он осторожный, свой покой ценит. Если он себя проявит снова – ему надо ясно намекнуть. Если это сделать очень ясно, то он поймет.

– Я понял. – Примерно так я и думал. – И еще вопрос: помнишь историю со стрельбой в магазине у меня?

– Кто же не помнит.

– По трупам вышло, что точно Семера, даже Тема сегодня подтвердил. Но я не слышал, чтобы они просто вот так грабить ходили. Хотя специально интересовался.

– Не их стиль, точно. – Гамлет откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Сегодня заметил их машину, за домом снова наблюдали.

– Точно Семера? – уточнил Гамлет.

– Машина их, «субур», я их все в городе знаю.

– А-а, – протянул он, кивнув.

– И вот голову ломаю: чего им теперь нужно?

– Они еще там?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– А то можем подскочить прямо к ним, перетереть. Филипп с Денисом здесь, ну и ты, нормально. Поинтересуемся, чего хотят, ну и проявим себя заодно. Кстати, а Хмеля тогда не Семера бомбанула? Он не хотел кипеж поднимать, ну мы тогда и не стали особо суетиться. Так, поспрашивали, но никто ничего не знал.

– Чего? – не понял я. – Хмеля ограбили? Когда?

– Ну… за несколько дней до той стрельбы. – Вид у Гамлета был явно удивленным. – Не можешь в курсе не быть!

– Могу. И есть не в курсе, – честно сознался я. – О чем ты вообще? Я за пару дней до стрельбы вернулся, мы с Саней в Лудино тогда ездили. Ни слова не слышал.

– Хмель, блин, параноик, – заржал Гамлет. – Утаил все же. Ну это нормально, он вообще такой. С ним поговори тогда, может, что-то выяснишь. Так что, пойдем с семерскими беседы беседовать?

– Не, не надо пока, – подумав, ответил я. – Я свою машину до завтра рядом с твоей оставлю?

– Не вопрос.

В общем, примерно на этом беседа и закончилась. Пожали друг другу руки, затем я с Милой до утра попрощался, забрал оружие из сейфа, а шубу из гардероба, да и пошел.

Пошел, понятное дело, дворами, для чего машину и оставлял. Тут не проедешь, все дворы завалены так, что с тропинок шагу в сторону не сделаешь. Обходя старые трехэтажки, добрался до общаги Патруля, точнее – до ее забора, потом обошел какой-то склад, время от времени подсвечивая фонариком, потому что темнота за ним была хоть глаз коли, и вышел куда хотел со стороны Кривой. Остановился на углу, встав так, чтобы меня прикрывал вал снега, сметенный с проезжей части, выглянул – стоит «сабербен» до сих пор, не устали они наблюдать. Покопался в сумке и выудил оттуда прицел «уивер». Без колец, просто голую «трубу», только с нанесенными на нее латунью рунами в замысловатом узоре. Вообще-то он как прицел делался, да вот не получается решить проблему с креплением всей этой магической символики, от сильной отдачи отскакивает, не держится на алюминиевом корпусе. Так что я пробную партию пока вот так, в качестве прибора ночного видения пользую. Решу проблему с креплением – озолочусь.

Было в прицел зашито два заклинания – «Кошачий глаз» и «Вампир». Первое, понятно, работало как прибор ночного видения, разве что видение это было черно-белым, а вот «вампир» подсвечивал ауры, причем во всех красках, так что двоих в машине я тоже разглядел сразу. Еще что-то светилось через маленькие окна из паба у Хмеля, но это и понятно, а никаких других наблюдателей я не разглядел.

Подождал минут десять, чувствуя, как дубею, но больше никого не заметил, кроме нескольких торопившихся прохожих и проехавшего школьного автобуса, набитого яркими, как конфетные обертки, аурами детей.

Ладно, пошли. Расстегнул пуговицу в шубе напротив кобуры, проверил, как туда рука заходит, и пошел.

Пошел по противоположной стороне улицы, рассчитывая так, чтобы держаться в мертвой зоне правого зеркала. Если идти сзади под острым углом к машине, всегда можно встать так, чтобы для водителя и пассажира ты был вне поля зрения. Теперь бы только двери задние в «субуре» заперты не были. Нет, понятно, что крутые пацаны из Семеры запираться не станут, но у американских машин это обычно настраивается, все двери открываются от ключа или только передние. Если только передние, то накал драматизма будет недостаточным, как мне кажется.

Подходя к стоящей машине, не раз проклял скрипучий снег под ногами, но когда дернул ручку двери и оказался на заднем сиденье – понял, что сюрприз состоялся. Два крепких мужика в вязаных шапочках и коричневых дубленках, сидевшие впереди, даже дернуться не успели.

– Здорова! – поприветствовал я их самым радостным голосом из доступных, выразительно щелкнув курком револьвера. – Кому сидим? Чего ждем?

– Ты о чем, друг? – спросил сидевший за рулем мужик, обернувшись в профиль. Я заметил седоватые виски и сломанный до полной продавленности нос.

– О том, что руки держите так, чтобы я их видел. Это первое. И да, с такой дистанции амулет пулю, особенно мою, не отведет, так что беседовать будем мирно и цивилизованно. Согласны?

– Да как скажешь, друг, – так же спокойно ответил седой.

Второй был заметно моложе и, кажется, кавказец.

– Вы чего тут делаете?

– В машине сидим, брат, – доброжелательно ответил кавказец.

– А почему тут сидите? И почему так долго? И почему прячетесь от меня? Для взрослых дяденек прятаться даже унизительно, не?

– Мы не прятались, друг, – снова заговорил седой. – Мы ключи искали. Выронил я ключи, понимаешь.

– Не мыло? – со всей доступной заботливостью уточнил я.

– Ну ты совсем, друг, как-то унизить нас хочешь, – вздохнул тот.

– Унизить не хочу, просто заботу проявил, – уверил его я. – Так к чему я это все, да… – Я сделал вид, что задумался. – Ага, к тому, что как я увижу, что кто-то из Семеры здесь просто сидит или просто, например, ходит, то я его застрелю. Потому что вы мне уже повод к беспокойству дали, когда те двое ко мне в лавку пришли.

– Мы не приходили, брат, – сказал кавказец.

– Вы разберитесь для начала, друг я вам или брат.

– Ему брат, а мне чиста друг. – Седой пальцем показал на своего напарника и зачем-то постучал себе в грудь. – Как тебе лучше?

– Я знаю, что не вы приходили, – пропустил я вопрос мимо ушей. – Если бы пришли вы, то я бы сейчас разговаривал с теми, кто пришел на самом деле. А похоронили бы вас. Вместо них.

– К чему ты это? – Седой поднял брови в притворном недоумении. – Даже слушать такое нехорошо. Вроде нормальный человек, а говоришь как…

– Тсс, – остановил я его. – Я сказал, а ты услышал. Взрослые люди, так что жевать все не обязательно. Еще раз встречу при странных обстоятельствах… ну вы меня поняли. Удачи вам, в общем.

И с этими словами выбрался из машины, захлопнув за собой дверь. Разговор сам себя исчерпал: все равно мне на них давить нечем, не стрелять же. А так они ничего не скажут, прекрасно понимают, что ничего им сделать не могу. Ладно, главное, что позицию я изложил, потом пусть не удивляются.

Мне теперь самому ходить с опаской надо, но я и так всегда осторожный. Здесь вообще место такое, что к осторожности сильно располагает, особенно если у тебя деньги водятся.

В Дружину стукнуть? Да надо бы, просто для сведения. Сделать они ничего пока не сделали, но явно что-то собираются сотворить. Меня завалят – так хоть будут знать кто, а я кого – так известно за что, вон и заявление лежит. Через Петю Атаманова туда зайду, чтобы сразу к правильному человеку. У Гамлета и компании тоже Дружина за крышу, насколько я слышал, эдак краем уха, но это опять же обязываться. Так что лучше через Петю.

Хотя… есть предчувствие, что теперь в раскладах надо будет еще и Тему Жилина учитывать из-за его наглости и некстати проявившегося жлобства. Очень некстати проявившегося. Все же надо будет подробней с Гамлетом побеседовать, прояснить, как Тема привык действовать. Что там у него за номер один – «молотов» в окно или попытка завалить? Тема, кстати, за пределами Форта действует активно, о чем опять же забывать не следует.

Я дождался, пока «сабербен» тронулся неторопливо с места и поехал вдоль по улице. А я убрал револьвер в кобуру и записал в блокнотик номер машины. Хоть он и простой, но забыть могу, у меня на цифры память плохая. А затем пошел в сторону магазина, но лишь тогда, когда увидел его задние огни, исчезающие за поворотом.

Кстати, у Хмеля, судя по тому что я заметил, еще людно, а я пока не ужинал. Вполне есть повод поболтать, если хозяин сам на месте.


Я угадал, в пабе было людно. Да и с чего быть по-другому, если вечер пятницы? Люди с работы идут, ну и заходят, конечно. Вот и машины стоят, две штуки, «буханка» Патруля и старенький, но напрочь переделанный «шестьдесят девятый» на больших колесах. На нем кто-то из Арсенала ездит, я знаю, тамошний начальник. Дружина в последнее время начала машины останавливать на предмет проверить водителя на трезвость, но подозреваю, что этот газик весь Форт знает, так что все нормально у хозяина.

У паба стиль был выдержан от самой двери, а учитывая то, что интерьер здесь делал Игорь Вайсер, легко можно было подумать, что у паба и моего магазина один и тот же хозяин. Собственно говоря, у Игоря Вайсера это был основной стиль, который он предлагал всем заказчикам. Но мне нравилось.

В зале было пять столиков-кабинок вдоль стены с окнами и длинная стойка с кранами-насосами, за которой сейчас заправлял Ваня. За парой столиков сидели маленькие компании, и у бара несколько человек тянуло пиво из высоких бокалов.

Поздоровался я сразу со всеми, кое-кто даже ответил.

– Привет, Вань, – протянул я руку через стойку. – Кухня открыта?

Ваня здесь за бармена, а на кухне Маша работает – приятная такая тетенька годам к пятидесяти.

– Маша сегодня раньше ушла, – ответил он. – Голодный? Она бутеров наделала, могу подогреть. И пирожки есть, с мясом и картошкой.

– Большие?

– Как обычно.

– Дай два таких и два таких, хорошо? И большое светлое.

Ваня кивнул, быстро накачал мне пива в бокал, сильно его наклоняя, выставил передо мной на картонный кружок без всякой эмблемы. Затем сказал:

– Сейчас принесу, – после чего скрылся в маленькой кухоньке.

Я отхлебнул пива, огляделся. Практически всех в зале знаю, здесь новые люди не так уж часто и бывают. Три парня за дальним столиком из Патруля, один из них – худой, чернявый и высокий – сержант. Двух других тоже обычно с ним вижу. Маленький и плотный на «буханке» водителем, высокий плечистый блондин не знаю кем там, но здесь часто. Нормальный парень, разок даже пили с ним вместе, случайно языками зацепившись.

Начальник из Арсенала рядом со мной сидит, один, какие-то бумаги в картонной папке читает. Смирнов фамилия, раньше в комендатуре служил, его Атаманов знает, за начальника арсенала Западных ворот там был, потом на повышение пошел. А до городского Арсенала отсюда рукой подать. Пожилой такой лысый дядек с внешностью завсегдатая пивного ларька, если не общаться. А поговоришь – нормальный такой умный дядя, приятно поговорить. Кстати, закупает у меня противоамулетные пули и несколько стволов взял для нужд города, так сказать. Мы здесь с ним обо всем и договорились, так что от соседства с пабом сплошная польза и почти никакого вреда. Через этот паб я вообще много что продаю. Когда мы с Саней, например, из города уезжаем, все звонки переводим сюда, за бар. Хмель или Ваня запросто назначат время визита для желающего что-то прикупить. Опять же, когда нас нет, многие в паб заглядывают. Многие сперва идут в паб, а потом уже к нам. Городская СЭС таким образом у меня с десяток дробовиков десятого калибра взяла, для своих аварийных бригад. Их зампотех сюда заходит время от времени, и за пивом ему кто-то рассказал, что у нас есть.

«Взаимовыгодные отношения» это все называется.

А пиво хорошее, Хмель варить его умеет.

Ваня вынес тарелку с четырьмя пирожками, поставил передо мной.

– Угощайся.

– Спасибо, Вань. Командир здесь?

– Хмель-то? – усмехнулся Иван. – Дома, – он глазами показал на потолок. – Спустится скоро.

Это понятно, что спустится. Хмель как минимум раз в час в бар заглядывает, проверить, что и как, хотя сам за стойкой стоит только с утра, когда посетителей мало. Точнее – сидит, затащив на ту сторону один из табуретов, и газеты читает. Если совсем рано зайти, то можно увидеть, как Хмель таблетки глотает, семь штук, разноцветные, в строго определенном порядке. Есть у меня подозрение, которого я никогда не высказывал, что Хмель здесь от какой-то болезни скрылся. Как Дмитрий, который тогда с нами сюда ушел. У него же рак был в терминальной, а ничего, живет теперь, с Платоном работает. Вот и Хмель, как мне кажется, сюда выжить пришел, иначе зачем столько пилюль?

Входная дверь блымкнула колокольчиком, и в бар зашел тот самый зампотех СЭС, о котором я только что вспомнил. Увидел меня, оживился, сразу же занял табурет рядом, на ходу стягивая толстую овчинную перчатку и протягивая руку.

– Здорова! Тебя мне как раз и надо. Стукнулся к тебе, а там закрыто.

– А что не позвонил?

– Да я живу рядом, меня с работы подвезли. Вань, – повернулся он к бармену, – налей стаута, пожалуйста.

– Васильич, без проблем, – Ваня выудил бокал из-под стойки и подставил его под кран, начав плавно покачивать рычагом. Темная жидкость быстро дошла до краев стакана, я даже ощутил запах, когда бармен поставил бокал на стойку.

– Так что за нужда? – уточнил я.

– Горючая картечь нужна для десятого, – сразу ответил Васильич. – Постреляли, так сказать, а самим снаряжать… ну ты понял.

– Гильзы какие-нибудь собрали?

– И собрали, и еще надо.

С десятым калибром я опять же практически монополист. А он чем дальше, тем лучше продается. Та же СЭС оценила, что пальнуть по какой твари такой кучей картечи куда эффективней, чем просто из двенадцатого. Надо будет еще гильз заказать. Да и дробанов завезти, потому что точно спрос на них подскочит. А больше ружей продам – больше патронов купят позже.

– Ну есть пока запас, – прикинул я. – Но не слишком большой. Сотни две патронов наберу, не больше.

– Ты вот все под меня и оставь, – сразу заявил Васильич. – Нам всего нужней, остальные подождут.

Ну да, именно безопасники из СЭС, которые ходят с группами ликвидаторов прорывов, сталкиваются со всякой тварью, порожденной Стужей, чаще всего. И обычно на минимальной дистанции.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда заберете?

– Давай послезавтра, – прикинул Васильич. – Завтра я бумажки все подпишу, а послезавтра с утра и заеду сам, по пути на работу. В девять-то откроешься?

– Откроюсь. Гильзы тоже послезавтра? Сколько их у вас?

– Тоже с пару сотен. Я привезу. Быстро сделаешь?

– За день.

Дробь пока есть, но тоже надо еще заказать. Ее алхимик делает, не Саня. Она и с двенадцатым калибром у меня хорошо уходит. Навар с нее вроде и небольшой, потому что товар чужой, но стабильный.

– Быстро, – удивился Васильич. – Ну и хорошо.

До того как в баре появился Хмель, я уже переговорил и со Смирновым из Арсенала, и с зашедшим Семеном Беленьким, который держал автосервис тут в промзоне неподалеку. Тоже ведь здесь в пабе познакомились, Семен местное темное любил и заходил каждый день почти. Он проданные мной машины обслуживал, заказывая запчасти через меня же, да и продавал я с его стоянки, за которую платил посуточно, так что опять все оборачивалось к взаимной выгоде. А насколько я через окно разглядел, Семен еще и приехал на немолодом белом «чероки», который я же ему и подогнал.

– О, Сема, дело есть, – обрадовался я ему. – «Субур» с номером… – я достал из сумки блокнот, куда переписал номер машины, – тридцать-тридцать Эф-О-Эр – он чей, не в курсе?

– Сом из Семеры катается, – ответил Сема не задумываясь. – А что?

– Да так, пересеклись немного. Что о нем знаешь?

– Звезданутый наглухо, но с понятиями, – выдал на редкость емкое определение Семен. – Наехали, что ли?

– Нет, – отмахнулся я. – Так, столкнулись в одном месте просто, интересно стало, кто такой.

С Беленьким я посидел, пока в зале Хмель не появился, но ничего нового для себя не узнал. Слава же Хмелев вышел минут через сорок после моего прихода. Высокий, худой, в карго-штанах и толстой фланелевой рубашке, застегнутой под горло, в ботинках «мерелл». Откуда знаю про ботинки? Платон себе на жизнь зарабатывает тем, что скупает со складов в Аляске одежду для охотников прошлого сезона. Она ему там процентов в десять от цены обходится, почти даром. И здесь на рынке у него два магазинчика, через которые он ее толкает. А Хмель соответственно у Платона и одевается.

– Слава, – протянул я ему руку.

Сегодня пока еще не виделись, хоть и соседи. Завтракал я у себя, а пообедать забыл.

– Привет. – Он протянул свою худую ладонь с тощими пальцами. – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил я честно. – Есть минутка?

– Конечно. Посидим? – Он кивнул на свободный столик. – Или тебе приватно?

«Приватно» – это вниз, в пивоварню.

– Пошли вниз.

Хмель насторожился, но никак не прокомментировал, а просто пошел вперед, к двери. Спуск в подвал был в этой половине дома другим. У меня точно в середине помещения, а здесь в углу, и лесенка с изгибом, довольно узкая, из-за чего Хмель оборудовал подъемник для кегов, иначе их было бы снизу и не поднять.

Сама пивоварня занимала примерно с половину подвала, а другая представляла некую смесь кладовки, конторки и отдельного кабинета для гостей – в углу стоял массивный стол со скамейками, а на полке над ним выстроились чистые кружки. Хмель это место как переговорную использовал обычно. Пахло вроде как влажным хлебом, но я уже к этому запаху из-за соседства принюхался.

Не говоря ни слова, Хмель выставил на столик кувшин с темным пивом, который прихватил сверху, а рядом поставил две чистые кружки. Что интересно – в пабе только бокалы, а внизу он кружки держит, эстет. Кстати, я светлое пил, а теперь придется стаут. Но я не в обиде, он мне тоже нравится.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил я, усаживаясь за стол.

Слава скосил глаза куда-то в сторону пивоваренной территории, словно ожидая увидеть там грабителей, затем произнес:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – поразился я. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как-то не очень на совпадение похоже, согласись.

– Тебе кто рассказал-то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул я. – Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили. Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать-то?

А, это он типа застеснялся тогда?

– Слава, за домом опять следили, сегодня. Семера. Не заметил?

– Чего? – Хмель явно насторожился. – Сегодня?

– Сегодня.

– Блин! Какого ляда они тут забыли?!

– А как ты думаешь? Хотели подарить цветы и расцеловать в щеки, наверное. Ты такого Сома там знаешь, нет?

Отпил стаута – не, нормально, не хуже светлого. Надо вообще чередовать, наверное, для разнообразия и яркости впечатлений.

– Откуда? Я там никого не знаю, – сразу заявил он. – Ты сам его откуда знаешь?

– Побеседовал с ними немного. – Тут я возмутился слегка: – Слав, расскажи, как было, блин, хорош невинность изображать, а то от твоей скрытности привалят меня на входе – по ночам стану являться. Колись давай.

– Да нечего рассказывать. Только дверь отпер – по затылку получил. «Щелчком» приложили, до сих пор голова гудит. Очнулся – касса пустая.

– Касса? – не понял я. – С утра?

Кто с утра грабить ходит, когда никакой выручки? Кто ходит грабить по утрам, парам-парам, парам-тарам?

– Здесь касса, внизу. – Хмель показал куда-то в угол подвала. – Там сотни две золотом было, оборотка, все такое.

– И они про кассу знали?

– Не думаю. – Слава как-то помялся, поморщился, потом все же сказал: – Да нет, не знали, точно. Они даже мебель двигали и баки с места своротили. Искали что-то, и вряд ли кассу.

– А что?

– Коль, ни малейшего представления не имею, – вздохнул Хмель, но опять как-то неуверенно.

Со Славой всегда так, вечно ощущение, что он что-то недоговаривает. А начнешь проверять – нет, все вывалил, Хмель партнер честный и товарищ хороший, и хрен знает с чего такое впечатление.

– Пришли, перерыли все, кассу нашли случайно, с ней и свалили, – добавил он. – Легкие деньги. Ты же знаешь, я ничего убойного из защиты не ставлю. Сработает, когда посетители или тетя Маша внутри, – греха не оберешься. А наверх не сунулись, там сигналка нормальная, с ходу не снимешь.

Сигналка? Ну да, Хмель квартиру под защиту ставит каждый раз, даже когда просто вниз спускается. Защиту, понятное дело, налаживал Саня. Не такую зверскую, как в оружейном, но серьезную, такую преодолеть без очень больших трудностей не получится. То, что Хмель вырубленный лежал, ничего не меняет, одного ключа мало, тут надо еще и слово про себя сказать, и слово правильное, а с неправильным опять сюрпризы могут быть. И местный криминал об этом знает. Не только про наш дом, а про любой с магической защитой, потому что это искусство здесь до больших высот поднялось, в том мире о таком и не слышали. Вон типа «элитный жилой комплекс» в бывшем городском морге, которым маг Гадес рулит, – так туда никто никогда даже лезть не пытался, там как в другом измерении жить. У нас все куда проще, но…

– А Маша где была?

– Она так рано не приходит.

То есть это тоже учли. А ко мне пришли… ну да, у меня везде все отключено было, квартиру я под защиту не ставлю во время рабочего дня. Так, может, пришли не грабить и не предъявлять, а что-то искать?

– Слав, так ты думаешь, они искали-то конкретное?

– Ну… да, искали… – помявшись, сказал Хмель. – В общем, когда я очнулся, те уроды еще внутри были. Помню, ругались между собой, мебель ворочали. Но меня сразу снова вырубили, подробностей не расслышал.

Складывается. Так – складывается. А что тогда в машине сидели? Наблюдали или что на сегодня замышляли? Но если замышляли, то уже отменили, я думаю. Или все же…

Что искать-то могли? Мы тут со Славой меньше года, и нас заподозрить в том, что мы тут клады закапывали… ну, сложно, наверное. Я бы не заподозрил, по крайней мере. А кто тут был до нас? Коррумпированный хозяйственник, отделение Патруля и бандиты.

Бандиты что-то упрятали? А почему бы и нет?

– Идеи есть какие-нибудь? Слав, только не жмись, надоел ты со своей скрытностью, скажи как есть, – наехал я на него с ходу, уловив уже знакомое сомневающееся выражение лица.

– Нет идей, – вздохнул он. – Честно. Но ничего, я их запомнил. Узнаю, если что. Точно узнаю… Он долил мне кружку до полной. – Пей давай. Ты как – не голодный?

До конца я ему почему-то не поверил. Но пиво нравится, тут все нормально. И пирожки я уже умял, спасибо за заботу.


Хмель. Незадолго до событий

Пятница

Я люблю утро. Я люблю утро. Я люблю утро.

Мать вашу, я действительно люблю утро!

Люблю! Но только не когда приходится валяться в постели, разминая занемевшие за ночь руки и ноги, скрипеть зубами от изматывающей боли, натужно приседать, разгоняя по телу кровь. И так – всякое утро, а с каждым днем все дольше и болезненней.

И ведь только первую неделю мучаюсь, что же дальше будет?

Думать об этом не хотелось.

Вытянув перед собой руку, я полюбовался нервным тремором пальцев, натянул штаны и рубашку, обулся и в очередной раз подумал, что все могло обернуться куда как хуже. Пока же случившееся походило на случайный налет, а не спланированную акцию: никто не копал лично под меня, не пытался вспугнуть, заставить засуетиться и раскрыть связи и контакты. В денежном плане ситуация от этого лучше не становилась, но потеря дополнительного приработка уже даже особо не пугала. Главное, лично мне ничто не грозит.

А мне и в самом деле ничто не грозило: несколько дней назад обнаглевшие от безнаказанности грабители вломились в оружейный магазин, и сосед уложил обоих на месте. Я тогда специально заглянул к Гордееву, прежде чем тела увезли в крематорий, и один из подстреленных налетчиков показался смутно знакомым. Насчет второго такой уверенности не было, и в любом случае оставался третий, но это уже не напрягало. Случайность, простая случайность…

Я натянул куртку, сунул в один карман дубинку, в другой фонарик и спустился на первый этаж. Бар открывать не стал, на улицу вышел через черный ход. Натянул шапочку и потихоньку побежал.

Побежал, побежал, побежал, заставляя себя переставлять непослушные ноги. Легкие насыщались воздухом, сердце разгоняло по жилам кровь, красные кровяные тельца несли кислород.

Постепенно я втянулся, набрал нужный ритм, и под конец пяти километров организм заработал как часы. Слабость на время отступила, пальцы перестало сводить от холода, а дыхание хоть и вырывалось с хрипом и сипом, но и близко не возникало позывов рухнуть в ближайший сугроб и перевести дух.

Бег – это сила. Впрочем, я предпочел бы просто выпить таблетки.

Отперев входную дверь бара, я прошел за стойку, убрал куртку на вешалку и налил чаю. Кипяток в термосе за ночь успел остыть, но дождаться, пока закипит чайник, не было сил, выпил так.

После этого я уселся на табурет, но только взял вчерашнюю газету, как распахнулась входная дверь и с улицы зашел плечистый молодой человек в длинном пальто и каракулевой шапке.

На любителя пропустить с утра кружку-другую пива он нисколько не походил, и невольно я бросил взгляд под стойку, где лежал «Шершень» и его пневматический брат-близнец.

От посетителя это не укрылось, он стянул с руки кожаную перчатку и продемонстрировал жетон с выгравированным на нем соколом.

– Дружина! – объявил румяный молодой человек, подходя к стойке. – Отдел дознания.

Я этому известию нисколько не обрадовался.

Некоторые наивно полагали, будто Дружина – это местный аналог милиции или полиции, хоть и повально коррумпированный и наплевательски относящийся к гражданским правам. Опасное заблуждение, зачастую приводящее преуспевающих предпринимателей к разбитому корыту или необходимости впредь работать на чужого дядю.

Дружина – она и была Дружиной. Вооруженной группой лиц, которые устанавливали свои порядки и поддерживали их, не считаясь с мнением окружающих. И если с рядовыми сотрудниками проблем обычно не возникало, то средний командный состав имел обыкновение облагать данью всех, кто не располагал защитой в силу личных связей или принадлежности к Торговому Союзу. Надо ли говорить, что подобная практика сложилась с полного одобрения вышестоящего начальства, которое имело с этого свою долю?

Поэтому я, заранее предчувствуя грядущие неприятности, тяжело вздохнул и попросил:

– Будьте так добры, жетон…

Молодой человек хмыкнул и развернул служебную бляху обратной стороной.

«Синицын Юрий Романович, дознаватель».

– Что ж, Юрий Романович, – улыбнулся я, – чем обязан?

– Хмелев Вячеслав Владимирович?

Я кивнул.

– Жалуются на вас, Вячеслав Владимирович! – объявил тогда дознаватель.

– Да неужели? Странно. У меня тихое заведение, никаких драк, никакого шума. Все клиенты довольны. Да и соседей особо нет, чтобы жаловаться.

Синицын выложил на стойку кожаную папку, сверху поставил каракулевую формовку.

– Жалуются не на бар, жалуются на вас лично, – поправился он и потер покрасневшие щеки. – Ну и холод на улице, знаете ли!

Я ничего не ответил, ожидая продолжения. Дознаватель Синицын вызывал глухую неприязнь, и дело было вовсе не в его служебном положении. Он не нравился мне сам по себе. Почему – не знаю. Это раздражало и мешало сосредоточиться.

Дружинник понял, что словоохотливого собеседника в моем лице он не обретет, вздохнул и выложил на стойку целлофановый пакетик с семью разноцветными пилюлями.

– Вам знакомы эти таблетки? – с некоторой даже ленцой поинтересовался он.

Я сглотнул слюну и через силу улыбнулся.

– Первый раз вижу, – ответил после едва заметной запинки.

– В самом деле? – протянул Синицын и начал доставать из папки заполненные печатным текстом листы: – Протокол задержания некоего Мартыненко Марата Захаровича. Акт изъятия неустановленных таблеток. Экспертное заключение о наличии в составе вышеуказанных таблеток веществ, включенных в список наркотических и запрещенных к обороту. Показания все того же Мартыненко о приобретении данных таблеток у Хмелева Вячеслава Владимировича, то есть у вас.

– Первый раз слышу о таком гражданине, – развел я руками.

– Вы его не знаете?

– В бар кто только не заходит, разве всех упомнишь?

– Не упомнишь, – согласился со мной Синицын, – но криминалистика – наука точная. С изъятого у гражданина Мартыненко спичечного коробка, в котором хранились наркотические препараты, были сняты четкие отпечатки. Как думаете, совпадут они с вашими?

– С какой стати? – хмыкнул я и развернул к себе бланки протоколов, не став при этом касаться их подушечками пальцев.

Дознаватель не соврал; у задержанного за пьяный дебош Мартыненко М. З. и в самом деле был изъят коробок с таблетками, который впоследствии был направлен на экспертизу, а химики Гимназии подтверждали наличие в таблетках веществ, включенных в список запрещенных. Немного смущало, что семь пилюль никак не тянули на крупную партию наркотиков и повод для шантажа, но Синицын запросто мог не раскрывать всех карт, придерживая в рукаве козырного туза.

За торговлю наркотиками в особо крупных размерах наказание было одно – петля. Говорят, лет восемь назад, в пору повального увлечения алхимическими галлюциногенами, их распространителей вешали неподалеку отсюда, напротив здания бывшего техникума легкой промышленности. Теперь помост с виселицами стоял у городского крематория, но факт оставался фактом – вздернут. Мартыненко в своих показаниях изложил все на редкость четко, даже описание моей внешности привел.

Вот сволочь! Обчистил меня и меня же в распространении наркотиков обвиняет!

– Ознакомились? – со снисходительной улыбкой уточнил дознаватель, забрал листы и убрал в папку. – Проедем сдать отпечатки пальцев или договоримся по-хорошему?

Я чего-то подобного ожидал с самого начала, поэтому не стал разыгрывать оскорбленную невинность и просто спросил:

– По-хорошему – это как?

– По-хорошему – это без протокола.

– На каких условиях?

– Вячеслав Владимирович, вы же прекрасно понимаете, что без друзей в этой жизни не обойтись, – улыбнулся Синицын. – Насколько мне известно, до сих пор вы пренебрегали всеми предложениями о сотрудничестве, и посмотрите, к чему это привело. Сбыт в особо крупных размерах – это смертная казнь.

Я достал из-под прилавка бутыль с самогоном, выдернул пробку, наполнил рюмку. Руки тряслись, но скрывать этого даже не пытался. Выпил и поморщился:

– Тем более удивляет, что вы пришли один, а не в сопровождении десятка рядовых для демонстрации серьезности намерений.

– Деньги любят тишину, – неожиданно разумно ответил дознаватель, – а если я дам ход этому делу, то остановить расследование уже не смогу. Ни я, ни кто другой. Вы ведь разумный человек, Вячеслав Владимирович, вы должны понимать, что я делаю вам одолжение.

– На каких условиях? – повторил я свой вопрос.

– А во сколько вы оцениваете свою жизнь? – подался ко мне молодой человек.

– Жизнь – бесценна.

– Вот видите!

– Мою искреннюю признательность в деньгах так же не оценить.

– Еще как оценить, – отрезал Синицын. – Мы прикроем вас, Вячеслав Владимирович, и будем прикрывать дальше, но взамен от вас потребуется ответное содействие.

– В плане?

– Четверть легальных доходов и половина нелегальных, – озвучил наконец свои условия дознаватель. – Во избежание разночтений все оформим документально, и уже к вечеру дело будет закрыто.

Я покачал головой.

– Это несерьезно.

– Несерьезно ваше стремление отправиться на виселицу, – парировал Синицын. – Либо мы договоримся здесь и сейчас, либо через полчаса у вас все перевернут вверх дном. И поверьте – документальных доказательств виновности в ходе обыска отыщется предостаточно.

Лично у меня в этом сомнений не было ни малейших, но соглашаться на людоедские условия дознавателя я не собирался. Передача четверти доходов от пивоварни в обмен на прекращение уголовного преследования и будущее покровительство еще могла считаться неплохим выходом из сложившейся ситуации, но давать доступ посторонним к торговле лекарствами было равносильно отложенному смертному приговору. Рано или поздно от меня избавятся.

Я это прекрасно понимал и потому спокойно сказал:

– Я рискну.

Синицын сразу перестал улыбаться и постучал пальцами о стойку.

– Двадцать процентов от легальных доходов и треть от нелегальных, – выдвинул он встречное предложение.

– Нисколько, – отрезал я. – Меня оклеветали, и я это докажу в суде.

– Прекратите нести ерунду! – нахмурился Синицын. – Либо вы будете сотрудничать, либо отправитесь прямиком на виселицу!

Но я лишь покачал головой. Мои связи позволяли не только замять это дело и вернуть изъятые дружинниками препараты, но еще и получить гарантии собственной безопасности, чего никак не мог обеспечить выскочка Синицын, даже возникни вдруг у него такое странное желание. Придется просить о покровительстве у партнеров по бизнесу, и хоть это неминуемо обернется потерей части доходов от пивоварни, иного выхода я не видел.

– Вы понимаете, что уже через час окажетесь в камере? – продолжил нагонять на меня жуть собеседник. – Вы понимаете, что будет дальше? Вас повесят!

– Очень сомневаюсь, – вновь улыбнулся я в ответ.

– Вы неадекватны!

– Вовсе нет.

Синицын покраснел как рак, резким движением застегнул молнию папки и многозначительно произнес:

– Я давал вам шанс!

– Давали, Юрий Романович, – подтвердил я.

Дознаватель ожег меня ненавидящим взглядом, схватил шапку и зашагал на выход. Уже у двери он резко развернулся и ткнул в меня указательным пальцем с массивной золотой печаткой:

– Вы пожалеете!

И неожиданно этот жест отозвался в памяти смазанным воспоминанием, неприятным и даже болезненным. Темный подвал, свет фонаря, резкое движение рукой одного из грабителей…

Третьим налетчиком был Синицын! Я вдруг понял это со всей отчетливостью.

Я его узнал, и сразу стали понятны странности с передачей на экспертизу якобы изъятых при задержании у Мартыненко таблеток: на анализ дознаватель отправил лишь семь пилюль из коробка, а остальные лекарства придержал для последующей продажи! Не было никакого случайного задержания, грабители просто решили выкрутить мне руки!

Враз перехватило дыхание, перед глазами замелькали серые точки, растеклась по рукам неприятная ломота.

– Один вопрос, Юрий Романович! – спокойно произнес я, переведя дух. – Если мы договоримся, вы сможете вернуть изъятые препараты? Все препараты?

Мне не понаслышке было известно, сколь непросто попасть в хранилище вещественных доказательств и тем более изъять оттуда уже оприходованные улики, но дознаватель ответил без малейшей заминки:

– Разумеется!

И я поверил ему, сразу и безоговорочно. И потому вытащил из-под стойки лежавшую рядом с «Шершнем» винтовку.

– Вы с ума сошли? – вскинулся Синицын, нисколько не обеспокоенный наставленным на него оружием. И неспроста – зашитые в служебную бляху заклинания обеспечивали его защитой от всех сертифицированных для продажи в Форте амулетов и магических жезлов.

– Кто навел вас на меня? – спросил я, продолжая удерживать дружинника на прицеле.

И, наверное, проскочила в голосе некая интонация, какой-то намек на скорую развязку, поскольку рука дознавателя вдруг метнулась к поясу. И в тот же миг несильно хлопнула пневматическая винтовка. Сказались детские занятия в спортивном клубе «Динамо» – свинцовый шарик калибра .375 угодил точно в лоб.

Синицын дернулся и навзничь завалился на спину; я выдернул из пачки пакет для мусора, обогнул стойку и быстрым шагом пересек бар. Надел пакет на простреленную голову покойника, затянул его, дабы не отмывать потом от крови пол, и задвинул засов входной двери.

Страхом навалилось осознание происшедшего, но давать волю эмоциям я не стал. Замер у окна и осторожно выглянул на улицу; там – никого.

Вот и отлично. Я пошарил по карманам дознавателя, выудил пакетик с пилюлями, на гладких боках которых выделялись глубокие надрезы, и вернулся за стойку. Разложил таблетки по цветам, потом налил в стакан кипяченой воды и машинально взглянул на левое запястье.

Пустое – наручные часы уволок один из грабителей. Никак не могу привыкнуть.

Тогда я закинул в рот красную пилюлю, запил ее глотком воды, досчитал от ста одного до ста пятнадцати и взял следующую таблетку. Закончил прием лекарств – и без сил опустился на табурет, но вскоре ощутил, как отступает ломота в суставах и пропадает одышка.

И одновременно накатывало понимание, что сам себя загнал в угол и выбраться из этой волчьей ямы будет совсем непросто.

Может, не стоило убивать дознавателя? – промелькнула даже шальная мысль, но я лишь пожал плечами, отвел болтовой затвор пневматической винтовки и вложил в патронник новый свинцовый шар.

Огнестрельное оружие в Форте находилось под запретом, сертифицированные жезлы использовать против находящихся при исполнении дружинников не представлялось возможным, они бы просто не сработали, но законодательство никак не регламентировало оборот пневматических винтовок. Я этим обстоятельством не преминул воспользоваться и попросил знакомого мастера сделать ложе точь-в-точь как у своего «Шершня», а баллон сжатого воздуха выкрасил в стандартную расцветку банок с шарами для жезлов «свинцовых ос». Отличить их можно было, лишь подержав в руках.

Паранойя? Вовсе нет, обычная предусмотрительность. И сегодня она себя оправдала.

Можно было, конечно, хранить под стойкой арбалет, но уверен – Синицын в этом случае сразу бы выскочил за дверь. А так счел, что ему ничто не угрожает, за это и поплатился. Впрочем, поплатился он совсем за другое…

Я несколько раз глубоко вздохнул и поднялся с табурета, но прежде чем вышел из-за стойки, зазвонил телефонный аппарат. Резкое дребезжание ударило по нервам, бешено заколотилось сердце, всколыхнулись унявшиеся было страхи, но я не поддался панике, снял трубку и спокойно произнес:

– Алло?

– Слава! – послышался голос Ирины. – Я перед сменой решила тебе позвонить, а то ты совсем пропал. У тебя все в порядке?

Я посмотрел на покойника с мешком на голове и произнес, зажимая двумя пальцами нос:

– Ирин, сейчас не очень удобно разговаривать.

– У тебя все в порядке?

– Все в порядке, – уверил я подругу. – Я же говорил – слег с простудой, сейчас сдам бар Ивану и пойду к себе отлеживаться.

– Принести лекарства?

– Если насморк лечить, он пройдет через неделю, если не лечить, то через семь дней.

– Ладно, я побежала, – заторопилась тогда девушка. – Позвоню вечером, хорошо?

– Непременно звони. Я немного оклемаюсь, и увидимся, чтобы тебя не заражать.

– Целую!

Раздались короткие гудки, я бросил трубку на рычажки, взял куртку и ключи от «буханки», ухватил покойника за ноги и потянул его к двери черного хода. Затем выгнал из каретного сарая УАЗ, погрузил в него мертвого дознавателя и, накрыв тело брезентом, с облегчением захлопнул задние дверцы.

Вернулся в бар и нервно вздрогнул, заслышав стук в дверь.

Вашу ж мать, кого еще принесло?!

– Дядя Слава! – послышался вдруг голос Ивана Грачева. – Открывай!

Я сунул пневматическую винтовку под прилавок, убрал каракулевую шапку и папку дознавателя в непрозрачный пакет и запустил в бар помощника.

– А чего на засов заперся? – удивился тот.

– Только с пробежки вернулся, даже умыться не успел, – спокойно ответил я.

– А! – протянул парень. – Дело хорошее. Физкульт-привет!

– Физкульт-физкульт, – пробормотал я и предупредил: – Поеду кеги из «Западного полюса» забрать, если вдруг Ирина позвонит, скажи, что я весь в соплях к себе ушел и просил не будить.

– Отношения зашли в тупик? – удивился Иван.

– Нет, – поморщился я. – Просто пытаюсь соответствовать. А то расслабился, потерял форму.

– По вам не скажешь.

– В общем, вернусь через пару часов.

Я прихватил с собой пакет и «Шершень» и направился на задний двор. Завел двигатель, уселся за руль и надолго замер так, пытаясь осмыслить случившееся.

Ко мне вламывалось трое. Одного точно застрелили в «Большой Охоте», второй остывает позади меня. Вопрос даже не в том, где третий; вопрос в том, где таблетки и штампы. В хранилище вещественных доказательств их не сдавали совершенно точно. Потрясти товарища Мартыненко? Быть может, третий именно он?

Я кивнул. С Мартыненко придется разобраться в любом случае. Он единственный, кто может связать меня с убитым дознавателем.

Но единственный ли? Уповать на это не стоило. И напротив – стоило подстраховаться.

Я беззвучно выругался, перебрался через сиденья к телу и наскоро обыскал покойника. Всю обнаруженную в карманах мелочовку побросал в пакет к папке, служебный жетон пробил острым шипом на обухе валявшегося здесь же топорика. ПМ в кобуре на поясе мертвеца трогать не стал.

Выехав со двора, я повернул на Красный проспект и направился на север. Так и катил, пока не уперся в бывшее автотранспортное предприятие, на территории которого ныне базировалось наемное подразделение Лиги. На перекрестке повернул на Автозаводскую улицу и без спешки покатил вдоль гетто «Черный квадрат», где под надзором Сестер Холода содержались уроды – бедолаги, изувеченные магическим излучением Приграничья. Мутанты, если хотите.

Вид мрачной бетонной ограды с колючей проволокой поверху и караульными вышками нагонял нервную дрожь, выстроившиеся с другой стороны дороги двухэтажные бараки пугали ничуть не меньше. Северная окраина считалась местом беззаконным и опасным, на ней до недавнего времени всем заправляли многочисленные банды. Да и теперь, когда наемники Лиги установили здесь свой контроль, на изрисованных многочисленными граффити стенах домов до сих пор встречались свежие метки Чистых. Одно из наиболее влиятельных в округе преступных сообществ ушло в глухое подполье, но всех своих позиций не растеряло.

Когда в мае тут оттает мертвый дружинник – это никого не удивит.

Свернув во дворы, я заехал в закуток меж глухих стен домов, выволок из машины покойника и кинул его в высокий сугроб, быстро забросал снегом, убрал лопатку под пассажирское сиденье и покатил прочь.

Случайных свидетелей я не опасался: северная окраина была не тем местом, где людей отличает хорошая память и желание общаться с правоохранительными органами. К тому же «буханка» была в Форте транспортным средством весьма распространенным, а установкой номерных знаков я себя не обременил по той простой причине, что на подобных машинах ездили в основном люди служивые; дружинники меня не останавливали для проверок ни разу.

Возвращаться той же дорогой я не стал, медленно проехал напрямик через Северную окраину, на ходу выбросил из окна пробитый служебный жетон Синицына и вывернул на Комсомольскую. По правую руку осталась новая база Патруля, дальше за домами мелькнул увенчанный клубами валившего из труб дыма серый силуэт гостиницы «Гавань», а после показался Торговый угол – самая доходная точка Торгового Союза после Южного бульвара и Кишки. Большинство магазинов здесь работало круглосуточно; ночное освещение обеспечивали стажеры-гимназисты, которые силой своей воли поддерживали сияние висевших в воздухе энергетических шаров. Неподалеку от перекрестка была припаркована «газель» дружинников, перед магазинами прохаживалось несколько приглядывавших за порядком цеховиков.

Я медленно проехал мимо, повернул на Красный проспект и досадливо поморщился, когда глаза заломило из-за кислотного блеска вывески магазина «Алхимия&Жизнь». Машинально сбросил скорость, и тотчас через проезжую часть рванула пара мальчишек. Ну что за люди?! Никакого понимания правил дорожного движения!

Перед Кривой пришлось пропустить два тентованных КамАЗа и кативший за ними топливозаправщик, затем я проехал склады и штаб-квартиру входившего в Торговый Союз объединения промышленников и свернул на площадь Павших. Вокруг расчищенной от снега площадки, в центре которой возвышался монумент с двумя бетонными фигурами – мужика с автоматом и старика с огромным фолиантом в руках, – располагались многочисленные киоски и магазинчики, но интересовали меня вовсе не они, а спуск в Кишку.

Кишкой именовалась сеть соединенных воедино подвалов, бомбоубежищ и подземных коммуникаций, где располагалось просто бессчетное количество лавок, магазинчиков, развлекательных и питейных заведений. Когда на улице большую часть года царит холод и дуют студеные ветра, хочется хоть ненадолго спрятаться от стужи, и подземный торговый комплекс такую возможность посетителям давал.

Я припарковал УАЗ неподалеку от будки охраны с эмблемой Цеха на стене – оплетенной колючей проволокой шестерней, – между побитым жизнью грузовичком-«бычком» и такой же «буханкой», как у меня, только камуфляжно-зеленой.

Сразу входить не стал, сначала вытащил из пластикового пакета папку дознавателя и выбрал нужный протокол. Жезл «свинцовых ос» убрал за сиденье, потом запер машину и направился к уходящей в подземелье лестнице. По пути выбросил в мусорный бак пустую папку и спокойно спустился под землю.

Сразу у входа располагались ювелирные салоны, а проход с изрисованными флуоресцентными граффити стенами привел меня в просторный зал, залитый неровным светом шаров колдовского огня под потолком. Вдоль стен тянулись многочисленные лавки, их вывески светились разноцветными огнями, мерцали и меняли форму. «ТулупЪ», «Ваш предсказатель», «Арбалеты и жезлы», «Тату-салон «Сильвер», «Пельменная № 1», «Электрон», «Булки!», «Обереги от Братства», «Бытовая магия», «Ножи», «ХулиGun».

Здесь же располагалась вторая точка Платона с одеждой, но я прошел мимо и свернул в закуток с массивной дверью клуба «Западный полюс». Дверь была сплошь покрыта непонятными светящимися символами, а вместо обычного смотрового глазка на уровне лица в прозрачном растворе за бронированным стеклом плавал самый настоящий глаз; ну или его искусная копия.

Я помахал рукой, и немедленно раздался щелчок замка.

В клубе было странно. Повернутые под разными углами алхимические светильники и неровные поверхности потолка и стен создавали иллюзию искривленного пространства, а внутри прозрачного пола мерцали и переливались зеленые звезды. Заполнивший помещение полумрак скрадывал размеры и не давал разглядеть посетителей, ярко освещена была лишь ниша сцены в дальней стене.

Мне здесь не нравилось. Все казалось неправильным, слишком резким, излишне реальным. Не прими я с утра таблетки, ограничился бы телефонным звонком, да и так закружилась голова и сбилось дыхание. Для людей с повышенной чувствительностью к магии находиться здесь было сущим мучением.

В свое время это место облюбовали уники – люди, получившие в результате мутации случайные магические способности. Никто не знал доподлинно, на чем именно погорели бывшие владельцы развлекательного заведения, но несколько лет назад «Западный полюс» взяли под свое крыло деятели из Дружины. Новый управляющий установил на сцене шесты для стриптиза и переоборудовал служебные помещения в комнаты для приватных танцев, и сюда стала захаживать совсем иная публика. А уники переехали в бар «Стадион», где их усиленно опекал Денис Селин, который мне все уши прожужжал просьбами об увеличении объемов варки пива, в том числе и по этой причине.

Вскоре глаза привыкли к полумраку, я обогнул торчавшую посреди зала дверь и направился к бару. Усаживаться на высокий стул не стал и, привлекая внимание бармена, постучал пальцем по выпуклому аквариуму, внутри которого мелькали серебристые искорки миниатюрных рыбешек.

– Чего желаете? – повернулся тот ко мне.

– Сам у себя?

Бармен сунул руку под стойку и нажал кнопку, отпирающую неприметную дверь рядом со входом на кухню.

Я прошел в служебный коридор, заглянул в открытую комнату и стукнул костяшками пальцев по косяку.

– Разрешите, Владимир Михайлович?

Сидевший за столом темноволосый дядечка с узким разрезом глаз и высокими резкими скулами оторвался от газеты и приветливо улыбнулся:

– Вячеслав Владимирович! Заходи, дорогой!

Начальник отдела собственной безопасности Дружины Владимир Михайлович Ханин мундиров не жаловал и больше походил на преуспевающего спекулянта. Черная сорочка, пиджак с замшевыми вставками на локтях, массивный золотой перстень – наряд его был неброским, но подчеркнуто дорогим.

Я уселся напротив, и Ханин поинтересовался:

– Какими судьбами? Даже не помню, когда последний раз общаться доводилось!

– А это как в анекдоте, – улыбнулся я. – Претензий не было.

Владимир Михайлович кинул газету на стол и уточнил:

– У нас проблемы?

– Неприятности, – поправил я собеседника. – Всего лишь досадные неприятности.

– Слушаю вас, Вячеслав Владимирович…

В этот момент в дверь заглянул официант.

– Что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, – отказался я и достал ключи от «буханки». – Отправьте кого-нибудь отнести пустые кеги в машину. Я припарковался у будки охраны.

Парень взял ключи и вышел.

– Так что у вас, Вячеслав Владимирович, стряслось?

Я достал показания, в которых меня обвиняли в торговле наркотиками, и подвинул листок собеседнику.

– А вот полюбуйтесь.

Ханин внимательно прочитал протокол и рассмеялся:

– А вы большой затейник, Вячеслав Владимирович! И давно наркоторговлей промышляете?

– Вот вы смеетесь, Владимир Михайлович, а у меня ваш сотрудник под этим соусом бизнес отжать хотел.

– Удачно?

– Не дождетесь.

– Уже нажаловались? – спросил тогда Ханин.

Он явно имел в виду Дениса Селина со товарищи, поэтому я с многозначительным видом ответил вопросом на вопрос:

– А сами как думаете?

– К чему такая поспешность? – поморщился начальник службы собственной безопасности Дружины, встал из-за стола и отошел к телефонному аппарату, висевшему на стене. Снял трубку, покрутил диск и попросил соединить с канцелярией. Переговорил с дежурным, после этого позвонил в отдел дознания.

– Ничего, – вернулся Ханин за стол и кинул мне протокол. – Никаких сведений об этом инциденте в системе не зарегистрировано. Дознаватель Синицын сегодня на работе не появлялся.

– Было бы странно, если бы появился, – усмехнулся я.

– Вот не понимаю я вас, – произнес Ханин, заложив руки за спину. – Ну решили вы вопрос самостоятельно, честь вам и хвала. Так зачем на меня это все вываливать?

– Во избежание, – прямо сказал я. – Понятия не имею, что теперь предпримет ваш сотрудник и где всплывут состряпанные им бумаги, просто знайте – из этого ничего не выгорит.

– Думаете, за этим стою я?

– Думаю, кто-нибудь из ваших коллег может попытаться воспользоваться оказией. Мне бы этого не хотелось.

– От моих коллег можно ожидать чего угодно, – недобро улыбнулся Ханин, – но этот вопрос мы закроем раз и навсегда. Обещаю. Или вам моего слова недостаточно?

– Более чем достаточно, – уверил я собеседника.

– С паршивой овцой мы проведем разъяснительную работу, буде он объявится на работе. – Владимир Михайлович прищурился и остро глянул на меня: – Он объявится, как думаете?

– Понятия не имею, – развел я руками. – Меня куда больше волнует гражданин Мартыненко. Думаю, это реальный персонаж, и он может начать мутить воду.

– Мы не ваша служба безопасности, Вячеслав Владимирович, а Мартыненко не наш сотрудник. Разбирайтесь с ним сами.

– Разберусь, – кивнул я. – Но, надеюсь, для вас не составит труда поднять установочные данные на него?

– А как насчет увеличить отпуск пива?

Я вздохнул.

– Если бы вы знали, чего мне стоит продолжать сотрудничество с вами, вы бы мне благодарственное письмо выписали и медаль вручили.

Ханин кисло глянул в ответ и пообещал:

– Хорошо, я кого-нибудь пришлю с документами. Сегодня во второй половине дня устроит?

– Премного благодарен! – Я поднялся из-за стола, пожал собеседнику руку и предложил: – Заходите как-нибудь, пивом угощу.

– Предпочитаю кофе, – покачал головой Ханин.

Мы распрощались, я вышел в бар, забрал ключи от машины и поднялся на площадь. Там уселся за руль «буханки», вытер выступившую на лбу испарину и с облегчением перевел дух. Синицын проблемой быть перестал, более того – впервые за последние дни забрезжил свет в конце тоннеля. И это не могло не радовать.

Я повернул ключ в замке зажигания и поехал домой. Загнал УАЗ на задний двор, через черный ход прошел в бар и попросил Ивана:

– Будь добр, как унесешь вниз кеги, загони машину в сарай.

– Сделаю, – кивнул помощник и отправился на задний двор.

Я встал за стойку. Вскоре Иван вернулся с покрасневшим от перетаскивания тяжестей лицом, снял куртку, хрустнул позвонками, расправляя плечи.

– Нормальная такая разминка получилась!

– Молодец, возьми с полки пирожок, – усмехнулся я.

– Тетя Маша напечет – возьму, – улыбнулся Грачев.

Хлопнула входная дверь, с улицы ввалилось трое патрульных – все с сержантскими нашивками, – и самый горластый сразу поинтересовался:

– Пиво есть?

– Его не может не быть, – ответил Иван и спросил: – Три светлого?

– Наливай!

Патрульные принялись избавляться от полушубков, Грачев подставил под кран бокал, а я мысленно поморщился.

Суббота впереди! Сегодня будет весело.

Иван отнес пиво за облюбованный парнями столик, и те начали выбирать закуски. Я накачал себе полбокала, уселся на табурет и развернул вчерашнюю газету. Но сосредоточиться на чтении так и не смог. Перед глазами стояло удивленное лицо дознавателя. Можно было обойтись без убийства? Наверное. Но не я это начал, не мне и терзаться нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

И я влил в себя пиво. Распахнулась дверь, я отставил пустой бокал и отсалютовал невысокому парню в коротком полушубке с заткнутым за пояс топориком:

– Привет, Клим!

Климов подошел к стойке, пожал мне руку и попросил:

– Налей темного.

– Стаута последняя бочка осталась, – подсказал Иван, направляясь на кухню.

– Тогда не буду, – отказался Климов.

– Возьми бутылочного, – предложил я, – ржаного портера или имперского стаута.

– Да ну, баловство это, день только начинается, – махнул рукой брат и оглянулся на шумную компанию патрульных.

Я перехватил его взгляд и крикнул помощнику:

– Ваня! Пойду дорожку почищу! – после этого накинул куртку, взял из закутка с инструментами широкую лопату и позвал за собой Клима: – Пошли, на улице поговорим.

Мы вышли из бара, и я начал откидывать выпавший за ночь снег на возвышавшиеся вдоль дорожки сугробы.

– Что с деньгами? – спросил тогда Клим.

Я вздохнул, выпрямился и оперся на лопату.

– Клим, понимаешь, тут у меня небольшой кассовый разрыв образовался…

Тот ничего слушать не стал, сразу перешел к делу:

– Когда рассчитаешься?

Климов вообще был человеком конкретным. Несмотря на средний рост и не самое богатырское сложение, авторитетом среди подчиненных он пользовался непререкаемым, да и в Пентагоне к его словам относились с большим вниманием.

– На следующей неделе, – решил я. – Устроит?

– Устроит-то, устроит, – хмыкнул Климов, – но на днях еще десять килограмм зеленых придет. И пять красных. Мне с людьми рассчитаться надо.

При всем моем уважении к компаньону я не сдержался и напомнил:

– Аванс был рассчитан на четверть центнера, разве нет? Как раз с учетом прошлого пакета.

– То есть весь риск я беру на себя? – хмыкнул брат.

Я продолжил откидывать снег с дорожки и напомнил:

– Ты меня сколько лет знаешь? Шесть? Семь? Я тебя когда-нибудь подводил?

– Разговор не об этом.

– Клим, деньги будут на следующей неделе, ближе к пятнице. Приеду за товаром и сразу рассчитаюсь, хорошо?

Климов кивнул и попросил:

– Только не затягивай с этим.

– Обещаю.

Брат протянул руку, я стянул перчатку и пожал его широкую мозолистую ладонь.

– Рассчитываю на тебя.

Климов направился к Красному проспекту, я глянул ему вслед, тяжело вздохнул и продолжил чистить дорожку. Грабители подложили мне изрядную свинью, обчистив кассу. Две сотни золотом – это немного, но какое-то время придется обходиться без дополнительного приработка, а нет ничего хуже, чем затягивать пояс и переносить сроки оплаты поставщикам. Оглянуться не успеешь, как переведут на полную предоплату.

Убрав снег с дорожки, я очистил пятачок тротуара и направился в бар с чувством выполненного долга. Сержанты в кофтах и свитерах стояли на крыльце с полупустыми бокалами в руках, пили пиво и курили. Закаленные, блин…

Я убрал лопату в закуток к остальным инструментам, снял куртку и встал за стойку. Подошла тетя Маша, вслед за ней начали подтягиваться клиенты из пятиэтажек на Красном проспекте. Наценки на обеды я делал минимальными, поэтому свободных столов вскоре не осталось вовсе; благо большинство завсегдатаев давно перезнакомились друг с другом и не считали зазорным подсаживаться к чужой компании.

Немного позже заглянула на огонек компания из четырех молоденьких девчонок; они остановились на входе и растерянно оглядели заполненное помещение, но прежде чем успели ретироваться, Иван Грачев взял их в оборот и усадил за стойку. За что ценю помощника – так это за умение ладить с людьми. Я знал нужных людей, а вот Ваня – всех, кто заходил к нам даже время от времени.

– Через полчаса займете любой стол, – пообещал я девчонкам, наполняя бокалы пивом.

Сержанты с интересом поглядывали в сторону бара, но в девицах с первого взгляда угадывались колдуньи из Гимназии, и навязывать им свое общество патрульные не решились. Вот и замечательно – Ивану работы меньше.

Как я и предположил, с окончанием обеда люди начали расходиться, тогда Иван пересадил девчонок за свободный стол и сам остался их развлекать.

Я не стал его одергивать, налил еще полбокала пива и сел у заиндевевшего окна, подсвеченного лучами низкого солнца.

Люблю выпить днем. Нет, серьезно! Возможность выпить в разгар рабочего дня – это некое проявление личной свободы. Напиться на сон грядущий может кто угодно, другое дело спокойно посидеть с пивом засветло. Главное, этим не увлекаться.

Сделав несколько длинных глотков, я вернулся за стойку, вымыл бокал и окликнул помощника:

– Иван, на следующей неделе тебе когда выходные планировать?

Грачев подошел к бару и пожал плечами:

– Да не принципиально, дядь Слав.

– Подмену заранее заказывать надо.

– Подумаю сегодня. Хорошо?

– Хорошо. – Я отпустил его и с опаской взглянул на зашедшего с улицы дружинника. По спине побежали колючие мурашки.

– Хмелев Вячеслав Владимирович? – уточнил молодой парень с одинокими квадратами на петлицах с красным полем.

– Он самый, – настороженно кивнул я. – Чем обязан, товарищ лейтенант?

Дружинник выложил на стойку папку, расстегнул ее и протянул мне листок с написанным от руки телефонным номером.

– Владимир Михайлович просил вас позвонить.

Я с трудом удержался от облегченного вздоха, поднял трубку и пять раз крутанул диск, а когда после длинных гудков на другом конце провода отозвался секретарь, представился и попросил соединить с начальником отдела собственной безопасности.

– Вячеслав Владимирович! – послышался голос Ханина. – Так понимаю, мой человек к вам уже подъехал?

– Подъехал, – подтвердил я.

– Материалы по Мартыненко у него с собой, – произнес тогда Владимир Михайлович, – и лично меня нисколько не интересует, какие у вас планы относительно этого уголовника, но пока не вижу причины идти на должностное преступление, позволяя ознакомиться с документами для служебного доступа постороннему.

– Мы же договорились, нет?

– Договор имеет смысл, когда в его соблюдении заинтересованы обе стороны.

Я беззвучно выругался и спросил:

– Чего вы хотите?

Из трубки под хрип помех послышался довольный смешок.

– У нас тут черный полдень на носу. В клубе намечается бой за чемпионский пояс, а пива осталось впритык. Как думаете, Вячеслав Владимирович, сможете нам посодействовать?

– Дам две кеги, – скрепя сердце решил я залезть в собственный резерв.

– Этого мало.

– И три ящика бутылочного для ценителей.

Ханин хмыкнул и попросил:

– Передайте трубку моему сотруднику.

Тогда я предупредил:

– Литр разливного по рубль двадцать, бутылочного – полтора. И оборот тары не больше десяти дней.

Моего собеседника эти расценки не порадовали.

– Цены задираешь?

– На одну конкретную поставку, – уверил я его. – Пиво оставлял для себя, надо компенсировать хоть часть потерь.

– Договорились, чек привезет экспедитор, – согласился на мои условия Ханин и попросил: – А теперь передай трубку моему сотруднику.

Я протянул трубку лейтенанту. Тот молча выслушал начальника, затем достал из папки тоненькую стопку листов и предупредил:

– У вас пять минут.

Этого времени хватило с избытком. Основное внимание я уделил последнему известному месту жительства Мартыненко и фотографиям анфас и профиль. Список подвигов рядового уголовника меня не интересовал, отметил лишь его принадлежность к Семере – наиболее мощному преступному сообществу Форта.

По истечении пяти минут лейтенант забрал распечатку досье, спрятал ее в папку и слегка подался вперед:

– На словах просили передать, что последнюю неделю он часто появляется в «Берлоге». Пьет по-черному.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, подозвал помощника и предупредил:

– Подъедут с «Западного полюса», выдашь им две кеги из наших запасов и три ящика светлого, любого незарезервированного. Только накладную оформить не забудь. С них – чек на сто шестьдесят пять рублей.

Иван кивнул несколько даже озадаченно, но с расспросами приставать не стал.

– Сейчас отъеду по делам, – сказал я, – вернусь ближе к вечеру. Справишься?

– Не вопрос, – кивнул помощник, украдкой бросив быстрый взгляд на стол с колдуньями.

Я вздохнул и поднялся к себе. Открыл превращенную в бар радиолу, выставил из нее все бутылки, затем вынул дно. В небольшом углублении лежало несколько амулетов, большей частью разряженных боевых, медная бляха оберега от морока и сглаза, россыпь спичечных коробков. Я взял тот, где на боковине было синей ручкой выведено «Друг».

Далеко не все умеют пить правильно, и очень многие из таких персонажей, перебрав, становятся агрессивными. Как на грех, среди дебоширов зачастую встречаются люди, которых крайне нежелательно выволакивать из-за стола и выбрасывать на улицу. Затаив злобу, они обязательно устроят проблемы, им это легко. А вот всего одна маленькая таблетка в пиве делает вас на пару часов лучшими друзьями.

Я подобными вещами никогда не злоупотреблял, но когда подвернулась возможность – не пожалел денег и купил. Жизнь штука непредсказуемая.

Еще взял коробок с маркировкой «Язык». Этот препарат не был сывороткой правды в чистом виде, просто вызывал у людей нестерпимое желание выговориться.

Я предусмотрительный, и у меня очень хороший поставщик химии, сочетание – убойное. Главное, дружинникам с таким добром не попасться, а то Ханин еще на пару кег разведет.

Кинув по одной таблетке в нагрудный карман рубашки, я вернул коробки на место, а прежде чем накрыть потайное отделение доской и составить обратно бутылки, нацепил на мизинец неброское костяное колечко. В кольце никакого криминала не было, заключенное в него заклинание не отводило взглядов от владельца, лишь делало его менее заметным. Внимательного человека столь примитивной штукой было не провести, но люди в состоянии алкогольного опьянения редко когда могут похвастаться хорошей наблюдательностью.

Заодно переоделся, поменяв карго-штаны на джинсы, а куртку на серую фуфайку. Натянул лыжную шапочку, посмотрелся в зеркало и остался увиденным доволен. Худой, небритый, недобрый. В «Берлоге» таких – через одного. Никто второй раз и не взглянет.

«Берлогой» именовался самый популярный на Северной окраине кабак. Ходили разные истории об его прежнем хозяине, сходились все лишь в одном – с его бесследным исчезновением дело было нечисто. Следующие несколько лет питейное заведение переходило из рук в руки, пока в итоге не оказалось под контролем Семеры.

Вопреки пессимистичным прогнозам бандиты оказались не худшими владельцами и даже расширили «Берлогу», восстановив разрушенный в незапамятные времена первый этаж и надстроив второй. До того кабак располагался в подвальном помещении.

Выйдя на задний двор, я немного поколебался, но все же поехал в «Берлогу» на «буханке», а поскольку Северная окраина была местом не самым спокойным, рисковать транспортным средством не стал и, плюнув на конспирацию, загнал УАЗ на парковку перед баром. Сыпавший с неба снежок совсем запорошил скучавший там в одиночестве угловатый американский внедорожник из тех, что привозил в город Платон.

Заперев кабину, я со скептической ухмылкой взглянул на вывеску питейного заведения с неказистым белым медведем и решительным толчком распахнул дверь. Ни подниматься на второй этаж, где располагались приватные кабинеты, ни проходить к бильярдным столам не стал и сразу по узенькой лесенке спустился в подвал. В небольшом закутке, где некогда располагалась курилка, ныне обустроили гардероб, но я прошел мимо, только стянул с головы шапку и расстегнул фуфайку.

Стоять в дверях, мозоля людям глаза, показалось не лучшей идеей, сразу направился к бару и взял бутылку водки – запечатанную, что было хоть какой-то гарантией качества, – пару бутербродов и кувшинчик подозрительного на вид томатного сока. Заплатил за все это три пятьдесят и внимательно оглядел собравшуюся в полутемном зале публику.

Публика соответствовала району: уголовного вида типы пили водку под неожиданно приличную музыку; это был именно шансон, а не обычный для подобных заведений блатняк.

Благодаря установленному на крыше ветряку проблем с электричеством «Берлога» не испытывала, и под потолком неровным светом помаргивали «вечные» лампочки. Даже в самых темных углах не приходилось рассчитывать укрыться от нескромного взгляда, но как ни вглядывался я в лица, никого похожего на Мартыненко заметить не удалось.

Я уже расстроился, жалея о выброшенных на ветер деньгах, но тут из бокового коридорчика, пошатываясь, вышел оклеветавший меня субъект. Он уселся за стол наособицу, двинулся туда и я.

– Извини, брат, – обратился к Мартыненко, ссохшемуся и жилистому мужичку лет сорока на вид, – не могу в одного горькую пить, не лезет. Присоединюсь к тебе, не возражаешь?

Оставалась вероятность, что бандит меня запомнил по налету на бар, но тот лишь пьяно махнул рукой.

– Падай! – разрешил он и тут же добавил: – Но молча! Усек? Друга поминаю…

– Не вопрос. Молчу, – пообещал я и скрутил пробку с бутылки.

Налил себе полстакана водки, в несколько глотков выпил, шумно выдохнул, закусил бутербродом с непонятного вида колбасой. Тогда выпил и Мартыненко.

– Угощайся, – указал я на кувшин с соком.

– Стакана нету.

– Сходи.

Бандит икнул и направился в бар. Все же запивать не слишком качественную водку томатным соком несказанно приятней, нежели не запивать ее ничем. А водка была дрянной, так и передернуло всего.

Как бы то ни было, времени я зря не терял, и пока мой новый знакомый ходил за стаканом, наполнил собственный, а в кувшин булькнул сразу две прихваченные с собой таблетки. Те с едва слышным шипением растворились, не оставив на поверхности ни пленки, ни пузырей.

Вновь налил водки, молча опрокинул в себя, хлебнул сока и откинулся на спинку стула. Разговорить бандита не стал и пытаться, просто ждал. Большего от меня уже не требовалось: Мартыненко запил водку томатным соком.

Алкоголь ударил в голову, стало жарко, а при мысли, что к бандиту сейчас присоединится кто-нибудь из знакомых, спина и вовсе взмокла от пота. Но нет – никто к нам не подошел, а потом взгляд Мартыненко вдруг неуловимым образом изменился, он навис над столом и расплылся в улыбке:

– Здорово, братка!

Уж не знаю, за кого он под воздействием таблеток меня принял, но я игру поддержал и в свою очередь широко улыбнулся:

– Здорово, Марат!

– Сколько лет, сколько зим! – раскинул руки Мартыненко и полез обниматься, но сразу обмяк и плюхнулся обратно на стул. Препарат подействовал на него неожиданно сильно.

Я передвинулся ближе и потеребил за плечо:

– Марат!

– А? – встрепенулся тот.

Зрачки его заметно расширились, хотя по уверениям Бородулина внешне воздействие таблеток обычно никак не проявлялось. Меня это напрягло, и я поспешил перейти к расспросам.

– Марат, это вы пивоварню на той неделе обнесли?

– Было дело! – подтвердил Мартыненко, едва ворочая языком.

– Мусора на гоп-стоп с собой брали?

– Прикрывал нас, да, один легавый…

– Кто с тобой был?

– Макс Панкратов, кореш мой, его на днях хлопнули. И Сом еще, но он на шухере стоял.

– Сом?

– Бригадир наш, не помнишь, что ли? Федя Сомов!

Я кивнул и продолжил расспросы:

– А навел кто?

– Не знаю, меня просто до кучи взяли. Сом за главного был, ему кто-то цинканул.

– А штампы из подвала куда дели?

– Сом себе оставил, – уверенно ответил Марат и вдруг клюнул носом в тарелку. Так и остался бы лежать, не подними я его за плечо.

– А коробка с таблетками? Где коробка?

Бандит встрепенулся, посмотрел на меня, будто первый раз увидел, но все же пробормотал:

– Таблетки? Таблетки Синица забрал. Там наркота оказалась, мы теперь фраера на деньги разведем, только в путь. Фартануло нам по-крупному, теперь озолотимся…

Я выругался, привалил Марата к спинке стула и спросил:

– Синица где живет?

– В Техасе.

– Таблетки он домой унес?

– Без понятия…

Чем дальше, тем речь бандита становилась менее связной, но мне все же удалось вытянуть адреса Синицына и Сомова, прежде чем Марат окончательно осоловел и навалился грудью на стол. Я отодвинул в сторону тарелку с недоеденной закуской и устроил голову Мартыненко между бутылкой водки и кувшинчиком сока. Потом некое наитие заставило прикоснуться к шее бандита в попытке нащупать пульс.

Пульса не было. Тогда оттянул засаленный рукав спортивной кофты и сдавил пальцами худое запястье, вену которого отмечали многочисленные точки старых уколов, но без толку – Мартыненко был мертв окончательно и бесповоротно.

Не став поддаваться панике, я сунул свою бутылку водки в карман фуфайки, закрылся от немногочисленных посетителей спиной и на всякий случай протер блюдца, тарелки и кувшин. Потом спокойно поднялся на ноги и прошествовал на выход. Никто не оглянулся на меня, не окрикнул, не попытался остановить. Спящие посетители в подобных местах далеко не редкость, и никто не трогает их, пока остаются свободные места. Не буди лихо, пока спит тихо, – это как раз про здешних завсегдатаев.

Миновав гардероб, я поднялся на первый этаж, уселся в «буханку» и отправился домой. Причина смерти Мартыненко не особо занимала меня, если не сказать, что не занимала вовсе. Так получилось, только и всего; роковое стечение обстоятельств. Да и какая разница, в самом-то деле? Слез по этому подонку никто лить не станет. Я – так уж точно.

Загнав УАЗ на задний двор, я заскочил к себе переодеться, а только спустился в бар, меня немедленно взял в оборот Николай Гордеев, сосед и совладелец особняка.

– Слава! – протянул он руку.

– Привет! – Я пожал плотную ладонь и дежурно поинтересовался: – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил вдруг Николай. – Есть минутка?

Я кивнул на свободный столик.

– Здесь посидим? Или тебе приватно?

– Пошли вниз, – решил Гордеев, изрядно меня этим выбором озадачив.

Не выказывая собственной обеспокоенности, я выкачал остатки стаута из бочки в кувшин и повел соседа в подвал. Там разлил пиво по кружкам и уселся за стол.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил Николай, опускаясь напротив.

Я покосился на кое-как приставленный к стене стеллаж, но сразу взял себя в руки и с показным безразличием ответил:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – удивился Николай. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как-то не очень на совпадение похоже, согласись.

Я поморщился и спросил:

– Тебе кто рассказал-то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул сосед, глянув на меня с некоторым даже сочувствием. – Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили, – махнул я рукой. – Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать-то?

– Слава, за домом опять следили, сегодня, – ошеломил вдруг меня Николай неожиданным заявлением. – Семера. Не заметил?

– Чего? – опешил я. – Сегодня?!

– Сегодня.

– Блин! Какого ляда они тут забыли?!

– А как ты думаешь? Хотели подарить цветы и расцеловать в щеки, наверное. Ты такого Сома там знаешь, нет?

Сосед отвлекся отпить пива, и я сполна воспользовался этой заминкой, чтобы скрыть растерянность.

Сом? Он-то что здесь забыл? Неужели дознавателя страховал?

Но вслух сказал другое:

– Откуда? Я там никого не знаю. Ты сам-то его откуда знаешь?

– Побеседовал с ними немного, – не слишком понятно пояснил Николай и возмутился: – Слав, расскажи как было, блин, хорош невинность изображать, а то от твоей скрытности привалят меня на входе – по ночам стану являться. Колись давай.

– Да нечего рассказывать. Только дверь отпер – по затылку получил. «Щелчком» приложили, до сих пор голова гудит. Очнулся – касса пустая.

– Касса? – не понял сосед. – С утра?

– Здесь касса, внизу, – махнул я в дальний угол, где раньше стоял раскуроченный железный ящик. – Там сотни две золотом было, оборотка, все такое.

– И они про кассу знали?

– Не думаю. – Я поколебался, но все же поделился своими соображениями на этот счет: – Да нет, не знали, точно. Они даже мебель двигали и баки с места своротили. Искали что-то, и вряд ли кассу.

– А что?

– Коль, ни малейшего представления не имею, – вздохнул я. – Пришли, перерыли все, кассу нашли случайно, с ней и свалили. Легкие деньги. Ты же знаешь, я ничего убойного из защиты не ставлю. Сработает, когда посетители или тетя Маша внутри, – греха не оберешься. А наверх не сунулись, там сигналка нормальная, с ходу не снимешь.

– А Маша где была?

– Она так рано не приходит.

– Слав, так ты думаешь, они искали что-то конкретное?

– Ну… да, искали… – решил я после некоторой заминки. – В общем, когда я очнулся, эти уроды еще внутри были. Помню, ругались между собой, мебель ворочали. Но меня сразу снова вырубили, подробностей не расслышал.

– Идеи есть какие-нибудь? Слав, только не жмись, надоел ты со своей скрытностью, скажи как есть, – попер на меня буром Николай.

Он такой – спокойный и ровный, но бульдозер тоже никогда не суетится, просто едет куда требуется, и все.

Но я только покачал головой.

– Нет идей. Честно. Но ничего, я их запомнил. Узнаю, если что. Точно узнаю… – Я недобро усмехнулся и долил Николаю пива. – Пей давай. Ты как – не голодный?

Николай мотнул головой и приложился к кружке. Дальше мы уже просто пили, потом поднялись в бар и добавили там еще. В голове шумело, но останавливаться я не собирался – хотелось хоть ненадолго позабыть о проблемах и заботах.

Позабыл, конечно. Алкоголь в этом деле первый помощник. Вот только он исключительно симптомы снимает, а никак не первопричину плохого настроения…


Коля Клондайк. Начало событий

Пятница. Вечер

Как-то засиделся я у Славы. Даже, пожалуй, поддатым домой пришел. Зашел через двор и заднюю дверь, своевременно вспомнив о следивших за домом бандитах. Вспомнив, почти протрезвел, сразу же. Поднимаясь наверх, убедился, что безопасность везде включена, и на первом, и на втором этаже, и даже на двери своей квартиры пищалку активировал. Собрался залезть в душ, но вспомнил, что надо бы и за кочегара поработать, а то сейчас тепло закончится. Центрального отопления у нас не водится, а угольное паровое надо кормить вручную. Так что, вздохнув, я выругался, больше на собственную забывчивость, и направился в подвал.

На лестнице было прохладно, на нее мощности батарей не хватает как-то. Магические светильники на ней были самыми экономными, к тому же нижний почти совсем разрядился, так что ступеньки под ногами больше надо было угадывать, чем разглядывать. Даже можно было разглядеть магическую завесу на задней двери магазина – редкие синеватые тусклые искры, проскакивающие по поверхности двери.

Завеса над входом в подвал среагировала на кольцо и молча произнесенное заклинание, растаяла, дав мне возможность открыть дверь. Засветился шар над дверью, когда я щелкнул по нему ногтем, залив пока еще тусклым светом подвал-мастерскую. Сейчас разгорится.

Дверь в топочную была в торцевой стене подвала, стену эту нам выстроили по заказу: не хотелось совмещать котел, угольную кучу и рабочее место. Ну и люк, по которому в подвал уголь сгружали, тоже как-то уюта не добавлял. Люк был из толстых досок, обитых снаружи жестью, закрывался изнутри на мощный засов и два металлических швеллера, ну и защита на этом люке была отдельная, потому что мы сочли его самым уязвимым местом. Поэтому я, будь грабителем, через этот люк полез бы в последнюю очередь.

Когда из-за двери топочной раздался грохот, а в воздухе как-то резко запахло озоном и горячим металлом, я просто удивился. Потом услышал, как сработала ловушка – спрятанный в свод люка парализатор. Я ожидал крика, звука падения тела, но никак не шаркающих шагов, которые хорошо были слышны через тонкую дверь.

«Не сработало!» – мелькнула в голове простая и понятная мысль, и в ту же секунду я оказался у верстака. Присел на колено, нажал два пружинных рычага, и прямо в руки мне свалился тяжелый дробовик. Отскочив за металлические шкафы, я дослал патрон в патронник, тут же выдернул еще один из держателя на ствольной коробке и затолкал его в магазин.

Телефон! Схватил трубку, но там никаких гудков. Обрезали, тут кто угодно обрежет, вся связь по «воздушкам», большого ума не надо.

Из топочной доносилась громкая и какая-то бестолковая возня, словно там толкалась толпа пьяных людей. Вновь сработала ловушка, уже вторая, смертельная, над ближней дверью, кажется, что-то упало, но в остальном опять ничего не изменилось. А затем на эту дверь обрушился такой удар, что ее филенка сразу же треснула посредине, и от нее отлетела длинная щепка.

«Нет, это не люди…» – мысль дозрела до своего логического завершения, заставив сердце сжаться и спрятаться где-то за желудком.

Я еще не сталкивался с тварями в этом мире, если не считать нескольких застреленных сугробников, кикимору и убитого за премию волколака. Но это была охота, и я к ней готовился, знал, куда и зачем иду, а теперь нечто злое и безумно страшное лезет прямо ко мне, явно алкая моей жизни и вообще не знаю чего.

Дверь уже трещала, вся под тяжелыми ударами, и держалась лишь потому, что открывалась в ту сторону, удары забивали ее все глубже и глубже в косяк. Затем верхняя ее часть вывалилась большим куском, и в дыре появилась совершенно жуткая харя – явно мертвец, при этом глаза его светились тусклой синевой. И еще через дыру в двери в комнату ворвался заметный поток холода.

«Ледяной ходок», – сообразил я.

Я никогда не видел этих ледяных зомби сам, но достаточно много слышал и даже читал. И помнил, что убивает их только огонь, или надо рубить их на куски, а рубятся они очень плохо, потому что промерзли до состояния туши из морозильника.

А у меня в ружье сплошь «пустышки»… но это десятый калибр, так что «пустота» получится очень большая. В патронташе на прикладе два патрона с серебром и два с горючей дробью, в «сэддле» на ресивере две противоамулетные «обманки» и еще один с дробью. Ладно, хватит спать, стреляй давай, а то тебя сейчас на куски разорвут на хрен.

Первый выстрел оказался удачным, разве что по ушам в помещении садануло как кувалдой. Даже ослабленный заряд неслабо толкнул в плечо. Пуля попала «ходоку» в шею и испарилась вместе с ней, а ничем не закрепленная голова скатилась на пол, глухо стукнув. Мертвяка это не убило, он даже не упал, но как-то потерял ориентацию и пошел назад, наткнувшись на второго, который как раз пер на дверь. Я пальнул во второго, тут же начисто лишив его головы, но этот направления не потерял, а добрался до двери и вцепился своими черными мерзлыми клешнями в края дыры.

Но пули мои действуют, действуют… как-то все же действуют.

Я дослал следующую, прицелился в руку мертвецу и вновь потянул спуск. Тяжелая отдача долбанула в плечо, я почти окончательно лишился слуха, вместо которого появился звон и ощущение ваты в ушах, потому что сводчатый потолок еще отлично отражал звук вниз, прямо на меня, как мне кажется, но правое плечо ходока тоже исчезло, обнажив целый срез покрытого инеем сероватого мяса, а рука отделилась от тела.

Работает. Где еще такие патроны? Я этих ходоков сейчас на запчасти разберу всех к бениной маме, надо больше патронов, у меня всего два таких в запасе. Гадство, самый дальний от меня шкаф, то есть самый ближний к двери, именно там весь десятый калибр, что я уже снарядил. А мне туда идти страшно, оттуда до двери всего пара метров…

Дольше буду думать – хуже будет дальше, это как бы даже истина. Я подскочил к шкафу, прижал перстень к навесному замку, отшвырнул замок в сторону, он с лязгом упал на пол и отлетел куда-то под верстак, распахнул двери.

Ближайший ко мне мертвяк кинулся на дверь вновь, она окончательно развалилась, и он просто упал… нет, не головой, головы уже не было, плечами вперед, заскреб черными грязными пальцами по полу и начал довольно быстро вставать, опираясь одной рукой на пол. А второй, тоже безголовый, уже лез через него, и от них шла волна отчаянного холода.

Обернувшись, я вскинул ружье, выстрелил в плечо единственной руки того мертвеца, что валялся на полу, отчего он опять свалился, а затем пальнул в бедро второму, оставив его без ноги. Он потерял равновесие и неловко завалился прямо в разваленных дверях, на какой-то момент там застряв. А я взял коробку с патронами с полки, неловко схватил – несколько увесистых цилиндров упало на пол, – но с десяток патронов все же осталось внутри. Отбежал с ними назад, поставил коробку на пол и, хватая из нее патроны по два, начал заталкивать их в магазин ружья.

Страх отступил, сменившись сосредоточенностью и даже азартом. И некой гордостью за то, что я такой умный и придумал такие патроны. Пусть не сам, мы с Саней придумали, но какая разница?

Поднявшийся мертвец лишился второй ноги, у лежащего «выгрызло» середину туловища, отчего он, несмотря на то что продолжал шевелиться, как-то совсем забестолковел и, вместо того чтобы вставать и идти в атаку, просто нелепо барахтался в проломе уже без всякой ясной цели.

То, что ледяные ходоки не сами по себе полезли в мой подвал, до меня дошло лишь тогда, когда в пролом двери впорхнул сияющий как шаровая молния сгусток света и рванул, попав в поле «защитного полога» – еще одного сработавшего амулета. Он был замаскирован в потолке дальше от двери, ледяные ходоки до него не добрались, а ведь пройди один из них хотя бы лишний шаг – заклинание сработало бы на него. И тогда эта шаровая молния…

Мысль, к счастью, проскочила в мозгу быстро, поэтому я рванул к подвальной лестнице и пулей выскочил на нее, захлопнув за собой дверь и активировав защиту с этой стороны. Если кто-то полезет за мной, то ему придется преодолевать это все сызнова. И дверь тут мощней… хоть это и не принципиально, как я думаю, судя по тому, как вышибли люк в подвал.

В магазин? Нет, слишком очевидно и слишком легко контролировать окна с улицы. Домой. К тому же в квартире у меня еще оружие есть.

Понесся скачками по лестнице, влетел к себе в студию, дверь куда так и оставил открытой, теперь уже к счастью. Швырнул ружье на кровать, схватил точно такое же из стойки за дверью, подбежал к окну, выглянул аккуратно… и никого нигде не увидел. Покрутил головой, повыглядывал так и эдак, но без всякого результата: враг или смылся, или был невидим. Под самой стеной стоит, например.

Открыть окно? Шумно получится. А потом высунусь и схлопочу пулю или заклинание в башню, вот будет весело. Домофон только на магазин заведен, в квартире его нет. Упущение.

Через двор попробовать? А больше ничего и не остается. Или рассчитывать на то, что на выстрелы дружинники приедут. Но стрелял я в подвале, а подвал всем на зависть, так что их могли просто не услышать. Или все же в магазин и хотя бы в домофон глянуть? Пожалуй, так лучше.

Сдернул с крючка патронташ-бандольеро, накинул на себя, выскочил на лестницу, бегом скатился на этаж ниже, прислушался – вроде бы тихо. Открыл дверь аккуратно, заглянул внутрь, убедившись, что магазин никто не взломал, на четвереньках прокрался за прилавок, включил домофон…

Двое на углу дома, лиц не видно, в масках, но показалось, что из двоих мужик только один, а с ним женщина. Пока думал, как до них добраться, они быстро перекинулись парой фраз, затем мужик махнул рукой в стиле «хрен с ним», а потом оба они побежали вдоль по улице, свернув в первый же проулок.

Признаться, я сглупил, кинулся следом, но в засаду не попал и никто в меня не выстрелил. Но когда добежал до поворота, увидел из-за него лишь тормозные огни какой-то машины, которая мгновенно свернула налево, исчезнув из виду.

Я подошел к угольному люку, заглянул в него аккуратно, подсвечивая фонарем, и обнаружил там не двух, а целых трех ходоков, неподвижно лежащих на полу. Никто из мертвяков даже не пытался шевелиться. И тогда я задумался над тем, как вызвать Дружину, и понял, что надо будить Хмеля. Может быть, у него телефон работает.

Будить долго не пришлось: он все же слышал стрельбу, но не понял, откуда она. Стены в доме толстые, а окна такие, что толком и не выглянешь. Телефон у него тоже не работал, обрезали нам все, так что он остался бодрствовать, а я выгнал из гаража «сабербен» и рванул на нем к центральному отделению Дружины, до которого, к счастью, было совсем недалеко. И там достаточно быстро добился выезда дежурного «соболя», битком набитого дружинниками, а те еще и СЭС вызвали, поскольку речь шла о нападении тварей. Так что до самого утра в магазине и подвале было суетно.

Дружинники к месту интерес потеряли быстро, сняв показания и узнав, что я видел мужчину с женщиной, в масках, а потом они уехали на машине неизвестной марки куда-то на юго-запад. Или в другом направлении, если допустить, что потом они опять куда-то свернули. А вот сэсники задержались дольше, потому что три порождения Стужи в моем подвале были как раз по их части.

Колдун из их группы долго ходил по дому и вокруг с какими-то приборами, затем, когда останки ледяных ходоков вытащили из квартиры и закинули в кузов грузовика, мы все пошли в паб, где добрый самаритянин Хмель предложил всем чаю с печеньем. Отказываться никто не стал, а колдун – молодой парень в испачканной парке и теплых лыжных штанах – заодно рассказал, что обнаружил.

– Ходоки свежие, – сказал он, отхлебывая горячий чай с мятой. – То есть это не трупы поднятые, а трупы своего изготовления. Грохнул их кто-то и поднял. Опознать… ну ты сам понимаешь, от них мало что осталось. Точнее, можно опознать того, которого ловушка убила. А остальных…

– Но это Дружины забота, – вставил какой-то бородатый немолодой мужик из группы. – Им передадим.

– Они шевелились еще, когда я наверх побежал.

– Они были под управлением, – пояснил колдун. – Это когда ходок… естественного, так сказать, происхождения, то он ходит, пока его вручную не упокоят, а такой двигается, пока им управляют. Те двое, о ком ты рассказывал, решили свалить – и ходоки выключились. Я след управляющего заклятия проследил. Как раз с угла и тянулось.

Хм… интересно. Вообще я как-то не все понял в происходящем. Это по мою душу пришли? Тогда до квартиры ни один из ходоков не добрался бы, там еще ловушек… ну да, две двери, на каждой полный набор, и в финале я с большим ружьем. Нет, не дошли бы.

А если ходоки для того, чтобы… активировать ловушки? Проложить дорогу, так сказать? Стоп… если за домом все же наблюдали, то могли заметить, что я в паб зашел, а оттуда не выходил, я же через заднюю дверь к себе попал. И даже свет в своей студии не включил, бросил просто шубу на кровать, да и все.

То есть выбили люк, запустили туда ледяных ходоков в достаточном количестве для того… для чего? А чтобы в подвал спокойно и зайти. Потому что если бы им надо было в магазин, то они его дверь вышибли бы, я думаю. Так что в подвал. И в этот момент нелегкая принесла в подвал меня, совершенно неожиданно.

Дальше один ходок разваливается под ловушкой, которая просто перемолола ему все кости и суставы, затем двоих подразобрал я. Меня попытались достать шаровой молнией, но не смогли, затем поспорили и решили смываться, раз все равно все пошло не по плану. Все же стрельба была, и на нее вполне могла Дружина прискакать.

Какой вывод? А простой: в доме есть тайник. И в нем что-то такое ценное, что Семера лезет на рожон и рискует своими людьми. Только ходоки в эту картину не совсем вписываются, потому что они не совсем по части обычной банды, пусть и авторитетной.

И женщина.

Лига?

Очень даже может быть, магия на основе Стужи – это как раз их профиль.

А это еще интересней. Особенно учитывая, что у Сани свиданка с ведьмой из Лиги, он с ней всего с неделю как познакомился, а сегодня уже договорился на свидание с продолжением. Да, так степень интересности происходящего растет еще выше. Надо начинать расспрашивать людей хотя бы, а то я как-то немного о внутренних раскладах в Форте знаю. Не лезу и не интересуюсь. Иногда, выходит, это плохо.

Кстати, надо бы двери починить. И топка вся выгорела, я так угля и не подкинул, скоро дом выстывать начнет. И Саня, к слову, где? Я понятия не имею, куда он пошел, и это мне не нравится.

Прямо возле входа тормознула какая-то машина, а затем колокольчик над дверью паба опять звякнул, пропустив внутрь облако морозного пара и женщину в дубленом полушубке и джинсах.

– Что у тебя случилось? – спросила Мила, стаскивая шапку и встряхивая собранными в хвост волосами.

– Привет, – поздоровался с ней Хмель. – Чайку хочешь?

– Слав, с удовольствием. Холод собачий, и машина выстыла, не успела прогреться. Держи ключи. – Она выложила на стойку брелок с кристалликом «сигналки».

Да, что-то за ночь мороз совсем разгулялся, ощущается.

– Так что случилось?

– Магазин взломать пытались, с магией, – дал я краткую версию ответа. – Не получилось, но двери сломали и по мелочи всякое. Ладно, ты пока чай пьешь, я топку раскочегарю, а то с этими грабежами вымерзнем начисто. Зайду за тобой.

– Ага. – Мила зевнула, прикрыв рот ладошкой.

И машину в гараж тоже лучше сразу загнать.


Коля Клондайк. Начало событий

Уже несколько часов как суббота

Топку я зарядил, температура в доме вновь начала подниматься, и я позвал Милу из паба. Она завалилась спать в квартире, но мои планы на то, чтобы завалиться рядом, пошли боком. Пришлось наводить порядок, ждать плотников и ремонтника с телефонной станции, потом приглядывать за ними.

Саня появился часов в десять утра, уставший и довольный жизнью. Камень с души снял, можно сказать. На расспросы ответил, что все было замечательно и он с ведьмочкой договорился встретиться вновь. В общем, как хочешь, так и понимай – может, это хитроумный план, а может, и не план вовсе, а личная жизнь.

Угольный люк для начала просто заделали досками, он был разломан совершенно. Ничего страшного, угля у меня еще на пару месяцев в подвале, так что успею починить. Саня по-быстрому смонтировал там защиту, потом погордился передо мной:

– Перемололо ходока, говоришь?

– Одного из троих, – опустил я его на землю. – Одноразовое все у тебя.

– Многоразовые энергии жрут много, разоримся на ней, – немного оскорбился он. – В следующий раз на входах надо всего вдвойне навешать.

– Тебе видней. Ты и вешай.

Может, и зря на него наехал – без этой защиты мне бы точно кранты, а так без единой царапины, поломанные двери не в счет. Двери починим, как и все остальное. Пора магазин открывать вообще-то, и так опоздали, дело к полудню уже.

Я снял табличку «Закрыто по техническим причинам», сменив ее на «Открыто», отпер замок, оставив только засов задвинутым. Саня между тем поднялся из подвала с горячим чайником. Никогда раньше сильно не чаевничал, кофе по утрам предпочитал, да и все, но здесь чай – он как некий символ тепла. За окном аж трещит все от мороза, а ты горячий чаек с лимоном попиваешь, и как-то сразу жить приятней. Чай пьют все и по любому поводу, как я заметил.

– Сань, тайник найти сможешь? – спросил я.

– Тайник? – удивился он вопросу. – С чем?

– А хрен его знает с чем. С чем-то. За чем сюда который раз лезут. Хмеля тоже грабили, оказывается.

– Это когда? – Саня замер с чайником, занесенным над кружкой.

– Когда мы с тобой в Лудино были. Ты разливай давай, не томи.

Саня кивнул, быстро разлил чай по кружкам, затем начал сыпать в свою сахар в каком-то нечеловеческом количестве. Я кинул себе пару ложек и кружок лимона.

– И нам не сказал? – удивился он.

– Не-а. Говорит, что не счел чем-то таким… – Я отпил из кружки. Горячий, блин, но никогда подождать не могу.

– А потом нас грабить пытались?

– Ну да. И думаю, что не столько грабить, сколько зайти, когда защита отключена. А ночью конкретно в подвал лезли, то есть как раз рассчитывали на то, что меня там нет. Значит, не за мной и не за тобой.

– Тогда ищут что-то, – согласился Саня. – Закладка какая-то здесь есть.

Это точно, Сократом быть не нужно, чтобы к такому выводу прийти.

– Закладка старая, при ремонте мы ее не нашли, так? Значит, она где-то или под кирпичами, или под бетоном. Вскрывать пол я не хочу, равно как и стены. Сможешь что-нибудь придумать?

– Я? Нет, – покачал головой Саня. – Не моя специализация. Даже амулет поисковый сделать не смогу, не умею. Но знаю, кто умеет. Надо к специалисту.

– Съезди к специалисту, – согласился я. – Когда с ним связаться сможешь?

– Он в учебке Братства преподает, сейчас у него занятия должны быть. Позвоню.

– Тогда ты пока магазином покомандуй, а мне с людьми поговорить надо.

– Давай, я никуда сегодня не собирался. Если Мила проснется, что ей сказать?

У Милы сегодня выходной, на работу ей завтра к вечеру, так что…

– Скажи, что к часу буду обратно, может, раньше. Но ты поосторожней здесь, лады?

Поднялся к себе, оделся. Мила, укрытая одеялом до макушки, перевернулась на другой бок, но не проснулась. Посмотрел на шубу, но передумал ее надевать, в ней все же как в дохе, неповоротливо малость, поэтому накинул парку. Подумав, прихватил кроме револьвера еще и «дерринджер», зарядив его горючей картечью. На всякий случай «бэкап» упрятав в кобуре за поясом брюк. А то что-то жизнь начала разнообразием событий радовать не по делу.

Да, а мороз так разгулялся сегодня. Сколько? Тридцать с чем-то? Я как вылез из кабины пикапа ворота закрыть, так сразу оценил. Подвеска промерзла начисто, ехал будто на телеге, ощущая задницей каждую кочку, каких на заледенелой дороге было немало.

И прохожих практически не видно, все стараются лишний раз на улицу не высовываться. Дым из выхлопной стелется по самой земле, никуда не поднимаясь, – тоже признак того, что дубняк за бортом.

В общем, пока по улице ехал, увидел лишь пару развозных фургончиков, и переполненная маршрутка проехала. Мысленно покрыл матюгами Семеру, ходячих ледяных мертвецов, тайники и все прочее. Сегодня бы лучше всего в магазине сидеть и чай пить, потом отобедать в пабе у Хмеля, а к вечеру баню натопить и с Милой в ней закрыться. Чем не жизнь? А вот тащись… Впрочем, с Платоном поговорить все равно надо, а телефон в его лавку пока еще не провели. Телефоны, говорят, только с прошлого года появились, причем с диском, как в былые времена, ничего цифрового. Интересно, где оборудование нашли?

Пока ехал, постоянно проверялся, даже два лишних крюка сделал, но никакого хвоста не обнаружил. Потом, когда уже парковал машину у колхозного рынка, подумал, что надо было «сабербен» взять, меня на нем куда реже видят, а этот пикап мог и примелькаться уже. Но поздно.

Сам рынок располагался в зоне ответственности Братства и представлял собой большое двухэтажное сооружение, выстроенное в стиле позднего соцреализма. Перед ним почти незаполненная стоянка. Ага, Платон здесь, вон его красный «форд» стоит, у самого входа. Кстати, не похоже, что день сильно торговый, из-за мороза. Скорее всего, больше людей сейчас в другом его магазинчике, что в Кишке, там хоть под землей все. Но мне люди без надобности, в общем.

В здании рынка не топили, так что там было холодно до звона, а вот в самом магазине, расположенном на втором этаже, было тепло и тесно. Полки до потолка, на которых сложенные брюки и свитера стопками, небольшая вешалка с куртками, стенд с теплой обувью. За маленьким прилавком сидит Света – упитанная девица лет двадцати с лицом простым, но приятным. Я когда-то было Платона подозревал в чем-то эдаком, но узнал, что Света замужем за водителем директора рынка и тот ее каждый день с работы забирает.

– Привет, – поздоровался я. – Платон где?

– В кафешке, покушать пошел. – Света оторвалась от кроссворда.

– Понял.

Это рядом, через две двери всего. Вышел из магазина, разминувшись с каким-то долговязым парнем в кожаном плаще и кепке, что никак с морозом не вязалось, быстрым шагом дошел до входа в кафе, заскочил внутрь, сразу увидев Платона, – он сидел в дальнем углу за столом, наворачивая пельмени. Народу в кафешке тоже было немного.

Расстегивая парку, подошел к столу, отодвинул стул.

– Перекусишь? – сразу спросил Платон. – Пельмени здесь хорошие, они на заказ делают.

– Со свининой?

– Угу.

– Возьму. Тебе еще что-то заказать? – спросил я, поднимаясь.

– Нет. Хотя чаю возьми еще, наверное.

Заказ здесь надо было делать у буфетчика и к нему же подходить, когда он готов, но мне повезло – очередная порция пельменей уже сварилась, так что получил я ее сразу и вернулся к столу с миской и чайником.

– Давай по основному, – сразу перешел я к делу. – В понедельник едем, так?

– Да, – кивнул Платон, подливая себе чаю, – и уже во вторник планирую обратно. Просто беру, что у Дюпре готово, и тащу.

– Деньги я подготовил, отдам по дороге тогда. Тридцать ровно.

– У кого нашел?

– В банке были.

Доллары и евро в обороте тоже есть, как и российские рубли, но их все меньше и меньше. Раньше, говорят, на них курс совсем бросовый был, но когда все же какое-то движение кондукторов наладилось, цена опять вверх полезла. Но пока еще выгодно здесь брать. Тащиться на ту сторону с золотом, например, – проблема: и потери, и риск. А в Америке оборот золота частными лицами вообще криминал. Поэтому Платон тащит товар – алхимические лекарства – и кому-то отдает. Не знаю кому, он не счел нужным информацией со мной делиться, а я не выспрашиваю. Получатель лекарств ему платит в долларах, ну а дальше схема понятна. Но на этот раз Платон идет без алхимии, поэтому и ненадолго. И поэтому мы доллары искали.

– Ну и у меня восемнадцать есть, нормально.

Я выудил из миски хорошо промасленный пельмень, макнул в блюдце с уксусом и закинул в рот. А нормально, очень даже вполне.

– Тогда мы за вами заезжаем в шесть утра, чтобы на месте быть и со светом, и чтобы день впереди. Ты с Джейком четко договорился?

Вообще Дюпре звали Жак, но в Фэрбэнксе его имени на французский манер никто не произносил.

– Да, должен ждать.

Это хорошо, тогда к вечеру вторника мы уже дома должны быть.

– Документы не забудь.

Это не про паспорт. По бумагам мы перекупаем товар в Лудино у торговцев из Города, шифруемся вроде как. Кондуктор – профессия опасная в силу большой востребованности. Раньше, как Платон рассказывал, Северореченск подминал под себя всех, причем не гнушались просто убивать конкурентов. Потом беспредел если не закончился, то ослаб. Кто-то уже в Форте наладил какой-то канал. Слухи всякие ходят, но в городе резко начало прибавляться и машин, и станков, и вон даже телефонную связь тянуть начали. То ли Дружина, то ли кто-то еще, но там «централизованное снабжение», а для кустарей-одиночек вроде Платона место тоже осталось. Так что конспирация для нас – первейшее дело.

– Все нормально будет.

– Хорошо, – я прожевал очередной пельмень. – Ты мне вот что скажи: что про Семеру знаешь?

– Проблемы у них. Часть под Лигу пошла, а другой части западло так прогибаться.

– Лигу? – удивился я.

Организация воинствующих ведьм-феминисток? Хотя… про Лигу слышал всякое, и редко когда хорошее. Как и подобает подобным сообществам, была Лига склочной и с большими претензиями. Подозревали ведьм в нехороших связях, а потом как-то вышло, что они себе и мужской боевой отряд наняли. Провели его как ЧОП, но там, по слухам, тоже все очень сомнительно, и под его охрану мало кто шел добровольно.

– А что? Логично. Лига в городском совете заседает, через нее можно легализоваться, как тот же Цех. Тоже ведь бандиты были, а сейчас погляди на них. И дело к тому идет, что кто-то в городе реальную власть станет брать, это уже в воздухе висит.

– Кто?

– Да кто самый сильный. Все военные формирования в составе Дружины – и Патруль, и погранцы, и комендачи. Гимназия с Дружиной вась-вась, мир и любовь. Торговый Союз сообразил, что силовыми делами ему заниматься не надо, и теперь изо всех сил показывает, какой он Форту благодетель.

– Братство?

– Братство уже глаза мозолит, как люди говорят. Братство и Лига. Но Братство все же в Туманный переехало, до них дошло, что на рожон лучше не лезть, а вот Лига, кажется, новых раскладов не понимает. Бабы – дуры, а у них ни одного мужика среди главных.

– Платон, а кто все вот это новое сюда тащит, машины там и прочее?

– Трудно сказать, всякое болтают. Канал то ли под Дружиной, то ли под Гимназией, но вся гумпомощь, так сказать, от них идет.

– Ну да, у кого ресурсы, тот и рулит. А Саня из Братства почему ушел?

– В Туманный не захотел переезжать, насколько я помню. Там вообще цирк был: Братство решило съехать, продало китайцам Пентагон, но не съехало. А бабки взяли. Пошла большая резня по Форту, Дружина из-за этого напряглась, пошли конфликты, а Саня человек мирный, сам знаешь. Ну и ушел.

– Но потом все же съехали.

– Пентагон все равно за собой оставили. Там у них типа торгпредства сейчас.

Не то чтобы я этого раньше не знал, но, как сказал уже, специально не интересовался. Я из привычки в стороне стоять даже в Торговый Союз вступать не стал, хоть и приглашали. Живу сам по себе, в чужие дела не лезу и в свои не пускаю. Но вот теперь, похоже, все это меня затронуло без всякой моей помощи.

Итак, Лига. Лига может сделать ледяных ходоков, ледяные ходоки вломились ко мне в подвал, Семера ушла под Лигу, Семера пыталась меня ограбить и Семера же следила за домом, а потом пришли ледяные ходоки. Я что-нибудь упустил? Вроде бы нет. А раз нет, надо не рассиживаться, а двигать дальше. Занимаемся по плану, так сказать.

Доев пельмени и быстро допив чай, я распрощался с Платоном и побежал к машине. Салон уже выстыл, хорошо что сиденья не кожаные, а то как на ледник бы сел. Но движок с подогревом стартовал легко. Рыкнул сыто и потянул машину к выезду на Южный бульвар.

Пока машина стояла, теплый двигатель отогрел переднюю подвеску, а задняя так и оставалась застывшей, поэтому ощущения от езды были намного сложней – перед амортизирует, а зад нет.

Когда доехал до торгового района, наконец и задняя оттаяла, машина пошла нормально. Заодно убедился в том, что мороз не всех по норам разогнал. У кабаков стояли машины, да и у магазинов их хватало. Над входом в клуб «Снежный Будда» висело огромное объявление о том, что начинается резервирование мест для «вечеринки на матрасах». Это тоже местное. Скоро случатся так называемые «дни Лазурного Солнца», когда жизнь в Форте замирает начисто, на улицу лучше не выходить. И особенно в час Черного Полудня, когда вообще кромешный мрак правит миром. Люди запираются дома, закрывают окна кто чем может и в большинстве случаев водку пьют, или что там кому вдохновение подскажет, потому что давит это Лазурное Солнце на нервы нещадно. И многие клубы из маргинальных устраивают такие вот вечеринки с ночевками, когда люди в одном месте и пьют, и спят. Зарабатывают как за сезон в такие дни.

Еще одно такое же объявление увидел на гостинице «Огонек». Там вообще весело будет, я думаю, учитывая тот факт, что Тимур Мусаев, хозяин гостиницы, еще и главный борделевладелец в Форте и у него четыре сауны в разных районах.

Почти в самом конце Южного навстречу попался «хантер» с эмблемами Цеха, и мне показалось, что рядом с водителем давешний Роман сидел. Он, к слову, позвонить должен.


Вернулся даже раньше часа, но Мила уже проснулась и сидела в магазине, болтая с Саней. Саня же с великим тщанием наматывал медную проволоку на палочку из лиственницы, а на проволоке были заметны надетые бусины. Опять что-то изобретает.

Меня проинформировали, что происшествий не было, ну и никаких наблюдателей на подступах к дому я не засек. Хотя умные наблюдатели сняли бы квартирку в одном из домов напротив, там как раз сдаются, и следили бы в тепле и уюте, оставаясь незамеченными. Ну если им действительно так надо.

– Сань, договорился с этим, из Братства?

– Сам амулет делаю. – Саня поднялся навстречу, заодно показав свою поделку. – Научил по телефону, должно сработать.

– Ну… если ты так уверен… – изобразил я сомнение в его талантах. Саня на это всегда чуток нервно реагирует.

Но он не среагировал, лишь спросил:

– Васильич из СЭС звонил, спрашивал – будешь ли ты с утра?

– Буду.

– Я так и сказал.

– Ты как, выспалась? – повернулся я к Миле.

– Угу. Только встала.

Вид у нее и правда был заспанным.

– Обедала?

– Не хочу, не проснулась еще. Чай пью, потом видно будет.

– Я вниз, делом займусь пока. Пойдешь или?..

– Пошли, – поднялась она со стула. – Составлю компанию.

Тоже у нас уже немножко традиция. В магазине сидеть постоянно не требуется, если кто придет, то просто в дверь позвонит, поэтому я больше в мастерской, как раз здесь работы хватает. А у Милы есть персональное кресло, в котором она любит сидеть с книгой. В прошлой жизни, то есть до того как она провалилась сюда, она работала редактором на телевидении, но здесь телевидения нет и редакторы мало где востребованы. В «Ширли-Муры» устроил ее Хмель, к слову, они как-то там пересекались раньше. Ну а там мы уже и познакомились.

Миле тридцать четыре, она невысокая, худенькая, очень складная. Красавицей, может, в прямом смысле и не назовешь, но лицо очень… милое. Милая Мила. Мне с ней хорошо, ей вроде бы со мной тоже, но как-то дальше боимся развить отношения, хотя уже и пора, наверное. По крайней мере, когда ее со мной нет – мне ее не хватает.

Спустились в подвал, она заметно поморщилась, глядя на лист фанеры, которым пока задвинули дверной проем в топочную. Ну да, гармония нарушена, согласен. Книга у нее была с собой, поэтому она просто с ногами залезла в большое кресло, а я направился к среднему из металлических шкафов, где у меня хранились патроны, гильзы, капсюли и все прочее.

Так, Саня сделал те пули, что я ему оставил, так что можно снаряжать. Поставил у станка коробку с гильзами, насыпал в колбу пороха, затем в прозрачную трубку начал заталкивать капсюли.

– Ты в понедельник уезжаешь? – вдруг спросила Мила.

– Нет, во вторник. На два дня всего, туда и сразу обратно.

– Может, мне тебя в магазине заменить?

– Ты не работаешь? – удивился я.

– Я могу уволиться, ты знаешь? – Она закрыла книгу и положила себе на колено, обтянутое толстыми трениками. – И работать с тобой. И даже жить могу с тобой. Если очень стесню, то жить можем у меня, – это было уже сказано не в качестве предложения, а для того, чтобы вызвать у меня реакцию.

– Ты хочешь жить вместе?

– А ты против? – Мила заметно разозлилась.

– Нет, – просто сказал я. – Только рад буду. А с нынешней работой как?

– Я больше не могу, – вздохнула она. – Я там работаю психоаналитиком у алкашей, приманкой для каждого, кто спьяну ищет женской ласки, и у меня болят ноги стоять за стойкой всю ночь напролет.

– Я не об этом, – трубка заполнилась капсюлями и встала на свое место. – Я о том, чтобы с Селиным проблем не было. У нас хорошие отношения, и не хочется их портить. Может…

– Я поняла. – Мила подняла руку, прерывая меня. – Они от меня с радостью избавятся и возьмут на это место мужика. Меня только из-за тебя и Славы на этом месте держат. Постоянные проблемы с пьяными и так далее. Никому не нужно.

– Тогда никаких проблем не вижу. – Я открыл коробку с «дайсами» и начал вворачивать на свое место первый. – Только я тебя в магазине пока одну не оставлю.

– И что делать? – не поняла она меня.

– Сане на этот раз ехать не обязательно, пусть с тобой останется. Заодно научит чему-то, ты даже товар не знаешь.

– Я могу пока на телефоне поработать вместо… – Она показала в сторону второй половины дома. – А Саня тебе будет нужен, разве нет?

– Не на этот раз. Груза немного.

Будут две машины и прицеп, как обычно. Я просто люблю, чтобы в каждой из машин было по два человека, не только водитель. И чародея под рукой всегда иметь очень хорошо, особенно, как я в свое время выяснил, на случай тяжелого и даже смертельного ранения. Не ожидай Платона Саня в Лудино – мне бы хана. Но дальше мы почти без происшествий катались, так что… точнее, люди нам проблем не создавали, а с тварями все же всякое было.

– Пусть едет, не меняй планов. Сам знаешь, что менять планы в последний момент – к неудаче. Я буду в доме, сидеть на телефоне и пить кофе. Обещаю никого в магазин не запускать.

– А к Хмелю ходи через задний ход.

– То есть ты согласен.

– Да.

Я все понимаю, но если соблюдать технику безопасности, то она в доме как в крепости. А на случай появления новых промороженных ходячих мертвецов… посмотрим, что гимназист нам сегодня скажет.

– Я рада. – Мила поднялась с кресла и, подойдя, обняла меня сзади. – Я тебя люблю, наверное. И мне здесь страшно жить, а с тобой спокойно и хорошо. Это то, чего мне никак не хватало все эти четыре года, что я здесь.

– Когда за вещами поедем?

– Я завтра в последний раз на работу выйду – и оттуда домой. А ты меня тогда из дома забери, хорошо?

– Хорошо, как скажешь. – Я установил первую гильзу в станок.

Ну вот с отношениями и определились, стоило только задуматься. Это, наверное, хорошо. Мила вернулась в свое кресло, а я взялся перезаряжать патроны.

Саня закончил наматывать свой амулет в двадцать минут второго, я на часы посмотрел. Спустился вниз и величественно заявил:

– Вы давайте отсюда, а то наводки от вас пойдут.

Спорить мы не стали, поднялись в магазин. Там, опять вскипятив чайник и разлив чай по кружкам, Мила спросила:

– Что ищем?

– В доме есть тайник, скорее всего в подвале, – взялся я объяснять. – Большой или маленький – мы не знаем. В любом случае он под полом, потому что мы тут ремонт делали, а ничего не нашли.

– А точно есть?

– Процентов на девяносто. Иначе зачем сюда так активно лезли?

– А что может быть в тайнике? Серебро мешками? – изобразила вожделение Мила.

– Ни малейшего представления не имеем, – развел я руками. – Что угодно, от серебра до наркотиков. Тут сначала «спартаковцы» сидели, слышала про такую банду? Нет – и не надо. А потом рота дальней разведки Патруля.

– И что с Патрулем не так?

Историей дома я все же поинтересовался, так что дальше взялся рассказывать с чужих слов. Со слов Сани, если конкретно.

– Командир роты, Крест, работал на Город. И не продался, похоже, а с самого начала был их агентом. Роту подобрал под себя. Когда уроды восстали, Город планировал двинуть на Форт, Крест должен был что-то там сделать, как говорят, диверсию какую-то. Но все пошло не так, его бойцов положили, а сам он исчез. Судя по всему, вернулся в Город.

Я не стал добавлять, что еще и Лигу подозревают в связях с Городом. Цепочка-то тянется все дальше и дальше.

Саня провозился в подвале полчаса, не меньше. Потом долго ползал на четвереньках со своим амулетом по магазину. Когда он покончил с магазином, вид у него был заметно измученным.

– Или ничего нет, или защита такая, что из наших никто не пробьет, – сказал он устало. – Какие-то еще идеи есть? Другие этажи?

– На верхний они просто откровенно не лезли, – усомнился я. – Может, не работает амулет?

– Работает. Наш тайник обнаружил без проблем, так что любой должен, – все же с оттенком сомнения сказал Саня. – И даже в том, что тайник в магазине, – сомневаюсь сильно. Очень трудно замаскировать полость в перекрытии от заклятий поиска. Надежней всего, когда земля под тайником, она хороший изолятор.

Я с сомнением посмотрел на глухую стену слева от меня. Ну да, и в пределах дома, и земля имеется…

– Гараж, – показал я пальцем. – Про него вообще не думал, но…

– Попробуем. – Саня аж подскочил. – А почему бы и нет?

– Сперва надо машины выгнать.

Одевшись и выскочив во двор, я задом выгнал «сабербен» во двор, а пикап на улицу, припарковав у тротуара. Затем закрыл ворота, что ведут на улицу, дабы лишнего внимания не привлекать, а после позвал Саню.

На этот раз он провозился не больше десяти минут.

– Коль? – позвал он меня, топтавшегося во дворе. – Заходи, нашел что-то.

Никакого тайника я не увидел, но Саня уверенно показал место прямо под стеной, где у меня поленница. И бусинки на его амулете светились красным. Это, наверное, и означает, что он сработал.

– Здесь.

– Защита и все такое?

– Пока не скажу. Не чувствую ничего. Уберем плитку?

За «плитку» у нас был старый кирпич, так что большого труда убрать его не составило, больше с дровами возились. Потом пришлось копать, но неглубоко, на штык лопаты всего. А затем этот самый штык стукнулся во что-то деревянное, после чего Саня меня отодвинул:

– Подожди, проверю, – и достал из кармана какую-то деревянную палочку с медным кольцом, оплетенным проволокой.

Магии на тайнике никакой не оказалось, а экран стоял простейший – железный лист на досках из северной лиственницы. Саня только хмыкнул, покачал головой, сказал:

– Просто и со вкусом, не ищи специально – ни за что не отыщешь, – после чего добавил: – Нет там никаких ловушек, как мне кажется, так что вынимаем понемногу.

Сам тайник оказался герметично закрывающимся пластиковым ящиком, по стыку с крышкой заодно пролитым герметиком, то есть ни влаге туда попасть, ни открыть его нормально. Разложил «спайдерко» и просто начал резать нетолстый мягкий нейлон крышки, вскрывая ящик как консервы. После того как крышка упала на землю, колдун еще раз проверил ящик, содержимое которого, как оказалось, было разложено по коробкам.

– Можно открывать, – сказал он.

– Дома откроем, – сказал я. – Холодно здесь, блин. Тащи, я машины на место поставлю.

В общем, через несколько минут мы уже сидели в подвале втроем, Мила спустилась к нам.

– Это от Креста осталось, – уверенно заявил Саня. – Городских алхимиков работа, – он вытащил из коробки что-то вроде тонкого браслета, покрутил на пальце.

– Что это?

– Амулет от пуль. – Саня положил браслет на свой рабочий стол. – Их тут… с сотню, наверное. Больших денег все стоит, к слову.

– Продать сможем так, чтобы не запалиться? – заинтересовался я.

– Если не жадничать, то сможем, – уверенно сказал он. – Криминала особого в этом нет, если не считать того факта, что все без сертификатов. Но толкнуть можно. Лучше через Лудино, там вообще концов не доищешься.

– Полцены получится?

– Треть, – усомнился Саня. – Все равно же халява.

– Ну да, – вынужден был я согласиться. – Что еще есть?

– С десяток… глушилок, тоже алхимия. – Саня открыл вторую коробку. – Знаешь, что такое?

– Говори давай, – не стал я играть в загадки.

– В каком-то там радиусе ни один колдун ни одного заклятия реализовать не сможет. Амулетов не давит.

– Все равно полезная штука… – кивнул я с уважением. – Я бы не продавал.

– Я бы тоже. Спрячем, пусть будет.

– Что еще?

Саня достал из коробки пять увесистых цилиндров из нержавейки. К каждому был довольно аккуратно приделан переключатель с запломбированным рычажком.

– Коль, скажу честно: без понятия, что это такое. Но тоже алхимия. Может быть полнейшим криминалом. Я бы сдал. Вызвал бы Дружину прямо сейчас – и сдал.

– Согласен, – не стал я спорить. – Что еще?

– Папка какая-то. – Саня вытащил из пакета пластиковый файл. – Карта, фотографии… хрен знает, развалины какие-то…

– Дай сюда, – протянул я руку.

Да, карта. С кодировкой и пометками. Все пометки… близко к городской Стене. Пять цилиндров, пять пометок… фото. На фото… на фото какие-то подступы к Стене, развалины, причем развалины сняты подробно, что-то кружками обведено.

Вообще-то схему минирования мне это напоминает, подробную такую, в режиме обезьяны. Это не бомбы, часом, цилиндры эти самые?

Вызывать Дружину? Вот уж хрен. А то весь гараж перекопают и дом обыщут, с них станется. Сам отвезу. Или все равно припрутся? Могут ведь. Нет, лучше позвать, тогда проще… Стоп, я Атаманову позвоню, у него дома телефон есть, по должности положен, а он уже пусть подключит кого надо. Кого-то, кто мне тут бардака не устроит.

– Ребят, вызывайте дружинников, – заговорила до сего момента молчавшая и лишь с любопытством наблюдавшая за происходящим Мила. – Поверьте женской интуиции – вызывайте.

– Да вызовем, не беспокойся, – и я потянулся за телефоном, вспоминая домашний номер Атаманова.


Коля Клондайк. Начало событий

Суббота. День

Дружинники уехали после трех. Составили подробную опись изъятых вещей, погрузили находку в машину и укатили прочь, не забыв поблагодарить за оказанное содействие. Удивительно вежливых дружинников руководство прислало…

– Ну вот, теперь нормально будет, – сказал я Сане, положив трубку после разговора с главным редактором единственной здешней газеты. – В доме, где раньше располагалась рота дальней разведки Патруля, обнаружен тайник, оставшийся… бла-бла-бла… и это доказывает… опять словоблудие… что агенты Города готовили в Форте большую диверсию и из этого можно сделать вывод… бла-бла-бла… восстание измененных инспирировано влиянием агентов Города.

– Нормально, я думаю, – кивнул Саня. – Должно дойти.

– Хотелось бы.

Цель у слива информации о тайнике в газету была простая – показать тем, кому так хочется попасть в мой подвал, что лезть туда уже поздно. Тайник вскрыт, содержимое у властей, идите и с ними разбирайтесь, если очень хочется. Не думаю, что у кого-то есть ко мне персональные претензии по этому поводу. Из-за двух убитых могут быть, но не уверен, что сейчас самый выгодный момент для мести. С этим Семера, скорее всего, подождет.

Так что я могу ехать в Лудино достаточно спокойно. Пора и делами заняться, надо на жизнь зарабатывать. Да и есть некий план у меня насчет одного местечка в тех краях, надо будет почву пощупать. А сегодня край необходимо скататься к Атаманову.

– Вайсер дверь приедет ставить, будь на месте, хорошо?

– Я весь день буду, – сказал Саня. – Дубняк на улице, не хочу никуда выходить. Разве к Хмелю пожрать сбегаю.

– Отлично. Я в Арсенал скатаюсь, потом с канистрами на заправку, а то у нас на выезд топлива нет, и обратно.

– А Мила?

Саня о наших изменениях знает. Мила уже уволилась. Нормально, без всякого скандала, я сам в «Ширли-Мурах» вчера был и с Денисом Селиным говорил, он там за управляющего. Денис сказал, что никаких проблем с подменой нет.

– Потом к ней скатаюсь за вещами. А вечером банкет, Сань, ты учитывай.

– В честь чего?

– Совместной жизни и всего такого, – развел я руками в притворном удивлении его непонятливостью. – Шучу, к Хмелю просто посидеть сходим. Но всерьез.

– А я сам по себе или плюс один? – уточнил он.

– Как тебе лучше. Но свою машину тебе поддатому, для того чтобы ты даму домой повез, не дам. Свою пора иметь.

– И куда ее ставить?

– Ой, е-мое, вот в чем причина-то? «Субур» дальше во двор, под тент, он все равно редко нужен, а твою – в арку, к моему пикапу.

– И как разъезжаться? Если мне раньше надо, то твою выгонять?

– Да хотя бы так. Или можем гараж пристроить с заездом с той стороны.

– Ладно, не грузи, – отмахнулся он. – Потом решим.

Разговор не просто так возник. Один раз Саня в поддатом виде мой пикап загнал в сугроб в районе развалин, не знаю, что его туда вообще занесло, прибежал домой, а я был не один, но пришлось все, так сказать, бросать и ехать вытаскивать его оттуда. Хорошо, что машину разобрать не успел никто.

– Вот как решим, так и будешь кататься.

– Здесь она останется.

Подружка у него из Лиги. Донести до нее историю о том, что мы нашли тайник и сдали его Дружине, было бы как раз неплохо. Может быть, она это дальше сообщит кому надо. А вот оставлять ее ночевать в доме… ну а как ее к Сане подвели просто? Оставит какие-нибудь закладки сама… а зачем ей? А черт знает зачем. Ладно, тут я уже поделать ничего не могу, хотя бы максимум пользы извлечем из ситуации.

Подвеска машины опять задубела, вновь поехал как на телеге, стараясь катить как можно медленней, чтобы ничего не сломать. До Арсенала от нас, в общем-то, рукой подать, поэтому, добравшись дотуда и припарковавшись у забора, я еще минут десять погонял двигатель на холостом, чтобы он прогрелся как следует.

Городской Арсенал представлял собой бывший вокзал и довольно большую территорию вокруг, где под навесами стояла техника. Вообще-то логичней бы занять старое автохозяйство на севере Форта, где множество добротных кирпичных боксов, но Арсенал открыли тогда, когда техники было мало. А в автохозяйстве, к слову, сидит тот самый маловнятный наемный отряд Лиги.

Часть двора Арсенала я видел через приоткрытые ворота, но двор был пуст: слишком холодно возиться с техникой. Указатель «Военкомат» повел меня вокруг забора по часовой стрелке и вывел к подъезду, возле которого стояли «патриот» и «буханка». Внутри все было оборудовано как подобает – дежурка, ряды обшарпанных стульев у стены, список кабинетов на стене. Там сидело трое, два сержанта и не слишком молодой лейтенант с повязкой дежурного по части. Тут расти некуда, так что он и в запас лейтенантом уйти может.

– Вы к кому? – спросил один из сержантов.

– К Атаманову. На месте?

– Ждет?

– Нет, но вы сообщите. Гордеев моя фамилия. – Зная, что попросят документы, я сразу вытащил из-за ворота свитера висящее на шнурке удостоверение личности.

Сержант только постучал пальцем по «контролеру» – магической машинке, которая должна подтвердить, что я – это я. Я воткнул жесткую ламинированную карточку одной стороной в прорезь аппарата, а с другой стороны взялся двумя пальцами за латунные пластинки. Аппарат мигнул зеленым светом весь, затем сержант сверил фотографию и взялся за телефон.

Атаманов действительно был у себя и, к моему удивлению, собирал вещи из ящиков стола в картонную коробку.

– Привет, Коля! Премного наслышан о твоих приключениях.

– Уволили, что ли? – удивился я, пропустив слова о захоронке мимо ушей.

– Отбываю к новому месту службы, – ответил Атаманов, пожимая мне руку. – Назначен на должность военного комиссара города. На территории Арсенала будем находиться.

– И кого куда ты будешь призывать? – несколько удивился я.

– Конкретно сейчас буду комплектовать резерв.

– Резерв? – Я расстегнул парку. – С кем воевать собрался?

– А с кем придется, сам понимаешь. Пока резерв будет входить в структуру Патруля. Им часто не хватает людей, чтобы набеги снежных людей сдерживать, иногда надо облавы устраивать, если нечисть размножилась. Пока так.

– Пока? – уточнил я.

– Именно. Пойдешь в резерв?

– А мне оно на хрена? – удивился я.

– Ну разрешение на ношение огнестрела…

– У меня есть, – сразу напомнил я.

– В пределах района почти милицейские полномочия. И права. Там патруль надо будет организовать из местных, в помощь Дружине.

Атаманов заполнил одну коробку и взялся за вторую.

– Даже так? С чего это?

– Думаю, что грядут изменения. И кто-то хочет иметь побольше надежных и вооруженных людей под рукой. Городу нужна власть, наконец. Нормальная власть. Но об этом ни гугу, ты сам понимаешь.

– А я тебе там зачем?

– Мне свои командиры нужны. Тебе… ты сам подумай. У Патруля тренировочная база образуется, от их нового штаба и до Стены, у тебя доступ будет… ты же пристреливать так и возишь за Стену, верно?

– Верно.

Вообще-то иметь стрельбище в городе – это уже великое дело для меня было бы. Пристреливать что-то часто приходится, и…

– Резерву инструктор нужен. Патрулю тоже нужен. Мог бы сам курсы открыть, что ли.

Кстати, интересный момент насчет «районного патруля» – у нас район вроде как тоже отчасти «под Лигой» считается. Другое дело, что он таковым уже давно не является, но тоже звоночек. Лига все?

Вообще-то надо соглашаться. То, что предлагает Атаманов, – это одно, а вот попутно возникающие контакты и новые полномочия – это совсем другое, это многого стоит, вообще-то.

Но с другой стороны, с чего вдруг властям Форта понадобилось ополчение? Они всегда огнестрел ограничивали изо всех сил, подчас совсем дурацкими запретами. Хотя бы потому, что бляха дружинника пули не остановит. И Гимназия на подзарядке продаваемого магического оружия денег неплохо поднимала всегда. И вдруг такой поворот.

«Для содействия Патрулю» – предлог нормальный, не спорю. Знакомые патрульные всегда жалуются, что перед Лазурным Солнцем и летом они вообще с ног сбиваются, ни на что людей не хватает. Но Атаманов прямым текстом только что сказал, что задача на самом деле другая, а от Платона слышал о грядущих переменах. И сам я не то чтобы совсем дурак, так что понимаю, что это многовластие в Форте дальше тянуться не может. С девяносто первого года оно держится, уникальный случай в истории уже, можно сказать.

А это значит, что кого-то собираются мочить. И с этой целью не только создают резерв, но и привлекают на свою сторону публику. Жизнь здесь опасная, и вопрос о доступе к оружию поднимался не раз, но власти всегда бухтели, что «не создались условия». Такое откровенное прикрытие исключительно своей задницы тоже может боком выйти, учитывая, что Город давно не против подмять Форт под себя, да и Северореченск, наверное, не отказался бы поучаствовать.

Кого мочить? А ответ на поверхности лежит – Лигу. Потому что только она противопоставляет себя всем остальным. Потому что она связана с Городом, и это давно ни для кого не секрет. Не попались на прямом содействии противнику – да, но о том, что связь есть, даже я знаю. И при этом все понимают, что сил у Лиги, чтобы сохранять статус-кво, все же нет. И не хватает ума на то, чтобы отступить, не лезть на принцип.

И тогда финальный вопрос: а такое любопытство к моему подвалу – оно с этими событиями как-то связано?

Ходить вокруг да около я не стал и спросил напрямик:

– Ты мне вот что скажи: Лигу все же гасить собрались? Откуда вся эта суета?

– Коль, у тебя допуск сейчас какой, напомни? – улыбнулся Атаманов. – Никакого. И что ты тогда такие вопросы задаешь? Пока я тебе предлагаю вступить в резерв. Патруля. Все. Причем привлекаю тебя в качестве инструктора, будешь формировать учебный центр резерва на базе Патруля.

– И чему учить?

– Всему. Может, заодно Патрулю что-то продавать начнешь. – Атаманов усмехнулся.

– Это было бы неплохо. Сколько вообще людей собираетесь призвать?

– Пока человек пятьдесят на район. Будете заодно выделять как минимум один патруль на машине на улицы. Горючку будем обеспечивать.

– А почему вдруг?

– Существующие патрули Дружины сменят маршруты. Район развалин тоже будет под присмотром.

Значит, все же против Лиги все. Заброшенный городской район как раз под ними. Как Лига ни заманивала туда переселяться, большого толку не было, люди их избегали. Странная она, Лига эта самая. Район перешел в фазу явного запустения, соответственно завелось там всякое, от тварей в подвалах до точек наркоторговцев. В городском совете от Лиги не раз требовали порядок навести, но воз и ныне там.

– А кого вообще набираете? Я что-то объявлений о наборе не слышал.

– Набираем пока вручную, по рекомендациям. Если есть кто-то толковый, приводи. Льготы ты знаешь – разрешение на оружие, удостоверение, обязательные отгулы на работе и компенсация затрат. И, кстати, если люди пойдут покупать оружие, то пойдут они к кому?

– У меня все дорого.

– Завези разок что-то дешевле.

Набирают вручную – это, скорее всего, потому, что не хотят афишировать. И при этом дополнительные силы все же нужны.

– Ладно, говори, что делать дальше.

– Пошли, – сказал он, поднимаясь. – Нам в другую комнату.

В «другой комнате», которая находилась в противоположном конце коридора, работали две женщины – одна постарше, лет пятьдесят, наверное, а вторая заметно моложе, лет двадцать пять. Мне дали на заполнение анкету на четырех страницах, взяли удостоверение личности, а когда я анкету заполнил, сфотографировали и вскоре выдали еще одну карточку, из которой я с удивлением узнал, что за мной закреплен автомат АКМ семидесятого года выпуска с каким-то там серийным номером СФ5643, а сам я назначен на должность «старшего инструктора УЦП».

– Все равно же со своим ходить будешь, – хмыкнул Атаманов.

Это точно. Я к АКМ со всем моим уважением, но здесь другие стволы полезней. Пусть числится.

– И дальше что? – спросил я, разглядывая удостоверение с силуэтом щита и сокола в середине.

К этому моменту мы вышли в коридор.

– Дальше тебе в штаб Патруля – и договаривайся сам. Если есть люди, кого бы ты хотел привести в резерв, – приводи. Но только чтобы без проблем с законом: завернем.

– Пара человек у меня есть, наверное. Хотя бы таких, с кем я бы ночь пропатрулировал.

– Вот и приводи.

– Подожди, а как на такое удостоверение оружие продавать? – озадачился я.

– Заполняешь чек, с чеком человек идет сюда, тут мы вписываем номер в карточку, и он возвращается к тебе за стволом. А как деньги с него брать – это ты сам думай.

– Ага-а, я понял… У меня и так разрешение есть, надо перерегистрировать? – вдруг всполошился я.

– Не надо, у тебя же на все стволы, без указания номера, так?

– Так, поэтому и спрашиваю. Не хотелось бы.

– Так и не меняй.

Нет, если «приводи своих» – это не формирование резерва. Это что-то другое. Ладно, как говорили в Одессе – будем посмотреть. А вот продажи у меня точно вырастут, хотя бы в этом плюс.

– В Патруле к кому обращаться?

– В штаб резерва, к Лихачеву. И не тяни, наводи контакт, они там только оборудовать все начали, поможешь заодно.

На том и расстались.

Опять перед у машины отмерз, а зад пока нет, амортизировать отказывается. К Лихачеву в Патруль надо бы заехать, но есть еще дело, надо сгонять в Техас, меня там в одном месте на разговор ждут. Это важно, это уже бизнес, а с бизнеса я живу. Состояние свое зарабатываю, так сказать. В Приграничье. Приграничное состояние. Или уже пограничное.

Развернулся прямо поперек улицы, поймав солнце в глаза, после чего полез в карман и выудил оттуда поляризованные очки. Надел, блики на снежной дороге исчезли. Кстати, надо будет попробовать сюда партию тактических очков завезти, пойдут или нет? На военных распродажах они идут по рублю ведро, а тут вполне могут продаваться. Надо подумать.

Привычный маршрут до Южного бульвара, улица из-за мороза почти совсем пуста. Правда, нет атрибутов вроде таскания машин на тросах, тут любой экипаж с амулетом для подогрева картера. Мороз выхлоп совсем к земле давит – недолго проехал за дымящей «газелью» и нанюхался по самое не могу, даже рециркуляцию воздуха в салоне пришлось включать.

Оставил по правую руку Луково – район частной застройки, оказавшийся внутри городских стен, за ним свернул направо, на Весеннюю, мимо ресторана «Сен-Тропез», олицетворяющего высшую степень местного пафоса. Весь фортовский «свет» тут собирается. Меня тоже как-то раз занесло, из чего я сделал вывод: не по делу дорого и очень безвкусно. «Гостевая изба», что открылась с год назад в начале Южного бульвара, куда интересней, несмотря на подчеркнуто простецкий русский интерьер и такую же кухню. Так что если куда идти, то я туда предпочту. И хреновуха у них там просто на удивление удачная.

За «Сен-Тропезом» начинался район многоэтажек, и мне нужна была как раз первая по счету, а если точнее, то боковой подъезд в нее, явно выстроенный позже. Возле него стояло два отлифтованных внедорожника, один из которых, «эксплорер», я же и продал, и предмет острейшей моей зависти – автобус «вепрь», каковой по вездеходности любой джип побивает и одновременно кучу народу везет. Возле него я и припарковал свой «шеви», глянув на часы, – как раз вовремя, как и договаривались, я молодец.

Слева от двери висела большая вывеска «под бронзу», на которой было написано: «Следопыт. Профессиональное охотничье агентство». В окне – реклама моего магазина, попутно сообщающая, что агентство «Следопыт» предпочитает исключительно мой товар. Не врут, кстати.

Ткнул пальцем в домофон, затем открыл тяжелую металлическую дверь.

Офис был составлен из двух квартир первого этажа и находился здесь давным-давно, чуть ли не с первых лет основания Форта. А название фирмы даже дало прозвище ее создателю и владельцу.

– Привет, Танюш. У себя? – спросил я молоденькую, с виду так и вообще лет пятнадцати, девушку, сидевшую за стойкой в приемной. За ней на стене был еще один мой рекламный плакат.

– Да, ждет, – улыбнулась она.

Я тут был не раз, так что спрашивать, где именно ждет, не требовалось. Открыл нужную дверь и вошел в кабинет.

– Hola, que tal?[1]

Сидевший на диване худощавый брюнет лет пятидесяти махнул рукой, приветствуя:

– Не выпендривайся, здорова.

Несмотря на то что Диего был чистокровным испанцем, потомком сбежавших в СССР республиканцев, испанский я знал куда лучше, чем он.

– Вискарика? – спросил он. – Есть хороший.

– Не мой, в смысле? – уточнил я.

Вообще-то я для Диего заказывал всегда ящик хорошего бурбона «Хай Уэст», который разливают в Юте.

– Нет, скотч хороший перепал.

– Не, виски не люблю, – уже в который раз сознался я. – Вообще не понимаю, как это пьют.

– Коньячку?

– А есть хороший? – спросил я с подозрением.

– Для тебя есть. «Хеннесси Экс-О» подойдет?

– И это ты называешь хорошим? – возмутился я. – Свяжешься с тобой и начнешь пить всякую гадость. Давай уж.

Вообще-то Диего «пивец» невеликий, но у него часто бывают люди. Для них все это держит и для них же заказывает. Он открыл бар, выудил из него две бутылки, а к ним низкий стакан и бокал, плеснул немного в каждый, из разных бутылок. Бокал придвинул ко мне. Я взял его в руку, обхватив ладонью снизу, покрутил янтарную жидкость, сразу выбросившую облако аромата, правда, пока еще слишком «спиртового». Черт, и в офисе не жарко, и рука холодная, пока там еще коньяк прогреется.

Себе Диего в виски сыпанул крупных кубиков льда из ведерка с крышкой, на котором были вычеканены узоры – магический холодильник.

– Я что спросить хотел. – Я развалился в широком кресле, закинув ногу на ногу. – На меня тут Тема Жилин вдруг решил наехать.

– Уже пора, – усмехнулся Диего. – Странно было бы, если бы не попытался. Он и на меня наезжал, и на Айболита.

– И до чего он дошел?

Диего задумался.

– В Форте он на рожон не лез, а вот за стенами пытался проблемы организовать. У Айболита хутор сжег. Доказать, что это он, не смогли, но больше некому было. У меня людей обстреляли, но так, для устрашения, убить не пытались. Да, еще «Охотник и рыболов» сгорел странно, хоть напрямую на Тему не показывало.

– И как разошлись?

– Как Айболит расходился – не знаю, не спрашивал, а я через Гимназию разбирался, у меня с Линем отношения хорошие были тогда. – Диего поболтал виски в стакане со льдом. – Те просто сказали Теме, что больше он ни единого заказа не получит, если будет воду мутить. Нужна помощь?

– Пока не уверен. Одни слова были, да и те такие, за какие не подтянешь. Посмотрим.

– Хорошо, как скажешь. А по остальному что?

– В понедельник еду в Лудино, пообщаюсь с тамошней властью, – я все же пригубил коньяк и с неудовольствием убедился в том, что он не прогрелся. – Цену пока не оглашали официально, но обещали разумную, хутор все равно пустой стоит. И ремонта там немало будет, до лета все равно запустить не получится.

– Так, может, до лета и подождем?

– К ремонту подготовиться надо, а то к осени не успеем, – покачал я головой. – А если подготовишься, а собственность уведут? Или еще лучше, увидят, что мы готовимся, и перепродадут кому-то, а тот тупо цену накинет? Нам оно надо?

Диего задумался. Потом спросил:

– Но это наличку выводить надо, так?

– Надо, – кивнул я. – Это же Лудино, сам понимаешь, как им чеки обналичивать.

– И треть ты вносишь.

– Вношу.

– Ты хочешь в эту поездку платить?

– Нет, в эту рано. Пока договор и все такое. А деньги я отвезу после Лазурного Солнца, я думаю. Можем даже вместе. Даже лучше, если вместе.

Чтобы потом непоняток не возникло. Нет, ясно, что будут расписки и приемные ордера, но все равно лучше, когда все в открытую.

Диего вновь глубоко задумался.

У Айболита есть своя база неподалеку от Лудино, к слову. Он даже в Форт не очень приезжает, обитает на ней в основном. Есть и у Жилина, правда, в другом месте. А по мере того как жизнь в Форте начала немного налаживаться и превращаться именно в жизнь, а не в ежедневное выживание, появилась такая вещь, как охота. Нет, охота на всяких монстров была и раньше, профессиональная, а вот теперь появилась любительская. Люди идут ко мне за дорогими винтовками и дробовиками, а потом едут «на серка», «на сугробника», а то и вовсе на нечисть. Для спорта, так сказать, потому что жизнь в Форте не то чтобы очень уж богата развлечениями.

Для такой охоты хорошо иметь хуторок в подходящем месте, базу. С банькой, погребом с соленьями, хорошей магической защитой и всем прочим, куда можно выехать на несколько дней, попить самогонки, попариться и подстрелить что-то. К Диего за этим пошли, но подходящей базы у него пока нет. А мне тут как раз в Лудино «вампирский хутор» выкупить предложили. Руина, понятное дело, но там вода отличная, колодец, расположен почти на дороге, и лес от излишков магического прикрывает более или менее. А главное – там на бревнах были руны заклятия сохранности. Их не подзаряжали, но все равно старого заряда хватило для того, чтобы хутор совсем не сгнил. Защита там давно отрубилась, и руны сами подпитывались от магического фона, как мне объяснили.

Не выкупил никто этот хутор только из-за репутации, но Диего сказал, что плевать на репутацию, ничего такого эдакого от вампиров не осталось. Поскольку более компетентного специалиста в этом вопросе в Приграничье все равно нет… ну, понятно, в общем.

– Хорошо, давай так и сделаем, я заодно деньги приготовлю, – сказал Диего. – Кстати, еще вопрос: ты можешь пули для «три семьдесят пять» сделать зажигательными?

– Могу, даже делал. Только кучность упадет, кустарщина все же, центр тяжести будет гулять немного. На кого тебе?

– Много на кого из тех, что легко не свалишь.

– А «пустышки»? Я двух ледяных ходоков ими на запчасти разобрал.

Коньяк вроде бы прогрелся, теперь уже настоящий вкус ощущается. Хоть я «хеннесси» и не поклонник, но «экс-о» все же на уровне.

– После «пустышек» чучела не сделаешь, – пояснил Диего. – А тут новая мода по Форту пошла, среди «богатых и знаменитых».

– Тебе когда надо?

– Не к спеху.

– Тогда не проблема. Что-то еще?

– Можешь еще пару однозарядок «ругер» притащить?

Я изобразил бокалом некий обвиняющий жест. А он тогда со мной спорил, говорил, что не понадобятся.

– Я же говорил! А ты не верил. Однозарядка – чистый спорт, клиенты полюбят. Пусть только рядом проводник стоит на подстраховке. С прицелами?

– Да, с такими же шестикратными, можешь?

– Только через месяц, не раньше. Пока закажу, пока там придет, пока сюда доставят.

– Тоже не к спеху, как получится, так и давай.

Посидели еще немного, болтая о том о сем, больно не хотелось обратно на мороз, но затем чувство долга напомнило о себе, и я распрощался с хозяином офиса.

Теперь канистры. Заправок в городе немного, всего две. Одна у промзоны, почти под железнодорожным мостом, вторая ближе к дому, у гаражей, но там вечно какие-то проблемы, то сломалось что-то, то еще какой-то гемор. Поэтому лучше к промзоне.

Проспект Терешковой, как всегда – телеги, грузовики, почти никаких пешеходов, – типичная улица у промзоны. Подвеска «шеви» отмякла, пока машина стояла, так что ехать теперь было чистое удовольствие. Кстати, перед отъездом надо будет бак с водой в доме заполнить, то есть по-хорошему еще и к водовозам заскочить, пусть подъедут. Водопровод в Форте давно скончался без надежд на восстановление, наставили колонок везде, но у них очереди, а если начнешь наливать, скажем, литров пятьсот в бачки в кузове, то еще и побить могут. Поэтому воду приходится покупать, зато оптом.

Кстати, Хмель воду для пива берет в «Водовозе», у них она считай ключевая. Неплохо ребята развернулись, очень востребованными оказались. Сумели через кого-то затащить несколько цистерн на грузовиках, поставили у Старой Мельницы свою фильтровальную станцию – и очень нормально зарабатывают, вообще не простаивают.

Их офис как раз по пути будет, но проще из дома по телефону. Я у них постоянно беру, так что предоплата не нужна, водителю чек отдам. Итак, только бензин остался, а затем личной жизнью займусь.

Заправка была как заправка, самая обычная, только работала от тарахтящего где-то сзади генератора, и колонки были такие, каких я с детства не видел. Ну или встречал в невероятной глухомани. Черный силуэт железнодорожного моста нависал над ней, а сзади поджимал засыпанный снегом бетонный забор, расписанный корявыми надписями. Снег утоптан и раскатан в ледяные колеи, но видно, что их местами присыпали песком.

Кроме меня сейчас здесь было два грузовика, старая «шишига» и относительно новый на ее фоне КамАЗ, но оба они стояли за соляркой, а мне нужен бензин. Заправлял машины рослый молодой парень в толстом замасленном комбинезоне, который залил мне бак под ключ, потом заполнил стоящие в рядок канистры в кузове, а потом отправился со мной вместе в кассу, где я расплатился наличными. Трудно сравнить цены в «верхнем мире» и здесь, но здесь бензин все же крутовато стоит. Хотя не настолько, чтобы отказываться от машины.

Пока ехал к дому – «много думал». Первый вопрос: что все же предпримет Тема? Может, есть смысл пойти к Атаманову и договориться сразу о том, чтобы Теме кто-то позвонил с самого верха и дал конкретно понять, что он не прав? Это возможно, но лично я больших людей не знаю. И это означает, что за такой звонок мне придется платить в той или иной форме. То есть я уже попаду под чье-то влияние, а мне этого не хочется прямо-таки до скрежета зубовного. Мне мой статус нравится, нынешний – всем друг и никому не должен, никому не мешаю и мне никто жить не препятствует.

Убивать меня сразу никто не станет, Тема хочет торговлю на себя завернуть, а торговля – это я. Попытаются или напугать, или нанести для начала какой-то ущерб. Магазин спалить, например, чтобы оставить без вариантов, но тут закавыка – благодаря Сане магазин не сгорит. Что-то повредится, но не больше.

Еще вариант – перехватить меня где-нибудь за Стеной. Не так уж сложно проследить мои отъезды и возвращение. При этом дорог там мало, главная проблема лишь в том, что устраивать засаду на таком морозе сложно. Но можно засесть в какой-нибудь деревне, заметить, как я проехал, и дернуть следом.

Тогда я точно поеду в колонне с автобусом. Будет куча людей, и еще наверняка грузовики какие-то прижмутся. То есть нападать будет проблематично… почти до Лудино. А вот там уже возможно. И нам с Платоном за Лудино надо ехать, а там мы сами по себе. Городские бойцы там дороги патрулируют не слишком рьяно, у них задача НПЗ[2] охранять и его предполье, а не за порядком следить. И там никого с собой в дополнительную охрану не наймешь, дело секретное. В теории-то можно было бы договориться, чтобы с нами БТР проехался, но это именно что в теории.

В общем, пока выходит, что всего надо ждать. Из тактики «лучшая оборона – это наступление» в голову приходит только «привали Тему», но этого быстро не сделаешь, да и не по моей это части. За одни слова не делают, по крайней мере. А вот если Тема предпримет не слова, а действия, я, разумеется, к этой мысли вернусь. Но у Темы охрана, сам он живет в Поляне, то есть в охраняемом поселке, gated community, так сказать, амулеты носит… это целая операция, за день не подготовишь.

И двое убитых из Семеры. Там вообще все непредсказуемо. Но я на всякий случай уже всеми амулетами увешался, какие знал: от морока, от ментального доминирования и даже новый алхимический браслет из трофеев нацепил – Саня сказал, что он не только пули, но и стрелы отводит. А Лига стрелами пользоваться любит – тихо, можно много заклятий на каждую навесить, и при этом дистанции в городе позволяют этим пользоваться. Да, и еще Лига, но с ними, надеюсь, история уже закончилась.


Хмель. Начало событий

Суббота

Утро. Люблю я утро?

Люблю.

Утро люблю, не люблю просыпаться с гудящей из-за похмелья головой. Сто грамм водки в сочетании с пивом и нервотрепкой наложились на эффект от пропуска лекарств, к тому же полночи поил чаем дружинников, работников санэпидстанции, гимназистов, Милу – и, разумеется, виновника торжества Николая, поэтому крутить меня начало еще на рассвете. Пришлось вставать.

Впрочем, Иван к этому времени уже подошел и наводил порядок, правда, двигался при этом столь медленно и неуверенно, словно каждое движение причиняло определенное неудобство. Такое бывает, когда начинаешь тренироваться и в силу излишнего энтузиазма забиваешь мышцы. Вот только вряд ли подобное могло приключиться с Ваней, который не запускал себя и поддерживал неплохую форму.

– Которая из? – усмехнулся я, припоминая симпатичных гимназисток. – Рыженькая или шатенка?

Иван помялся, но все же вздохнул:

– Два в одном.

Тогда я наполнил пивом пару бокалов, один передал помощнику и без особого наигрыша вздохнул:

– Мне будет не хватать тебя, Ваня.

– Дядя Слава! – возмущенно протянул тот. – Ну что вы так сразу – как серпом по известному месту?

– Сам посуди, – покачал я головой, – обычная девушка разве что физиономию в припадке ревности расцарапает или скалкой врежет, а колдунья жахнет шаровой молнией – и только пепел останется. Потом она, конечно, расстроится и поплачет, но тебе-то от этого легче не станет, так?

Иван Грачев насупился и ушел на кухню.

– Это была их идея! – крикнул он уже оттуда.

– Крайним все равно ты останешься, – усмехнулся я и предупредил: – Я к поставщикам поеду, вернусь ближе к обеду. А ты реши за это время, какие дни отдыха возьмешь.

– Никакие, – пробурчал Иван. – Работать буду. Вы же оклад не повышаете.

– Лазурное Солнце хорошо закроем – премию выпишу, – пообещал я, снимая оставленную вчера на вешалке куртку.

– То есть стаут мы пока придерживаем? – уточнил помощник.

– Да, пока на кран не ставь.

– А если будет звонить… ваш лечащий врач, что говорить?

– Сплю, – ответил я и отправился на задний двор.

Но ни к каким поставщикам, разумеется, не поехал; вместо этого отправился в Техас, как именовался застроенный девятиэтажными жилыми домами спальный район. Отыскав нужный дом, я взял бинокль и высчитал окна квартиры ныне покойного дознавателя Синицына, но те оказались освещены, пришлось уехать оттуда несолоно хлебавши. Поехал на Северную окраину и при повороте с Красного проспекта на Кривую попал в самую настоящую пробку – впереди на добрую сотню метров растянулась вереница тяжелогруженых подвод; во главе колонны и в арьергарде медленно тащились легковушки Дружины с включенными проблесковыми маячками.

Плюнув, прибавил газу и покатил прямо, а с проспекта ушел уже на Комсомольскую, по которой и доехал до пересечения с МОПРа. Там свернул к высотке санэпидстанции, а когда она осталась позади, сбросил скорость до минимума. Вся здешняя округа была застроена многоквартирными двухэтажными бараками, частично заброшенными, среди них иногда попадались фундаменты сгоревших флигелей.

Нужный дом прятался за высоким забором с колючей проволокой поверху, крышу его покрывал новенький рубероид, окна закрывали многослойные стеклопакеты. И никаких назойливых соседей кругом, что владельцу флигеля было только на руку. Здесь жил Сом.

У следующего перекрестка УАЗ едва не забуксовал, но все же выбрался из снежной каши, повернул и поехал по направлению к Вольной. Там я остановился на пригорке и внимательно осмотрел дом бандита в бинокль. Флигель в два этажа, второй – мансардного типа, застекленная терраса, гараж, непонятный сарай и баня. Но главное – ограда из профнастила. Подобраться к ней не составляло никакого труда, поскольку до соседних бараков было не больше пятнадцати метров заваленного всяким хламом открытого пространства, но вот попасть во двор станет делом не из легких. Помимо колючей проволоки незваного гостя наверняка ждут еще и охранные заклинания. Иначе в этом районе никак. Каким бы крутым бандитом ты ни был – обворуют.

Вламываться в дом без тщательной подготовки было равносильно самоубийству, поэтому я запер машину и около часа бродил по округе, запоминая тропинки, возможные наблюдательные пункты и укрытия. Замерз как собака, вернулся к «буханке» и погнал на Колхозный рынок. Тоже не на встречу с поставщиками, но на этот раз «не на встречу» только лишь отчасти. Господин Климов, если все сложится удачно, обеспечит меня необходимым инструментом лучше всякого военторга.

На пересечении Красного и Южного бульвара прямо посреди перекрестка стояла ремонтная машина, ремонтники на ее крыше непонятно с чего взялись чинить контактную сеть трамвайных путей. Сани, грузовики и фургоны едва разъезжались там друг с другом, поэтому я решил не терять времени попусту и свернул на укатанную в снегу дорогу, тянувшуюся мимо заброшенных домов.

Ехал без лишней спешки, опасаясь забуксовать, но вскоре дорога расширилась, начали попадаться съезды в отгороженные от улицы высокими кирпичными заборами дворы. Помимо местных жителей в многоквартирных двухэтажных домах снимали жилье продавцы с Колхозного рынка, поэтому округа не бедствовала; разгуляться бандитам не давало покровительство Братства.

На повороте к задам рынка я скинул скорость до минимума, пропустил конный патруль братьев и бросил «буханку» рядом с двумя грязными фургонами. Запер машину и отправился в офис охраны, нисколько не сомневаясь, что застану Климова на работе.

Так оно и оказалось. Начальник охраны рынка сидел за рабочим столом и пил кофе.

– О, Хмель! – удивился он. – С чем пожаловал? Кассовый разрыв закрыл?

– Не совсем, – покачал я головой и стянул лыжную шапочку.

Клим подался вперед и сцепил пальцы.

– Так понимаю, возникли осложнения?

Я уселся на подоконник и кивком подтвердил:

– Вероятно.

– Вероятно?

– Да, вероятно. В нашем мире вообще нет ничего определенного, все определяется величиной тех или иных вероятностей. Вот если один человек предлагает другому обчистить некий склад, какова вероятность того, что он забудет упомянуть о чарах, дублирующих охранные заклинания?

– Это было пять лет назад, – мрачно уставился на меня Климов. – С чего ты решил ворошить прошлое? И я не забыл упомянуть. Я о них не знал.

– Держим в уме эту вероятность, – спокойно продолжил я, – и оцениваем следующую. Каковы шансы, что на том же складе вместо списанного барахла обнаружатся…

– Хмель! – одернул меня собеседник. – Фильтруй базар!

Мои слова совершенно точно угодили в цель, раз Клим сбился на жаргон, поэтому я выложил свои претензии напрямик:

– В итоге неожиданная находка вернулась к твоим работодателям, ты вместо переезда в Туманный получил назначение на теплую должность, а я каждый день глотаю таблетки лишь для того, чтобы проснуться следующим утром.

– Деньги поровну – риск поровну, – заявил Клим, откидываясь на спинку кресла. – Мне повезло, тебе – нет. Значит, так на роду написано.

– Поровну поделили только то, что успели получить, а это капля в море.

– Ты разжалобить меня решил? – нахмурился брат. – Или шантажировать пытаешься?

Я соскочил с подоконника и улыбнулся:

– Просто напоминаю, что, когда у тебя были сложные времена, я не стал заколачивать крышку гроба, а протянул руку помощи.

– Не безвозмездно.

– Об этом и сейчас речи не идет.

– Так, Хмель, – хлопнул Клим по столу широкой ладонью, – считай, ты меня подготовил и мне будет неудобно отказать тебе в просьбе. Говори прямо, чего тебе надо. Хочешь получить отсрочку? Отлично! Я рассчитаюсь с поставщиками из аванса! Мы договаривались о восьми сотнях – будет им восемь сотен. Отдашь пятьсот рублей, когда сможешь. – Брат отпер встроенный в стену сейф и вытащил из него два увесистых пакета, один побольше, другой поменьше. – Забирай!

– Заберу, – улыбнулся я, – но это не все.

Начальник охраны кинул взгляд на завешанную саблями, кинжалами и топорами стену, но сдержался и поскучневшим голосом спросил:

– Что еще?

– Инструмент, – просто ответил я.

– Серьезно? – прищурился Клим.

– Тебе он все равно ни к чему, – пожал я плечами.

– А тебе? Решил сорвать банк? Погореть не боишься?

– Уже сгорел, – вздохнул я. – Речь идет о минимизации ущерба.

Брат поморщился:

– Серьезно вляпался? Могу переговорить с людьми из Пентагона…

Я покачал головой:

– У меня кое-что изъяли, просто хочу это вернуть.

– И Дружину ты вмешивать не хочешь?

– Ни Дружину, ни Братство, ни кого бы то ни было еще, – подтвердил я.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь? – вздохнул начальник охраны рынка. – Это моя захоронка на черный день, а ты просишь ее вот так запросто отдать!

– Сколько? – спросил я с обреченным вздохом.

Клим выглядел как худощавый парнишка, но те, кто начинали на него давить, очень скоро понимали, сколь сильно они заблуждались в своих оценках этого скромняги. Именно поэтому мной и была избрана тактика с такой длинной вступительной частью. И раз он сразу не послал меня куда подальше – она сработала.

– У тебя ведь кассовый разрыв, так? – прищурился Климов. – Должен мне пять сотен, получил отсрочку. Теперь просишь об услуге.

– Сколько? – повторил я.

– Отдашь золото, – заявил Клим. – Все золото.

Я фыркнул:

– Да это же в два раза больше!

– Ты в любом случае внакладе не останешься.

– Черт с тобой, – поморщился я, поскольку это и в самом деле было именно так. – Но инструмент отберу сам.

– Да все забирай! – отмахнулся Клим, снял с вешалки короткий полушубок и позвал за собой: – Идем!

– Не хочешь мне помочь? – спросил я, поднимая с пола один из туго набитых мешков.

– Нет, – коротко ответил брат и вышел за дверь.

Я ухватил второй пакет под другую руку и поспешил следом.

– Буду через два часа, – предупредил Клим караульного. Затем мы спустились на первый этаж и прошли на стоянку позади рынка.

Там я закинул мешки в заднюю дверь, захлопнул ее и забрался за руль.

– Куда ехать?

– Ко мне.

Жил Климов в одном из двухэтажных бараков неподалеку, поэтому я дорогу выспрашивать не стал и провернул ключ в замке зажигания. Вырулил с парковки, проехал пару домов и остановился у запертых ворот, от которых откидывал снег согбенный дедок в замызганном ватнике.

Клим решил не дергать дворника, выбрался из кабины и самолично распахнул створки. Тогда я подъехал к сараю и оставил «буханку» рядом со слепленной из снега горкой.

– Идем! – позвал меня брат, открыв дверь в подвал.

Мы спустились вниз, Климов отпер солидный навесной замок крайней клетушки. В полной темноте он ступил через порог, хлопнул в ладоши, и под потолком немедленно засветился тусклым желтым светом чародейский кварцевый шар. Я последовал за ним и плотно прикрыл дверь.

Комнатушка оказалась завалена всевозможным хламом, но брат уверенно отставил в сторону пару картонных коробок и пустую корзину и сдернул пыльное покрывало с массивного сундука, сколоченного из толстенных досок и укрепленного железными уголками и полосами.

Замок на нем был самый обычный, вот только, убрав его, Клим сначала поводил сверху непонятным амулетом и лишь после этого откинул крышку.

– Рюкзак возьми, – подсказал он. – В углу. И брезент там же.

– Брезент? – удивился я, но сразу все понял, стоило только хозяину подвала вытащить из сундука курковую двустволку. В рюкзак такую точно не уместить.

– Погоди заматывать, – остановил меня Клим и протянул непривычного вида жезл «свинцовых ос», длиной лишь немногим уступавший охотничьему ружью.

Солидную железную трубу приварили к амортизирующей отдачу пружине, снизу торчала угловатая пистолетная рукоять и приемник для банок с шарами, а затыльник приклада смастерили из резины автомобильных покрышек.

– Это что за монстр? – опешил я.

– «Слонобой». Сертифицирован, но в свободную продажу не поступал. Калибр три сантиметра, отдача соответствующая. Банка на десять шаров, батарея интегрирована с ней и полностью разряжается за цикл. У меня только одна.

– И сколько весит шар?

– Сто шестьдесят грамм. Обычные амулеты на такой вес просто не рассчитаны, только алхимические, а их в Форте использовать запрещено. Ведьма или колдун смогут отвести, но не факт.

– Ведьма или колдун? Блин, достаточно просто в Дружину устроиться и бляху получить, – вздохнул я и убрал в рюкзак почти двухкилограммовую банку с шарами.

– Не без этого, – согласился со мной брат и достал промасленный сверток, внутри которого обнаружился автоматический пистолет Стечкина с резьбой под прибор бесшумной стрельбы, глушитель, три пустых магазина и приклад, изготовленный из толстой гнутой проволоки.

– А патроны?

Брат присовокупил к пистолету две пачки макаровских патронов и коробку патронов двенадцатого калибра с картечью, потом достал четыре гранаты РГД-5 и запалы к ним.

– Не подорвись только. И на дружинника не нарвись. Никаких связей отмазаться не хватит.

– Само собой, – кивнул я, размещая в рюкзаке опасный во всех смыслах этого слова груз.

– «Чешуя дракона», – кинул мне после этого Климов отводящий пули амулет. – Ты хоть представляешь, сколько он стоит? Хмель, ты теперь в неоплатном долгу передо мной! Блин, да его в свободной продаже не найти!

– Не бухти, твоя помощь неоценима.

Оплетенный медной проволокой аметист на тонкой стальной цепочке я сразу нацепил на шею, поморщился из-за неприятного холодка и поторопил хозяина подвала:

– Что еще?

Следующими из сундука появились очки с толстыми стеклянными линзами, оправленными по краям медью. На голове они крепились с помощью полосы прочной резины.

– На них «Кошачий глаз» и «Аномалия», – объявил брат.

– «Кошачий глаз» – это ночное зрение, а что за «Аномалия»?

– Видит заряженные амулеты, активные охранные заклинания, внутреннюю энергетику колдунов, если те не озаботились прикрытием.

– То есть пассивных чар обнаружить не получится?

– Нет.

– А подзаряжать как?

– Колдун нужен. Это не наша работа, покупной, – пояснил Клим и протянул телефон в металлическом корпусе. – Чарофон, но битый. Работает только в режиме энергетических помех. Батарея полная. Но я вообще везде заряд на уровне поддерживать старался. Бери и пользуйся.

– И насколько он хорош?

– Одно-два прямых попадания чем-нибудь не слишком мощным выдержит, – пожал плечами Климов. – «Иглу Стужи», к примеру, развеет, и не одну, шаровую молнию – пятьдесят на пятьдесят, а «Закатный муар» – уже нет.

– Сгодится. – Я сунул чарофон в нагрудный карман рубахи и застегнул его на пуговицу. – Что-то еще?

Клим оценивающе глянул на меня, покачал головой и достал увесистый сверток.

– С остальным сам разберешься, – хмыкнул он, – небось учили.

– Учили, – подтвердил я, принял лязгнувший металлом пакет и уместил его в рюкзаке. Туда же убрал связку перетянутых аптечной резинкой маркеров, кевларовый бронежилет с титановыми пластинами и разгрузку, а вот короткий тесак внутрь не поместился, его отложил на пол.

– О! – удивился вдруг брат. – Совсем про них позабыл.

– Это что? – спросил я, раскрывая картонную коробку, в гнездах которой обнаружилось шесть стеклянных шаров размером чуть меньше кулака. Они едва заметно светились, и благодаря этому становилась заметна вплавленная в стекло тонкая проволока. Алхимическое содержимое переливалось, словно внутрь залили раскаленное масло.

– Оранжевые – зажигательные, белые – замораживающие. С зелеными осторожней, они с отравляющей химией, без респиратора не применяй.

– Который ты мне продал, подойдет?

– Подойдет, только смотри, чтобы брызги на кожу не попали. Иначе – считай, покойник.

– Не приведут они к тебе?

– Нет, это старье страшное, их давно списали. Для активации надо пальцем на специальную метку надавить, а это в боевых условиях не всегда удобно. И учти – они абсолютно незаконны, не попадись.

– Уж постараюсь, – пообещал я, затягивая шнуровку рюкзака. – Это все?

– Удачи.

Прихватив тесак в простых ножнах и сверток с двустволкой и «слонобоем», я вышел из каморки и по лестнице поднялся наверх. Клим запер дверь и побежал следом.

– Твои как? – спросил я его уже на улице.

– Нормально, – просто ответил Климов и вдруг в свою очередь поинтересовался: – А почему ты мне ту историю только сейчас припомнил?

Я лишь рассмеялся.

– Нет, серьезно, – продолжил настаивать на ответе брат. – Почему сразу претензий не предъявил?

– Понимаешь, Клим. Мы взяли гораздо больше, чем рассчитывали, и у нас не было каналов для сбыта. А пропажу стали бы искать, так? Рано или поздно нас бы нашли, так какого черта? Ты все сделал правильно.

– Действительно так считаешь?

– Ну… почти все, – усмехнулся я, убирая в машину оружие. – Старое барахло вот мне только втридорога продал.

– Да это даже не оптовые цены! – возмутился Климов. – Себе в убыток отдаю!

– Только ты этого не покупал.

– Так и ты мне золота не отдал. Вот грохнут тебя, Хмель, и что?

– Типун тебе на язык, Клим.

– А если не грохнут, а живым возьмут? Понимаешь, чем я рискую?

– Дело верное.

– Да? А мне золото еще в оборот пустить придется, чтобы прибыль получить.

Я распахнул дверцу и махнул рукой:

– Уговорил, короче! В расчете!

– В расчете будем, когда золото отдашь.

– За мной не заржавеет, – рассмеялся я и завел двигатель.

Климов кивнул и вдруг произнес:

– Понимаешь, Хмель, моя просто не доехала бы до Туманного. Для нее это был смертный приговор: слишком высокая чувствительность к перепадам магических полей. Пришлось бы уезжать одному.

– В расчете, Клим, – повторил я и захлопнул дверцу.

Пять сотен золотом не та сумма, за которую можно купить приобретенный мной арсенал, в силу одного просто обстоятельства – его абсолютной в большинстве своем незаконности. Те, кто торгует подобными вещицами, закладывают соответствующую премию за риск. К тому же зачастую эти деятели связаны с Семерой, а это совсем уж некстати.

Если что-то пойдет не так, шум выйдет изрядный. Так что Клим мне очень помог.

Как когда-то я помогал ему вламываться на склады Братства с предназначенным на продажу по цене лома оружием. Однажды среди этого барахла затесалось несколько ящиков новейших чарометов, для продажи ни в коем случае не предназначенных, и моему компаньону пришлось вернуть похищенное под видом успешно проведенного расследования. Вообще Братству дешевле вышло бы с самого начала прислушаться к просьбе ценного кадра оставить его в Форте, а не загонять того в безвыходное положение.

Климов вдруг постучал по стеклу, а когда я приоткрыл дверцу, на полном серьезе посоветовал:

– Пришьешь кого – делай контрольный в голову. Медиумы в девяти случаях из десяти неповрежденный мозг покойника считывают.

Он зашагал к воротам и распахнул створки; я на прощанье помахал ему рукой. Памятуя о пробке на перекрестке, на Южный бульвар решил не выезжать и по узенькой дороге покатил напрямик к проспекту. Ехал медленно и очень-очень аккуратно – ведь любая случайная авария грозила чрезвычайно серьезными неприятностями. По этой причине, когда загнал «буханку» на задний двор, рубаха на спине насквозь промокла от пота.

Не проходя в бар, я унес полученные от Климова пакеты в подвал, затем поднял в квартиру рюкзак, брезентовый сверток и тесак. Вещмешок и двустволку сунул под кровать, «слонобой» взвесил в руках и озадаченно почесал затылок.

Оставался шанс сдать неказистое оружие на комиссию в «Большую Охоту», но сосед чародейских жезлов не жаловал, и на приличную цену рассчитывать не приходилось. Поэтому я воткнул в приемник горловину банки со свинцовыми шарами, уловил легкую вибрацию и отправился вниз.

– Ваня! – окликнул помощника. – На секунду можно тебя?

Тот вышел в коридор и спросил:

– Разгрузить машину, дядя Слава?

– Сам справлюсь, – отмахнулся я и протянул «слонобой»: – Ты лучше глянь, какую я тебе игрушку раздобыл.

– Вот ни хрена себе! – охнул тот, приняв увесистое оружие, и упер резиновый затыльник приклада в плечо. – Серьезно!

– Каждый шар сто шестьдесят граммов. В упор даже снежного лорда завалит.

– Да прям!

– Шучу, конечно. Но агрегат серьезный.

– Сертифицирован? – деловито уточнил Грачев.

– Непременно.

– Странно, никогда таких в продаже не видел.

– Старый приятель из Братства подогнал. К Николаю вчера ледяные ходоки вломились, решил огневую мощь повысить.

– Обрез нужен, – привычно хмыкнул Ваня и убрал «слонобоя» в закуток с лопатами и ломиками.

Время близилось к обеду, я сходил проверить температуру в подвале, потом встал за стойку. А когда поток посетителей спал, к дому вдруг подъехало сразу два служебных автомобиля с включенными проблесковыми маячками. Сердце так и екнуло, но дружинники остановились перед оружейным магазином, – не иначе, по поводу вчерашних событий оперативная группа прикатила. Оно и неудивительно, ледяные ходоки, а по сути самые натуральные зомби – это как минимум ЧП районного масштаба. Такие дела сразу на контроль берут.

Немного погодя пожаловал Серега Платонов. Я мысленно выругался – как же не вовремя! – но радушно поздоровался с компаньоном и спросил:

– Какими судьбами?

– Думал к Николаю зайти, – сообщил кондуктор, – а у него от дружинников не протолкнуться. Решил вот к тебе завернуть.

– Пива?

– Да, светлого, – попросил кондуктор.

Я накачал помпой бокал, передал его Платону и предложил устраиваться за стойкой.

– Сам не выпьешь? – удивился тот, сделав длинный глоток.

– Погода давит, – покачал я головой.

– Черный Полдень скоро, – кивнул Платон, оглядел пустой бар и спросил: – Таблетки отдашь?

Я возмущенно фыркнул.

– Ты серьезно думал, что я стану хранить их здесь?

– Куда едем?

– Никуда не едем, Серега, – поморщился я. – Сам тебя найду.

– Не пойдет, – резко ответил кондуктор. – Хмель, у меня поездка на носу.

– Таблетки в сейфовой ячейке. Сегодня суббота. Суббота и воскресенье – выходной.

– Ну ты даешь! – охнул парень и потеребил короткую бородку. – У меня все сроки летят! Я на понедельник выезд планировал!

– Надо было как договаривались брать, а не переобуваться на ходу.

– Раньше не сделаешь? Может, на управляющего выйти?

– Там таймер, – ответил я для разнообразия чистую правду.

– Блин! – в сердцах выругался Платон и отпил пива. – Ладно, что с серебром?

– С серебром? С серебром все хорошо.

– И?

– С серебром все хорошо, – вздохнул я, – с прессом проблемы. Пневматика полетела. Если горит – могу слиток отдать.

– Куда мне он? – скривился Платон. – Починишь когда?

– Когда найду детали.

– Хмель, – подался ко мне кондуктор, – а когда ты их найдешь?

– Сам понимаешь, объявление в интернет здесь не подашь. И ремонтника к себе я тоже пригласить не могу. Озадачил людей, ищут запасные части.

– Ну ты вообще!

– Напомнить, с чего все началось? – перешел я в наступление. – Серега, все как часы работало, пока ты планов менять не начал!

– Так это я во всем виноват?

– Ну не я же.

Платон допил пиво и поднялся из-за стола.

– В понедельник в девять. Встречаемся здесь. С тебя таблетки.

Он направился на выход, тогда я напомнил:

– За пиво рассчитайся, у нас не коммунизм.

Серега Платонов одарил меня выразительным взглядом, вернулся к стойке и припечатал к ней мелкую золотую монетку, из тех, что чеканились на монетном дворе Торгового Союза.

– Сдачи не надо, – объявил он.

– Ты еще должен остался.

Платон выставил вверх средний палец и покинул бар.

Я взял пустой бокал, отнес его в мойку с мыльной водой и обреченно вздохнул. На возврат таблеток у меня оставалось немногим больше двух суток, и особого оптимизма такой расклад не вызывал. Да – я примерно представлял, где искать пропажу, но свет в конце тоннеля запросто мог обернуться фарой встречного локомотива.

И все же паниковать раньше времени я не стал. У меня был план, и я собирался его придерживаться. Для начала перекусил, потом унес складные стулья в кладовку и протер стойку. Все это – в полном соответствии с планом.

День прошел как-то незаметно, под вечер забежал Саня-чародей, помощник Гордеева, беззлобно обругал невесть куда запропастившегося начальника, поужинал, выпил пива и как бы между прочим сообщил, что Николай решил съехаться с Милой.

Вскоре за окном окончательно стемнело, начали собираться завсегдатаи, вновь пришлось выносить складные стулья. Выкроив минутку отдыха, я накачал себе полбокала пива и поднялся наверх.

Вытащив из ножен полученный от Клима тесак, взвесил его в руке и оглядел покрывавшие слегка тронутый ржавчиной клинок руны. Наложенные на оружие чары добавляли остроты и позволяли пробивать столь любимые братьями усиленные магией доспехи, а заодно уменьшали вес клинка в обычном положении и резко наращивали его при ударе сверху вниз. Тех же ледяных ходоков, если уж совсем припрет, можно на куски порубить. Не полноценное «Крыло бабочки», но тоже полезная штука.

Унес его в бар.


Коля Клондайк. Начало событий

Суббота. Вечер

К Миле выбрались уже вечером, когда совсем стемнело.

Для начала остановились у соседнего дома, и я через прицел попытался обнаружить ауры посторонних через окна ее квартиры. Потом заехали во двор, и вновь я довольно долго наблюдал за подъездом и окрестными подворотнями, но опять ничего не засек. В других квартирах люди были, прошитое в прицел заклятие позволяло находить их по сияющим аурам, но именно в квартире Милы было или пусто, или там кто-то был, но ауры спрятал.

Говорят, что существует «колдовское зрение», но с этим не ко мне, у меня способность к магии не то что нулевая, а просто отрицательная, я проверялся. Правда, из-за этого и устойчивость к магическому излучению хоть куда. Говорят, что на меня даже заклятия должны действовать слабее, чем на других, но это как раз не принципиально – не столь важно, как на тебе разрядится «Закатный муар», на все сто процентов или только на девяносто. Пепел чуть крупнее будет, может быть.

Я вытащил из потолочного крепления «браунинг» десятого калибра, достал патрон. Последним в магазине, а следовательно, первым на подачу у меня был жутко дорогой противоамулетный. Даже не «обманка», а с железным корнем, потому что если кто на меня здесь и нападет, то амулет на нем будет точно.

Кстати, а с алхимическим амулетом как такой патрон сработает? Хрен его знает. И главное – не проверишь, желающих испытать вряд ли найду. Но должен, я думаю.

Следующий на освободившееся место в магазине вталкивать не стал. Мало ли какой мне понадобится, а если магазин полный, я смогу добавить новый только через два выстрела. А если не полный, то через один. В этом ружье, к сожалению, патрона из патронника не выбросишь.

– Пошли.

Вообще вероятность того, что мы на кого-то напоремся, невысока, но она есть. То, что я с Милой давно встречаюсь, ни для кого не секрет, и в отличие от меня она живет в самой обычной квартире, в какую проникнуть может кто угодно. То есть хочешь добраться до меня – делать это проще всего через нее. Я еще и поэтому так рад, что она решилась переехать, теперь она как в крепости окажется, и при этом до клуба не надо будет ей ходить по легко просчитываемому графику.

Трехэтажный старый дом, железная дверь подъезда заперта на ключ. Подъезд недавно красили: все же приличный район, но все равно не ошибешься – такие дома еще и бараками называли когда-то. Вышарканные ступеньки, стертая желтая плитка на площадках, двери, покрытые для утепления у кого чем.

– Держись сзади.

Надеюсь, что никто сейчас на лестницу не выйдет, а то рискует напугаться сильно – я поднимаюсь, как будто зачистить дом собрался. Оставил Милу у ее двери, наказав не входить в квартиру, поднялся на этаж выше – нет никого. И это хорошо.

Потом точно так же осмотрел квартиру, заглядывая в каждый уголок, в каждый шкаф, – опять никого.

Нормально.

– Собирай вещи, а я пока в окно понаблюдаю. Извини, не могу помочь.

– Не страшно, – улыбнулась она.

Машина прямо перед окном, черная на белом снегу, среди черных силуэтов разросшихся кустов. Вообще в таком климате лиственные разрастаться не должны, но здесь как-то приспособились, только у листьев чуть синеватый оттенок появился. Когда листья есть, понятное дело.

Я сам укрылся за простенком. Ауру мою засечь это не помешает, а вот попасть в меня сложнее. Но пока вроде бы тихо и к машине никто не лезет.

Прохладно как-то в квартире, нет? Батарея еле теплая. Истопник мышей не ловит?

– У вас дворник где живет?

– В первой квартире.

Ну да, это первый подъезд, а так обычно и бывает. Форт теперь все больше углем топится, топочные в подвалах, как у нас. Истопником обычно дворник, он время от времени в топку угля подкидывает, а к вечеру обычно накочегаривают как можно сильней, чтобы до утра хватило, чтобы спать самому лечь.

– Не бухает он у вас?

– Дядя Саша? – переспросила Мила, пакуя какие-то вещи в спортивную сумку. – Нет, хороший дядька, вежливый такой.

Не бухает. А батареи не топлены. В другом месте это, может, и не было бы странно, но не в Форте, не в Приграничье, потому что здесь тепло – это все, и люди о нем не забывают.

Первая квартира – это на этаж ниже… и та, что слева от входной двери, так? Так. Окна как раз во двор должны быть, там однушка, я эту планировку знаю, тут вся улица такими домами застроена.

– Мила, ты вот что, запрись здесь, – сказал я. – И жди меня.

– А ты куда?

– Я дядю Сашу вашего проверю.

– Да ладно, все равно же съезжаю…

– Я не про батареи… и дверь открой, только когда убедишься, что это я. Я «Спартак»-чемпион» простучу.

Вышел не сразу, стоял под дверью и прислушивался, но на лестнице было тихо. Когда вышел, услышал радио, вроде бы за дверью напротив. Где-то за другой дверью говорят громко, мужчина и женщина.

Никто еще не хватился того, что истопник мышей не ловит? Или уже стучались к нему? Ну теперь я постучусь.

Стараясь ступать как можно тише, спустился на первый этаж, встал сбоку от двери, затем сильно постучал в нее ладонью:

– Дядя Саша! Вы дома? Дядя Саша!

Вроде звук какой-то, прямо за дверью, словно испугался кто-то и дернулся, но никакого ответа.

– Дядь Саш, батареи холодные!

Ну кто там шебуршался? Давай, предпринимай что-нибудь уже. Я ни капли не сомневаюсь в том, что там ждут нас. Ждали даже, скорее всего, одну Милу, поэтому не сразу среагировали, как мы сюда подъехали, – я в план не очень вписывался. А вот когда мы выходить будем, резко открыть дверь и в спину долбануть тем же «Щелчком» – никаких проблем. И грузи.

А дверь в таком случае, скорее всего, не заперта. Не возиться же с замком в последний момент, верно? Ее просто ногой прижимают.

Рискнуть?

А я в любом случае рискую, просто в первом случае свободой или штрафом, а во втором – башкой. Что ценней? Башка страсть какая ценная.

Боеприпас у меня в стволе неподходящий. Выудил из висящего на груди патронташа «пустышку», воткнул в магазин, перезарядил, поймав вылетевший патрон. Теперь у меня «пустышка» первой, затем противоамулетный. И в руке такой же, так что я просто втолкнул его в магазин.

В Америке говорят, что звук досылания патрона в помпе самый пугающий. Не знаю, так или нет, но он подействовал – за дверью вновь послышалась возня, я чуть отскочил назад, прицелился в замок и выстрелил.

Беспокоился я больше за то, что пуля сработает, уже пробив дверь насквозь, поэтому стрелял под большим углом. Тускло сверкнуло синим в точке попадания, а в двери получилась дыра сантиметров тридцать в диаметре, наверно, с идеально гладким срезом, словно там раньше был воздушный шарик, а теперь он лопнул.

Я не собирался ломиться в квартиру, я просто провоцировал. Не суть, кто за дверью, Семера там или та же Лига, но боевого опыта у них у всех ноль, так что действовать они должны предсказуемо.

Так и получилось – дверь квартиры вдруг разлетелась щепками по лестничной площадке, выбитая изнутри невидимым тараном. Я к этому времени уже отскочил назад, выше по лестнице, и когда следом выкатился деревянный шарик все того же «Щелчка», но уже кругового действия, я оказался за границей действия заклинания. Загудели металлические балясины лестницы, размочалило деревянные перила, но меня не достало. Погас магический шар под потолком.

А затем на площадку выскочил невысокий силуэт в черном, чем-то там вооруженный, я не разглядел в темноте, чем именно, и я выстрелил в центр силуэта.

Амулет на цели был, потому что рвануло громко, а вспышка оказалась, наверное, с метр в поперечнике. Цель заорала женским голосом, схватилась за лицо, выронив то, что держала в руках, и свалилась на пол. Я с трудом подавил желание выстрелить еще раз, просто из экономии, потому что у меня только один противоамулетный, в стволе, а дальше «обманки».

Второй силуэт оказался куда более проворным. Я даже не успел в него пальнуть, когда он перескочил через упавшую женщину в черном. В бой он вступать не стал, а просто метнулся по лестнице на выход из подъезда, из чего я заключил, что это уже чистой воды паника – подъезд заперт. Подскочил, чтобы броситься следом, но в последний момент сообразил, что в таком случае я подставлюсь под выстрел или что-то там из двери, потому что в засаде вполне могло быть больше двух человек.

Тогда я просто выматерился, упав на колено, заглянул в тесный коридор, готовый выстрелить во что угодно, но там никого не было. Влетел в комнату, обнаружил привязанного к стулу мужичка с замотанным ртом, не обнаружил никого в кухне и крошечной ванной.

Дверь в подъезде хлопнула, и я подскочил к окну, но не увидел никого, услышал только скрип снега под быстро удаляющимися шагами.

Вновь на выход. Не знаю, показалось мне или нет, но лежащий на площадке силуэт уже шевелился и даже попытался поднять руку, явно в мою сторону, так что я выстрелил еще раз, опять противоамулетной, и на этот раз совершенно зря, потому что она угодила в тело без всякого «отклика», просто как тяжеленная пуля десятого калибра, но шевеления прекратились.

Дверь, к счастью, не захлопнулась, застряла в наледи, так что я выскочил из подъезда, сразу направив ствол ружья вправо, потому что именно туда удалился звук шагов, но уже никого не увидел. Забежал за угол, выскочил на улицу, оглядываясь, – и там никого. Что объяснимо, потому что на месте противника я бы уходил дворами, держась натоптанных дорожек и постоянно меняя направление, чтобы не оказаться на виду.

Затем я выругался, трусцой добежал до подъезда и заскочил внутрь, все же притянув дверь за собой. Подошел к лежащей женщине в черном, с черной маской на лице, пощупал пульс, приложив два пальца к шее, и убедился, что щупать там уже нечего. В середине груди была огромная рана, вокруг которой куртка промокла от крови, – с такими дырками не живут.

Зашел в квартиру, аккуратно срезал веревку со щиколоток и запястий дворника, оставив ему удовольствие самому сдирать липкую ленту с бороды и рта, спросил лишь:

– Связь с Дружиной есть?

У дворников амулеты связи должны быть, а этот дом пока не телефонизирован. Он закивал активно, подскочил к комодику, выдвинул верхний ящик и выудил из него старый мобильный телефон с примотанной изолентой магической батареей. Он протянул его мне, но я отказался, сказал:

– Ты разматывайся, а я пока там покараулю.

И вышел к трупу. Наверху открылась дверь, послышался голос Милы:

– Коль!

– Все нормально! – крикнул я в ответ. – Уже тихо, Дружина выехала.

Она вообще-то не выехала, дядя Саша все еще с задавленными матюгами рвет с себя скотч и щелкает ножницами, ну так выедет. Все когда-нибудь случится.

Присел рядом с телом, приподнял голову и сдернул маску. Нет, не встречались раньше. Простенькое скуластое лицо, сильный ожог вокруг глаз, веки вспухли. Местами, кажется, ожоги от расплавленного свинца, пробившегося сквозь маску. Пахнет палеными волосами, кровью и вроде как озоном немного.

Работает наша пуля, работает. Полевые испытания, так сказать. А амулет висит где висел, но даже я чувствую, кажется, что он совсем «пустой», без всякого заряда. А был на ней… ха… «Чешуя дракона» на минуточку! Хай энд, можно сказать. И да, в один выстрел нейтрализовался. Пуля «всосала» поле в себя и от переизбытка энергии рванула.

Это мы хорошо с Саней придумали, это мы молодцы. Повторять скоро начнут, понятное дело. Конструкцию защитить, к сожалению, не получится, Гимназия для сертификации все выспрашивает, а без сертификации не продашь. Скоро сами копировать и начнут.

Так, куртка легкая на убитой, явно не по погоде, так что точно Лига, только они холода не боятся. Рядом на полу лежит… «дырокол»? Да, похоже, но это из последних, я их пока еще мало видел. Их теперь стали в форме обычного оружия выпускать, с прикладом и рудиментарным прицелом. Легальное оружие в Форте, носи не хочу, только я все равно огнестрел предпочитаю.

Чем она в меня целиться пыталась? А ничем, в руке нет ничего. Показалось, наверное. Жаль, а то можно было бы побеседовать.

Что в карманах?

Самым интересным оказался нагрудный карман, в котором я нашел фото Милы. Сделано у служебного выхода из «Ширли-Муры», с довольно большого расстояния и с сильным увеличением. Моих фотографий нет, так что меня здесь не ждали, похоже.

Тонкая стеклянная банка, словно бы заполненная белым дымом. Это я знаю, у меня дома такие есть, – парализующая граната. Так… амулет связи. Мобильник с замененной батареей и бронзовой антенной в рунах. Это не мобильник в прямом смысле слова, амулеты здесь настраиваются друг на друга, то есть связаться можно максимум с несколькими, что ли…

Интересно, а как-нибудь проследить, на кого он завязан, можно?

Документов нет. Еще где-то должна была машина прятаться, я думаю, иначе как они парализованную Милу собирались вывозить? Но если и была, то ее уже нет.

То есть это все же Лига, именно они, а Семера на подхвате была. Или как «лицо на обложке».

Дядя Саша все же размотал свой кляп и выскочил в подъезд, сообщив, что побежал топить бойлер. А я должен встретить дружинников.

Хм… показывать им амулет связи с убитой или нет? Пожалуй, отдам: все равно я понятия не имею, как его отслеживать, а дружинники с гимназистами работают.

Ладно, ждем Дружину – и домой. Время отметить у нас все равно остается, хотя бы вдвоем.


Общение с дружинниками, прикатившими на сине-белом «соболе», затянулось не слишком надолго. Самым волнующим моментом была попытка отжать мой дробовик «как вещественное доказательство» дознавателем из Центрального околотка, молодым, румяным и круглолицым, по фамилии Мамочкин. Перед этим он просто долго крутил его в руках, заглядывал в патронник, прикладывался, уточнял вес пули, какой можно из него пальнуть. Я, разумеется, вовсе не собирался помогать «собирать вещдоки», особенно те, что должны были потеряться, скорее всего, так что спор у нас довольно быстро перешел на повышенные.

Черт знает чем бы это закончилось, скорее всего, все же изъятием ружья и дальнейшим моим обращением к руководству румяного дознавателя Мамочкина, но тут подкатил черный «патриот» с мигалкой на крыше. Спор прервался.

Правая передняя дверь уазика открылась, и на снег выбрался человек в джинсах и короткой дубленке, решительно направившийся в подъезд.

– Мамочкин, что тут у тебя? – спросил он сразу.

Человек был худощав, среднего роста, заметно конопат. Обращал на себя внимание нос, одновременно вздернутый и сбитый набок. Ну и вел себя он как начальник, причем немалый.

– Ведьма, – Мамочкин показал на тело, которого до сих пор не увезли. – То ли покушение было, то ли попытка похищения. Убита спецпулей, сертификат есть. Разрешение на ношение есть.

– Закончил?

Мамочкин чуть запнулся, явно не решаясь заговорить о ружье, потом сказал:

– Да, только протокол прочитать и подписать.

– Давай, заканчивайте. И не тяни время.

Мамочкин явно потерял интерес к продолжению беседы, поэтому сунул мне бумагу и буркнул:

– Читайте. Если все нормально, то вот тут, – он ткнул пальцем в бумагу, – пишите: «С моих слов записано верно, мной прочитано». И дальше дата с подписью.

Я прочитал все внимательно, но Мамочкин ничего от себя не прибавлял и слов не искажал. Он просто ружьецо хотел отжать в свою пользу, не более. Написал, что он просил, и отдал протокол ему, после чего он забыл обо мне и пошел допрашивать дядю Сашу, который уже раскочегарил бойлер, к радости жильцов дома.

Заезжий начальник протянул руку, представляясь:

– Кузьминок, начальник отдела контрразведки Дружины.

– Гордеев, магазин у меня здесь неподалеку.

– Я знаю. Есть пара минут поговорить?

– Есть и не пара.

Слово «контрразведка» меня заинтересовало. Если подобное слово появляется в схеме, это значит, что ты куда-то влетел. В нечто большее. Не «можешь влететь», а уже. Состоявшийся факт, так сказать.

– Я здесь почти случайно оказался, был рядом и услышал доклад, поэтому у меня действительно пара минут. Завтра сможем поговорить? Не приглашаю, я бы сам подъехал к вам.

– Я завтра весь день у себя буду, так что в любое время можно.

– Да, и вы же с сегодняшнего дня в резерве Патруля, так?

Ага, за мной приглядывают, оказывается.

– Да, – кивнул я.

– Вы удостоверением не пренебрегайте, это все достаточно серьезно. До сотрудников уже начали доводить, чтобы… расценивали как своих. Ладно, об этом тоже завтра. Осторожней дальше, сами видите, что делается, – Кузьминок вновь протянул руку, добавил: – До завтра! – и скорым шагом почесал к машине. Все же легковато он одет для такой погоды.

Затем мы с Милой стащили ее сумки в машину и уехали.

В магазине нашли записку от Сани о том, что он ждал, ждал, да не дождался – и к своей новой пассии. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но уехал.

– Дорогая, отмечаем вдвоем в таком случае.

Мила только развела руками, а потом продолжила распихивать свои вещи по шкафам. Глянул на часы – девять уже, но сегодня суббота, паб будет открыт долго, так что все нормально. Успеем. Самому переодеться не помешает.

Вытащил из шкафа джинсы, ботинки «тимберлэнд» и «лесорубскую» фланелевую рубашку, натянул это все на себя, переложил «ругер» из нагрудной кобуры в поясную, сунул в карман «спайдерко», зацепив клипсой, потом накинул куртку.

– Я готов!

– Подожди в магазине, мне минут десять нужно.

Пошла семейная жизнь. Ну да ладно, знал, на что иду.

В магазине было темно, свет пробивался лишь с улицы через окна, от наших фонарей, но зажигать шар я не стал. Заглянул в домофон, убедившись в том, что никто не стоит в засаде у входа, и наконец расслабился.

Кутерьма закончилась, теперь можно и подумать над тем, что же произошло на самом деле. Лига не в курсе, что тайник найден и сдан Дружине? Это вряд ли, должны знать.

Узнали, что сдано не все и часть содержимого мы присвоили?

И что? Чего интересного в самых обычных амулетах? Даже в денежном выражении это не настолько уж огромная сумма, чтобы столько всяких безобразий устраивать. Трупы, стрельба, запретная магия в пределах Форта – вообще-то уже чистый беспредел пошел.

Хотели похитить Милу. Для чего? Чтобы надавить на меня, других теорий у меня нет. И чего на меня давить? Что я, заберусь в хранилище Дружины и выкраду для них карту с алхимическими зарядами, которую сдал? Ну можно до кучи потребовать еще и Луну с неба, почему бы и нет! По степени реалистичности это совершенно идентичные задачи.

И что тогда?

Кстати, про Лигу не раз слышал, что бабы там мстительные, то есть мне теперь еще и из-за них ходить оглядываясь? Это уже перебор. Может, и правда мне хотя бы Тему Жилина исполнить? Просто для того, чтобы сократить список желающих мне навредить? Подозреваю, что за такой подвиг мне бы много людей спасибо сказало. Нет, бред, я не убийца, и некогда мне этим пока заниматься. Пусть Тема хотя бы повод даст.

Послезавтра уеду. Мила. Полагал, что ей лучше здесь остаться, в магазине ее не возьмешь, но это если ведьмы всеми силами не ломанутся. А если рискнут все же?

Поехать со мной? Там может Тема устроить проблемы. У него возле Елового свой хутор, насколько я знаю. Приплатить кому-нибудь на КПП, чтобы через амулет связи дал знать, что я выехал, – вполне перехватить сможет. Но это все ненадежно, смены меняются, а в последнее время их еще и тасовать начали, чтобы, значит, с коррупцией бороться.

Со мной, наверное, безопасней будет. Компания большая, машина теплая, а она из Форта и не выбиралась никогда, пусть посмотрит. Да, точно, лучше с собой звать, чем трястись на предмет – не случилось ли с ней что-нибудь здесь.

А тротуар перед зданием уже весь машинами занят. Хорошо, что я тогда два столбика на выезде установил, а то хрен выедешь из гаража. Ну и у Хмеля битком, похоже. Хорошо бы места для нас хватило.

Как раз перед входом в магазин остановилась машина, уазик на задранной подвеске и больших колесах, приспособленный под внедорожные гонки. Бред вообще-то, потому что в Приграничье никаких внедорожных гонок быть не может, а ездят только там, где дороги имеются. А на дорогах хватает обычного полного привода, который и жрет меньше против таких монстров, и ломается реже. Ну умеренный лифт на пользу, я только такие машины и тащу, но вот то, что сделали с «козликом», – за гранью добра и зла, по моему разумению, понты чистой воды.

Из уазика выбралась пара – парень в вязаной шапочке, натянутой на уши, и с ним молодая женщина в шубе с капюшоном. Выскочили и бегом к пабу припустили.

Мила, где ты? Чует мое сердце, что если еще протянем, то придется нам или стоять у стойки, или проситься в подвал, где скучно.

Ага, дверь в квартиру хлопнула и шаги на лестнице. Идет. Переоделась и причесалась, убрав волосы в тугой хвост.

– Идем? – спросила она сразу.

– Пошли.

Я открыл дверь на улицу, предварительно глянув в домофон, а потом еще и из дверного проема оглядевшись, но ничего не увидел. Запер дверь, включив кольцом защиту.

К ночи мороз совсем вошел в силу, так что тот совсем небольшой отрезок тротуара до входа в паб мы бегом пронеслись, тем более что Мила шапку взяла, но не надела, чтобы прическу сохранить. У дверей кабака между тем топталась кучка курящих – силен порок. Хмель курить в баре не дает, так им хватает стойкости дымить на улице в минус тридцать с чем-то.

Столов не было, но стоявший за стойкой Ваня показал на два свободных табурета за баром, на дальнем его краю, и я, бросив даму, сразу устремился туда. А то народу хватает, в том числе и стоящего: могут за секунду занять. А Мила свернула к вешалке, висевшей на стене.

– Привет, Вань, – протянул я руку. – С клиентами в порядке, я смотрю?

– Нормально сегодня. Кухня еще открыта, есть будете?

Так, а я вообще-то не жрамши. У Милы даже спросить не успел, она первая руку подняла. Будем, выходит.

– Тогда…

– Я ребрышки. Есть еще? – спросила Мила.

– Спрошу. Должны быть. – Иван вопросительно посмотрел на меня.

– Пару колбасок и жареную картошку.

У них еще и свиные колбаски хорошие обычно, самое то, что надо сейчас.

– Пиво?

– Эль.

– Ну… и мне тоже, – присоединилась Мила.

– Вождь давно в зал выходил? – спросил я у Ивана.

Тот усмехнулся:

– Скоро появится.

Ну да, естественные колебания Хмеля уже многие изучили. А Ване так и по должности положено.

Иван между тем сноровисто накачал пива в два высоких бокала и поставил перед нами, затем направился на кухню. Открылась входная дверь, запустив в паб компанию явно выраженных преподавателей Гимназии, двух мужчин и трех молодых женщин. Кто-то играл в углу в дартс, большая компания за дальним столом хохотала над какой-то историей. Патрульные, какие-то женщины, скорее всего жены или подруги, судя по виду. Все за столом не уместились, трое сидят на пластиковых табуретах, у Хмеля таких с десяток в кладовке заныкан, для таких вот случаев.

Из совсем близко знакомых никого не вижу, но так в лицо знаю чуть не половину зала, все же клиентура в пабе постоянная. И подозрительных, к слову, никого. Сплошь парочки или компании, статус которых достаточно просто определяется внешне. А так – да, я уже та самая пуганая ворона, что каждого куста боится. А не боялся бы – помер уже. Хотя бы сегодня.

А пиво хорошее, как всегда.

– Мил, ну… есть за что?

– Есть, – улыбнулась она. – Давай за нас, – она подняла бокал, и мы чокнулись.

А вообще она молодец, хорошо держится, словно и не случилось ничего сегодня. Пусть она и просидела всю стрельбу в квартире, но засада была на нее, и она это знает. Сильная женщина, мне повезло, пожалуй.

Мы допили первый бокал и успели заказать по второму, когда тетя Маша выглянула из кухни и передала тарелки Ивану. А он соответственно поставил их перед нами, выложив рядом с каждой завернутые в салфетку нож с вилкой. А перед Милой еще и дополнительную стопку салфеток, потому как в полном объеме с ребрышками ножом и вилкой не справишься.

Колбаски были горячими, когда разрезал первую – аж зашипела. Картошка прожарена до хруста, к колбаскам лук колечками и горка кетчупа. Лук проигнорировать придется, к сожалению, мне еще целоваться сегодня.

Тут в зале Хмель материализовался. Огляделся – сразу к нам подошел.

– Вдвоем? Ну молодцы. Саня сказал, вы съехались? – Хмель обвел взглядом нас обоих. – Не напутал?

– Все взаправду, – уверил я Хмеля. – А он был здесь, что ли?

– Заходил часа три назад, сказал, что должен был с тобой гулять, но ты пропал.

– Мог пропасть – не пропал, – хмыкнул я. – Слушай, Слав, у меня к тебе вопрос и дело есть заодно. С чего начать?

– Да с чего хочешь. – Хмель достал из-под стойки запотевшую бутылку, откинул бугельную пробку и осторожно наполнил бокал темным пивом. Потом облокотился локтями на стойку, став справа от меня, с торца оной.

– Тебе фамилия Кузьминок говорит о чем-нибудь? Кузьминок из Дружины?

– Немного. – Слава по обыкновенной своей привычке насторожился. Нет, он все же параноик.

– Насколько немного?

– Контрразведку возглавляет. А что?

– Он встречи ищет, я ему зачем-то нужен. Думаю, что из-за того тайника все. И пытаюсь просчитать, как себя с ним вести.

– Я бы с ним себя вообще никак не вел, если бы возможность была. – Хмель кисловато скривился. – С Дружиной ты сам знаешь как: чуть ближе подпустил – и уже сам не заметил, как они тобой командуют.

– А по Кузьминку что конкретно знаешь?

– Мало, тут тебе лучше с Гамлетом или Селиным поговорить. У них на самый верх выходы, а я больше с чужих слов.

– А с чужих слов?

– Мутные они. Гладко стелют, да жестко спать. Могут и разменять тебя на какой-то свой стратегический интерес. Раньше там главным Линев был, знаешь такого?

Фамилия знакомая… ага, знаю.

– Зам воеводы?

– Он самый. Он и сейчас над ними главный, просто все на ступеньку поднялись. О нем тоже слышал разное. Очень разное. Но опять же никаких доказательств не имею, может, и болтают.

Если это местная «спецслужба», то, скорее всего, не болтают. А если это спецслужба, созданная дилетантами на фоне правового беспредела, то гарантированно не болтают. Ошибки у дилетантов имеют свойство повторяться. Тем более что Дружина здесь всего лишь одна из группировок, пусть и самая сильная на настоящий момент.

– Понятно, – кивнул я, обдумав то, что услышал. – По-любому встречи избежать не удастся, так что послушаю.

– Если с вопросами закончил, то давай теперь дело. – Хмель с явным удовольствием пригубил темного.

– Новости про организацию резерва до тебя еще не дошли?

– Нет, – покачал он головой. – Это что еще?

Я вытащил из ворота майки цепочку с болтающейся на ней карточкой удостоверения.

– Смотри сюда, – я показал ему сторону с фото, – это я.

– Старший инструктор У-Цэ-Пэ, – прочитал Хмель. – И что такое У-Цэ-Пэ?

– Учебный центр Патруля. Почти рядом с нами будет, от их нового здания и до Стены, учебка, считай.

– Базу новую знаю, – кивнул Хмель, – про резерв первый раз слышу. У Патруля резерв?

– Важно не у кого, важно – для чего, – я перевернул карточку. – Видишь? Это за мной автомат в Арсенале закрепили. А вот эти строчки, – я сдвинул палец, – для того, что я куплю, например. И могу носить. Понял?

Хмель удивленно поднял брови и даже в затылке почесал, что у него обычно выражало крайнюю степень удивления.

– Я так понимаю, что просто так ты не стал бы этим хвастаться, верно? – спросил он. – То есть ты меня приглашаешь в резерв? – И после моего кивка спросил: – И что надо делать?

– Раз в неделю занятия в центре, – загнул я палец. – Дружина перекидывает часть своих патрулей куда-то в другое место. Так что раз в неделю – сутки дежурства по району, – загнул я второй. – С оружием и полномочиями, даже бензин компенсируют. И думаю, что это только начало истории.

– И ты с этой ксивой кто? – Хмель совсем озадачился.

Нельзя сказать, что мне самому в этом все ясно. Дело ясное, что дело темное. Но Атаманов меня в нехорошее не втравит, не те отношения, да и некие полномочия в трудное время тоже никак не помешают. И опять же Кузьминок что-то такое помянул в разговоре насчет резерва.

– Патрульный. Просто резервист. И с обязанностью поддерживать правопорядок в пределах района.

– Подожди, подожди. – Слава решил добиться ясности. – Если я вступлю в резерв, то с такой ксивой могу прийти, например, к тебе и там купить, что хочу? И это потом носить и держать у себя без всяких пломб?

– Почти. Надо получить ксиву, потом прийти ко мне, выбрать что нравится, взять от меня бумажку-трансфер, с ней пойти в военкомат, в штаб резерва, а там тебе впишут номера из бумажки в удостоверение. И с ним ты придешь обратно и выкупишь что отложил. Все.

– Мил, у него всегда все так сложно? – Хмель повернулся к моей спутнице.

– Слав, ты его дольше, чем я, знаешь, – засмеялась она.

– Когда можно сделать? – Хмель повернулся ко мне с решительным выражением лица. – И Ивана в резерв можно? Мне без него никак, сутки дежурства не потяну, напарник нужен.

– Всех можно, хоть и намекнули, чтобы отбирать людей своих и по рекомендациям. Но вы свои и с рекомендациями.

– Завтра они работают?

– Завтра воскресенье. – Хотя сегодня суббота, тоже выходной, а они работали. К слову. – А вообще можно попробовать, может, они и без выходных.

– Скидку дашь? На кассовый разрыв и…

– …Из человеколюбия?

– Хоть бы и так, – усмехнулся Хмель.

– Ну раз кассовый разрыв, то могу отсрочку дать. Или тебе лучше скидку?

– А на сколько отсрочку?

– Слав, да на сколько угодно, а то ты меня от пива отрежешь.

Хмель опять повернулся к Миле:

– Все же иногда с ним можно дело иметь, так что не все безнадежно.


Хмель. Самые события

Воскресенье. Утро

Люблю я утро? Люблю, люблю…

Но и поспать люблю не меньше. И желательно в теплой постели, а вовсе не за рулем.

Сегодня же я с шести утра сидел в «буханке» напротив девятиэтажного панельного дома, в котором жил дознаватель Синицын, следил в бинокль за окнами его квартиры на последнем этаже и прихлебывал из термоса крепкий кофе.

Привлечь внимание дворника, чистившего от снега дорожки, я нисколько не опасался, поскольку предусмотрительно припарковал УАЗ у соседнего дома, благо бинокль с неплохим приближением позволял без всякого труда держать под контролем окна квартиры Синицына даже с такого немалого расстояния.

Окна, к слову, были темными. Свет внутри не горел.

Вот только это еще ни о чем не говорило. Воскресенье, раннее утро – домашние дознавателя могли просто не встать.

Вчера вечером, распрощавшись с Николаем и Милой, я пару раз сюда заезжал, но всякий раз окна светились, а вламываться в чужую квартиру при таком раскладе – глупость чистой воды. Не стал. И во флигель Сома тоже – не полез, поскольку бандит невесть с чего решил провести субботний вечер дома. И значит, сегодня последний день…


Техас. Спокойный район, неплохой дом. Первый подъезд так и вовсе из лучших – если в остальных из окон торчали трубы буржуек, а по стенам тянулись от них следы копоти, то там такого безобразия не было и в помине, а рядом с железной входной дверью виднелось окошко каморки консьержа.

Все верно: дружинники имели достаток заметно выше среднего, а дознаватель – это далеко не рядовой постовой, у дознавателя помимо оклада еще и приработки бывают. Может себе позволить. Точнее – мог…

И я продолжал отхлебывать кофе и наблюдать в бинокль. Способ проникновения в квартиру я выбрал самый простой, если не сказать – классический. Над балконом дознавателя нависал бетонный козырек, боковое окошко закрывал лист фанеры. Спуститься на веревке, выбить ее и забраться внутрь – дело пяти секунд.

Охранные заклинания? Я в их наличии крепко сомневался.

Если уж Синицын собственной безопасностью не озаботился, вряд ли он на охрану квартиры тратиться стал бы. Главное – знать, что внутри никого, а остальное – дело техники. Но ведь не поднимешься, не постучишь в дверь! Консьерж, мать его, все карты путает!

Решив не накручивать себя попусту, я вновь отвлекся на кофе, а когда взглянул в бинокль, окно кухни нужной квартиры уже светилось. Минут через пять свет включился и в спальне, которая выходила на застекленный балкон. Я закрутил термос и отложил его на пассажирское сиденье, выключил двигатель – и сразу начало запотевать лобовое стекло. Но интуиция не подвела: свет в квартире вскоре погас в обеих комнатах, а минут через пять из подъезда вышла молодая женщина. Она усадила ребенка на санки и потянула их со двора; у меня от этого зрелища заныло сердце.

Дознаватель Синицын был плохим человеком, он доставил много неприятностей и собирался доставить еще больше проблем в будущем, и все же сделалось не по себе. Я пожалел о своем поступке. Но пожалел лишь на миг.

Миг слабости прошел, стоило только вспомнить о таблетках, онемении рук и грядущих финансовых потерях. Я вытянул из-за сиденья моток прочной веревки и пояс с инструментами, выбрался из машины, запер ее и зашагал через двор, но не к нужному подъезду, а к противоположному.

Уверенно распахнул не до конца прикрытую из-за наледи дверь, поднялся на первый этаж, прислушался – тишина; откуда-то пахло кислыми щами и подгорелой кашей. Никого не встретив по пути, я поднялся на верхний этаж, взобрался по лесенке к люку на крышу и массивными кусачками перекусил дужку замка.

Та только хрустнула – запор был рассчитан не на матерых грабителей, а на местных мальчишек, которые могли устроить пожар или повредить рубероид. Стараясь не подходить к краю, чтобы не быть замеченным с земли или верхних этажей соседних зданий, я пересек весь дом, обмотал веревкой бетонную коробку вентиляции, пропустил второй конец под мышками, затянул петлю. Затем перебрался на бетонный козырек балкона, сбил с его края наледь и спустился вниз.

Висеть на уровне девятого этажа было на редкость неуютно, поэтому вниз я старался не смотреть. Упираясь носками ботинок в щель между бетонным перекрытием и боковиной коробки балкона, без особого труда выдавил фанерку, быстро перевалился внутрь, на пакеты с продовольствием, и только тогда с облегчением перевел дух.

Справился! Не теряя времени, я разводным ключом выбил верхнее стекло сначала в одной балконной двери, затем в другой, сдвинул щеколды и прошел внутрь. Но высматривать возможные тайники и укромные места не стал, сразу подбежал ко входной двери и запер ее на засов. Меньше всего хотелось столкнуться с домочадцами дознавателя лицом к лицу.

После этого приступил к обыску. В спальне спрятать коробку с лекарствами не представлялось возможным, и все же я для очистки совести заглянул под диван и детскую кроватку, проверил содержимое шкафа и антресолей и только после этого обследовал отгороженный занавесью закуток темной комнаты. На тянувшихся вдоль стен полках там пылились самые разнообразные пожитки, начиная с постельных принадлежностей и заканчивая девятнадцатилитровой бутылью, но моей коробки нигде не было.

Тогда перешел на кухню. В шкафчиках хранились крупы, банки с заваркой и специи, все что угодно, только не коробка с лекарствами. В туалете стоял одинокий унитаз, я встал на него и вырвал пластиковую решетку вентиляционного отверстия – нет, не пролезет. И в смывной бачок тоже не поместится.

В ванной комнате от первоначальной меблировки остался лишь умывальник, саму ванну демонтировали. На освободившемся месте установили огромный бак для воды, рядом приткнулось небольшое жестяное корыто.

Я разочарованно выругался и хотел уже пройтись по квартире заново, но тут мой взгляд остановился на баке. Снять с него крышку оказалось сущим пустяком, а когда привстал на цыпочки и заглянул внутрь – вновь выругался, только на этот раз от радости. В воде плавала замотанная в целлофановый пакет коробка.

Моя коробка!

Встав на корыто, я дотянулся до ручек пакета, достал его и унес на кухню. Вспорол выкидным ножом целлофан – и на стол немедленно вывалился увесистый матерчатый сверток. Звякнул при падении он весьма серьезно, и немудрено – внутри оказалась россыпь серебряных рублей и золотых червонцев. Наверняка часть денег была позаимствована из моей кассы, но при воспоминании о женщине с ребенком рука не поднялась сунуть их в карман.

Не желая оставлять столь крупную сумму денег на столе, я шагнул к ящику с крупами и краем глаза вдруг уловил внизу красно-синее мельтешение. На въезде во двор стоял «соболь» Дружины, дворник что-то объяснял водителю и тыкал рукой прямиком в окна квартиры дознавателя.

Приплыл! Еще бы немного – и повязали!

И ведь повяжут! Только сунусь в окно, сразу пальнут. Да и несподручно с коробкой по балконам лазить.

Сложив нож, я сунул его в нижний карман штанов, сорвал с коробки мокрый целлофан и бросился на выход. К счастью, все замки открывались изнутри поворотными лопатками, и надолго они меня не задержали. Секунда, другая – и я выскочил в подъезд.

На миг замер на месте и прислушался – тишина – и рванул к люку. Взлетел по лесенке, привычно уже перекусил дужку замка и только спустился за коробкой, как внизу хлопнула входная дверь.

Не теряя времени, я выбрался на крышу, захлопнул крышку и опрометью бросился к противоположному подъезду. Спустился в дом и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, помчался на первый этаж.

Времени оставалось в обрез – вот-вот дружинники проверят квартиру и полезут на крышу, и если они не полные профаны, то непременно отправят кого-нибудь перекрыть двор и задерживать всех подряд до выяснения личности. Но бежал сломя голову я лишь по лестнице. А на улице без лишней спешки спустился с крыльца, взвалил на плечо коробку, прикрыв ею лицо от случайных свидетелей, и спокойно зашагал в обход дома. Толпившиеся у «соболя» перед первым подъездом зеваки на меня даже не взглянули.

Свернув за угол, я со всех ног рванул за соседнюю панельку, обогнул ее и отпер «буханку». Коробка с лекарствами отправилась на пассажирское сиденье, а только вставил ключ в замок зажигания, у края крыши возник дружинник. Он махнул рукой и что-то крикнул курившему у «соболя» водителю, тот выбежал из толпы и лихорадочно завертел головой по сторонам.

Оставаться и наблюдать за поисками взломщика показалось мне ненужным позерством; я плавно тронулся с места, развернулся на укатанном пятачке и без лишней спешки покатил к Южному бульвару. Слева мелькнул синими стеклянными блоками фасад «Сен-Тропеза» – самого дорогого и пафосного питейного заведения Форта, а только УАЗ проехал мимо и выкатился на перекресток, мимо под гул ревуна промчался патрульный автомобиль. Вслед за ним – еще один, наглухо тонированный, без опознавательной синей полосы на боку. Я излишне нервно вывернул руль вправо, едва не зацепив при этом ехавшую по встречке телегу, и сразу перестроился в первый ряд, а потом и вовсе остановился на расчищенной от снега парковке перед косметическим салоном «Аполлон&Афродита».

Руки тряслись, по спине катил пот, ноги онемели и едва шевелились.

Нож легко вспорол налепленную на коробку полосу желтого скотча; разрезать целлофановые упаковки удалось и того проще, дольше отбирал заветные семь таблеток.

А как отобрал, немедленно принялся глотать их, запивая кофе.

Нет, это не зависимость, вовсе нет. И наличие в пилюлях неких запрещенных компонентов не имело ровным счетом никакого значения. Просто не было выбора – либо я принимаю лекарства, либо в течение полутора-двух месяцев отправляюсь в мир иной.

Лично мне первый вариант казался куда предпочтительней второго.

Лихорадочное сердцебиение вскоре утихло, я вывернул с парковки на проезжую часть и покатил домой. Загнал УАЗ на задний двор, подхватил с пассажирского сиденья «Шершень» и унес вскрытую коробку в квартиру. Там потратил какое-то время на сортировку пилюль по пустым коробкам, а лекарства для Платона, не мудрствуя лукаво, задвинул под кровать.

Если вломятся грабители или нагрянут с обыском дружинники, один черт отыщут, куда ни спрячь.


Коля Клондайк. Самые события

Воскресенье. Утро

Проснулся я сам, минут за пять до будильника, так что заглушил его заранее, чтобы не будить Милу. Вернулись мы вчера не слишком поздно, выпили немного, проснулся я вполне бодрым и свежим, несмотря даже на неурочный визит соседа.

На сегодня был день подготовки к выезду, ну и попутно должен был подъехать «контрразведчик Кузьминок». И возможно, надо Хмеля настропалить завтра съездить в военкомат, а то он прямо воспылал вчера желанием вооружиться. Ну и правильно, а то с этим его «Шершнем»… Фигня эта магическая игрушка. Стреляет она свинцовыми шариками девять миллиметров в диаметре. Шарик – он короче в два раза даже, чем макаровская пуля, то есть в два раза быстрее теряет скорость. А она и так не эталон. То есть реальная эффективность у него – как у одной картечины, потому что скорость такая же. Дальность стрельбы из такой пукалки – как у дробовика. А кучность – ну какая может быть кучность у шарика? Никакой. Только в упор и палить.

И при этом он сам говорил, что в молодости пулевой стрельбой увлекался.

Умылся, побрился, потом спустился в магазин. Саня вчера вернулся, я слышал, но спит еще наверняка, так что я пока сам.

Мила. Если она поедет с нами, то ее надо собрать. То есть она должна быть вооружена, и на нее должен быть набор выживания – рюкзак, в котором есть продуктов на три дня, набор препаратов первой помощи и еще много всего нужного, на случай если машина встанет и придется куда-то брести пешком по снегам. И снегоступы.

Снегоступы и рюкзаки есть у Платона в магазинах, не проблема, вообще-то можно даже завтра все это прихватить. Одежда для таких походов? Одежда у нее есть, с моей же подачи, и опять из того же источника. А вот все остальное надо прямо здесь брать. Но это позже, когда проснется.

Пока себя собрать? Да, пожалуй. Пошел в подвал. Потом вспомнил про уголь, подкинул в топку, заново раскочегаривая отопление в доме. Затем открыл один из шкафов, деревянный и без защиты, вытащил из него военный рюкзак. Мой рюкзак, к слову, который мне потом Легран через Платона перекинул. И много чего еще из моего дома в Фэрбэнксе.

Парка. Точнее – «семь в одной», хоть все сразу надевай, хоть по частям. Самая, наверное, теплая парка из всех, что я надевал на охоту. Правильный такой охотничий камуфляж «настоящее дерево». Штаны на лямках. Теплое белье, флисовая поддевка, флисовый же свитер. Во всем этом, если в снег спать не ложиться, можно и в сорокаградусный мороз гулять. В сорокаградусный перебор все же, но в тридцатник – вполне.

Обувь. За обувь у меня ичиги с войлочными вкладышами – самая охотничья обувь. Такие мягкие и тихие на ходу, в которые лезешь, надев тот самый вкладыш вроде мягкого и гибкого валенка. И еще пара вкладышей в рюкзаке, в запасе.

Разгрузка. Разгрузка уже военная, ременно-плечевая, чтобы как можно меньше одежду к телу прижимала, иначе вся борьба с холодом сразу побоку. Правда, доделывать ее пришлось сильно, потому что те патроны, какими я пользуюсь, в военные стандарты не укладываются. И много я патронов на себе не несу, потому что затяжной бой с кем-то вряд ли случится. Не те места, не те реалии.

Так, паек чуть позже положу, сухпаи у меня в топочной у люка хранятся, там температура самое оно… мертвяки их тогда не сожрали, надеюсь, а то я специально не проверял. Фляга с рунами незамерзания. Моток альпинистского шнура. Мультитул. Большой нож «трейлмастер», каким и рубить дрова можно. Скрученный пеночный матрас, спальник, туго скрученный рулончик фольги. Это алхимические обогреватели, правда, в лесу от них толку никакого. А вот если укрыться в заброшенном здании, например, то комнату прогреют. Оторвал сколько надо, положил на пол, активировал – и сразу благодать. Такая же магическая горелка – просто медное кольцо с переплетающимися струнами, с рожками подставок под котелок. Ну и сам котелок, а в котелке все остальное для еды.

Снегоступы. С дороги без них лучше даже не сходить, увязнешь. Сразу к рюкзаку прикрепить.

Ну и всякие мелочи, мелочи, мелочи, а без иных, случись чего, и не выживешь. Очки темные, чтобы от снега не ослепнуть, и очки с прошитым в них заклятием «Кошачий глаз», с которым видишь в темноте. Все к рюкзаку, одно за одним. В конце отдельным подсумком выложил аптечку. Помимо стандартных жгутов и бинтов в ней всякого хватало. На Большой Земле о такой медицине только мечтать можно было. Кровоостанавливающее, болеутоляющее, ранозаживляющее… разве что воскресающего пока не придумали, здесь это уже в некромантию уходит. Всякие таблетки для вывода излучения из организма, есть даже «грелка» – таблетка для тех, кто сильно замерз. Дает организму такого пинка, что через минуту замерзший опять как новый. Другое дело, что больше одной в день точно нельзя, а то дальше вылеченного на руках понесешь.

Фляга с крепким самогоном на травах, Хмелевой возгонки. Тоже может пригодиться. Я по местным снегам уже гулял, на охоте, так что представление кой о чем имею. С Диего, понятное дело.

Прицел с рунами. И оружие.

Свой «рэдхоук» я оставлю, вместо него возьму длинный «суперрэдхоук» под «четыре пятьдесят четыре кэсалл». Длинный, ствол в семь с половиной дюймов. Из такого медведей глушить, но здесь и похуже гризли хищники водятся.

Затем винтовка. «Марлин 1895» с восемнадцатидюймовым стволом и шестизарядным магазином. С большим «лупом» рычага, под руку в рукавице. Я его еще чуть-чуть доделал, насверлив компенсатор рядом с колодкой мушки, чтобы подброс уменьшить, ибо патрон в этой винтовке могучий. У меня и покороче есть, но я вот именно такой выбрал – и достаточно короткий, и в то же время семь патронов затолкать можно, то есть шесть плюс один в ствол. На прикладе еще и патронташ на шесть, чтобы дозаряжать быстро.

В нормальном бою такая винтовка против автомата ну никак, но это в нормальном. А вот если учитывать амулеты, то тяжеленная пуля почти в тридцать грамм весом, да со всеми нашими усовершенствованиями, любой амулет выбивает хорошо если с двух выстрелов. А может и с одного.

И там, за Стеной, риск встретить людей куда ниже, чем нарваться на монстра. А против монстров этот «марлин» тоже хоть куда. Нет, понятно, что автоматная очередь, если все пули в цель, хоть слона успокоит, что не раз доказывали африканские браконьеры, но в автоматную пулю наши приблуды не засунешь. Получилось бы – тогда вообще мегабластер вышел, но габариты пули не позволяют. Так что против атакующего сугробника я предпочел бы этот самый 45–70, с нашей «пустышкой», например, любому автомату.

Ну и баллистика у этой винтовки примерно как у АКМ, несмотря на тупую пулю и все прочее, – энергетика больно серьезная.

Два подсумка с патронами в довесок.

И оружие последнего шанса – «дерринджер», заряженный патронами четыреста десятого с серебром. Это здесь просто надо иметь, потому что… короче, не поминай лиха, пока оно тихо.

Вооружился, в общем. Все же я не только партнер у Платона, но еще и часть его safety team[3], потому как работа у кондуктора все же рискованная и рано или поздно проблемы должны случиться.

Все. Теперь все это надо в квартиру оттащить, потому что собираться на выезд с утра буду там.

Мила уже не спала, хотя и вставать не думала, похоже. Я свалил барахло грудой в угол, оружие сложил на стол, потом присел к ней на край кровати, погладил по бедру через одеяло.

– Я тебя забыл спросить вчера – ты с нами не хочешь прокатиться?

– Нет, – сразу замотала она головой. – Вы сами езжайте, я дома побуду. Весь день туда, потом столько же обратно – нет. Я лучше в тепле. В квартире приберусь и в магазине.

– Там чисто.

– Коль, просто не хочу, веришь? Там холодно, здесь тепло, кровать, книги – дай мне себе праздник устроить.

– Если валькирии тебе решат устроить праздник, то что тогда? – Я попытался укоризненно посмотреть в глаза, но она зевнула. – Тут защита от вора, а не от толпы ведьм.

– Оставь мне какое-нибудь оружие. – Мила потянулась. – Я умею, ты не беспокойся.

Странно. Мы никогда на эту тему не говорили, и никогда она никакого интереса к оружию не проявляла.

– Ты хоть раз в жизни стреляла?

– Не раз. Говорю же, что умею.

Как-то сюрприз получился, да. Но я ее уже достаточно изучил – если уперлась, то уперлась, бороться бесполезно. Упирается она очень редко, зато эффективно.

И что ей дать? А вот пусть сама скажет, типа первая проверка на знания.

– И что тебе оставить?

– Или помпу, или левер, все равно.

Опа. С «помпой» еще понятно, можно и так это слово подцепить, а вот «левер» уже экзотика, это знать надо.

– Только калибры не самые зверские, чтобы с ног не сбивало.

И даже так.

– И где стрелять научилась?

– Отец был охотником.

Надо же… никогда от нее об этом не слышал. Но она свою семью как-то и не обсуждала со мной особо.

– Если экзамен по обращению сдашь, то я согласен.

– Когда встану, – сразу оговорилась Мила.

Я лишь показал ей сложенные кольцом большой и указательный палец. Но вообще… ну, не знаю, разбираться в оружии, встречаться с хозяином оружейного и оружейником и ни разу об этом не заговорить… чудно, ей-богу.

Машины можно пока переставить. Недостаток гаража-кишки: выехать можно только на одной. И да, сразу долить бак в «сабербене» и загрузить канистры.

Кстати, а где мы завтракаем сегодня? Дома или у Хмеля в пабе? Хотя пока еще Мила встанет… Поставил чайник на плитку, надел куртку и пошел в гараж, двигать машины и все такое.

Завтракали все же дома. Мила приготовила омлет с ветчиной в тесной кухоньке нашей студии, который мы съели, сидя за стойкой и поглядывая в полузамерзшее окно на пустой Красный проспект, по которому время от времени проезжала какая-нибудь машина. Воскресенье, утро, оно и в Форте как в любом другом месте, люди отсыпаются, а многие еще делают это после субботнего вечера.

Потом в дверь магазина неожиданно позвонили, и я спустился вниз, допивая чай на ходу. Для Кузьминка рановато, но это оказался не Кузьминок, а какой-то мордатый дядька, приехавший на серебристом старом «патфайндере». Дядька показал мне выписанное в пятницу в Дружине разрешение на ношение и занял у меня чуть не час времени, пока наконец не унес с собой «разъяренного судию» от «Таурус», то есть револьвер под «четыре пятьдесят четыре кэсалл» и «четыре десять» гладкий одновременно. Бредовая конструкция, откровенно говоря, но некоторым нравится. «Таурусы» вообще живее «ругеров» продаются из-за «крутого» внешнего вида, хотя по качеству бразилец от американца отстает очень сильно, но это личное дело каждого. И заодно мужик шесть коробок патронов утащил, обычных и с приблудами, при этом расплатился наличными – одинаковыми золотыми червонцами. Так что время не зря потратил, учитывая, сколько я на каждый ствол и патрон накидываю.

Потом объявился Саня, который, зевая, спустился по лестнице в магазин.

– Ты чего нас продинамил вчера? – вопросил он.

– Враги напали, – ответил я кратко. – Вот и пришли на три часа позже.

– А что за враги? – Саня, похоже, принял мой ответ за шутку.

– Лига, – вздохнул я. – Ведьмы, блин.

– И как? – Тут он насторожился.

– Одну завалил, одна сбежала. Пытались Милу увезти.

– Вообще одурели. – У Сани чуть глаза на лоб не полезли. – Что им так приперло?

– Хрен их знает.

Тут перед самым окном заскрипел снег под колесами уже знакомого черного «патриота» с мигалкой. Потом за дверью появилась конопатая физиономия Кузьминка. Теплее он одеваться не стал со вчерашнего дня, уже мерзнет стоит.

Я запустил его внутрь, но он неожиданно предложил:

– По кружечке? – и указал пальцем в сторону паба.

Мне даже лучше: нечего ему здесь крутиться. Я лишь кивнул, подхватил с прилавка свою куртку и вышел на улицу. Кузьминок, сдернув перчатку, протянул руку:

– Добрый день, я чуть раньше.

– Добрый.

Паб был давно открыт, в зале занято с пару столиков, причем по лицам сидевших видно, что эти после вчерашнего лечатся. За стойкой Ваня, понятное дело. Поздоровались. Кузьминок заказал на нас обоих, обоим светлое. Взяли бокалы, отошли за дальний столик, присев поближе к батарее и положив куртки рядом на скамейки.

Я присмотрелся к нему. Выглядит несерьезно молодо, хотя, если присмотреться, на самом деле он старше. Конопатость такое впечатление создает, что ли? Сухощавый, жилистый, под полой свитера вижу очертания рукоятки большого пистолета.

– Итак, чем могу? – прервал я молчание.

– Что у вас тут за кутерьма со стрельбой непрерывная? – спросил Кузьминок. – Нет, я читал все протоколы, просто ваше мнение интересно, если честно.

– Все на поверхности, – пожал я плечами. – В доме был тайник, остался от роты дальней разведки Патруля. Там же злодей командовал, верно?

– Верно.

– Где тайник – никто точно не знал, на то он и тайник. – Я с удовольствием отпил пива: как-то вовремя Кузьминок предложил это место посетить. – К нему пытались подобраться. Сначала липовая попытка ограбления, потом напустили ледяных ходоков, теперь пытались похитить мою девушку. Хотя это несколько не укладывается в логику, потому что весь Форт уже должен знать, что тайник я сдал властям. Они уже вас грабить должны. Похищать воеводу, например, и вымогать у вас содержимое тайника. В результате три трупа в совокупности.

– Трупов шесть, – сразу поправил меня Кузьминок.

– Ходоки? – сообразил я.

– Именно. Все из числа шпаны с Северной окраины. Одного опознали, а с того уже раскрутили. Все исчезли как раз в тот день.

– Ну-у… – протянул я, – Лиге надо отдать должное за такое упорство.

– А это упорство никуда и не денется, они до вас все равно дотянутся. – Кузьминок посмотрел мне в глаза.

– Зачем им это?

– Вы карту смотрели?

– Разумеется, – не стал я скрывать. – Любопытство не порок и вовсе не свинство.

– Согласен. – Он даже кружкой мне отсалютовал. – Но это и есть причина. Им нужна эта карта. Очень нужна. А вы ее видели.

– Я ее не помню, глянул бегло – и все. И сразу решил вам отдать.

– Это не суть важно. Если видели, то помните. Есть специалисты, они даже у мертвых память откачивают, а у живого человека, который что-то видел совсем недавно, – никаких проблем. Вы не помните, а мозг помнит.

Я посмотрел в кружку, словно желая спроецировать карту на поверхность пива, затем глянул на собеседника.

– И чего в этой карте такого?

– Историю, что прилагается к этой карте, слышали?

– Более или менее.

– Заваруха была тогда большая. Группа Креста должна была заложить алхимические заряды в отмеченные точки.

– Насчет этого я догадался, – усмехнулся я. – Если есть пять бомб и пять точек на карте, то как бы соединить точки уже нетрудно.

– Там самое важное – детальное, чуть ли не до сантиметра, определение места закладки. Кстати, а никакого амулета вы в тайнике не находили?

– Амулета? – озадачился я.

Это он не про те алхимические, которые от пуль защищают? Нет, наверняка не про них.

– Бомбы должны были взорваться одновременно. Активировать их должны были с какого-то амулета.

– Нет, – тут уже я со всей уверенностью ответил. – Карта, фотографии, бомбы. Ну и сам ящик. Все.

– Все? – чуть приподнял бровь Кузьминок.

– Конечно.

– Ладно, не суть. – Он приложился к пиву. – Суть в том, что если все эти заряды рвануть идеально одновременно и идеально точно – вся силовая схема Форта развалится. Линии уйдут. Навсегда. Понимаете, что это означает? Отключится раз и навсегда вся защита. Форт буквально с нуля придется перестраивать, а сколько прибавится мутантов в «Черном квадрате», я даже не рискну предположить. Почти все люди, кому сейчас по медпоказаниям выход за стены запрещен. Если рвануть в одном месте – даже тогда проблемы гарантированы.

– Предполагалась попытка шантажа?

– Надеюсь, потому что не знаю, кем надо быть, чтобы такое сделать на самом деле, – вздохнул Кузьминок.

– А дальше я попробую угадать, хорошо? – спросил я.

– Ну… давайте, – кивнул собеседник.

Я в очередной раз промочил горло, затем продолжил:

– Вы собираетесь задавить Лигу. Лига это знает и ищет возможности защититься. С этой картой и зарядами хочет шантажировать город? Но ведь точки закладки уже известны, никто не мешает выставить там охрану – и ведьмам кругом облом.

– Там немного сложнее, так что охраны будет недостаточно, и держать ее постоянно тоже не получится, но я это оставлю за скобками, у вас такого допуска нет, – сказал Кузьминок. – Но в основном правда. Просто возьмите за аксиому утверждение, что мы не можем выставить охрану в нужном месте и в нужное время.

– Я понял.

– А так – да, Лигу мы будем выдавливать из города. Или давить до тех пор, пока она не превратится в маленькую благотворительную организацию. Я даже открою тайну: мы уже больше года ведем кампанию под лозунгом «Бабы – дуры». Распускаем слухи, заказываем статьи, платим людям.

– Они не справляются, но все время чего-то требуют, люди из их районов бегут, все приходит в запустение. – Я оперся локтями на стол. – Так?

– В основном. Поэтому мы начали высвобождать часть сил с патрулирования, и поэтому принято решение организовать резерв.

– Меня немного разрешение на оружие удивило. – Я вновь откинулся на спинку скамейки и сложил руки на груди. – Вы же всю жизнь тут с этим боролись.

– Времена меняются. – Кузьминок отвел глаза и посмотрел в окно.

Времена меняются, если меняются люди. Люди не сменились. Значит, вас к этому кто-то подвигнул. И кто, интересно?

Тут «гуманитарка» мне вспомнилась. Вот очень сомнительно мне, что вся эта новая техника для Дружины и прочих за деньги покупается. В Форте таких денег не было и не будет никогда. Платон возит магические лекарства «на Большую Землю», я его когда-то к стенке припер, и он сознался под страшным секретом, но он возит мало, и делаются они кем-то кустарно в условиях жуткой тайны. И продаются там очень дорого. Если бы Форт, например, что-то такое поставлял, то цены бы упали давно. Следовательно – халява. То есть «гуманитарка».

Обычно тот, кто дает что-то вот так, хочет чего-то в обмен. Хотя бы прозрачности, управляемости и транспарентности, так сказать, чего Форт никогда предоставить не мог. С этими пауками в банке о таком даже говорить смешно. Не отсюда ли растет вся эта суета с той же Лигой? И неожиданно начавшаяся «борьба с коррупцией» в рядах? Пусть пока и на низовом уровне, но раньше про нее никто и не слышал. А если ты откажешься от «гуманитарки», чтобы не ломать уютный междусобойчик, то не откажется кто-то другой. И скрутит потом в бараний рог уже тебя.

Я понял, что у Дружины есть спонсор, или инвестор, с Большой Земли. И он начал потихоньку устанавливать новые правила игры. Тем, кто играет лучше всех, доверяется главное – распределение. А спонсор серьезный и явно не частный. Все, что появляется здесь, оно какое-то… «оптовое». И так, по ранжиру все. Городское начальство вдруг все разом на «патриоты» село, да еще и с мигалками, командиры на новых «хантерах» сплошь, патрулям «буханки»… броня опять же.

И вот эти аукционы на всякое промоборудование – да ни в жисть не поверю, что Дружина в такое инвестировать начала.

В общем, не думаю, что я ошибаюсь, но в Форте открывается популярная игра «Выборы крысиного короля». И если ты в ней участвуешь, будь готов к тому, что тебя схарчат. Братство, похоже, оказалось сообразительным, просто дернуло в Туманный. А вот у других с соображалкой тяжелее. У Лиги, в частности. Ага, «Бабы – дуры», так и выходит.

Мне же, как рядовому обывателю, порядок и ясность были бы очень кстати. Но вот сейчас я еще сообразил, что спонсор с Дружиной напрямую дел не ведет, у него есть свой представитель здесь. Тот, кто говорит воеводе, что неплохо бы сделать, если он, воевода, хочет и дальше распределять «гуманитарку». И тот, кто приглядывает за тем, чтобы все это делалось.

Вот оно что. Кто-то просто доламывает монополию Дружины на насилие, а Дружина не имеет возможности препятствовать. И кого-то отключили от коррупционного потока, потому что свое разрешение я банально купил. Через посредников. А теперь оно выдается со вступлением в резерв, то есть бесплатно.

– Меняются, верно, – кивнул я. – Так что могу для вас сделать?

– Вы назначены старшим инструктором учебного центра. Будете служить под непосредственным началом Мстислава Лихачева, он возглавит резерв. Вы же из военных?

– В основном, – туманно ответил я.

– Он тоже, насколько нам известно. Думаю, что сработаетесь. Вам еще, кстати, сам УЦ проектировать, там конь не валялся. Когда откроетесь, будете еще и на нас зарабатывать, наших людей тоже тренировать придется.

Я просто выжидательно смотрел на Кузьминка, вращая бокал пальцами.

– Слушайте, у вас сейчас много проблем, – вдруг резко изменил он тактику. – А вы не бандит, вы торговец, вам они точно не нужны. Мы их можем решить. Вашу девушку прикроем, объясним Жилину Теме, чтобы думать забыл даже смотреть в вашу сторону, Семере очень прозрачно намекнем на то, что мстить за своих дохлых придурков вредно для здоровья. Работайте себе спокойно дальше.

– А что от меня требуется?

– Информация. Постоянная. О том, что делает Лихачев, с кем встречается, о чем говорит.

– Вы знаете, кем я закончил службу?

– Нет. – Кузьминок покачал головой.

– Ну и не надо тогда знать. Но о вербовке агентуры я знаю чуть больше, чем вы, все вместе взятые. И я разложу ваше предложение на пальцах: «Мы решаем твои проблемы сейчас – ты нам платишь потом всю жизнь». Все верно, в принципе, это основа и вербовки, и даже продажи души дьяволу. Но со мной это не работает.

– А мне предложение кажется честным, – развел он руками.

– Честным является любое предложение, – уверенно заявил я. – По определению. Просто потому, что его не обязательно принимать. Ваше дело предложить, наше дело отказаться. Как и произошло.

– Мне давить не хочется, – вздохнул Кузьминок.

– Не хочется – не давите. Да, а командир резерва Лихачев в курсе вашей идеи? Если в курсе, то он и сам все вам расскажет, я думаю.

Мой собеседник достойно выдержал мой укол, только усмехнулся:

– Он не согласится, скорее всего.

– Ну и как я без его разрешения? Так нельзя.

– Значит, не договорились, – сказал Кузьминок и полез в бумажник за визиткой. – Вот это мой номер, звоните, если передумаете.

– Если передумаю – обязательно позвоню, – карточку я взял, нечего драматизм разводить.

Мой собеседник поднялся, накинул куртку, заплатил за нас обоих и вышел на улицу. Черный «патриот» уже стоял у дверей паба: водила соображает, как о начальстве заботиться.

Теперь, как мне кажется, проблем прибавится. Но это временно. Если ты поддаешься на вербовку, проблемы у тебя навсегда, информатора никто просто так не отпускает. Чем больше он информирует, тем глубже заглатывает крючок с наживкой, и про нормальную жизнь можно забыть.

И все же «контрразведчик Кузьминок» нечто полезное рассказал. Подтвердил, что готовится атака на Лигу. А это значит, что они сейчас в истерике и готовы на что угодно. Еще я узнал, что Тема Жилин на меня теперь точно скоро наедет. Может, ему даже подскажут, что пора. И Семера может активизироваться, хоть на ее счет я и не уверен. Тут все зависит от того, отказался ли Кузьминок от дальнейшей вербовки или намерен настаивать. Если не отказался, то Семеру пока не считаем.

А самое главное, что я узнал, – Дружина, может, и рулит, но за ней теперь приглядывают. И этот самый Лихачев как раз «смотрящего» и представляет. И это смотрящий продавил идею с резервом и вооружением резервистов. Зачем? Так сразу не скажу, но причина имеется, я думаю.

Вот что, надо знакомиться с этим самым Мстиславом как можно быстрее. Интересно, Атаманов с ним знаком? Откуда он?

За стойкой зазвонил телефон, затем Иван, подняв черную трубку с витым проводом, позвал меня.

– Да?

– Здорова, пиво там глушишь, что ли? – послышался голос Платона.

– Чего хотел?

– Я завтра в девять заеду к тебе сам. Так что ты за мной не заезжай.

– Я за тобой в шесть заехать собирался вообще-то, – напомнил я.

– Тут у меня форс-мажор, так не получится. Часов в десять двинем.

Я вздохнул глубоко-глубоко, затем сказал:

– Друг ситный, ты вообще арифметику учил? Не успеем так. И колонна уйдет.

– И что тогда?

– Тогда послезавтра. Что ты как маленький?

– Да? – Он чуть растерялся вроде. – Ну ладно, тут ты решаешь. Как скажешь.

– Все как планировали, но послезавтра. В шесть я у тебя.

Как маленький, ей-богу. Туда ехать сколько часов? Это во сколько он пройдет через портал?

Позвонить и предупредить Дюпре нельзя, так что у нас правило: если кондуктор не вышел на Большой Земле в день, когда назначено, Дюпре встречает его еще два дня, затем уезжает. Там построили «кэбин», то есть избушку, даже с гаражом, в котором стоит заправленная машина, какой не жалко. Если Платон пройдет, а Дюпре его не встретит, то он может в избушке переночевать, благо дров хватает и еда есть, или взять машину и доехать до Фэрбэнкса самостоятельно.

Вроде бы и завтра можно, Дюпре будет в избушке, но мне не хочется выходить на место прохода ближе к темноте. Там места совсем нехорошие, так что световой день в запасе иметь надо. Пусть лучше канадец поспит ночь на месте, а там и Платон придет на следующий день.

Ладно, пора к себе.


Хмель. Самые события

Воскресенье. Вечер

Весь день боролся с желанием выпить. Не с горя – наоборот, слишком уж приподнятым было настроение.

Ну а с чего мне горевать? Таблетки вернул, на месте преступления не засветился. И в гости к Сому за прессами загляну не с пустыми руками, а вооруженный до зубов. Даже если бандит вдруг некстати вернется домой, найдется чем его успокоить. И рука не дрогнет…

Готовиться стал загодя. Оставил бар на Ивана, закрылся у себя, перебрал полученное от Клима снаряжение. Дольше всего возился с заточками. Заточки были непростыми, к каждой оказалась примотана проволокой бирка с подробным описанием эффекта покоящихся внутри закаленного металла чар. Это оружие изготовили специально против иных существ и потусторонних созданий. Я надеялся, что не придется столкнуться ни с теми, ни с другими, но все же отложил парочку с эффектом полного уничтожения магии.

А вот без чародейских маркеров было не обойтись совершенно точно – заполнявший их алхимический состав предназначался для прожигания различных материалов: железа, стекла, даже дерева и камня. Как не обойтись было и без индивидуальной аптечки, где нашлось место не только перевязочным материалам и обезболивающим таблеткам, но и трем одноразовым шприцам с «Лазарем», достаточно мощным заживляющим препаратом местного действия.

Лучше бы не пригодились, но мало ли как дело обернется…

Подобрав снаряжение для вечернего выхода в свет, я спустился вниз и наткнулся там на Николая, который ужинал за стойкой со своей пассией. Присоединился к ним и даже открыл бутылку коричневого портера, хоть перед вечерним мероприятием злоупотреблять алкоголем и не планировал. Ничего, выветрится.

Посидели, поговорили. Сначала сосед поинтересовался моим мнением о начальнике местной контрразведки, затем и вовсе предложил вступить в некий резерв при Патруле. Выгоды особой это не сулило, более того – появлялась необходимость сутки в неделю на общественных началах присматривать за порядком в районе, зато резервисты могли на совершенно законных основаниях хранить огнестрельное оружие дома без всяких пломб и даже носить его при себе.

Мой «Шершень» и «Щелчок» закрывали большинство потребностей в оружии в обычных условиях, да только жезл «свинцовых ос» большей частью приходилось оставлять в машине, а кольцо для ключей с вложенным в него заклинанием могло помочь против обычных грабителей, но никак не в случае покушения. Предложение подкупило возможностью носить с собой пистолет, поэтому согласился я, не раздумывая ни минуты. Заодно предложил привлечь к делу Ивана: вдвоем дежурить было куда как сподручней.

Когда Николай и Мила ушли, отправился к себе и я. Натянув «тактические» перчатки с заклинанием подогрева, протер пистолет и магазины, набил их патронами, собрал рюкзак. Вместо куртки надел фуфайку и спустился вниз. Время сейчас было самым разгульным, поэтому шансы наткнуться на Сома в его жилище стремились к нулю.

– Ваня, хозяйство на тебе, – предупредил я помощника и вышел на задний двор.

Закинул рюкзак в кабину, уселся за руль и отправился на Северную окраину. Привычной дорогой объехал нужный квартал, сделал пару остановок, высматривая возможные пути отхода и проверяя, не светятся ли окна флигеля – не светятся! – и в итоге припарковал «буханку» за два дома оттуда. С одной стороны машину прикрыли развалины гаража, с другой – высокий сугроб отброшенного с проезжей части снега. Серый УАЗ в глаза не бросался, и потому оставались неплохие шансы на то, что никто из местных обитателей не успеет заинтересоваться им и забраться внутрь.

Я перелез через сиденья, скинул фуфайку и прямо на теплую кофту надел перекрашенный в белый цвет бронежилет. Подтянул ремни и надел белую же разгрузку. Вкрутил запалы в пару гранат, рассовал их по кармашкам, добавил к ним зажигательный и замораживающий стеклянные шары, запасные магазины и заточки, покрутился из стороны в сторону, но ничто не жало и не давило. Раскатав на лицо вязаную шапочку с прорезями для глаз, я отрегулировал резиновую полоску очков и натянул их на голову.

Мир тотчас стал серым. Серым, но очень четким и каким-то даже прозрачным. Тени отступили, ночь превратилась в бесцветный день. А вот включенный в режим помех чарофон никак себя не проявил, и оставалось лишь надеяться, что он работает в штатном режиме.

Дослав патрон, я на пробу упер приклад в плечо и с оружием в руках выбрался из машины. Без фуфайки стало зябко, зато тяжелая одежда больше не сковывала движений, а долгое лежание в сугробе не входило в мои планы на сегодняшний вечер.

Не став выходить на проезжую часть, я пробрался мимо развалин гаража на кое-как расчищенную от снега тропинку и поспешил к двухэтажному бараку, за которым располагался особняк бандита.

Ночь рассыпалась на оттенки серого, давая разглядеть мельчайшие детали, а только я вышел к ограде флигеля, на витках колючей проволоки, протянутой поверх забора, загорелись оранжевые искорки охранного заклинания. К счастью, на листы профнастила защитные чары не распространялись.

Я несколько раз глубоко вздохнул и напоследок огляделся по сторонам. Людей на улице не было, только доносилась откуда-то песня о нелегкой судьбе сидельца. Закралась неуютная мысль, что бандит вряд ли стал бы отрываться от коллектива, и возможно, в округе проживает немало его подельников, но отступать было поздно.

Скакнув через полузаметенную снегом бетонную оградку, я рванул к забору, плюхнулся в сугроб перед ним и достал из кармана штанов алхимический маркер, предназначенный для работы по металлу. Нарисованная на оцинкованном листе окружность вспыхнула и погасла; мне без проблем удалось выдавить ее и пролезть внутрь.

За оградой ждал первый неприятный сюрприз: решетки на окнах первого этажа светились равномерным красным сиянием. Сигнализация? Она самая.

Высматривая возможные огрехи защиты, я настороженно двинулся в обход особняка и вдруг краем глаза уловил синий отблеск в дальнем углу. Остановился, с опаской разглядывая занесенную снегом собачью будку неподалеку от ворот, и тут же от нее в мою сторону метнулось светящееся облако. Точнее – метнулся огромный белый дог, который из-за своей масти нисколько не выделялся на фоне снега. Бежал пес быстро и совершенно бесшумно, но как-то механически переставляя лапы. А наложенное на него заклинание…

Черт, да он дохлый! Дохлый дог, которым управляют чары!

Переложив пистолет в левую руку, я выхватил заточку, которая через колдовские окуляры сияла стержнем сиреневого света, а когда тварь распласталась в длинном прыжке, резко отступил в сторону. Вспомнились старые уроки, тело само провернулось на месте, трехгранный штырь вонзился меж ребер мертвого пса.

Полыхнула белая вспышка, чары развеялись, и дог повалился на землю. Высвободив из холодного бока ставшую обычным куском металла заточку, я ухватился за ошейник и потянул дохлую собаку к будке. Вряд ли мертвая тварь выходила встречать хозяина и бегала за палкой; скорее всего, тот хватится ее очень не скоро.

Пока волок через двор тяжеленную тварь, на глаза попалось заметенное снегом окошко цокольного этажа. Как и остальные окна, его закрывала решетка, но ее прутья не светились красным светом. Сигнализация на подвал не распространялась.

Устроив пса в будке, я обработал решетку маркером, потом вынул и отложил перегоревшие металлические прутки в сторону. Второй алхимический фломастер помог без лишнего шума справиться со стеклом, и уже спустя пару минут мне удалось забраться в подвал флигеля, где был установлен бак отопления, тянулись вдоль стен пустые пыльные полки, темнели непонятные шкафы.

На случай, если вернется вдруг хозяин, я кое-как приладил на место вырезанное стекло, затем тщательно обил с ног снег, чтобы не наследить. Колдовские окуляры позволяли обойтись без подсветки, и я начал методично обыскивать помещение, двигаясь по часовой стрелке и старательно возвращая все предметы именно на те самые места, где они стояли до того.

В подвале штампов не обнаружилось.

Отогнав паническую мысль, что бандит взял их с собой или хуже того – продал, я поднялся в дом и продолжил обыск. Начал с зала с камином, но только осмотрел бар, как за окном мелькнул отблеск автомобильных фар.

Как-то даже не испугался. Наоборот – мелькнула мысль, что Сом, если его спрашивать правильно, быстрее расскажет, где находятся штампы, нежели получится отыскать их самостоятельно.

Думал я так примерно секунды две или три, пока вслед за первым внедорожником в распахнутые ворота не въехал еще один, даже побольше первого.

Вот черт! Неужели сигнализация сработала?

Но нет – высыпавшие из автомобилей крепкие мужички принялись спокойно курить и о чем-то трепаться друг с другом. Я двинулся было к подвалу, но сразу сообразил, что это плохая идея. В доме было довольно прохладно, и хозяин наверняка спустится вниз разжечь топку, а единственное окошко выходило прямо на ворота. Сунусь в него, пока гости не войдут в дом, – огребу.

Замерев в нерешительности у окна, я принялся следить за двором в надежде, что бандиты двинутся в дом всем гуртом, и у меня появится небольшой лаг, чтобы унести отсюда ноги. Но нет – курильщиков чем-то заинтересовали машины, они начали ходить вокруг них, сравнивая габариты, и потому хозяин флигеля поднялся на крыльцо в гордом одиночестве.

Я выругался и по шаткой лестнице взбежал на второй этаж, мансардный и холодный. Проход накрыли фанерой, она препятствием не стала. Приподнял, забрался наверх и сразу вернул деревянный лист на место, только сдвинул его немного в сторону, так что осталась небольшая щель. Сам улегся рядом с алхимическим шаром в руке.

Вскоре хлопнула входная дверь, Сомов протопал через комнату прямиком в подвал. Вскоре появился обратно, зажег развешанные по всему залу чародейские светильники и принялся возиться с камином.

Оставалась еще надежда, что он присоединится к автолюбителям, но вскоре те ввалились в дом, побросали верхнюю одежду на один и диванов и зазвенели бутылками. Намечалась то ли гулянка, то ли деловые переговоры. Впрочем, насколько я знал подобную публику, одно без другого обычно не обходилось. И затянуться мероприятие могло до самого утра.

Оглядев пустую мансарду, я решил, что наверх они, скорее всего, не сунутся и скорое обнаружение мне не грозит, но это нисколько не уменьшало риска угона «буханки». Если кто-то из местных жителей наткнется на УАЗ, придется искать новый автомобиль. Хотя на текущий момент это наименьшая из моих проблем…

Продолжая лежать у слегка сдвинутого в сторону листа фанеры, я вслушивался в разговоры, но снизу доносились только смех и тосты. Так продолжалось около часа, потом вновь хлопнула входная дверь. В надежде, что подвыпившая компания решит проветриться в полном составе, я приник к щели, и в тот же миг по дому прокатились частые хлопки. Застучали по стенам пули, кто-то вскрикнул и сразу умолк, разлетелось разбившееся стекло, грузно рухнуло на пол тело.

Скраденные глушителями выстрелы вскоре смолкли, в поле зрения возник крепыш средних лет в теплой кожаной куртке, спортивных штанах и вязаной шапочке. В руках у него был незнакомый мне пистолет-пулемет с глушителем, узким магазином под пистолетный патрон и складным прикладом; при этом внешним видом оружие определенно напоминало автомат Калашникова.

– Боря, подвал! – скомандовал кому-то головорез, на груди которого колдовские окуляры высветили алое мерцание отводящего пули амулета. – Стас, наверх!

Тут уж я медлить не стал. Слегка сдвинул лист фанеры и отправил вниз стеклянный шар с заточенной внутри стужей. Он ударился о нижнюю ступеньку и отлетел прямо под ноги бандиту, а потом раздался хлопок не громче первых, и сразу повеяло холодом. Всюду по полу и мебели в один миг расползлась изморозь, головорез замер в неестественной позе, а я откинул фанеру и метнулся вниз с пистолетом Стечкина в руках.

Взрыв алхимической гранаты выстудил добрую половину комнаты, двух налетчиков проморозило насквозь, еще один стрелок катался по полу, прижимая ладони к обожженному лютым холодом лицу, из его рта вырывались лишь невнятные хрипы. А вот отправленного в подвал Борю зацепило лишь частично. Но – зацепило. Парень в бронежилете поверх короткой кожанки только разворачивался с автоматом в руках, когда я выпустил в него короткую очередь из АПБ.

Пистолет задергался, упертый в плечо проволочный приклад помог удержать прицел, и голова бандита расплескалась кровью. Он завалился на спину и скатился вниз по лестнице.

Не теряя времени, я подступил к подранку, приставил к его виску глушитель и спустил курок. Хлопнуло, парень затих. Остальных налетчиков добивать не было никакой необходимости – их замерзшие фигуры потеряли равновесие, рухнули на пол и не разлетелись на куски лишь из-за сохранившей эластичность одежды.

Гости хозяина особняка и он сам были мертвы; всюду по комнате растекалась кровь, и тем не менее я склонился над Сомом и обшарил его карманы. Впустую: штампов при нем не оказалось. Но хоть часы вернул.

Встав у окна, я выглянул во двор, перезарядил пистолет и выскочил в приоткрытую входную дверь. Стремглав скатился с крыльца и побежал вокруг дома к прорезанной в заборе дыре.

Неожиданно сбоку сверкнул алый всполох, и в тот же миг в меня врезался огненный вихрь. Ослепительной вспышкой пламя промчалось мимо, шибануло по забору и расплавленными ошметками вынесло на улицу целую секцию профилированного стального листа.

В развороте я повел стволом пистолета, уловил огненный силуэт человека и прямо на бегу расстрелял в него весь магазин. Колдун юркнул за угол дома, а я с ходу нырнул в прорезанную в заборе дыру. Покатился по снегу, вскочил на ноги и рванул прочь, втянув голову в плечи в ожидании повторного огненного удара.

И он не заставил себя ждать! Ограда разлетелась обломками оплавленного листа, и сразу приглушенно захлопали выстрелы. Что-то ударило в спину – раз, другой, третий! – а затем бок обожгла острая боль, я потерял равновесие и рухнул за основание бетонного забора. Пули застучали по плите, взбили снег по ходу движения. Потом стрельба смолкла.

Я воткнул в АПСБ новый магазин, снял его с затворной задержки и только после этого прямо через одежду воткнул в бок иглу одноразового шприца и до упора утопил поршень. Без толку. Хоть и метил ближе к дыре в окровавленном кевларе, никакого эффекта «Лазарь» не произвел.

Испортилось лекарство или что-то не так с пулей?

Вот твари!

Каждая секунда промедления грозила неминуемой гибелью, поэтому я достал из кармашка РГД-5, выдернул чеку и широким размахом отправил гранату в сторону, откуда должен был вести стрельбу преследователь. Тотчас зашвырнул туда же вторую и перевалился на колени, а только по округе разнеслось эхо взрывов, рванул к соседнему дому.

Благополучно заскочил за угол, сразу высунулся обратно и одной длинной очередью расстрелял магазин в темный угол, где колдовские окуляры различили смазанное движение. Бросил в снег разряженный пистолет и побежал к «буханке».

С каждым шагом боль в боку разгоралась с новой силой, по ноге текла кровь, начала кружиться голова. Едва не рухнув в глубокий сугроб, я пробрался мимо гаража к «буханке», отпер дверцу и лихорадочно всунул ключ в замок зажигания. Медленно тронулся с места, выехал с обочины на дорогу и уже там до упора утопил педаль газа. УАЗ завизжал колесами и рванул с места, я свернул на первом же перекрестке и знакомой дорогой помчался к Кривой. Если вдогонку и стреляли, то сквозь звон в ушах этого уже не слышал.

Удерживая руль одной рукой, я распотрошил индивидуальный пакет, просунул повязку под бронежилет и прижал ее к ране. Кровотечение уменьшилось, но полностью не прекратилось. Начала неметь правая нога. Тогда сорвал с головы раскатанную на лицо шапочку и проглотил таблетку обезболивающего. Дышать стало легче.

Скорость сбросил только на Красном проспекте. Едва сдерживаясь, чтобы не притопить педаль газа, я подкатил к особняку и бросил машину перед домом. Бар к этому времени уже был закрыт, но над оружейным магазином светились окна жилых комнат. Николай был дома, к нему и заковылял.

На ходу попытался стянуть разгрузку – и не смог, лишь еще сильнее закружилась голова. Кровь в ботинке так и хлюпала.

Я кое-как влез на крыльцо оружейного магазина и заколотил в дверь, даже не задумываясь о том, как объясню случившееся соседу. Плевать! Если не избавлюсь от клятой пули – мне конец.

Николай выглянул в окно через минуту, когда я уже начал думать, что он названивает в Дружину с требованием прислать наряд и забрать дебошира.

Но нет – Гордеев только выглянул в окно и сразу распахнул дверь, а сам остался внутри, вне зоны возможного обстрела. В руках у него был дробовик.

– Ох ты! – выдохнул я, когда меня рывком затащили внутрь. На ногах удержаться не удалось, повалился на пол.

Гордеев в один миг запер дверь, ухватился за спасательную петлю и затащил меня за прилавок.

– Давай в подвал, чтобы здесь не светиться. Можешь подняться? Давай, я тебе помогу, последний рывок остался.

– Стой! За мной никто не идет! – прохрипел я, но сосед и слушать ничего не стал. Он помог спуститься по лестнице и уложил на пол, а сам взбежал наверх с ружьем в руках.

Я приподнялся на локте и окликнул его:

– Хвоста нет! Достань пулю, из-за нее лекарство не действует!

– Коля, у тебя все в порядке? – послышался вдруг с лестницы голос Милы.

– Позови Саню! – крикнул в ответ Гордеев, вернулся и присел рядом со мной. – Слава, куда тебя?

– В бок. Просто достань пулю, просто… Ох ты, блин…

– Ага, поучи меня давай, – хмыкнул он. – Лежи тихо, разберусь. Если близко, то вытащу, если нет, нужен доктор.

Николай стал помогать избавиться от разгрузки, и я окончательно поплыл, наверное, даже ни какое-то время потерял сознание, поскольку в следующий миг сосед уже выпрямился с бронежилетом в руках и присвистнул при виде пулевых отметин.

– Нормально, прикрыл броник в основном. Одну вижу, но где она… щас разберемся. Была бы глубоко – ты бы так не бегал.

В этот момент в подвал спустился растрепанный чародей, вслед за ним заглянула Мила.

– Коля, помочь?

– Принеси ведро воды, – попросил Гордеев и скомандовал помощнику: – Тащи аптечку! – Потом он спросил уже меня: – А что, с собой ничего аварийного не было?

– Не сработало, – выдохнул я. – Пуля какая-то с секретом. Наверное…

– Ладно, сейчас место операции обработаем – и дальше молись, – ободрил меня сосед. – Мила, беги наверх, присмотри за магазином. Только к окнам не подходи.

Девушка выставила на пол ведро и покинула подвал.

– Забей на дезинфекцию! – выдохнул тогда я и закинул в рот еще одну таблетку обезболивающего. – «Лазарь» всю заразу пережжет…

– Наше дело предложить…

В этот момент вернулся Саня с упаковкой банального «новокаина», шприцем, ножом и пинцетом; я не без труда перевалился на здоровый бок и спросил:

– Ну что там?

– Не суетись! – потребовал Николай, обламывая ампулу.

Он сделал одну инъекцию «новокаина», вторую – и бок почти сразу занемел, но когда пинцетом раздвинул края раны, сразу накатило головокружение.

Я несколько раз глубоко вздохнул и выдавил из себя хриплый смешок.

– Ну чисто девяносто четвертый, Казахстан…

– В смысле? – не понял Николай, изучая рану.

– Тогда меня первый и последний раз латали в кустарных условиях. Из ноги картечину доставали. В «Волгу» дуплетом зарядили, парней справа наповал, у меня дыра в бедре, у водителя ни царапины, он и вывез. Вот хлебнул тогда лиха! Дурная компания, мать ее. Туда баулы с наличкой – обратно металл. В те годы «металл из Казахстана» еще не был чистым кидаловом, как во второй половине девяностых. В те времена мы неплохо зарабатывали. Только под конец влетели, и я завязал. И так бандитом не был, просто дела делали. Понимал ведь, что голову открутить могут, иногда на чистом везении только ситуации разруливали, но не пронимало. А картечина мне мозги крепко вправила. В институте восстановился, на бухгалтера выучился…

Николай многозначительно хмыкнул, и я встрепенулся, стряхивая забытье:

– Что с пулей?

– Неглубоко, в мягких сидит, – сообщил тот. – Деформировалась и засела в мягких. Повезло.

– Повезло – которые в пластины…

– Саня, помогай, – попросил Гордеев, и почти сразу в боку вновь заворочалась глухая боль, а потом сосед сунул мне под нос бесформенный комок окровавленного металла.

– Рана чистая, – сообщил он.

– «Лазаря» коли! – потребовал я тогда.

Николай взял мою аптечку, но с уколом спешить не стал.

– Саня, – спросил он вместо этого, – лекарство надежное?

– «Лазарь»? – удивился чародей. – Мертвого не воскресит, но раз внутренние органы не задеты, проблем быть не должно.

– Почему тогда первая инъекция не сработала? – взглянул на него Николай.

– Здесь руны какие-то, – присмотрелся Саня к ошметкам пули. – Может, в них дело.

– Ладно, иди спи. Завтра посмотришь, что за руны. А я лечением пациента займусь, а то загнется еще у нас Слава-то…

Чародей поднялся из подвала, но и тогда укола не последовало.

– Слав, это ты вляпался или я? – вздохнул Гордеев. – По чьим делам тебя валить пытались? Только честно, а то опять начнешь как всегда, блин…

– Ну, пожалуй, все же по моим, – облизнул я губы. – Понимаешь, об ограблении не все тебе рассказал. Тогда у меня забрали кое-что ценное. Очень ценное. Вот и попытался вернуть, да в крутой замес попал. Коли уже!

– Таблетки для Платона увели? – уточнил вдруг Николай.

– Откуда знаешь? – встрепенулся я от неожиданности и сразу обмяк от пронзившей бок боли.

– Слав, это была моя служба много лет – знать. И ты реально полагаешь, что я до сих пор не поинтересовался, как Платон обменивает то золото, что я отдаю ему здесь, на наличные доллары там? У меня там партнер, мне IRS[4] у него на шее никак не требуется.

После этой тирады сосед воткнул рядом с раной иглу одноразового шприца и загнал мне внутримышечно дозу «Лазаря». Я обмяк и часто-часто задышал.

– Другое дело, что можешь расслабиться, у меня все эти годы еще и допуск был вплоть до «особой важности», так что секреты хранить умею. Значит, у тебя увели таблетки, что Платон на ту сторону тащит? – вновь спросил Николай, сходил за ведром и тряпкой и начал замывать кровь.

– Ну да, – не то чтобы соврал я, скорее ответил полуправдой. И таблетки ведь тоже…

– И, естественно, что-то пошло не так?

Я кое-как поднялся с пола, убедился, что рана затянулась, и перебрался на стул.

– Помнишь, ты о Соме меня спрашивал? – напомнил соседу недавний разговор. – Он домой не вовремя вернулся, я у него как раз шарил, пришлось в мансарде прятаться. А потом по его душу команда утилизаторов нагрянула. Из блатных по виду. Сома и еще четверых сразу положили. Кровищи было – до потолка. Еле ноги унес.

– За тобой точно не следили? – смерил меня недоверчивым взглядом Николай.

– Они бы не стали, – покачал я головой. – Не стали бы следить. Грохнули бы сразу. УАЗ теперь только не стоит светить какое-то время. УАЗ!

– На улице оставил? – сообразил Гордеев.

– Ну да! – Я поднялся на ноги, натянул окровавленную снизу рубаху, посмотрел на разбросанное по полу снаряжение, перевел взгляд на соседа. – Хвоста за мной нет, но машину надо загнать во двор. Прямо сейчас.

Николай кивнул.

– И вот еще что, Слав: мы или друзья, или нет. Лучше расскажи все так, чтобы потом не оказалось, что ты опять все на свете умолчал. У меня сейчас своих проблем хватает, в том числе и с Семерой. Мог бы подумать, что они у нас общие. И что, может быть, их бы вдвоем решить проще было. Не думал об этом?

– Понимаешь, Коля, – поморщился я. – Нельзя было о таблетках рассказывать. Ты с Платоном работаешь, а если он засомневается во мне как в поставщике, то попытается вытянуть имена производителей. А те под статьей ходят, они со мной работают, только пока в безопасности уверены. Если правда всплывет, этой схеме конец, а она деньги приносит.

– Если что-то приносит деньги, то ломать это мы не будем, – согласился он. – Я тебе ничего не ломаю, ты меня не подставляешь – благодать. Ладно, давай завтра поговорим. Ты ведь насчет резерва не передумал?

– Главное, чтобы ты не передумал.

– Подходи с утра, поговорим. Заодно подберем тебе что-то.

Я собрал с пола разгрузку, кофту и бронежилет, прислушался к собственным ощущениям, но голова не кружилась. Гордеев выпустил меня через заднюю дверь, я побросал все у себя под порогом и поспешил загнать УАЗ в каретный сарай. Потом прошелся по улице, засыпая снегом красные капли, и только после этого вернулся в дом.

В правом ботинке мерзко хлюпала кровь.


Коля Клондайк. Самые события

Воскресенье. Вечер

Плохо, когда планы меняются на ходу, но если не менять такие, какие Платон выстроил, все еще хуже может обернуться. Ну да ладно, завтра день в Форте я могу провести с пользой, мне бы много кого надо встретить и много кого повидать.

Вообще мне нужен сейчас кто-то, кто в Форте давно и кто в курсе основных интриг. Атаманов давно, и он в курсе. И у Атаманова есть телефон.

Набрал его домашний, но никого не застал. Куда он мог свалить? Куда угодно. И жена трубку не взяла, то есть они вдвоем убыли.

Гамлет? Гамлет. Гамлет здесь давно – это раз. Просить я его ни о чем не собираюсь – это два. А если не Гамлет, то Селин, а Селин сейчас, скорее всего, у себя в клубе. Воскресный вечер не субботний, но для той публики, что у них собирается, большой разницы в днях недели нет.

Стоп, а Саня на что? Он тут давным-давно, с подростков.

Стукнулся к нему в дверь, он открыл почти сразу.

– Не занят ничем?

– Нет, а что? Так, рюкзак пакую.

– Кстати, завтра не поедем, Платон все обламывает, он завтра в девять утра здесь будет.

– На хрена?

– Без понятия. Да и не так важно, в сущности, все равно выезжать поздно.

– Послезавтра тогда?

– Ага. Есть полчаса, я тебя тут порасспрошать хочу.

– Ставь чайник внизу, сейчас спущусь.

Подвал у нас все – и клуб, и гостиная, и даже спортзал чуток. Я сбежал по лестнице, налил в очередной раз чайник и поставил на плитку. Тут и Саня нарисовался, спустился почти следом.

– Чего хотел?

– Сань, объясни вот что: как тут раньше вообще силы распределялись в Дружине? Вот у них и сама Дружина, и Патруль, и пограничники, и гарнизон с комендатурой, но по всему выходит, что заправляют всем менты, так?

– Так. – Саня уселся в свое кресло и вытянул тощие ноги в обрезанных валенках. – И всегда так было. Все бабки, все крыши, абсолютно все всегда шло на ментовское начальство. Даже по бляхам посмотри, что амулеты блокируют, – себе они их выбили, а остальным вроде как и не обязательно.

– Это я заметил. У патруля какой был статус?

– Патруль был чуть не самым полезным подразделением. – Саня взял какую-то заготовку под амулет со стола и принялся крутить в пальцах. – Все, что за стенами, всегда было на нем. Там специалистов по всей местной нечисти хоть лопатой грузи. И смертность там была дикая, в отличие от Дружины.

– Пограничники?

– Те позже появились, намного, – Саня подбросил деревянный шар рукой и поймал его не глядя. – Когда выяснилось, что границы с Городом и Северореченском охранять некому, а на Патруль еще и это не свалишь. А с ментов там никакой пользы по обыкновению, и крышевать в поле некого.

– А гарнизон?

– В гарнизоне хоть на КПП могли на взятках зарабатывать. – Саня усмехнулся и вновь подбросил и поймал шар. – Но тоже самая неблагодарная служба. Даже снабжение к ним шло по остаточному принципу, насколько я слышал.

А резерв придают Патрулю. И ставят во главе кого-то, за кем Дружина последить бы хотела.

– Командира Патруля или коменданта могли без согласия Дружины назначить?

– Кто? – Саня явно удивился вопросу. – Это подразделения Дружины официально.

Интересно. А сейчас, как мне кажется, процессы идут мимо Дружины. Ну будем называть так «ментовскую часть», условно. Создан военкомат в системе комендатуры, Патрулю создается резерв, брони подкинули гарнизону. Похоже, что кто-то начинает делить силовиков на уравновешивающие друг друга куски. Нет? Или даже не уравновешивающие, а баланс смещается в сторону… кого? Патруля? Сомнительно, он все же за стенами больше. Комендатуры? Нет, надо с Атамановым говорить.

– Сань, а есть в городе какая-то структура, которая начала с Дружиной недавно сотрудничать? И пользуется как бы неоправданным влиянием?

Саня сильно и надолго задумался, но потом решительно мотнул головой:

– Ничего такого на ум не приходит.

То есть «смотрящий», а он точно есть, на глаза не лезет.

– А откуда тащат всю эту новую технику? Я имею в виду физически? Из какого места?

– Из нового Технопарка, что ли? – Саня пожал плечами. – Не знаю, без понятия. А так – да, много всего стало появляться. Раньше ничего подобного не было.

Ну да, это разве что слепой и одновременно тупой не заметит. Даже за тот год, ну чуть больше, что я провел здесь, – даже за это время много что прибавилось. Если так и будет прибавляться, то, глядишь, и тут нормальная жизнь образуется. В меру нормальная, с поправкой на магию и всю прочую чертовщину.

– Ты про такого Мстислава Лихачева не слышал?

– Н-нет, – ответил он. – Нет, не слышал. А кто это?

– А это мой будущий командир. Ну и твой до кучи.

– Кто? – Саня глаза выкатил.

Пришлось и ему объяснять, что такое резерв. Разрешение на оружие ему нужно не было, как он считал, но вот идея с патрулированием района почему-то понравилась. Здоровая гражданская позиция, так сказать.

– Да, Сань, что еще хочу спросить, – я подошел к самой скользкой части разговора. – Ты с девушкой встречаешься… из Лиги… так?

– Никаких подозрительных вопросов не задавала, – не дал он мне развить тему, – никаких амулетов не дарила, а если бы и подарила, я бы его проверил. И возвращаясь, оба раза проверял одежду на предмет чего-то подозрительного. Ничего.

– Хорошо, если так, но ты поосторожней.

– Коль, я с Платоном дела уже несколько лет верчу и на воду дую.

– Сань, а я закончил службу замом начальника разведки бригады и считаю подозрительным все на свете. – Я встал с кресла и налил себе чаю. – Особенно совпадения, когда, например, Лига начинает проявлять совершенно нездоровый интерес со стрельбой, а у моего партнера одновременно появляется девушка из Лиги.

– Ну и что предлагаешь делать?

– Пока? Быть очень осторожным. Она в доме уже была?

Саня как-то замешкался с ответом, но потом сказал:

– Была. У меня в квартире.

– Проверь все. На амулеты и банальные микрофоны. Прямо сейчас начни. Не проверял же?

– Нет.

– Проверь, – повторил я.

С поисками амулетов он справится, у него для этого специальный тоже амулет есть, мы его продаем. Для тех, кто слежки опасается.

Послышались легкие шаги на лестнице, и в подвал зашла Мила.

– Чего вы здесь засели? Секретничаете?

– Присоединяйся, – предложил я, показывая на ее кресло.

– Ты лучше вооружи меня чем-нибудь пока, – сказала Мила, присев на край верстака. – А то уедешь…

– Может, тебе все же… – начал было я и осекся. Если она с нами, то тем более вооружать нужно. – Хорошо, сейчас подумаем.

Даже если она умеет стрелять – в ней весу килограмм пятьдесят, не больше. А у меня в основном боеприпасы зверские. Но не все.

– Ты из револьверов стреляла?

– Нет. И из пистолета почти не стреляла, – сказала она. – А из винтовки стреляла, много. И ружья.

Оно и правильно, для неопытного человека винтовка куда надежней. Держишь двумя руками, ствол меньше гуляет, попасть из нее проще. Но пистолет винтовку отлично дополняет, они как бы вместе лучше всего существуют.

– Хорошо. – Я отпер один из шкафов, вытянувшихся в ряд вдоль стены, и вытащил оттуда «левер» с укороченным до шестнадцати дюймов стволом и высверленным в нем компенсатором – моя модернизация. – Это «Росси Рио-Гранде» под «четыре пятьдесят четыре». Патрон очень мощный, но мощный для револьвера, в винтовке отдача уже терпимая вполне.

С «росси», как и со всем бразильским оружием, проблема с нестабильностью качества изготовления, но то, что попадает сюда, Дюпре проверяет заранее, так что я качество гарантировать уже могу.

– На, приложись. – Я протянул винтовку Миле.

К удивлению моему, она взяла ее вполне сноровисто и точно так же легко и естественно «вложилась».

– Приклад длинноват будет в теплой одежде, но я просто накладку сменю, – сказал я удовлетворенно. – А для домашней самообороны вполне годится. Держи. – Я выложил на верстак коробку с учебными патронами, с помощью которых объяснял покупателям, как обращаться с оружием. – Заряди винтовку и «постреляй».

Если Мила раньше из винтовки и стреляла, то явно не из рычажной, потому что в первый момент растерялась. Но сообразила быстро и начала по одному, сперва не очень, а потом и очень, уверенно заталкивать патроны через подпружиненную дверку. В общем, вывод: с принципиальным устройством оружия она знакома, то есть она не разок где-то постреляла, а именно училась. Интересно. Правда папа – охотник?

– Вон, враг прямо в двери! – Я указал на дверь топочной. – Гаси его! Нет, нет, не выстрелит, – успокоил я ее, перехватив не совсем уверенный взгляд.

Да, с рычагом незнакома, но…

– Приклада от плеча не отрывай, и тогда все очень быстро получится, – посоветовал я. – Ага, именно так.

Щелк…

– А предохранитель?

Чуть озадачилась, но опять легко сообразила, нашла кнопку.

– Как у дробовика, – прокомментировала.

Не у каждого, но да, верно, здесь он «кросс-болт», двигается поперек ресивера.

Справилась с рычагом, легко. Явно стреляла раньше.

– Нормально, – заключил я. – Держи в квартире, поближе к кровати. Теперь вот это…

Я вытащил из шкафа «ремингтон».

– Дробовик. «Рем», восемьсот семидесятая модель, семизарядный, с нашими дополнениями. – Я похлопал ружье по округлому верху ресивера. – Как и «росси». Всегда теплый, невозможно заклинить заклинанием. Можно добавить защиту от использования посторонними. Держи, – протянул я ружье Миле. – И сейчас такие же учебные патроны дам.

С ружьем вообще никаких проблем не возникло. Похоже, что Мила именно «ремингтон» лучше всего и знала. Снарядила, разрядила, вновь зарядила, «отстрелялась» в дверь, держала грамотно, отдачей не снесет.

Может, пока этим и ограничиться? От добра добра не ищут. Но я бы предпочел, на случай если меня нет, чтобы она носила короткоствол. Или все же амулеты были бы эффективней? У Милы разрешения нет, вломятся в магазин какие-нибудь дружинники и просто ее арестуют. С подачи Кузьминка, чтобы на меня давить. А ружье что? Ружье ничего, оно просто лежит, никакого криминала, это же оружейный.

Ладно, на этом и остановимся.

– Винтовку держи наверху, ружье спрячем в магазине, – дал я последнюю инструкцию. – Заряжу все «обманками», чтобы тебе с пулями не разбираться. Они против всего годятся. Если просто в тело, то повреждения в два раза сильней, чем обычной пулей, если в амулет, то вышибает быстро. Мало не покажется никому, фирма гарантирует.

Саня из солидарности поднял сжатый кулак.

Потом пошла обычная болтовня, а я попутно взялся еще и укорачивать ствол «браунинга» с двадцати двух дюймов до восемнадцати, с учетом накрученного компенсатора. Укоротить-то быстро, а вот правильно и аккуратно нарезать резьбу – это совсем не так просто. Надо, кстати, Милу все же патроны научить снаряжать, пусть к «семейному бизнесу» подключается. Хотя я сам их снаряжать люблю, это как вязание.

О стволе: стандартный все же длинноват для помещений и перевозки в машине в качестве оружия «постоянной готовности». Дробовик-то этот на птицу – такой огромный калибр, чтобы больше дроби в патрон насыпать. Это уже я сам его чуток переориентировал, соблазненный возможностью зарядить пулю дикого веса. Но конструкция себя оправдывает: и с ледяными ходоками сработало, и с той ведьмой и ее амулетом. Мне даже как-то не очень хочется такие теперь продавать, прямо только для себя бы оставил. Но много и не купят, потому что цену я ломлю – аж самому стыдно, хоть и не сильно.

Кстати, надо будет еще пару «ремов» обрезать до четырнадцати дюймов. Для домашней самообороны такие берут хорошо, разворотистые получаются. И дешевле длинных, потому что для домашнего ружья теплый приклад не нужен, оно и так теплое, так что ставлю или обычный складной, или просто пистолетную рукоятку. А вот руны на ресивер все же наносим, заклинания блокировки могут и дома применить.

Как-то вечер так и закончился – Саня с Милой болтают, а я с железками вожусь. Потом на часы глянули и решили по квартирам разбредаться, времени изрядно. Саня вообще пожаловался, что всю ночь не спал. По нему и видно, сейчас челюсть от зевоты вывихнет.

Я поднялся последним, активировав защиту «по мере отступления». Мила пошла в душ, а я себе холодного чаю с лимоном налил, сел за стойку, прислушиваясь к шуму воды. Да, а в «Водовоз» я позвонить забыл, блин. Надо завтра с утра сделать.

Подъехала машина, уазик, судя по звуку. Тормознула прямо перед домом. Я попытался выглянуть в окно, но по обыкновению ничего не увидел. Надо и сюда домофон вывести вообще-то. Потом кто-то заколотил во входную дверь магазина, решительно так, с огоньком.

– Кто там? – крикнула Мила из душа.

Вот это долбит, даже там услышала.

– Проверю.

– Осторожней!

– Да не беспокойся.

Подхватил свою переносную гаубицу и быстро сбежал вниз. Пока отключал защиту в магазине со стороны лестницы, стучавший в дверь не прервался ни на секунду в своей работе.

Глянул на экран домофона – Хмель.

Чего это он?

Посмотрел через окно – точно он. И машина его стоит.

Защиту долой, замок, засов, балку в тамбуре, еще засов и замок, открыл. Бледный, качается, руки в крови и кровь на снегу под ногами.

Не будет нам покоя от Лиги, похоже, еще и Хмель под раздачу влетел.

Чтобы время не тратить на разговоры, просто втащил его внутрь, быстро закрыл все двери и включил на них защиту. Но следом никто не ломанулся. Его прямо здесь подстрелили, что ли? Опять за домом следят?

Хмель завалился на пол.

– Давай в подвал, чтобы здесь не светиться. Можешь подняться? Давай я тебе помогу, последний рывок остался…


Клондайк. Самые события

Уже понедельник…

Залатанный Хмель ушел к себе, а я тоже утопал спать, причем спал как убитый.

Наутро по обыкновению встал раньше всех и пил чай в мастерской, глубоко и сильно задумавшись. Как-то все переплетаться начало. И везде Семера. И если Хмель в очередной раз не врет, то Семеру кто-то начал валить. Оптом. А кто? Вообще-то желающих должно быть много, хоть конкурс открывай. Но нам с этого что, профит или геморрой?

Покатал по верстаку вытащенную пулю. Сплав какой-то очень мягкий, такой рвать должно с нарезов. Поэтому сделали «софт-пойнт»[5]. Расплющило головную часть, но все же остатки каких-то рун прослеживаются. Пока она была в ране, на Хмеля никакие местные магические препараты не действовали. Вытащил – тут же все заработало.

Интересно, кто такие делает? И кто про такие слышал? Может, Саня что-нибудь скажет, он ведь у нас в таких делах специалист. Вот проснется – и пообщаемся.

Платон должен быть в девять, но он к Хмелю. Мне от него что-нибудь нужно? В принципе, нет. Но затем надо самого Хмеля отвезти в военкомат, а еще бы Саню… Дмитрию Платон разрешение купил, но я бы его все же в рядах резерва видеть хотел. Мужик с опытом, стрелять умеет, повоевал, да и сработались мы уже с ним. Вообще-то всем своим оптом бы оформиться, оно ведь пригодится. Короче, пошел я Милу будить, а то она потом долго собираться будет.

Пошел. Разбудил. Отказалась наотрез. Сказала, что и так хорошо и на меня надеется. Амулеты будет носить в городе. Ну, может, и правильно, для нее самое лучшее сейчас просто дома запереться. Но в любом случае я ее разбудил, так что завтракать пойдем в паб, заодно и наших там перехватим. Потом подолбил в дверь Саниной квартиры, дождался ответа сонным голосом и известил, что уже понедельник и его ждут великие дела.

Как-то поднял. Только Саню, правда, потому что Мила отказалась завтракать в пабе. Говорит, что у нее после ночной работы еще нормальный сон не наладился, что понятно, в общем-то.

Саня, опять зевая, спустился вниз и сразу получил от меня пулю на исследование.

– Интересно, – сказал он, разглядывая ее через большое увеличительное стекло с подсветкой. – Тут… так и не разберешь, но магия… знакомое что-то, не могу так сразу сообразить. Где-то я подобное видел.

– Где?

– Подумать надо.

– Долго?

– Коль… – Саня укоризненно посмотрел на меня.

– Я же просто уточнил, – пожал я плечами. – Завтракать пойдешь? – Я посмотрел на часы. – Там Платон с Дмитрием быть должны.

– Пошли, – Саня встал с кресла. – Куртку только возьму.

– Заведи уже здесь дежурную, специально для паба бегать, как я сделал, – я снял свою куртку с крючка.

– Да все забываю. Я мухой.

Мороз, может, и не усилился, но сегодня еще и ветрено было. Так что мы озябли, пока до дверей паба добежали, возле которых стоял «додж» Дмитрия. Хорошо, что он тоже здесь.

Обоих нашли сразу, за столом, едящих яичницу с беконом. Вид у Платона был довольным – Хмель таблетки ему отдал, значит. Ну и славно, я от этого тоже в зависимости, получается, иначе процесс обмена моего золота на американские денежные знаки очень сильно усложнится.

Хмель стоял за стойкой, протирая ее тряпкой. Вид более или менее нормальный, не то что вчера. И больше в пабе никого не было.

– Всем привет оптом, – поприветствовал я собравшихся прямо с порога. – Слав, а нам завтрак можно?

– Можно, – кивнул Хмель. – Где Мила?

– Отказалась вставать пока. Все еще по ночному графику живет. Иван пришел?

– В подвале, сейчас поднимется. Что будете?

– Я то же самое. – Саня показал на тарелку Платона.

– Ну и я.

Чай подразумевался сам по себе. Хмель еще свежие булки декларировал, им с утра завозят немного. Очень даже замечательно.

– Слав, ты сам как? – спросил я тихо.

– Нормально.

– Тогда смотри, если машина пока нужна, то бери мой пикап, я ключи Миле оставлю.

– Спасибо, может, и пригодится.

Он ушел на кухню, вскоре вернулся и выставил на стойку тарелки с яичницей. Забрав их, мы пошли с Саней к столу.

– Ну что, уважаемые, – обратился я к Платону и Дмитрию. – Есть у меня для вас толковое предложение. Если вы его принимаете, то мы завтра выезжаем с полномочиями практически полноценной группы Патруля, то есть… в Лудино не поможет, но в других местах…

– Это ты о чем? – быстро спросил Дмитрий.

– Показываю один раз, следим за руками. – Я потащил цепочку с удостоверением из-за ворота.

– И? – спросил Платон.

Пришлось объяснять, минут десять, с подробностями. Но плюсы они уловили сразу, потому что за Стеной Патруль чуть ли не основная сила. Если не по полномочиям, то по уважению. Да и полномочий хватает. В общем, после завтрака мы на двух машинах рванули к военкомату.

Атаманов был на месте, но уже убегал, мы практически в дверях столкнулись.

– Командир вызывает, так что я в комендатуру, – объяснил он быстро. – Ты людей в резерв записывать?

– Точно.

– Пошли, команду дам – и погнал. Подходи вечером, если не трудно, есть о чем поговорить.

– Мне сюда или ты к нам? Пиво с меня. Или чего покрепче.

– Хорошо, тогда я, – усмехнулся он. – Но только не знаю когда, у меня сумасшедший дом начинается.

Команды Атаманова хватило, и дамы-регистраторы времени не теряли. Даже уточнили, кого и кем записывать, так что я сам отнес Ивана в пулеметчики, а Дмитрия в снайперы, к его удивлению. Так что у одного в удостоверении появился пулемет ПКМ, а у второго винтовка СВД. Проблемой стало только отсутствие удостоверения личности нового образца у Хмеля, да и то ему выписали требование получить таковое в течение месяца.

Из военкомата Платон с Дмитрием укатили в сторону Кишки, договорившись с нами о том, что мы заедем в шесть утра, а остальные поехали со мной обратно.

В магазине я увел Хмеля в подвал, плеснул в бокалы коньяку из запасов, усадил напротив и спросил:

– Слава, доложи обстановку. Пожалуйста. Только честно. Кто за тобой гоняется, с какой целью, какими силами. А я попытаюсь понять, каким боком это задевает меня и как я могу тебе помочь.

– Если ты мне прямо сейчас подберешь револьвер, то уже сильно поможешь, – усмехнулся он.

– Я подберу. Если обещаешь сразу же его зарегистрировать.

– Уже обещал.

– Очень хорошо. И все же?

Хмель с явным удовольствием отпил коньяка, облизнул губы, затем сказал:

– Искали тайник, как ты понимаешь. Семера, но с ними был дознаватель из Дружины.

– Это операция Дружины или он так, свободный художник?

– Художник. По ходу нашли мой тайник с таблетками, как ты знаешь. Я бы их хрен нашел, но они решили еще и под крышу меня подвести. И как-то дознаватель пришел с липовым протоколом изъятия и начал пальцы гнуть.

– Что ты с дознавателем сделал?

– Ничего. Влез к нему в квартиру, но таблеток не нашел. Стукнул его начальству, что тот с жуликами связался.

– Про Сома что скажешь?

– Таблетки нашлись, как видишь. А вот что у самого Сома произошло и кто в меня стрелял – я ума вообще не приложу. Вооружены они были нормально, одинаковыми автоматами, у всех глушители, так что кто угодно мог быть.

– Вплоть до Дружины, – уточнил я.

– Вплоть до Дружины, – повторил эхом Хмель. – Но думаю, что это Семера же, но та ее часть, что «под баб не пошла».

– Это логично, по крайней мере. Еще мне сказали, что тех ледяных ходоков сделали из мелких бандитов с Северной окраины.

Хотя нет, автоматы с глушителями – это не уровень местной шпаны. Но автоматы можно и дать.

– Там еще колдун был, – добавил Хмель. – Я про колдунов в Семере не слышал. Но могли и нанять.

– Значит, я тебе тогда свои расклады здесь изложу. – Я отставил коньяк на стол и подошел к оружейному шкафу. – К содержимому тайника лезла Лига. Насколько я сам понимаю, Лига – это вообще плохо, так?

– Плохо, – кивнул Слава. – «Бабы – дуры», слышал такую модную поговорку?

– Слышал, – отпер шкаф и задумчиво посмотрел на полки с револьверами, – и даже знаю, кто ее запустил в народ. Но Лигу явно собираются гасить. Всерьез гасить, навсегда, она в Форте лишняя. То есть они проблема временная, надо просто перетерпеть. – Потянувшись на верхнюю полку, я достал один, с трехдюймовым стволом и длинным барабаном. – Семере, я думаю, уже после вчерашнего не до меня станет, тем более что в глубине души все понимают тот факт, что покойные нарвались сами.

– Среди ведьм отношения всякие бывают… друг с другом, – сказал Хмель. – Если там подружка вовлечена, а подружка эмоциональная, то тебе личную вендетту объявят.

– Могут, – согласился я. – Я это буду учитывать. Еще у меня проблема с Темой Жилиным возможна, знаешь такого?

– Тему все знают. – Хмель скосил глаза на револьвер у меня в руках. – Это что?

– Это тебе. Можно заряжать гладкими четыреста десятого калибра. Метров с пяти – семи, условно, все картечины прилетят в силуэт. Можно с пулей. Можно стрелять револьверными сорок пятого. – Я протянул револьвер ему.

– «Таурус», – прочитал Хмель надпись на стволе. – Нормальный?

– Даю гарантию. Патроны сам выбери, ты ассортимент знаешь мой. Для каких оказий там он тебе нужен.

– А лучше какие, гладкие или револьверные?

– Если лупить сблизи – гладкие. Револьверные точнее, ствол все же нарезной.

– Кобура под него есть? – Хмель задумчиво крутил довольно крупный револьвер в руках.

Я полез в другой шкаф, вытащил оттуда формованную кобуру из толстой кожи и подвесную под нее.

– Смотри, – взялся я показывать, – вот так можешь надеть на грудь, сверху тулуп – и прямо так достанешь, понял? А если без тулупа, то просто снимаешь ее и вот этим зажимом цепляешь за ремень. Два в одном.

– А это под патроны? – Хмель показал на шесть кожаных петелек на подвесной.

– Точно. Но в барабане пять, ты учитывай.

– Когда рассчитаться надо? – спросил он озабоченно.

– Когда сможешь, не горит, – успокоил я его. – Только обещай, что сначала запишешь в военкомате, а уже потом понесешь.

– А как?

– Я сейчас трансфер выпишу. Заныкай в сумку, дойди до военкомата, зарегистрируй и носи. Не подведи только, а то лицензии лишусь, я его тебе не должен сразу отдавать.


Клондайк. Самые события

Понедельник. День

Вечером «сабербен» придется дозаправлять. Сейчас он ближе к воротам стоит, так что на нем покатаюсь, лень рокировку машин проводить. Впрочем, тут рукой подать до штаба Патруля, так что можно и не дозаправлять. Можно было даже пешком дойти, но неохота – холодно.

Хотя сегодня вроде бы теплее чуть-чуть на улице. Солнца нет, облака, пасмурно с утра. Кстати, тут и Лазурное Солнце на носу, и Новый год, пора о подарках думать. Но это после возвращения, а пока у меня задача номер один – повидаться с командиром резерва. Ну вообще-то по уставу уже положено представиться по случаю назначения, а во-вторых… ну не зря же ко мне Кузьминок подкатывался, так?

Патруль в это желтое трехэтажное здание, выстроенное в форме буквы П, въехал с год назад, чуть больше, примерно перед моим появлением в Приграничье. Там еще довольно долго шли всякие ремонты, но на сейчас они закончились. Вокруг здания образовалась высокая металлическая ограда с «егозой» поверху, внутри в рядок стояли машины – «буханки», несколько военных «уралов» и довольно пестрый зоопарк всего снегоходящего, от снегоходов на прицепах до всяких чуд на гусеничном ходу. Патруль, по ходу, от наступления «новых времен» выиграл больше всех, а то они все больше пешие маршруты топтали.

Табличка «Штаб резерва» со стрелкой привела меня в правое крыло здания, в отдельный подъезд. Места выделили резерву немного – тесноватый вестибюльчик, пара кабинетов и довольно большой зал с рядами стульев – класс. Класс, похоже, остался от фазанки, что размещалась в этом здании раньше, только парт убавилось, а стульев прибавилось.

В одной комнате я обнаружил узел связи, в котором две женщины сидели у дикой смеси радиостанций и магических средств связи, а во второй я нашел двух мужиков за столами. Один был возрастом около сорока, светловолосый и бородатый, крепкий и плечистый, второй – его ровесник, но тощий, с растрепанной бородой и пробивающейся лысиной. На вешалке я увидел две куртки в расцветке зимнего камуфляжа.

– Я Лихачева ищу, – сказал я с порога.

Плечистый поднялся из-за стола, одернув зеленый форменный свитер.

– Я Лихачев, по какому вопросу?

– Гордеев, представляюсь по случаю назначения на должность старшего инструктора учебного центра, – отрапортовал я. – Здравия желаю.

Во время представления Лихачев подтянулся, из чего я сделал вывод, что прошлое у него тоже уставное.

– Рад видеть, – протянул он руку. – Присаживайтесь, – показал на стулья. – Чай будете?

– Только что пил и замерзнуть не успел. Я больше с кругом обязанностей пришел определиться и с организацией службы.

Где-то я его видел раньше. Тощего не встречал, а этого Лихачева точно видел.

– Вот отсюда и до обеда, то есть до Стены, – будет учебный центр. – Мстислав подошел к окну. – Ближе – тактика, дальше – стрельбище. Вас как стрелка и инструктора рекомендовали… Может, на «ты»? – Мстиславу обращение на «вы» было заметно не по нраву.

– Без проблем.

– В общем, программы стрелковой подготовки у нас нет, составлять ее некому, а мы и резерв патруля, и одновременно городской патруль. То есть все нужно в комплексе, правильно?

– И составляет план стрелковой подготовки…

– Правильно, – широко заулыбался Мстислав. – Старший инструктор. И предоставляет мне в недельный срок.

– И все же пока на что упор делать?

– На город.

– Сколько людей в резерве?

– Пока сорок три человека, на вчера было. Если сегодня кто-то в резерв вступал – до нас еще не дошли бумаги.

– Пятеро вступило, тех, что я знаю.

– Еще лучше. Пока набираем двести, дальше посмотрим.

– Стрельбище готово? – Как-то его из окна разглядеть не получается.

– Почти. Вал есть, площадки разровняли, мишеней пока не ставили. Да, если нормально начнем, то вообще учебный центр для всех организуем, будут сюда людей на обучение присылать.

– Я уже слышал.

– От кого? – Мстислав заметно удивился.

– От Кузьминка из Дружины.

Фамилия Кузьминка Мстислава в восторг не привела как-то. Он лишь спросил:

– Знакомы?

– Почти нет. Вербовать пытался.

Мстислав хмыкнул иронически, потом спросил неожиданно:

– Сам где служил?

– Двенадцатая бригада[6], в запас заместителем начальника разведки вышел.

– Я в погранвойсках, а потом дальше… в структуре, – отрекомендовался он в ответ. – Это Олег, кстати, – представил он тощего, который встал со стула и протянул мне руку. – У нас будет главным по «застенным операциям».

«Дальше в структуре» после погранцов – это понятно где. Лично мне понятно. Где я его встречал?

– Ты с Диего не знаком случайно? – что-то такое мелькнуло в голове. – Который «Следопыт».

– Точно! – Мстислав уставился на меня. – Все думаю, где встречались. У Диего. Ты зашел тогда к нему, а я выходил.

Ну да, теперь и я вспомнил. Месяца три назад было, как раз при описанных обстоятельствах. Интересно, что между ними общего? У Диего потом уточнить попробую.

– По самому стрельбищу, – вернулся к теме обсуждения Лихачев. – Нужен еще и нормальный его проект. Займись. А то, что тут сам Патруль предложил, мне вообще не понравилось, убедил их немного подождать. Если сможешь предложить что-то толковое, то…

– Посмотреть бы надо. И план существующего есть?

– Все есть, и смотреть никто не мешает. Пошли, – Мстислав потянулся за курткой. – Олег, пройдешься с нами?

– Поработаю, – откликнулся тот.

– Тоже план мероприятий составляет, – ехидно ухмыльнулся Мстислав. – Служба идет. А то появится старшее воинское начальство, спросит где планы – что ответим? А оно и скажет: как же ты вообще без плана служишь? Как до сих пор Родина не погибла?

– А что, ожидается начальство?

– Пока нет, но оно бдит, естественно, и за нами приглядывает. Чтобы не расслаблялись. Пошли.


Хмель. Самые события

Понедельник. Утро

Я люблю утро. Люблю спокойно посидеть за стойкой пустого бара, выпить чаю, полистать газету. Я люблю утро, но на следующий день утра просто не было.

Встал поздно, потом избавился от окровавленной одежды, проверил сохшие у батареи ботинки и спустился в бар, морщась от боли в простреленном боку. «Лазарь» заживил рану, но последствия ее теперь будут ощущаться как минимум несколько дней. И это нисколько не радовало.

Встав за стойкой, я выложил из спичечного коробка пилюли, налил воды, привычным движением стянул с запястья металлический браслет наручных часов. Следя за бегом секундной стрелки «Омеги», выпил таблетки и с тяжелым вздохом опустился на табурет.

Все было не так уж плохо. Часы вот вернул.

Штампы, к сожалению, вернуть не получилось, но теперь их никто не свяжет с моей персоной, теперь все участвовавшие в налете на бар бандиты мертвы. Тоже результат.

На этом жалкий обрывок утра и закончился.

Сначала пришел невыспавшийся Иван, и я отправил его убираться в подвале, а вот отделаться от заглянувшего в бар пару минут спустя Платона так просто не получилось. Пришлось подниматься за лекарствами, в боку на лестнице при этом постреливало как-то совсем уж нехорошо.

– Держи! – выставил я на стойку распотрошенную и заклеенную скотчем по второму разу коробку, когда спустился обратно.

– Все там? – пробурчал чем-то недовольный кондуктор.

– Согласно заявке, – кинул я.

– С серебром что?

– Сегодня закажу деталь.

– А раньше не мог?

– Мастер на выходных не работал. Дергать его на дому – давать повод для размышлений. Оно нам надо?

Серега Платонов потеребил русую бородку, кивнул и вышел за дверь.

Пива налить он не попросил. А я не предложил. Вот и поговорили.

Но нет – вскоре Платонов вернулся и привел с собой Дмитрия. Коробки у них с собой уже не было, не иначе убрали в машину. Ну да теперь это не моя забота.

– Покормишь? – как ни в чем не бывало спросил кондуктор.

– Не вопрос, – пожал я плечами, ушел на кухню и разжег плиту. Приготовил двойную яичницу с беконом, отнес ранним посетителям и только встал за стойку, как с улицы прошли Николай и Саня-чародей.

– Всем привет оптом! – объявил Гордеев прямо с порога и спросил: – Слав, а нам завтрак можно?

– Можно, – кивнул я. – А Мила где?

– Отказалась вставать пока. Все еще по ночному графику живет, – пояснил сосед и непонятно зачем спросил: – Иван пришел?

– В подвале, сейчас поднимется. Что будете?

Собрал заказы – яичница с беконом и чай, как оригинально! – но прежде чем вновь ушел на кухню, Николай придержал меня и сначала поинтересовался здоровьем, потом предложил при необходимости воспользоваться его пикапом. Говорил он не повышая голоса, и занятый завтраком Платон ничего не расслышал.

А в итоге мы с Иваном и вовсе заперли бар и за компанию с остальными сорвались в военкомат. Провозились со всеми формальностями изрядно, после возвращения я отправил помощника заниматься хозяйством, сам заглянул к Николаю поговорить и подобрать оружие.

Поговорили, подобрали.

Итого – половины дня как не бывало.


Покончив с делами и разговорами, я закинул револьвер в квартиру и отправился в каретный сарай. Подсвечивая себе фонариком, осмотрел борта и заднюю дверь «буханки», не заметил пулевых отверстий, кое-как отмыл сиденье и коврик, а неиспользованный арсенал Клима вкупе с простреленным бронежилетом унес в подвал и запрятал в потайной комнатушке в надежде, что снаряд два раза в одну воронку не падает. Больше надеяться было не на что – за хранение несертифицированных амулетов запросто отправляют в штрафной отряд на северную промзону.

Махнув рукой на возможный риск угодить за решетку, я позвонил в госпиталь, договорился с Ириной встретить ее после работы и вышел на улицу.

Там – холодно и спокойно. Ничего подозрительного.

Надеюсь, так дальше и останется.

Я нервно коснулся цепочки «Чешуи дракона» на шее, передернул плечами и решительно зашагал к Красному проспекту. По узенькой пешеходной дорожке направился к офисным зданиям, миновал двухэтажный особняк букмекерской конторы и зашел в ближайшую пятиэтажку, разделенную на отдельные конторы.

Небольшая фирма-импортер «Крупы» размещалась в бывшей однокомнатной квартире, но с учетом невеликого штата и отправки товаров напрямую покупателям просторней помещения и не требовалось. Я оформил заявку на солод, перловку и пшеницу, выписал чек на предоплату и спустился на крыльцо.

На улице было морозно, свежий воздух прочистил голову, и даже боль в боку понемногу унялась. Тогда решил сходить в военкомат и вписать в разрешение на ношение оружия серийные номера. Бюрократы, блин…

В итоге освободился уже после двух. Постоял за воротами Арсенала, прислушиваясь к ощущениям в простреленном боку, потом вспомнил о данном Платону обещании наладить работу пресса, обреченно вздохнул и зашагал к Южному бульвару. Но пошел не напрямик, а забирая в сторону от заселенного пролетариатом и откровенными люмпенами района трущоб. Пусть карман и оттягивала телескопическая дубинка, соревноваться с тамошними обитателями в рукопашной, и тем более беге по пересеченной местности, не было никакого желания. Хватит с меня приключений…

Неспешно катили по дорогам редкие машины, бригада рабочих споро расчищала от снега проезжую часть, валили из печных труб клубы дыма. Все было как всегда, и я надеялся, что так и будет оставаться впредь. Очень надеялся, но очень в этом сомневался. Девять трупов и мертвый бригадир Семеры – да весь Форт ближайшие дни на ушах стоять будет!

На Южный бульвар я добрался изрядно взмокшим. Пусть и старался поддерживать себя в форме, но бок нестерпимо ныл, дыхание сбивалось, отдавало болью в ногу. Поэтому когда прошел в ювелирный салон «Золото Вселенной» и стянул с головы вязаную шапочку, охранник несколько даже напрягся.

Я шумно выдохнул, расстегнул куртку и спросил:

– Ольга Александровна у себя?

Теперь озадачилась и девушка-консультант.

– Ольга Александровна у себя, – сообщила она. – А что вы хотели?

– Скидку, – усмехнулся я, встав у витрины с золотыми ожерельями. – Пригласите ее в торговый зал, будьте так любезны.

Продавец переглянулась с охранником и скрылась в торговом зале, а некоторое время спустя вернулась с симпатичной дамой средних лет в пошитом по индивидуальному заказу брючном костюме.

– Вячеслав Владимирович! – улыбнулась заведующая салоном. – Неужели ваша личная жизнь дала трещину?

– С чего бы это? – усмехнулся я.

– Вы не из тех мужчин, которые тратятся на украшения, когда все хорошо.

– Намекаете, что я жмот?

Ольга Александровна рассмеялась.

– Полагаю, вы слишком занятой человек, чтобы тратить время на походы по ювелирным салонам. Проще прислать чек, не так ли?

– Проще, – подтвердил я с улыбкой.

– Поссорились с Ириной или у вас теперь новая спутница?

– Ни то ни другое. Всего лишь был слишком занят последние дни.

– Значит, ссора еще впереди, – предрекла заведующая. – Что-то уже присмотрели? Серебро, золото?

– Золото, – решил я, – но что-то оригинальное. На ваше усмотрение.

Ольга Александровна с задумчивым видом осмотрела витрину, затем попросила девушку-консультанта достать один из кулонов.

– Белое золото и алхимическое стекло.

– Звучит оригинально, – скептически протянул я, взглянул на ценник и хмыкнул еще даже более скептически. – В чем смысл?

– Минуту, – загадочно улыбнулась заведующая салоном. – Смотрите.

Я взвесил в ладони кулон-листок, усеянный бесцветными стеклышками, и вдруг те начали понемногу наливаться зеленовато-голубым свечением, а потом по ним и вовсе побежали переливы оттенка морской волны.

– Цвет и узоры зависят от внутренней энергетики владельца и строго индивидуальны, – сообщила девушка-консультант. – Со временем он может меняться, и чем дольше человек носит кулон, тем больше нюансов открывается и тем сложнее становится цветовая гамма. Дополнительно заряжать камни нет необходимости, они реагируют на биоволны организма.

– Подумать только! – вздохнул я и полез за чековой книжкой. – Гравер работает? Хочу добавить посвящение.

– Все для вас, Вячеслав Владимирович, – улыбнулась заведующая. – Оплачивайте и проходите.

Я так и сделал.

Небольшая комнатушка гравера была погружена в полумрак, только горела настольная лампа с креплением для алхимических светофильтров. Сам мастер сидел за столом и разглядывал в увеличительное стекло порванный браслет.

– Здравствуйте, дядя Миша, – поприветствовал я старика, седого и бодрого, который не только делал гравировки, но и чинил ювелирные украшения по гарантии и за дополнительную плату.

– Слава! – обрадовался мастер. – Надумал расширяться?

Я выглянул в коридор, прикрыл за собой дверь и покачал головой:

– Нет, диверсификация бизнеса на повестке дня стоит.

– То есть червонцы больше не актуальны?

– Продолжаю работать по серебру, но «соболи» примелькались.

Гравер отложил лупу, нацепил на нос очки и покачал головой:

– Нешто Клим стабильные поставки обещает?

Врать старому знакомому не хотелось, поэтому привычно отделался полуправдой:

– Одна только часть ПВО в Туманном все затраты отобьет, даже в прибыль выйдем. А тамошние свалки? Работы непочатый край!

– Палладий, платина появятся – не забывай старика.

– Над технологией еще работаю, – сообщил я, усаживаясь на гостевой табурет, достал из кармана массивную серебряную монету с двуглавым орлом на реверсе и Георгием Победоносцем на аверсе. – Сделаете?

– Сделаю, но не быстро, – решил мастер, оставляя трехрублевку себе.

Я кивнул и примерными сроками интересоваться не стал. Дядя Миша был знаком мне еще по Братству, он всегда ставил во главу угла качество, а не скорость исполнения заказа. Начальство его за это не жаловало, но лучшего мастера для этой работы было не сыскать. А заслуживающего доверия – и подавно.

– Это все? – спросил гравер, возвращаясь к порванному браслету.

– Думаю, не стоит портить совершенство идеала дарственной надписью? – продемонстрировал я ему кулон.

– Тратить мое время на подобную банальность не стоит совершенно точно, – объявил мастер, – но если спросят, я поставил тебя в расписание на следующую неделю. Раньше все занято.

– Зайду, – пообещал я, отсалютовал на прощанье граверу и отправился домой.


Иван Грачев прекрасно справлялся в баре и без меня, поэтому я отдал ему счет-фактуру по заказу на солод, а сам спустился в подвал привести в порядок свое несколько запущенное за последние дни хозяйство. Проверил температуру, слил из цилиндрических баков дрожжевой осадок, отнес ведро с ним в холодную комнату.

После этого начал разливать по пластиковым бутылкам партию IPA, что в примерном переводе звучало как «индийский светлый эль». Первоначально этот стиль пива, крепкого и очень сильно охмеленного, варили специально для британских колониальных войск в Индии, а впоследствии он стал еще светлее и даже более горьким. Мне оно нравилось ароматом, но зачастую от горечи немел кончик языка, поэтому готовил его исключительно под заказ.

Вскипятив на печи сахарный сироп, я шприцем-дозатором распределил его по литровым бутылкам, благо их было всего двадцать пять, и принялся сливать пиво через врезанный в стенку бака кран. Наполнял пластиковую бутыль, сдувал остатки воздуха, закручивал крышку, брал следующую. Размеренно и спокойно. Это не с автоматом наперевес по сугробам бегать. Благодать.

Но пиво вскоре кончилось, я унес бутылки в другое помещение, потом слил дрожжевой остаток в помойное ведро, поскольку из-за «сухого» охмеления, то есть добавления части хмеля напрямую в бак, повторно использовать его не представлялось возможным.

После этого поднялся в бар и немного постоял за кранами, заодно попросил у тети Маши разогреть колбасок. Когда она принесла тарелку, отрезал хлеба, налил чаю и поднялся к себе. До окончания рабочего дня Ирины оставалось еще три часа, поэтому я спокойно перекусил и достал приобретенный у Николая револьвер. Выглядел «таурус» весьма солидно, весил прилично и при этом очень даже неплохо лежал в руке, а еще его боковину покрывали руны, препятствующие блокировке с помощью заклинаний. То, что доктор прописал.

Единственной проблемой оставались немалые габариты. В карман он помещался плохо, к тому же цеплялся при извлечении курком, а если приспособить на пояс кобуру, то всякий раз придется задирать куртку. А это время.

Порывшись в вещах, я отыскал небольшую сумку на ремне, который можно было перекинуть через плечо, и решил первое время носить его так. Револьверные патроны сорок пятого калибра убрал в отделение на молнии, в барабан вставил пять гладкоствольных с зажигательной картечью. Особой меткостью при стрельбе из пистолетов никогда не отличался, а так куда-нибудь да попаду.

После этого я достал из-под кровати сверток с двустволкой, убедился, что в разрешение на ношение оружия вписаны верные номера, и отправился в оружейный магазин.

Николая на месте не оказалось, но его помощь мне сейчас и не требовалась.

– Всем привет! – поздоровался я с Саней и Милой, которые оставались на хозяйстве.

– Тебе разве постельный режим не полагается? – удивилась худенькая шатенка. – Совсем себя не бережешь, Слава.

– Да не, – махнул рукой чародей. – «Лазарь», если внутренние органы не задеты, самый оптимальный препарат. И без побочных эффектов.

– Вот видишь! – улыбнулся я. – А что доктор пропишет постельный режим, очень даже рассчитываю, но это будет вечером. – После этих слов выложил на прилавок сверток, развернул двустволку и похлопал по длинным стволам. – Сань, ты ведь по металлу работаешь?

– А что нужно? – уточнил чародей. – Руны наложить?

– Руны – это само собой, но сам посуди – я не охотник, куда мне эти семьдесят сантиметров? Их бы вполовину обрезать. Возьмешься?

– Лучше возьми «ремингтон» укороченный. Ствол всего четырнадцать дюймов.

Я покачал головой.

– Мне конкретно это ружье к делу приспособить надо, а не деньгами сорить.

Саня пожал плечами.

– Можно и обрезать. А приклад?

– Приклада трогать не будем. Я ж не Терминатор какой, в самом деле.

– Работы на пять минут, – решил чародей и переломил стволы, проверяя, не заряжено ли оружие. – Оставишь или прямо сейчас сделать?

– Давай сейчас, а с меня пиво.

– Идет!

Мила рассмеялась.

– А мне за молчание?

– И тебе, красавица, – улыбнулся я.

– Только не за молчание, – поправил нас Саня, – а за наблюдение за магазином. Если кто зайдет, зови.

– Хорошо.

Мы с чародеем спустились в мастерскую, там он замерил стволы, запустил генератор, надел наушники и защитные очки. Завизжал диск болгарки, полетели искры, и я отошел к лестнице и прикрыл уши ладонями.

Шум вскоре стих, и Саня продемонстрировал мне укороченную двустволку. Я приложил к плечу приклад, повертел дробовиком из стороны в сторону и остался работой чародея доволен.

– Отлично просто! – Я убрал ружье на верстак и за цепочку вытянул из-под рубашки отводящий пули амулет. – Слушай, Сань, я к магии способностей не имею, скажи, он заряжен?

– Ух ты! – удивился чародей. – «Чешуя дракона», да еще на аметисте? Где такой раритет раздобыл?

– Из старых запасов, – туманно ответил я и напомнил вопрос: – Заряжена, нет?

Саня прикоснулся к увитому медной проволокой аметисту, потряс пальцами, словно из-за электрического заряда, и сообщил:

– Порядок. Больше трех четвертей точно есть.

– А ты заряжать такие умеешь?

– Обращайтесь.

– Вот и отлично! – обрадовался я, взял ружье и шагнул к лестнице, но чародей вдруг остановил меня неожиданным вопросом.

– Слава, ты в Братстве состоял?

Я обернулся и спросил:

– А что, так заметно?

– Проскальзывает иногда, – подтвердил Саня. – Я вообще сомневался, но после вчерашнего…

– Пытаюсь изживать старые ухватки, – усмехнулся я. – Ты прав, в Братстве год пробыл. А как они в Туманный переезжать стали, ушел.

– Оттуда просто так не уходят, – заявил в ответ чародей. – Ты в активе?

– Нет, – покачал я головой, – с концами ушел. И даже не спрашивай, сколько и кому за это пришлось отвалить.

– Золото правит миром?

– Именно, – кивнул я и поднялся в торговый зал.

Интересоваться, состоит ли в активе Саня, не стал. Его дело, как он с Братством разошелся. Должен по сигналу под ружье встать или свободный человек. По этому поводу у Николая должна голова болеть, но думаю, он в курсе ситуации. Главное, что я чист и никому ничего не должен. То наше совместное дело с Климом, оно не только ему должность выкупило, но и мне свободу. Грех жаловаться.

– Да, оружие-то оформлено? – только наверху сообразил поинтересоваться Саня.

Я с законной гордостью продемонстрировал удостоверение резервиста и закатанную в пластик карточку разрешения.

– Заламинировал? – удивился чародей. – А если новое вписать понадобится?

– Куда мне еще? – отмахнулся я, начал заматывать обрезанное ружье в брезент и задал интересовавший меня последнее время вопрос: – Саня, а задний двор реально защитными чарами накрыть?

– Не потяну, – покачал головой чародей.

– А если сигнализацию сделать? С амулетом обратной связи?

Саня надолго задумался, потом неуверенно предположил:

– Если только медную проволоку по забору прокинуть, но не знаю даже…

– А ты подумай. Ели что надумаешь, заказчик у тебя уже есть.

– Хорошо.

– И не забывай, с меня пиво! – напомнил я чародею. – Мила, тебя тоже угощаю. А если Колю приведешь, то и его тоже. Танцуют все!

– Коля завтра уезжает, – покачала головой шатенка. – Ему нельзя.

– Не повезло! – рассмеялся я и распахнул дверь, сразу передумал и вернулся к прилавку. – А есть у вас патронташ на вот такой приклад?

Саня покопался в закромах и выложил на прилавок эластичный чехол с гнездами на пять патронов.

– Подойдет, даже не сомневайся.

Я рассчитался за покупку и отправился к себе. Пока шел до бара, внимательно посматривал под ноги, но на глаза не попалось ни одной капли крови. Вот и отлично.

Ружье унес в подвал, натянул на приклад патронташ и вставил в гнезда патроны с картечью, потом зарядил двустволку и устроил ее под столом. Как говорится, не стоит класть все яйца в одну корзину. Пусть здесь полежит.

В баре я прислушался к размеренному гомону посетителей, похлопал по плечу стоявшего за кранами Ивана и поднялся к себе. Рассовал по карманам разную мелочовку, в том числе и спасший вчера мою шкуру чарофон, надел куртку, перекинул через плечо ремень сумки с «таурусом» и отправился встречать Ирину.

Но сразу вспомнил о разлитом по бутылкам пиве и подошел к Ивану.

– Если от Маркелова-младшего за пивом приедут, двадцать пять литровых бутылок стоит внизу. С них пятьдесят рублей золотом, с учетом аванса.

Иван не поленился сделать запись в гроссбухе и уточнил:

– Что-то еще?

– Из «Западного полюса» был кто-нибудь?

– Да, чек я прибрал.

– Отлично, завтра депонирую.

Я вышел на задний двор, отпер баню, проверил воду в баке и затопил печь. Потом отправился в госпиталь. Несмотря на удостоверение резервиста и револьвер в сумочке, напрямик через заброшенный район идти не рискнул и свернул к Красному проспекту. На фасадах офисных пятиэтажек там горели фонари, было светло и людно. Спокойно.

И холодно. Но холод вещь неизменная и объективная, от холода могла спасти лишь поездка на автомобиле, а свою «буханку» на людях я в ближайшее время светить не собирался. Стоило бы взять у соседа пикап, да только проще пешком прогуляться, чем объяснять Ирине, почему, зачем и отчего. Не хочу.

В результате в госпиталь я пришел замерзший, с покрасневшими от мороза щеками и носом. Дежурившие в холле сестры поглядели на меня с легким оттенком брезгливости и потеряли всякий интерес.

Я стянул перчатки, расстегнул куртку и уселся на изрезанную беспокойными посетителями скамейку. Боль в боку давно утихла, на смену ей пришла непонятная слабость. Хотелось просто вытянуть ноги, посидеть и перевести дух.

Возникли даже сомнения, не переоценил ли собственных сил, но когда из служебного коридора вышла Ирина, от них не осталось и следа.

Я поднялся навстречу девушке, а та скептически оглядела меня и покачала головой:

– Ну надо же! Господин Хмелев еще вчера лежал в лежку, а сегодня бодр и полон сил!

– Это ты на меня так действуешь.

– Врун.

Ирина накинула на голову капюшон шубы, и мы вышли на улицу.

– Если честно, то просто столько дел неотложных навалилось, – признался я там. – Сначала насморк, потом контрагенты…

– Вот нисколько не сомневалась, – выразительно посмотрела на меня подруга.

– Как только освободился, сразу прибежал, как верный пес, – объявил я и достал из кармана коробочку с кулоном. – Это тебе.

Девушка осторожно прикоснулась к отлитому из белого золота листочку, и покрывавшие его капельки алхимического стекла немедленно зажглись оранжевыми огонечками.

– Какая прелесть! – не удержалась Ирина и поцеловала меня в щеку. – Не иначе ты серьезно нашкодил, раз на такой подарок расщедрился!

– Да брось! – махнул я рукой. – Ты как завтра работаешь?

– Во вторую смену.

– Отлично! Сейчас в баню, ночуем у меня, а на работу тебя закину.

Девушка задумалась, посмотрела на кулон и согласилась:

– Хорошо, Слава. – Она огляделась по сторонам и удивилась: – А где твой железный конь?

– Слушай, мы и так толком не видимся, – легко выкрутился я. – Решил пройтись с тобой под ручку, и чтобы все завидовали.

– С каких это пор ты стал романтиком?

– Люди меняются.

– Только не ты.

Я рассмеялся и повел девушку к Красному проспекту. Болтая о всякой ерунде, мы дошли до особняка и поднялись в квартиру. Ирина убрала шубу в шкаф, забрала у меня длинный теплый халат и ушла в ванную комнату переодеваться.

– Или сначала поужинаем? – крикнул я, выставляя перед дверью валенки.

– Нет, после! – отозвалась девушка.

– Тогда жди, я проверю баню!

Я сбежал на первый этаж, немного поколебался и все же спустился в подвал за обрезом. Ружье сунул под лавку в предбаннике, прошел в основное отделение и в свете мерцавшего там алхимического светильника взглянул на прибитый к стене термометр.

Порядок. Да и парилка уже прогрелась. И аромат прелого дерева расходится. А уж когда новый веник горячей водой залил – так и вообще похорошело.

Печь, к слову сказать, была просто исключительной. Не кирпичная, а сваренная из нержавейки, она и сама раскалялась в один момент, и столь же быстро прогревала камни и бак с водой. А вообще я особого жара не люблю, а то как Николай натопит, так в парилку зайти невозможно – сразу уши в трубочку сворачиваются.

Когда поднялся в квартиру, Ирина встретила меня в халате, с замотанной полотенцем головой и в валенках.

– Ну как? – спросила она, разглядывая переливающийся оранжевыми огонечками кулон.

– Готово! – уверил я подругу, кинул на кровать сумку с револьвером, убрал куртку в шкаф и вышел из квартиры в одних штанах и рубашке. Не успею замерзнуть.

Покинув дом через черный ход, мы поспешили к срубу, над которым курилась дымом печная труба, заскочили в предбанник, и девушка поежилась:

– А тут прохладно!

– Еще прогреется, – пообещал я, запирая дверь на засов. – Проходи быстрее.

Ирина скинула валенки, бросила халат на полку и убежала в моечное отделение. Я без всякой спешки разделся и прошел следом. Тогда девушка обернулась, смерила меня насмешливым взглядом и хихикнула:

– Вижу, ты не мыться меня позвал!

– Почему нет? – подступил я к обнаженной подруге и обхватил за талию. В ответ она прижалась грудью, обняла и вдруг резко отстранилась.

– Это еще что такое? – потребовала ответа, разглядывая затянувшееся пулевое отверстие у меня на боку.

– Да ерунда, – попытался отшутиться я, – поцарапался просто…

– В тебя стреляли! – возмутилась Ирина.

– Да брось…

– Не делай из меня дурочку, что, я никогда пулевых отверстий не видела?

Я вздохнул.

– Ну стреляли.

– Так вот почему ты не появлялся!

– Пустяки. Просто какие-то отморозки вломились и ограбили. Зачем стреляли – непонятно, и так бы кассу отдал.

– Что ты врешь, Хмелев?!

– Хочешь – у Ивана спроси!

Ирина назвала меня обидным словом и ушла в парилку. В итоге совместное посещение бани прошло вовсе не столь увлекательно, как я надеялся. Роль бесправного банщика меня нисколько не прельщала, и разругались мы с подругой практически в пух и прах, а на ужин отправились изрядно друг на друга злые.

Вернув обрез в подвал, я предложил подняться в квартиру, Ирина в пику пожелала перекусить внизу. Нагнетать ситуацию с моей стороны было бы не слишком умно, ну я и не стал. Сели в баре, но разговор не клеился, поэтому, когда заглянул на огонек и предложил перекинуться парой слов Николай Гордеев, меня это только порадовало.

Впрочем, от пива сосед отказался, попросил разузнать что-нибудь о начальнике резерва Патруля и убежал. Пришлось возвращаться к подруге.

– Слава, неужели ты не понимаешь, насколько это серьезно? – вздохнула она.

– Понимаю, – хмыкнул я. – Когда в тебя стреляют – это всегда серьезно.

– Я не про это! – отмахнулась Ирина. – Почему ты не позвонил мне?

– Ты бы достала пулю?

– Надо было ехать в больницу, а не заниматься самолечением!

Я вздохнул и примирительно произнес:

– Но ведь сработало же!

– Слава! – возмутилась девушка, оглянулась по сторонам и понизила голос: – Твоя внутренняя энергетика порвана в клочья, ты сидишь на таблетках, принципа действия которых я просто не понимаю, и при этом колешь себе «Лазаря». Ты ведь «Лазаря» вколол?

– Ну да.

– Не понимаешь, что это все могло кончиться плохо?

– Но так ведь не кончилось же!

– А ты откуда знаешь? Тебе надо обследоваться. Я тебя запишу на прием к заведующему отделением.

Я откинулся на спинку стула и ухмыльнулся:

– Хорошо, но тогда на тебе предварительный осмотр.

– Это шантаж, что ли? – прищурилась Ирина.

– Вовсе нет! Просто мало ли как лекарства подействовали, предлагаю проверить мои безусловные рефлексы прямо сейчас.

Ирина рассмеялась, поднялась из-за стола и подмигнула:

– Что ж, больной, пройдемте в процедурную…


Клондайк. Самые события

Понедельник. Вечер

Началось вроде не всерьез, а домой я вчера вернулся «полон дум». Судя по тому, как общалось с Мстиславом руководство Патруля, они его считали то ли своим начальством, то ли просто благодетелем. Начальник Патруля, Станислав Тополев, был новым, к слову, и в первый раз, наверное, назначенным из патрульных. До этого всегда варяга из Дружины присылали, для надежности. Так что да, времена меняются, а заодно, похоже, идет «диверсификация силовиков».

Сам же Мстислав оставил впечатление человека толкового и малость ехидного. Но мне показалось, что он со мной был откровенен и на меня рассчитывал. Пока выходило, с его слов, что все две сотни резервистов, которые должны были, так сказать, влиться в стройные ряды, набирались не просто по рекомендациям, а рекомендациям комендачей, патрульных и прочих. Дружинники в числе рекомендующих упомянуты не были, из чего я в очередной раз сделал вывод, что «меч разделения» рубанул как раз между «ментами» и «солдатами».

Часов в шесть я вернулся домой, прихватил свой лэптоп из квартиры и спустился с ним в магазин. Открыл файл и напечатал заголовок: «План стрелковой подготовки подразделений резерва». Глаза прикрыл – и как в прошлое окунулся. И правда, как же без плана службу-то нести?

На самом деле ничего сложного в его составлении не было, мысли сами выстраивались в цепочки, легко прикидывались потребные часы, я сам для себя расписывал нормативы, чтобы потом лично проверить на практике, затем мысли опять возвращались к тому, что я услышал за сегодня.

Олег, который оказался вполне разговорчивым, когда отвлекался от работы, заодно упомянул, что новый командир, Тополев, сначала служил в Патруле, потом перевелся в пограничники, а теперь вернулся в Патруль, да еще и с замом по фамилии Ревень. И Ревень тоже начинал в Патруле, а потом перевелся в погранохрану.

А у Хмеля есть друг по фамилии Ермолов, и этот самый друг пограничной охраной Форта и командует. Тоже с довольно-таки недавних пор. А Тополев и Ревень у него вроде как в замах были, или кем-то около. И не может ли Хмель в таком случае чуть-чуть прояснить личность моего нынешнего командира? Вот очень интересно.

Я глянул на часы – около девяти. Если Хмель вообще у себя, то он в пабе. Пусть и в «мигающем режиме» по обыкновению. А навещу-ка я его, пожалуй.

Куртка, дверь, сигнализация, пробежка по морозу, дверь уже с колокольчиком, потому что не суббота, полупустой зальчик паба. И Хмель с дамой, высокой блондинкой, которую он раз пять рекомендовал мне как лечащего врача. Как раз сейчас лечится, пивком. А блондинку Ирина зовут, я помню.

– Добрый вечер, – поприветствовал я их обоих самым доброжелательным голосом, затем всем лицом изобразил сожаление, обращаясь к даме: – Ирина, я вашего пациента украду буквально на пару минут? Слав, украдешься?

Не то чтобы я был вовремя, но артачиться он не стал. Отсели за дальний столик, Хмель даже спросил:

– Пивка?

– Слав, я на самом деле на минутку всего. Тут такое дело: ты же с Ермоловым в приятелях? Который погранец?

– Ну да, – Слава заметно удивился вопросу. – А что о нем?

– Не о нем, а у него, – усмехнулся я. – У него надо бы узнать, кто такой на самом деле Мстислав Лихачев. Который теперь командир.

– Чей командир?

– Мой командир. Твой командир. Наш. Резерва Патруля. Дело в том, что новое руководство Патруля – это бывшие коллеги Ермолова. И сам Ермолов как-то резко в должности подрос, нет?

– У него фамилия генеральская, – засмеялся Хмель. – Он сам так говорит.

– Зато морда максимум на прапорщика, так что все уравновешивается. А нам бы узнать – откуда вообще этот Мстислав Лихачев взялся? И кто за ним стоит.

– Зачем?

– Вот кто стоит, тот сейчас в Форте музыку и заказывает, ненавязчиво так.

– Думаешь? – Хмель чуть скептически скривился.

– Уверен. Я завтра уеду, послезавтра к вечеру вернусь. Если к тому моменту получится что-то вызнать – благодарен буду дальше некуда. И да, со следующей недели первые занятия начинаются. По стрелковой подготовке.

– Это ты, что ли, ведешь?

Я ответил ему широкой улыбкой. Потом встал, распрощался с Хмелем и Ириной и побежал обратно, в магазин. Сегодня хоть лягу пораньше, потому что вставать ни свет ни заря.

Мила вправду засела в доме, как и обещала. Она даже взялась готовить, так что я получил вполне полноценный ужин, от чего отвык давным-давно, с таких пор, о каких и вспоминаешь со странным чувством: это вообще правда или теперь только кажется, что правда. С тех пор как я развелся, а развелся я давно, я с женщинами встречался, но не жил. Не подпускал так близко. Встретились, развлеклись, разбежались – никаких обязательств. Когда у женщины появлялось желание «расширить и углу́бить» наши взаимоотношения, я обычно их тихо и аккуратно сворачивал, не доводя до той стадии, когда можно кричать «Ты мне обещал!» или какую-то иную подобную чушь. Никому ничего никогда я не обещал.

А сейчас как-то вот так выходит. Привязался? Не без того. Потому что попал в новое место и… а что? Я места менял много раз, на Аляску уехал вообще просто так, захотелось глухомани и простора, хорошей охоты и обильной рыбалки, ну и оружейных законов свободных. И здесь от первоначального шока быстро избавился. Не так тут все и ужасно, привыкаешь быстро.

Нет, Мила – это что-то другое в моей жизни, ее я пропустил дальше в запретные земли, куда дальше других женщин. Люблю? Может быть. Я просто не совсем знаю, как любят на самом деле, но хочу ее защищать и готов закрыть собой. Это любовь? Вот опять не знаю, но что-то в этом духе, наверное.

Какая она? Красивая? Ну страшной точно не назовешь, но и не красавица. Скорее хорошенькая. Фигура – да, красивая, грех спорить. Руки очень изящные, я всегда на них смотрю первым делом. Профиль интересный – чуть курносая и с забавно, по-капризному так, чуть выпяченной нижней губой. Скорее она просто полней верхней. Брови всегда удивленно подняты.

А еще с ней легко. Она как-то ненавязчиво заполняет собой любую пустоту, делая темное светлым, холодное теплым, жесткое мягким. Рядом с ней быть просто хочется.

Долгая речь. Для меня – долгая.

– Постарайся вообще не выходить до моего приезда, хорошо?

– Хорошо.

– Если пойдешь в паб, то сначала оглядись, потом быстро до их двери. И обратно так же. А лучше всего – через двор. Там постучишься, они тебя впустят.

– Хорошо, я через двор, – Мила улыбнулась. – Если пойду.

Я, к слову, обнаружил, что она поставила карабин у кровати со своей стороны. И поставила правильно, так, чтобы даже в полной темноте дотянуться безошибочно и спросонья не уронить. И патроны в его патронташе местами поменяла, не так, как я вставил, они теперь. Папа – охотник? Охотники такому не учат. Этому никто не учит, до этого люди сами доходят. Те, кому приходилось ждать опасности. Именно тогда начинают все так продумывать, до самой последней детальки.

И вот это мне кажется немного странным.


Клондайк. Самые события

Вторник. Утро

Когда мы подъехали к Юго-восточным воротам, еще ночь глухая стояла. Пятнадцать минут седьмого в декабре – самая что ни на есть ночь. Морозная, со стелющимся по дороге выхлопом, с еще едва отогревшимся салоном автомобиля. Мы с Дмитрием впереди, Саня с Платоном за нами. «Тревожные рюкзаки» рядком в багажнике, вместе с канистрами. В обрезиненных зажимах над головой у нас с Дмитрием винтовки, у Платона дробовик меж колен стоит. Еще винтовка в багажнике, в чехле. Если придется идти пешком, то ее понесет Саня. Для меня.

У въезда в накопитель стояли два грузовика, вполне свежий с виду КамАЗ и интересный грузовик, явно на базе полноприводного «Садко» – с коротким кузовом и пятиместной кабиной. Еще уазик с металлической крышей, на крыше багажник, груженный какими-то мешками, а сзади еще и прицеп. Не сломался бы. Желтый пазик, который шел рейсом, стоял пока у автостанции, принимая последних пассажиров. Ветер нес несильную поземку, закручивающуюся в свете фонарей. Одетые в полушубки комендачи проверяли кузова грузовиков.

Дошла очередь и до нас – в салон посветили фонарями через окна в поисках прячущегося супостата, затем немолодой сержант каждому по очереди протянул машинку для проверки удостоверений, затем сравнил фотографии. Причем сравнивал всерьез, не так чтобы просто мельком глянул. Но претензий к нам не возникло. Магическая проверка на выезд была проще, так что колонна вскоре медленно втянулась в неторопливо распахнувшиеся перед ней ворота.

Сразу за ними пошла еще темная, разве что местами горят редкие окошки и фонари, промзона Торгового пятачка. Говорят, что раньше тут и правда был просто пятачок, но позднее место полюбилось оптовикам, потому что не надо было проходить утомительный контроль, так что теперь тут все серьезней – и склады, и магазины, и всякий общепит. Но ночью место все же как вымирает – страшновато. Кто в Форт, а кто запирается на десять замков.

Самая нехорошая территория начинается уже за Пятачком, примерно на отрезке от него и до пограничной базы. На дороге еще ничего, а вот в сторону лучше не сходить, где сплошные развалины. Там на кого угодно можно нарваться: Форт, населенный людьми, и движение вокруг него привлекает всякую нечисть и тварь, а нежить так и на месте рождается, потому что из-за стен Форта вокруг образуется вроде как завихрение магических потоков.

Что сейчас по сторонам от дороги – понятия не имею, темно хоть глаз коли, свет фар выхватывает из темноты лишь зад прицепа, который тащит уазик, укатанный снег и его валы по сторонам, отброшенные ковшом бульдозера. Один раз даже показалось, что увидел странную тень прямо на этом валу, но разглядеть так и не успел, проехали. И Саня что-то почувствовал, даже назад оглянулся, но с таким же результатом. Затем он полез под сиденье и достал оттуда деревянную коробку, сплошь покрытую рунами, открыл ее и извлек из нее четыре браслета.

– Разбираем – и на левую руку каждый.

Браслеты понятно откуда – из захоронки, никаких сертификатов на них нет. Коробка изготовления Сани, что в нее положено – никакими артефактами на КПП не найдешь, не фонит. Там вся сотня браслетов, попробуем заодно их сдать. Не все, пару десятков себе оставим. В Форте ими пользоваться нельзя, а за стенами никто не помешает. Главный плюс – отводят все, даже брошенный кирпич и тех же «свинцовых ос», чего обычный амулет не делает. Минусы… излучение сильно подскакивает во время работы, для организма не слишком полезно. Но свинцовый шар во лбу на шкале полезности находится еще ниже. Так что у нас запас экомага к ним в комплекте имеется. И кстати…

– И экомагом все закинулись, – скомандовал Саня.

Колонна разогналась до привычных сорока километров в час, быстрее без особой нужды здесь не ездят – технику берегут и топливо. Тише едешь – дальше будешь. И когда проехали базу погранцов, просторный и теплый салон «сабербена» довольно быстро превратился в приятные посиделки. Зашуршали пакетами с бутербродами, Платон открыл термос с горячим и крепким чаем, которым сразу запахло на весь салон. Я музыку включил негромко, кантри, я его в дороге слушать особенно люблю. Билл Монро, «Следы на снегу».

До Старой Мельницы, где у автобуса первая остановка, колонна пойдет целиком, так что опасаться следует разве что поломки, да и то кто-то на буксир возьмет. В Старой Мельнице автобус остановится минут на двадцать, а вместе с ним по обыкновению и колонна, а потом все двинут дальше. Хотя черт знает, куда колонна идет, пару раз было так, что из Старой Мельницы мы только с одним автобусом и выезжали. Генератор случайных чисел. Но все же по этим числам выходит, что до Волчьего Лога мы поедем не одни.

Вокруг пока темнота и тишина, к счастью. Темнота и Тьма в этих краях два разных слова. Если кто-то скажет, что у него в кладовке темнота, то это нормально, она там у всех. А если скажет, что Тьма, то могут и тревогу поднять. Потому что с Тьмой приходит Зло, приходит Стужа. А Стужа не холод, как и Тьма не темнота.

Большой мотор «субура» урчал как сытый хищник, большие колеса неторопливо глотали неровности дороги. Ближе к Старой Мельнице горизонт начал светлеть, за пределами света фар начали прорезаться детали пейзажа. Вот силуэт леса стал зубчатой стеной, а вон над ним небо чуть розовеет. Скоро рассветет.

Но все же к Старой Мельнице подъехали раньше, чем начало рассветать, розовое небо не в счет. Колонна остановилась у ворот села, там отделились уазик с прицепом и КамАЗ, образовав короткую очередь перед воротами, а мы и грузовик со странной кабиной остались ждать на площадке перед воротами, пока из автобуса выгрузятся те, кто ехал лишь досюда.

Несколько человек с сумками спустились по ступенькам из высокого автобуса и так же, гуськом, быстро втянулись в проходную, явно стараясь как можно быстрее убраться с открытого пространства за стены. Пусть тут все сплошь освещено, не суть важно. Затем автобус принял в себя одинокого пассажира, помигал фарами, и колонна тронулась дальше, на укатанную снежную дорогу, которую поземка чуток присыпала снегом.

Пару раз попались встречные грузовики, попарно, явно с грузом в Форт, потом мы встретили «шишигу» с прицепом, на котором стоял хитрой конструкции вездеход на широких резиновых гусеницах. На грузовике были опознавательные знаки Патруля, а в кузове я успел через зеркало разглядеть несколько расслабленно развалившихся, несмотря на мороз, бойцов. Возвращаются из рейда, теперь будут отдыхать столько же, сколько за стенами были.

На подъезде к Волчьему Логу стало совсем светло, утро вошло в свои права. Небо оставалось пасмурным, начал сыпать снег, что было совсем некстати. Но несильный хотя бы, так что авось обойдется. Дюпре уже и так сутки в кабинке живет, ждет Платона. Должен жить, по крайней мере.

Село Волчий Лог расположилось в стороне от дороги, так что автобус свернул в сторону, а грузовик продолжал ехать перед нами. Явно в Лудино намылились. Вообще симпатичный такой грузовик, засадить «садко», или как эта четырехдверная модель называется, куда трудней, чем мой «сабербен». Вон у него какие колеса здоровенные. И кузов при этом солидный, небось тонны полторы можно загрузить. Бампер могучий, таким хоть тарань, и морда решеткой прикрыта.

Кстати, это они нам еще и услугу оказывают, потому что такой грузовик по такой дороге куда быстрее моего внедорожника может ехать – колеса больше, подвеска крепче.

Кто там в машине? Кто-то из Лудино? Или едут на Север за серками или молодыми сугробниками? Или собираются там в развалинах в поисках артефактов пошарить?

Так, надоело им с нами тащиться, похоже. Водитель помахал рукой, высунув ее в окно, и прибавил газу, вызвав очередной приступ зависти. Ну ничего, нам тут езды осталось часа полтора, вооружены до зубов, машина едет, так что я просто фарами мигнул вслед – мол, нормально все.

– «Егерь» это, – вдруг нарушил молчание Дмитрий.

– Чего? – не понял я сразу.

– «Егерь» – грузовик так называется. У меня двоюродный брат в Красноярске такой с друзьями купил, на охоту кататься.

– И как?

– Доволен. Переделали там все с самого начала, шланги там и все такое, а потом горя не знали.

На охоту, значит. Охотники. Сразу Тема Жилин вспомнился. Грузовик-то с нами от Форта едет.

Нет, бред. Точнее – моя обычная подозрительность. Мы вообще вчера уезжать собирались, выезд в последний момент перенесли, а этот грузовик уже на КПП стоял, когда мы туда подкатили. Откуда было знать? Неоткуда. Вот если бы он позже к колонне прибился, то еще как-то. Но не в этом случае.

Дорога пошла чуть в гору, дальше так спуск-подъем все время и будет, местность тут холмистая. Рубчатые следы колес «егеря» так и тянулись по тонкому слою снега, посыпавшего дорогу. Да, ушли они вперед, хоть и не сильно, следы четкие, совсем чуток их присыпать начало.

Все молчат – наболтались уже по дороге, расслабились. До Лудино минут сорок осталось, не больше. Можно и быстрее, да гнать неохота, дорога трясучая, лучше уж так. Руль одним пальцем, в подстаканнике чашка с чаем стоит и не выплескивается.

– На Лазурное что планируете? – спросил Платон, широко зевнув.

– А что нам планировать? – удивился я. – По домам сидим и к Хмелю перебежками. Он там подвальчик обещал подготовить под дружеские, так сказать, посиделки. А ты?

– Черт его знает, мне к Хмелю бегать несподручно, далековато. Дома у меня устроимся, дамы обещали зайти, симпатишные. Сейчас у Дюпре ящик вискаря прихвачу, чтобы нам там скучно не было.

– Дим, ты тоже?

– А что еще делать? – пожал тот плечами. – А дамы и правда симпатичные, веселые. Нормально время проведем.

У Платона был дом в Лукове, с подвалом и банькой, правда, баня сейчас без печки, потому что старая дымила, Платон взялся ее перекладывать и как-то не переложил покуда. Но так да, у него запереться вполне сподручно.

– Дам-то хоть хорошо знаете?

– Давно уже, проверенные, – со всей убедительностью в голосе ответил Платон. – На Новый год к Хмелю придем, это точно. Кстати, он просил ему хорошую елку подогнать, надо будет рубануть где-нибудь.

– Да без проблем.

Дорога перескочила через увал, и чуть дальше по спуску я увидел хорошо знакомый грузовик, стоящий с поднятым капотом, наискосок, носом упираясь в сугроб.

– Ты гля, сломались, – сказал Саня.

У машины четверо, трое на земле, один на бампере, все на нас смотрят. У всех ружья или винтовки, но это нормально, тут все с винтовками. Странно другое – если сломался двигатель, то почему машина наискосок? И почему не вижу следов заноса?

Переигрывают.

– Тревога! – заорал я, ударив по тормозам и хватая с потолка свой «марлин». – Все из машины!

До грузовика метров пятьдесят, дорога узкая, и быстро не развернешься. А они встали так, чтобы нам их с одного направления объезжать, через бутылочное горлышко. И там нам и каюк.

Двери «сабербена» распахнулись разом, мы буквально вывалились на дорогу, а люди у грузовика разом расступились, сноровисто упали на колено и открыли огонь. Мир вокруг меня сразу посерел, стал каким-то дерганым, потом что-то тяжелое как молотком ударило в дверь машины, пробив изрядную дыру, а затем нормальный свет вернулся. Высыпалось стекло, вновь и вновь ударило металлом в металл.

– В кюветы, обходим с двух сторон!

Саня махнул деревянной острой палочкой по снегу, прочертив линию, затем сломал ее, отшвырнув половинки, и перед нами мгновенно развернулась «штора» – серая туманная пелена, магическая замена дымовой завесы. Под ее прикрытием мы добежали до сугроба по правой стороне, перевалились через него, укрывшись от стрелков противника, а затем я, сильно пригнувшись, пошел вперед, увязая в снегу.

Стрельба на дороге мгновенно стихла. Не слишком хороший знак, показывает лишь то, что противник у нас к нервам и панике не склонен, знает что делает.

Я чуть приподнялся, увидел, как два человека карабкаются на сугроб передо мной – решили наш же маневр повторить, похоже. Я вскинул карабин, выстрелил в первого, тот дернулся с испугу, но пуля ушла в сторону, выбив фонтанчик снега. Затем, быстро передернув рычаг, выстрелил еще и еще раз, и человек просто свалился головой вперед, увязнув в сугробе.

Второй в это время стрелять не мог – в слишком неустойчивом положении находился, поэтому он просто скатился назад, на дорогу, на секунду показался над краем сугроба, а затем там пыхнуло серым дымком, и мир вокруг меня опять стал странным и черно-белым.

Изо всех сил я ломанулся вперед, вытаскивая ноги из глубокого снега. Выстрелы захлопали справа от меня, где были Платон с Дмитрием, но за них я не очень беспокоился, Дмитрий боец опытный, в СОБРе пятнадцать лет отслужил, да и Платона я в стрельбе понатаскал.

– Коля, держи!

Саня безнадежно застрял в снегу сзади, слишком далеко в поле взял, и сейчас он кинул мне деревянный шар, хитро оплетенный медной проволокой.

Поймать одной рукой его не получилось. Отлетев от руки, шар упал в снег, но погрузился неглубко. Я присел за ним, и в этот момент мой противник вновь подскочил над сугробом, уже чуть левее, и дважды выстрелил, но неточно, намного выше, даже браслет не сработал, а я выстрелил в ответ и тоже не попал, пуля разнесла большой ком заледенелого снега, лежащий на сугробе. А затем я подобрал шар, сломал большим пальцем тонкую деревянную пластинку и метнул «тоскунца» туда, откуда противник пытался вести огонь.

Странная тусклая серая вспышка, показавшая, что амулет сработал, а затем противник заорал что-то невнятное. А я изо всех сил рванул прямо к дороге, грудью на сугроб, пытаясь попасть туда до того, как действие «тоскунца» иссякнет, на ходу добивая магазин карабина до полного, вталкивая одну «обманку» за другой.

На том месте, откуда в меня стреляли, поднялся целый фонтан снега, выбитый очередным амулетом Сани. Прикрывает, нормально. Я добрался до гребня снежного вала, упал на него животом и просто съехал на дорогу. И точно так же навстречу мне с противоположной стороны съехал человек в белом полушубке и вязаной шапке, с… укороченным «марлином» в руках. Покрытым рунами. Из моего магазина.

Противник дернул рычагом, и тот ударился в землю – стрельбы из положения лежа он явно не тренировал. У меня же патрон был уже дослан, я просто выстрелил в него, увидев синеватую вспышку, и мужик в полушубке в испуге замер, хотя в него и не попало, в тот же момент на гребень сугроба выбрался Дмитрий и пальнул из своего «рема» вниз, в спину моему противнику, и амулет у того уже не работал. Он лишь дернулся, а потом уронил голову в снег.

– Еще?

– Минус два! – крикнул Дмитрий.

Я вскочил на колено, направив свой карабин в сторону грузовика, и увидел там человека, лежащего на дороге в позе младенца. А потом еще и услышал, что тот тихо скулит и подвывает.

– Не трусись, у тебя амулет, это ментальное доминирование, – прохрипел вскарабкавшийся на снежный вал Саня. – Вяжите его, пока не отпустило.

Сразу «вязать» я все же не побежал. Залег и контролировал пространство у грузовика и под ним, до тех пор пока Дмитрий с Платоном не прошли целиной вокруг и не вышли с тыла. И лишь затем продвинулся вперед сам.

– И ты, Брут, – сказал я, ногой отталкивая «браунинг» десятого колибра от скрюченного человека, который начал приходить в себя и испуганно оглядываться по сторонам. Доберусь до магазина и точно скажу, кто это такие, если этот ушлепок мне раньше все не расскажет. Хотя расскажет, я думаю.

Дмитрий осмотрел грузовик, сказал:

– Чисто!

Четверо их было. Четверых я у грузовика тогда и увидел. Для нормально организованной засады достаточно. Если бы они не переиграли, не развернули грузовик, то я бы их ни в чем и не заподозрил. Сломались и сломались, мы еще и помочь попытались бы. А от выстрела в упор, к слову, никакой амулет не спасает.

Пленного – сухощавого мужика лет тридцати – быстро связали и обыскали, вытащив удостоверение личности нового образца, здоровенный охотничий нож с какими-то рунами и всякую мелочовку. Оставив его под охраной Платона и Сани, мы с Дмитрием побежали обратно к «сабербену», который так и был закрыт серой пеленой, перегородившей дорогу. И когда мы проскочили сквозь нее, я лишь выругался – радиатор был пробит, тосол вытек на дорогу, в лобовом две огромные дыры, водительская дверь прострелена. И правое переднее спущено.

– Твою мать! – высказался я от всей души. – Твою бога душу мать!

– Да ладно, грузовик вообще целый, – напомнил мне Дмитрий. – Просто подцепим.

– Подцепим-то подцепим, но грузовик чужой, а «субур» мой, понимаешь? – вздохнул я. – И я его люблю.

– Да починишь, – хмыкнул он. – И грузовик заберем.

– Это вряд ли.

– Чего вряд ли? Напали на патруль при исполнении. Можешь там договориться?

Я посмотрел на него задумчиво. Ну да, если нападать на представителей власти, тот же Патруль, то конфискуется все. В казну, правда, конфискуется, но это дело десятое. Как-то я еще не привык к тому, что все мы здесь с какими-то ксивами.

Дальше я завел грузовик, на котором не оказалось ни единой царапины, и задом сдал его к поврежденному внедорожнику. Жесткая сцепка у меня в багажнике есть, я без нее никуда, так что подцепили «сабербен» мы быстро, после того как запаску поставили. Перевел коробку в «нейтраль», потом содержимое багажника в кузов перебросили. Туда же загрузили трупы, собрав с них все, что можно было собрать. Из четырех стволов два оказались моими, патроны к ним тоже. Хорошо, что я противоамулетные никому не продаю, так что били в нас «обманками». Если бы не алхимические амулеты – нам было бы намного хуже. Обманка из «браунинга» с одного выстрела «Драконью чешую» вышибает.

А вот от моего противоамулетного браслет не спасет – все равно рванет в поле действия.

Остался пленный, который сидел возле грузовика и уже стучал зубами от холода. Я присел возле него, посмотрел в глаза, затем спросил:

– На Тему Жилина работаешь?

Тот лишь часто закивал. Похоже, что действие «тоскунца» до конца не отошло, его не только и не столько от холода, сколько от страха трясет.

– Что сделать поручили? Давай, колись, все равно убивать тебя не будем.

– П-п-прик-к-каз б-был з-завалить в-всех, – вытолкнул он через посиневшие губы. – А в-вчера г-говорили, что т-т-только нап-пугать надо. А в-вечером Т-т-тема прибежал и грит: «П-план м-меняется, валим всех».

– Понял. Подробности потом расскажешь. Эй, разворачиваемся и дуем в Волчий Лог.

– А-а?.. – озадаченно посмотрел на меня Платон.

– Этого на хранение надо сдать, – я пнул слегка пленного, – там кутузка есть.

– Можно в Лудино договориться, на хрена время терять?

– Мы же Патрулем представляемся, к тому же трупы на опознанку сдадим. Какое Лудино? Нам там покажут Патруль. Да пару часов потеряем, не больше, мы недалеко отъехали. Больше проболтаем.

– Давай вы сперва меня скинете, а потом езжайте. Хрен ли вам? У вас времени аж до завтра.

– Платон, нас с трупаками примут городские – мало нам точно не покажется. Успеем, фирма гарантирует.

Платон вздохнул и махнул рукой – мол, согласен.

Я вскарабкался за руль «Егеря», отрегулировал сиденье, посмотрел на приборы, где тут что, с удовлетворением отметил, что солярки в баке еще много, а заодно напомнил себе, что это именно солярка, а не бензин. Впрочем, там в кузове бочка какая-то стоит, может, и запас.

Развернулся с джипом на прицепе с трудом, дорога тут узкая, двум машинам едва разъехаться. Развалил обочины, наматюкался всласть. Но все же развернулся. Поехали.

Удобство грузовика оценил сразу – хоть едет не так комфортно, как моя машина, зато сидишь высоко, глядишь далеко – то что надо. Не зря люди Жилина по району на нем катались, а не на джипах. Как-то уверенней себя ощущаешь.

И едет нормально, пусть и не так шустро разгоняется, разумеется, но нам шустрость и ни к чему.

Так, и что мы имеем с гуся?

Помимо двух наших стволов, в смысле из нашего магазина, взяли еще два – дробовик, снаряженный нашими же патронами, и обычный АКМС, что немного из стиля выбивалось. Три ствола как раз для охотников, там все продумано, а тут вдруг автомат. Малость странно.

– Слышь, ты? – окликнул я пленного, который сидел сзади, зажатый между Дмитрием и Платоном. – Тот, что с автоматом, он тоже ваш?

– Не, – пленный замотал головой, – я его раньше не видел, Тема вечером его привел.

– Понятно.

Кто угодно может быть, от Семеры до кого-нибудь от Кузьминка, например. Кстати, о Кузьминке… мы с ним сидели за тем же столом, за каким обсуждали отъезд. Интересно…

Был у меня товарищ из известного ведомства, которое боролось в свое время с организованной преступностью. И вот он рассказывал, что они часто ставили прослушку в тех кабаках, которые крышуются братвой. Потому что старшие у братвы всегда сидели за одними и теми же столами, а там редко кто микрофоны искал.

А не оставил ли Кузьминок микрофончик на память? У нас же паб Хмеля как клуб, и садимся мы обычно за один и тот же столик. Вот это проверить бы надо.

Убитого с автоматом по документам звали Мясниковым Игорем Сергеевичем, я помню. Документы, наверное, нормальные, потому что иначе так просто бы через КПП не проехал, а новые эти удостоверения личности не подделаешь, говорят, так что или он на самом деле Мясников, или представляет кого-то, кто может сам выписать документы на другое имя. Кузьминок может, я думаю.

Черт, «сабербен» на прицепе разгоняться не дает, скорость буксировки машины с автоматом не выше сорока. Действительно хорошо, что недалеко отъехали.


Хмель. Самые события

Вторник

Утро. Я люблю просыпаться утром, когда Ирина работает во вторую смену и нет необходимости вставать ни свет ни заря и провожать ее в госпиталь. Можно поваляться в постели и получить заряд позитива на весь оставшийся день.

Но получали мы заряд позитива ровно до тех пор, пока я не выбрался из-под одеяла и не разложил на столе семь традиционных пилюль.

– Сегодня позвоню и скажу, на какое время тебя записала, – объявила тогда Ирина.

Я едва не подавился фиолетовой горошиной.

– Ты это серьезно? – повернулся к подруге, которая собрала разложенную на стуле одежду и ушла в ванную комнату приводить себя в порядок.

– Если не придешь, на дальнейшие медосмотры с моей стороны можешь больше не рассчитывать.

Я вздохнул:

– Ладно, звони, – и отправился в бар.

Кивнул стоявшему за стойкой Ивану и разжег печь, поэтому, когда спустилась Ирина, завтрак уже был готов.

– Хорошо иметь мужа – владельца бара! – рассмеялась девушка, усаживаясь за стол.

– Чего тогда не переезжаешь? – спросил я, наливая чай.

– В моем возрасте начинаешь ценить комфорт, – заявила Ирина и поправила нацепленный на золотую цепочку листок-кулон. – Мне удобно жить рядом с работой. А здесь мы с тобой на второй день друг другу в глотку вцепимся. И кому от этого лучше будет?

– Как скажешь, – пожал я плечами, потом спросил: – А нет желания вернуться в нормальный мир?

– И кем там будет работать специалист по магическим патологиям?

– А зачем работать? Просто лежать на пляже, пить коктейли. Чем не красота?

– Слава, – мягко улыбнулась девушка, – даже если такое чудо вдруг случится, мне оно и даром не нужно. Я ведь местная. И прекрасно знаю, что станет с человеком, который большую часть жизни жил в магическом поле, а потом из него выпал.

– Откуда знаешь? – заинтересовался я.

– Как думаешь, сколько людей начинает жаловаться на проблемы со здоровьем после регулярных поездок в Северореченск? А ведь там магический фон пусть и слабее нашего, но все же присутствует.

– Логично, – вздохнул я.

Когда позавтракали, Ирина отправилась наверх за вещами и верхней одеждой. Я собирался проводить ее на работу, но в этот момент рабочие с матами затащили в бар заказанный еще на прошлой работе сейф. Девушка чмокнула меня в щеку и убежала, а мы с Иваном поволокли усиленный чародейскими рунами железный ящик в подвал. Там помощник запустил генератор и принялся сверлить перфоратором отверстия под анкеры, я оставил его заниматься черновой работой, поднялся наверх и начал сводить доходы и расходы.

Чеки, которые следовало отвезти в банк и депонировать, отложил; редкие банкноты из кассы пересчитал и убрал в собственный бумажник. Последние годы скупщики предлагали за бумажные рубли, доллары и евро более выгодный курс, нежели был установлен официально, и количество купюр в обороте уменьшилось в разы. Сам я сдавал их напрямую Платону.

Разменные медные монеты номиналом в десять, пятнадцать, пятьдесят копеек и рубль золотом пересчитал и расфасовал по мешочкам, намереваясь сдать в банк, а вот двухрублевые монеты оставил. Они также чеканились на монетном дворе Торгового Союза, но не из меди, а из золота пятьсот восемьдесят пятой пробы.

Больше всего в кассе оказалось червонцев – царских и советских «сеятелей», серебряные монеты попадались гораздо реже, да и особой сохранностью они похвастаться не могли. Нормально сохранились лишь инвестиционные и коллекционные монеты Банка России, но ими за пиво почти не расплачивались. Оптовые покупатели предпочитали чеки.

Подбив баланс, я попросил присмотреть за баром подошедшую к обеду тетю Машу, а сам спустился в подвал и убрал деньги в сейф, намертво прикрученный Иваном к полу и стенам.

– Давно купить стоило! – с законной гордостью похлопал по крышке раскрасневшийся помощник. – Фиг вскроешь!

– Не без этого, – вздохнул я, хотя вовсе не был уверен, что мне бы это сильно помогло.

Мы с Иваном вернулись в бар, я собрал в сумку мешочки с мелочью и предупредил:

– Если будут звонить в «Большую Охоту», Николай только завтра к вечеру появится.

– Понял, – кивнул Грачев и принялся протирать стойку.

Пока ходил за курткой, тетя Маша пожарила яичницу и разогрела пару колбасок, я накрыл тарелку крышкой и отправился в оружейный магазин. Подошел к задней двери, постучал, и почти сразу потемнел глазок. Затем послышался лязг засова, Мила открыла дверь и спросила:

– Да, Слава?

– Ты к нам не заходишь, – протянул я ей блюдо, – вот, решил не дать умереть тебе с голоду.

– Да я только встала! – рассмеялась шатенка. – Не стоило!

Она отступила, освобождая проход, но я проходить в дом не стал и произнес:

– Коля говорил, могу его пикапом воспользоваться. Не знаешь, где ключи?

– Сейчас найду! – Мила унесла блюдо, пару минут спустя вернулась и протянула ключи от автомобиля и гаража. – Держи.

– Спасибо! Тарелку можешь не заносить, верну ключи и сам заберу.

– Хорошо!

Мила закрыла дверь, я отправился к превращенной в гараж арке. Отпер замок, распахнул дверь, забрался в машину. Посидел, привыкая к габаритам, но особо это не помогло, и выехал на улицу без уверенности, что не соберу все окрестные столбы.

Но нет, обошлось. Оставив пикап прогреваться, я сходил за «Шершнем» и бросил его на пассажирское сиденье. Хоть Гордеев и ворчал по поводу жезла «свинцовых ос», называя бестолковой игрушкой, имелись у него и сильные стороны. Невысокая точность компенсировалась отменной скорострельностью и вместительной банкой на шестьдесят шаров. Не стоило забывать и о кристаллах, которые при попадании в защитное поле отводящего пули амулета переполнялись энергией и взрывались. Не слишком сильно взрывались и далеко не всегда – в зависимости от модели амулета детонировали от одного до пяти шаров из каждого десятка, – но это было лучше, чем ничего.

Да и привычней мне с карабином, пусть и коротким, чем с пистолетом. Пистолет – это на крайний случай или куда карабина с собой не взять. Например – в банк.

Поэтому когда выбрался из припаркованного перед отделением «Центрального городского банка» пикапа, жезл «свинцовых ос» остался за сиденьем, а вот сумочка с «таурусом» болталась на плече. Охранник не обратил на нее никакого внимания.

Я предъявил к оплате накопившиеся за последние дни чеки и оформил зачисление на счет мелочи из кассы, а потом, пользуясь оказией, заскочил в госпиталь навестить Ирину.

Уж лучше бы не ездил – у заведующего отделением внезапно оказалось окно в расписании, и подруга немедленно потащила меня на прием.

Высокий худой дядька с татуировкой «Хирург» на левой кисти внимательно выслушал обратившуюся за помощью коллегу и возжелал увидеть мои таблетки, но я только плечами пожал:

– Не вожу с собой, знаете ли.

– А приобрели где?

– У ведьм, – выдал я версию, уже озвученную ранее Ирине.

– Ах у ведьм! – покачал головой врач и повел меня проверять внутреннюю энергетику на каком-то невероятного вида аппарате.

Выглядел тот как обрезок уложенной на пол трубы метрового диаметра с установленной внутри тележкой на колесах. В просверленные насквозь стенки были вставлены датчики граненого горного хрусталя, провода от них уходили к здоровенному стеклянному шару с масляной жидкостью внутри.

Внутрь полагалось забираться в одних трусах, поэтому я избавился от одежды, цепочки с крестиком и отводящего пули амулета и только после этого улегся на каталку. Заведующий отделением сноровисто поместил меня внутрь и приказал:

– Закройте глаза и не шевелитесь.

Я послушался, и вскоре раздалось едва уловимое гудение, кожу защипали легкие уколы магической энергии, а через смеженные веки пробились отблески разноцветных огней. Пару минут спустя жужжание смолкло, и до меня отчетливо донесся жизнерадостный голос врача:

– Ирина Сергеевна, как вы и говорили – просто в клочья!

Ирина выкатила каталку из трубы, я уселся на ней, ежась от прохладцы, и обратился к врачу:

– И чему вы так радуетесь?

Заведующий отделением оторвался от шара, содержимое которого переливалось всеми цветами радуги, и спокойно пояснил:

– Радуюсь, что вы все еще с нами!

– Вот спасибо, – пробормотал я, одеваясь.

– А если серьезно, – вздохнул врач, – могу констатировать, что прием «Лазаря» никаким образом на вашей внутренней энергетике не сказался.

Я мог бы сказать это и без всяких процедур, но вежливо улыбнулся и поблагодарил врача:

– Спасибо.

– Могу поинтересоваться, что вызвало столь разрушительный эффект? – спросил тогда доктор.

– Заклинание, – не стал я вдаваться в конкретику.

– На алхимической основе, полагаю? Вероятно, в модификации Братства?

– Именно так, – подтвердил я, изрядно удивленный точностью диагноза. – Как вы узнали?

– Опыт! – в свою очередь не стал раскрывать профессиональных секретов заведующий отделением.

– Какие будут рекомендации? – уточнила Ирина.

– Ничего не меняйте, – посоветовал врач, потом задумался и покачал головой: – Хотя… Внутренняя энергетика достаточно стабильная, если не собираетесь за городские стены, можете понемногу начать уменьшать дозировку лекарств. Только учтите – скоро Лазурное Солнце взойдет, так что без фанатизма. Просто понаблюдайте за эффектом.

– Благодарю за совет, – кивнул я. – Понаблюдаю.

Рекомендация была не лишена смысла, тем более что Бородулин в свое время составил несколько схем приема пилюль в зависимости от самочувствия. Я предпочитал для верности пить все подряд, но почему бы и не провести эксперимент? Без фанатизма если?

Мы попрощались с заведующим отделением и вышли в коридор, там я обнял Ирину, поцеловал и спросил:

– Сегодня ко мне, наблюдать за эффектом?

– Нет, – со смехом отстранилась та. – Завтра и послезавтра в первую смену. А там… понаблюдаем, если будешь себя хорошо вести.

Я проводил подругу до кабинета, вышел на улицу и поднял воротник. С самого утра дул сильный северный ветер, заметно похолодало, в куртке без свитера стало как-то совсем уже зябко. Не зря пикап взял.

Подняв воротник, я поспешил к оставленному за оградой автомобилю и вдруг обратил внимание на пристальные взгляды стоявших у ворот сестер из отряда самообороны. Пялились они на меня так мрачно, словно я задолжал им денег, а потом просто развернулись и отправились патрулировать территорию.

Я с облегчением перевел дух, забрался в пикап и покатил прочь. Вспомнился рассказ Николая о неприятностях с ведьмами, и по спине побежал холодок. Уж лучше пешком по морозу прогуляться, чем по ошибке под раздачу попасть. Автомобиль у Гордеева видный, жахнут магией – никакой чарофон не поможет.

Но – пронесло. До дома доехал нормально, а на самом подъезде к особняку, вывернув с Красного проспекта на подъездную дорогу, я заметил шагавшую к бару фигуру в меховой шапке, тулупе и собачьих унтах.

Опустив боковое стекло со стороны пассажирского сиденья, я сбросил скорость и окликнул охранника Бородулина:

– Семен! Скажи, что ты пиво идешь пить!

Лымарь перелез через наваленный на обочине снег к пикапу и забрался на сиденье.

– Нет, – ожидаемо разочаровал он меня, захлопывая дверцу.

– Тогда что?

Лымарь стянул перчатки и потер покрасневшие на морозе щеки.

– Уговор был лекарства в Форте не светить, так? – произнес он после этого.

– И не светил.

– Да? А нас безопасники второй день шмонают. Мы ведь не только для тебя таблетки варим, основной заказчик подработку на стороне не оценит. Разве непонятно, что ты нас подставляешь?

Я подъехал к воротам, собрался с мыслями и спокойно произнес:

– Ваши лекарства в Форте не светились. Бар на днях ограбили, помимо всего прочего забрали коробок с пилюлями, которые Виктор Петрович специально для меня готовит. Грабители на чем-то другом погорели, дружинники просто сдали таблетки на экспертизу. Вот и все.

– Только твои таблетки засветились? – уточнил Семен.

– Только мои.

– А остальное?

– Остального в Форте уже нет.

– Ясно, – кивнул Лымарь, поймал мой вопросительный взгляд и пояснил: – Твои таблетки кто угодно сварить мог, просто состав специфический, вот расход препаратов и проверяют. Не страшно.

– Все в силе?

– Решать Виктору Петровичу, но думаю, да. – Семен посмотрел на меня и спросил: – Только пилюли? Точно?

Я порылся по карманам и вытащил экспертное заключение по анализу таблеток.

– Держи.

Лымарь мельком просмотрел его, сложил и сунул за голенище унт.

– Так понимаю, к тебе следов не ведет? – уточнил он затем.

– Не ведет, – подтвердил я.

– Тогда все по плану, – объявил Семен, выбрался из машины и зашагал к Красному проспекту.


Загнав автомобиль в гараж, я запер его и вернул ключи Миле. Та предложила зайти на чашку чая, но время было обеденным, и мне даже не пришлось искать повода, чтобы отказаться.

– Надо Ивану помочь, – покачал я головой, забрал блюдо с крышкой и отправился в бар.

Грязную посуду отдал тете Маше, «Шершень» сунул под стойку, сам поднялся в квартиру, переоделся и прицепил на пояс кобуру. После этого спустился в бар и встал за стойку, а когда посетители разошлись, налил себе чаю и со стаканом в руке подошел к окну. Ветер усилился, мела поземка, редкие прохожие пригибались и прятали лица в высоких меховых воротниках и теплых шарфах.

Оставив Ивана на хозяйстве, я спустился в подвал и подкинул в топку угля, а когда вернулся, в баре отряхивался от снега непонятный тип в оранжевой жилетке поверх добротного тулупа. На жилетке через трафарет было выведено: «Паевая электрическая компания».

– Вы владелец дома? – спросил он.

– Частично, – ответил я.

Парень расстегнул сумку, выложил на стойку несколько буклетов и пояснил:

– Планируется электрификация района, будем тянуть провода. Сейчас формируется паевой фонд.

– От ТЭЦ тянуть? – хмыкнул я. – Не далековато ли? Неужели мощности свободные появились?

– Нет, с северной промзоны, – изрядно удивил меня таким ответом представитель компании. – Основная ветка пойдет по Красному на офисы, но к вам тоже прокинуть провода несложно будет.

– Откуда в северной промзоне электричество?

– Мы на собственные средства возводим электростанцию. Первый блок уже на стадии запуска. Деньги требуются только на провода и опоры.

– Электростанцию? На северной промзоне? Серьезно?

– Уникальные технологии, не сомневайтесь! Мощности ограничены, когда будет подключение второй очереди, неизвестно.

Я вежливо улыбнулся, заподозрив банальное мошенничество.

Представитель компании явно сталкивался с такой реакцией не первый раз, поэтому сразу предупредил:

– Сейчас ничего платить не надо. Ознакомьтесь с материалами, там указан адрес, куда подавать заявку. Взносы принимаются исключительно в безналичном виде. Мы серьезная организация.

Меня эти слова нисколько не убедили. Растратить безналичный взнос ничуть не сложнее, чем пай, внесенный наличными.

– Хорошо, ознакомлюсь, – пообещал я, а когда парень отправился восвояси, уселся на табурет, долил из термоса горячего чая и кинул проспекты, подписанные председателем правления Апостолом Е. М., в ящик под стойкой.

Отхлебнул чаю, вспомнил о вчерашней просьбе соседа и позвонил в штаб пограничной службы, но Ермолова на месте не оказалось. Тогда отыскал в записной книжке его домашний номер, пять раз крутанул диск, а когда после нескольких длинных гудков на том конце провода послышалось неразборчивое «Алло?», представился:

– Это Слава Хмелев…

– О! – неожиданно обрадовался моему звонку Александр Ермолов. – На ловца и зверь бежит!

– Не понял?

– Пиво с доставкой организуешь?

Я удивился:

– А что, машину прислать – не судьба?

– Водитель на техобслуживание отогнал, – зевнул глава пограничной службы. – Так сделаешь?

– Сделаю, – пообещал я, – но мне бы поговорить еще.

– Вот сам и подъезжай. Я на ворота позвоню, предупрежу. Ты номера так и не поставил? Ладно, тогда документ возьми какой-нибудь, а то не пропустят. Я на тебя пропуск выпишу.

– А что привезти?

– Ящик имперского и ящик темного, но не такого забористого. Посмотри на свой вкус.

Я опешил.

– Александр! Ты брал ящик имперского на прошлой неделе…

– То, что было на прошлой неделе, мы давно уже съели! – послышалось в ответ.

Ермолов точно успел принять с утра.

– Я просто беспокоюсь о твоих почках.

– Два ящика, – повторил заказ главный пограничник. – На пропускную сообщу.

Он повесил трубку, а я хмыкнул и задумался, как организовать доставку. УАЗ светить не хотелось, брать пикап Гордеева – тоже. У него с Темой Жилиным какие-то разногласия, а Ермолов как раз жил на Поляне, охрану которой обеспечивал ЧОП Жилина. Как бы чего не вышло.

К тому же если Ермолов выпивши, то и мне трезвым от него не уйти. Еще не хватало чужую машину разбить.

– Иван! – окликнул я помощника. – Санки принеси!

– А что такое? – выглянул тот с кухни, вытирая руки полотенцем.

– Срочная доставка, – ответил я, ушел в холодную комнату и достал из-под полки ящик выдержанного в течение года русского имперского стаута из моих личных запасов. По этой самой причине пиво было разлито в бутылки ноль-тридцать-три. Вторым номером взял ящик ржаного портера, объемы которого стоило пополнить в самое ближайшее время.

Иван притащил кованые санки, неподъемные и надежные, выставил их в коридоре и с любопытством оглядел мой выбор:

– Это кто такой важный заказ сделал?

– Ермолов, – ответил я. – У меня к нему дело.

– А! – сообразил помощник. – Поэтому и без машины? Обратно к утру ждать?

Я передернул плечами, вспомнив, как замечательно мы отметили прошлый День пограничника, и покачал головой:

– Надеюсь, нет.

Ваня помог вытащить коробки с пивом и погрузить их в санки, я поблагодарил его и поплелся к Поляне, как назывался элитный коттеджный поселок неподалеку отсюда. Ветер усилился, но, по счастью, дул в спину, подталкивал и скорее помогал, нежели мешал. Мелкие острые снежинки так и летели над землей, и если бы не поднятый капюшон куртки, давно бы забились за ворот и заморозили шею.

А так – иду себе да иду.

Санки катились сзади, время от времени я менял руку и разминал пережатые веревкой пальцы. В обычной ситуации – ерунда, но на холоде руки замерзали просто в один миг. Еще и снежная крупа под рукав набивалась.

Нет, пожалуй, неудивительно, что Ермолов ящик имперского стаута за неделю приговорил. Тот имперский стаут у меня получился крепким, девять градусов, очень плотным и потому согревал ничуть не хуже коньяка. К слову сказать, от коньяка бы я сейчас тоже не отказался.

Вроде идти недалеко, но как-то сильно замерз. Бывать в гостях у Ермолова раньше не доводилось, обычно он либо приходил в бар, либо вызванивал меня в штаб.

Вскоре я вышел на открытое пространство, и там ветер задул с новой силой. Теперь он не подталкивал в спину, а налетал со всех сторон, кружил снежными вихрями, сбивал с толку.

Из снежной мглы проглядывали остовы заброшенных зданий, не жилых, скорее административных, потом показался высокий забор. Над ним торчали вторые-третьи этажи и крыши дворцов местных богатеев, раскачивались под порывами ветра стройные ели. По ограде тянулись витки «егозы», снег перед ней просел, выдавая наличие глубокого рва. И вышки, куда без них. Не смотровые даже, а укрепленные огневые позиции.

Единственные ворота были оборудованы и того круче. Из снега там выглядывали бетонные колпаки дотов, на створках переливались чародейские руны, а среди многочисленных охранников обнаружилось несколько колдунов. И это еще те, которые на виду.

– Вы по какому вопросу? – спросил начальник караула в бронежилете с надписью «Поляна» на груди, когда я заволок неприятно визжавшие полозьями по бетону санки в проходную.

– Хмелев к Ермолову, – сообщил я, проходя через пластины магического сканера, и волоком протащил за собой пиво.

Один из гимназистов оторвался от хрустального шара и произнес:

– Пистолет на поясе. В кармане штанов нож. Кладь в норме.

Второй колдун добавил:

– Охранный амулет «Чешуя дракона», сертифицированный «Щелчок» и нераспознанный источник энергетической аномалии.

Охранники при этих словах изрядно напряглись.

– Этот, что ли? – достал я из кармана чарофон.

Молодой парень с модной стрижкой вышел из своего бронированного аквариума, потыкал пальцем в экран чародейского аппарата и покачал головой:

– Ну и древность!

– Зато надежный, – ответил я, просто чтобы хоть что-то сказать.

– Надежный или нет, на территорию с ним не пропустим.

Я пожал плечами:

– Заберу на входе.

– Еще остается пистолет, – напомнил крепкого сложения дядька с коротким ежиком тронутых сединой волос. – Мы ценим конфиденциальность клиентов и не обязаны сообщать о подобных вещах в Дружину, но…

– Все законно, – перебил я его и выудил убранное в карман удостоверение резервиста. Разрешение на ношение оружия предъявлять не стал, не желая тратить время на сверку номеров.

– Резерв Патруля? – озадачился начальник караула и передал удостоверение гимназисту. – Пробей.

Парень ушел в свой закуток, недолго повозился с каким-то прибором, почти сразу выглянул обратно и отрапортовал:

– Подлинное. В базе значится, изменения не вносились. С правом на ношение.

Начальник караула пригляделся к фотокарточке, перевел взгляд на меня и задумчиво протянул:

– Не положено с оружием-то…

Но я ему работу облегчать не стал и хмыкнул:

– Напомнить, кто меня ждет?

– Мы обязаны обеспечивать безопасность всех жителей поселка.

– Мне ему позвонить? – тогда спросил я.

– Вас проводят, – решил начальник караула и указал на меня двум охранникам: – Проводите.

– А чарофон? Выпишите на него что-нибудь.

Вместо этого колдун вынес мне бирку с цифрой «три».

– На обратном пути получите свой антиквариат.

Я хмыкнул и выволок санки во внутренний двор. Бойцы двинулись следом. Один был вооружен АКСУ-74М, у другого на ремне с плеча свисала винтовка наподобие тех, что продавались в магазине Гордеева. Оба в бронежилетах, а на поясах помимо топоров болтались чародейские жезлы.

Показуха, зато люди видят, куда идут их платежи за охрану.

– Вы только говорите, куда идти, – обернулся я к молчаливым парням, – а то я тут первый раз.

– Сейчас прямо, второй поворот налево, – спокойно ответил один из охранников.

Сразу после въезда в поселок вдоль дороги тянулись административные постройки и бараки персонала, дальше дома раздавались и вширь, и ввысь. Одноэтажных построек на глаза не попадалось вовсе, в основном встречались настоящие дворцы с фигурными дымовыми трубами, пакетами евроокон, медными молоточками на солидных дверях, посыпанными песком и каменной крошкой тропинками, ажурными фонарями на кованых цепях, зелеными мачтами елок и голубоватыми листочками привезенных с Севера деревьев.

Александр Ермолов жил в немалых размеров трехэтажном особняке с островерхой крышей, пристроенным к воротам кирпичным гаражом и застекленной беседкой на другой стороне двора. Всерьез развернуться ему помешала невеликая площадь земельного участка, но и так впечатление его обиталище производило самое серьезное. Одна ограда с коваными пиками и голубыми елями в палисаднике дорогого стоила. Да и без охранных чар, уверен, здесь дело не обошлось.

Старший охранник стянул перчатку и приложил ладонь к медной пластине на калитке. Послышалось негромкое гудение, потом невесть откуда раздался голос Ермолова:

– Да?

– Охрана, – представился парень и нажаловался: – Ваш посетитель с оружием.

– Свободны, – коротко бросил хозяин особняка, и сразу щелкнул замок и слегка приоткрылась калитка.

Я распахнул ее, втянул санки во двор, захлопнул дверь и направился к застекленной входной группе. Смотрелись панорамные окна на фоне высоких сугробов несколько даже сюрреалистично, но если можешь себе позволить – почему нет?

Ермолов встретил меня с распростертыми объятиями. Натуральным образом обнял, похлопал по спине, занес в дом один из ящиков.

– Ну и ветер! – выдохнул я, стянул перчатки и растер покрасневшие щеки.

– Не вопрос! – подмигнул хозяин особняка, ушел в комнату и вернулся с рюмкой коньяка. – На-ка накати!

Я от выпивки отказываться не стал. Знал куда шел, да и продрог. Выпил, выдохнул, вернул рюмку Ермолову и снял куртку.

– Так, секунду! – Александр похлопал меня по поясу и вдруг задрал толстовку. – Нормально ты прибарахлился! – хмыкнул он при виде кобуры с револьвером. – Я тоже хочу!

– Да, отличная толстовка, – усмехнулся я. – «Harmont&Blaine». Могу магазин подсказать.

– Я про ствол. Не боишься с ним залететь?

Я разулся, потом достал удостоверение резервиста и протянул его Ермолову.

– Мы теперь коллеги практически.

– Нормально ты устроился! – только и покачал головой Александр. – Какой калибр, почем брал?

– Четыреста десятый и сорок пятый длинный подходит, – сообщил я. – А во сколько обошелся, не знаю, на неделе счет придет.

– У соседа брал?

– Ну да.

– Надо тоже к нему заглянуть. Познакомишь?

– Не вопрос.

Мы унесли коробки с пивом в холодную комнату, и Ермолов спросил:

– Ты какое пить будешь?

– Ржаное, пожалуй.

Тогда Александр взял пару бутылок портера и одну имперского стаута.

– Мешать собрался? – удивился я.

– Да не, – махнул рукой хозяин особняка. – Гость у меня. Почему, думаешь, пиво кончилось?

– А твои где?

– У родителей супруги гостят. Пошли, посидим хоть нормально.

Посидеть Ермолов решил в просторной гостиной с камином, панорамным окном во всю стену и уходящей на второй этаж лестницей, из-за чего комната занимала сразу два этажа. Стены были отделаны деревянными панелями, и за счет этого обстановка лишалась большей части своей пафосности, возникал уют. Понемногу начало темнеть, но пока хватало отблесков гудевшего в камине огня. Свет не горел.

Гостя Ермолова в комнате не оказалось, и главный пограничник унес бутылку стаута к окну, где выставил ее на пол. За это время я разлил портер по широким кружкам и уселся в удобное кожаное кресло.

– За встречу? – предложил Александр.

– Давай!

Мы выпили, и хозяин дома спросил:

– Как дела вообще?

– Не жалуюсь.

– И выгодно пиво варить? – Ермолов развалился в кресле и отпил портера. – Возил бы готовое, возни меньше.

Я покачал головой.

– Хорошее и там пиво недешево, а платить за доставку воды – это не для меня.

– Воды?

– Первоначальная плотность среднего пива двенадцать процентов. Из аналогичного по весу количества солода я извлекаю где-то в пять раз больше сахаров. А ты говоришь – готовое заказывать! Блин, да нам даже водку возить перестали! Сразу спирт берут и уже здесь разливают.

– Есть такое дело, – кивнул пограничник. – Структура импорта за последние годы серьезно изменилась, – сказал с умным видом и заржал.

Я только развел руками:

– Сам же все видишь.

– Есть хочешь? – спросил тогда Ермолов, поднимаясь из кресла.

– Нет, пообедал уже.

– И я пообедал. – Хозяин дома сходил за пивом и выставил на невысокий столик еще две бутылки. – Сытная штука, я тебе скажу.

– Остаточная плотность пять процентов.

– И что это значит? – озадаченно глянул на меня Александр, замерев с открывашкой в руке.

– Литр выпил – все равно что пятьдесят граммов съел, – пояснил я свою мысль.

– Диета средневековых монахов, – блеснул хозяин дома эрудицией и разлил пиво по бокалам. – Ну я пятьюдесятью граммами сахара не ограничился! – сообщил он и похлопал себя по животу.

Мы еще выпили, обсудили последние новости и переход сразу двух его замов в Патруль, а потом Ермолов напомнил:

– Ты о чем-то поговорить хотел?

Я кивнул и развалился в кресле. В голове приятно шумело, но ясность мышления еще не покинула меня, поэтому просьбы Николая разузнать о начальнике резерва Патруля я не забыл, а просто держал в голове, дожидаясь подходящего для расспросов момента.

– Да ты знаешь, Александр, – протянул я, собираясь с мыслями, – мой сосед, с которым я тебя обязательно познакомлю, если соберешься покупать оружие, устроился в резерв начальником… начальником… – мысль ускользнула от меня, и нужное слово никак не шло на ум.

– Один момент! – прервал меня Ермолов и вновь сходил за пивом.

Когда он вернулся и открыл очередную бутылку, я лишь печально вздохнул и отказываться не стал.

– В общем, учить резервистов он будет! – сообщил я Ермолову, возвращаясь к прерванному разговору.

– Они инструктора по стрелковке, что ли, нашли? – удивился пограничник. – Ну и чудесно. В чем вопрос?

– Он насчет командира своего интересовался. Главным у них Мстислав, дай бог памяти…

– Лихачев, – подсказал Александр.

– Точно, Лихачев. Знаешь его?

– Пересекались.

– И что сказать можешь?

– Четкий мужик. Сказал – сделал. Из военных. Хмель, тебя что конкретно интересует?

Я вздохнул.

– С кем он? На такую должность случайных людей не назначают. Это не инструктор, это финансы. А твой зам начальником Патруля стал, тоже ведь не просто так, да?

– Мстислав, конечно, не сам по себе, но кто за ним стоит – не скажу, – трезво ответил Александр.

Я не стал уточнять – не знает или не скажет в принципе. Отхлебнул пива, повертел бокал в руках.

– Познакомился ты с ним по работе или общие знакомые есть? – зашел с другой стороны.

Ермолов допил пиво и подтвердил мою догадку:

– Знакомые.

– Так, может, моему соседу с ними пообщаться?

Пограничник задумался.

– Ну один с ним разговаривать не станет, – пробормотал он. – Он вроде как отсутствует в Форте сейчас. Официально. А второй… слушай, твой сосед магазин же оружейный держит, так?

– Ну да, – кивнул я, в очередной раз теряя мысль рассуждений собеседника.

– Диего Охотника знает?

– А Диего Охотник знает Мстислава?

– Ага, – шумно выдохнул Александр и поднялся из кресла. – Диего у нас инструктором в свое время был. Потом он меня с ним и познакомил. Ну или как-то так.

– У нас – это в погранслужбе?

– Нет, еще раньше, в Патруле. – Ермолов отправился на кухню и уже оттуда крикнул: – Сыр будешь?

– Можно, – не стал отказываться и спросил: – Туалет здесь где?

– Первая дверь.

Я отправился избавиться от излишков жидкости в организме, а когда вернулся в гостиную, Ермолов еще продолжал копаться на кухне, зато в комнату спустился его гость.

Высокий, худой и совершенно лысый парень немногим младше меня, в спортивных штанах и черной футболке, стоял у окна с бутылкой в руке и задумчиво смотрел на несшуюся по земле поземку.

При моем появлении он обернулся и протянул руку:

– Так это ты пивовар?

Я отнекиваться не стал и, пожимая худую ладонь собеседника, подтвердил этот факт.

– Неплохое пиво, – заявил тогда лысый, отошел к столу и взял открывашку, – но темное из Ключей мне больше нравится.

– На вкус и цвет… – пожал я плечами. – Надо было ключевского взять.

– Сказали не палиться так, – рассмеялся явно подвыпивший гость, наполняя новую кружку пивом с густой коричневой пеной. – За знакомство?

– Слава, – представился я. – Или Хмель, как больше нравится.

– Саня. Просто Саня.

Я допил остатки пива и поставил на стол пустую кружку, лысый сделал несколько глотков и вновь отошел к окну. Когда его увидел вернувшийся с кухни Ермолов, он затейливо выругался и спросил:

– Выспался уже?

– Ага.

– Хорош квасить, тебе работать скоро!

– Шурик, ты реально думаешь, что я на этот гибляк на трезвую голову подпишусь? – Лысый аж пивом подавился. – Серьезно?

– Значит, так, – строго насупился хозяин дома. – Выезд завтра, завтра не пьем.

– Завтра не пьем. Но сегодня можно, так? Куда коньяк спрятал?

Я понял, что пить они будут как раз до завтра, поэтому начал собираться.

– Пойду, пожалуй…

– Слава, сядь! – скомандовал Ермолов. – Чем больше нас, тем меньше их. Наливай!

– Да пора мне, наверное…

– Ты пиво на санках притащил, так? Сейчас машина из ремонта приедет, я тебя на ней до дома отправлю.

– Вот еще, специально ради меня машину гонять! Тут идти пять минут!

– Машина приедет в любом случае.

– Ты на сегодня машину заказал? – удивился лысый Саня.

– Да, заказал! – признался Ермолов. – И если я отменю выезд без веской причины, меня не поймут. Поэтому пока пьем, все думают, почему выезд переносится на завтра.

Лысый рассмеялся.

– Ты только не дыши тогда на водителя!

– Водитель наш человек, – обиделся Александр. – Версии, господа! Версии!

Я с обреченным вздохом выдернул пробку из початой бутылки коньяка, наполнил рюмки и взял дольку сыра.

Мелькнула последняя трезвая мысль, перед кем может отчитываться глава пограничной службы, а потом мы выпили – и стало уже не до того.

Хорошо посидели.

Под конец я заметно поплыл, поэтому, когда Ермолов предложил тост за «хороших людей», не подумал и ляпнул:

– Не чокаясь.

– А мы? – не понял Александр. – Мы плохие, что ли?

Развивать тему не хотелось, но сто пятьдесят грамм коньяка и полтора литра пива развязали язык и разбудили воспоминания, от которых стоило избавиться давным-давно.

– Мы разные, – спокойно произнес я, – а хорошие… Компаньоны у меня были хорошие люди. Там еще. Директор и зам его, ну а я главбухом был. Все отлично шло, заказы, тендеры, все дела. А потом осень две тысячи восьмого случилась. Банки по открытым линиям деньги перестали выдавать, расчеты зависли. Можно было побарахтаться, переждать. Да только моим компаньонам обанкротиться куда выгодней показалось. Но я-то знал, где все деньги. Без меня никак. И поехали мы все это обсудить на охоту. Ну знаете, такая охота, куда уезжают втроем, а возвращаются вдвоем. Третьего холодным привозят. Несчастный случай, досудебная проверка, отказ в возбуждении уголовного дела.

– И этим третьим ты должен был стать? – прищурился лысый.

– Ну да.

– А почему тогда – они хорошие?

– Ну я же здесь! – рассмеялся я. – Хорошие люди не могли решить, кто меня грохнет, а я вот не колебался. У меня же тоже ружье было.

Я выпил, отставил рюмку и задумчиво произнес:

– Только иногда начинает казаться, что никто из них просто на себя мокруху брать не хотел. И это лишает меня веры в человечество…

Тогда выпили оба Александра. Как и предложил – не чокаясь.

Лысый откусил ломтик сыра и полюбопытствовал:

– А сюда ты, Слава, как попал?

– А тогда и попал, – вздохнул я. – Как мне здесь объяснили, в какое-то окно провалился. Но я всем говорю, что по состоянию здоровья переехал.

Ермолов рассмеялся:

– По состоянию здоровья – это сильно!

А лысый ничего не сказал, только кивнул.

И как ни был я пьян, рассказывать о том, что провалился сюда не просто в окно, а вслед за кондуктором, мне и в голову не пришло. Платона тогда чуть кондратий не хватил: спокойно разбирается с пожитками, а из леса залитый кровью мужик выходит с тремя ружьями. К чести его сказать, меня он не бросил и довез до Форта. Правда, работать мы с ним совместно начали уже позже, когда я схему с лекарствами предложил.

На улице просигналил автомобильный клаксон. Ермолов нехотя встал из кресла, поднялся вслед за ним и я.

Попрощался с лысым, оделся, вышел на улицу – а там оказалось не так уж и холодно. Но это только иллюзия, просто алкоголь изнутри греет.

– Слушай, Хмель, – вышел вслед за мной во двор хозяин дома. – Саня тот еще чудак, не рассказывай о нем никому, хорошо? Просто его в Форте сейчас быть не должно, понимаешь?

Я кивнул и спросил:

– И кому особенно я не должен о нем говорить? Ты ведь не просто так об этом предупреждаешь?

Ермолов мрачно глянул на меня, потом вздохнул и заявил:

– Никому – это никому. Но в особенности Гамлету и Денису. Договорились?

– Договорились.

– Никому?

– Никому, – пообещал я, посмотрел на сани и предложил: – Может, ты их с бутылками вернешь?

– Легко. Сколько, кстати, с меня?

– Давай не сейчас? – попросил я, поскольку решать в уме столь сложные арифметические задачи был просто не способен. – Да и люди ждут.

– Как вернусь в Форт, зайду к тебе.

– Заходи.

На улице курился паром вкруговую тонированный «хантер». Распахнув дверцу, Ермолов объявил водителю, что сегодня поездка за город отменяется, и велел доставить коллегу из Патруля в моем лице по месту постоянной дислокации, то есть домой.

– Надеюсь, это несложно? – спросил я шофера, когда мы тронулись с места.

– Чего сложного-то? – удивился крепкого сложения парень. – Это ж по пути! Я там как раз на проспект выверну.

– Нормально, значит?

– Не то слово! – рассмеялся шофер. – Нормально все, кроме поездки на северную промзону по такой погоде. А завтра не моя смена, так что и вовсе праздник.

Я усмехнулся и развалился на сиденье; в разогретом салоне меня понемногу разморило. Внедорожник подкатил к воротам, те поначалу не шелохнулись, но стоило только требовательно рявкнуть клаксону автомобиля, массивные железные створки вздрогнули и начали расходиться в разные стороны.

«Хантер» плавно перевалился через асфальтовый наплыв и очутился в огороженном со всех сторон дворе, в который пустыми бойницами выходила боковая стена караульного помещения. Внешние ворота с явственно мерцавшими на внутренней створке колдовскими символами распахнулись без дополнительных напоминаний.

Автомобиль покатил по дороге и уже отъехал метров на двадцать, когда я вспомнил об оставленном на проходной чарофоне.

– Стой! – хлопнул по плечу шофера. – Мне в караулку заскочить надо.

Парень сбросил скорость и начал выкручивать руль, но я уже распахнул дверцу.

– Да подожди здесь, сам сбегаю.

Выскочив из салона, я натянул на голову лыжную шапочку и побежал к воротам. Ворвался на проходную, вернул бирку, получил взамен чарофон и поспешил обратно. Шофер включил заднюю передачу и начал понемногу сдавать мне навстречу; я помахал рукой, давая понять, что суетиться не стоит.

Где-то неподалеку негромко хлопнуло, и от затянутого снежной пеленой силуэта заброшенного здания к внедорожнику метнулась светящаяся точка. В одну секунду она промчалась над пустырем и вломилась в боковую дверцу автомобиля, а в следующий миг мощный взрыв расплескал всюду жгучее пламя, подкинул меня в воздух и, перебросив через отвал снега на обочине, зашвырнул в глубокий сугроб.

Там я на какое-то время и остался.

Когда очнулся, чарофон в моей руке слегка дымился, но гарью пахло вовсе не из-за него. Догорал внедорожник. Яркое пламя пожирало машину изнутри, от покрышек уже ничего не осталось, крыша прогнулась, стеклянное крошево на капоте плавилось, а кругом на снегу трепетали языки ядовито-голубого алхимического огня. Нестерпимо несло горелой резиной и краской и чем-то даже еще более отвратительным. Ветер рвал едкий дым и сносил его то в одну сторону, то в другую, и тогда суетившиеся вокруг с огнетушителями охранники закрывали лица и отворачивались.

Ну да – уже тушат. Сколько же это я здесь загораю?

И почему никого подрыв автомобиля не волнует? Где суета, где группы быстрого реагирования?

Я развернулся и навалился спиной на снежный отвал. Сквозь снежную пелену пробились отблески мощных алхимических фонарей, и стало ясно, что в районе развалин сейчас бегают очень злые и решительные люди, увешанные оружием с ног до головы.

Перед глазами плыло, я расслабился и уставился в затянутое снежными тучами небо. Холодно не было то ли в силу шока, то ли из-за выпитого. Да и чувствовал себя совсем неплохо, только кружилась голова и звенело в ушах.

Минут через десять к начавшему затухать внедорожнику подкатил бронированный фургон недавно сформированного отряда специального назначения Дружины, следом подъехала группа быстрого реагирования комендатуры.

Силовики отогнали от сгоревшего «хантера» охранников Поляны и сразу сцепились друг с другом, меряясь полномочиями и выясняя, кто из них в песочнице самый крутой. Лично мне со стороны показалось именно так.

Полагаю, не только мне. Входившие в состав и того и другого отряда гимназисты перекинулись парой слов, разошлись в разные стороны и принялись ограждать место преступления, рассыпая из стеклянных емкостей прямо по снегу тяжелый, падавший отвесно вниз порошок. Вскоре один из них, в надетом поверх короткой кожаной куртки бронежилете с крупными буквами «ГБР», перебрался через отвал, заметил меня и машинально запустил в воздух сгусток шаровой молнии.

Потом что-то спросил, но что именно – я не разобрал, поэтому просто выудил свободной рукой из нагрудного кармана удостоверение резервиста. Тогда колдун обошел меня стороной, а когда они с коллегами замкнули окружность и к небу протянулась непрозрачная охранная пелена, вернулся и попытался выдернуть из моей ладони перегоревший чарофон. С первого раза не смог.

Он выругался – чудо! матерные слова я прекрасно разобрал! – один за другим разогнул пальцы и вынул металлический корпус алхимического аппарата.

– Охренеть, – озадаченно протянул колдун, разглядывая деформированные стенки. – Чтоб я так жил…

Спецназ и группа быстрого реагирования так и продолжали вяло переругиваться, но тут сквозь окружившую место преступления непрозрачную пелену прошел Ермолов. Он быстро прервал склоку и отправил дружинников прочесывать территорию, а колдун перевалил меня через отвал и поставил на ноги.

Я с трудом удержал равновесие и, пошатываясь, зашагал к главе пограничной службы.

– О, Хмель! – вдруг хихикнул Ермолов. – Совсем как живой…

Сопровождавший его автоматчик с закрытым балаклавой лицом двинул локтем в бок, Александр осекся, откашлялся и достал из кармана плоскую фляжку.

– На, хлебни, – протянул ее мне.

Я свернул колпачок, влив в себя настоянного на травах самогона, и спросил:

– Угадай, в каком ухе у меня звенит?

– В обоих, – ответил автоматчик в балаклаве, судя по голосу – тот самый лысый Саня. Он забрал фляжку и спрятал в собственный карман.

Могло показаться, но его серые глаза теперь приобрели явственный льдисто-голубоватый оттенок.

– Голова как тыква, – пожаловался я.

– Рассказывай, Слава, не тяни кота за яйца, – неожиданно трезво приказал Ермолов и подозвал к себе командира группы быстрого реагирования. – Травин, иди сюда!

Младший лейтенант приблизился с трубой гранатомета в руках, следом подошел колдун.

Я умылся снегом, собрался с мыслями и коротко обрисовал ситуацию:

– Сразу чарофон забыл забрать, попросил остановиться. Дошел до пропускной, вернулся – и рвануло. Из чего стреляли, не знаю, но со стороны развалин – это точно. Оттуда хрень какая-то светящаяся прилетела.

– Стреляли из «Упыря», – сообщил командир группы. – Это противотанковый гранатомет на основе РПГ-7, состоит на вооружении пограничной службы и гарнизона. Начинка комбинированная: взрывчатка и алхимический состав. У тех, кто был внутри, шансов спастись не было.

– Товарища чарофон спас, – добавил гимназист. – Защитное поле взрывную волну погасило.

– Ясно, – нахмурился Ермолов и повернулся ко мне: – То есть они ждали, пока ты в машину вернешься?

Я задумался, восстанавливая в памяти случившееся, и покачал головой:

– Нет, не думаю. Водитель назад сдавать стал, чтобы меня подобрать. Может, те решили, что он вернуться решил.

– Скорее всего, – согласился со мной младший лейтенант. – Дистанция предельная, рисковали промахнуться.

– Но не промахнулись, – вздохнул Ермолов и в задумчивости уставился на обгорелый остов внедорожника. – От заклинания корпус был защищен по полной программе, а обычный выстрел к гранатомету внутри просто не мог взорваться, одно из резидентных заклинаний специально для этого навесили. В результате корпус пробили болванкой, а внутри сработал алхимический заряд.

– Вас ждали, – нахмурился командир группы быстрого реагирования. – Надо усилить охрану.

Я вздохнул и спросил:

– А может, мне домой, а?

– Сейчас опросим официально и отвезем, – пообещал младший лейтенант. – Только Форт не покидайте в ближайшие дни, возможно, что-то уточнить понадобится.

В итоге домой вернулся уже после закрытия бара. Ужинать не стал, наполнил водой кувшин и поднялся к себе. Заранее выпил таблетку цитрамона, разделся и завалился в кровать.

Спать!


Клондайк. Самые события

Вторник. День

К площадке перед воротами Волчьего Лога подъехали минут через сорок. Там я сразу выскочил из кабины и направился на проходную. Сейчас, когда стало светло, ворота были открыты и перегорожены лишь цепью, за которой стояли двое караульных, куря и болтая друг с другом. От ворот дальше шла укатанная улица с заборами, почти до верха засыпанными сугробами.

В КПП я нашел еще одного караульного ополченца, немолодого бородатого дядьку в толстом свитере, который сидел в зарешеченной кабине, явно хорошо натопленной, и читал книгу.

– Уважаемый! – стукнул я в стекло и вытащил из-за ворота удостоверение резерва. – Резерв Патруля! Как бы нам с опорником здешним связаться?

Ополченец внимательно посмотрел на удостоверение, потом придвинул мне считывающую машинку:

– Сувай туда.

Машинка предсказуемо подтвердила личность. Потом бородатый взялся рассматривать удостоверение и делал это так долго, что я понял – ему просто скучно.

– Уважаемый, у меня дело срочное.

– А что за резерв такой? Я что-то не слышал раньше.

– Теперь услышите. Позвоните на опорник.

До бойцов Патруля факт нашего существования точно довели, я выяснял, так что удивления какого-то быть не должно.

– А если они…

– Уважаемый, – уже рыкнул я. – Документ проверили? Вызывайте патрульных.

Бородатый сокрушенно покачал головой, явно раздосадованный таким неуважением к его ответственному посту, но все же потянулся за телефоном. А затем медленно набрал четыре цифры. Дождался ответа, потом громко, словно опасаясь, что на том конце провода глухой, крикнул:

– Опорный пункт, да? С Ка-Пэ-Пэ беспокою, Ванюшин, значит. Тут к вам Гордеев прибыл, – пауза. – А я не знаю, в документе написано, что Гордеев. Не знаю чего он.

Я с абсолютной четкостью представил, как собеседник Ванюшина сейчас скажет грубость и бросит трубку.

– Ванюшин, мне трубку дай! – протянул я руку.

Ванюшин даже отвернулся, закрывая трубку собой, и гордо ответил:

– Не положено! Это телефон поста!

– А ну быстро сюда трубку, рядовой, а то я тебя с постом вместе упраздню! Под трибунал пойдешь! Выполнять скачками!

На Ванюшина, я думаю, на этом КПП отродясь никто не кричал, потому что он заметно обиделся и молча сунул мне трубку, стараясь при этом смотреть в другую сторону. И еще он испугался, потому что решил, что если я кричу, то, может, и вправду под какой-то трибунал могу его закатать. Тайный, потому что в Форте никаких трибуналов не водилось.

– Я старший инструктор учебного центра Патруля Гордеев, – сразу представился я в трубку, как бы случайно потеряв слово «резерв». – Находимся здесь по служебной необходимости. Имели огневой контакт с организованной бандгруппой, требуется ваше содействие. У нас пленный и три двухсотых на опознание.

– Сержант Синицкий, дежурный по опорному пункту, – ответила трубка хриплым голосом. – Вы у КПП?

– Да. И хотели бы, чтобы вы сюда подъехали, так проще будет.

Дверь в КПП распахнулась, и сюда ввалились двое с улицы, явно привлеченные шумом. Я поднял ладонь, величественно требуя соблюдать тишину, и они прямо на входе замерли как вкопанные.

– Сейчас прибудем с машиной. Две минуты.

– Ждем.

Ванюшин разговор слышал, и сейчас его явно уже распирало от любопытства. Но я объяснять ничего не стал, все равно скоро все сам узнает, и просто протянул ему трубку через окошко. И вышел на улицу.

Защитного цвета «буханка» с надписью «Патруль» вылетела из-за поворота, фырча двигателем, подлетела к воротам, цепь перед ней опустилась. Я махнул рукой, привлекая внимание водителя, и показал на наши машины.

Из уазика выбрались двое в зимнем камуфляже, явно коммерческом, в который теперь централизованно переодели весь Патруль, у того, что повыше и постарше, на рукаве была нашивка с двумя треугольниками – сержант. С чего, кстати, тут взяли за образец знаки различия РККА черт знает какого года? До сих пор их толком не выучу.

– Гордеев, – протянул я руку первым. – Заместитель Лихачева.

– А, понял! – Сержант заулыбался. – Синицкий. А что на Ванюшина кричали? Опять выпендриваться начал? – Лицо у него было загорелым и красноносым – явно по морозу и снегу много ходит.

– С ним бывает?

– Время от времени. А так вообще мужик он толковый и местность вокруг знает на ять. Что случилось у вас?

– Вот это наша машина. – Я показал на простреленный «сабербен», а заодно пожал руку и стоявшему рядом бойцу – молодому и чернявому, на цыгана похожему. – Вот это машина тех, кто устроил засаду. В кузове три холодных, в кабине пленный. А у нас работа, вернуться в Форт со всем этим сегодня не можем.

– И что надо сделать?

– Принять пленного. Куда-то деть трупы. Я бы не утилизировал их пока. И оставить мою машину до завтра, мы заберем на обратном пути. Сможете обеспечить?

– С трупами… их можно в холодную пристроить… Ночью не встанут?

– Черт его знает. Святой водой брызгали. Свяжите, что ли. И машину… ее просто здесь, у КПП на сутки можно бросить? Не разберут? Какой смысл ее на веревочке таскать?

– Договоримся, можно прямо за воротами поставить, там место есть. Совсем убили?

– Радиатор точно, а так только мастер скажет, – махнул я рукой.

– «Субур» – класс, – сказал Синицкий. – Разбогатею и себе такой возьму. Жалко, если совсем раздолбали.

– Еще улики, оружие с бандитов и прочее – надо опечатать, и тоже до завтра.

– Сделаем.

Ванюшин и оба караульных стояли теперь на крыльце, с любопытством глядя на нас.

Синицкий оказался сержантом толковым. Взялся за рацию, и через несколько минут к проходной подъехала старенькая серая «нива», из-за руля которой выбрался упитанный священник в полушубке, накинутом на рясу, который, несмотря на комплекцию, лихо вскарабкался в кузов «егеря» и там окропил святой водой убитых, прочитав над ними быструю молитву. Затем, маневрируя грузовиком, я затолкал внедорожник в закоулок между двумя заборами, где он и увяз по брюхо, затем следом за «буханкой» мы доехали до опорного пункта – добротного деревянного дома с немалым двором, где сгрузили убитых в дровяной сарай, а пленного патрульные увели в маленькую камеру – клетушку с решеткой вместо одной стены.

Пусть и не так быстро, как планировали, но с делом справились, времени впереди было достаточно, так что рванули мы из Волчьего Лога на максимально доступной, местами так и вовсе под семьдесят гнал. Снег прекратился, вновь начало холодать, как мне показалось.

– Ну и что с этим пленным дальше делать будем? – спросил Саня.

– Пусть в Патруле решают, мы просто доставим. Сань, ты тогда дом на прослушку проверял?

– Ничего не нашел.

– Вернемся – половину Хмеля надо проверить. Ждали нас сегодня, а мы о планах только в пабе говорили.

– А кто мог? – спросил Дмитрий.

– Да приходил ко мне такой контрразведчик Кузьминок, и мы с ним как раз в пабе беседовали.

– И чего хотел?

– Вербовать хотел. Какие-то проблемы у них с организацией резерва Патруля. Не нравится им. Склока наверху намечается.

– А мы под замес не попадем? – насторожился Платон.

– Как резерв? Не думаю, не тот уровень. И первой под замес Лига пойдет, со всеми подчиненными структурами вместе. А вот дальше…

– И что, думаешь, будет дальше?

– Не думаю, что будет стрельба. Лига – это единственная организация в Форте, которая в принципе отказывается с кем-то о чем-то договариваться.

– Ага, так и есть, – заговорил Саня. – Платош, вот помнишь, когда уроды бунтовали? Когда их успокоить пытались, влезла Лига со своими претензиями, и все пошло по звезде. И вот они во всем так – сейчас для себя что-то рвануть, а потом и хрен на всех.

– Я к чему начал, – поправил я направление разговора. – Начал к тому, что все остальные договариваться умеют. У всех свой интерес, но как-то консенсус находят, – я объехал странный бугор на дороге. Как бы какая-то тварь там не подкопалась. – Кто раньше вообще бандитом был, теперь остепенился, культура так и прет. И если придет кто-то очень сильный и скажет всем подвинуться – они подвинутся. Поупираются, побазлают, но подвинутся. Потому что начнись драка – и они потеряют все.

– Это что, туманник? – Платон показал на странный вихрь снега, крутящийся над полем на одном месте, хотя ветра сейчас почти не было.

– Не-эт, – протянул Саня. – Скорее могильник, их так называют. Сгусток некроэнергии, из-за таких вроде ледяные ходоки получаются.

– И что он там крутится?

– Есть что-то под снегом, но, видать, не совсем подходящее. Вот он ни туда, ни обратно.

– А если человек наткнется?

– Ничего хорошего, может просто вселиться. Огня боятся и яркого света, можно просто хорошим фонарем прогнать. Кстати, хочу попробовать сделать карманный огнемет одноразовый, чтобы метров на десять бил.

– Гимназия не пропустит, – уверенно сказал Платон. – Он же непрямого действия, бляха может не заблокировать.

– А мы не на продажу, мы только для себя.

Это верно, кое-что, наверное, в продажу пускать и не стоит. Жадность фраера сгубила. Если бы я противоамулетные продавал, нас бы тут не сидело. Надо их вообще убрать на хрен с прилавков, сказать, что… портятся при хранении, не работают. Сертификат на них все равно уже есть, пусть и с ограничениями на свободную продажу, но, наверное, и в несвободную пускать не надо. Всех денег не заработаешь. Тем более что лучше продается то, что в общем доступе.

И вот эти алхимические браслеты – они да, они ничего, может, даже спасли нас сегодня.

Кстати, если хутор с Диего возьмем, там можно тоже мастерскую учинить. И спокойно делать то, что запрещено в Форте. Те же магические огнеметы, если у Сани получится. Против некоторых тварей было бы идеальным оружием.

– Так, все экомагом закинулись, – распорядился Саня, глянув на часы.

– Не рано? – удивился Платон.

– У тебя амулет срабатывал?

– Ну.

– Значит, принимай. Дозу ты получил. Это мне не страшно, а вам, нормальным людям, противопоказано как радиация. В сущности, это радиация и есть, почти что, просто спектр другой.

Я выудил шарик экомага из подсумка с аптечкой, закинул в рот, запил парой глотков воды из фляги. Жевать это ну его на хрен, гадость невероятная.

– Коль, так я и не понял до конца, – вдруг заговорил Платон, – ты теперь женат или что?

– Ты у меня на свадьбе был?

– Нет.

– Ну так зачем глупые вопросы? Съехались, так жить проще.

– Не, я пока свободу ценю, – решительно заявил он.

– Так ты еще молодой. Подрастешь – пересмотришь ценности.

– Этот не подрастет, – хмыкнул Дмитрий. – Будем с дитяткой вечно нянчиться.

– Ой, блин, много ты со мной нянчишься! – возмутился Платон. – Да если бы не я…

– Поворот на хутор как раз, – показал я пальцем вперед. – По-хорошему, нам бы надо решить с ним сегодня.

– А Диего участвует? – сразу сбился на дела Платон.

– Семьдесят процентов вносит.

– А как так поделили? – заинтересовался Дмитрий.

– Ему нужней, он клиентов на охоту возит. А для нас это больше база и отмазка для выезда.

– Да ладно, кому надо – нас давно уже вычислил. – Дмитрий отмахнулся. – Товар у нас уникальный, уезжаем регулярно, а в каком направлении – тех же водил автобусов можно опросить, с какими в колонне катаемся.

– Трудней вычислить, кто из нас кондуктор, – добавил Саня.

Ну никто и не надеялся, что все это в тайне можно сохранить: слишком все очевидно. Тут скорее четко надо дать понять любому желающему, что пытаться у нас что-то отжать просто невыгодно или нереально. Канал на себя не замкнешь, он только среди своих работает, а требовать долю… пока не требовали, до Темы. Тема потребовал, теперь трое холодными в сарае лежат, а один в кутузке.

Но вообще Тема зашел далековато. Попытку сжечь машину, например, или там магазин – я бы понял. А тут он просто заказ на нас взял. Вообще-то поговорить с ним на этот счет было бы неплохо, причем всерьез. А дальше пусть под запись сдает того, кто нас заказал. Как это сделать? А черт его знает.

Но оставлять это так, как сейчас, нельзя. Пока мы его только разозлили, я думаю.

Попробовать его на его же базе достать? Он ведь не только в Форте сидит, он еще и в поле выехать любит. Ну как вариант, потому что на Поляне, где у него дом, и в офисе его так просто не достанешь. А вот за стенами – территория Патруля и пограничников, что может очень сильно теперь изменить расклад сил.

Надо с Мстиславом говорить. И говорить нужно быстрей. Все нужно быстрей, потому что события, как мне кажется, начинают развиваться по принципу запущенного под гору снежного кома – и больше становится с каждым оборотом, и скорость растет.

Кстати, а машина совсем новая, даже пробег никакой. Сколько она прошла? Двенадцать тысяч? Это даже несерьезно. Где Тема такую взял? И окраска в защитный цвет, то есть для военных делали, получается? Или это без разницы?

Так, вон съезд в Лудино, до села от дороги метров пятьсот. Справа от села – корпуса маленького НПЗ, куда нефть качают от буровых. Буровые дальше, за лесочком, их отсюда не видно. Практически все как на Аляске в наших краях. Интересно, это совпадение? По ту сторону прохода нефтяные края и по эту тоже?

Сразу за Лудино дорога стала хуже – ездят здесь реже, ну и чистят соответственно. Джип бы прошел, но «егерь» чешет, вообще не замечая препятствий. Конечно, неплохо такой иметь для подобных рейдов, ага. Только все равно сдать придется, к сожалению. А в Америке ничего подобного не выпускают, не притащишь. Если только «дьюс энд э халф» переделанный взять, есть любители… армейский трехосный полноприводный грузовик, из которого делают двухосный, ставят большие колеса… Нет, на хрен, лучше у Диего выспросить, как он «вепря» купил.

– Повнимательней теперь. Дмитрий, Платон – перезаряжаемся.

Чем ближе к границе Севера, тем больше может возникнуть проблем. И твари больше всякой лезет, и странных вещей происходит. В машине нам попроще, но все же расслабляться не надо. Вон, почти рядом с дорогой участок комковатого снега – опять ведь черви снежные. Вообще-то задача Патруля такие гнезда выжигать, и у нас есть чем, но вот торопимся. А на обратном пути сделаем.

Ага, следы на дороге есть, от гусениц. Похоже, что «маталыга» прошла туда и обратно, это городские «рейнджеры» патрулируют. Но в этом направлении у них активность так себе, разок проедут и достаточно, но колею для нас раскатали, за что спасибо большое. Большие колеса «егеря» в нее как раз прекрасно вписываются.

Остановился грузовик прямо посреди дороги, все равно движения нет, вытащил из держателя свой карабин. Держатели в этих местах в машинах первым делом монтируют все те, кто за Стены выезжает. Выбросил из магазина все «обманки» и заменил «пустышками». Твари амулетов не носят, так что стрелять лучше тем, что делает самую большую дыру. Но две «обманки» все же воткнул в патронташ на прикладе. Платон в дробовик натолкал патронов с зажигательной картечью – тоже неплохо.

Ну, поехали дальше.


Ближе к границе с Севером небо опять начало затягивать хмарью, но здесь всегда так, солнца не бывает. Какая-то нехорошего вида тварь, напоминающая белую летучую мышь-переростка, пролетела над дорогой, потом резко свернула в поле, замахала крыльями и исчезла за лесом.

– Это что было? – спросил Дмитрий.

– Хрен его знает, – ответил Саня. – Это же все производное от магического излучения, поэтому некоторые твари и не повторяются никогда. А иногда просто новых встречаешь, каких раньше никто не видел.

Следы «маталыги» так и тянутся дальше. Похоже, броня до самой границы скаталась. Хорошо им в броне было, наверное. Уютно так, безопасно, как в сейфе. Жаль, у нас такой нет. Ладно, сейчас одну полезную штуку должен Платон притащить… точнее – много штук сразу. Тоже много проблем снимется, в том числе и финансовых, если мы все правильно прикинули.

Волки, что ли? Какие-то силуэты за деревьями, у самой опушки… нет, не разобрать. Волки здесь уже не любят шляться, к слову, это уже не их владения. Вот к югу, ближе к границе с Северореченском, например, – там волков хватает, нечисти чуть меньше. Хоть и ее в достатке, стоит Рудный вспомнить, заброшенный поселок городского типа.

Близко граница, близко… Следы «маталыги» исчезли, мы след их разворота недавно видели, колеса месят довольно глубокий снег, но «егерь» идет без проблем. Проходимый грузовик, не откажешь.

– «Грелки» всем приготовить.

Скоро станет еще холодней – у границы, в стыках пространства, дубняк самый настоящий. Платон будет прорываться, а мы будем ждать, пока все закончится, и окоченеем в обязательном порядке.

Небо становится странным, каким-то неестественно синим, и звезды видны среди бела дня. Ну и потом опять экомаг жрать придется, сейчас хапнем дозу. У меня, к счастью, чувствительность низкая. Когда я обследовался в местной больничке по совету Сани, после того как меня Дмитрий застрелил, там мне сказали, что энергетика у меня какая-то мертвецкая, туповатая теперь. Что для гуляния за Стенами хорошо, а вот для чего это плохо – об этом совсем другая история.

Так, вон приметы места… уже близко совсем. Платон полез в карман, вытащил оттуда коробочку, из коробочки крошечный пузырек с откручивающейся пластиковой крышкой. В пузырьке ярко-оранжевая жидкость – «грелка». Если ты совсем продрог, так что уже «маму» сказать не можешь, трясет тебя и колотит – глотни такой сразу до дна. И через тридцать секунд все как рукой снимет, будто и не мерз. Другое дело, что больше одного раза в сутки «грелкой» пользоваться не следует, рискуешь просто свалиться. Там не столько магия, сколько эта штука резко мобилизует все силы организма. Если увлечешься этим делом – силы просто закончатся.

Вон маленькая лощинка слева от дороги – оно. Это уже граница, сломанное колеблющееся пространство. Я совсем сбросил скорость, потом остановился.

– Ждем.

Прицел с рунами, ищем враждебные ауры. Не у каждой твари вообще аура есть, но у большинства.

Встал на подножку кабины, медленно повел объективом по окрестностям. Во-он там, за скоплением странных синих деревьев, что-то есть, сразу несколько пятен, причем льдисто-белого цвета. Твари Стужи…

Больше не вижу ничего. Твари далеко, в нашу сторону вроде бы не направляются.

– Сань, дай чехол с винтовкой…

Взял, открыл, достал из него не слишком длинную винтовку с оптическим прицелом и патронташем на прикладе – «Ruger Guide Rifle». Чуть укороченная версия их модели М77 Hawkeye для «гайдов», то есть охотничьих проводников, которым с такой удобно страховать клиента, охотящегося на «big game»[7] вроде кодьякского медведя. Калибр хоть куда – .375 ruger. Бьет кувалдой, молот Тора просто.

Твари Стужи… Снарядил трехзарядный магазин зажигательными патронами, один загнал в ствол.

– Занимаем позиции! Основная опасность на два часа. Платон, давай, пошел!

Дмитрий выпрыгнул из машины, вскарабкался на сугроб, опустился на колено, взяв винтовку на изготовку. Саня выбрался на противоположную подножку, в руках какой-то амулет в виде трубы с кольцами. А Платон просто подтянул рюкзак, надел широкие плетеные снегоступы, взял дробовик поудобней да и направился в сторону границы.

«Дверка» здесь узкая, ее знать надо, Платон к ней просто «причувствовался», так что тянет его туда безошибочно, а другой кто скорее и не отыщет, даже если стараться будет. Еще одна страховочка для нас, так сказать.

Так, что-то пятна за деревьями зашевелились как-то по-нехорошему. Я поудобней уложил винтовку на крышу, сам уперся левой ногой в крыло. Красная точка «файр-дота», пристроившаяся в центре перекрестья, замерла, уловив какое-то движение за елью. Туда метров триста с малым, я здесь давно все расстояния промерил, так что поправки возьму автоматом.

Черт, ну почему не получается размещать руны на установленном прицеле, а? Как было бы удобно. Не держат, не держат отдачу, осыпаются…

Что-то белое, в чем-то даже человекообразное, вышло из-за ели и пригнулось, глядя в нашу сторону.

– Палочники! – оповестил я остальных.

Из новых тварь, говорят, что пару лет назад о них никто и не слышал. Что-то вроде тощего-тощего человека с коленками назад, длинной головой с зубастой пастью и такими же когтистыми граблями. Бегает по снегу и не проваливается. Магии в нем никакой, но вот порвать он может за шесть секунд, если добежать успеет. И живучие они…

Ярко-красная точка на грудь, плавный спуск, гулкий выстрел, тяжелый удар в плечо резиновым затыльником приклада. Винтовка подскочила, но когда вернулась на место, я увидел через прицел, как палочник валится набок, а у него из груди выбивается, как из горелки, язычок пламени.

– Минус один! Всем внимание!

Не знаю как там Платон, мне на него смотреть некогда, но никакого шухера не слышу. Рука плавно отработала затвором, втолкнув в ствол новый патрон. Гильзу от старого не забыть подобрать. Я и на месте перестрелки две свои гильзы прихватил. Экономика должна быть экономной.

– Саня, головой на триста шестьдесят!

– Я понял!

Эти твари могут и с разных сторон напасть, пусть я и не видел больше никаких аур. Дальше могли быть, а потом на выстрел побежать.

Есть, еще палочник, почти с того же места. Этот уже бежит, причем по дуге, сейчас в него стрелять бесполезно. Но он все равно потом довернет и кинется прямо на нас, тварь эта не слишком умная…

– Я держу! – это уже Дмитрий, роли мы распределили.

– Саня, как Платон?

– Пока идет!

– Принял.

Пока идет, пока идет… ну пусть идет….

Палочник спрямил маршрут, рванул в атаку. «Марлин» Дмитрия грохнул, тварь покатилась по снегу, лишившись немалой части своего организма, дернулась несколько раз, аж подскакивая, потом затихла.

– Минус один!

А затем из леса выбежала целая стая. Штук семь, наверное. И пошли в загон всерьез – трое направо, четверо налево.

Лихо они бегут, вообще в снег не проваливаются, вот бы мне так уметь. Так, один не удержался, свернул на нас раньше. Прицел на него, в середину корпуса, опять плавно спуск… Ба-бах! Опять тяжкая отдача, но тварь убило сразу, и вновь «с огоньком». А остальные пока поперек линии прицеливания бегут, не очень-то попадешь… но попробовать можно, у меня еще два патрона в магазине…

– Минус один!

Гулкий выстрел «марлина», второй…

– Минус один!

Пятеро осталось… Один выстрел мимо, вторым я все же достал одного палочника, куда-то в шею, вспышка – и башка отвалилась. Потом зашвырнул «гайда» в кабину, выхватил оттуда свой «марлин».

Все, атакуют, погнали по кратчайшему. Труба Сани негромко пыхнула, неяркий шар огня метнулся от нас, оставляя черный дымный след, довернул, следуя за одним из палочников, ударил в него, разнеся того в клочья и убив еще одного, оказавшегося неподалеку.

– Минус два! – гордо проорал Саня.

– Минус один! – это Дмитрий.

Осталось всего два, но когда я прицелился в следующего, до него было метров пятьдесят, наверное. В суете я пальнул в него дважды, первым выстрелом оторвав голову, а второй зачем-то всадив в корпус, а последнего, попытавшегося забежать на Дмитрия сбоку, добил Саня из своей же трубы самонаводящимся огненным шаром. Куски синеватой рваной плоти разлетелись во все стороны, осыпали прикрывшегося руками Дмитрия, который разматерился потом как боцман.

Платон?

Платон уже на месте, идет как против течения, обхватив себя за плечи руками… вот его силуэт неожиданно размылся, стал прозрачным – и исчез.

– По машинам! – заорал я радостно. – Валим отсюда!


Клондайк. Самые события

Вторник. Вечер

Борисыч, хозяин дома, в котором нам предоставляли кров и все прочее в каждый приезд в Лудино, обрадовался как-то очень выраженно. Ждал нас вчера, наверное, а мы не приехали, вот и подумал он, что с дополнительными доходами в этом месяце обломался. Борисовна же, его жена, быстро соорудила обед из жареной рыбы с картошкой, выставила поллитру вусмерть замороженной водки.

Вообще-то никто из нас понятия не имел, как ее отчество, звали ее Валей, а Борисовной прозвали из-за Борисыча. Ну и обоих сразу именовали Борисычами, совокупно так.

Горячий обед с водкой и солеными огурцами пришелся на удивление кстати, согрелись и расслабились, сообразив, что по крайней мере до завтра приключения должны бы закончиться.

Сидели часа два, наверное, никуда не торопясь, но потом вспомнили о делах, оделись и все втроем отправились в магазин. Который «Магазин».

После безобразий приграничной полосы чинная прогулка по тихим улицам зажиточного села Лудино была настоящим удовольствием. Поднялись на дощатое крыльцо, потянули дверь на тугой пружине, подбитую изнутри утеплителем, и оказались в знакомом темном помещении, пропахшем нафталином.

Степаныч тоже с последнего раза не изменился, был толст и казался еще толще из-за овчинной жилетки поверх свитера с высоким горлом.

– Здорова, Михал Степаныч! – громогласно за всех нас поздоровался Саня. – Как торговля? Как здоровье? Какие планы на Лазурное Солнце?

– Спасибо, с божьей помощью, – кивнул Степаныч, откладывая книгу. – Что принесли?

Саня полез в сумку и вытащил пару алхимических браслетов.

– Городские, что ли? – сразу же определил Степаныч, взяв один в руки.

– Городские.

– Всего два?

– Всего шестьдесят, – усмехнулся Саня.

– Прилично, – поразился Степаныч. – И что за них хочешь?

– Если сам возьмешь все сразу – по двадцатке.

– Хм… – Степаныч задумался.

Цена и вправду была привлекательной, из тех, когда даже вопросы «где взял» задавать неприлично. И в Лудине законы свои, тут такой браслет не криминал.

– Сразу столько денег нет, – сокрушенно сказал торговец, потерев затылок толстой ладонью. – Давай мне с отсрочкой до следующего приезда, и я по двадцать пять возьму. Годится?

Саня посмотрел на меня, я пожал плечами и сказал:

– Степанычу вечный кредит доверия. Нормально, я думаю.

– Я и расписочку напишу, – засуетился Степаныч.

– Тем более.

Саня выложил из сумки весь пакет с браслетами, сказал:

– Считай, Степаныч.

– Да я и так верю, – отмахнулся тот. – У меня ничего взять не хотите?

– Может… – задумчиво протянул Саня, уставившись на бутылки с самогонкой.

– Одну, не больше, – сразу сказал Дмитрий. – Завтра день тяжелый.

А вот пива здесь нет, к сожалению. Самогонки взяли, потому что вечером все равно все в баню пойдем, Борисычи натопят, но самогонку там пить… Ладно, где наша не пропадала.

От Степаныча мы с Саней отправились в местный участок, к начальнику милиции, а Дмитрий чего-то раззевался и сказал, что вздремнет до бани, так что он отправился обратно. До милиции было рукой подать, минуты три ходу, и скоро мы вывернули из-за угла к одноэтажному желтому дому с высоким крыльцом и большой вывеской над ним: «Отделение милиции с. Лудино». Перед отделением стоял потрепанный уазик и достаточно новый «соболь», на котором по трафарету, несколько кривовато, было написано «Милиция».

Дежурный был где и полагается, в дежурке, но как-то доверия не вызывал – было ему лет семнадцать с виду, камуфляж «дубок» старше его не делал, а погоны были чисты, как его щеки. Звали этого рядового милиции Костей, насколько я помню.

– Константин, командир у себя?

– Начальник-то? – переспросил Константин. – У себя.

– Доложи, что Волошин и Гордеев к нему. Он знает зачем.

Я думал, что Константин возьмется за телефон, но он просто вскочил и убежал в сторону кабинета начальника, топая зимними берцами по дощатому полу. Вернулся почти сразу, объявив еще из коридора:

– Ждет!

Степан Сергеевич Брюхатый, несмотря на фамилию, явно уходящую корнями к казакам, был скорее худ, жилист и производил впечатление человека серьезного, каким и был. Должность начальника милиции в Лудине выборная, выборы раз в два года, и сидел Брюхатый на этой должности уже лет двенадцать. Вообще внешне он здорово на актера Приемыхова был похож. Был на нем охотничий камуфляж, происхождение которого я знал точно, в пирамиде в углу я легко заметил «браунинг» десятого калибра и такую же винтовку «гайда», из какой я стрелял в палочников. Тоже понятно откуда взялось. Даже револьвер у него на поясе не вызывал ни малейших сомнений в происхождении.

Взамен Брюхатый и его люди не лезли в наши дела, что от них обычно и требовалось. А вот теперь потребовалось больше, только не от Степана Сергеевича, а от Михаила Сергеевича, его старшего брата, который возглавлял сельсовет.

– Ну что, определились с планами? – сразу спросил Брюхатый, поднимаясь из-за стола и протягивая руку.

– Определились, – ответил я, пожимая крепкую ладонь. – Будем выкупать вампирский хутор.

– С официальной целью?..

– База отдыха. База отдыха «Следопыт».

– То есть все же с Диего.

– Именно.

– Тогда пошли к брату, он у себя сейчас, – сказал Брюхатый, снимая куртку с вешалки.

Идти опять же было недалеко, сельсовет находился как раз на противоположной стороне неширокой площади, и возле него стоял еще один потрепанный уазик. Там никаких дежурных не было, так что Брюхатый просто провел нас по коридору и не стучась заглянул в одну из дверей. И сразу махнул нам рукой, предлагая заходить.

Вот старший брат фамилию оправдывал. Лицо вроде и похоже на младшего, но раза в два шире. Ну и пузо впечатляет, клетчатая фланелевая рубашка на нем так натянулась, что вот-вот пуговицы отлетать начнут.

У старшего был всамделишный кабинет с Т-образным столом, старым и обшарпанным, и стульями явно местной выделки – солидными, но не слишком удобными. Михаил Сергеич сразу предложил чаю и даже не секретаршу вызвал, а сам включил кипятильник.

– С ценой согласились? – спросил он первым делом.

– С ценой согласились, – повторил я за ним следом, но уже утвердительно. – Так что теперь готовы переходить к деталям.

– Деталь первая и главная – на реконструкцию нанимаете местную артель, лудинскую, – сразу заявил Брюхатый-старший. – За качество я лично отвечаю, как скажете, так вам и сделают, гарантию дадут. Но других вариантов быть не может.

Кто бы сомневался. И как бы то ни было, а по северной лиственнице, например, Лудино впереди Приграничья всего.

– Проект у вас есть?

– Только эскизный пока, – я вытащил из сумки пластиковую папку? – детальный сделаем чуть позже…

– Детальный вам и здесь сделают. – Брюхатый придвинул чертежи к себе. – Этого вполне достаточно. И даже лучше, если здесь, потому что у вас все деревянное, так что раскладку пусть сделают прямо при лесопилке, деньги сэкономите. И хотите совет?

– Заказывать прямо сейчас?

– Именно что прямо сейчас. Лес есть, люди есть, а заказов – пока не сезон, мало. Как раз к сезону вам готовые сборочные наборы напилят, а как теплеть начнет – так и соберут. И вы в сезон уже работать начнете.

– Я сейчас не готов выкупить землю, – сказал я. – У меня же еще партнер есть. Я планировал договориться, договор составить, потом он бы со своей стороны его почитал, и дальше мы бы вместе приехали.

– Лазурное Солнце на носу, потом Новый год. Время потеряете.

Я развел руками.

– Если бы у вас тут чеки обналичивались, то и проблем бы не было. Но к вам надо золото везти, а не договорившись снимать такую сумму со счета и тащить через всю область… ну сами понимать должны.

– Договор у меня готов, типовой. – Брюхатый открыл стол и вытащил несколько листов бумаги с отпечатанным на принтере текстом. – Впишите свои реквизиты от руки, сумму знаете… или сумму здесь впишем, если боитесь. Но не тяните, тут еще интерес к месту проявили.

– А кто, если не секрет?

– Секрет. Но не вру, чтобы цену набить, так и есть.

– Да, приходили люди, – кивнул и Брюхатый-младший. – Чай вскипел, кстати, я разолью. Плеснуть чего-нибудь в чаек, а?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Уже приняли, а завтра работать.

– Чуть-чуть можно, – вдруг заявил Саня. – А что плеснуть?

– Да настоечки, вам понравится, – усмехнулся Брюхатый-старший.

– Тогда тем более, раз понравится. – Саня приятно оживился.

Начальник милиции добавил немножко чего-то красного из темной бутылки, сначала Сане, потом своему брату. В свою кружку и мою лить не стал. В воздухе запахло какими-то ягодами. Может, и зря отказался? Там две капли всего, но запах соблазнительный.

– Да, вами тут интересоваться пытались, – добавил старший.

– Тоже секрет?

– Не совсем. От Темы Жилина приезжали, спрашивали – что да как.

– И что им ответили?

– Да ничего, в общем-то. – Михаил Сергеевич с явным удовольствием отпил из кружки, аж прищурился. – Тему Жилина здесь не жалуют, тут ведь еще и Айболит базу держит. К Айболиту люди со всей душой, а какие у них между собой отношения – тоже всем известно. А у вас с Темой какие?

– Очень плохие, – не стал я скрывать правды. Жилина здесь точно любить не должны, так что лучше узнать побольше. – А что узнать пытались?

– Да все. Как часто бываете, да куда ездите, да что возите. По селу шарились и к людям приставали.

– Мы их забрали, потом городским в стоп-лист внесли, а те их погнали за границу зоны безопасности, – заговорил младший брат. – Но сами понимаете, на Лудине свет клином не сошелся.

– Прекрасно понимаем, они уже на нас засаду сегодня устраивали между Лудином и Волчьим Логом.

– Даже так?

– Даже так.

– Ну могу сказать, что их людям здесь точно лучше не появляться.


Хмель. Самые события

Среда

Утро! Я люблю утро!

Нет, без дураков – люблю. Люблю хотя бы за то, что оно есть. Что умылся, побрился и раскладываю таблетки, а не валяюсь обгорелым трупом в морге или где похуже. А что голова гудит от контузии и слегка побаливает с похмелья, так это ерунда, дело житейское. Оклемаюсь.

Я припомнил полностью выгоревший изнутри внедорожник, нервно поежился и, выложив перед собой «Омегу», начал одну за другой закидывать в рот пилюли и запивать их водой.

Потом накачал немного светлого, смыл пивом неприятный привкус во рту и прошелся по бару, высматривая, все ли в порядке. Иван оставил записку, что подойдет ближе к обеду, но это нормально – и так последнее время ему практически не помогаю. Пусть отдохнет. Хотя если отдыхать он собрался в компании тех колдуний, то придет еще более усталым. Надолго его в таком режиме точно не хватит. Но не мое дело, сам разберется.

Я нацепил металлический браслет часов на запястье, поправил кобуру с револьвером на поясе, затем проверил «Шершень» и пневматическую винтовку. После вчерашнего на душе было неспокойно.

Затевалось что-то серьезное. Пусть Ермолов и не на официальную зарплату свои хоромы выстроил, но взрывать главу пограничной службы из-за попила финансирования никто не станет. Так дела не делаются. Стреляли из-за работы. Но кому мог перейти дорогу главный пограничник? Неужели опять с Городом проблемы? С Северореченском отношения нормальные, это я знал точно. И поставки стабильно шли, и торговцы-челноки из числа завсегдатаев ни о чем таком не предупреждали.

О варианте, при котором Ермолова хотели убрать свои, даже думать не хотелось. Ну и не стал. Налил чаю, уселся на табурет, пролистал вчерашнюю газету. Там ничего интересного не оказалось. Разве что интервью с председателем правления «Паевой электрической компании» тиснули на первой полосе. Неужели и в самом деле дело стоящее?

Об убийстве Сома, кстати, не написали ни слова, и это было крайне странно – криминал был основной темой любого номера, зачастую даже единственной. Пусть и писали, будто жизнь в Форте налаживается день ото дня, но упоминать о том, кто этому мешает, не забывали. И крайними, разумеется, назначалась вовсе не Дружина, а Семера и покрывавшая ее Лига. Пропаганда, как она есть.

Кинув газету на прилавок, я поднялся с табурета, и в этот момент в бар с улицы прошел невысокий пожилой господин. На гладкой, слегка желтоватой коже его лица не было ни единой морщины; узкие, словно прищуренные, глаза смотрели подчеркнуто дружелюбно.

Дружелюбно – да, но мне враз стало не по себе.

Когда в не самое престижное питейное заведение наносит визит глава влиятельного Торгового Союза, в котором я, к слову сказать, не состою, – ни к чему хорошему это привести не может совершенно точно.

«Будет выкручивать руки?» – мелькнуло в голове, а когда вслед за стариком в бар прошло двое телохранителей, сомнений в этом не осталось ни малейших. Будет.

Но чего ради? Неужели их мои обороты заинтересовали?

– Здравствуйте, Ян Карлович, – через силу улыбнулся я. – Пива?

Глава Торгового Союза молча покачал головой. Он медленно расстегнул дорогое пальто, уселся за стол и жестом пригласил меня присоединиться.

Телохранители остались стоять. У одного топорщилась на боку распахнутая куртка, второй, судя по шальным глазам, был колдуном.

Почему-то показалось, что при необходимости они усадят меня силой и даже сломают ноги, чтобы не пытался встать. Охрану Торгового Союза обеспечивали боевые бригады Цеха, но это были не охранники, это были костоломы.

Револьвер на поясе придал определенную долю уверенности в собственных силах, поэтому я спокойно уселся напротив торговца и улыбнулся:

– Слушаю вас, Ян Карлович.

Тот дал отмашку телохранителю, и парень в распахнутой куртке выложил на стол увесистую картонную коробку. Коробку мне прекрасно знакомую.

– Отличная работа, – сняв крышку, похвалил мастерство гравера Ян Карлович. – Штампы просто идеальны.

Я судорожно сглотнул и покачал головой:

– Боюсь, не разбираюсь в этом. Я варю пиво…

Старик выставил перед собой палец, обрывая меня на полуслове, закрыл коробку и хриплым, слегка надтреснутым голосом произнес:

– На прошлой неделе вас ограбили. Бандиты нашли в подвале пресс и забрали штампы. Бригадир Семеры сдал их своему букмекеру, а тот вместе со всей подноготной передал мне. И вот я здесь.

– И что дальше? – спокойно произнес я. – Торговый Союз чеканит разменную монету. Десять, пятнадцать, пятьдесят копеек, один и два рубля. «Соболей» Торговый Союз не чеканит. А изготовление монет какого-то там Банка России не является преступлением. Не говоря уже о том, что показаний не даст ни бандит, ни букмекер. Грабеж и скупка краденого правонарушениями посерьезней будут, знаете ли…

Охранник торговца глянул на меня с профессиональным любопытством, прикидывая, куда и с какой силой ударит, но приказа не последовало.

Ян Карлович покачал головой и мягко произнес:

– Чеканить фальшивые монеты – это очень плохо. За такое и повесить могут.

– Докажите, – беспечно улыбнулся я в ответ. – Но сразу предупреждаю, фальшивых монет я не чеканил. Серебро было надлежащей пробы.

– Вот! – подался вперед старик. – Откуда столько серебра, не просветите?

У меня засосало под ложечкой, но виду я не подал. Демонстративно оттянул рукав рубахи, взглянул на часы и объявил:

– При всем уважении, боюсь, у меня больше нет времени на общение с вами.

Это стало ошибкой. Нет, не дерзкое заявление, а демонстративный жест.

Ян Карлович откинулся на спинку скамьи и вдруг поинтересовался:

– Это ведь «Омега»?

– Да.

– Дорогие?

– Относительно.

– Тот букмекер, бандит предлагал ему и часы, знаете ли.

Я едва не задохнулся от ужаса, собрался с силами и выдавил из себя:

– Откуда мне знать?

– Но часы остались у бандита, а пару дней назад его убили. И вот теперь часы у вас. Удивительно, не правда ли?

– Возможно, это другая «Омега», – покачал я головой. – А может так статься, бандит предложил их выкупить. Мало ли объяснений можно придумать!

– Сложно кого-то обмануть, когда тебя бьют, – ответил непонятной мудростью Ян Карлович и поднялся из-за стола. – Желаете поразить фантазией коллег погибшего – ваше право.

Я шумно выдохнул и спросил:

– Что вы хотите знать?

– Откуда серебро?

– Так ли это важно? – пожал я плечами. – Какая вам разница, откуда взялся лом?

Старик склонился ко мне и прошипел в лицо:

– Не делайте из меня дурака! Скупку серебряного лома контролирует Торговый Союз. Скупать лом и чеканить монеты экономически нецелесообразно, а вы не похожи ни на дурака, ни на нумизмата!

Охранник шагнул к столу, но торговец жестом остановил его и продолжил:

– Чеканить монету вообще не имеет экономического смысла, если только не химичить с пробой. Но вы ведь не химичили, так? Вам требовалось сбыть серебро, и сбыть так, чтобы ни у кого не возникло вопросов! Объяснение этому может быть только одно, – Ян Карлович взглядом едва не прожег во мне дыру, – серебро вы добываете. Хотите остаться в деле – просто скажите, где рудник. Мы подготовим бизнес-план, необходимые инвестиции и обсудим долю каждого.

– А вы не боитесь, что мои компаньоны не оценят щедрости вашего предложения?

– Поймите, – улыбнулся старик, – дело уже не в деньгах. Дело в политике. Месторождение серебра способно сломать устоявшуюся финансовую систему и навредить нашим интересам. А Торговый Союз способен отстаивать свои интересы, даже не сомневайтесь.

Я досадливо поморщился.

– Да какие там деньги!

– Большие, если вывести добычу серебра на промышленный уровень.

– На промышленный? – рассмеялся я и поднялся из-за стола. – Ладно, давайте продемонстрирую свое месторождение.

Охранник в распахнутой куртке немедленно остановил меня, а колдун спросил:

– Куда идти?

– В подвал.

Гимназист первым спустился вниз и объявил:

– Дверь заперта.

– Не суть! – Я сбежал по лестнице, отыскал среди выложенных к стене мешков с солодом нужный, вытащил его и унес наверх.

Ян Карлович с недоумением следил за мной, а его охранник вовсе напрягся, как сжатая пружина, поэтому я заранее предупредил:

– А сейчас я достану нож.

Телохранитель жестом велел торговцу отступить и сунул руку под куртку. Колдун зашел с другой стороны.

Я вытащил из кармана штанов выкидной нож, выщелкнул клинок и аккуратно вспорол острием плотную ткань. На доски высыпались зеленые квадратики радиодеталей.

– Вот мое месторождение, – объявил тогда я. – Советские транзисторы, реле и прочие микросхемы со всех помоек и военных частей Туманного. – И для надежности повторил: – Туманного!

Когда я убрал нож, Ян Карлович брезгливо поворошил радиодетали и пробормотал:

– Значит, Туманного? Работаете на Братство?

– Приходится. В остальных местах всю электротехнику давно разобрали, там – нет.

– И сколько здесь?

– В среднем четыре процента серебра, где больше, где меньше.

– Ожидаются большие поставки?

Я поморщился.

– Если не договоримся о возврате штампов, придется сдавать серебро в слитках.

Старик покачал головой:

– Штампов вы не получите.

– Их у меня украли.

– Расценивайте это как конфискацию, – заявил глава Торгового Союза. – Не в ваших интересах раздувать скандал.

– Похоже на шантаж.

– Серебро будете сдавать на монетный двор, – продолжил Ян Карлович. – И это даже не обсуждается.

– Это как раз обсуждается, – возразил я. – Точнее, будет обсуждаться с моими поставщиками. Они тоже умеют отстаивать свои интересы. Прижмете меня – они найдут себе нового резидента. Я удобен, но не незаменим.

Старик задумался. Выпускать из-под контроля канал поставок серебра ему не хотелось, ссориться с Братством – тоже. Братство выросло из банды спортсменов, и хоть с тех пор много воды утекло, зачастую на угрозы оно продолжало реагировать излишне… резко и не всегда обдуманно. Устроить вендетту торговцам они могли чисто из принципа.

Ян Карлович не мог знать, что я блефую, поэтому предложил компромисс:

– Объемы и закупочную цену обсудим позже. В выигрыше останутся все. Там ведь не только серебро, но и золото в составе?

Я кивнул. Если Торговый Союз предложит нормальные закупочные цены, Клим точно предпочтет сдать свою долю оптом. К тому же очень скоро его люди распотрошат всю доступную электротехнику, и тогда поставки радиодеталей прекратятся сами собой.

Ян Карлович это, без всякого сомнения, понимал, отчасти поэтому он и не стал обострять ситуацию, предложив компромисс.

– Хорошо, – решился я. – Ваши комиссионные мне придется согласовать с поставщиками, но полагаю, мы придем к соглашению.

– Как долго продлятся поставки и на какой объем мы можем рассчитывать?

Точными цифрами на текущий момент не располагал даже Клим, но я беспечно пожал плечами и озвучил торговцу предварительные прикидки, поделив их надвое:

– В течение ближайших трех месяцев на руках у нас будет порядка полутора килограммов серебра и килограмм золота. Возможно, за лето получится собрать что-то еще, но не факт. Это все.

Ян Карлович задумался, мысленно перевел вес металла в деньги и выдал приблизительную сумму:

– Четыре с половиной тысячи рублей золотом.

– По вашим меркам копейки…

– Копейка рубль бережет, – отрезал старик. – Наша комиссия при аналогичных объемах составляет двадцать процентов.

– Десять, – машинально ответил я.

– Это утвержденные тарифы.

– Пятнадцать процентов на золото, двадцать на серебро. И тогда я попробую согласовать эти условия с поставщиками.

– Очень советую вам убедить своих партнеров, – многозначительно произнес Ян Карлович. – Завтра я пришлю человека с контрактом на поставку полутора килограммов серебра и килограмма золота. Срок исполнения – четыре месяца.

– Хорошо.

– И учтите, – выставил перед собой худощавую ладонь глава Торгового Союза, – если мне станет известно, что металл уходит на сторону, я приму меры.

– Договор есть договор, – беспечно отозвался я. – Но если вдруг ко мне с неприятными расспросами нагрянут бандиты, мои партнеры сумеют донести до вас всю степень своего недовольства.

Охранник торговца напрягся, но Ян Карлович только похлопал его по плечу.

– Мы с вами деловые люди, – мягко улыбнулся он. – Вовлекать в наши взаимоотношения бандитов неразумно, с какой точки зрения ни взгляни. Просто не забывайте о своих обязательствах.

– Не забуду, – ответил я. – Предусмотрите в договорах наличный расчет.

– Это можно, – пообещал старик и направился на выход легкой походкой человека в самом расцвете сил. Телохранители вышли следом.

Я подошел к окну и без особого удивления увидел, что на улице его встречает боевая бригада Цеха в полном составе. Рассыпавшиеся по округе парни в одинаковых серых куртках двигались столь синхронно, что казались единым живым организмом. Стоило только Яну Карловичу забраться в черный внедорожник без эмблем производителя, они погрузились в стоявший на углу «дефендер» и покатили следом.

У меня вырвался вздох облегчения. Повезло. Повезло, что незваный гость приходил не за деньгами, а за властью. А в том, что серебряный рудник – это власть в чистом виде, сомневаться не приходилось. Приток серебра позволит полностью перекроить финансовый рынок и диктовать остальным игрокам свои условия. До определенных пределов, но диктовать.

А радиодетали… Радиодетали главе Торгового Союза были неинтересны. Не тот масштаб. Но отщипнуть кусочек от чужого пирога он, разумеется, не преминул. И как ни удивительно, сейчас мне это было только на руку. Дело даже не в том, что Клим не откажется обналичить свою долю с дисконтом в пятнадцать процентов к рынку, истинной моей занозой в заднице оставался Платон. Гравер будет делать штампы никак не меньше месяца, а с кондуктором требовалось рассчитаться прямо сейчас – долго кормить его байками о сломавшемся прессе не получится, как бы того ни хотелось. Продажа по фиксированным расценкам полутора килограммов серебра позволит выиграть время, и пусть придется пожертвовать частью своей доли, но главное для меня было остаться в игре.

И я в игре останусь. А что касается Семеры – торгашу теперь нет никакого резона сдавать меня бандитам, раз уж мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

Негромко рассмеявшись, я ушел за стойку и налил себе пива, сделал несколько быстрых глотков. Нервная дрожь отступила, накатила расслабленность. Захотелось позвонить Ирине, но та была на дежурстве, поэтому с тяжелым вздохом я отправился на кухню разжигать плиту.

Посетителей с утра было немного, разве что заглянул худощавый длинный парень в кожаном плаще и не по погоде легкой кепке, от которого пахло табаком и почему-то раскаленным металлом, но не стал ничего заказывать и вышел на улицу. Я этому только порадовался – с похмелья от запаха табака едва ли не выворачивало.

Потом вновь звякнула колокольчиком дверь, новый посетитель оказался невысоким и неприметным, со спокойной улыбкой он подошел к стойке, и пришлось отставить стакан с чаем в сторону.

– Что будете? – спросил я, а больше ничего сделать не успел.

Парень неуловимым движением оказался рядом, заломил руку и навалил грудью на стойку, так что я и вдохнуть поглубже не мог без риска вывиха плечевого сустава. Аж дыхание от боли перехватило.

Уверенная рука задрала полу рубахи и выдернула из кобуры револьвер, но выпрямиться мне не позволили даже после этого.

– Чего надо? – прохрипел я, но ответа не дождался.

Вновь звякнул колокольчик входной двери, я попытался взглянуть на вошедшего и даже не смог толком задрать голову. Сначала в поле зрения возникли кожаные туфли с серебряными пряжками и выглаженные брюки темно-синего цвета, затем удалось разглядеть низ пиджака и ухоженные кисти рук с длинными тонкими пальцами. Левое запястье охватывал тонкий серебряный браслет с нанизанными на него серебряными же шариками, но не гладкими, а с резными боковинами, изукрашенными сложным черненым и золоченым орнаментом.

– Достаточно, – заявил незваный гость, и хватка ослабла.

Невзрачный паренек позволил мне выпрямиться, но остался за спиной. Затылок от его пристального взгляда так и заломило.

– Ты еще кто такой? – хрипло выдохнул я, разглядывая хлыща моих лет с длинными, но аккуратно подстриженными волосами. С улицы он зашел в одном только пиджаке, под который была поддета черная водолазка, а значит, приехал сюда на машине, но на бандита нисколько не походил.

Вновь распахнулась дверь, и к нам присоединился новый персонаж – среднего роста, худощавый и конопатый. Его я знал.

Григорий Кузьминок, глава отдела контрразведки Дружины.

Не бандиты, что уже радует, но не так чтобы слишком сильно…

Придерживая ремень свисавшей с плеча спортивной сумки, Григорий по-приятельски кивнул мне и на всякий случай объявил:

– Контрразведка.

– Да понял уже, – пробурчал я, разминая руку. – Чем обязан?

Так и не представившийся франт покрутил серебряный обруч на запястье и кивнул на револьвер:

– Разрешение на оружие имеется?

Я обернулся к пареньку за спиной:

– Не дергайся, ладно? – потом вытащил из кармана удостоверение резервиста и разрешение на ношение оружие.

– Ах вот оно что! – улыбнулся хлыщ. – Что-то еще?

Неприметный отодвинул меня в сторону, достал из-под прилавка «Шершень» и пневматическую винтовку и выложил их на стойку.

– Целый арсенал, – покачал головой франт.

– Все законно, – парировал я.

– А вот убивать людей незаконно, – легко срезал меня тот.

Но я только фыркнул:

– Владеть оружием и убивать – две большие разницы.

– Присядем? – предложил тогда хлыщ и указал на ближайший стол.

Я ничего не ответил, да у меня и выбора никакого не было – в спину немедленно подтолкнули. Пришлось выполнять распоряжение.

Григорий Кузьминок и его напарник уселись напротив.

– И все же, чем обязан визиту? – попытался я хоть как-то прояснить ситуацию.

– Будьте добры, ваши часы, – попросил тогда длинноволосый.

Сердце отчаянно екнуло, но виду я не подал и спокойно расстегнул браслет.

Неужели Ян Карлович меня сдал? Но на кой черт ему это понадобилось?!

– «Омега»! – Франт покрутил часы в руках, небрежно бросил обратно. – Редкие.

– Не особо, – спокойно ответил я, возвращая браслет на руку. – Это все?

Тут открыл рот Кузьминок.

– Не так давно Федор Сомов, активный участник ОПГ Семера, хвастал своему букмекеру о том, что отжал аналогичные часы у некоего пивовара. Пиво варите в Форте вы один, – сообщил он и потер свернутый набок нос.

– Точно никто из Ключей проездом не был? – улыбнулся я.

– Несколько дней назад Сомова застрелили в собственном доме. Часов у него на руке не оказалось. И теперь мы видим их у вас.

– «Омега» не такая редкость.

– Вячеслав Владимирович, – вздохнул франт. – Мы просто хотим помочь. Не собираемся осуждать вас за попытку дать отпор бандитам, но вы наследили. На месте преступления осталась ваша кровь. Если поставить перед собой такую задачу, то доказать ваше присутствие в доме Сомова в момент его убийства не составит никакого труда. И что гораздо серьезней – если подобную задачу поставят перед собой ведьмы Лиги, много времени ваши поиски у них не займут. Кровь – не вода. А ваша кровь у них есть.

И вновь подключился к разговору Кузьминок:

– Знаете, почему вас до сих пор не нашли? Просто не искали. Не так давно в Семере случился раскол, и подельники Сомова уверены, что его положили их бывшие, если так можно выразиться, коллеги. Но сегодня они встретятся, поговорят и придут к выводу, что действовал кто-то со стороны. И начнут поиски.

– И вы так уверены, что бандиты поверят друг другу?

– Никто из них не хочет войны. К тому же вы там изрядно наследили. Преступление получилось… нехарактерным для их образа действий.

– Я никого не убивал, – заявил я, подозревая, что наш разговор записывается на банальный диктофон. – И не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете.

– Просто хотим предупредить о грядущих… неприятностях, – проникновенно глянул на меня франт. – Дружина обязана поддерживать правопорядок, но ваша ситуация столь неоднозначна, что у нас нет никакой возможности вмешаться официально. Такие дела.

– Я бы советовал в срочном порядке покинуть Форт, – с неприятной улыбкой добавил конопатый Григорий, – но у вас, как слышал, проблемы со здоровьем? Да и далеко ли убежите!

Оставалось только подивиться, как ловко меня обложили со всех сторон и погнали прямиком на убой, не оставляя никаких шансов свернуть в сторону и сигануть через флажки. Можно было рвать на голове волосы и проклинать тот момент, когда нарушил закон, дав тем самым повод подцепить себя на крючок, но факт оставался фактом – я сам вырыл себе яму. Поэтому просто попросил:

– Излагайте.

Вместо этого Кузьминок расстегнул сумку и выложил на стол прозрачный пластиковый пакет с автоматом со сложенным рамочным прикладом, съемным глушителем и двумя магазинами под пистолетный патрон, сцепленными друг с другом пластиковой защелкой.

– Кафе «Цапля», в три часа. Если между бандитами начнется война, им станет просто не до вас, Вячеслав Владимирович, – заявил франт. – Пистолет-пулемет «витязь» на базе автомата Калашникова, разберетесь.

Я нехотя достал из пакета сцепленные магазины, выщелкнул один из патронов. Точно – пистолетный, девять на девятнадцать, парабеллум. Только пуля желтая и вся в серебристых прожилках колдовских рун. Еще с лепестками – точь-в-точь как мне в спину прилетела.

– Спецпули против амулетов? – не особо удивился такому выбору оружия.

– Именно.

– То есть вы вроде как посылаете меня не на верную смерть?

– У вас есть все шансы скрыться. Тот район вам прекрасно знаком, пути отхода искать не придется. Братья вас знают. Расстреляйте хотя бы один магазин, – этого будет достаточно. Они сами друг друга перебьют.

– Как я попаду в клуб?

– То есть вы согласны?

– Интересуюсь чисто теоретически, – поморщился я.

Кузьминок порылся в боковом кармане куртки и выложил на стол замысловатой формы ключ.

– От задней двери, – сообщил он, поднимаясь на ноги. – Если решите отсидеться в кустах, лучше сразу застрелитесь, все не так мучиться придется.

В его словах был определенный резон, поэтому я промолчал.

Григорий с напарником вышли за дверь, и только тогда двинулся на выход неприметный парень, все это время так и простоявший у меня за плечом. Когда за ним захлопнулась дверь, я встал и подошел к окну. Контрразведчики укатили на черном «патриоте» с мигалкой на крыше, следом отъехала машина сопровождения.

А я остался. И настроение у меня было преотвратительным.

Ведь как ни крути, у дома Сомова я и в самом деле знатно наследил. Пусть по одной лишь крови ведьмы меня так сразу и не найдут, но неделя-две – и заклинание поиска даст результат. И тогда мне конец.

Бежать? От перепадов интенсивности магического излучения либо загнусь, либо и того хуже – в «Черный квадрат» постояльцем заеду. Уж лучше побарахтаться.

И к слову сказать, отчего контрразведчики так уверены, что убийство Сома – это не внутренние разборки бандитов? Вот и оружие у ликвидаторов именно такое было. Из вещдоков выдали или ту группу контрразведчики сами и прислали?

Я выругался, запер дверь и спустился в подвал. Закинул остатки арсенала в УАЗ, выгнал его из каретного сарая, выехал на улицу.

Но поехал не в «Цаплю», вовсе нет. На часах еще было двенадцать часов дня, поэтому я остановился у ближайшей офисной пятиэтажки и попросил у знакомого вахтера сделать пару звонков – в том, что не прослушивается собственная линия, никакой уверенности не было.

Для начала позвонил Александру Ермолову. Когда у него дома никто не ответил, набрал штаб погранслужбы, но там не знали, где именно находится их командир и когда вернется в Форт. Или знали, но не говорили; разницы-то никакой.

И Николай, как назло, из города уехал! Даже посоветоваться не с кем!

Гамлет или Денис Селин? Я поколебался и выбросил эту мысль из головы. Они точно были завязаны на кого-то из Дружины, а ошибиться в таком деле можно только раз.

И я набрал отдел собственной безопасности.

– Надо поговорить, – сказал, когда соединили с Ханиным.

– Говори, – предложил он.

– Не по телефону.

– Что-то серьезное?

– Да.

– Где обычно, через пятнадцать минут, – решил он и повесил трубку.

Оставив УАЗ на парковке перед пятиэтажкой, я вышел из дома через черный ход и направился вверх по Красному проспекту. Перебежал к площади Павших и спустился в Кишку.

До клуба «Западный полюс» добрался минут за десять, но Ханин меня уже ждал. Официант кивком указал на дверь в служебное помещение, я прошел туда и с ходу спросил:

– Среднего роста, темные длинные волосы, весь в серебре, корешится с Кузьминком – это кто?

– И тебе здравствуй, Хмель, – произнес в ответ Владимир Михайлович с некоторым даже замешательством, но по его скуластой физиономии так сразу было и не понять, искренне он удивлен или тянет время.

– Знаешь такого? – повторил я.

– Илья Линев, – просветил тогда меня собеседник.

– Заместитель воеводы? – припомнил я уже слышанную раньше фамилию.

– Он самый.

– И какое у него положение в Дружине?

– Тебе полный расклад дать? – усмехнулся Ханин, развалился в кресле и закинул ногу на ногу. – Или в двух словах?

– В двух словах, – попросил я, усаживаясь напротив.

– Личный песик воеводы, – с некоторой ноткой брезгливости ответил Владимир Михайлович. – Те из старой гвардии, что еще остались на своих местах, его на дух не переносят. Остальные так или иначе работают на него.

– Ты из старой гвардии?

– Из старой, но недостаточно, – с непонятной улыбкой сообщил Ханин. – Мне приходится прислушиваться к его словам.

– Блин! – в сердцах выругался я.

– Но я был бы не против перейти в разряд старослужащих…

– Серьезно? – насторожился я, заподозрив подвох. – С чего бы это?

– Старослужащих курирует лично воевода. Это определенное повышение статуса. Так что выкладывай, что за проблемы у тебя с Линевым.

Я выложил. Не вдаваясь в детали, но выложил.

– И это не ты завалил Сомова? – прищурился Владимир Михайлович.

– Нет.

– Четверо бандитов с одинаковыми автоматами – это необычно. Плюс колдун в группе поддержки. Да еще товарищ Линев почему-то уверен, что это не бандитские разборки. Одно к одному.

– Это была операция Дружины?

– Если и так, то неофициальная. А теперь запахло жареным, и золотой мальчик пытается прикрыть свой зад.

– В смысле?

– Ну он же не сам по себе действовал, так? – усмехнулся Ханин. – Насколько понимаю, целью было стравить между собой бандитов из Семеры, но вместо этого у них намечается сходка. За такое и в немилость угодить можно.

– А если он действовал сам по себе?

– Не понимаю, зачем это могло ему понадобиться, – покачал головой Владимир Михайлович. – Но если сам по себе – то ситуация складывается даже еще более пикантная. Семера если сразу обратку и не даст, то зло затаит. Фугас по пути следования заложить много ума не надо, знаешь ли.

– Это если они выйдут на него.

– Если Лига начнет копать – выйдут, – уверил меня Ханин. – Но сначала они выйдут на тебя.

– Блин! – выругался я. – И что делать, ехать в «Утку»?

– Самоубийца?

– А какие варианты?

Ханин откинулся на спинку и улыбнулся:

– Сомов был не самой крупной фигурой. Лейтенант, не более того. Надо хлопнуть кого-то более важного.

– И что тогда?

– Начнется война. Ну или по крайней мере не состоится сегодняшняя встреча.

Я вздохнул:

– Так понимаю, у тебя кто-то есть на примете?

– Шарин Юрий Ефимович по кличке Шар. Мерзкая личность, с какой стороны ни взгляни. Последнее время с тремя охранниками безвылазно сидит в «Гавани».

– У тебя в этом деле собственный интерес? – спросил я, хрустнув пальцами.

– Даже два, – объявил Ханин.

– Серьезно?

– Не станет тебя – пивоварню подгребет под себя Селин. Я сразу говорил не брать к себе Грачева. Ничего лично против него не имею, но ясно и понятно, с кем он начнет вести дела.

– Что еще?

– Тем, кто будет заранее осведомлен о смерти Шарова, будет проще других перехватить контроль над его бизнес-интересами. А еще это даст мне прекрасную возможность избавиться от кое-каких сотрудников с гнильцой из разряда неприкосновенных.

Я поморщился:

– К чему мне менять шило на мыло?

– Хмель, здесь у тебя есть шансы выжить – там шансов выжить нет. Линев не станет полагаться на волю случая, даже если ты выберешься из «Цапли», тебя грохнут на выходе. Уверен – если позвоню в Центральный участок, окажется, что вся контрразведка сегодня на выезде.

– Позвони.

Ханин пожал плечами, снял трубку с телефонного аппарата, покрутил диск. Когда ему ответили, представился и попросил соединить с Кузьминком. Того на месте не оказалось. Владимир Михайлович назвал еще несколько фамилий, и тоже безрезультатно.

– Никого нет, – объявил он, опуская трубку на рычажки.

– И что ты предлагаешь?

Начальник отдела собственной безопасности поднялся на ноги и спокойно перечислил:

– Беспрепятственный проход в здание, снаряжение и оружие. Остальное за тобой.

– Оружие есть, – поморщился я. – Выдали «витязь» и два магазина со спецпулями.

– Линев выдал?

– Кузьминок.

– Черт! – враз осунулся Ханин. – Надеюсь, ты его сюда не приволок?

Я покачал головой и поднялся из кресла.

– Оставил в «буханке» на Красном. К тебе через черный ход пошел, на случай слежки.

– Какой именно дом? – спросил Владимир Михайлович.

– Да прямо напротив площади. Там, где вывеска на третьем этаже «Крупы».

– А! Знаю такой! Встречаемся внутри через полчаса. И забери автомат из машины, надо взглянуть.

Я озабоченно посмотрел на часы.

– А не поздно?

– Спешка и при ловле блох не всегда помогает.

Мы вместе покинули «Западный полюс»; Ханин убежал в одну сторону, я зашагал в другую.

– У тебя есть хороший респиратор? – только и спросил он напоследок.

Я кивнул. Респиратор у меня был.

Чего не было – так это уверенности, что поступаю правильно. Предложение Ханина попахивало откровенной авантюрой, но оно представлялось мне заведомо менее рискованной операцией, нежели являться в набитый бандитами кабак с автоматом наперевес и открывать стрельбу. Впрочем, из «Гавани» сбежать будет тоже совсем непросто – гостиница находилась на территории, подконтрольной Лиге.

И оттого я волновался вдвойне.


Ханин с туго набитой сумкой вошел в черный ход офисной пятиэтажки без четверти час. Приложив к губам указательный палец, он указал на лестницу, мы поднялись на верхний этаж и расположились в глухом закутке у окна, полутемном и прокуренном.

Там дружинник вытащил из кармана резной жезл и жестом велел мне расстегнуть сумку и достать автомат. Я так и сделал. Владимир Михайлович провел над ним рукой, и сразу послышалось негромкое жужжание колдовского сканера.

Я беззвучно выругался, а Ханин забрал у меня автомат, снял крышку и с довольным видом усмехнулся:

– Маячок!

– Без прослушки? – сообразил я.

– Именно. – Начальник отдела собственной безопасности спокойно отодрал приклеенный изнутри к крышке полоской скотча деревянный кругляш с неровными прорезами магических символов и пообещал: – Закину на задний двор «Цапли». Пусть думают, что ты там.

– Было бы неплохо. А что в сумке?

– Сейчас все расскажу, – пообещал Ханин и протянул мне чарофон. – Смотри.

Но нет – не чарофон. Простой мобильный телефон с охранными рунами по всему корпусу и огромным экраном.

– Использую в качестве ноутбука, – пояснил дружинник.

Я нажал кнопку на боковине телефона, экран загорелся, и на нем высветилась фотография упитанного господина средних лет.

– Юра Шаров, – представил его Ханин.

Бандит и в самом деле чем-то напоминал шар, в нем словно совсем не было острых углов, одни лишь окружности.

– Не ошибись, – попросил Владимир Михайлович и передал странного вида ключ. – Мастер-ключ от всех номеров, двери черного хода, выхода на крышу и лестницы в подвал.

– Заранее готовились?

– Стандартный комплект по всем гостиницам и доходным домам.

– А видеонаблюдение?

– Не смонтировано. Ведьмы собирались, но клиенты побоялись взлома сети.

– Удачно получилось.

– Удачно, – подтвердил Ханин и достал медный амулет с костяной пластинкой посредине. – Служебные ворота открываются автоматически. Это пропуск. Твой УАЗ неброский, внимания не привлечет, поэтому заезжай смело.

– Амулет потом вернуть?

– Ну разумеется! И мастер-ключ тоже не потеряй.

– Мне бы голову не потерять.

Дружинник фыркнул и расстегнул сумку. Сверху лежал серый комбинезон, Ханин развернул его, тогда стала видна надпись на спине «Силовые агрегаты. Импорт, установка, обслуживание». Из-под одежды высовывалась какая-то жестяная банка, напоминавшая фильтры старых противогазов. С другой стороны лежал свернутый в рулон ватман.

– Ветрогенератор установлен на крыше. Аварийного источника питания надолго не хватит, отключишь генератор – обесточишь лифты и много чего еще. Уйти будет гораздо проще.

– А это? – ткнул я в банку.

– Дымовая шашка с легким слезоточивым эффектом. Мы же не хотим отравить половину гостиницы, так?

– Не хотим.

– Респиратор достал?

– Да.

За это время я успел сбегать домой; заодно перезарядил револьвер патронами с обычной, а не зажигательной картечью.

– На крыше скинешь шашку в шахту вентиляции. Только не в вытяжку, через которую идет забор воздуха. Это принципиально.

– Разберусь.

– Из вытяжки пар так и валит, – просветил меня Ханин, застегивая сумку. – Шаров остановился в президентских апартаментах на верхнем этаже. Больше на этаже никого нет. Был когда-нибудь в «Гавани»?

– Да, – кивнул я.

Президентские апартаменты – это просто несколько объединенных номеров. В «Гавани» таких было три, все на верхнем этаже.

– Дверь пятьдесят два. Мастер-ключ к ней не подходит.

– Здорово.

– Не все коту масленица, – усмехнулся Владимир Михайлович и отошел к лестнице. – Да, ровно в час тридцать один из быков спускается в бар на первом этаже за обедом. Воспользуйся.

– Война войной, а обед по расписанию?

– В «Утке» им точно не до еды будет.

– Хорошо.

– Если убьют, никому не говори, что меня знаешь, – напоследок пошутил Ханин и предупредил: – И выжди сейчас минут десять, время у тебя еще есть.

Он зашагал вниз по лестнице; я убрал пакет с автоматом в сумку, застегнул ее и немного погодя спустился на первый этаж. Выходить на улицу не стал, вместо этого попросил у безотказного вахтера сделать еще один звонок. Позвонил Климу.

– Привет! Это я, – поздоровался и представился, когда тот снял трубку. – Говорят, у вас большой шухер намечается?

– Ты откуда знаешь? – хмыкнул брат.

– Я все знаю. «Цапля» в три часа, так?

– Меня там не будет, но так, – ответил Клим после недолгой паузы.

– А если я скажу, что нашел на твое золото оптового покупателя с пятнадцатью процентами комиссии, сможешь прикрыть меня там?

В трубке послышался обреченный вздох.

– Что надо делать, Хмель?

Я объяснил. Клим заржал, хрюкнул:

– Это завсегда пожалуйста! – и отключился.

Не стал терять времени и я. Накинул на плечо ремень сумки, дошел до машины, внимательно огляделся по сторонам. Не заметил возможной слежки и погнал «буханку» к торговому дому «Янус» напрямик через заброшенный район по единственной расчищенной там от снега дороге. На полпути остановился, развернул листы ватмана с крупной надписью «Силовые агрегаты» и скотчем приклеил их на оба борта.

С неба понемногу сыпал снег, серая «буханка» терялась в пасмурной хмари и совершенно не привлекала к себе внимания. Сзади мелькнули дневным светом фары попутного автомобиля; я забрался за руль, захлопнул дверцу и тронулся с места. У торгового дома «Янус» с надстроенным третьим этажом повернул направо и вскоре очутился у Западных ворот – служебного прохода за Стену.

Там я остановился на парковке, заставленной тяжелой строительной техникой, кинул назад куртку и сначала натянул кое-как отмытый от крови бронежилет, затем влез в безразмерный комбинезон. Пришлось даже подвернуть рукава и штанины, подтянуть пояс и лямки. Потом перекинул через плечо ремень сумки с револьвером, в свободное ее отделение убрал стеклянные шары с отравляющей начинкой, а оставшиеся две ручные гранаты рассовал по карманам комбинезона.

На шею повесил массивный респиратор. Натянуть его теперь было секундным делом, а верх маски как бы невзначай закрыл всю нижнюю часть лица.

Все, можно ехать.

Дальше дорога шла вдоль Стены. Справа тянулись дома с замурованными оконными проемами и разномастными бетонно-кирпичными вставками между ними, сетчатый забор ограждал нетронутый снег закрытой территории, выползали на проезжую часть тени сторожевых вышек. Справа картинка была ничуть не более жизнеутверждающей: там возвышался мрачный комплекс зданий бывшей женской тюрьмы, а ныне резиденции Сестер Холода. Расчищенный от построек пустырь с той стороны был куда обширней и заметно чище. Не виднелись на снегу следы, яркие пятна сигаретных пачек, не торчали из сугробов горлышки пустых бутылок. Люди предпочитали обходить то место стороной. Я это стремление понимал и разделял.

А вот когда Кривая вывернула к новой базе Патруля, мусора кругом резко прибавилось – как бытового, так и строительного. Служивые еще только-только обустраивались на выделенной им территории.

Или самовольно захваченной? Вовсе не уверен, что сестрички рады такому соседству.

Я проехал увенчанный витками колючей проволоки забор, и впереди замаячила серая коробка панельной пятиэтажки. Со стороны гостиница выглядела не слишком презентабельно, но внутренняя отделка от унылых обшарпанных стен отличалась кардинально. Внутри было на удивление прилично.

У четырехэтажного огрызка недостроенной кирпичной высотки, ныне превращенной в торгово-офисный центр с уклоном в целительную и охранную магию, я повернул и выехал к служебному въезду «Гавани». Задворки гостиницы оградили высоким металлическим забором, у шлагбаума неярким светом помаргивал магический сканер. Я опустил боковое стекло и высунул наружу руку с амулетом. Шлагбаум вздрогнул и бесшумно ушел вверх.

Загнав УАЗ на служебную парковку, я оставил ключ в замке зажигания, дверь тоже запирать не стал. На выходе будет дорога каждая минута.

Я нацепил на голову кепку с эмблемой фирмы и меховыми наушниками, пониже опустил козырек и спокойно зашагал к черному ходу с фирменной сумкой на плече.

Дверь просто заперта, никакой охраны.

Мастер-ключ легко открыл замок, и я побежал вверх по служебной лестнице. На часах было уже двадцать пять минут первого, в запасе оставалось не так много времени. Стоило поторопиться.

Мешковатый комбинезон затруднял движения, шаги гулко стучали по бетонным ступеням, и невесть с чего вспомнилось вдруг, как в прошлой жизни совсем в другой гостинице прятался с баулом денег от двух решительных выходцев с Северного Кавказа. Теперь бандитов не двое, а четверо, и вооружены они не старенькими наганом и ТТ, но и у меня на руках прибавилось козырей.

Прорвусь.

Замок двери на крышу поначалу поддавался с трудом, но все же открылся; я выбрался наружу и огляделся по сторонам. Дул ветер, летел снег. Ветряк крутился как безумный, к генератору уходила ременная передача. Из одной коробки вентиляции валили клубы пара, немного дальше обнаружилось второе вентиляционное отверстие.

Я взглянул на часы, достал из сумки автомат и воткнул в него магазин. Проверил, надежно ли прикреплен к нему пластиковой клипсой запасной, навернул глушитель, дослал патрон. То ли из-за пронзительного ветра, то ли из-за ожидания перестрелки накатил холод, но мне хватило терпения выждать загаданные две минуты, прежде чем сбить передачу с ветряка, выдернуть запал дымовой шашки и скинуть ее в вентиляционное отверстие. Гулкий отзвук удара донесся откуда-то далеко снизу.

Тогда я нацепил на лицо респиратор, затянул ремни и двинулся вниз.

Сумку бросил на крыше.

Не знаю, какой химией была заправлена шашка, но дым валил из нее чрезвычайно летучий: только спустился на верхний этаж – а там по коридору уже расползалось белесо-серое марево. Клубы текли не только с лестницы, они вовсю выбивались из-под дверей, заполоняли воздух, сбивали с толку.

Снизу слышались панические крики и топот ног, наверху было тихо. Бандиты не рисковали выходить из номера, резонно подозревая подвох. А что до дыма, так дым – не пожар, всегда можно окна настежь распахнуть и дышать свежим воздухом.

Повесив автомат на ремень, я достал связку ключей, просунул в кольцо указательный палец и покрутил его, до упора увеличивая едва уловимое давление. «Щелчок» переключился на максимальную мощность и потому, сработав, легко пробил дверное полотно, оставив вместо замка изрядных размеров дыру.

Не теряя времени, я пинком распахнул дверь, закинул в номер РГД-5 и отступил к стене. А только грохнул взрыв – сразу забежал внутрь. Всюду в прихожей валялись обломки мебели, витала в воздухе набивка и пыль. Телохранитель Шарова валялся в луже крови: от осколков и ударной волны защитный амулет его не уберег. Кроме него, в комнате никого не оказалось.

Дверь во внутренние помещения вела лишь одна, добив короткой очередью охранника, я ухватил стул и кинул его перед собой. А когда в ответ загрохотали частые выстрелы, зашвырнул в смежное помещение гранату.

Грохот взрыва, рывок за дверь. Глушитель автомата обежал комнату – кушетка, телевизор, бар, – но никого. Никого нет, и негде спрятаться.

Здесь уже два прохода, и как узнать, где укрылись бандиты?

Отводящий пули амулет позволял провести разведку боем, но рисковать не хотелось. Попросту закинул стеклянный шар в одну дверь и сразу метнул второй в другую. На этот раз хлопки прозвучали едва слышно, а к витавшему в воздухе серому туману добавилась зеленоватая взвесь. Надеясь на алхимические фильтры респиратора, я заскочил в комнату, откуда донесся сдавленный хрип, всадил короткую очередь в корчившегося на полу бандита, и тотчас сверкнул дульной вспышкой золоченый пистолет в дрожащей руке бандита, приникшего к распахнутому настежь окну.

Пуля прошла рядом и расщепила дверной косяк. Спасла «Чешуя дракона», или Шар просто промахнулся, я гадать не стал, инстинктивно шатнулся в сторону и открыл огонь. Автомат затрясся, полетели гильзы, пиджак Шарова перечеркнула очередь, и он вывалился в окно. Миг спустя снизу долетел приглушенный удар.

Высовываться на улицу не имело никакого смысла, и я опрометью бросился на выход. На ходу выдернул магазин, воткнул запасной и осторожно выглянул в коридор. Никого не заметил и рванул к лестнице. Сбежал на один пролет, вывернул к другому – и сразу из дыма возникла темная фигура. Серое марево помешало толком разглядеть человека – а вдруг это постоялец или портье?! – и третий телохранитель Шарова открыл стрельбу первым, нисколько не опасаясь совершить роковую ошибку.

Компактный пистолет-пулемет в его руках выплюнул длинную очередь, пули с гулом прошли стороной, и в такт выстрелам задергалась болтавшаяся на цепочке «Чешуя дракона». Палец самостоятельно и совершенно бездумно утопил спусковой крючок, бандита сбило с ног, он покатился по ступенькам.

Сбежав на площадку лестничного пролета, я выстрелил в бритый затылок, перескочил через труп и помчался дальше. Но помчался изрядно взвинченный неожиданной стычкой и потому, когда заметил в дыму новую тень, не колебался ни секунды, а сразу пригнулся и выскочил в коридор. Вдогонку полыхнула синяя вспышка; «Игла Стужи» угодила в стеклянную вставку двери, перемороженное стекло лопнуло и разлетелось во все стороны заиндевевшими осколками.

Я тотчас сунулся обратно и обстрелял сестру, но та вовремя отступила, и пули впустую срикошетили от стен. Гнаться за ней не стал, вместо этого упер в плечо приклад автомата и поймал на прицел край лестницы. Да только когда ведьма выступила обратно и мой палец утопил спусковой крючок, выстрела не прозвучало.

Мать вашу! Я резко отпрыгнул, и в тот же миг снизу вырвался вихрь ледяного воздуха. По дверному косяку и противоположной стене расползлась серебристая изморозь, вмиг остывший воздух обжег ноздри холодом.

Понимая, что «витязь» превратился в бесполезный кусок металла благодаря колдовству, я выбросил автомат и выхватил из сумочки «таурус». Защитные руны на боковине оружия мерцали расплавленным золотом, и стоило только ведьме сунуться в коридор, револьвер без всякой заминки рявкнул, выплюнув длинный сноп огня.

Картечь легла кучно, от двери полетели щепки, сестра шустро отступила на лестничную площадку. Не зная, насколько серьезно ее зацепил и зацепил ли вообще, я развернулся и рванул по коридору к центральной лестнице. Скатился на первый этаж и выбежал в затянутый непроглядной пеленой дыма холл, где бродили сбитые с толку постояльцы и персонал.

Они спотыкались, кашляли и неуверенно пробирались к распахнутым настежь входным дверям. Я не стал суетиться и спокойно пересек вестибюль, а потом по служебному коридору поспешил к черному ходу и вдруг обратил внимание на сильный сквозняк. Осторожно заглянул за угол – и точно: дверь была открыта нараспашку и заблокирована для верности офисным стулом. Снаружи слышался надсадный кашель и сипение.

На засаду это нисколько не походило, я поборол нерешительность и выскочил на улицу. Согнувшийся в три погибели портье только начал выпрямляться, когда рукоять тяжелого револьвера угодила ему в скулу и сбила с ног. Добивать не пришлось.

Добежав до «буханки», я завел двигатель и подкатил к хлипкому шлагбауму. Автомобиль скорее даже не выбил, а выдавил его бампером, и только после этого я прибавил скорость. Сразу свернул за соседний дом, выехал на Комсомольскую и погнал по ней, но не к Торговому углу, а в противоположном направлении. На первом же съезде направил УАЗ во двор, сорвал с бортов плакаты и выбросил их в снег. Потом сдернул с головы респиратор, выбрался из рабочего комбинезона и бронежилета и покатил прямиком к новой базе Патруля.

Откуда-то от гостиницы донеслось завывание сразу нескольких сирен.

В самом скором времени на всех окрестных перекрестках выставят усиленные патрули, а район станут прочесывать наемники и ведьмы, но меня это уже нисколько не волновало. Ушел! Как есть ушел!

У перегороженного в шахматном порядке бетонными блоками въезда на территорию базы я остановил УАЗ и протянул вышедшему из караульного помещения рядовому удостоверение резервиста.

– К майору Гельману, – заявил, не дожидаясь расспросов.

– Он вас ждет?

– Телефон есть?

Караульный хмыкнул, отошел к будке, скорее напоминавшей добротную крепость с бойницами огневых точек, и передал мое удостоверение напарнику. Тот прокатал его машинкой, убедился в подлинности и только тогда снял трубку телефона.

Через пару минут рядовой вернулся к «буханке», протянул удостоверение и спросил:

– Почему без номеров?

– Украли, – спокойно ответил я.

– И как машину записывать на въезд/выезд?

– Ну я же не посторонний, запиши на служебное удостоверение.

Караульный поглядел на меня с неприкрытым сомнением, потом махнул рукой:

– Проезжай!

Связываться с коллегой, прикатившим на встречу с заместителем командира Патруля, ему точно не хотелось.

Ушел вниз выставленный под углом железный лист, как на железнодорожных переездах, я попетлял между блоками и загнал «буханку» в глухой закуток у забора и гаражных боксов, так чтобы не было видно с улицы.

– Зачем так далеко? – зашагал ко мне неугомонный рядовой.

– Разговор небыстрый намечается, – спокойно пожал я плечами и запер кабину. – Вот придется вам технику выгнать, неужели за мной побежите? Логистика!

Караульный кивнул и требовать переставить машину не стал.

– Пропуск, – протянул только от руки заполненный листок, заранее разлинованный и неровно оборванный.

– Благодарю, – улыбнулся я и зашагал к зданию бывшего профтехучилища. Поднялся на крыльцо и протолкался мимо рабочих, которые монтировали на входе пропускную систему, но попался на глаза бдительному младшему сержанту и был немедленно взят им в оборот.

– Документы! – потребовал служивый.

Одним удостоверением на этот раз не обошлось, пришлось доставать разрешение на оружие и сверять серийные номера.

– Совсем заняться нечем? – вздохнул я, убирая револьвер обратно в сумочку.

– Устав гарнизонной и караульной служб обязывает! – строго ответил младший сержант, записал в пропуск время и кивнул на рабочих. – Весь день шум, пыль, гам. Ни покурить сходить, ни отлить. Только отвернешься, как тараканы разбегаются.

– А бригадир где?

– Мне бы кто сказал! – фыркнул караульный. – Слушай, закурить есть?

– Не курю, – ответил я и в свою очередь поинтересовался: – Гельман где сидит?

– Второй этаж, угловой кабинет, дальний от лестницы. Найдешь, там вывеска.

– Найду, – кивнул я и зашагал через вестибюль.

Накатила нервная дрожь, затряслись руки, начали подгибаться ноги. Шок и адреналин отступили, стало страшно. Хотя теперь-то чего бояться? Дело сделано.

Еще было немного противно. Пусть и бандитов завалил, и жизнь давно от брезгливости отучила, но как-то погано на душе. Будто в грязи извалялся.

Но это пройдет. Всегда проходит.

Я ведь самый умный и замечательный и все сделал правильно, так?

Мы все самые умные и замечательные для самих себя. А кто нет – тот больной на всю голову. Как-то так.

В кабинет заместителя командира Патруля я прошел без стука.

– Привет, Артем! – поздоровался с восседавшим за огромным столом худощавым господином, моложавым, взъерошенным и слегка нервным на вид, несмотря даже на мундир с двумя прямоугольниками на петлицах.

Обманчивое впечатление – нервы у этого пай-мальчика были просто стальными, а вместо мозгов арифмометр «Феликс». Без малого десять лет заведовать хозяйством Патруля и не угодить на виселицу – это дорогого стоит.

– Слава! – поднялся Гельман из глубокого кожаного кресла. – Ты вовремя!

– Да ну? – удивился я, убирая куртку в шкаф к уже висевшей там шубе. – С чего бы это?

– Не надумал производство расширять?

Я многозначительно посмотрел в сторону бара и спросил:

– С каких пор ты обсуждаешь финансовые вопросы насухую?

Артем засмеялся, хлопнул меня по плечу и зазвенел бутылками.

– Виски? Коньяк?

– Коньяк, – решил я. – Что-нибудь попроще и побольше, продрог – сил нет.

Мне и в самом деле было холодно. Холодно и немного жутко.

– Ну тогда дело точно на мази! – рассмеялся Гельман, протягивая мне бокал с ароматным, хоть и слишком резким коньяком.

Я погрел бокал в ладонях, сделал осторожный глоток и кивнул. Половину особняка в двух шагах от Красного проспекта Артем продал мне как раз в одну из наших совместных попоек. Я-то хотел купить один из заброшенных складов на проспекте Терешковой. Но так даже лучше получилось, да.

– В общем, слушай, – начал Гельман, – мы съезжаем сюда, старый штаб продаем с торгов. А там подвалы огромные! Целый завод поместится!

– Вот только в той округе от китайцев не протолкнуться, и здание гарантированно выкупят именно они.

– Китайцы не люди, что ли?

Я залпом влил в себя коньяк и протянул бокал хозяину кабинета.

– Наливай!

– Так как тебе идея?

– Надо обсчитать все.

– Я тебе пришлю план и примерную смету на реконструкцию.

– Давай, – вздохнул я, оглядел кабинет и ухмыльнулся: – Что, подвинули тебя?

Артем протянул мне бокал и удивился:

– В смысле – подвинули?

– Даже без секретарши теперь.

– А! – рассмеялся Гельман, отпил коньяка и пояснил: – Часть коридора кирпичной стенкой отгородят, будет приемная. Мы еще обживаемся только.

– Новое начальство не обижает?

– Кто? Тополев, что ли? Да я еще помню, как он в поле со своим пулеметом бегал! Я их с Яном в покер как детей раздеваю.

Тут я не удержался от шпильки:

– И вон они как выросли, а у тебя карьера на месте стоит. Десять лет без повышений.

Артем задумался, потом кивнул:

– За стабильность!

Мы выпили.

– Главное – никуда не двигаться из правильного места, – согласился я с собеседником.

– А ты чего зашел? – спросил тогда Гельман. – Позлорадствовать?

Я достал из кармана рекламный буклет «Паевой электрической компании» и протянул его хозяину кабинета.

– Что по этому поводу скажешь?

– Есть такая тема, – подтвердил Артем. – Очень даже неплохие деньги нам за охрану платят. У них энергоблок на северной промзоне. По технологиям ничего не скажу, но там все серьезно.

– А сам Апостол кто?

– Он промзоной рулит. Управляющий имущественным комплексом от Дружины. Теперь расширяется. Не сам по себе, конечно, но подвязки у него хорошие.

– Ладно, учту. – Я забрал буклет, допил коньяк и протянул бокал Артему. – Давай по последней – и побегу. Только машину у вас брошу, а то как-то сильно в голову дало.

– Не хочешь проехать подвал посмотреть?

– Не хочу, – усмехнулся я, – но ты ведь от меня не отстанешь, так? Поеду, куда деваться.

Бывший штаб Патруля находился в пяти минутах ходьбы от «Цапли», и это играло мне на руку.

Гельман налил еще коньяка и вызвал дежурную машину, потом сделал звонок в старый штаб и приказал провести по зданию потенциального покупателя.

– Ты подумай насчет подвала, серьезно подумай, – многозначительно произнес он потом.

– А что такое?

– Когда начинают дуть ветры перемен, они сдувают мусор, – невразумительно ответил Артем и добавил: – Не хочу.

– А есть риск?

– Тенденция такова, что на ключевые места назначают не матерых волков, которые сами прогрызают себе дорогу наверх, а хоть и опытных, но не самостоятельных. Те, которые, когда настанет срок, возьмут под козырек и выполнят любой приказ. Какой – не суть важно. Важно, что я понятия не имею, чей приказ они станут выполнять. И это напрягает.

– А ты что?

– Я не лезу поперек тенденции. Пью со всеми, играю в карты, ввожу в курс дела. Но нужно и о будущем подумать. И ты подумай.

Я кивнул, не понимая, каким образом мое будущее может быть связано с каким-то подвалом. Впрочем, Артем всегда отличался излишней витиеватостью высказываний, особенно приняв на грудь, а полет его мысли, как правило, и вовсе грешил нетривиальной запутанностью. Поэтому и за руку ни разу не поймали, наверное.

Минут через пять я распрощался с ним, отметился на выходе у младшего сержанта и забрался в дежурный «патриот», уже подогнанный к самому крыльцу.

– Только притормози на выезде, – попросил водителя, разваливаясь на заднем сиденье.

У блокпоста я распахнул дверцу и помахал в воздухе клочком пропуска.

– Машину завтра заберу, срочный выезд!

Караульный кивнул и сделал отметку в журнале регистрации, а «патриот» помчался по Комсомольской в сторону Торгового угла. Прямо посреди проезжей части у поворота к «Гавани» стоял побитый жизнью внедорожник, рядом курили трое крепких парней – двое с автоматами, третий с дробовиком. Водитель сбросил скорость и включил проблесковый маячок, тогда нам освободили дорогу.

Я оглянулся – дав проехать, внедорожник вернулся на прежнее место.

Да уж, удачно Гельман мне подвал решил показать, ничего не скажешь.

Сейчас все дворы шерстят, могли бы прицепиться.


Подвалы бывшего штаба впечатлили. Высокие, просторные, сухие и с хорошей вентиляцией, они вполне подходили под размещение пивоваренного цеха, но все мои мысли сейчас были заняты совсем другим. Если внезапная кончина Шарова не привела к разборкам в Семере или хотя бы не вызвала перенос сходки, из Форта придется рвать когти. Какое уж тут расширение производства!

Именно поэтому я очень быстро распрощался с представителем ликвидационной комиссии, вышел на улицу и зашагал к «Утке». Шел спокойно, ни от кого не скрываясь, и даже сам не заметил, как сзади нарисовались двое крепких братьев в полной боевой выкладке и с чарометами наперевес. Меня они не трогали, просто шли с отставанием в пару шагов, и все.

Начальник отдела контрразведки курил прямо напротив ресторана рядом со своим черным «патриотом». Заметив его, я приблизился и спросил:

– А вы что тут делаете?

– Все отменяется! – выдал конопатый контрразведчик нервно, если не сказать зло. Он выбросил окурок в сугроб и распахнул заднюю дверцу «патриота».

– Отменилось совсем? – уточнил я. – Или только на время?

– Зря ты так, теперь только хуже будет, – скривился Григорий. – В машину!

– Лучше пройдусь. Позвоните, как конкретика появится.

Ладонь контрразведки нырнула под полушубок, и тут же меня ухватили сзади, выкрутили руки, защелкнули на запястьях наручники.

– Что такое?! – опешил Кузьминок.

– Задержание дезертира, – буднично оповестил его один из братьев за моей спиной.

– Контрразведка! – продемонстрировал Григорий служебную бляху и потребовал: – Немедленно отпустите его!

– Вы находитесь в зоне ответственности Братства, – столь же спокойно, как и прежде, объявил брат. – Обращайтесь к руководству. И лучше сразу по дипломатическим каналам в Туманный.

Меня повели по улице, контрразведчик остался стоять у машины. Он был зол. Очень зол.

Я с конвоирами дошел до Южного бульвара, там нам повстречался Клим.

– Слава, во что ты вляпался? – спросил начальник охраны рынка.

– Не принципиально, – мотнул я головой. – Но если бы ты не гонял нас в свое время на тренировках, меня бы сейчас здесь не было. Так что огромная тебе за это благодарность.

– Рад, что наука впрок пошла, – хмыкнул Климов.

– Пошла, не сомневайся. Все, снимайте наручники!

– С чего это? – удивился начальник охраны рынка. – Ты дезертир, не забыл?

Я выругался:

– Ты что творишь? У меня все бумаги в порядке!

– Ничего не знаю, – пожал плечами Климов. – Поступил сигнал, мы отреагировали. Направим запрос в Туманный, а пока в Пентагоне посидишь. И нам спокойней, и тебе безопасней.

– Клим! – выдохнул я. – Мне край сегодня надо домой вернуться!

– Уверен?

– Да, блин! Уверен!

Климов вздохнул и посмотрел на подчиненных.

– Доставьте задержанного по месту жительства, – приказал он. – Проверьте документы, если документов не окажется – везите в КПЗ.

– Слушаем! – отозвались братья.

Один из них активировал амулет связи и вызвал машину, мы погрузились в видавшую виды «ниву» и покатили в бар.

– Черт, – выругался я, стиснутый с двух сторон широкоплечими бойцами, когда машина затряслась на трамвайных путях, – у контрразведки более комфортные условия перевозки!

Братья только заржали.


Когда меня провели в бар с наручниками на запястьях, Иван Грачев просто потерял дар речи, да и посетители примолкли.

– Не обращаем внимания, пьем пиво и хорошо проводим время! – попросил я, пока меня вели мимо столов.

– Звонить Гамлету? – спросил помощник, снимая трубку с телефонного аппарата.

– Нет, приготовь парням по паре бутылок пива, – распорядился я и спросил: – Темное, светлое?

– Светлое, – выбрал один.

– Темного и светлого, – решил другой.

– Так и сделай, – скомандовал я Ивану, а сам в сопровождении братьев поднялся на второй этаж.

– Протокол, ничего личного, – смутился конвоир, вытаскивая из моего кармана ключи от квартиры.

В комнате братья проверили подписанные маршалом Братства документы о моем выходе из этой достославной организации, сняли наручники и потопали вниз.

Я сбежал следом и предложил:

– Выйдете через черный ход?

– Почему нет! – не стали те отказывать мне в невеликой просьбе.

Иван принес два пакета с пивом, братья забрали их и вышли на улицу.

Я велел помощнику позвать меня, если вернется из поездки Николай Гордеев, выпустил братьев со двора и поднялся к себе.

Налил пятьдесят граммов бурбона «Вудфорд резерв», в пару глотков влил в себя обжегшую огнем жидкость и завалился спать.

Устал – сил никаких нет.

Просто устал…


Клондайк. Самые события

Среда. Утро

К счастью, вчера одна бутылка в бане так и осталась одной бутылкой, так что под закуску и пар ушла легко, и никаких последствий с утра не наблюдалось. Вскочили с рассветом, выспавшись, отзавтракали бутербродами под горячий чай, быстро собрались и выехали к границе. «Маталыга» еще не ездила, а может, и ездить сегодня никуда не собиралась, так что насыпавшийся за ночь снег мы давили колесами сами. К счастью, пока без заметного усилия.

Ветер прорезался, гнал поземку, снежная крупа с шуршанием била в окна «егеря», но в кабине было вполне тепло. К нашему счастью, бочка в кузове оказалась именно с соляркой, так что с заправкой проблем не возникло, залились под пробку.

У границы ждать пришлось около часа, но как-то без происшествий обошлось, хотя трупы палочников кто-то растащил на мелкие кости. Снег был истоптан странными, как будто птичьими, следами, но ни одной живой, неживой или полуживой души в окрестностях не было.

Затем негромко ухнуло, даже вроде сверкнуло, и в лощине, куда так и вели почти засыпанные следы Платона, разом появился целый караван машин – два пикапа и прицеп.

– Погнали! – крикнул я.

От места «выпадения» до дороги метров десять. В прошлый раз было столько же, и пришлось неслабо помахать лопатами. Но на этот раз, если я все правильно вижу, проблем должно быть меньше.

Из головной машины выбрался Платон, замахал нам, бредущим на снегоступах по целине, рукой. Ага, закинулся уже «грелкой», а то как появляется из прохода, его аж колотит от холода.

– Про это говорил? – спросил Саня, когда мы подошли ближе.

– Именно про это.

Головным стоял белый фордовский пикап F-150 с одинарной кабиной, но вместо колес у него было нечто вроде треугольников, расходящихся книзу. Машина стояла на них и в снег не проваливалась. А если присмотреться, то видно было раму, катки и натянутую гусеницу.

– Платон, сколько провозились?

– Да полчаса с каждой машиной, не больше. И то потому что инструкцию изучали по ходу.

Я присел у переднего крыла пикапа, постучал рукой в перчатке по гусенице. Нет, провалилась, конечно, но и машина перегружена. А как вторая пойдет, она ведь еще и с прицепом, причем тот на обычных колесах, то есть увяз.

– Ключи от второй машины где?

Платон полез в карман полушубка и вытащил оттуда сразу два ключа на пластиковом кольце.

– Дотянем до дороги и там часть груза в «егерь» перекинем, – объявил я. – Саня, давай ко мне.

Второй машиной был почти такой же F-150, но с двойной кабиной. Знаю я эту машину, была у меня такая когда-то. Опа, а тут ручная коробка, это же просто отлично, рабочая машина. По снегам и льдам это куда лучше любого автомата. Блин, да я тогда этот «форд» вместо своего «шеви» возьму. Тем более что и кабина побольше, тут и сзади люди могут сесть. У меня больших грузов к доставке нет.

Двигатель был теплым, у нас условие – перед переходом хорошо прогревать. Так что завелся он с полуоборота, сразу же.

Ну и как это теперь поедет?

Так, не буду рисковать, там прицеп, так что сразу пониженную, а полный и так включен. Трогаемся.

Машина напряглась, но тяжелый прицеп сзади как-то легко сдвинулся, и я поехал в сторону дороги. Кузов из-за перегрузки сидел глубже, я вообще вперед плохо видел, но ехали же… вот и дорога уже, мы продавили вал, затем я начал выворачивать руль, потом почему-то испугался, решив, что гусеницами управляют не так, но пикап послушно повернул и вытянул прицеп за собой вдоль обочины. Капот опустился, машина стала ровно.

– Десять комплектов здесь, – сказал Платон, выехав прямо передо мной и выбираясь из кабины. Колеса тоже в кузовах.

– А остальное?

– Дюпре все привез, по списку.

– Отлично. Тогда давайте чуть пикапы подразгрузим, раз грузовик есть.

Через час мы тронулись с места, перегрузка тоже без происшествий прошла. Уже когда по машинам рассаживались, я увидел пару «летучих мышей» над лесом, явно присматривающихся к нам, но когда мы расселись по кабинам, твари интерес потеряли.

По дороге гусеницы шли просто отлично. Машина управлялась как… машина, но ход был куда плавней, на кочках не трясло, и я впервые без всякого дискомфорта разогнал пикап до шестидесяти. Это с прицепом.

Такое должно продаваться, точно. Взяли на разные машины, больше на те, что мы уже сюда таскали. Пусть одна вещь продает другую и наоборот. Да, «форд» я этот беру, надо только обогреватель картера поставить, но это я и сам сделаю за полчаса в гараже, там младенец справится.

Кстати, мануал на эти «доминаторы», как назывались гусеничные комплекты, я читал раньше. Там говорится, что ездить на них можно по любой поверхности, так, может, и в Форте не снимать? Будет одна машина на гусеницах, а другая на колесах… хотя другую надо бы починить еще. И это если там блок не пробило, потому что осмотреть времени не было. Может, и нет никакой второй машины.

До Волчьего Лога добрались заметно быстрее, чем обычно, а на КПП вызвали фурор. Что и хорошо, потому что «реклама-то мне нужна». По ходу дела оказалось, что оттуда до главной базы идет «Урал» с десятком патрульных, так что возвращаться будем спокойно. Вывели пленного, закинули обратно в кузов трупы, которые не восстали, завернув их в старый брезент, туда же мешок с вещдоками – и поехали. А с опорника должны были дать знать на Западное КПП, что мы подъедем. Вот так, кругаля дадим, чтобы врагов обмануть, зато въедем практически на территорию базы Патруля.

На гусеничные пикапы глазели. С Торгового пятачка, на который мы лишь краем заехали, едва убежать успели, люди сбегаться начали. Дальше мы пошли по запущенной дороге, ведущей от пятачка до северной промзоны в объезд Форта – места с самым омерзительным пейзажем в мире, наверное. Развалины, обломки домов из-под снега, росчерки кустов ядовитого бархатника, серая стена в кляксах цемента, сплошь состоящая из заплаток, как рубаха нищего, и с колючей проволокой поверху. Пару раз попались навстречу машины, оба раза «буханки» Патруля, потом мы обогнали медленно едущий полноприводный «бычок» со смонтированным в кузове ДШК на треноге. Тоже новье вообще-то.

На КПП нас ждали, пропустили быстро, без волокиты, правда, опять накинулись с расспросами про гусеницы. Там мне дали связаться со штабом резерва, откуда я выяснил, что Мстислав на месте. И затем наша колонна в полном составе пошла к базе Патруля.

На территории «Урал» свернул налево, а мы все направо, на свою стоянку. Нас точно ждали, потому что и Мстислав, и Олег показались на крыльце разом, и с ними еще какой-то белобрысый мужик в зимнем «патрульном» камуфляже.

– Ревень, – представился он нам, – замначальника Патруля. Рассказывайте.

– Расскажем и покажем. Куда трупы девать?

– А на хрена их привезли? – вроде как удивился он. – Сожгли бы да и дело с концом.

– Без актов и прочего? – удивился я.

– Шучу. За трупами сейчас приедут. А пленный?

Пленный ехал в «егере» с Дмитрием и Саней, так что, услышав разговор, Дмитрий вытащил его из кабины, но я сразу попросил отвести его подальше, чтобы лишнего не услышал.

– Куда его думаешь? – спросил Мстислав.

– А на Эс-Пэ-Зэ, – ухмыльнулся Ревень. – Оттуда не достанут, там наша территория. Уже знаете, кто заказал?

– Тема Жилин, но что-то я сомневаюсь, что это он сам придумал, – ответил я. – Подучил кто-то. Надо бы выяснить.

Мстислав с патрульным переглянулись, Олег с задумчивым видом посмотрел в небо.

– И как это себе представляешь? – спросил Мстислав.

– У него база возле Елового, там надо брать.

– Территория наша, – задумчиво сказал Ревень, – но если он окажет сопротивление, то будет большой скандал. Тема не последний человек в Форте. И сволочь не последняя.

– Значит, надо брать по-тихому.

– И что потом? – Мстислав спрашивал, как мне кажется, скорее с целью оценки моей компетентности.

– Пусть дает показания на камеру, обо всем, – пожал я плечами. – Подписывает обязательство информировать и прочее. Информатор из него будет как из дерьма пуля, но болтать о сути беседы с таким комплектом он не станет.

Ответа я не получил, но Мстислав явно задумался. Затем из-за угла выкатился защитного цвета «хантер», и Ревень сказал:

– Сам пленного отвезу, все равно мне туда ехать. Давайте его.

Я махнул рукой Дмитрию, и тот быстро, подталкивая в спину, подогнал наш трофей. Ревень, посмотрев тому в глаза, сказал:

– Дрыгнешься – убью, понял?

Затем он проверил, как у того связаны руки, и затолкал его на заднее сиденье своей машины. Почти одновременно с этим с улицы на территорию заехал еще один экипаж – потрепанная «газель» с кузовом-ящиком, из которой выбрались два мрачноватого вида мужика в темных ватниках вроде зэковских.

– Сначала фото во всех ракурсах, если партаки или что на теле – все до последней детали снять, – взялся наставлять их Ревень. – Потом в печку.

– Как скажешь, командир, – сказал старший из мужиков. – Где жмуры?

«Газель» подогнали вплотную к «егерю» и оттуда перекинули завернутые трупы, которые окончательно заледенели и больше были похожи на бревна. Ну и про гусеницы на пикапах пришлось немного поговорить, это само собой. Затем патрульный начальник уехал, а следом укатила и «газель» с загадочными мужиками.

– Пошли внутрь? – спросил Мстислав.

– Момент один, – остановил я его. – Мне вот этот «егерь» покоя не дает. Как он вообще оказался у Темы Жилина?

– Да? – Мстислав задумался. – Вообще-то с защитной кабиной только для силовиков возят, чтобы опознаваться… Давай номера все перепишем, я попытаюсь узнать.

– Я бы в Дружине узнавать не стал.

– А я в Дружине узнавать и не собираюсь, – хмыкнул он. – Давайте, пошли внутрь все, а то отморозим все на свете.


День затянулся. Мстислав долго и подробно опрашивал нас о засаде, затем к нему присоединились почему-то двое пограничников, и все началось по новой. Не то чтобы нам не верили, просто пытались прояснить все до последней детали. Когда пограничники ушли, Мстислав сказал:

– Вчера было покушение на начальника погранслужбы.

– Это на Ермолова? – насторожился я.

– На него. Знакомы?

– Очень шапочно. Жив?

– Его в машине не было, погиб водитель. Саданули из РПГ с алхимической начинкой выстрела, машина выгорела. Причем били очень издалека, с реально предельной дистанции.

– А на маячок какой-нибудь стрелять не могли?

– Могли, конечно, но тогда он сгорел со всем остальным, следов не найдешь. И опять же вопрос: кто и где установил маячок?

– Кого-то уже подозревают?

– Подозревать подозревают, да толку от этого… там концов не найдешь. Почему с твоей этой засадой оживились… ты все же точно скажи, это точно не сам Тема придумал?

– Пленный показал, что все поменялось в последний момент. – Я встал со стула и сильно прогнул спину назад, потому что засиделся. – Теме меня убивать невыгодно, он хотел мне в долю сесть. Без меня бизнес существовать не будет, то есть никакой доли, если я помер. И вдруг в последний момент к его людям присоединяется кто-то левый с автоматом, а Тема меняет задание с «напугать и предупредить» на «завалить». – Я пару раз быстро отжался от спинки стула. – А за день до этого начальник контрразведки Дружины пытается меня вербовать, обещая решить мою проблему с Жилиным. И что думать?

– На Кузьминка и думать, – Мстислав сложил руки на груди. – Скорее даже на Линева. Кузьминок по факту мужик относительно честный, когда сам по себе. А над ним есть Линев, все пакости от него.

– Что он такое?

– Самовлюбленный, беспринципный. У него репутация человека, с которым лучше не договариваться, – все равно кинет, если сочтет нужным. На глаза не лезет. При воеводе «вопросы решает». Довольно умный, хитрый. Главный недостаток – союзников у него нет, только покровитель, но в жизни этого недостаточно. Мелькал в паре очень некрасивых историй.

– Мстислав, но сыграл же он не против меня, а против тебя. Меня только вербануть пытались, но по дури не просчитали.

– Ты думаешь, что я этого не заметил? – усмехнулся он.

– Тогда предпринимать что-то надо. Я в этом теперь кровно заинтересован: ведь грохнуть и меня пытаются.

Мстислав задумался.

– Николай, у тебя же телефон дома есть?

– Есть.

– Тогда дам знать завтра, что надо делать. И завтра тогда вопрос со связью решим. Все на сегодня. Кстати, что это за гусеницы у вас на машинах и как на них вообще?

На этом и разошлись. Простреленный «сабербен» я оставил на стоянке у штаба – тут хоть не разберут, а договориться с сервисом я не успел, – а затем мы разгрузили «егеря» и разъехались. Платон на одном пикапе, груженном его товаром, к себе, а мы с Саней к себе. Прицеп затолкали на задний двор, рассчитывая, что никто этого не заметит, товар с него разгрузили в подвал. Пять комплектов гусениц забросили в гараж, затем туда же загнали новый пикап.

Потом я вдруг вспомнил о самом главном.

– Сань, искалка для всяких спрятанных амулетов работает уже?

– А как же! – даже оскорбился Саня.

– Хватай и пошли.

Добежали до паба. Хмеля на месте не было, но был, естественно, Ваня. Саня извлек амулет в виде медного кольца на деревянном жезле, поводил над столом, потом удовлетворенно кивнул и полез под него. Ваня заинтересовано наблюдал за нами.

– Опаньки! – объявил Саня, появляясь из-под стола.

На ладони у него лежал какой-то амулет, больше похожий на деревянного паука на толстых ногах.

– Колдунья работа, – уверенно сказал Саня. – И вообще я такие уже видел раньше. Стандартная прослушка.

Он положил его на пол и изо всех сил долбанул каблуком. Деревяшка раскололась пополам.

– Все, заткнулся.

– Это что у нас там? – заинтересовался Иван.

– А у вас микрофон, вон, вон и вон, – срифмовал Саня. – Надо проверять все здание, завтра с утра займусь. Так, давай здесь пройдусь пока.

– Пройдись, – согласился я. – Вань, где вождь?

– Сейчас позову. Он просил дать знать, как вы появитесь, – сказал Иван и отправился наверх.

Вскоре спустился и кивнул, а уже через пару минут прискакал Хмель, весь из себя нервный и озабоченный. Странно выглянул в зал, оглядел пустые столы и только после этого присоединился к нам. К этому времени Саня извлек второй амулет, из-за стойки. И тоже сломал.

– Видал? – спросил я, показывая Хмелю обломки «пауков».

– Жучок? – вздохнул он, уперев руки в боки.

– Паучок, млин, – кивнул я. – Пошли вниз к тебе, что ли?

– Пошли, – кивнул он. – Пивом вас там поить?

– Если не жалко для друзей, то пои, – вступил в разговор Саня.

– Так я за деньги.

– За деньги каждый может, а ты так попробуй. Вдруг не получится? Вдруг слабо?

– Я и так знаю, что слабо, чего зря пытаться?

В подвале было тихо, пахло солодом или чем там оно пахнет, стол и полка с кружками над ним никуда не делись. Хмель исчез в холодной комнате и вышел оттуда с тремя бутылками темного стекла, выставил их на стол. Саня же пошел вдоль стен со своим кольцом на палке. Мы молча следили за ним, опасаясь начать разговор, но минут через десять Саня махнул рукой и сказал:

– Чисто здесь.

– Тогда давайте с вас начнем, – сказал Хмель. – У вас что стряслось?

Я открыл бугельную пробку на бутылке, глотнул прямо из горла. Хорошо… я уже согрелся, так что пиво как под гору. Но Хмель немедленно забрал бутылку и перелил пиво в кружку.

– Ты как маленький! – укоризненно протянул он. – Там же осадок! Взболтаешь!

Я отмахнулся:

– Все равно. Важно, что на нас засада была, силами жилинских и какого-то хрена с горы, которого жилинские и не знают.

– А вы откуда знаете, что это от Жилина были? Взяли кого-то, что ли? – уточнил Хмель.

– Одного. Один теплый и общительный, трое холодных. Перестарались ребята, изображая сирот на дороге, не поверили мы им. Пленный показал, что план был попугать, а в последний момент Жилин приказал нас грохнуть. Откуда узнали, что мы едем… – Я толкнул пальцем половинку амулета, лежащую на столе. – Мы как раз об этом в понедельник там трепались.

– И где пленный? – спросил Хмель.

– Патруль его забрал, на северной промзоне спрятали. Ревень сам увез, знаешь такого?

– Пили как-то, – кивнул Хмель. – Ладно хоть сами живы. Что делать думаете?

– Ситуация такая, что не знаешь за что хвататься. – Я потер лицо ладонями, пытаясь взбодриться. – Надо бы Жилина прижать, но это пока все в теории, еще надо бы Лигу с хвоста стряхнуть или дождаться, пока у Лиги геморрой обострится, но это именно ждать, и надо с Семерой решать. А то непонятно, откуда прилететь может.

– С Семерой все непросто. Если у них внутренние разборки начнутся, а они весьма вероятны, то сами друг друга перестреляют, – неожиданно заявил Хмель. – Не в них главная проблема сейчас. Точнее – не только в них. У меня, по крайней мере.

– Попробую угадать. – Я вновь покрутил в пальцах обломок амулета. – В этих?

– Не в этих, а конкретно в Линеве, заместителе воеводы.

– А что он такое?

Всегда интересно выслушать альтернативное мнение.

– За глаза называют личным песиком воеводы, в лицо улыбаются, – недобро хмыкнул Хмель. – Его не любят, но он уже много лет наверху. – Хмель наконец открыл свою бутылку. – Если его вдруг не станет, плакать никто не будет. На такую должность кандидаты всегда найдутся. Только вот воевода его не сдаст, он ему нужен, чтобы старичков в узде держать.

– От людей с таких должностей часто просто избавляются, – пробормотал я, задумавшись. – Знают много, потом начинают напоминать о заслугах.

– Тут ничего не скажу.

Сам Хмель из горлышка пить не стал, взял кружку с полки и перелил пиво в нее.

– Кстати, мне сказали, что на Ермолова покушение было. Ты в курсе? – спросил я.

– Более чем. Я сам там был, в машине.

– Напоминает историю о дедушке, который рассказал внучку, как его каратели расстреляли. – Я снова приложился к бутылке. – Но ты вроде здесь сидишь.

– Вернуться на пропускной пункт пришлось. Чисто случайно. А долбанули по ней уже у меня на глазах, там метров пять до нее оставалось, чарофон спас.

– Где было?

– Да на выезде из Поляны. С недостроя стреляли.

– Там же далеко, нет?

– Да, все удивлялись, что попали.

– А Поляну ведь жилинские охраняют, так?

– К чему ты это?

– Темно уже было, так?

– Так.

– Какова вероятность того, что машину опознают с такого расстояния? Машин на Поляне выше башки, кто угодно мог ехать. В таких засадах идентификация цели на первый план выходит.

Хмель задумался, почесал в затылке, затем сказал:

– А ведь точно…

– Или маячок, – добавил Саня. – По нему опознали и по нему же навели.

– Или маячок, – согласился я. – Но маячок тоже поставить надо, а машина начальника погранслужбы без присмотра не остается. Да и проверяется время от времени. То есть поставили недавно.

– Логично, – согласился Хмель. – Линев сюда приходил, кстати, с утра.

– Хрена себе, – поразился я. – И чего он хотел?

– Сказал, что у Семеры сходняк намечается. Тех, кто под Лигу ушел, и тех, кто не ушел.

– И к чему он тебе это сказал? С намеком, что ли?

– Да блин, хотел из меня камикадзе сделать. Ты же в курсе, что я у Сома наследил, кровь там моя на снегу осталась. А это не разборки пацанские оказались, а по ходу дела операция Дружины была. Если всплывет, что Сома левые убрали, ведьмы начнут рыть. Начнут рыть – выйдут на меня. Такие дела.

– Но камикадзе ты стать не захотел? И говоришь, в Семере терки начинаются?

– Вроде того.

– Слав, вываливай, – сказал я. – Хватит темнить, тут выживать пора начинать. Все вываливай, от и до. А то иначе кто-нибудь из нас скоро помрет от твоей скрытности.

– Ну, в общем, в схеме Линева мне ничего не светило. Только пуля в лоб. Один деятель предложил отвлекающий маневр провести. Слышал, что сегодня в «Гавани» случилось?

– Ничего не слышал, мы же приехали поздно.

– Стрельба была, – вздохнул Хмель. – Семеровского старшего завалили. Я завалил.

– А на хрена, позвольте осведомиться? – малость обалдел я.

– Семера сходняк собралась устроить, разобраться во всем хотели. Теперь сходняка не будет, будет мочилово между ними. Надеюсь. Но не факт. Я после этого Гришу Кузьминка видел, какой-то он совсем не радостный был. Настораживает.

Стравить бандитов – это хорошо, даже разумно. И мне выгодно, потому что Семера для меня тоже гвоздь в заднице. Главное, чтобы исполнение не подкачало, а с этим не все так просто…

– А сегодня не наследил? – на всякий случай спросил я, не особо рассчитывая на откровенный ответ.

– Нет вроде. Оружие сбросил.

– Оружие где взял?

– Кузьминок дал. – Хмель усмехнулся. – Если по нему и пойдет, это Дружины проблема. Но они сразу не возражали. Так что вряд ли отследят.

– Хм, – я задумался, – а маячка в оружии не было?

– Был, только его заранее сняли. – Хмель пожал плечами. – Но они и так поймут, чья работа. Я ж автомат на месте и скинул. Да и спецпули такие же, какой меня тогда достали.

– Да? – удивился Саня. – То-то мне в этом что-то знакомое показалось. Но это выходит, что туда тоже от Линева приходили?

– Выходит, так.

– М-да, – усмехнулся я. – А ты им там все обломал, и они решили послать тебя все исправить? Тогда следующий вопрос: Линев на тебя как вышел?

– По часам, – Хмель болезненно сморщился и показал свою разлюбезную «Омегу» на руке. – Сом, кретин, успел с ними засветиться за то время, что они у него были. Половине Форта, сука такая, растрепал. А потом они снова у меня оказались. Ну и жучок свою роль сыграл. Был у меня с утра разговор не слишком приятный с… контрагентом, а через час контрразведка прискакала. Суки…

– Сла-ав, – я просто хлопнул себя ладонью по лицу, – ну как можно с места убийства вещи брать и на себя вешать?

– Они же из старой жизни. Как талисман, блин.

– Ой, до хрена они теперь тебе счастья принесли! – Я аж подскочил. – Сейчас сидим и обсуждаем, как с такой горой счастья справиться, мать его. М-да. Давай вываливай дальше.

– Да по факту я все и вывалил. – Хмель развел руками и изо всех сил изобразил невинность. – Линев – теперь на меня сильно нагрет. Я на сегодня вывернулся, но завтра он ко мне вернется свое неудовольствие высказать, к гадалке не ходи.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся я. – Нам отбиваться надо, общими усилиями. А вообще получается, что ты под него сам подставился, когда полез к Сому. Он до того момента о тебе знать не знал. Пф-ф… эту проблему надо решать.

– Хочешь Линева завалить? – хохотнул Хмель.

Шутник. Взял часики на счастье и теперь шутит. Весело оно ему, ага.

– Слав, если в этом будет смысл – я его достану. – Я посмотрел ему в глаза. – Даже примерно знаю, где и как. С гарантией. Но это если будет смысл, а у меня не получается этот смысл уловить. Лучше поставить себя в ситуацию, когда Линеву проще будет с тобой не связываться. И с нами.

– Например?

– Ты с Ермоловым успел поговорить по моей просьбе?

– Сумел. Но он мне напрямую ничего не сказал, уперся рогом.

– А если не напрямую? – уточнил я.

– Не напрямую он отправил тебя к Диего.

К Диего. Это где мы встретились тогда с Мстиславом. Интересно, интересно… а вот надо поехать и побеседовать. И как можно скорее.

– И какую ситуацию ты имеешь в виду? – спросил Хмель.

– Да хотя бы резерв, Слав, – вздохнул я. – Ты в ряды вступил? Вступил. Все мы вступили. Надо пользоваться. Крыша нужна, если проще. Ни один командир не позволит оборзевшему менту свой личный состав по своим прихотям истреблять, что ты как маленький!

– Хорошо, допустим, верю в то, что это поможет, – кивнул Хмель. – А вот сейчас что мне делать?

– А что ты можешь сейчас сделать?

– Ну… ничего, – Хмель чуть растерялся от такого вопроса. – Если только в Пентагон на время съехать. Но вообще Кузьминок думает, что я как раз там сегодня загораю…

– Тогда запрись у себя и включи всю защиту. А лучше посмотри чердак, может, получится нам напрямую друг к другу ходить, а не через улицу. – Я подбросил в руке половинку сломанного амулета. – И оружие держи под рукой. На твоем месте я бы завтра и паб не открывал, сослался бы на технические причины. И еще завтра бы надо несколько чарофонов купить, связать друг с другом, а то мобильной связи вообще нет.

– Их гимназисты слушают.

– Слушают, если болтаешь, – пожал я плечами. – Когда не болтаешь, слушать нечего. Кодировать надо разговоры. И карту города заодно надо. Где можно купить карту Форта?

– В «Книгах» напротив видел. А на кой тебе карта?

Ну да, есть тут книжный совсем рядом, дорогу только перебежать. Завтра куплю.

– Кодировку нанести. Чтобы если и слушают – понимали меньше. Ладно, давай решать, как завтра действуем.

– Предлагай.

– Я уже предложил – ты или дома сидишь, или в безопасном месте, где тебя сразу не найдут. Ирина что делает завтра?

– Дежурит, как обычно.

– Это плохо. Ей бы тоже не светиться. Потому что непонятно кто за тобой пойдет. Если Семера или Лига – могут попытаться давить через нее. Сумеешь ее убедить уйти с работы?

– Не знаю, – Хмель заметно обеспокоился. – Она упрямая, как…

– Убеди. Пока она там гуляет, да еще и на территории Лиги, – ты уязвим, из тебя веревки можно вить.


Клондайк. Самые события

Среда. Вечер

– Ты живой еще? – спросила Мила, после того как я поднялся в квартиру.

– Относительно. Все в мире относительно. Как тут у тебя было?

– Стучали несколько раз в двери, но я даже не выглядывала. Дома сидела, как и обещала.

– Умница какая. Пока придется и дальше сидеть. Ситуация ухудшается.

– Одной или с тобой?

– Без меня. – Я подошел к ней сзади и обнял за плечи. – Мне нужно будет много-много бегать, чтобы как-то из всего этого выкрутиться.

– И как ты выкрутишься? – Она откинула голову мне на грудь.

– Надо ночь простоять и день продержаться, как Кибальчишу. В Форте назревает большая драка, будут давить Лигу и Семеру. Исход ее понятен. Для нас такой исход как раз очень подходит.

– А до того времени?

– До того времени надо встроить себя в выигрывающую сторону. Причем правильно встроить, и чтобы в сторонке постоять, и чтобы нас вместо прокладки не использовали. Вот этим с утра и займусь.

– Может, мне с тобой покататься? – вдруг спросила она.

– Зачем?

– А за охрану. Я правда хорошо стреляю.

– У тебя разрешения на ношение нет, – усмехнулся я. – Да и я дергаться буду все время, не о деле думать, а о тебе. Саня тоже останется, будете здесь оборону держать. Магазин завтра закрыт по техническим причинам. И Хмель паб закроет… наверное.

– А ты с кем?

– С Дмитрием. Лучшее прикрытие. Да и лезть никуда не буду, все больше безопасные места.

– А все меньше?

– А все меньше и не планирую. И вооружусь до зубов. Ладно, я в душ, а то что-то копыта уже отстегиваются. Жди меня на ложе любви.

– Не уснешь? – засмеялась она.

– Потом усну. Сразу же. Как тупой бесчувственный чурбан. Но потом.


Хмель. Самые события

Четверг. Утро

Я люблю утро. Люблю, когда не надо никуда спешить и можно подольше поваляться в постели. Но это когда есть с кем. И когда можно, а не нужно.

Вся прелесть ничегонеделания враз пропадает в случаях вынужденного нахождения под домашним арестом. Если нельзя не то что на улицу выйти, но и у окон лучше лишний раз не маячить, – это откровенно напрягает.

Поэтому, устав от безделья в первый же час бодрствования, я отыскал гвоздодер и забрался с ним на запыленный и совершенно пустой чердак. Весь хлам отсюда был вывезен на ближайшую свалку сразу после моего заселения, и оставалось лишь пригибать голову, чтобы не зацепить макушкой стропила.

Я подобрался к дальней стене, просунул в щель изогнутый конец гвоздодера и без особого труда выломал одну из добротных досок. Потом отодрал следующую и еще пару с другой стороны, после этого заглянул в дыру, но перебираться на соседскую половину не стал. Пусть Николай и обещал предупредить домашних, всегда оставался риск, что кто-нибудь спросонья начнет палить через потолок на звук чужих шагов. Да и не суть, пролезть в дыру труда не составит совершенно точно, а, значит, теперь у нас появилась возможность ходить друг к другу напрямик, минуя улицу.

Но чердак я все же запер на замок.

Спустился в бар, а там уже прибирался Иван. На дверь мы вывесили табличку «Санитарный день» и потому решили потратить свободное время с пользой для дела.

Вычистить, подлатать, передвинуть.

Да что угодно!

Грачев о возможном визите недоброжелателей был предупрежден и, не мудрствуя лукаво, предложил принести из подвала двустволку. Вместо этого я вручил ему «слонобой».

– Он же сертифицирован! – разочарованно протянул помощник.

– Именно! – произнес я. – Это индикатор, понимаешь? Выстрелит – отлично, не выстрелит – значит, надо поднимать руки над головой и сдаваться. Стрелять по дружинникам чревато…

– Так к нам дружинники вломиться могут? – удивился Иван.

– Есть такая вероятность, – подтвердил я.

Но сам от револьвера отказываться не стал, и когда через час постучали во входную дверь, вооружился именно им.

– Проверь! – попросил помощника.

Тот с жезлом «свинцовых ос» подобрался к окну, выглянул краем глаза на улицу и тихонько выдохнул:

– Дружина! – но сразу встрепенулся и покачал головой: – Нет, петлицы другие. Патруль!

– Открывай, – встав за стойку, скомандовал я. Револьвер продолжал удерживать в опущенной книзу руке.

– Может, не стоит?

– Открывай!

Иван послушался и быстро отступил в сторону.

Дверь распахнулась, в бар решительно прошел молодой веснушчатый парень в чине младшего сержанта Патруля.

Он с интересом глянул на массивный агрегат в руках у Ивана, усмехнулся:

– На стену повесить хотите? Дело! – И направился прямиком ко мне. – Товарищ Хмелев?

– Он самый.

– Майор Гельман передает бумаги.

– Отлично! – с облегчением улыбнулся я, расписался в ведомости левой рукой и ею же забрал пакет.

Если патрульного и удивила опущенная под стойку правая рука, виду он не подал. А я просто боялся, что брошенный на полку револьвер слишком характерно громыхнет по дереву, вот и держал.

Как и обещал, Гельман прислал документы по выставленному на торги штабу Патруля, но только я начал разбираться в условиях продажи и предварительной смете на ремонт, как раздался новый стук в дверь.

Иван глянул на меня, я кивнул.

На этот раз явился один из телохранителей главы Торгового Союза.

– Ян Карлович просит подписать договор, – пояснил он, выкладывая на стойку жиденькую пачку бумаг, и добавил: – Прямо сейчас.

Я отказываться от взятых на себя обязательств не собирался и быстро проставил подписи во всех нужных местах. Не оставалось ни малейших сомнений, что Ян Карлович меня дружинникам не сдавал и во всем виновата именно прослушка.

– Так мы теперь пиво торгашам продавать станем? – удивился Иван, задвигая засов.

– А? – встрепенулся я. – Нет, просто небольшая подработка намечается.

Помощник успокоился и занялся уборкой. Мы даже успели выдвинуть пару столов, прежде чем пришел наш поставщик бутылок. Краснолицый урод с искривленными кистями и мутными глазами тяжелобольного человека бросил примотанную к санкам картонную коробку из-под холодильника у крыльца, поэтому Ивану пришлось самому затаскивать в бар составленные в нее коробки поменьше.

– Все как обычно, – скрипучим голосом объявил урод. – Никакого прозрачного стекла, никакой резьбы.

Я быстро просмотрел горлышки бутылок на предмет сколов, затем выгреб из кассы мелочь и рассчитался с поставщиком.

– Унести в подвал? – предложил Иван, когда тот отправился восвояси.

– Сам отнесу, – решил я. – И замочу сразу.

Пусть вся тара у нас и была по большей части возвратной, неизменный бой и людская забывчивость заставляли время от времени докупать новые бутылки. К тому же в стекло я обычно разливал сорта пива с немалым сроком созревания, что на три-четыре месяца, а то и полгода выводило бутылки из оборота.

– Да! – встрепенулся Иван, когда я уже потащил первую коробку вниз. – Вчера Николай сумку вечером занес. Под стол кинул.

Я кивнул, спустился в подвал и первым делом принялся изучать заказ с той стороны.

Солод в промышленных масштабах силами Платона возить было просто нереально, но вот хмель, дрожжи и прочую сопутствующую мелочовку закупать через кондуктора выходило гораздо дешевле, нежели при заказах из Северореченска. И платил сразу долларами, и выбор был несравненно шире.

В этот раз я попросил приобрести для меня кроненпробки, хмель «Перле» на горечь, «Мозаик», «Каскад» и «Вилламейт» на аромат, а еще полукилограммовую пачку сухих дрожжей. Все оказалось на месте.

Я раскидал ингредиенты по ящикам, наполнил водой пустой бак и сгрузил в него бутылки. Потом вернулся за стойку и проставил в гроссбухе галочки напротив отметок о предоплате за ингредиенты.

К слову о Платоне, а почему он до сих пор не заявился с расспросами о сроках починки пресса? Не иначе Николай запретил из дома выходить.

Оно и к лучшему: рассчитаться с кондуктором смогу, лишь сдав уже переплавленные в слиток триста двадцать граммов серебра Яну Карловичу, а когда получится съездить на монетный двор – это большой вопрос. Тут все исключительно от дальнейших намерений контрразведки зависит.

Интересно, господин Линев на меня сильно обиделся?

Остынет или будут последствия?

Я вздохнул и зябко поежился.

Сильно он обиделся или нет – даже не так важно, как начнут стрелять бандиты друг друга или все же попробуют договориться миром. Такая вот загогулина.

Вскоре послышался гулкий шум двигателя, и к бару подъехал грузовичок с эмблемой «Западного полюса» на забрызганном грязным снегом борту. Грузчики принялись выставлять на тротуар пустые пятидесятилитровые кеги, и Грачев спросил:

– Этих запускать?

– Запускай, – распорядился я, понимая, что неурочный возврат тары служит не более чем прикрытием для визита в бар Ханина.

И точно – вслед за подсобными рабочими в бар прошел Владимир Михайлович.

– Привет! Привет! – поздоровался начальник отдела собственной безопасности Дружины и попросил: – Слава, нальешь своего замечательного пива?

Я накачал два бокала светлого и позвал гостя в подвал:

– Владимир! У нас тут уборка, давайте устрою экскурсию по пивоварне.

– Не откажусь! – согласился Владимир Михайлович. – Всегда хотел посмотреть, как у вас все устроено.

– Иван, присмотри тут пока, – попросил я тогда помощника, первым спустился в подвал и выставил бокалы на стол.

Ханин расстегнул пальто, с интересом поглядел по сторонам и улыбнулся:

– Уютно тут у тебя.

– Ближе к делу! – потребовал я.

Владимир Михайлович взял бокал, спокойно отпил пива, затем спросил:

– Здесь можно говорить свободно?

– Да! Выкладывай, не мотай нервы!

Тогда дружинник вновь улыбнулся и объявил:

– Ты получил отсрочку.

– В смысле? – нахмурился я. – Война не началась?

– Лига взяла своих на короткий поводок, – покачал головой Владимир Михайлович. – Надо было выбрать цель с противоположной стороны.

– Надо было!

– После известных тебе событий они затаились в ожидании ответки, и у меня не было оперативной информации, – заявил Ханин в свое оправдание и приложился к бокалу.

– К тому же лично тебе мешал… – Я осекся и не стал называть вслух никаких имен. – Ладно, что дальше?

– Сходка состоится в ближайшее время, – ответил дружинник, выставив на стол пустой бокал. – Как станет известно, где и когда, я тебе сообщу.

– Было бы неплохо, – хмыкнул я и сделал несколько жадных глотков пива. Новости нисколько не порадовали.

– Буду на связи, – пообещал Владимир Михайлович и поднялся наверх.

Я осушил бокал и двинулся следом.

– Все нормально? – встретил меня встревоженным взглядом Иван.

– Да, порядок, – подтвердил я, пребывая не в лучшем расположении духа.

Ненавижу ждать, но ничего другого, кроме как дожидаться возвращения Николая или звонка Ханина, мне сейчас не остается.

Словно встревоженный моим взглядом, зазвенел телефонный аппарат, я с некоторой даже опаской снял трубку, но это оказался Саня-чародей.

– Привет! Я сейчас на обед загляну. Встречай.

Я взглянул на часы и предложил:

– Давай через пятнадцать минут. Пока разогрею что-нибудь.

– Заметано.

Разогреть колбаски и поджарить яичницу много времени не заняло, потом я поднялся наверх и отпер чердак. Вскоре через дыру в перегородке на мою половину перебрался Саня, и я отправил его в подвал. Сам заглянул на кухню и отнес вниз немудреную снедь.

– По пиву? – спросил, выставляя тарелки на стол.

– По пиву, – кивнул чародей.

– А Мила где?

– Николая ждет.

– Он не звонил еще?

– Нет.

Я вздохнул, поднялся наверх и накачал бокал пива.

– К нам посетители через крышу теперь ходить будут? – пошутил Иван.

– И не говори, когда бар открыт, суеты гораздо меньше, – только и рассмеялся я.

– Так, может, откроемся?

Я пару секунд обдумывал это предложение, потом махнул рукой:

– Открывай!

Если решат вломиться дружинники – они вломятся, а бандитов пока опасаться не приходилось. Ханин о сходке заранее предупредит.

Иван задвинул на место последний стол, отпер дверь и снял с нее листок с предупреждением о санитарном дне. Потом он ушел на кухню разбираться с продуктами. У тети Маши сегодня был выходной.

Я отнес в подвал бокал пива и вернулся обратно в бар. Только встал за стойку, и распахнулась входная дверь.

– Опа! – удивился я. – А тебе чего дома не сидится?

– А работать кто будет? – пробурчал Платон и протянул коробку из-под обуви. – Это тебе.

– Перекусишь?

– Не откажусь.

– Спускайся в подвал.

Кондуктор кивнул, потеребил короткую бородку и ожидаемо спросил:

– Как у нас дела?

– Все хорошо, – не моргнув глазом, заявил я в ответ. – Деталь заказал, если все срастется, завтра или послезавтра заберу.

– То есть без неожиданностей?

– Абсолютно. Пиво будешь?

– Нет, – отказался Платон. – Давай чего покрепче. Продрог.

Я достал из-под стойки бутыль с настоянным на травах самогоном собственного производства и передал ее кондуктору.

– Иди, сейчас соображу что-нибудь.

Платон спустился в подвал, а я сменил на кухне Ивана и только переложил яичницу и колбаску на блюдо, как в коридоре послышались легкие шаги. Выглянул в дверь – со второго этажа спускалась Мила.

– Привет! – улыбнулся я девушке. – Проголодалась?

– Да. Приготовишь что-нибудь?

– Держи, – передал я ей блюдо. – Скажи Платону, сейчас еще принесу. Николай не появлялся?

– Пришел.

– И как? – встревожился я.

– Нормально, – беспечно отозвалась Мила. – Спокойный. Да он сейчас сам подойдет!

– Отлично!

Я отправил девушку в подвал, приготовил дополнительную порцию, налил пару бокалов пива и спустился следом. Платон одной рюмкой самогона ограничивать себя не стал, да еще налил сотрапезникам, поэтому глаза у всех так и блестели. Выпил и я.

Почему не выпить? Свободный человек. Имею право.


Клондайк. Самые события

Четверг. Утро

Не люблю, когда утро проявляет себя только будильником. Ты глаза открыл, а вокруг темнота. И под одеялом тепло, и рядом теплое женское тело, и лежал бы и лежал, но надо вставать и надо искать способ выбраться из той трясины, в которую понемногу начинает засасывать. И ведь ладно если бы сам где-то накосячил, так нет, банальное стечение обстоятельств.

И Мстислав собирался мне с утра звонить. У него утро во сколько настанет, интересно? Мне бы времени не терять. И кстати, хорошо было бы, если бы Хмель меня послушал и окопался сегодня в своем пабе. Закрыл бы все к черту и сидел внутри, за магической защитой. А то эта его манера лезть в неприятности и при этом все делать втихую как-то того… восторга не вызывает. В результате не знаешь, где сам нарвешься.

Так, а мне бы Дмитрия. Просто для того, чтобы машину без присмотра не оставлять, чтобы мне в нее какую-нибудь дрянь не засунули. Маячок там или прослушку. Или пусть он Платона лучше сегодня охраняет? Надо подумать.

Умылся, побрился, оделся, тихо закрыл за собой дверь в студию, не забыв включить сигналку, и тихо спустился в подвал. Здесь и чаю напьюсь, здесь и подумаю. Хлопнул в ладоши, включив магический шар, который завис над рабочим столом, потом пошел в топочную угля подкинуть. Да будет тепло, здесь тепло – это самая важная вещь.

Так… я сегодня не только револьвер прихвачу, мало ли что. Мысль разбежалась между дробовиком и карабином и остановилась все же на дробовике. Разве что взял не десятый калибр, а «рем» двенадцатого, с пистолетной рукояткой и откидным прикладом. В машине такой удобней. Набрал патронов, затолкал в магазин и навесной «сэддл».

Так, наличные… сегодня с собой наличных надо иметь побольше, мало ли что. Приложил кольцо к вмонтированному в пол сейфу, набрал код, поднял тяжелую крышку. Рублей двести возьму, мало ли. И еще столько же там останется.

Амулеты… алхимический, к сожалению, в городе зафонит, так что обычную свою «Чешую дракона». От ментального доминирования всегда на мне. И аптечку походную возьму сегодня.

Одеться решил в зимний охотничий камуфляж, а кобуру просто сверху нацепить. Носить оружие я и открыто имею право, зато вид будет, словно так и надо. В случае чего и дробовик никого не удивит. Ну а если дружинники какие остановят для проверки – пусть проверяют, не вопрос.

Чайник вскипел. Насыпал чаю в ситечко с пружинками, бросил его в кружку, залил кипятком. Потом полез в стол, где у меня несколько коробок печенья заныкано, вытащил одну, положил рядом.

Откуда люди Линева считывали информацию с «жучков»? Подъезжали на машине и останавливались рядом с пабом? Или все же к делу всерьез отнеслись и сняли, например, квартиру где-то в доме напротив?

Наблюдать за нами визуально бесполезно, у нас все окна зеркальной пленкой заклеены, а вечером я еще и жалюзи сдвигаю, как раз чтобы не заглядывал никто, но вот за пабом и фасадом здания смотреть можно было бы. И слушать, о чем народ треплется. Стоящая на улице машина у нас пока слишком приметна, а прохожих на Красном в это время не так и много, тоже стоять и топтаться… это малость того.

Еще можно прямо к пабу подъехать, под видом посетителей, и так считать. Но это без всякой слежки и наблюдения. Ну и еще можно в пустом здании засесть где-то за нами, благо уже за нашим забором начинается заброшенный район, но оттуда ничего не разглядишь, вся активность только с фасада заметна.

Тогда как их отследить?

Придется будить Милу. А Саню вообще-то просто пора будить, пусть начинает осматривать нашу половину здания, а потом встает на охрану и оборону вверенного объекта. Хватит дрыхнуть.

Поднялся наверх, подолбил Сане в дверь, дождался, пока он ее откроет.

– Вставай, о великий, тебя ждут великие же дела, – объявил я чуть злорадно, глядя на его заспанную рожу. – Список дел приложить или сам помнишь?

– Я помню. – Он зевнул в ширь невероятную, аж сустав щелкнул, прикрыв рот ладонью.

– Тогда действуй.

Мила, оказывается, проснулась от стука в Санину дверь и сейчас кошкой потягивалась в кровати.

– Дорогая, у меня для тебя задание. – Я присел рядом и положил руку ей на бедро.

– Рассказывай. – Она вновь потянулась.

– Надо время от времени вот в этот прицел, – я достал из сумки покрытый рунами «уивер», – осматривать окна в домах напротив.

– Думаешь, оттуда за нами следят?

Умница какая!

– Очень возможно. Если увидишь чьи-то ауры, зависшие у окна, то очень может быть.

– Может быть, просто бабушка с чаем, которая любит смотреть на улицу. – Мила рывком уселась, скрестив ноги и положив руки на колени. – Для моей бабули это было главным развлечением.

– Бабушку ты разглядишь, она открыто сидеть будет. А небабушки, скорее всего, занавески прикроют и будут наблюдать через щель.

– Ну-у… согласна, да.

Я встал с кровати, полез в письменный стол и выудил оттуда десятикратный монокуляр «вортекс соло» с наклеенными на обрезиненный корпус рунами. Не самый удачный наш эксперимент, ауры он видит хуже, чем обычный прицел. Тут вся хитрость в соосности рун и фокуса прибора, поэтому и не получается делать чародейскую оптику из призматических биноклей. В прицеле руны встают вокруг оси идеально, а в монокуляре пришлось подгонять – и все равно результат так себе. Зато он, правда, очень компактный.

Кстати, а если попробовать прицел затягивать в толстую полиэтиленовую пленку как-то, руны при стрельбе перестанут вылетать? Надо попробовать, к слову… если время будет, то сегодня вечером и попробую. А если не будет, то в другой раз, не к спеху.

– Ладно, еще раз повторюсь: сиди дома безвылазно. Может быть, шум с чердака услышишь, это Хмель будет в перегородке дверь пробивать, на всякий случай, так что не удивляйся. Он предупредит.

– Хорошо. Целуй. – Она раскинула руки для объятий.

Обнял, поцеловал. Губы у нее тонкие, как и вся она, как и черты лица, но теплые и нежные.

– Береги себя, кругом враги, – напутствовал я ее и вышел из квартиры.

Ну и где звонок от Мстислава? Может, черт с ним, просто поехать в штаб резерва? Если даже его нет, то хоть машину осмотрю, что там ремонтировать-то надо, выясню.

Тут телефон зазвонил, я схватил трубку. Мстислав.

– Подъезжай в штаб.

– Один или людей брать?

– Пока один.

– Есть.

Дмитрий… нет, Дмитрий пусть с Платоном будет, так спокойней. Оделся, поднялся в магазин, проверил улицу в домофон – никаких подозрительных машин поблизости. Может быть, снайпер не поблизости, но этого мне не разглядеть. Положимся на амулет.

Проскочил через двор в гараж, напомнил сам себе, что новый пикап до ума довести надо, обогреватель поставить. Завел «шеви», открыл ворота, выглянул из них аккуратно и лишь потом вывел машину. Паб пока закрыт, перед ним никто не припаркован… и улица почти пустая, две тетеньки в толстых шубах с авоськами идут дальше вперевалочку. Вряд ли так мастерски получится засаду замаскировать.

По дороге к штабу встретил только мусоровозку, да на перекрестке бригада ремонтников в оранжевых жилетах собиралась что-то делать, но пока еще ничего не делала, а просто курила. Дым от папирос смешивался с паром от дыхания, и над кучкой мужиков зависло настоящее облако.

На КПП на въезде на территорию расположения Патруля вместо одного человека дежурило аж трое. Усиление объявили? Очень похоже. Проверили мои документы, шлагбаум поднялся, и я въехал внутрь, сразу свернув в сторону нашего штаба. И на стоянке обнаружил хорошо знакомый белый «эксплорер». А ярдом с ним оранжевый фордовский пикап с пятиместной кабиной.

В помещении штаба было не то чтобы очень людно, но и не так пусто, как раньше. Причем из пяти мужиков, сидевших в холле на стульях и подоконниках, я знал троих. Они тоже в резерве, получается? Хм… чем дальше, тем интересней.

Дверь кабинета Мстислава распахнулась, в нее высунулся Олег:

– Приехал? Давай заходи.

После машин на стоянке и людей в холле я совсем не удивился, увидев Диего в комнате. Там же был Мстислав и еще какой-то мужик лет сорока, сидевший в углу.

– Всем здравия желаю!

– С Диего знаком? – сразу спросил Мстислав, когда увидел, как мы поздоровались. – Очень хорошо. Это Павел Фоминых, в свое время в Патруле служил, сейчас тоже в резерве. Не встречались?

– Павел. – Мужик, встав со стула, протянул мне руку. – Я к вам в магазин заходил как-то, патронов взял. Не думаю, что помните.

– Теперь точно запомню, – усмехнулся я. – Николай.

– Так, Николай, сразу по тебе. – Мстислав сел за стол и открыл потрепанный ежедневник. – Я с Кузьминком разговаривал сегодня с утра, сказал, чтобы они от тебя отвалили, или мы будем проблему выносить на самый верхний уровень. Они нарушают базовые принципы, так сказать… Ты меня понял?

Я понял. Вербовать людей в невраждебной структуре вообще-то большой моветон, так не делается, а когда делается, то чревато большим скандалом. Но я как-то изначально не слишком высокого мнения о «спецслужбе» Линева, так что в схему такое поведение укладывается.

– И как реакция?

– Он меня понял. И донесет, я думаю, куда следует. Если последует неправильная реакция – дай мне знать, будем разбираться. А пока нам только вражды между собой не хватало. Кстати, по плану подготовки у тебя что?

Я вытащил из кармана флешку, показал Мстиславу:

– План готов, в сущности. Надо, чтобы мудрое начальство с ним ознакомилось, – я ласково посмотрел на Мстислава, – и утвердило.

– Давай, – он протянул руку. – Какой файл?

– «Огневая подготовка».

– Понял. – Мстислав воткнул флешку в маленький нетбук «самсунг», поводил пальцем по тачпаду, затем удовлетворенно кивнул и отдал флешку обратно. – Теперь по поводу того, зачем я вас собрал. Принято решение – скоро будут брать к ногтю Лигу. Лигу и подчиненные ей структуры. Договариваться они не способны, претендуют на многое, плюс Лига крышует чистый криминал в виде Семеры. Шпионаж в пользу Города, какие-то странные контакты с Севером… в общем, они мешают.

– Чему? – с усмешкой спросил Диего.

– Государственному строительству. – Мстислав усмешку вернул. – Постепенно умные люди приходят к мысли, что баланс конкурирующих группировок не самое мудрое устройство в этих условиях. Это хорошо работает, если нет внешней опасности, а здесь она есть. И не одна.

– Лига в эту вертикаль не вписывается? – спросил я.

– Впишется кто угодно, если хочет вписаться. И если готов искать компромиссы. А Лига компромиссов не ищет, они просто выдвигают условия.

– Бабы – дуры, – вздохнул Фоминых.

Мне вспомнился разговор с Кузьминком. Да, спущенный в массы «лозунг» уже половине города к зубам прилип.

– Начнется все скоро, – продолжил Мстислав. – Мы не успеваем набрать весь штат и даже образовать из резерва нечто целое. Но мы набираем людей группами, «сыгранными» бригадами. Охотники, поисковики, охрана торговых колонн. Поэтому так и будем распределять задания. На боевое слаживание в составе отряда у нас времени просто не будет.

– И задания какие ожидаются? – спросил уже я.

– Мы ожидаем резкого обострения обстановки вокруг северной промзоны. Что там делается – рассказывать никому не надо. Сил Патруля на все не хватит, тут еще и Лазурное Солнце на носу.

Не хватит, точно. Патрулю городское начальство никогда не давало разрастаться, выдерживая его штатную численность такой, чтобы они могли вести операции за стенами, – и все. Северная промзона всегда была на них, Дружина туда даже не совалась, но людей и там категорически не хватало. Были еще комендачи из охраны штрафного отряда, но опять же по минимуму.

– Фоминых, у тебя сколько людей?

– Четверо.

– Гордеев?

А вот сколько у меня людей? Саня, да Дмитрия можно еще считать. Платон неплох, но его подставлять страшно. Хмель? Ваня? Так они не мои, они за компанию. Но все же…

– Четыре с половиной.

– Почему с половиной?

– Одному за Стену надолго нельзя. Пара дней, не больше.

– Понятно.

Комментариев не последовало. В условиях отбора не было обозначено, что человек должен быть «выездным», а «невыездных» в Форте много. Можно сказать, что все население «Черного квадрата» – это невыездные, которые выезжали не по делу. Чувствительность к магическому излучению высокая, вот и пошли мутации.

А вот в Патруль – да, туда отбирают людей исключительно с высокой сопротивляемостью.

– Необходимо повысить боеготовность, – продолжил Мстислав. – Старайтесь держать свои группы в сборе, постоянно. Транспорт свой, бензин компенсируем. Связь обеспечим. С завтрашнего дня. Фоминых, у тебя группа неполная, дополнительного человека дадим. Как поняли?

Все хором сообщили, что поняли.

– Табельное оружие уже здесь, здесь и получать. Если кому нужно, – добавил Мстислав с усмешкой.

– А что за дежурство такое странное? – спросил Фоминых.

– Ну а как ты думаешь? – повернулся к нему Мстислав.

– Чтобы невозможно было отследить выезд группы? – предположил тот.

– И чтобы можно было иметь людей в разных местах одновременно. Внешне здесь ничего меняться не должно пока. Связь получите. – Мстислав встал, открыл металлический шкаф и начал вытаскивать из него обычные рации… хотя нет, не обычные, уже местная переделка.

– Радиостанция – переносная, магическая, десятиканальная. – Он выложил три рации на стол. – Вот запасные аккумуляторы, в среднем каждого хватает часов на тридцать. С подзарядкой сами решайте, не маленькие.

Я взял рацию в руки – да, так полицейская «моторола», только антенна не обычная, обрезиненная, а деревянная, отделанная металлом, ну и аккумулятор другой.

– А почему десятиканальная?

– Больше не получается, урезали. Это же не частоты, а что-то совсем другое, – объяснил Мстислав. – Зато зона покрытия весь Форт и еще и окрестности, обычная столько не потянула бы. Вот таблица кодов – учить самим и учить личный состав, – на столе появилось несколько листов бумаги.

– На что реагировать придется? – спросил я.

– Понятия не имею. На что угодно. Возможен выезд из Форта. Всем быть в готовности к быстрому сбору. Из трех ваших групп предварительно формируем взвод. Дежурная частота – третья, для связи между группами седьмая. Связь здесь проверьте, чтобы все работало.

– Я так понимаю, что не только мы в резерве числимся? – спросил Фоминых.

– Еще два взвода сформировано, они дежурят в таком же порядке.

– Что-то эффективность резерва выглядит сомнительной, – сказал Диего.

– Естественно, – хмыкнул Мстислав. – Поздно формировать начали, занятия не проводились, люди даже друг друга не знают. Имеем, что имеем. Весь расчет лишь на то, что у нас люди не с улицы. По крайней мере, Патруль привлекает тебя своих обучать, а не ты их.

Совещание закончилось быстро, у Мстислава какие-то другие дела еще были. Он рванул на выход, и я успел его придержать на минуту:

– Оружие, что взяли с засады, я хотел бы номера с него списать. Где оно?

– Номера списали уже. – Мстислав оглянулся: – Олег, сделай Гордееву копию описи с вещдоков, хорошо?

– Сделаю.

– Давай, – Мстислав хлопнул меня по плечу, – дай знать, когда выяснишь, мне тоже интересно.

– А по автомату что-то есть уже?

– Автомат левый, номер нигде не значится.

Мстислав убежал, Олег отдал мне копию описи, которую я сложил и сразу убрал в карман. Потом догнал Диего, который со своими людьми собрался на выход.

– Стой, разговор есть, – остановил я его уже у машин. – Я же в Лудино съездил, пообщался. Не передумал?

– Нет, чего я вдруг передумаю? – даже удивился он.

– Тогда держи договор, читай. – Я полез в кабину «шеви» и выудил оттуда папку с договором, что мне Брюхатый дал. – Советуют не тянуть хотя бы потому, что срубы можно заранее заказать и с теплом нам их просто сложат, так что в сезон сможешь работать.

– Не вопрос, я готов. Ты сам договор читал?

– Естественно. Нормальный договор, стандартный, без ловушек и мелкого шрифта. Ты платишь – мы отдаем объект в вечное пользование, все. Ну и налог на него будет ежегодный, но небольшой, там прописано все.

– Назначай день – и погнали туда с деньгами. – Диего пожал плечами. – Когда планируешь?

– Трудно сейчас что-то спланировать. – Я кивнул в сторону штаба. – Пусть как-то ситуация вообще прояснится.

– Верно.

– Да, вот еще что. – Я изобразил, будто случайно вспомнил про следующий вопрос: – Я Мстислава у тебя в офисе встречал, еще до всяких резервов. И там его видел. На кого он раньше работал, не знаешь?

– Знаю. На моего двоюродного брата.

– Доминика? – удивился я.

Брат у Диего был своеобразный – глава секты «Несущие свет». Вроде как даже ясновидящий. Они и внешне похожи, оба худые, темноволосые и горбоносые.

– Доминика. И Олег тоже.

– А что вдруг его командиром резерва поставили?

– Потому что не все является таким, каким кажется. Извини, не могу больше рассказать без разрешения братца.

Ну, может, и так, потому что «Несущие свет» как-то больше проповедями занимались и продажей амулетов, разгоняющих Тьму, насколько я помню. Ни во что не лезут, никому жить не мешают, резиденция у них своя неподалеку от Южного бульвара. А вот Мстислав с его военными ухватками как-то не очень вписывается в их общую стилистику.

– Я понял… но удивил ты меня, если честно.

– Я думаю, – усмехнулся он. – Связь проверяем?


Во двор штаба приехал эвакуатор с сервиса Семы Беленького, который он сам и привел. Он быстро осмотрел «сабербен», затем выдал:

– Только радиатор, дверь и стекла. Радиатор есть, могу к вечеру заменить. Лобовухи нет, буду у тебя же заказывать, но могу пока заклеить. Будут мутные пятна, но дыр не будет. Дверь заварю, но краску надо подбирать. Или могу как-то вообще закрасить, чтобы просто не ржавело.

– И когда забирать?

– Послезавтра с утра можно.

– Договорились.

Эвакуатор, который мы же с Платоном Беленькому и притащили, уехал за ворота, а я уселся за руль «шеви» и поехал в сторону Кишки, ко входу, что на площади Павших, где салонов связи до черта. Остановился у тротуара, обнаружил охранника в толстенном тулупе, приглядывающего за машинами, и сдал ему свою под присмотр, подкрепив сделку обоюдными кивками.

В Кишке оказалось неожиданно людно: все же относительное тепло приманивает сюда порядочно покупателей. Почти сразу у спуска нашел «Салон связи «Волна» – совсем небольшой закуток с полками, забитыми всякой старой электроникой, от мобильников до подержанных лэптопов.

Там, разорившись аж на сто рублей, купил сразу пять чарофонов из тех, что здесь за мобильники. Они и сделаны, в общем-то, на базе старых мобильников, которые, я думаю, какой-то кондуктор на Большой Земле просто на вес скупает, такие они старые. Совсем телефон из этого не выходит, даже на обычный телефон не позвонить, но пару десятков абонентов друг на друга завязать можно. Типа «корпоративная сеть» получается. Правда, подзаряжать их постоянно магической энергией – сущее разорение. На то и весь расчет: стоят копейки – обслуживание золотое.

Затем зашел в магазин Платона, где нашел в подсобке Дмитрия. Этот магазин был меньше, чем на Колхозном рынке, набит барахлом плотнее, и продавец – молодой парнишка лет восемнадцати – начисто терялся в этих завалах. Но оборот тут шел у Платона как бы даже не побольше: больно уж место проходное.

Отдал Дмитрию два чарофона, рассказал про дежурство и сообщил, что жду их обоих завтра с самого утра в магазине. На дежурство. Дмитрий человек служивый, так что вопросов задавать и удивляться не стал: надо так надо.

Поднялся из подземного перехода наверх, отдал монетку охраннику стоянки и поехал обратно на Красный, в «Книги», припарковавшись у самого входа в магазин. Пробежал, скрипя подошвами по снегу, до самого обшарпанного крыльца, толкнул увесистую дверь.

Магазин был небольшой и жил при типографии, в которой полукустарными способами печатали книги с файлов, что тащили с Большой Земли. Работали в магазине двое, явно муж и жена, обоим годам к шестидесяти, наверное. Непохоже, что книги тут прямо сметали с полок, но и магазин не закрывался. А открыт он, говорят, был уже лет десять назад, так что дохода супругам на жизнь хватало.

– Здравствуйте, карта Форта у вас есть? – спросил я с ходу.

– Есть, – поднялась из-за прилавка женщина. – Есть маленькая, просто схема, а есть большая и подробная.

– Давайте подробную… штуки три, пожалуй, – полез я за кошельком.

Карты были скручены в рулоны и даже кустарно запечатаны в полиэтилен. Ну и цена оказалась немалой, я даже удивился. Но заплатил. Затем увидел черный телефон на полочке и объявление, что звонок стоит рубль. М-да, недешево, но сейчас очень кстати. Отдал рубль в кассу, набрал свой домашний номер.

– Дорогая, это я. Есть для меня новости?

– Есть. Чердачное окно в доме напротив, первое справа.

– Ага-а… – протянул я. – Я понял, спасибо.

Если окно чердачное, то это точно не старушка с чашкой чаю, это уже наблюдение.

– Слава дверь пробил.

– Отлично. Я скоро буду.

Так, за домом следят, значит. Кто именно? Думаю, что Дружина, потому что, если бы была Семера, их бы дворник уже вскрыл. Да и не сидят бандиты на НП подолгу, скучно, западло и вообще не по-пацански. Так что это те, кто слушал «жучки» и следил за нашими перемещениями.

Ладно, пусть следят, потому что, как известно, предупрежден – вооружен.

Подъехал, глянул на табличку «Закрыто по техническим причинам», машину сразу загнал в гараж, чтобы в нее никаких маячков не навтыкали, сам зашел в дом через черный ход. Поднялся в студию, где нашел явно куда-то собирающуюся Милу.

– Уходишь? – удивился я.

– Обедать. Пошли? Через верх, – она показала пальцем на потолок, – Саня уже там.

А-а, вот они как время проводят… даже завидки берут.

– Иди, я скоро подойду, – сказал я. – Вы же там все равно надолго.

А что им еще делать? Все закрыто, так и будут там по-тихому сидеть, есть и чаи гонять.

– Тогда я пошла. – Мила прошла мимо меня и по лесенке полезла в чердачный люк. – Жду, приходи.

– Приду.

Точно приду, только сперва номера проданного оружия сверю. Очень мне интересно, кому я его отдал. Хоть и подозреваю, что ответ меня совсем не удивит, но все же лучше быть уверенным.

Спустился в подвал, скинул куртку с шапкой, оставшись в свитере, затем сразу чайник поставил – с холода это как ритуал уже. Дождался, пока вскипит, поднялся в магазин и выудил из-под кассы журнал продаж. Так, погнали смотреть… ассортимент у меня, к сожалению, не менялся никогда, так что привязаться к конкретному времени сложно, придется проверять все номера подряд. «Марлин» и «браунинг», при этом «марлины» по длине ствола смотрим, я ее всегда указываю…

А вообще немало я так напродавал… замечаешь, когда надо что-то найти в списке. Но в основном патроны, конечно. Надо было бы на них отдельный журнал, но теперь уже поздно что-то менять.

Так, вот «браунинг»… продан частному лицу… но с лицензией, вот номер лицензии… покупатель – Сосновский Ю. П. Уже что-то… А Сосновский – один из трупов. Что это доказывает? Да то же самое, что и без этой записи доказано было. Теперь ищем «браунинг»…

С улицы послышался звук автомобильного двигателя, хлопнули дверцы. Я глянул в экран домофона – темный «патриот» с мигалкой, от него к подъезду двое идут. Донесло наблюдение, что я вернулся, получается.

Стук в дверь, несмотря на табличку «Закрыто». Не открывать? Никакого смысла, я уже знаю, кто это. Лучше открыть и сразу прояснить позиции сторон.

Вышел из-за прилавка, отодвинул засов на первой двери, сбросил крюк между дверьми, затем открыл вторую, сразу отступив назад, потому что крепкий молодой парень пошел прямо на меня, явно собираясь обыскать. А следом за ним вошел моложавый, длинноволосый, худой, в легком полупальто до середины бедра, руки в карманах. По-хозяйски так вошли, уверенно, как к себе.

Молодого я перехватил за руку, вывернул ее рычагом, подсек ноги и уронил его на пол, а волосатый замер, уставившись в ствол револьвера.

– Замерли оба! Мне ваши амулеты по хрен, грохну сразу обоих. Руки показали!

Я чуть отступил назад, так чтобы лежащий на полу крепыш оказался под прицелом тоже.

– Вы обознались, мы не грабители, – сказал длинный, стараясь казаться спокойным.

Именно что стараясь: люди под стволом спокойными не бывают. Никто и никогда. Крепыш на полу зашевелился и увидел, как ствол револьвера уставился на него. Замер.

– Руки, мля! Чтобы я видел!

Ну не смог я себе отказать в удовольствии. Пусть я и опознал Линева, но мы не встречались. Так что будем считать, что я их принял за грабителей. Ну как будто не опознал.

Надо бы на пол уложить, но это лишнее, злобу затаит. Я бы затаил на его месте.

– Вот мои руки, – сказал Линев. – Моя фамилия Линев, вы должны знать, я из Дружины. То есть не Семера, не ведьмы и не люди Жилина, вы ошиблись.

Вон он чего подумал. Что я ошибся. А я не ошибся, у нас все как надо.

– А это кто? – Я показал стволом «рэдхоука» на лежащего на полу парня.

– Это наш сотрудник, он вам ничем не угрожает.

– Вел он себя странно, как будто даже угрожал, – доброжелательно улыбнулся я.

– Он обеспечивает мою безопасность, вот и действовал излишне, может быть, старательно.

– Там есть объявление насчет телохранителей, – кивнул я на дверь.

– Я же не покупатель. И он не телохранитель, а просто сотрудник. Впрочем, если вы настаиваете, он может и в машине подождать, его присутствие непринципиально.

– Пусть подождет. Вставай. – Я еще чуть отступил, продолжая удерживать телохранителя на прицеле.

Тот выглядел злым, но достаточно сообразительным для того, чтобы не дергаться. Линев тоже рук не опускал. Когда телохранитель вышел из магазина, я жестом приказал Линеву сдвинуться и запер все двери. Потом убрал револьвер в кобуру.

– Тот самый Линев, значит?

– Не знаю, какой именно, но, наверное, тот самый, – осторожно сказал он, опуская руки.

– Подслушка, наблюдение с чердака напротив – оно того стоило?

– Никогда заранее не знаешь.

– Чем обязан?

– Револьвер хочу купить, – усмехнулся Линев. – Можно?

– Без проблем. Какой?

– А какой лучше? Какой амулеты пробивает?

– Пули пробивают. А лучше такой, из какого стрелять получится.

– Я у вашего приятеля Хмелева интересный видел, с длинным таким барабаном. Чем он хорош?

Слава успел перед Линевым револьвером помахать? Или этот нагловатый тельник у него вытащил?

– Можно картечью стрелять. Можно обычными револьверными патронами. В Америке такие часто просто дробью заряжают, от змей.

– Да? – Линев расстегнул пальто и вытащил из внутреннего кармана бумажник с бляхой. – А продайте мне на бляху.

– С длинным или коротким стволом?

– Вот как у Хмелева.

Ну ничего, все же Линев не совсем безнадежен, умеет менять рисунок разговора, если «позиция силы» оказывается ошибочной. Сейчас пытается просто вытащить на контакт. Не дурак.

– Вам носить или в стол? Или подарить кому-то?

– Пожалуй что носить.

Я поднял стекло прилавка, вытащил точно такой же, как у Хмеля, «таурус», выложил перед собой.

– У Хмелева такой же.

– Да, я запомнил.

В руки он взял револьвер не то чтобы очень уверенно, но и не как дилетант. С оружием человек знаком, просто не с таким. По крайней мере, как откинуть барабан, разобрался сразу.

– Противоамулетные пули для этой модели есть?

– Есть. Амулет воспринимает их так, словно они с удвоенным весом. Ну и при попадании в тело тоже энергия в два раза больше.

– Интересно, – хмыкнул он. – Дайте патронов… сами решите, что лучше. Разных. И есть обычные, для практики?

– Разумеется.

Как не быть? Не палить же по мишеням магическими! Обычных я тоже много собираю и продаю.

– Кобуру?

– Да, пожалуйста. На пояс.

Я быстро набрал всего, что Линев просил, выложил на прилавок, а он протянул мне бляху, чтобы я номер списал.

– Вы кем раньше были? – неожиданно спросил он.

– Оружейником, торговцем оружием.

– На Аляске, так? – уточнил Линев, забирая бляху обратно.

– Именно.

– А до этого?

– Частным военным контрактором. А до этого военным, – добавил я, предвидя следующий вопрос.

– Части специального назначения, так?

– По штабной линии.

– Еще Дмитрий Гаркушин у вас есть, он ведь тоже…

– Собровец, – это ни для кого не секрет. – А что?

– Сейчас все скажу. – Линев опять усмехнулся. – Плюс у вас есть вполне боевой чародей… и Платонов. Платонов – он как по боевым качествам?

– Не хуже других.

– Он не кондуктор, часом?

– Нет, – я посмотрел Линеву в глаза, – если бы он был кондуктором, то давно бы уехал в то же Лудино и работал оттуда. Чтобы его не начали эксплуатировать все, кому не лень, без всякой реальной благодарности.

– Понимаю. Да и система у вас замкнутая, из тех, что не отберешь, верно?

Я промолчал, выписывая трансфер на оружие. Затем спросил сам:

– Наличные или чек?

– Лучше чек. У меня именной, так что с гарантией. – Он извлек из кармана чековую книжку тоже «Центрального городского», как и у меня, но с отпечатанным на каждой странице именем. Затем выудил ручку, быстро заполнил графу с суммой, расписался и приложил палец, заставив металлизированный кружочек тускло засветиться и погаснуть. – Пожалуйста.

– Взаимно. – Я быстро уложил все покупки в небольшую брезентовую сумку. У нас тоже свои стандарты. – Пожалуйста. При стрельбе картечью цельтесь немного ниже, она вверх идет.

– Чай я заслужил? – спросил Линев.

Интересно. Будем считать, что заслужил. Хотя бы тем, что заинтересовал.

– Пойдем вниз, в мастерскую. Там у меня все для чая.

Доверие на доверие, так сказать, танец встречных шагов. Посмотрим, какое колено он выкинет следующим.

Внизу Линев повесил свое пальто на вешалку и развалился в кресле, в котором любила сидеть Мила. А я поставил чайник и выложил корзинку с печеньем.

– Угощайтесь. Так чем обязан?

Линев свел длинные худые пальцы перед грудью, в манжете рубашки мелькнул серебряный браслет. Как-то ярко он выглядит для своей должности. Хотя, с другой стороны, такого хлыща мысленно на такую должность и не поставишь. Даже может быть неплохим прикрытием.

– Вербовка сразу провалилась, – усмехнулся он. – Да вы нас еще и сдали объекту наблюдения… он мне даже звонил с утра, высказался…

– А вы меня сдали жилинским, и те попытались убить…

– Нет, – Линев выставил руки в защитном жесте, – не сдавали. Мы так не мелочимся, чтобы за отказ человека убивать. Мы так не сделаем. Никогда. Отказ – не повод.

– И кого мы привалили вместе с людьми из засады?

– Вы привалили Кучеренко Анатолия Борисовича, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения, сотрудника отдела наружного наблюдения центрального участка Дружины, – вздохнул Линев. – Жадного до денег мерзавца, который создал нам огромные проблемы. Мы даже пока оценить их масштаб не можем. Нападение на вас – самая мелочь из списка, тем более что вы с ситуацией справились.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Кучеренко продал информацию с прослушки Жилину. – Линев принял от меня кружку с горячим чаем и кивнул в благодарность. – О том, что вы собираетесь уехать. Но он продавал не только эту информацию и не только Жилину, а вы его грохнули и труп успели сжечь. То есть мы не можем теперь разобраться, кому и что именно он сливал в последнее время.

– Понятно. – Я сел в свое кресло и повернулся к Линеву. – Но совершенно непонятно, что вам могло понадобиться от меня. Ну, кроме револьвера.

– Если я правильно помню список ваших проблем, то это Семера, Лига и Жилин, правильно?

– Да, где-то так.

– Лига… это немного выше уровня ваших возможностей, но то, что у них скоро и так будет много хлопот, вы уже знаете, наверное, так?

– Догадываюсь.

– Остаются Жилин с Семерой. Семера разделена пополам, они на грани большой взаимной резни. Но никак эту грань окончательно не перешагнут. А если бы они ее все же перешагнули, они бы тем самым оказали большую услугу как обществу, так и лично вам, разве нет?

– Возможно.

– Я хочу, чтобы вы помогли сделать им этот последний решительный шаг.

Нельзя сказать, что он меня заинтересовал своим предложением. Насколько я понимаю, совершенно аналогичное предложение он уже делал Хмелю. Это не очень хороший признак, если глава местной сигуранцы начинает набирать случайных дилетантов. Обычно их набирают вовсе не с той целью, которую доводят до них.

– А мне это зачем?

– Если я вам скажу, что это избавит вас в будущем от всевозможных проверок и излишней пристрастности городской власти, – это поможет?

– Нет, – покачал я головой. – Я смирюсь с убытками и съеду в Лудино. Там буду жить на лоне природы, иметь свой большой дом с баней, а за товаром ко мне и туда приедут, он у меня уникальный.

– Я так и думал, – кивнул Линев, хотя я думаю, что тут он лукавил. Думал он как раз совсем по-другому.

– В ваших действиях постоянно проскакивает одна и та же ошибка: вы вербуете шантажом и сливаете агентов, – взялся я объяснять, как все это видится лично мне. – Слив агента приводит к тому, что с вашей сигуранцей никто не хочет работать. Тогда вы вынуждены вербовать через шантаж и угрозы. Но шантажируемый никогда не работает со всей отдачей, он больше думает о том, как от опеки избавиться. И как вас подставить.

– Сигуранцей?

– Ну да, именно так называлась великая румынская разведслужба, – усмехнулся я. – А мы так называли все службы безопасности разом.

– И что вы хотели сказать конкретно? – Моя речь Линеву не понравилась, она явно царапнула по самолюбию, которого у него на десятерых, но он постарался не подать виду.

– Я хотел сказать, что вы всегда должны предлагать что-то взамен. – Я отпил чаю из кружки и отставил ее на верстак. – Не в стиле «а я тебя тогда в порошок не сотру», отрицательная мотивация в таких случаях работает плохо и недолго, а нечто положительное. Ты – мне, я – тебе. Даже фильм такой был, насколько я помню. Только не помню о чем.

– «Вы хочете песен? Их есть у меня». – Линев улыбнулся. – Я поговорю с Жилиным. Сам. Сегодня, если мы договоримся. После разговора он вообще про вас забудет, я обещаю. Навсегда забудет. То есть вы убиваете двух зайцев одним выстрелом. Мы отстаем от вашего друга Хмелева. У вас будет мой телефон на будущее, по которому вы можете позвонить в любое время. И вообще давайте дружить, что в этом плохого? – Он развел руками в жесте трагического недоумения.

– Почему мы?

– Отчасти из-за Хмелева. – Линев посерьезнел. – Он вляпался, у него есть прошлое, и он все время пытается всех перехитрить. На тот момент, когда я хотел его использовать, одного Хмелева было достаточно, задача была нехитрой.

– И без вероятности выживания.

– В том числе, не буду отрицать, – кивнул Линев. – Он убил людей, которые выполняли задание. Развалил операцию. Испортил все что мог. Сразу же был вычислен нами. И что, оставлять все как есть?

– А дальше?

– Он не сделал того, чего мы от него требовали. Но выжил. – Линев усмехнулся. – Вступил в резерв… с вашей подачи, насколько я понимаю?

– Покупательскую базу расширяю, – усмехнулся я.

– Хотя бы так, – кивнул он. – Потом мне вдруг звонит Лихачев и говорит, чтобы мы отвалили от его заместителя, и вообще обвиняет меня в устройстве засады. У меня вывих челюсти, но как-то разбираемся. Я посылаю водителя за фото убитых – и среди них обнаруживаю сотрудника Дружины. Того самого, который исчез и с кем исчезла ценная информация. В результате я оказываюсь в положении, что группа привлеченных людей погибла из-за вашего друга Хмелева, других людей под рукой нет, я понятия не имею, какая информация куда ушла, и работать через Дружину просто опасно… и тут вижу вас. Тех самых, у кого хватило умения хотя бы справиться с засадой. Я снова говорю с Лихачевым, и тот сообщает, что вы… вполне профессиональны и с вами есть еще толковые люди. Вот, в сущности, и все.

– И что надо сделать?

Линев чуть подумал, закусил губу, потом полез в тонкий портфель и достал из него пластиковую папку.

– Теперь вам придется подписать обязательство о неразглашении. И если вы его нарушите… будете нести ответственность по закону. Согласны?

Нашел чем удивить.

– Давайте.

Линев протянул открытую папку мне. Ну да… «в случае разглашения сведений, ставших мне известными из…» и так далее. Ладно, подпишем.

– Семера планирует большую разборку. Они все же стремятся избежать резни, но нервы уже на пределе. Мы знаем, где они встречаются. Мы знаем, как организуется встреча. Мы знаем, кто придет раньше и с какой стороны. И нам все равно надо их стравить. Вот как-то так.


Я не полез через чердак, потому что смысла прятаться уже не было. Линев уехал, наблюдатели вполне могли оставаться, но теперь они уже ничему не мешали. И все же прошел через двор, чтобы не светиться на улице.

Хмель все-таки открылся, но самого его в зале не было, а перехвативший мой вопросительный взгляд Иван так же взглядом показал вниз. Так что я сразу свернул в подвал и нашел там за столом теплую компанию – Хмеля, Саню, Милу и даже Платона, которого я никак увидеть не ожидал. Что самое интересное – сидели они всерьез, с закусками и даже едой, и были уже «теплыми». Даже Мила успела дойти до кондиции. Не пьяными, но навеселе.

– Хорошо сидим, – сказал я даже с неким оттенком уважения.

– И ты с нами садись, – доброжелательно пригласил Хмель. – В ногах правды нет, и нет ее и выше, как сказал классик.

– Что празднуем? – Я снял с полки кружку, и Хмель тут же наполнил ее пивом.

– Да ничего. Раз дома сидим, то почему не выпить?

– А я с другом твоим сейчас общался, – объявил я.

– Это с каким? – удивился Хмель.

– Да с Линевым. В гости приходил.

– Зачем? – Надо сказать, Хмель выглядел ошарашенным.

– Револьвер купил. Как у тебя. Сказал, стреляться с тобой собирается и хочет, чтобы все было по-честному. Встречаетесь завтра в шесть утра у Черной речки, берете только секундантов.

– Коль, ты пьяный, что ли? – подозрительно уточнил Хмель.

– Нет, я трезвый. И Линев действительно револьвер купил. Просто это не все. Да, к Черной речке можешь не ходить, там ничего интересного. Он тебя обманет и не приедет.

– Давай уже, не тяни.

Я посмотрел на огромное блюдо с мясной нарезкой, взял ломтик поджаренного черного хлеба, кинул сверху буженины, неторопливо откусил, запил пивом.

– Слава, Линев выдвинул условие снятия тебя с крючка, – сказал я, проглотив пиво. – И пообещал вечную любовь и дружбу, пока это отвечает его интересам.

– И что надо сделать?

– Надо напасть на разборку Семеры. На Эс-Пэ-Зэ. Спровоцировать конфликт.

– А нас потом…

– Нас для этого многовато. И перехватить будет сложно, так что рисковать никто не станет. В данном случае Линеву выгодно договориться с нами полюбовно. А нам выгодно договориться с ним.

– Чем выгодно? – спросил Саня.

– Хотя бы тем, что прямо от нас он поехал в гости к Жилину. И пообещал, что с сегодняшнего дня про Жилина мы забудем.

– А засада? – удивился Платон.

– Линев утверждает, что сведения о нас Жилину продал их сотрудник, который сидел на прослушке.

– А почему Жилин решил нас убить?

– Это уже вопрос, – развел я руками. – Но в данном случае я склонен доверять Линеву – им было просто рано нас убивать, мы еще в отработанный материал не попали. Жилин мог взять этот заказ от кого-то еще, хотя бы от Семеры. Или Лиги.

При упоминании Лиги Мила недовольно поморщилась. Но это и понятно, пока еще свежа история.

– В общем, основное я уже сказал: Линев дает нам место и время стрелки Семеры, мы отрабатываем как считаем нужным. Взамен он отбивает Жилина, Хмель слезает с крючка, на наши поездки туда-сюда глаза закрываются. Дружба, в общем. И с Мстиславом он говорил.

Я в два укуса уничтожил бутерброд и опять взялся за пиво, попутно сооружая второй, с жаренной на украинский манер колбасой.

– А почему именно мы? – удивился Саня.

– Отчасти из-за него, – я кивнул в сторону Хмеля, – его привычки подбирать с пола все подряд. И отчасти из-за того, что наш уважаемый пивовар обломал точно такую же операцию Линева, когда влез куда не надо. И еще потому, что Линев сам не знает, какие сведения и к кому ушли из Дружины с этим предателем.

– И кто пойдет? – спросил Хмель.

– На пару дней ты же за ворота выйти можешь?

– Могу, – кивнул он.

– Вот ты и пойдешь. Саня пойдет. Дмитрий. Слав, ты можешь Ивана взять.

– Э, а я? – возмутился Платон.

– Платон, ты источник дохода и процветания, мы не можем тобой рисковать, – повернулся я к нему. – Четверых достаточно, двое стреляют, двое прикрывают.

– Надо бы еще кого-то за руль.

– Я могу за руль, – подняла руку Мила. – Равно как и стрелять.

– Мы это уже обсуждали, – вздохнул я. – И если в таком месте кого-то оставлять за рулем, то его тоже надо прикрытием обеспечить. По одному там не ходят. Пока четверо, в общем. Платон! – Я поднял руку. – Не хочу даже спорить! Без тебя я без штанов тут останусь. Хочешь участвовать в таких операциях – сначала научи меня ходить туда вместо себя.

– Во-во, – активно закивал Хмель. – Даже я без тебя не могу: ни сухих дрожжей, ни пробок. Здесь будешь сидеть, оборону держать.

– Слишком сильно мы на тебя завязаны, так что рисковать ты будешь не только собой, но и нами всеми, – завершил я общественную речь. – И здесь действительно надо будет оборону базы держать, так что вы с Милой этим и займетесь. Потому что есть риск того, что нас просто всех пытаются отсюда выманить.

– Зачем? – удивился Платон.

– Может быть еще какой-то тайник, – придумал я на ходу. – Мало ли.

– Врать сперва научись, – вздохнул Платон.

– Не пущу я тебя. – Я уставился ему в глаза. – И ты сам все прекрасно понимаешь. Это ты можешь без любого из нас обойтись, а мы без тебя – никак. А вообще неплохо бы рекогносцировку местности провести. Только для этого нужен кто-то, кто хорошо знает северную промзону. Я ее знаю плохо.

– Это к Патрулю, – подумав, сказал Хмель. – Так даже и не знаю, кто еще может помочь.

Подумав, я встал из-за стола, поднялся в бар и набрал Мстислава.

– У меня Линев был.

– Договорились?

– А он договорился?

– Да, все в рамках приличий, не беспокойся. Людям действительно нужно.

– Тогда мне тоже нужно. Диего можешь привлечь в помощь? Мне на СПЗ рекогносцировку провести, а я там никогда не был.

– Свяжусь по рации, дай мне десять минут.

– Принял.

Я вернулся в подвал, взялся за кружку. Все равно сегодня на СПЗ никто не попрется, дело к темноте, дурных нема. А я все последние дни на нервах, так что имею полное право. У алкоголя седативное действие выраженное, особенно у пива. И в подвале тепло и все свои. И вообще уже весело.

Правда, еще дел хватает на сегодня, так что радостно пить пиво до вечера не получится.

– Белый-второй вызывает Красный-первый. Красный-первый, как слышишь меня, прием? – заговорила рация неожиданно чисто, без всяких помех, голосом Олега.

– Белый-второй, здесь Красный-первый, слышу тебя хорошо, прием.

– Завтра в восемь ноль-ноль на пункте три, как понял, прием?

– В восемь ноль-ноль на пункте три, понял тебя, Белый-второй, прием.

– Принял. Конец связи.

«Пункт три» – это штаб по кодовой таблице. Наша группа уже «красная». «Синие» – это группа Диего. Так что встреча назначена, это хорошо.

Что интересно – компания не расходилась. Я успел уйти домой, там в гараже установить обогреватель на новый F-150, проверить работу, потом вскрыл один ящик с тем товаром, что мы привезли с последней ходкой, выловил оттуда удлинители для магазинов и установил один такой «двухместный» на свой «браунинг» десятого калибра, который я обрезал до восемнадцати дюймов. На шестнадцатидюймовый удлинитель уже не вставал, места не хватало, торчал рогом, и стяжку, которая barrel clamp[8], уже не установишь.

Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

– Хорошо сидим, – вполне искренне восхитился я.

– Ага, неплохо, – согласился Платон. – Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

– А это что за калибр? – вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

– Десятый. Я же рассказывал.

– Да я помню, что ли? – отмахнулся он. – Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

– Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. – Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

– Заряжен? – спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

– Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

– А отдача как?

– Солидная, – усмехнулся я. – Круче, чем у двенадцатого. Для пули я вообще навеску уменьшаю.

– Я зайду завтра, – чуть пьяновато и решительно сказал Хмель.

– Саня будет, я уеду с Дмитрием.


Хмель. Самые события

Четверг. Вечер

Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.

Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:

– Ваня, все спокойно?

– Более чем.

Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного – были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.

– Не страшно. Всех денег не заработаешь, – махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.

Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:

– Хозяин, оборотную тару примешь?

– Проходи, – кивнул я на заднюю дверь.

Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.

– На многое не рассчитывай, собрали, что по сусекам отыскалось, – сообщил он и выложил белые свертки маскхалатов. Затем достал жестяную коробку, чьи стенки украшали чародейские символы, выдавленные и выкрашенные серебрянкой, а следом извлек короткий барабанный карабин с несуразно толстым стволом, рамочным прикладом и рудиментным прицелом. Точнее – не карабин, а чаромет. Изготовленное чародеями Братства оружие позволяло лишенным колдовских способностей бойцам посылать во врагов заклинания – как правило, донельзя примитивные, но от этого ничуть не менее разрушительные, вроде шаровых молний.

– Где только такое старье откопали? – хмыкнул я, принимая чаромет. Впрочем, тот выглядел новым, а массивный удлиненный барабан откинулся без малейшей заминки.

– Нестареющая классика, – хмыкнул Кузьминок.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Одно время чарометы изготавливали со сменными батареями высокой емкости, но очень быстро появились заклинания, способные подрывать подобные аккумуляторы за счет эффекта магического резонанса. В боеприпасах же к этой модели использовались исключительно алхимические реактивы, и энергия вырабатывалась непосредственно в момент выстрела.

Я откинул крышку жестяной коробки и выудил из гнезда длинный, размером с карандаш, патрон. На донце гильзы алел колдовской кристалл с энергией для запуска алхимической реакции, спереди гильза была закатана на манер холостого боеприпаса.

На пробу я вставил патрон в камору откинутого барабана, и вокруг нее немедленно засеребрился выгравированный на металле пентакль. Порядок, работает.

– Не сертифицирован, не урезан. Нигде не числится. Если задержат и оформят изъятие, отправишься в штрафной отряд, – предупредил контрразведчик.

– Какое заклинание? – спросил я, пригляделся к маркировке и определил сам: – А, «Плазменные цветы»!

– Именно. Места там неспокойные, наткнетесь на исчадия Стужи – пригодится.

– Что еще?

– Алхимический состав для защитных фигур, – продемонстрировал Кузьминок дюжину стеклянных пробирок с черным порошком внутри. – Никакие способности не нужны, просто замкните круг на снегу.

– Справимся.

Тогда Григорий выставил на стол ящик с гранатами и, не сочтя нужным комментировать его содержимое, сразу достал картонную коробку с осветительными ракетами.

– Белые с «Ультрафиолетом», оранжевые с «Серпантином».

Заклинание «Ультрафиолет» поражало своим сиянием всяческую нечисть, о «Серпантине» слышать раньше не доводилось.

– Что за «Серпантин»? – спросил я контрразведчика.

– Создает помехи внутреннему зрению. Без колдунов за город никто не сунется, наверняка и ведьмы где-то поблизости своих подопечных дожидаться будут. Как начнется перестрелка, используйте, чтобы оторваться.

– Хорошо, – кивнул я, убирая полученное снаряжение под стол. – Все?

– Почти, – ответил контрразведчик и достал из кармана два увесистых полиэтиленовых пакетика. Внутри оказались амулеты – в одном медные, в другом костяные.

– Это что?

– Медные – стандартные. Закрывают от сглаза, морока и частично от ментального воздействия. Костяные приглушают ауры, поискового заклинания они не обманут, но колдуны и ведьмы редко когда их используют напрямую, больше на свое чутье полагаются.

– Чутье обманут?

– Должны. А в сочетании с защитным кругом и от поискового заклинания закроют.

– Отлично. Что-то еще?

– Нет, все, – объявил Григорий и направился с пустой сумкой на выход, уже в дверях обернулся и предупредил: – Только не заблудись в этот раз, хорошо?

– Сделаю все, что в моих силах, – улыбнулся я в ответ, – но не все зависит исключительно от меня.

Кузьминок выставил вверх средний палец и скрылся на лестнице. Я отправился следом, и уже в коридоре меня перехватил Иван.

– Что происходит? – спросил он, понизив голос. – Сначала прослушка, теперь контрразведка…

– Забудь, – похлопал я помощника по плечу. – Мы с ними теперь лучшие друзья. На какое-то время.

– Помощь нужна?

Я посмотрел на Ивана с неприкрытым сомнением, потом кивнул:

– Подумаю.

После этого снял с вешалки куртку, натянул ее и вышел за дверь. Улица встретила морозным воздухом, защипало ноздри, забрался под одежду студеный ветерок. Я внимательно огляделся по сторонам, накинул капюшон и поспешил к проспекту. Добежал до ближайшей офисной пятиэтажки, зашел внутрь. Под одной лестницей там располагалась каморка сапожника, под другой обустроился пожилой колдун. Плакат над его распахнутым окошком гласил: «Подзарядка амулетов».

– Чародейские подзаряжаете? – спросил я.

– Что у вас? – зевнул дядечка, откладывая толстую брошюру.

Я снял с шеи цепочку с отводящим пули амулетом и передал ее мастеру.

– «Чешуя дракона», – с ходу определил тот. – Заряда чуть меньше половины.

– Во сколько обойдется пополнить?

Колдун с кислым видом оглядел выставленные вдоль одной из стен машинки и вздохнул:

– Стандартные методы не подойдут, только в ручном режиме, а это дорого.

– Сколько?

– Десять рублей.

Я выложил на подоконник «сеятеля» и недобрым словом вспомнил кондуктора, так некстати напоившего Саню.

Гимназист проверил жезлом золотую монетку советской чеканки, после этого сдернул накидку с хрустального шара и положил на него правую ладонь. Амулет он стиснул в левой, и сразу сильно запахло озоном, волосы колдуна встали дыбом, закрытые глаза засветились, потом погасли. Мастер встряхнул головой, вернул амулет и достал бутылку.

– Терпеть не могу, – пожаловался он, наливая себе водки.

– Это все? – спросил я.

Гимназист выпил, выдохнул и подтвердил:

– Все.

Тогда я вернул амулет на шею и достал связку ключей. Зарядить «Щелчок» оказалось несравненно проще и дешевле. После этого отправился домой. Поднялся к себе, но Ирина уже легла в постель и то ли спала, то ли делала вид, поэтому вернулся в бар.

Так и простоял за стойкой до самого закрытия. Даже Ивана отпустил, когда его гимназисточки на огонек заглянули. Не волновался ничуть. Если все уже предопределено, какой смысл трепать себе нервы сомнениями и страхами?

Все решится завтра или послезавтра. Так или иначе, но все решится.

И теперь я буду не один.


Хмель. Самые события

Пятница. Утро

Утро! Я люблю утро. Люблю просыпаться в одной постели с подругой, лежать рядом, обнимать. Но это когда мои поползновения воспринимаются благосклонно. Получать по рукам я не люблю. А в это утро вышло именно так.

Поэтому я попросту сдернул с Ирины одеяло и завернулся с него, а когда она этой бесцеремонностью возмутилась, с милой улыбкой поинтересовался:

– Не хочешь приготовить завтрак?

– Ну ты и наглец, Хмелев!

– Я наглец? Я тебе каждое утро завтрак в постель ношу!

Ирина с выражением посмотрела на меня и милостиво разрешила:

– Хорошо, неси. Не будем отступать от традиций.

Но стоило только запустить руку под ее ночную рубашку, как немедленно оказался выпихнут из кровати.

– А как же не отступать от традиций? – пробурчал я, одеваясь.

– Завтрак! – отрезала девушка.

Я вздохнул и поплелся вниз.

Разжег плиту, быстро поджарил тосты и сервировал поднос-подставку. Прихватил с собой термос с чаем и унес все это наверх. Поднос поставил Ирине, сам демонстративно устроился за столом.

– Ну и во что ты на этот раз впутался? – спросила тогда девушка.

– Ни во что, – пожал я плечами.

– А на работу почему мне ходить запрещаешь?

– Ожидаются беспорядки. Беспорядки – это раненые. Раненые – это госпиталь. Когда все начнется, нечего тебе там делать.

– Моя работа – помогать людям.

– Этим лучше не помогать. У бандитов разборки намечаются.

– А ты откуда знаешь?

– Партнеры шепнули.

– Ладно, иди ко мне, – сменила гнев на милость Ирина. – Только не приставай!

Ну я и не стал приставать. Какое-то время.

В общем, в итоге мы помирились.

Потом я оставил бар на Ивана, сам повел Ирину на работу. На улице было спокойно. Ездили машины и телеги, спешили по делам пешеходы. Никто не собирался в беспокойные группы, не поглядывал тревожно по сторонам, не закрывал окна ставнями. Все работали в обычном режиме.

– Гляди в оба, – попросил я подругу на прощанье.

– Всегда! – рассмеялась та, чмокнула меня в щеку и скрылась в госпитале.

Я проверил убранную в карман телескопическую дубинку, поправил сумку с револьвером и зашагал домой, не забывая внимательно поглядывать по сторонам. Но нет – все и в самом деле было спокойно.

В баре я убрал куртку на вешалку, сунул «таурус» в кобуру и спросил Ивана:

– Оружие не купил еще?

– С расчета теперь только, – вздохнул парень. – Поиздержался тут немного…

– Если крутишь с двумя, на подарки в два раза больше денег уходит.

– Так и удовольствие вдвойне…

– Любишь кататься – люби и саночки возить, – хмыкнул я и позвонил в «Большую Охоту». Трубку снял Саня.

– Привет! Взрослые есть дома? – спросил, наливая себе на пару глотков светлого.

– Нет, умотал на разведку.

– Вот ничего себе! – удивился я. – А меня почему не позвал?

– У тебя медицинские противопоказания, нет? Вчера же говорили или ты не помнишь ничего?

– А, точно! Ладно, проехали. Мы зайдем сейчас. Встречай у черного хода.

– Идите, я Милу пошлю.

Иван уставился на меня с нескрываемым удивлением:

– И зачем мы туда пойдем?

– Ружье тебе покупать, зачем еще! – фыркнул я и попросил тетю Машу присмотреть за баром, пока нас не будет.

– У меня денег нет! – напомнил Иван.

– Считай это премией, – успокоил я его, отпирая черный ход. – Вторую неделю бар на себе тащишь, заслужил. В общем, тринадцатая зарплата тебе полагается.

– И мы можем это себе позволить?

– Более-менее. Пиво сдали оптом, деньги раньше пришли.

– А оклад повысить? – спросил помощник, шагая вслед за мной через двор.

– Не все сразу.

Я постучался в заднюю дверь оружейного магазина, Мила сразу открыла и отступила в сторону, запуская нас внутрь.

Мы поздоровались с девушкой и прошли в торговый зал.

– За чем пожаловали? – поинтересовался Саня.

– Вот так сразу? – удивился Иван. – Даже выпить не предложишь? Мы тебе всегда наливаем.

– Сейчас чай подогрею, – улыбнулась Мила и ушла в заднюю комнату.

Тогда я прошелся по торговому залу, всему из себя такому резному и деревянному, присмотрелся к винтовкам и вздохнул:

– Нам бы что-нибудь на мальчика подобрать.

– Мальчик крупный, – смерил чародей внимательным взглядом моего помощника. – Какие-то предпочтения есть?

– Дядь Слав, может, все же десятый калибр, как вчера предлагали? – задумался Иван. – Чтобы не мелочиться, а? Я стрелок так себе. Есть что-нибудь в этом роде?

– Само собой! – с гордостью объявил чародей. – В этом калибре мы эксклюзивные поставщики!

– Ближе к делу, – попросил я, постучав по наручным часам. – Время – деньги, цигель-цигель, айлюлю! У нас бар простаивает! Да, кстати, Платон подъехал?

– В подвале отсыпается, – фыркнул Саня. – И вообще, здесь тебе не фаст-фуд! Здесь все серьезно! Мы обстоятельно к делу подходим, это не бутылку пива высосать, это на всю жизнь покупка!

– Да мы не сомневаемся ни в коем случае, – вздохнул Иван. – Только надо бы товар лицом показать. Ты хоть пальцем ткни, куда смотреть!

– Смотреть надо на «браунинг», но сначала скажи – какой длины ствол нужен? Есть двадцать два дюйма, восемнадцать и шестнадцать.

Ваня сделал вид, будто прикладывает ружье к плечу и выдал:

– Давай самый короткий.

– Хороший выбор, – улыбнулся Саня.

– Логичный, – вставил я.

– Но я бы предложил восемнадцать дюймов! – заявил вдруг чародей. – Мы тут начали удлинители магазинов ставить, а они идут только на восемнадцати– и двадцатидвухдюймовые стволы. Шесть выстрелов, между прочим!

Я припомнил вчерашнюю лекцию Николая, закатил глаза и попросил:

– Давай восемнадцатидюймовый с удлинителем магазина, защитными рунами, и что вы там еще придумали, чтобы обчистить наивных клиентов.

– Мы еще компенсатор оригинальной конструкции ставим…

– Показывай! – не выдержал я.

Саня вышел из-за прилавка, отпер один из шкафчиков и протянул Ивану помповый «браунинг» камуфляжной расцветки.

– Патроны какие брать будете? – деловито спросил он, будто покупка уже была делом решенным.

Я посмотрел на довольную физиономию Ивана и понял, что – да, дело действительно решенное.

– С зажигательной картечью, с обычной картечью и простые пулевые. По шесть каждого вида для начала.

– И эти… которые дыры делают! – встрепенулся Ваня, посмотрел на меня и добавил: – Три штучки. Для начала.

Чародей посмотрел на меня и выгнул бровь.

– Две, – сказал я. – Для ровного счета.

Саня вернулся за прилавок, открыл журнал регистрации и спросил:

– Удостоверение с собой?

– А как же! – Иван достал документы и вновь начал крутить «браунинг», то упирая приклад в плечо, то опуская книзу.

– Но ружье я вам не отдам, – предупредил Саня. – Потому что у вас документов нету. Сначала номер в разрешение впиши.

– Бюрократы, – вздохнул я и оглянулся на звук открывшейся двери.

Две ярко накрашенные девицы в коротких шубках, мини-юбках и ботфортах оторопело уставились на обернувшегося к ним с ружьем Ивана, оглядели магазин и попятились назад.

– Это не ювелирный! – пропищала вдруг одна.

– Ну дела! – охнула другая, и они со смехом выскочили на улицу.

Я пожал плечами и повернулся к чародею, который клюнул носом, встрепенулся и потряс головой.

– Ох! – зевнул он. – Что-то меня развезло совсем после вчерашнего. Надо проветриться сходить.

– Сходишь, – хмыкнул Иван, – только документы оформи сначала. Дядя Слава, вы меня отпустите ствол зарегистрировать?

– Катись, – разрешил я и обратил внимание на замершую в дверях Милу. – Все в порядке?

– Да, конечно, – улыбнулась та. – Так, задумалась о своем.

Она разлила по стаканам горячий чай, выставила на прилавок корзинку с печеньем и предупредила Саню, что побудет у себя.

– Конечно-конечно, – кивнул чародей, продолжая заполнять бумаги.

– Какая-то она бледная, – заметил Иван. – И рассеянная. Как бы это не того. Вот будет Николаю праздник.

– Лучше подумай, как бы у тебя самого сразу двух праздников не было, – ехидно напомнил я.

– Сразу двух? – с удивлением встрепенулся Саня.

Иван только отмахнулся и стал пить чай. Я последовал его примеру и взял печенье.

– А платить как будете? – спросил под конец чародей.

– А сколько? – уточнил я.

– Ну… это к Николаю. Наверное, скинет сколько-нибудь.

Я кивнул:

– Ладно, пусть счет выпишет, сразу все одним чеком и оплачу, – и толкнул в плечо Ивана. – А ты быстро давай, одна нога здесь, другая там.

– Я пулей!

– Пулей лучше не надо, – хмыкнул я, поставил на прилавок пустой стакан и отправился в бар.

Вскоре через черный ход прибежал Иван, он начал собираться, потом искоса взглянул на меня и спросил:

– Дядя Слава, это ведь все не просто так, верно?

Я досадливо поморщился. Начинать этот разговор не хотелось до скрежета зубовного, но дальше откладывать его уже было просто некуда.

– В общем, смотри, что получается, – вздохнул я. – Бумаги мы подписали, в резерв вступили. Теперь придется отрабатывать. Но операция полуофициальная, поэтому можешь отказаться.

– Полуофициальная – это как? – прищурился парень. – Скорее официальная или скорее наоборот?

– Руководство в курсе, если ты об этом.

– Тогда в чем подвох?

– Нас там быть не должно. Если что-то пойдет не так, мы останемся крайними.

– А профит?

– Профит? – задумался я.

У меня резон рисковать своей головой имелся весьма и весьма существенный, у Ивана причин ввязываться в эту переделку не было вовсе. В том и заключалась главная причина моей неуверенности.

– Ладно, – махнул я рукой. – Четверть к окладу на испытательный период. Дальше накину еще столько же. Но теперь ты на полставки охранник.

– А раньше разве не был? – рассмеялся Иван.

– Теперь все будет серьезно. Если наши с тобой совместные дела приведут к какому-то финансовому результату, будешь в доле как младший партнер.

– А испытательный период?

– Три месяца. Я просто по долгам рассчитаюсь за это время, а там свободней с деньгами будет.

– Так и понял, – улыбнулся Ваня и протянул руку: – Я в деле. А что намечается?

– Прикроем Николая, – не стал я вдаваться в конкретику. – Вечером он сам все расскажет. А теперь беги документы оформлять и возвращайся быстрее. Мне еще Ирину забирать.

Иван кивнул, быстро оделся и отправился регистрировать ружье. А я снял трубку и покрутил диск телефонного аппарата, набирая номер оружейного магазина.

– Саня, пусть Николай зайдет, как вернется, – попросил чародея.

– Передам, – ответил тот.

Тогда я утопил рычажки и позвонил в госпиталь, но Ирина была на обходе, а потом начали подходить посетители, и стало не до телефонных звонков.

Ладно, дождусь Николая и тогда уже рвану в госпиталь. Пусть, пока все не устаканится, Ирина у меня живет. И спокойней так… и спокойней.

Просто спокойней.


Клондайк. Самые события

Пятница

– Платон тоже подъедет во сколько-то, так что у вас тут целая компашка будет.

Мила проснулась одновременно со мной и, пока я собирался, готовила мне завтрак и бутерброды про запас.

– Я знаю, я не за себя беспокоюсь, – вздохнула она. – Про эту северную промзону что только не рассказывают.

– Да ладно, там зэков сколько в отряде, и в большинстве своем они все живые возвращаются. А мы на машине, да еще с Диего, и вооружены до зубов.

Вообще СПЗ – место еще то. Сравнить его можно со стоком городской канализации, наверное, эдакие «Люблинские поля аэрации», только вместо всякого дерьма туда стекает излишек магической энергии от стен Форта. И в результате из-за вот этого самого переизбытка и каких-то там завихрений родится на территории СПЗ черт знает что. Да и черт не всегда знает, как мне кажется.

И на СПЗ есть пара безопасных точек – штрафной отряд, расположение первой роты Патруля, ну и вокруг них сколько-то пространства. Пара основных дорог относительно безопасна, если ты на машине и не застрял. Ну или у тебя есть связь, чтобы помощь вызвать. А вот вокруг освоенных мест – дикий ужас. Там и бандиты прячутся иногда из числа тех беспредельщиков, кому уже совсем деваться некуда, а о тварях магических, вредных и паскудных я вообще не говорю. Там даже трупы трупами до конца не бывают – как убили кого, так он сразу в нежить переквалифицируется. Может год пролежать в сугробе, пока кто-то мимо не пойдет.

Я, понятное дело, больше наслушался, чем сам там бывал, я даже там вовсе не бывал, если честно, но наслушался много, от того же Диего, который для Патруля в свое время еще карты СПЗ составлял.

Так, я сегодня не на войну, так что дробовик за основное оружие. «Пустышки», зажигательная картечь, несколько «обманок», если потребуется во что-то сильно долбануть. Серебро не нужно, оборотни СПЗ почему-то десятой дорогой обходят, вместе с волколаками, так что хватит «дерринджера», без него я все равно за стены ни ногой. Ну и «супер рэдхоук», понятное дело.

– Держи свои бутеры и завтракать садись, – сказала Мила, выложив на стойку пластиковую «завтрачную» коробку и поставив рядом термос.

Есть еще не хочется, хочется спать, но надо. Холод лишние калории из организма быстро вытягивает, так что еда – в данном случае банальное топливо. Яичница с беконом и парой колбасок, большая чашка крепкого кофе. Сегодня с утра кофе, чтобы запустить движок сразу.

Звук движка с улицы, слышно, как машина остановилась возле магазина. Это Дмитрий приехал. Но я уже практически готов. И да, у нас же связь теперь…

Достал из чехла чарофон, набрал двухзначный номер.

– Сейчас выхожу.

– Жду.

– Все, дорогая, – обнял я Милу. – Пошел. Буду к вечеру.

– Давай, удачи.

Спустился в гараж, заглянул в кузов пикапа, убедившись, что все четыре большие картонные коробки на месте, затем методом рокировки с «шеви» выгнал машину на улицу, позвал Дмитрия, который выбрался из своего «доджа» с мешком и карабином и быстро перескочил ко мне.

– Привет.

– Привет.

В декабре в это время еще и не рассветает, темно кругом, свет лишь от наших двух фонарей, что над магазином и пабом. В машине холодно, но печка быстро включилась, пошло тепло. По крайней мере, я вчера некриво обогреватель картера установил, работает как надо.

Доехали до базы Патруля, почти что в воротах столкнулись с белым «эксплорером» Диего. Помигали друг другу фарами, затем въехали на территорию, поочередно предъявив документы на КПП. Усиления никто не снял, а еще на дорогу бетонных блоков набросали, чтобы к базе «змейкой» подъезжали.

Дальше обе машины свернули на стоянку перед подъездом штаба, встали бок о бок, захлопали двери.

Диего прибыл в компании Леши Длинного – действительно баскетбольного роста парня, тощего и жилистого, который с ним был давным-давно и за водителя, и телохранителя, и просто компаньона во всех вылазках. Вооруженного, к слову, тоже «браунингом» десятого калибра.

– Я думал выспаться сегодня, – посетовал на жизнь Диего, – а ты вот как. Никакой в тебе душевной доброты.

При этом он уставился на гусеницы моего F-150.

– А я зато тебе подарочек привез, – я показал на коробки в кузове пикапа. – Сознавайся, тебе такие нравятся? – Я ногой постучал по правой «рулевой» гусенице.

– Да ничего так, – ухмыльнулся он. – Как ездит?

– Ездит отлично, разве что жрет чуть больше. А это тебе на «эксплорер», – указал я на коробки. – Причем, заметь, совершенно безвозмездно. То есть даром.

– Да ну? А я возьму, я не откажусь, – заметно обрадовался он. – И как их ставить?

– Как обычные колеса, там инструкция подробная. Будет вот так. – Я опять показал на свой «форд».

– Это радует. Пошли, сначала карту посмотрим.

Дежурный нас ждал и видел в окно, как мы подъехали, так что дверь открылась сразу. В штабе было два человека – дежурный за стойкой и дежурный по связи в своей комнатушке.

Зашли, поздоровались. Комната, где обычно Мстислав с Олегом сидят, была открыта, там карты на стене, в том числе и отдельная карта северной промзоны.

– Куда нам попасть надо? – спросил Диего, когда разгоревшийся магический шар осветил карту.

Дмитрий и Леша Длинный уселись на столы. Я вытащил бумажную схему, которую передал мне Линев, сверил с картой, потом взял указку и ткнул в перекресток двух дорог.

– Сюда. Самый край промзоны.

– Понятно-о, – протянул Диего, потерев свежепобритый подбородок. – Почти у товарной станции… А ты хочешь скрытно туда подойти с той стороны, откуда не ждут, так?

– Именно. Примерно отсюда. – Я показал на практически непосещаемую часть промзоны, заштрихованную красным, что указывало на крайнюю опасность места. – Откуда точно никого не ждут.

– Они и с товарной станции никого не ждут, потому что место там поганое. – Диего усмехнулся. – Естественное прикрытие.

– Вот мне бы и найти позицию, где никто не ждет.

– Нетривиальная задача. И доехать не получится, – сразу сказал Диего.

– Значит, придется дойти. Снежок сыплет, так что следы прикроет. Как-то. Ну и проедем достаточно далеко, мы же на гусеницах.

– Все равно на своих двоих придется пройти… да немало вообще-то. Ну да ладно, где наша не пропадала. От ментального доминирования у вас что-то есть?

– Разумеется.

– Это самое главное. Аптечки?

– Стандартный набор.

– Главное, чтобы «грелки» были.

– Есть.

– И всем фонари примкнуть… или иметь с собой, без них там никак. Если видишь темное место – светишь. Если луч не пробивается – рвешь оттуда когти. Или долбишь «блеском», – он кивнул в сторону Длинного, у которого на боку висело нечто вроде старого американского гранатомета М79, только короче и калибром поменьше. Явно местного изготовления вещь. – Готовы?

– Угу, – сказал я, показав фонарь на дробовике. – Огонь тоже подействует, так?

– Подействует. Хоть и хуже. Вези, короче, – сказал наш проводник. – Через Западные и к СПЗ давай. Только сначала всем экомаг принять.

Закинулись таблетками, подхватили оружие и пошли к пикапу. Перед тем как сесть на пассажирское сиденье, Диего еще покрутился перед машиной, рассматривая гусеницы, повосхищался. Пойдет товар, точно пойдет.

До Западных ворот отсюда рукой подать, так что через пять минут мы уже стояли в проходной, поочередно просовывая в окошко свои удостоверения личности. А еще через несколько минут ворота раздвинулись перед нашей машиной, выпустив нас в отстойник, а потом и в блеклый рассвет над совершенно омерзительным пейзажем. Вот именно поэтому всегда стараюсь окрестности Форта как можно быстрей проезжать, потому что они у меня депрессию вызывают с первого момента, как я их увидел.

Дорогу за ночь заметно присыпало снегом, а очиститель пока еще не проходил, но нам на гусеницах было на это просто совершенно плевать. Ехали быстро, плавно, в салоне тепло, даже пейзаж за окнами не так душу резал, как обычно.

– Пока все время прямо, дальше будет блок на повороте к базе первой роты и к новой промке, это ориентир, – взялся объяснять Диего. – После блока, считай, цивилизация закончится.

– Что за новая промка?

– Не слышал? – Он чуть удивился. – Испытательная станция предполагается.

– А что испытывать?

– А черт его знает. – Диего ухмыльнулся, и я как-то не очень поверил в то, что он не в курсе. Ну да ладно, мы не на испытательную станцию едем, так что все равно.

Пока справа тянулась высокая обшарпанная стена Форта, а слева уже привычная смесь развалин, сугробов, куч мусора и пробивающегося тут и там ядовитого бархатника. Из почек которого, впрочем, делали довольно мощное болеутоляющее, у меня с таким пробирка в аптечке есть.

– А запаску надо с собой возить? – вдруг спросил Длинный.

– Гусеницу. На все металлическое пожизненная гарантия.

– А менять легко?

Понятия не имею, но трудностей не вижу. Так что ответил честно:

– Как два пальца.

Хорошо если не соврал.

– Отличная вещь, – сказал Леха. – Старшой, когда колеса поменяем?

– Вернемся – и сразу займись. Коль, они ведь только на «эксплорер»?

– Там в инструкции есть список, к каким моделям подходит, глянь потом.

Вроде совсем рассвело, правда, рассвет серенький, облачно сегодня. Вон блок в стороне от нашей дороги, на перекрестке. Солидный такой, бетон, колючка, даже еще и шипастой изгородью окружен. На крыше сразу несколько алхимических прожекторов. Но нам туда не надо, мы мимо чешем, сопровождаемые любопытными взглядами патрульных с блока.

Промзона – она и есть промзона, тут раньше какие-то заводы были, склады, железнодорожная станция, между ними бетонные заборы, решетки и прочее – в общем, и в лучшие-то времена тут, наверное, черт ногу бы сломил. А уж теперь, когда все это оказалось заброшенным, и вовсе жуть жуткая. Проходит время от времени БАТ в сопровождении брони, расчищает основные дороги на всякий случай, да и вся активность. Иногда патрульные устраивают облавы на всякую нечисть и нежить, но это ближе к весне обычно, когда активность тварей повышается.

Изредка видны на снегу человеческие следы, но сердце при их виде отнюдь не преисполняется радостью, потому что это или бандиты, или вовсе нежить. Есть еще и поисковики, которые шарят по брошенным цехам в поисках чего-то ценного, но ценного осталось мало, все уже нашли, так что поисковиков поубавилось.

Скорость скинул до примерно сорока километров в час. Машина у меня негромкая, засаду устроить не успеют, а вот влететь во что не надо можно запросто, если нестись как бешеному. Гусеницы вообще бесшумные, это же не танковые траки, а резинометаллическая лента. Нормально.

Диего заметно напрягся, оглядывается постоянно. Но так, не нападения вроде бы ждет, а какие-то свои приметы высматривает.

– Погода мерзкая, – сказал он наконец. – Тьма в солнечный день не так лезет, а теперь на любой подвал придется оглядываться. Заложи зажигательные в ствол, сейчас это важней всего оказаться может.

– У меня зажигательные, первые два.

– Ну и правильно. Не забивай магазин полностью.

– Поучи меня, верно, – хмыкнул я.

– Ой, можно подумать, эксперт прямо, Дикий Билл Хикок, – фыркнул Диего.

– Высажу.

– Ну и сам добирайся. А мы с Лехой и пешком до Патруля дойдем. Там правее бери, – показал он на развилку, к которой мы приблизились.

Да, валы снега тут капитальные по сторонам, из машины уже ни черта не видно. Их просто с самой осени гребут, гребут, а они растут и растут. Случись бежать, так даже не вскарабкаешься на них быстро, пожалуй. А если кто нехороший встретится и сообразит засаду устроить, то нас тут вообще как в ловушке можно взять. Кинь какой-нибудь столб поперек, а сам встань на валу. Мы даже отстреливаться из машины не сможем под таким углом.

Надо было у военных «маталыгу» просить, точно. Не дали бы, правда, но просить стоило.

Затем дорога стала куда заснеженней, зато валы снега по сторонам резко понизились. Тут чистили совсем редко, но гусеничному пикапу пока на это было плевать, он пер по снегу без всяких проблем.

– Теперь смотри. – Диего показал пальцем на просвет между каким-то складским зданием из желтого кирпича, смотрящим на нас черными провалами окон с выбитыми стеклами, и чуть покосившимся бетонным забором. – Если сможешь проехать между ними, то там должен быть выезд в поле. Много снега там не наметает, я пешком проходил, помню. Не завязнешь?

– Не должны, – сказал я все же с неким внутренним сомнением. – В любом случае, если и завязнем, то сразу, так что откопаемся без проблем.

– Ну смотри…

Выбрав место, где вал снега выглядел самым низким и пологим, я направил туда машину чуть наискосок. Капот задрался в небо, но ничего страшного не случилось – мы перебрались через вал и оказались на снежной целине. И не провалились.

– Норма-ально, – сказал сзади Леха. – Старший, нам такого надо, а?

Я вновь тронул машину с места, подсознательно ожидая, что она сейчас зароется, но она без всяких проблем поехала по целине, аккуратно повторяя очертания низких валов, наметенных ветром.

– Ну, чем дальше заедем, тем дольше бежать за трактором, – пробормотал Дмитрий.

Разгоняться я боялся, так что держал скорость около двадцати километров в час. Но это все равно куда быстрее, чем топать по целине на снегоступах. Да, между складом и забором снега оказалось не больше, чем вокруг, и проезд вроде бы есть, только со стороны цеха потянуло чем-то таким нехорошим, что я не удержался и дал по газам, в результате чуть не влетев в торчащий из снега под острым углом рельс прямо на выезде, еле успел увернуться.

– Блин, – сказал, оглянувшись.

– Да, что-то было, – кивнул Диего. – Скорее просто плохое место. Если амулета от ментального доминирования нет, может и затянуть. Смотри, если получится обогнуть старый метизный, это вон те два корпуса, то оттуда увидим уже товарный двор станции.

– Попробуем.

Нет, по снегу мы идем уверенно, я уже это ощутил и не боюсь завязнуть, но вот дальше из снега мусора всякого торчит… там вообще проезд найти получится? Ладно, мы пока помедленней, вообще с пешей скоростью…

Обломки кирпичных стен, черт знает чем их так тут развалило, железяки, гнилые и замерзшие доски… а вон, блин, зашевелилось что-то под снегом… мертвяк лезет, «что-то» называется, ага… кто его тут прикопал? Или сам тут помер? Нет, он в одних штанах, даже босиком, это убили и даже раздели, вон следы от пуль на синей груди.

– Коль, снять его? – спросил Дмитрий. – Увяжется же.

Шуметь не хочется… а с другой стороны, я на что надеюсь? На то, что нам удастся по северной промзоне, по самой глухой ее части, без стрельбы погулять? Черт, Саня уже полгода обещает магический глушитель сделать, но все обещает. Как и заряды «блеска» десятого и двенадцатого, тоже все обещания, обещания.

– У тебя «пустышки»? – спросил я у Дмитрия.

– Так точно.

– Давай, долби его здесь, – сказал я, останавливая пикап.

Открылась задняя дверь, пустив холод в салон, затем я сам, не удержавшись, выскочил следом за Дмитрием на мороз, схватив дробовик.

Дмитрий прицелился, затем гулко бахнул выстрел «марлина», и голова бредущего по следам машины мертвяка отвалилась. Тело потопталось, явно потеряв направление, но потом опять пошло на нас, вполне безошибочно.

Мерзкие твари эти ледяные ходоки. Пусть медленные и бестолковые, но упорные и почти что неуязвимые. Даже зажигательная картечь в них гаснет с шипением без всякого толку, как Диего говорит.

Но Дмитрий действовал осмысленно. Сначала он отстрелил ходоку ногу, потом одну руку. Тварь все же рухнула в снег и бестолково забарахталась – с одной рукой и одной ногой у нее даже толком ползти не получалось. Дмитрий заполнил магазин карабина из патронташа, мы забрались в машину обратно. Диего никак происшедшее не прокомментировал, так что я заключил, что ничего неправильного мы не совершили. И чем лучше зачистим путь сейчас, тем проще нам будет идти по нему завтра.

Метизный завод мы как-то обогнули, но дальше проехать было невозможно, снег был буквально перемешан со всяким ржавым железом, обломками плит и прочим мусором. А до товарного двора рукой подать, метров двести.

– Машину можно между теми корпусами спрятать, – предложил Диего. – По следам найдешь, конечно, но хотя бы издалека не заметишь.

Оставлять не хотелось, понятное дело, но выбора не было.

– К цехам близко не подъезжай, там по стене жгучая плесень, видишь? – показал он. – Прям здесь, у забора поставь, просто чтобы не светилась на все окрестности.

Машина еще и красная. Я на ней вообще-то больше по городу планирую ездить, а вот тут она и вправду как прыщ на заднице. Что-то не по делу я вдруг в какую-то войну втянулся, вместо того чтобы тихо торговать в теплом магазине… надо оно мне? Получилось, что надо, хотя уже жалею. Но думаю, что деваться некуда, а то и вправду придется в Лудино переезжать. Не наладишь с местными властями отношений – и что еще останется? А в Лудино, если уж честно, скучновато будет, да и сбыт похужеет.

Есть, вроде с обратной стороны забора нас видно не будет. Остановился, заглушил движок. Эх, тут даже сигналки нет, как на остальных моих машинах, не запрешь толком.

– Я иду первым, – сразу объявил Диего, как мы из машины выбрались и надели снегоступы. – Николай за мной, затем Дмитрий, Леха замыкает. Никаких передовых застав и головных дозоров, бандиты в эту часть СПЗ не лезут, им жизнь тоже дорога. Опасаемся только тварей.

В снегоступах не разбежишься, но хоть не проваливаешься. Еще ноги в бедрах устают быстро, потому что с каждым шагом их приходится расставлять широко, иначе снегоступы будут биться о щиколотки. Но все же они в таких ситуациях удобней, чем лыжи, – проще поворачиваться, проще заскочить в какую-то дверь, например, не снимая их предварительно. Так что снегоступы в Форте делали многие, и некоторые, как вот эти, что на нас, были почти произведением искусства.

– Могильник крутит, – остановился Диего и показал на знакомый уже небольшой вихрь снега, двигающийся по плоским сугробам без всякой связи с направлением ветра. – Фонари наготове держите.

Я помню, могильник светом прогоняется, днем он не слишком страшен. А вот ночью можно на него нарваться очень нехорошим образом, потому как абсолютно бесшумный, а не белом фоне его еще и не разглядишь.

Могильник, однако, на нас не навелся, а вдруг ускорился и куда-то понесся над мерзлым полем, по которому резкий ветер начинал гнать поземку. Вот уж действительно повезло с погодой. Хорошо, что я заранее лыжную маску на лицо натянул и еще глаза защитными очками прикрыл, а то бы уже секло крупой. Балаклава теплая, сверху вязаная шапка – и вполне хватает даже для такого мороза. Хотя ушанку все же в «мародерке» тащу, овчинную такую, компактную. Мало ли…

Добрались до забора товарного двора, остановились у обрушенной плиты, заглядывая в пролом. Диего тоже в маске был, так что выражения лица я не видел, но у него даже поза была несколько задумчивая. И смотрел он на большой ангар, в который вели рельсы и в котором виднелись остовы вагонов.

– Не пойму, что за следы туда ведут, – сказал он наконец. – И ведут только туда… может, с другой стороны выход, а может, там что-то и сейчас есть.

Следы старыми быть не могут, засыпало бы уже, это что-то недавно здесь шло.

– А нам куда вообще надо? – спросил я.

– Оптимально было бы к зданию конторы попасть. – Диего показал на двухэтажный блок с почти сошедшей под непогодой желтой краской и проваленной металлической крышей. – Оттуда будет просматриваться место, которое тебе нужно. Или вон тот кирпичный корпус, но я не знаю, насколько в нем лестницы проржавели, там окна под самой крышей.

– А там что за корпус недостроенный? – показал я на четырехэтажный бетонный каркас с местами заложенными бетонными блоками простенками.

– Говорят, электроламповый завод планировали строить, да не построили, – сказал Леха. – Но лестницы бетонные, подняться можно.

– Низинка, в которой будет встреча, вон там. – Диего показал рукой. – От этого корпуса дотуда метров… ну не знаю, много. И переход к нему по открытому. Забраться туда заранее можно, но если прижмут – бежать некуда.

– Если телепорта нет, – пробормотал Дмитрий.

– Ну да.

Я вытащил свой «рунный прицел» из подсумка, навел на корпус депо, куда вела цепочка следов. Нет, отсюда ничего толком не разглядишь, угол не тот. Могу сказать, что прямо за воротами никто не сидит, и все.

– Обнаружил что-нибудь? – спросил Диего.

– Нет.

– Ладно, пошли дальше. Эта труба у тебя ауру видит?

– Видит.

– Все время присматривай за теми воротами, как-то не нравятся мне они.

– Мне здесь вообще ничего не нравится, – усмехнулся я.

– Сам напросился. Сидел бы дома и никуда не ходил.

– Кто бы позволил, – вздохнул я. – Живешь вроде спокойно, а потом втянут… не пойми во что.

Дошли почти до линии путей, ведущих в депо, но пока было тихо. Зато чуть дальше по маршруту движения прицел обнаружил нечто вроде белого туманного облака, висящего над снегом, – верный признак того, что там есть какая-то тварь Стужи и что она закопалась.

– Или снежные змеи, или такие же черви, – сказал я, показав рукой. – Мачта, и от нее вправо метров пять.

– Стрелять с таким прицелом можно? – спросил Диего.

– Пока нет, руны от отдачи слетают. В кармане ношу.

– Все равно сделай мне такой, если не трудно.

– Договорились.

– Давай тогда левее, идите просто за мной.

Снег вновь заскрипел под снегоступами. Я опять посмотрел на ворота депо и опять ничего не узрел. А следы есть. Ладно, дальше, нам еще топать и топать.

– Давай все же в кирпичный корпус этот глянем, – предложил Диего. – Проверим, как там лестницы, потому что лучше, чем оттуда, вида не будет.

– То есть если одна из сторон решит устроить засаду на другую, то ей там лучше всего засесть? – уточнил я.

– Да примерно так, – кивнул Диего.

Вел он нас толково, ни единого резкого поворота за угол, исключительно по просматриваемому пространству. Следы, конечно, оставались, но снег и поземка их заметут, в снегоступах глубоко не проваливаешься. Жаль, до сих пор никто не придумал заклинания, чтобы за тобой следы убирало, нам бы сейчас очень пригодилось.

А мародеры досюда добирались – только сейчас заметил, что ни с единого столба ни одного провода не свисает. Но давно добирались, больше брать здесь нечего, похоже. Вон грузовик совсем ржавый у ворот стоит, стотридцатый ЗИЛ с когда-то голубой кабиной. ЗИЛ, дерьмо возил. Сцепка вагонов под насыпные грузы, тоже сплошь ржавых, с остатками желтой краски. Платформы, все пустые. Над путями что-то вроде решетчатой фермы перекинуто, с нее сине-серые лианы свисают кусками и даже шевелятся вроде бы не в такт ветру…

– Это что? – спросил я у Диего, показав на них.

– Серый мох так мутировать начал, раньше такого не было. Не вздумай под этим пройти.

– А что будет? Он же высоко вроде?

– Да в нем еще что-нибудь живет вечно, что нам точно не понравится. Чуть правей возьмем… и вон тот колодец бетонный видишь? Он без крышки, так что там что угодно может быть, на него внимание.

Внимание само собой, но пока продвигались без приключений. Разве что могильники видели еще несколько раз, все больше вдалеке.

– Зато жмуриков тут нет, – прокомментировал Длинный. – А то бы уже подняли. Правда, не пойму, чего они здесь тогда крутятся.

– Да кто их разберет, – пробормотал Диего. – Вообще с ними часто такое. Я даже думал, что они просто от силовых линий как-то подпитываются. А здесь место активное, я его спинным мозгом чувствую.

А я ничего не чувствую, все как обычно. Не выйдет из меня великого охотника, наверное, с такой нечувствительностью.

Кстати, а место я помню, как раз из той самой карты, что нашел в тайнике в гараже. Где-то здесь была одна из точек… а что на фото? Там еще несколько фотографий было. Какой-то цех с кирпичными стенами, кучи мусора на полу, какие-то пометки маркером прямо на фото, но пометок не помню.

Это не этот цех, случайно, в сторону которого мы идем? Может, и этот, почему бы и нет?

Ворота прикрыты, к слову, под них снега намело. Если пытаться открыть, то след останется такой, что и до завтра не сгладится, внимательный человек заметит, что внутрь залезали. И с ичигов насыплется на пол, останутся следы, а они ведь не растают.

Заглянул в цех через щель, насколько получилось, – похоже на фото вообще-то. Но фото не настолько хорошо помню, да если это и оно, то снимали с совсем другого ракурса. Но раскрошенный и потрескавшийся бетонный пол на месте, и ржавые металлические опоры крыши… да, возможно, то самое место и есть.

Совпадение?

Всякое может быть.

– Место стрелки вон там, – показал рукой Диего. – Сугроб прикрывает, так бы ты уже увидел. Низинка.

– Давай к конторе двинем.

– Пошли.

Опять могильник крутится неподалеку. Ну точно как намазано им тут…

До двухэтажного здания конторы метров сто, но по дороге куча старых бетонных труб лежит. Похоже, канализацию собирались перекладывать. А теперь в этих трубах тоже что угодно могло завестись…

Но прошли нормально, хоть и обогнули по большой дуге.

Цоколь у здания конторы высокий, так что крыльцо даже в снегу не утонуло. Сдувает снег отсюда, похоже. Деревянная толстая дверь рассохлась и перекошена в полуоткрытом состоянии, козырек над входом осел на один бок. Стекол нет, понятное дело, почти что ни единого.

– Фонари, – скомандовал Диего.

В здании, по крайней мере в холле, даже относительный порядок, на полу разве что пара куч замерзшего дерьма в углу. Все же посещалось это место представителями рода человеческого, посещалось.

Коридор налево, коридор направо, лестница на второй этаж. Даже таблички со стрелками сохранились: «Начальник станции», «Товарные кассиры», «Бухгалтерия».

Сбросили снегоступы. Диего с Длинным аккуратно заглянули в коридоры, осветив их, но ничего опасного не обнаружили. На стенах тоже никакой дряни не было, что не так часто случается в заброшенных местах. А, нет, вон в конце коридора опять мутировавший мох, на этот раз низко висит, почти до пола. Вот касаться его не надо, это как кислотой плеснуть на себя, да еще и с перспективой на долгую болезнь: со мха паразитов можно подхватить. Вовремя не выведешь – заживо сожрут.

– Леха, Длинный, прикрывайте вход, мы выше поднимемся, – скомандовал Диего.

Правильно, нам не хватает только, чтобы сзади кто-то подошел.

На лестнице обрывки старого картона, какие-то изломанные рейки, на площадке между этажами насыпано битого стекла, но его кто-то оттолкал в угол. Давно оттолкал, потому что уже сверху грязи накопилось. Еще пролет, потом какое-то шуршание на втором этаже, словно нечто пробежало по грязному коридору и остановилось.

Диего показал пальцем направо, я кивнул – звук именно оттуда. Но это не значит, что мы так на это купились, потому что у многих тварей хватает мозгов охотиться с умом, то есть отвлекая и нападая с другой стороны.

Жестом Диего обозначил направления, кому куда выглядывать, я перехватил дробовик поудобней.

– Хоп!

Разом выглянули из-за угла, стволы в разные стороны. В луче фонаря синим вспыхнули чьи-то глаза, приземистый силуэт метнулся в сторону, но тут же поймал заряд картечи, взвыл, выбросил из себя струю огня, свалился, получил еще заряд, затих.

– Диего?

Он не стрелял.

– В комнату заскочил, двое их здесь, – сказал охотник, держа коридор под прицелом. – Леха, поднимись сюда!

– Иду! – донеслось снизу.

Послышались быстрые шаги, к нам на второй поднялся Длинный.

– Надо все комнаты проверить, – быстро сказал ему Диего. – Где-то там еще одна снежная обезьяна. – Он показал направления стволом.

Ага, вот это кто… сам не видел, но слышал. Считается отродьем Стужи, убивается огнем, как мы уже заметили. Главная проблема – умеет глаза отводить, нам амулеты помогли, получается. А если бы амулетов не было, то могли бы порвать. И они всегда стаями, насколько я слышал. Двое – это стая?

Диего с Лехой настигли тварь во второй по счету комнате справа. Грохнуло три выстрела, она даже взвыть толком не успела. Еще сильней запахло паленым. Дальше мы проверили весь этаж и даже на чердак заглянули, но ничего живого больше не нашли, разве что на чердаке опять мутировавшего серого мха лохмы везде были, а по внутренней поверхности уцелевшей кровли еще и жгучая плесень пошла.

А вот вид из окна со второго этажа был хоть куда. Низинка, дорога… там, похоже, как раз бульдозер разворачивался. Даже Форт, наверное, было бы видно, если бы его корпуса бывшего цементного не закрывали.

Выудил из подсумка дальномер, нацелился на ближний сугроб разворота – двести тридцать один метр. Ну, метров на пять прибор обманул, потому что по белому снегу мерил, но это не принципиально.

Так, а недострой четырехэтажный как?

С него видно место хорошо… и виден вход в тот корпус, в который мы не полезли. Сколько от меня до недостроя? Почти четыреста… и до корпуса двести четырнадцать… Значит, от недостроя до места стрелки… с пятьсот, прикидочно. А до корпуса оттуда хорошо если чуть больше ста метров… такая вот геометрия получается.

– К стройке пойдем? – спросил Диего.

– Обязательно. Просто обязательно.

Внизу втолкнули обувь в снегоступы и побрели дальше, опять Диего головным. Тут он совсем заозирался, потому что две обезьяны – не стая. На обезьян они вообще-то не сильно похожи были – насколько я разглядел, они вообще ни на что не похожи, поэтому и назвали так, от балды, я думаю. Но двигались на двух ногах, сильно согнувшись. А так и когти, и зубищи в пасти вроде волчьей – страшноватая тварь.

По дороге пришлось переходить какую-то бесконечно давно выкопанную канаву, в которой Диего разглядел пару облачков тьмы. Леха пальнул в них из своего гранатомета, ослепительно-яркий свет выжег их мгновенно. Но это только зародыши, разрастись они – пришлось бы смываться, скорее всего.

Почти на подходе к стройке я в свой прицел еще два гнезда снежных змей нашел, которые пришлось обходить, а на самой стройке заметил тусклое голубоватое сияние чьей-то ауры, в двух экземплярах.

Если тусклое и еле заметное, то это не человек, у человека аура куда ярче. Если голубоватая, то почти наверняка тварь – производное от Стужи. А если учесть двух убитых снежных обезьян, то это, скорее всего, еще две. Или больше.

Дошли до стройки, обнаружив у входа в нее сразу три вагончика-бытовки. И почти целые, разве что без окон, потому что сделаны из какого-то слоистого пластика. Пошли вверх по бетонной лестнице всей кучей, ощетинившись стволами. На уровне второго этажа ветер резко усилился, на третьем еще больше. И там же, на третьем, на нас разом кинулись три обезьяны.

Расстояние было минимальным, метров десять, наверное. Одной я попал картечью в башку, свалив на месте и превратив морду с оскаленной пастью во что-то вроде горелки, но две добежали до нас. Одна свалилась под ноги Диего, схватив три заряда, а еще одна успела вцепиться когтями в ногу Длинному, и только потом он ее добил, выстрелив в башку практически в упор, отчего нас заляпало ошметками серого, словно бы гнилого, мяса.

– Твою мать, – Леха зажал ладонью кровящую рану.

– Замри, – Диего рванул молнию на аптечном подсумке. – Сейчас все сделаем… Вы идите, там еще этаж, – обернулся он к нам с Дмитрием.

Мы аккуратно поднялись, но ничего враждебного больше не обнаружили. Бетонные перекрытия, бетонные опоры, местами стенки выложены из пеноблоков, местами еще не выложены. Вот и все. И ветер пронзительный. Но видимость с этого места отличная – и на кирпичный корпус, и на окна конторы, и на место стрелки.

– Надо бытовки проверить, – сказал я задумчиво. – Если в них спрятаться можно, то это оптимальная позиция.


Если не считать того, что мы нашли ледяного ходока без руки, ноги и головы практически возле пикапа, отход и эвакуация прошли без приключений. Пикап легко развернулся на снегу, так же легко добрался до дороги, и совсем скоро мы прошли контроль на КПП у Западных ворот. Потом Диего повез Леху в больницу, а мы с Дмитрием заехали за гусеницами для «сабербена», а потом погнали на сервис, к Беленькому. «Сабербен» был уже починен, ну и колеса нам сменили на гусеницы перед тем, как отдать машину. И даже когда мы уезжали, Сема пританцовывал вокруг нас в тихой тоске, изо всех сил интригуя и намекая на то, что надо сделать его исключительным дистрибьютором таких вот комплектов.

«Сабербен» пришлось загнать во двор через задние ворота, которые открылись с большим трудом, потому что машины как-то неожиданно размножились. Надо бы «шеви» продать, что ли…

К этому времени все уже съехались, даже Платон, который должен остаться «охранять форт» вместе с Милой. Собрались у нас в подвале под магазином, там я расчертил схему наших действий, опросил народ, как кто понял, а потом все принялись за сборы.

В общем-то в моих сборах был один ключевой момент: я открыл шкаф, в котором было собрано то, что однажды Дюпре передал через Платона, – оружие из моего дома. А среди этого оружия было одно, которое я собирался взять с собой завтра: винтовка «Баррет М107a1» пятидесятого калибра. Пули этой винтовки и так должны были вышибать защитные амулеты, массы хватало, но на случай, если у кого-то есть алхимические амулеты вроде тех, что мы взяли из тайника, у меня была еще одна коробка патронов. Десять штук всего, где в каждой пуле был маленький алмаз на ноль-два каратика, мне таких Хмель достал в свое время. Железный корень таких ускорений не выдерживает, так что противоамулетные пришлось делать вот так, с алмазами.

Винтовка пристреляна, прицел выведен на пятьсот метров, два магазина к ней и глушитель QDL – специальный для этого калибра, с компенсатором отдачи и большой трубой, весом больше двух кил. Со стройки я место разборки достану легко, никаких проблем.

Задумался больше над тем, что брать за основное оружие – дробовик или короткий «марлин»? Потом все же предпочел «марлин» с оптикой, установленной «по-скаутски», то есть сдвинутой вперед. Для стрельбы навскидку очень удобно после некоторой практики. По сравнению с дробовиком карабин мне пару сотен метров прицельной дальности дополнительно даст, а там открытых пространств хватает.

Пока я на разведку ездил, приезжал Кузьминок. Оставил много всякого магического барахла, которое Хмель с Саней распределили между нами, среди всего две ракетницы с чародейской начинкой, и еще пару я отдал Дмитрию. Он со мной за наводчика пойдет. После моей сегодняшней прогулки в тех краях как-то и не хочется без чего-то специально против Стужи выходить.

По паре гранат на нос, большого боя не ждем, так что хватит. Амулеты, прочее все, аптечка чтобы у каждого… нормально. У нас на всех зимний камуфляж есть, охотничий, теплый, Хмель с Иваном маскхалаты добыли. Наборы для выживания в холоде, потому что придется ждать. Даже если по плану пойдет, это все равно несколько часов, околеешь в тридцатиградусный мороз на месте сидеть.

А вообще атмосфера в подвале сейчас знакомая, хоть и подзабытая. Группа «на войну» собирается, каждый занят своей экипировкой, оружием, мыслями, друг друга стараются не отвлекать, потому что забудет твой товарищ что-то важное – и что потом делать?

Потом подвал оставили в распоряжении Дмитрия и Платона, где они завалились спать на матрасах, а остальные разошлись.

Мила к вечеру выглядела какой-то растерянной и явно озабоченной, так что пришлось успокаивать, говоря, что все будет хорошо, на что она кивала, но как-то мои уверения не очень подействовали.


Хмель. Самые события

Суббота

Терпеть не могу вставать ни свет ни заря, особенно когда под боком тихонько посапывает Ирина, а на улице темень и холод собачий. Да и кому такое понравится?

Даже без учета риска схлопотать пулю пролежать несколько часов в сугробе – приятного мало само по себе. А именно этим нам и предстояло сегодня заняться. И где! На северной промзоне! Мало того что придется выехать из Форта – брр, аж мурашки по коже, – так еще операция намечалась в месте, куда даже патрульные исключительно усиленными группами выбираются. Пусть семеровские и забили стрелку на самой окраине промзоны, практически в прямой видимости городских стен, да только особой роли это не играло: на исчадий Стужи мы могли нарваться и там.

А магическое поле! Интенсивность его в тех местах намного превышала силу излучения не только в Форте, но по всей округе. Аномалия, блин…

Северная промзона и в самом деле была самой настоящей аномалией. Развалины цементного завода, прилегающих к нему предприятий поменьше, заброшенных складов и административных строений Патрулем практически не контролировались, несмотря на все прилагаемые к этому за последнее время усилия. Более-менее безопасными считались центральные улицы и кварталы вокруг базы отдельной первой роты.

Люди здравомыслящие обходили северную промзону стороной, но у нас помимо людей здравомыслящих хватало откровенных психов и отморозков, напрочь лишенных инстинкта самосохранения. Эта беспокойная братия охотилась на заселивших развалины тварей, попутно резала друг друга и всех, кто подворачивался под горячую руку, но главную опасность представляли все же не люди и не создания из плоти и крови, а исчадия Стужи. Повышенный магический фон тянул их словно незримый магнит, и нападения всяческой нечисти случались там куда чаще, нежели даже в приграничных с Севером районах.

И вот теперь я еду на пресловутую Эс-Пэ-Зэ практически по доброй воле. Парадокс, да и только! Чего только в жизни не случается!

Я тихонько выбрался из-под одеяла, Ирина слегка заворочалась и спросила:

– Ты куда?

– Тише! – шепнул я. – Встреча с контрагентами, вернусь к вечеру. Дверь запри, уходи через черный ход.

– Параноик… – сонно пробормотала девушка, переворачиваясь на другой бок.

– В оружейном магазине останутся Мила и Платон, проснешься – иди к ним. И как с работы вернешься – тоже.

– Зануда… – послышалось в ответ.

Тогда я переставил стул к шкафу, встал на него, пошарил на антресолях. Под руку попался задвинутый к стене сверток, вытащил его и спустился в темный бар.

Рано, холодно, темно.

И это внутри, а что же тогда на улице творится?

Оставив звякнувший металлом сверток на стойке, я спустился в подвал, подкинул в топку угля и вручную отодвинул от входа в потайную комнатушку стеллаж. Отобрал из остатков арсенала Клима стеклянные шары с зажигательной начинкой и очки с колдовскими линзами, потом прихватил коробку осветительных ракет, чаромет и жестянку с боеприпасами к нему и поднялся обратно в бар.

Для начала развернул тряпичный сверток, в котором оказалась короткая сабля с кованым эфесом, крупным хрустальным шаром в навершии рукояти и легким, практически невесомым булатным клинком. Не ржавый тесак, который получил от Климова, но настоящее произведение искусства.

«Крыло бабочки». Фетиш коллекционеров и бойцов Братства. Оружие это рубило не только и не столько клинком, сколько наложенными на него заклинаниями. Второй блок чар при необходимости добавлял вес при ударе или, наоборот, уменьшал его в замахе, позволяя владельцу более экономно расходовать силы в схватке. Единственным недостатком подобной конструкции был значительный расход энергии, но недостатком это было лишь отчасти – оружие предназначалось тем, кто хотел и мог покончить с противником одним-двумя уверенными ударами.

Я к таким виртуозам не относился, несмотря даже на детское увлечение фехтованием и относительно недавнее обучение в Братстве, но так мне и не пришлось тратиться на покупку сабли. Сабля была краденой.

Знаю – воровать нехорошо, и в свое оправдание могу сказать лишь, что при переезде Братства в Туманный холодное оружие со складов распродавалось едва ли не по цене лома. Как раз в то время акцент в обучении смещался с рукопашного боя на огневое подавление на коротких и средних дистанциях, поэтому на рынок выбросили просто неимоверное количество мечей, топоров и копий, запасенных впрок.

Изредка попадались среди всего этого хлама действительно ценные вещи, вот такие раритеты мы с Климом и выискивали на складах. Все шло хорошо, пока в одном из пакгаузов меня не приложило охранным заклинанием, которого там просто не могло быть. На этом нашему приработку пришел конец, хорошо хоть первоначальный капитал сколотить успел.

А «Крыло бабочки» я просто не смог продать. Как чувствовал, что еще пригодится.

Я провел пальцем по сложным узорам булата, сунул клинок в ножны и выложил перед собой пилюли. Но не семь, как обычно, – на этот раз таблеток было девять.

На случай выхода за городские стены Бородулин предложил схему, несколько отличавшуюся от базовой. Три зеленые таблетки, две фиолетовые, а красные не требовалось принимать вовсе.

Наполнив стакан кипяченой водой, я снял с запястья браслет часов и начал одну за другой закидывать в рот таблетки. Под конец меня слегка замутило, но головокружение вскоре прошло, тело наполнила легкость, мир стал четче и резче.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, взял одну из пустых пол-литровых бутылочек и наполнил ее самогоном, только не настоянным на травах, а обычным. Термос с чаем убрал в рюкзак, к пополненной лекарствами аптечке и биноклю, туда же на всякий случай сунул несколько брикетов прессованной с орехами кураги. Во внешний карман положил пластиковую бутылочку с бензином и зажигалку. Завернутый в маскхалат чаромет отправился в спортивную сумку, равно как и жестянка с зарядами для него, сигнальные ракеты и гранаты.

После этого я тихонько прокрался наверх, выгреб из ящиков термобелье, кофту и утепленного двойника моих карго-штанов. Куртку решил не менять, она на морозе нисколько не шуршала, а расцветку скроет маскхалат. Новую взял только лыжную шапочку – белую и тоже с прорезями для глаз.

После этого быстро оделся, нацепил поверх шапочки колдовские окуляры, перетянул куртку ремнем с саблей, по карманам рассовал патроны к револьверу. Дабы не путаться, на вылазку отобрал лишь зажигательную картечь.

Осторожно постучали в дверь, я отодвинул засов и впустил внутрь запорошенного снегом Ивана, с перекинутой через плечо сумкой.

– Ничего не забыл? – спросил у него, возвращаясь к стойке.

– Нет, – шумно выдохнул Грачев, потер щеки и скрылся в кладовке. Обратно он вышел уже с ружьем и патронташем.

Вновь раздался стук в дверь, но на этот раз постучались с черного хода. Подошли Николай, Дмитрий и Саня-чародей, компанию им составили Платон и Мила. Я роздал всем бутерброды и чай, потом отозвал кондуктора в сторону и попросил:

– Присмотри за моей.

– Присмотрю, – пообещал тот.

После этого мы быстро собрались и вышли на задний двор, где прогревался забранный Николаем из ремонта внедорожник на странных гусеницах-катках. Я забрался на заднее сиденье вместе с Саней и Дмитрием, сумку устроил в ногах. Иван как самый габаритный занял пассажирское место спереди.

– Коль, думаешь, не будут проверять на выезде? – спросил я, сняв меховые варежки, надетые поверх тактических перчаток с подогревом.

– Не должны, – ответил тот, выезжая со двора. – У нас командировочное на базу первой роты.

Я кивнул. Удостоверение резервиста вовсе не гарантировало отсутствия досмотра при выезде из Форта, но официальное предписание сводило риск проверки к минимуму.

Нормально все будет.

Надеюсь.


На дорогах транспорта не было совершенно, до Западных ворот домчались в пять минут. Николай остановил машину перед закрытым въездом в отстойник и убежал в караульное помещение.

Надолго он там не задержался, вскоре нам освободили проезд, еще и помахали на прощанье. Мы беспрепятственно миновали отстойник и выехали за ворота.

Я выглянул в боковое окошко и невольно поежился. Простор! Кругом, куда ни взгляни, один простор! В Форте на горизонте так или иначе маячат стены, а здесь всюду белая пустошь. Пугает. А осознание того, что колдовская защита больше не прикрывает от текущей с Севера магической энергии, пугает вдвойне.

От ворот мы проехали к объездной дороге, свернули на нее и покатили на север. По левую руку то и дело маячили какие-то развалины и фундаменты разобранных зданий, по правую – до самой Стены тянулось лишь ровное заснеженное поле. Напрямик срезать углы никто не пытался; хватало там и волчьих ям, и мин, обычных и магических. Да и гарнизон не зря ел свой хлеб: по нарушителям служивые огонь открывали без предупреждения.

Изредка предутреннюю темень разрывали яркие лучи прожекторов, мрачными силуэтами росли вверх башни с многочисленными бойницами огневых позиций. Стена тянулась мрачной и неровной лентой, где-то она была сложена из бетонных блоков, где-то вобрала в себя заброшенные дома с оранжевыми пятнами заложенных кирпичом оконных проемов.

– Экомагом пора закинуться! – скомандовал Саня и начал раздавать таблетки.

– А можно мне две? – попросил я и уточнил: – Две пластинки.

– Так корежит? – удивился чародей, протягивая пару блистеров таблеток, снижающих воздействие магического излучения.

– Нет, но скоро начнет. – Одну за другой я выщелкнул все пилюли себе в ладонь, достал из рюкзака бутылочку и побросал пилюли в самогон.

Уловив знакомый запах, Николай потянул воздух носом и спросил:

– Слава, это что у тебя там?

– Самогон, – спокойно ответил я и принялся трясти бутылку, добиваясь полного растворения таблеток.

– Я беспокоюсь за тебя, Слава, – хмыкнул Николай. – Точнее, за твою дееспособность к концу поездки.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Одно время только так и спасался. Вечно слегка датый был. Под хмельком. Отсюда и прозвище.

– Погоди! – встрепенулся Саня-чародей. – Тебя Хмелем прозвали разве не из-за фамилии?

– Э-э-э… – протянул я, кляня свой длинный язык, потом качнул головой: – Нет.

– То есть ты не Хмелев по паспорту? – даже обернулся назад от удивления Николай.

– Ну не совсем. Все сложно, в общем…

– Ты хоть Вячеслав Владимирович?

– Вячеслав Владимирович, – подтвердил я, – даже не сомневайся.

Гордеев покачал головой и ничего больше говорить не стал.

Я сделал осторожный глоток, скривился от мерзкого вкуса и убрал бутылку в рюкзак. После этого в очередной раз напомнил всем очертить свою позицию чародейским порошком.

– Иначе колдун или ведьмы могут почувствовать.

Все покивали, только Николай покачал головой:

– Мы далеко будем.

– С такой защитой даже «Вампиром» сложнее ауры различить, – заявил я. – Плюс отражающие пули амулеты фонят, их тоже не так заметно станет. – Опустил колдовские окуляры на глаза и добавил: – А то светитесь как рождественские елки!

– Не бухти, – буркнул Саня. – Сто раз уже все оговорено…

Я промолчал – если на то пошло, то светился амулет лишь у меня. Остальные взяли с собой одноразовые алхимические поделки.

– Дядя Слава! – повернулся ко мне Иван и оттянул рукав, демонстрируя охвативший запястье браслет. – А он надежный вообще?

– Чрезвычайно надежный, – вздохнул я. – «Архангел», до девяноста включений по одной секунде, итого полторы минуты чистого действия. Отводит вообще все, за исключением чисто магических снарядов.

– А себе почему такого не взял? – удивился Грачев.

– Чтоб наверняка загнуться? – фыркнул я. – При активации они магический фон серьезно увеличивают. Вам ничего, а мне и даром не надо. И так таблетки горстями жру.

Я достал из сумки жестянку с зарядами к чаромету и начал одну за другой вынимать массивные металлические пластины на три гнезда каждая. Шесть штук рассовал по кармашкам разгрузки, из оставшихся двух вынул патроны и вставил в барабан.

– Это что? – зевнул Саня. – «Плазменные цветы»?

– Они самые, – ответил я, устроил чаромет на коленях и посмотрел в окно. А там серая хмарь, лишь чудилось в небе непонятное свечение. Но это нормально – Бородулин о подобном побочном эффекте предупреждал. Не страшно.

Объездная дорога была прилично укатана, внедорожник на своих гусеницах шел по ней ровно-ровно, словно по гоночной трассе, и очень скоро меня укачало.

Сам не заметил, как задремал.


Клондайк. Цейтнот

Суббота

Утром, далеко затемно, в доме началась суета. Быстро допаковывались рюкзаки и подсумки, потом со всем этим добром потянулись в паб, на «централизованный завтрак», который состоял из горячих бутербродов с чаем. Потом суета усилилась, я расцеловал Милу, попросил не беспокоиться, люди потянулись к задней двери, а я побежал вперед, заводить «сабербен».

Потом был недолгий рывок до Западных ворот, быстрый проход КПП по служебным удостоверениям без всяких досмотров, потом пробег по снежной дороге вдоль Стены, освещаемой пока лишь светом фар. В машине было тихо, никто не разговаривал, разве что Саня уже привычно заставил принять всех экомаг, да никак не мог уняться Хмель, нервный и дерганый.

Дорогу я со вчерашней поездки запомнил хорошо, так что и в темноте ориентировался. И как раз с полноценным рассветом мы выехали примерно в то же самое место, где вчера съехали с дороги. Я повторил вчерашний маршрут к метизному, с удовлетворением отмечая, что занесло все следы, въехал на то же место, но не стал останавливаться у забора, а медленно поехал по захламленной территории завода. Хотелось упрятать машину получше.

Упорство было вознаграждено – самый дальний цех оказался пустым, и ворота открыты. И сами ворота выходят на обратную сторону, так что даже предположить, что здесь что-то может быть, уже трудно. «Сабербен» легко вскарабкался на высокий бетонный пол, звук двигателя неожиданно громким эхом отразился от стен, а потом сразу стих.

– Рубеж спешивания, – усмехнулся я. – Станция Березай, кто ехал – вылезай.

Распахнулись двери, люди тут же начали натягивать снегоступы, надевать, вынимая из багажника, рюкзаки. Я потянул длинный тяжелый чехол с «барретом», закинул за спину.

– Пока идем вместе, потом разделяемся.

Теперь Диего не было, к сожалению, так что колонну возглавил я. С пролома в заборе осмотрел окрестности в «рунный прицел», убедился, что гнезд снежных змей не прибавилось, а те, что были, на тех же местах и остаются, а затем мы пошли.

Сегодня было проще, дорога знакома. После перехода через пути наши маршруты разошлись – Хмель с Иваном и Саня с ними отправились в здание конторы, а мы с Дмитрием потащились на стройку. Хоть и открыты туда все проходы, но позиция лучше не придумаешь, я с нее куда хочешь дотянусь. Поземка не мешает, видимость нормальная. Вот если снег вдруг пойдет, тогда все станет хуже.

Но снега, кажется, не ожидается. Если присмотреться, можно даже предположить, что сегодня будет ясно. То есть, читай, холодно. Еще холоднее.

На подходе к стройке я принял ближе к бетонному забору, чтобы он хоть как-то следы прикрывал, потом с опаской заглянул в знакомую канаву, но новые зародыши Тьмы там пока еще не возникли, перешли спокойно. В очередной раз проверил, где гнезда снежных змей, обошел их и оказался возле бытовок.

Вытащил из подсумка обычный туристический «мидлэнд», вызвал Хмеля. Тот откликнулся почти сразу.

– Мы на месте, ведите наблюдение. Как понял, прием?

– Да понял я, – без всякой уставщины ответил Хмель.

У них позиция удобная для наблюдения за местом встречи бандитов, они в помещении окнами на ту сторону сидят. А нам только с верхних этажей стройки наблюдать, так там околеешь от холода.

Бытовка же была… как бытовка. С одной стороны даже стекла уцелели, так что мы могли наблюдать за тылами. С другой прикнопили к раме степлером предусмотрительно прихваченный с собой лист толстого полиэтилена, так что внутрь задувало лишь через неплотно прикрывающуюся дверь, но мы от нее отсели подальше. Тут даже мебель была, если таковой считать старый скрипучий стул и пластиковый ящик из-под бутылок, на которых мы и расселись. Растянули на полу печку-экран из толстого листа фольги, и через несколько минут в помещении стало совсем пристойно, температура если и не к нулю поднялась, то почти к нему.

Затем я расчехлил «баррет», чехол убрал в рюкзак, навертел на ствол тяжелый глушитель. Ствол тут недлинный, всего двадцать дюймов, как раз из расчета на дополнительную длину. Ну и пристрелян он с глушителем.

– Ни фига себе зенитка, – с уважением посмотрел Дмитрий. – Где взял?

– Моя.

– Такие легальны, что ли? И глушак?

– Все легально, – ответил я с уклоном в философию. – А за глушак две сотни налога уплачено, так что тоже легально.

– Весело жил.

– Да нормально. Скучнее, чем сейчас, – я огляделся, – но лучше. Точно лучше.

– А обратно никак?

– Говорят, что пока никак. Ты меня практически грохнул тогда, энергетика как-то у меня там перестроилась. Если пойду с Платоном назад – там меня заново и накроет.

– У меня то же самое.

У Дмитрия был рак в терминальной, здесь он магическими средствами его залечил, а вот если вернется обратно – рак тоже вернется. Как новый. Так что он здесь навсегда. А вот я бы побарахтался все же, если можно. Я, конечно, немного романтик, но жизнь в Фэрбэнксе нравится мне куда больше.

Так, у меня к «баррету» всего два десятизарядных магазина. С собой двадцать обычных патронов и десяток «алмазных». Соответственно набил один такими, а другой другими. Как с кучностью у алмазных – не знаю, даже не испытывал. Думаю, что похуже, чем у стандартных матчевых. Хоть я старался сделать все как можно аккуратней.

Подошел к окну, оглядел в свой карманный прицел окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил. Глянул на часы – до времени разборки, если Линев все точно вызнал, еще три часа. Проверил связь с Хмелем, послав три тональных сигнала, получил три в ответ. Принимают, все в порядке.

Как бы кстати был магический глушитель. Саня расписывать расписывал, каким крутым он может его сделать, только пока не сделал. И не брался, насколько я понимаю. Некогда ему. То то, то это. Недосуг.

Бытовка, к сожалению, совсем прогреться не могла, все тепло в щели и в дверь вытягивалось, но некое подобие убежища в ней все же образовалось. Сидели, по крайней мере, расстегнувшись. На холоде главное не вспотеть, именно пот выгоняет из тебя все тепло. Те же чукчи даже белья не носили никогда, а одежду шили в два слоя, мехом внутрь и мехом наружу, выворачивать можно. И если человек взмок, то он сперва раздевался, чтобы остыть, а одежду выворачивал. И сухим слоем внутрь надевал. На хорошем охотничьем камуфляже даже молнии в разных местах есть, чтобы если взмок ты, по сугробам карабкаясь, то мог расстегнуться, проветриться и обсохнуть.

Однако сигнал с рации пришел несколько раньше, чем я ожидал. И не тоновой, а голосом, что означало нечто непредвиденное. Хмель говорил шепотом:

– В цех две ведьмы и два вооруженных мужика зашли. Со стороны метизного. Зашли и сидят тихо, похоже.

– Принял, пошел наверх. Прием.

– Я все.

– Конец связи.

Мы тихо вышли из бытовки, стараясь не хлопнуть дверью, и выбрались на лестницу. Позицию я наметил на третьем этаже: оттуда и обзор достаточный, и сам не будешь заметен. Быстро поднялись по заледенелым бетонным ступенькам без перил, выбрались на этаж, осмотрелись, убедившись в том, что на нас никто не нападает, а дальше подобрались к недостроенной стенке, пристроившись за ней и расстелив коврики. Винтовку пока в сторону отставил, взявшись за «карманный прицел». Дмитрий же быстро начал сыпать кругом из пробирки алхимический порошок, который собирался в какую-то противоестественную аккуратную линию.

Да, вход в цех виден от меня хорошо, равно как и цепочки следов на снегу. Но ворота все же прикрыты, как и были раньше, и что делается внутри – понятия не имею.

– Мить, держи мой прицел и давай на ту сторону. Окрестности метизного осмотри на предмет всяких аур.

– А ты?

– У меня еще монокуляр есть.

– Понял.

Он отполз назад и уже там на четвереньках двинул к торцевой стене.

Ага, вон Ивана вижу, он в окно выглядывает. От цеха прячется хорошо, зато с моей стороны его видно. А в цеху по-прежнему тихо.

Потом вернулся Дмитрий, отдал прицел, сказал, что ничего не обнаружил. То есть только эти четверо здесь – и все. А зачем? Будет не разборка, а бойня? Или что? Понятно, что ведьмы могли только на той стороне Семеры выступить, которая под них пошла. И что они замыслили?

У меня с какой частью Семеры проблемы? С той, что под ведьмами, – у других, я думаю, ко мне никаких претензий нет. По-хорошему, тогда поддержать бы огнем противную сторону, но в цех заглянуть не получается.

Просто пойти туда в пешем порядке? Что-то сомневаюсь я, что это хорошая идея. Я бы на месте ведьм выставил там всякие ловушки прямо в воротах и сразу за ними, а тот, кто придет, в эти ловушки бы угодил. Обнаруживать их я не умею.

Сколько еще ждать? Да не меньше часа, продрогнем скоро.

Я вытащил из рюкзака лист фольги, подсунул под коврик, на каком лежал, отломил проволочку включателя на самом первом изгибе. Теперь будет греть долго, но понемногу. Не думаю, что ведьмы с такой дистанции засекут, слишком маленький выброс энергии идет. Дмитрий, глядя на меня, поступил так же. Да и круг прикрывать должен.

Потом один из мужиков в белом маскхалате показался в воротах и, к моей радости, попытался открыть их пошире. Получилось у него это не сразу и не до конца, но все же створка отодвинулась. А затем вторая. Теперь получалось разглядеть какое-то движение внутри. Ведьмы, похоже, сидели у окон, и разглядеть их не получалось, а вот наемники время от времени ходили по цеху. Один даже вышел на улицу и долго смотрел куда-то в сторону метизного, словно ожидая чьего-то появления.

У ведьм, я знаю точно, амулеты алхимические, вроде моего. Поэтому лучше сразу ставить «алмазные» патроны в приемник. Что и сделал. Потом установил обмотанную белым «волосатым» бинтом винтовку в проем недостроенной стены, с удовольствием отметив, что уже выложенный нижний ряд пеноблоков довольно неплохо ее скрыл. И солнце слева-сзади поднялось, так что бликов с объектива прицела точно никто не увидит, сетку можно даже не устанавливать.

Дальномер… пятьсот девяносто два до входа в цех. Маленькую поправочку брать придется, но совсем маленькую.

– Едут, – сказал Дмитрий.

И тут же рация выдала двойной тональный, который я подтвердил.

Точно, вон по дороге сразу четыре машины… все больше «пацанского стиля» в местном понимании. И одну из них даже узнаю – большой «бронко» из моих. Народу в машинах битком, как я вижу, идут довольно быстро и плотной колонной. Выехали на круг, встали так же кучкой, но из машин мало кто вышел. Думаю, что просто на холод никому не хотелось, бандюганы здесь редко одеваются тепло – это у них несолидным считается.

Какие это? Из-под Лиги или ортодоксы? В цеху никто не шевелится, замерли все.

Вторая колонна появилась позже минут на пятнадцать, в ней было уже пять машин, среди которых я разглядел две «своих» – «субур» и здоровенный лифтованный черный «экскершн». Вот это точно ортодоксы, потому как я слышал, что «экскершн» ушел Кощею, а тот как раз у ортодоксов главный вроде как. Больше желающих на эту тяжелую прожорливую машину не нашлось.

Новая колонна образовала что-то типа кривоватого строя напротив машин, приехавших раньше. Затем двери начали открываться с обеих сторон, из них на снег выпрыгивали люди с автоматами и дробовиками, занимая нечто вроде позиций за машинами. Со стороны ортодоксов на середину площадки вышли двое, невысокий в черном пальто и меховой шапке пирожком, и с ним высокий, плечистый, в черной дубленке и в вязаной круглой шапочке, с неуклюжим на вид чарометом в опущенной руке.

– Все здесь, – прошептала рация голосом Хмеля.

– Принял. Думаю.

Начинать? А что насчет ведьм в цеху? Все ведь не по плану идет, надо как-то менять схему… а для этого понять, что происходит…

А дальше события плюнули на все наши планы и пошли своей собственной дорогой. На снегу вдруг засветился гигантский круг с вписанной в него восьмиконечной звездой, прямо под ногами стоящих, затем все мгновенно затянуло непроницаемой туманной пеленой, которая так же вдруг рассеялась, мимо меня пронеслась волна ослепительного холода, а на месте погасшего круга я увидел валяющихся в разных позах людей. Странно валяющихся, как статуи, которые не гнутся. Свалился и невысокий в шапке пирожком, и его телохранитель, и все, кто прятался за машинами…

Все?

Нет, не все… Те, кто приехал раньше, начали понемногу шевелиться. И их не затянуло инеем, как тех, кто стоял напротив, они просто выглядели обалдевшими, невероятно замерзшими, но живыми…

– Закладка была, – вдруг опять заговорил Хмель. – А у этих амулеты.

Да, амулеты. А еще они все что-то вылавливают из карманов дрожащими руками и суют в рот. Могу ферму поставить, что «грелки».

Все, провоцировать драку бесполезно, уже некому драться и не с кем. «Подкаблучники» победили, противник истреблен в полном составе.

– Хмель, ждем, ни во что не вмешиваемся.

– Понял, – ответила рация.

А это что за жужжание? Мы с Дмитрием переглянулись, потом он быстро сместился в сторону, затем сказал:

– Снегоходы, штук пять.

Через минуту и я их увидел – действительно стайка идущих по снежной целине снегоходов, на них люди в белых маскхалатах, с оружием, лица закрыты белыми же лыжными масками. Понятно, у ведьм в цеху было прикрытие с тыла, теперь оно подтягивается, после того как дело сделано. Заберут ведьм и быстро отойдут? Да, скорее всего. И «подкаблучники» сейчас смоются. А потом мы, последними.

Что Линеву скажу? Да правду – не было никакой разборки тут намечено, намечали массовое убийство. А на атаку ведьм у нас санкции нет. И мозгов хватает, чтобы на такую толпу не прыгать. Все, в общем, кина не будет. Нема тоби цукерок, пропыв батько гроши…

Как бы все эти новые лица в масках не взялись проверять здания в окрестностях. Тогда с конторой станционной нехорошо может получиться. Нашим оттуда сейчас точно не смыться, остается только тихо сидеть.

Странно, в цеху опять ворота пытаются открыть, уже несколько человек створки дергают и толкают. Зачем это им, интересно? Со снегоходами, кстати, еще две ведьмы приехали, с сумками какими-то… Они теперь кучкой стоят прямо посреди цеха. Вон одна отошла, что-то намечает мелом на бетонном полу.

Как-то мне опять карта та вспомнилась, с фотографиями. Пять точек, в которые надо было заложить бомбы… но тут не бомбы, тут что-то другое…

Они круг размечают, большой, причем размечают аккуратно, выдерживая все углы, насколько я отсюда вижу. Может быть, это хуже бомб?

– Хмель, дай Саню.

Саня откликнулся почти мгновенно:

– Что они там делают?

– Мне отсюда не видно, попробую с другой стороны подглядеть.

– Не рискуй.

Бандиты так и кучкуются на дороге. Уже оклемались в большинстве своем, вон ходят, оружие с трупов собирают… а оно холодное, берут аккуратно… Так, к ним один из наемников подошел, что-то говорит… Двое взяли негнущийся труп с земли… и уронили немедленно. Тоже холодный, получается.

Что-то ругаться начали, похоже. Туда же одна из ведьм направилась, бредет по снегу, проваливается. Снегоступы надо брать.

И на кой им труп? Упрятать? Может быть.

Вон пара могильников крутится в поле, невзирая на солнце. Трупы уже почуяли? Ох, и поганое же здесь место на самом деле…

Так, теперь ведьма с бандитами ругается. Один из них вытащил брезент из багажника, расстелил, затем они на него труп бросили. И потащили к цеху, получается.

А что в цеху? Да все чертят.

– Ритуал готовят, – донесся шепот Сани из рации. – И не думаю, что легальный. Или хороший.

– Карту помнишь из тайника? – прошептал я в ответ. – В этом цеху одна из точек была, я точно помню.

Карту я сдал Дружине, в Дружине был предатель, который сдал меня Жилину… мог он карту сдать ведьмам? Да мог, я думаю, почему не мог? У Лиги положение отчаянное сейчас, в основном из-за их упертости, а они так хотели добраться до этой карты… а карту составляли агенты Города, что автоматически означает одно: для Форта в этом ничего хорошего нет.

А может, пальнуть? «Алмазной»? Кто там у них главная? А вон тетка с широким задом в обтягивающих джинсах и с короткой стрижкой, точно она.

Пальнуть?

А что Хмелю и остальным тогда делать?

Кстати, а делать им что-то все равно придется, потому что к дому идут двое в белом. Или НП решили выставить, или проверить здание.

– Хмель, к вам гости, двое…

– Понял, – голос обеспокоенный.

У Сани там должны магические ловушки стоять, но тогда ведьмы их точно учуют, в момент срабатывания. Так, а мне бы круг пора чертить, пожалуй… только мне из него будет неудобно стрелять, я все равно за него высунусь. Тогда без круга.

– Мить, скоро начинаем, – сказал я тихо. – Сначала работаю по ведьмам, точнее – по главной ведьме.

Круг они уже почти дочертили, сыплют все тот же черный порошок, который ложится на бетон пола ровной линией… и одна расставляет свечи. В здании конторы пока ничего не происходит… с виду… а эти туда уже зашли? Отсюда не видно, а отвлекать не хочу никого.

Бандиты трупы прямо по снегу на веревках тащат и цепляют к снегоходу. Так они быстро перетаскают их. А куда?

Вон снегоход рванул, прямо к цеху. Черный труп за ним как упавший воднолыжник тащится за лодкой. Прямо ко входу подвезли, а там его уже наемники подхватили, потащили внутрь… и главведьма показывает, куда его укладывать – в лепестки пентаграммы. Пять жмуриков им надо, получается. Ну как мне кажется. Двоих еще тащат, скоро все укомплектуют.

А вот этого позволять не нужно, пожалуй.

Вон ведьмы задергались! Санины ловушки в конторе сработали или что? Ну все, сейчас заклятия поиска пойдут, даже я, полный дилетант, это понимаю.

– Мить, начали!

На метр примерно ниже пуля должна пойти… на ветер практически минимальная поправка… «Мил-дот» прицела на замершую в середине круга ведьму, на центр силуэта…

Винтовка, несмотря на глушитель, грохнула выстрелом, меня долбануло прикладом в плечо, покатилась со звоном по бетону тяжелая гильза, а Дмитрий сразу же сказал:

– Цель!

Подпрыгнувший было прицел вернулся в свое положение, и я успел увидеть, как ведьма, схватившись за лицо, упала на спину. Амулет ее прикрыл от попадания, но алмаз внутри сработал как надо – взорвался. Не убил, но я уже видел, как это работает, тогда, в подъезде.

Вторая ведьма, не поняв, чем ей это грозит, просто бросилась к старшей, и второй выстрел разорвал пулю прямо перед ее лицом. И вот ее, как мне кажется, просто убило.

До цели шестьсот метров, глушителя не хватило, чтобы полностью скрыть от противника звук: все же винтовка эта не из тех, в которых выстрел легко задавить. Но направление на него теряется, и доходит он слишком непонятным. Так что сразу меня не обнаружили. Наемники от цеха открыли огонь на подавление по окнам конторы из всех стволов, бандиты заметались на дороге и начали занимать позиции за снежным валом.

Где еще ведьмы?

А поздно, одна из них вместе с наемником в белом оттащили старшую к стене, прочь из моего поля зрения, еще одна где-то с бандитами, я ее не вижу. Нет, вижу, вон она, за черным внедорожником прячется, присела. Ну-ка…

Пуля легко пробила крыло машины, затем я даже вспышку разглядел. Ведьму взрывом отбросило назад, прямо на снег, и вторая пуля угодила уже в нее. Все, раненых не бывает.

Меня засекли. По пеноблокам и бетону защелкали пули, в нашем направлении заработал пулемет. Я укрылся, сдвинувшись назад, выбросил магазин из приемника, патрон из ствола, затем воткнул магазин с обычными пулями. Пулемет там не очень хорошо расположился, может, и успею…

Перекатился левее, где стена вообще отсутствовала, выставил винтовку из-за бетонной колонны. Пулеметчик мой маневр заметил, пули свистнули над головой, ударили в торец плиты прямо подо мной, но я уже сам успел поймать его в прицел. Пулеметчик укрывался просто за горкой старых досок во дворе цеха, а это не укрытие.

Выстрел – прямо в доски, но точно ниже, пулеметчик испугался, вскочил, чтобы сменить позицию, но у меня винтовка самозарядная. Второй выстрел ударил в спину, убив его на месте. Если и был у него амулет, пуля его не заметила. Или просто снесла.

Дальше по мне сыпанули уже всерьез, из всех стволов. От бандитов толку было мало, они лупили в белый свет как в копеечку, а вот наемники стрелять умели. У них была как минимум одна СВД, это я заметил еще тогда, когда они подъехали, и, кажется, кто-то добрался до пулемета вновь, потому что работал он как швейная машинка, забрасывая пулями мою позицию.

Спасало пока то, что бандиты и наемники вели огонь под разными углами. От наемников меня прикрывала массивная железобетонная опора, а вот бандитов от меня только верхушка сугроба, которую они почему-то считали укрытием. Это у людей неопытных часто бывает: они путают «не видит» и «не пробьет». Поэтому я успел свалить аж троих, прежде чем они сообразили, что происходит, и просто попрятались.

Но дальше позиция себя уже не оправдывала. Под прикрытием огня пара снегоходов выдвинулась в нашу сторону, по два бойца на каждом. Прежде чем мы успели что-то сделать, машины исчезли за бетонным забором, начисто потерявшись из виду, а звук их моторов нехорошо так приблизился.

– Пошли вниз!

Я подхватил тяжелый «баррет» и побежал к лестнице, Дмитрий предо мной. На коврики плюнули, не до них уже. На пролете лестницы нас обстреляли, причем метко – включились амулеты, мир стал черно-белым и дерганым, я с перепугу чуть просто со скользких ступенек не скатился, но все же удержался на ногах. Вновь заработал пулемет, пытаясь достать нас в проемах недостроенных стен, но на этот раз пули ушли в бетон. Дмитрий замер на секунду, вскинув свой «марлин» с оптикой, выстрелил раз, другой, пригнулся, опять бросился к лестнице.

Первый этаж почти достроен, и стены в нем бетонные, никакая пуля не пробьет. Другое дело, что окон в нем тоже до черта, так что пробраться к нам с любого направления тоже не проблема. Но если мы останемся выше, нас можно просто обложить.

С улицы крик, отчаянный, словно кого-то живьем на куски рвут… хотя так оно и есть, это в гнездо снежных змей кто-то залетел.

Опять звук мотора снегохода, где-то совсем рядом, как бы не за бытовками, за которыми только пара штабелей бетонных плит – и все.

Есть, а мы на выходе. Я положил «баррет» на землю, схватился за «марлин». Увидел какую-то белую тень, двигающуюся перебежками, выстрелил в нее, попал, к своему удивлению, с первого же выстрела, «обманкой», противник свалился на колени и затем ткнулся лицом в снег.

Сверху, через бытовку, прилетела граната, упала в снег, и мы едва успели отскочить обратно в здание, когда «эфка» рванула, выбив чугунными осколками бетонную пыль из стен.

Неожиданно в наушнике прорезался голос Хмеля:

– Туман идет! Уходите оттуда!

Туман. Просто туманов зимой здесь не бывает вообще, так что объяснять ничего не нужно. Туман – это кранты, это смерть. А если ты уже мертв, то, скорее всего, нежизнь.

– Мить, паси дверь!

Бросился внутрь здания, к окнам. Если идет туман, то он откуда-то должен идти, мне надо знать откуда. Пробежал по замусоренному бетонному коридору, едва не вляпавшись в лохмы серого мха, обнаружил какое-то окно, выглянул в него быстро – идет со стороны, где машины стояли. Бандиты уже кто в машины пытается сесть, а кто просто бежит по белому снегу, лишь бы убраться подальше от белесой клубящейся стены. Какой-то боец в белом камуфляже высунулся из-за бетонной опоры решетчатой мачты, крутя головой, и этого времени мне хватило, чтобы поймать его в перекрестье прицела и выстрелить. Не убил, но амулет выбил, судя по тому, как он схватился за грудь и испуганно присел.

Обратно, бегом.

Пара выстрелов из «марлина» у входа, затем взрыв гранаты. Это уже РГД, скорее всего Дмитрий метнул, потому что и рванула дальше.

– Что здесь?

– Один где-то там! – Он показал на бытовки. – Давай с двух сторон его, а то зажмут.

– Сейчас нас туман зажмет к чертовой матери, вот будет веселье.

До тумана к нам успел могильник. Метнулся прямо перед нами к убитому мной наемнику, и тот в ту же секунду вскочил, оскалившись в нашу сторону. И резвый какой! И глаза как ксеноновые фонари светятся.

Дмитрий успел перезарядиться на «пустышки», а может, они у него и дальше заряжены были, но он в два выстрела снес мертвяку голову и ногу – наловчился уже. Зато на выстрелы прилетела вторая граната, заставив нас вновь укрыться, а меня еще и выматериться от всей души, потому что так мы будем прыгать взад-вперед, а сейчас сюда придет туман. И вот тогда-то мы и повеселимся по-настоящему, верно?

Рвануло, запахло тротилом и гарью, я метнул гранату в ответ, примерно прикинув, откуда прилетела эта, и сам рванулся вперед, под укрытие вагончика, и Дмитрий тоже мой маневр понял, перебежал к соседнему.

Наш невидимый противник точно решил с нами в гранатный бадминтон поиграть, потому что сразу же метнул гранату в ответ, но мы уже сменили позиции, и теперь с той стороны нас прикрывали вагончики. И когда грохнул взрыв, Дмитрий успел забежать за угол бытовки и дважды в кого-то выстрелить.

– Там снегоход должен быть!

– Я сейчас!

Нет, не могу я так «баррет» бросить, он мне в десять тысяч обошелся, и здесь таких больше нет, но и тащить не могу. Поэтому я просто подхватил его с земли и затолкнул под вагончик, подальше – так хоть на глаза не попадется никому. И побежал следом за Дмитрием, по его следам.

Еще один могильник крутится, к очередному убитому направился. А мы в обратную сторону. Наемники двигатель снегохода не глушили, так что мы просто неслись на звук. Точно, вон следы, они за панели успели заехать и там укрыть машину.

– Умеешь или лучше мне? – крикнул я, подбегая к машине, кустарно выкрашенной в бело-серый камуфляж.

– Давай ты!

– Держись!

Снегоход был обычным двухместным утилитарником, но для глубокого снега это то, что надо, у нас тут не соревнования. Взял он с места резво, легко выдернул себя на поверхность, я прибавил ходу, выскочил из-за панелей, оглядываясь, но увидел только неуклонно приближающийся туман и бегущие перед ним в панике человеческие фигуры. И шел он, похоже, прямо на нас, так что размышлять я не стал, а рванул оттуда с места в карьер.

Такие туманы не бывают большими, это магия, колдовство, говорят, что туман часто на смерть приходит, это совсем не погода, поэтому я решил попробовать объехать его по часовой стрелке, поставив эту белую пелену между собой и противником. И главное – близко к нему не подбираться.

Поверхность снега к гонкам располагала мало – все тот же мусор, обломки, железяки, ловушки на каждом шагу. И постреливать вслед кто-то начал, пуля тюкнулась в старый контейнер в метре от нас, так что я завилял из стороны в сторону, стараясь сбить прицел. Еще пуля ударила в снег почти что по курсу, из чего я заключил, что прошла она совсем впритирку, а на следующей опять включился амулет, все так же резко и неожиданно, из-за чего я налетел на что-то под снегом и чуть не перевернул машину.

Туман так и шел справа стеной, но я уже видел его край впереди. Еще рывок – и мы точно уберемся с его маршрута. Другое дело, что я не имел ни малейшего представления, что там находится впереди, – никогда здесь не был и даже по карте уже не сориентировался бы, потому что, виляя меж всех препятствий, давно потерял точное направление. Развалины, дальше большая промзона, а можно ли через это все проехать – тут я без понятия. Дорог там точно никто не чистил, совсем заброшенное место. Цементный завод это вроде бы, но не уверен.

– За нами двое! – крикнул Дмитрий, стукнув меня по плечу.

Посмотрел в зеркало – и точно, сзади еще один снегоход чешет и догоняет. И оттуда даже постреливают, просто из-за тряски засеивают пулями пространство на авось, без всякой меткости.

Хвосты надо рубить, если есть возможность. Погоня, если ты ее не отсек, всегда может большие проблемы устроить. Ты ведь даже не знаешь, не гонят ли они тебя на засаду. Поэтому первым делом я закрутил головой, увидел развалины дома, от которого сохранилась половина первого этажа, и погнал прямо к нему. Пару раз под полозьями что-то заскрипело, снегоход подпрыгивал, но все же до угла дома мы добрались. Скатились с машины, Дмитрий бросился в дом, а я просто к углу, вытаскивая из-за спины карабин.

Наш маневр разгадали. Преследователи не стали гнаться дальше, а тоже свернули за остатки старой кирпичной стены, торчащей щербатыми гнилыми зубами из снега, и сразу открыли огонь. Не в цель пока, просто на подавление, из двух автоматов. Дмитрий, засевший в развалине, выстрелил в ответ, я увидел, как пуля, попав в поле амулета, сверкнула голубым, но амулет пока выдержал. Я выцелил почти полностью укрытого за выщербленным кирпичом второго преследователя, пальнул в него, но промахнулся – тяжелая пуля выбила облако красного кирпичного крошева из стены.

В ответ засекли уже меня, пули защелкали рядом, причем очень точно, пришлось укрыться и броситься в обход дома – лучше с другой стороны высунусь.

Перестрелка быстро начала превращаться в долгую и бестолковую – дистанция метров двести, у обеих сторон укрытие надежное, у противника преимущество автоматического огня, у нас оптика и позиция чуть лучше. И амулеты с обеих сторон. А заодно противнику может подойти подкрепление, а вот мы такового не ожидаем.

Вновь попробовать оторваться? Пока нас этот дом прикроет… хотя нет, дальше забор, там вообще под снегом черт знает что, единственный маршрут – он под девяносто градусов к линии огня, то есть мы как в тире ехать будем… нет, надо здесь как-то отбиться.

Черт, и не подберешься к ним, на всем пространстве между нами и преследователями ни единого обломка, за каким укрыться можно.

Быстро высунулся, выцелил противника, стрельнул и сразу же укрылся, потому что второй открыл огонь по мне. Патовая ситуация, мать ее… И туман их не сгонит, я отсюда вижу, что он мимо идет… зато вероятность появления подкреплений с их стороны как бы под вопросом… туман именно там, откуда они и должны появиться.

А дальше голубое небо стало почти черным, на нем высветились звезды, тень и свет поменялись местами, земля подпрыгнула, а где-то там, откуда мы сюда приехали, вдруг сверкнула ослепительная в своей морозной синеве вспышка. Я лишь успел заорать: «Вспышка с фронта!» – и сам бросился за угол на снег, лицом вниз, пятки вместе, как когда-то учили падать по команде «вспышка».

Земля задрожала, меня подбросило и уронило обратно, потом все резко стихло, но над нами пробежала волна невероятного, удушающего холода, такая же, как прошла после уничтожения ортодоксов, но стократно сильнее. Холод пробрался в одежду, сковал всего невероятной болезненной судорогой изматывающей дрожи, и так же схлынул, оставив меня валяться на снегу в состоянии «му не могу сказать».

До «грелки», прикрепленной к ИПП, добрался с трудом, пальцы не гнулись. Кое-как открыл крышку флакона, вылил содержимое в рот, не замечая горечи и только с наслаждением принимая всем существом возникший где-то внутри костер, – тепло начало расходиться по телу.

Встал на ноги, посмотрел на преследователей. Один из них, явно ошалевший и потерявший ориентацию, просто стоял на снегу, обхватив себя руками. Второго не видно. Присев на колено, я прицелился в стоящего, потянул спуск. Он дернулся и свалился, амулет у него уже был выбит, похоже.

Потом слух уловил жужжание двигателя за спиной. А снегоход-то не заглох, получается, что радует.

Туман исчез, но что делается в том месте, мне отсюда не разглядеть. И где второй стрелок?

Вопрос со вторым преследователем решился почти мгновенно – стоило додумать мысль, и за разрушенной стеной взвыл двигатель, которому дали полный газ. Я вскинул винтовку, но противник был от меня закрыт. Дважды выстрелил Дмитрий, затем он выругался:

– Может, и задел, но не уверен. Кирпичи все закрывали.

– Давай к машине, хрен с ним.

«К машине» оказалось не таким простым делом. Я обежал угол дома и тут же отскочил назад, от чего-то быстрого и серого, бросившегося на меня из развалины напротив. Пальнул в это из карабина, выбив настоящий взрыв визга, затем выстрелил вновь, увидел еще одну бегущую на меня тварь, свалил и ее, заорал: «Крысюки!» – и со всех ног бросился к крыльцу дома. Пусть он и разрушен, но хоть какую-то защиту предоставит, а на голом месте эти быстрые твари размером с хорошую собаку порвут на ленты очень быстро, это без вариантов.

Из дверного проема высунулся Дмитрий, пальнул куда-то дважды над моей головой, крикнул: «Давай!» – пропуская меня внутрь.

Первое, что я увидел в доме, – растащенные по всем углам кости, старые и серые, кому принадлежали – без понятия. Я подбежал к окну, высунул в него «марлин», свалил еще тварь, которая покатилась по снегу, окрашивая его уже непривычно красной кровью, – крысюк просто животное, мутант какой-то, наверное из крысы, никакой магии и прочего.

Еще одна тварь запрыгнула на остатки забора метрах в двадцати от нас, пара выскочила из старого подвала, вывалив прикрывавший выход сугроб. Я схватился за револьвер. Грохнул гулкий выстрел, отдача подкинула оружие, тяжелая «пустышка» угодила в крысюка, сидящего на стене, убив того мгновенно. Двое других бросились в дверь и были убиты Дмитрием, который потратил на каждого не больше пули.

Еще есть? Вон один, бежит вдоль забора, но уже не на нас, а от нас. Я прицелился. пальнул, угодив твари в задницу, свалив ее в снег.

– Валим отсюда!

Хорошо, что движок не глушил. Снегоход вывернул из-за разрушенного дома на снежную целину, пусть и мусорную, набрал скорость. Когда проезжали кирпичный забор, из-за которого стрелял противник, на нас из-за него бросился мертвяк, сверкая ослепительно-синими глазами, но не догнал, увяз в снегу почти по колено, а мы проскочили дальше. Какая интересная волна прошла от этого взрыва, что бы там ни рвануло.

Сначала я как-то инстинктивно вел машину по следам убежавшего, потом свернул левей, ориентируясь по «этажерке» стройки, на которой мы сидели. Где-то там наши должны быть, и я понятия не имею, уцелели они или нет. И в «мидлэнде» одни лишь помехи, треск такой, словно там гора сырых дров горит.

Дебил… а может, чарофон сработает? Чуть сбросив скорость, я полез в карман и выудил оттуда старый примитивный мобильник. Набрал номер Хмеля, но связи все равно не было, тоже помехи, только не треск, а хрип какой-то, с пиликаньем вперемешку.

Куда?

А на метизный, к машине. Они или выйдут туда, или я пойду оттуда в их сторону. Нужна какая-то точка отсчета.

И я опять прибавил скорости.


Хмель. Цейтнот

Суббота

Растолкал меня Саня.

– Ты как, в порядке?

Я помотал головой и подтвердил:

– Порядок, укачало просто.

– Голова не кружится?

– Так еще столько не выпил, – пошутил я, потом на полном серьезе уверил чародея: – Нет, нормально. Уже приехали?

– Подъезжаем.

И в самом деле – дорога резко ушла в сторону от стены и потянулась меж двух высоченных отвалов снега. Над ними маячили крыши развалин, ржавые железные конструкции и полуразобранные мостовые краны, бетонные остовы пустых цехов.

Но если честно – весь мир сузился до одной-единственной дороги. Узкой полосы, которая могла привести нас в безопасное место, а могла и уткнуться в смертоносный завал. Бульдозер пустят, только когда окончательно рассветет, а мало ли что за ночь здесь приключиться могло!

Беспокойство, вызванное этой мыслью, не понравилось мне категорически, я достал бутылку с самогоном и сделал осторожный глоток. Растворенный в алкоголе экомаг навалился мягким успокоением, тревожность отступила, в небе перестали переливаться странные отблески.

Порядок.

Некоторое время спустя высота отвалов пошла на убыль; там Николай сбросил скорость и направил внедорожник на обочину. Автомобиль медленно переполз через невысокий вал и уверенно покатил по заснеженному полю к заброшенному складскому зданию из желтого кирпича. Зазора между его стеной и покосившимся бетонным забором как раз хватило, чтобы проехать, не ободрав бортов машины.

Гордеев ехал уверенно, словно бывал здесь не раз, вскоре он вывернул к развалинам какого-то завода – того самого метизного? – миновал разгромленную проходную и медленно двинулся по территории в поисках укрытия для автомобиля. Ворота одного из цехов стояли распахнутыми настежь, внедорожник въехал на заметенный поземкой бетонный пол, и Николай заглушил двигатель.

– Рубеж спешивания, – объявил он. – Станция Березай, кто ехал – вылезай.

Я первым выбрался из салона, развернул маскхалат, влез в него и подтянул ремни. Сверху надел белую же разгрузку. Иван последовал моему примеру; у остальных был зимний камуфляж.

Пока все готовились к выходу, я оглядел промороженное помещение с затянутыми изморозью железными лесенками, балками и ржавым козловым краном и передернул плечами. Мне здесь не нравилось. Но если начистоту, мне не нравилось на северной промзоне в принципе.

На всякий случай я оттянул резинку и опустил колдовские окуляры на лицо; перед глазами немедленно загорелись радужные пятна.

– Черт! – выругался я и вернул очки на шапочку.

– Фонит? – догадался Саня, на разгрузку которого было нашито множество кармашков под разнообразные чародейские штучки.

– Фонит, – подтвердил я и закинул рюкзак за спину.

Николай вытащил из багажника длиннющий чехол со снайперской винтовкой и позвал всех за собой:

– Пока идем вместе, потом разделяемся.

В снегоступах пробираться по снегу было одно удовольствие, но мы не спешили, а Гордеев время от времени останавливался и внимательно оглядывал окрестности в свой рунический прицел. Вскоре мы разошлись; Николай с Дмитрием поспешили на стройку, наша группа отправилась в обход громоздившихся кучей старых бетонных труб к зданию конторы.

– Николай сказал внутри со светом ходить, – напомнил Саня, когда мы подошли к высокому крыльцу с перекошенным козырьком, и включил фонарь, закрепленный под стволом своего дробовика двенадцатого калибра.

Я достал собственный фонарик, Иван с «браунингом» двинулся замыкающим.

На первом этаже ничего не оказалось; мы сбросили снегоступы и двинулись на второй этаж, только Саня задержался и повтыкал в остатки дверного косяка и проглядывавшие из-под побелки деревянные рейки десяток булавок с бесцветно-серыми камушками. Какая-то охранная магия, не иначе.

Мы с Иваном дождались чародея на площадке лестничного пролета, дальше двинулись уже все вместе, не отрываясь друг от друга и не выпуская из виду. На всякий случай обошли все зачищенные вчера комнатушки, выбрали крайнюю, подальше от лестницы.

Оба ее окна выходили на место встречи бандитов, дальше темнели развалины цементного завода и проглядывал отрезок дороги. Достал бинокль, посмотрел – как на ладони все. До низины напрямик метров двести, слишком серьезная дистанция для гладкоствольных ружей, но от нас и не требовалось стрелять, мы наводчики и группа прикрытия.

Ожила рация:

– Мы на месте, ведите наблюдение, – послышалось из нее. – Как понял, прием?

– Да понял я, – буркнул я, утопив клавишу передачи, ухватился за один из столов и скомандовал Ивану. – Ладно, давайте обустраиваться. Потащили, Вань!

Минут за пять мы вынесли в коридор все столы и практически перегородили проход импровизированной баррикадой. Вернулись в комнату, а Саня уже расстелил по полу два резиновых коврика, покрытых фольгой одноразовых алхимических грелок. Они так и продавались целыми рулонами – при желании можно было вырезать нужный размер.

– Один наблюдает, двое греются, – сообщил чародей. – Кабинет нам не прогреть.

Я кивнул и, откупорив пробирку с черным алхимическим порошком, прошелся вдоль стен, замыкая в охранную окружность всю комнату целиком. Сразу стало легче дышать, смолк шум в ушах, перестали мельтешить перед глазами серые точки. Остальные, впрочем, ничего такого не заметили.

– В коридор не бегайте больше, – предупредил я, убирая пустую пробирку в рюкзак.

– А что такое? – удивился Иван.

Вместо меня ответил Саня:

– На организм перепады магического фона даже хуже воздействуют, чем просто повышенный фон сам по себе.

– А! – протянул Иван. – Ясно. Кто первым дежурит?

– Грейтесь, – разрешил я, сделал несколько глотков горячего чая, убрал термос обратно в рюкзак и устроился у окна.

С улицы задувал студеный ветерок, но одет я был на совесть, мерзло только лицо. Тогда раскатал лыжную шапочку, превратив ее в балаклаву, накинул на голову белый капюшон маскхалата и осторожно уселся на рюкзак. Чаромет положил на колени.

Три раза пискнула в тональном режиме рация, я ответил таким же сигналом, давая понять, что у нас все в порядке, и поставил ее рядом, не желая каждый раз вытаскивать из кармана и убирать обратно.

Постоянно в окне не маячил, сидел, укрытый простенком, и поглядывал на улицу из глубины помещения. Время от времени поднимался на ноги и переводил взгляд с места бандитского сборища на подходы к конторе. Никого и ничего. Ну да рано еще.

– Слава, тебя сменить? – предложил Иван.

– Грейтесь, – отмахнулся я. Холодно не было, экомаг с самогоном разогревал лучше всяких новомодных «грелок».

Откуда взялись четыре фигуры в белых маскхалатах, я, честно говоря, не заметил. За тем направлением следил лишь краем глаза и потому среагировал поздно, когда незнакомцы были уже на полпути к заброшенному цеху. По коже побежали колючие мурашки, но раньше времени я паниковать не стал и взялся за оптику.

Мощный бинокль приблизил фигуры, удалось разглядеть не только сливавшиеся с белым фоном фигуры, но и лица.

Два мужика, две женщины. Ведьмы и наемники?

Твою ж мать!

– Народ, тихо, – предупредил я парней. – У нас гости. Незапланированные.

Иван сразу подорвался с коврика, пришлось одернуть его:

– Не маячь!

Грачев укрылся за простенком, и я подсказал чародею:

– На цех заброшенный внимание обрати.

И точно – ведьмы с охранниками направлялись именно туда. Лезли напрямик через глубокие сугробы, пробираясь к слегка приоткрытым дверям.

Когда они скрылись внутри, я взял рацию и вызвал Николая:

– В цех две ведьмы и два вооруженных мужика зашли. Со стороны метизного. Сейчас внутри. Отсюда их не видно.

– Принял, пошел наверх, – отозвался Гордеев. – Прием.

– Я все.

– Конец связи.

Поставив рацию обратно, я потер зачесавшуюся переносицу и вздохнул:

– Не нравится мне это.

– Поздно дергаться, – хмыкнул Саня.

– Поздно.

Если одна из сторон решила устроить горячую встречу другой или заподозрила подвох со стороны оппонентов, наверняка сейчас по окрестностям рассредоточивается сразу несколько подобных групп. Попытаемся смыться – заметят. Да и Николаю с Дмитрием путь отступления в нашу сторону перекрыт.

– Высунулся один, – прошептал вдруг Иван.

Я перевел бинокль с низины на цех и увидел одного из мужиков в белом маскхалате, который пытался распахнуть дверь. Распахнуть не распахнул, но щель стала заметно шире.

– Против ведьмы охрана внизу сработает? – спросил я чародея.

– Попытаются снять – почувствую, – ответил Саня столь спокойно, что сразу закралось подозрение в искренности его слов.

Но на дороге уже показались машины, поэтому я заострять на этом внимания не стал и дважды утопил клавишу передачи на рации. Четыре немалых размеров внедорожника, набитых битком, выехали на поляну и остановились, образовав полукруг.

Через четверть часа подкатили их оппоненты. В новой колонне было уже пять машин, и остановились они так же – полукругом. Сразу захлопали дверцы, на холод выбрались и те, и другие. Все с оружием. Хватит одного выстрела, чтобы началась бойня. Хватит одного выстрела – да, но рискнет ли Коля стрелять? Я бы при таком раскладе не рискнул.

При мысли о ведьмах в засаде аж мурашки по коже побежали.

– Все здесь, – прошептал я в рацию.

– Принял. Думаю, – отозвался Николай.

В этот момент вперед выдвинулись по двое от каждой группировки, но я даже не стал пытаться разглядеть их лиц и напряженно замер в ожидании развития событий. Зачем здесь ведьмы? Только для подстраховки или…

Или! Снег под ногами бандитов вдруг засветился, место сходки очертил ослепительно-синий круг, налилась сиянием вписанная в него восьмиконечная звезда, а потом низину в один миг затянул непроглядный туман.

– Что за черт?! – охнул Саня, отшатываясь от окна.

Подался в глубь комнаты и я. Волна нестерпимой стужи накатила на здание конторы, обожгла холодом и умчалась дальше. Ну и дела!

Я несколько раз моргнул и приник к окулярам. Туман начал понемногу рассеиваться, рядом с машинами валялись неподвижные, вероятно промороженные насквозь фигуры замерших в неестественных позах людей. А потом вдруг те, кто подъехал на стрелку первыми, стали шевелиться и подниматься с земли.

– Закладка была, – сообщил я Николаю, машинально утопив клавишу вызова. – А у этих амулеты.

– Хмель, ждем, ни во что не вмешиваемся, – предупредил тот.

– Понял.

Иван шмыгнул носом и спросил:

– Все, сваливаем?

– Все только начинается, – разочаровал его Саня. – Слышите?

Ваня кивнул, и только тогда я понял, что звон в ушах – это вовсе не звон, а жужжание двигателей.

– Снегоходы, что ли? – сообразил я.

И точно – вскоре из-за соседних зданий выкатило пять снегоходов. Они остановились перед цехом. Соскочившие с них бойцы начали открывать ворота и в итоге открыли, но неудобный угол не позволил нам разглядеть, что именно творится внутри.

А вот Коля занял позицию строго напротив, со стороны стройки цех просматривался гораздо лучше.

– Хмель, дай Саню, – попросила рация.

Чародей схватил ее, утопил кнопку передачи и быстро проговорил:

– Что они там делают?

– Мне отсюда не видно, попробую с другой стороны подглядеть.

– Не рискуй, – попросил Саня, завершая сеанс связи.

Кто-то из бандитов начал собирать оружие, кто-то потащил одно из тел к цеху.

Вот на хрена он им там понадобился? Не отогревать же его собираются!

Нестерпимо захотелось убраться отсюда как можно дальше, но покидать укрытие, когда в округе полно бандитов, было слишком опасно. Оставалось только ждать.

Когда труп затащили в цех, я глубоко вздохнул и опустил на глаза окуляры колдовских очков. Небо немедленно раскрасилось всеми оттенками кислотной лазури, а низинка налилась непроглядной чернотой, лишь сверкали в тамошней тьме яркие искорки защитных амулетов. Воздух запылал из-за переполнявшей его магической энергии, а здание цеха светилось и того ярче. Пронзительное сияние вырывалось из пустых окон, засвечивало реальность, превращало ее в дрянную черно-белую фотографию.

Сорвав окуляры, я согнулся, но каким-то чудом удержал в себе завтрак. Сглотнул слюну и сказал Сане:

– Там ритуал готовят. Какой – не знаю.

Впрочем – какой именно, не так важно. Ритуалы, для которых требовались свежие покойники, проходили по разряду самых мерзких и опасных. А уж для случайных свидетелей – так и вовсе смертельных.

Саня из-за защитного круга лишился большей части своего и без того невеликого у чародеев сверхъестественного чутья и потому поверил мне на слово. Он тут же взял рацию и сообщил Гордееву:

– Ритуал готовят. И не думаю, что легальный. Или хороший.

В ответ донесся приглушенный шепот о какой-то карте, мы с Иваном ничего не разобрали. А потом и вовсе стало не до загадок; рация вновь ожила и голосом Николая сообщила:

– Хмель, к вам гости, двое.

– Понял, – отозвался я и указал Ивану в угол.

Парень немедленно отбежал туда, осторожно глянул в окно и выставил вверх два пальца.

Черт, действительно гости! Не иначе ведьмы что-то заподозрили. Может, неоднородность энергетического поля уловили, может…

Да все равно уже!

– Готовьтесь, сейчас начнется, – объявил я и расстегнул кармашек с осколочной гранатой.

Побледневший Саня перехватил ружье и предупредил:

– Моя защита их остановит.

– Вот тогда самая веселуха и начнется. Готовьтесь!

Веселуха? Не то слово! До цеха с ведьмами и бандитами рукой подать, не оторваться при всем желании.

– Как засуетятся – выходим в коридор, – решил я. – Здесь нас из гранатомета запросто накроют или чем-нибудь магическим долбанут.

Ручные пулеметы у группы поддержки точно мелькали, почему бы и «мухе» не отыскаться? Или чаромету помощнее…

– В коридор, да, – кивнул Иван и встал у двери. Он явственно нервничал, но именно нервничал, а не паниковал. Возможно, и не в таких переделках бывать доводилось. Гамлет и Денис Селин те еще затейники. Но не об этом, сейчас не об этом…

Саня закрыл глаза и постоял так какое-то время, прислушиваясь к чему-то, слышному ему одному, потом резко махнул рукой:

– Понеслась! – И сразу с улицы донесся отголосок выстрела.

Мы выскочили в коридор – шаг через прочерченную алхимическим порошком черту показался прыжком в бездну, – и сразу меня заколола разлитая в пространстве магия. Я через силу подбежал к баррикаде из столов и устроил перед собой чаромет, и лишь потом позволил себе глотнуть самогона. Полегчало.

Парни устроились рядом. Хоть это хилое укрытие и не было способно защитить нас от пуль, зато могло помешать нападавшим взять верный прицел, да и от осколков при некоторой удаче прикроет.

Удаче? У нас? Смешно!

– Да где же они? – прошипел Иван.

– Те двое? – хмыкнул Саня. – Кранты им. И еще на троих заряда хватит.

После некоторой заминки перестрелка на улице разгорелась с новой силой, теперь там палили из всех стволов. Застрекотал пулемет, грохнул взрыв. Потом еще и еще один, подряд, без всякого перерыва.

– Защита сдохла, – сообщил вдруг Саня. – Один поднимается.

– Ваня, пулей, – распорядился я.

Иван дослал пулевой патрон и, не став дожидаться бандита за столами, перебежал к лестнице. Я привстал, намереваясь двинуться следом, но он уже выглянул из-за угла, пальнул и рванул обратно.

– Готов, – сообщил, усаживаясь рядом.

Если бандит и озаботился покупкой отводящего пули амулета, то на тяжеленную латунную болванку, выпущенную с близкого расстояния, не была рассчитана даже «Чешуя дракона».

– Может, им помочь? – указал Грачев на окно.

– Дистанция для ружей не та, – удержал его Саня. – Мы погоню должны были отсечь, а не перестрелку на автоматной дистанции устраивать!

– Высунемся – ведьмы дотянутся, – согласился я с чародеем, и тут до нас действительно дотянулись.

Здание вздрогнуло от страшного удара, меня бросило грудью на стол, сверху навалился Ваня. Повеяло нестерпимой стужей, затрещали от лютого холода перекрытия. Спас оставшийся нетронутым круг. Угодившее в контору заклинание вмиг выморозило комнату, но затянувшая пол корка льда не сумела выползти в коридор и остановилась перед проведенной у порога чертой.

– Дерьмо какое! – выдохнул Саня и сплюнул кровью.

Ваня тряхнул головой, отстранился и заковыристо выругался. Я не сказал ни слова, мне было чертовски холодно. Показалось даже, что нас заперли в промышленном морозильнике. И показалось не мне одному.

– «Грелки»! – прохрипел чародей, раздавая таблетки.

Я запил свою горячим чаем, и стужа отступила, а по телу заструилось живительное тепло. Но это ненадолго, не выберемся отсюда – хана.

– Теперь заклинания не так сильно холодом давить будут, – сообщил Саня и вдруг в своей обычной манере встрепенулся. – Что за черт?! – Потом глянул в дверь обледенелой комнаты и охнул: – Ох ты, мать…

Я присоединился к нему и выругался в голос. На развалины накатывал туман. Молочной стеной он подбирался к заброшенному цеху с ведьмами, и не было никаких сомнений в том, что это не погодное явление, но последствия творимой там волшбы.

А колдовской туман в наших условиях – это смерть в чистом виде.

Я утопил клавишу передачи и быстро произнес в рацию:

– Туман идет! Уходите оттуда!

Иван забеспокоился и спросил чародея:

– Ты сможешь нас прикрыть?

– На какое-то время, – поморщился Саня и достал из кармашка разгрузки непрозрачный пузырек. Вытряхнул на ладонь пару таблеток и предупредил: – Хмель, тебе нельзя, ты от них загнешься.

– Время! – заторопился я и хлебнул самогона. – Надо убираться отсюда!

– Стой! – Чародей достал моток медной проволоки, накрутил часть себе на рукав, остатки протянул нам. – Это поможет, но ненадолго. Пять, десять минут, не больше.

– За глаза… – пробурчал я и достал из кармана РГД-5. – До метизного и быстрее добежим.

Саня мотнул головой и возразил:

– Нет, нам надо в цех.

– Рехнулся? – опешил я.

– Если не сорвать ритуал, возвращаться некуда будет, – отрезал чародей. – Это какая-то узловая точка, она на карте отмечена была, ведьмы неспроста сюда заявились! Теоретически они отсюда даже защиту Форта взломать могут!

– Дерьмо! – выругался Иван. – И как прервать этот ритуал?

– Перебить всех, как, – хмыкнул я и перебрался к лестнице.

– Или разрушить пентаграмму, – предложил чародей свое решение проблемы. – Если там пентаграмма…

Стылость тумана ощущалась все явственней, я не стал больше ждать и осторожно глянул из-за угла и бросил быстрый взгляд вниз. У забрызганной кровью стены валялся мертвый бандит; руки и ноги его мелко подрагивали, и вместе с тем он совершенно точно был мертв. Просто приближалась Стужа…

Не отвлекаясь на потенциального ледяного ходока, я выдернул чеку и метнул гранату с таким расчетом, чтобы она отскочила от стены и улетела на первый этаж. Так оно и произошло. Грохнул взрыв, мы сбежали по лестнице и ощерились стволами, но внизу обнаружились только посеченные осколками покойники. Судя по отсутствию брызг крови, их прикончили охранные чары Сани, не граната.

Цех к этому времени едва проглядывал из тумана, да и то – маячил лишь самый его верх, а по земле растеклось непроглядно-белое марево. И было холодно, очень холодно.

У двери мы надели снегоступы, и тут прямо к крыльцу выскочил бандит, на груди которого синим блеском мерцал охранный амулет ведьм. Иван среагировал первым, картечь отбросила парня в сторону, но следом из снега, холода и тумана соткалась преследовавшая его тварь. Зажигательный заряд лишь впустую прошил бестелесное создание, угодил в сугроб и моментально погас. А вот выстрел из чаромета разорвал исчадие Стужи в огненные клочья.

– Как же мне этого не хватало! – рассмеялся я.

– Нам не дойти! – рывком затащил меня чародей обратно в дом. – Эти твари чувствуют наше тепло!

– Ракетницы, быстро! – потребовал я, забрал пару у Ивана и сунул их в карманы разгрузки, а Санины убирать не стал, этими воспользовался.

Осветительный заряд, многократно усиленный «Ультрафиолетом», легко пронзил туман, и над зданиями загорелось рукотворное солнце. На миг даже показалось, что враждебная стихия рассеется, но нет – молочная белизна лишь слегка растеряла свою непроницаемость.

– За мной! – скомандовал я, сбегая с крыльца, и на ходу выпустил оранжевую осветительную ракету с «Серпантином».

Эта заполыхала не столь ярко, но Саня вдруг хрипло выругался:

– Не чувствую ничего, блин, теперь из-за тебя!

– Ведьмы тоже!

Я опустил на глаза колдовские окуляры, и молочную белизну тумана сразу пронзили лучи висевшего над головой осветительного заряда. Теперь я видел все и всех. А вот для остальных туман оставался непроницаем, и это обстоятельство позволяло нам надеяться на успешное завершение этой авантюры.

– За мной! – скомандовал я и повел парней к распахнутым воротам цеха мимо бетонных труб. Из-за того, что колдовское стекло гасило большую часть помех, мне не мешали ориентироваться даже мельтешившие тут и там отблески «Серпантина».

Бандиты нас не видели, ведьмы были заняты ритуалом и ослеплены «Серпантином», а исчадия Стужи…

Снежный вихрь соткался из ниоткуда, ветер ударил сотней острых льдинок, завыл, закружил, так что я едва успел нажать на спуск. «Плазменный цветок» разметал порождение Стужи и выжег остатки магии.

– В трубу! – хрипло выдохнул тогда Саня. – Она почти напрямик идет! Иначе не успеем!

И в самом деле – мороз опалял все сильнее, а намотанная на рукав медная проволока хоть и горела желтым огнем, но постепенно ее мерцание становилось все более и более прерывистым. Бетонные трубы имели диаметр чуть больше метра, мы без проблем забрались в ближайшую, и сразу отступил холод. Ну – не отступил, просто стал жечь не столь сильно…

– Стойте! – остановил нас Саня, достал чародейский светильник и осветил трубу. Ослепительное сияние отразилось на затянувшем внутренние стенки сером инее, тот вмиг почернел и осыпался на снег.

– Быстрее! – крикнул чародей и начал первым пробираться по трубе.

Мы поспешили следом и вскоре вновь вывалились в туман. Там я запустил в небо осветительную ракету с «Ультрафиолетом» взамен прогоревшей, а только двинулся к цеху, как тьма, снег и стужа соткались в гротескную фигуру снежного лорда.

Иван и Саня немедленно открыли лихорадочную стрельбу; огненная картечь шипела, гасла и вышибала лишь редкие осколки льда и мрака. «Плазменный цветок» заставил порождение вечного холода отшатнуться, а в остальном никакого вреда не причинил. Наоборот – в лицо так и повеяло противоестественным холодом.

Ваня попятился, а Саня тряхнул каким-то жезлом, и высвобожденное им заклинание ударило огненным жгутом по ледяной фигуре, бессильно расплескалось огненными брызгами и стекло на снег. Но не погасло, а полыхнуло защитным пологом! Тварь вломилась в него и забуксовала на месте, не в силах преодолеть чародейскую защиту.

Достав из кармашка разгрузки стеклянный шар с зажигательной начинкой, я метнул его в снежного лорда и сразу отправил вдогонку второй, но чародейское зелье не совладало с противоестественным сплавом снега, Тьмы и Стужи. Тварь горела и не сгорала.

Пока Иван расстреливал последние патроны, а Саня рылся по кармашкам разгрузки в поисках подходящего амулета, я отступил к ним за трубу и достал последнюю ракету с «Ультрафиолетом». Направил трубку на рвавшуюся через огненную преграду фигуру, выдернул кольцо, и осветительный заряд угодил точно в цель. Полыхнула нестерпимая вспышка, заклинание в один миг выжгло всю тьму, и снежный лорд осыпался кучей грязного льда.

– Твою мать! – выругался Иван, перезаряжая «браунинг».

– Быстрее! – поторопил нас Саня. – Ритуал скоро закончится! Хмель, веди!

К этому времени от холода я уже почти не чувствовал ступней, но все же заставил себя сорваться с места и побежать к распахнутым воротам цеха. И сразу навстречу ударила пулеметная очередь!

Ракета с «Серпантином» давно прогорела, и наше приближение заметила одна из ведьм. К счастью, от открывших стрельбу наемников нас по-прежнему укрывала затопившая все кругом молочная пелена тумана, и палили они больше наугад. Никого не зацепило.

Мы растянулись за полузаметенной снегом трубой; Иван высунулся, выстрелил и сразу спрятался обратно, Саня пополз дальше, рассчитывая подобраться вплотную к стене и выйти из зоны обстрела.

– Прикрывайте! – крикнул он.

Я устроил чарофон на трубе и пальнул, метя в пулеметчика, но сгусток огня угодил в силовой щит и рассеялся. Иван выстрелил картечью по ведьме – та даже не шелохнулась. Более того, миг спустя промелькнула над головой «Игла Стужи», и тотчас взорвалась бетонным крошевом принявшая на себя ее удар труба.

Иван испуганно вздрогнул, вырвал пробку из склянки с алхимическим порошком и очертил им по снегу черную дугу. Я забрал у него пробирку и завершил вторую часть линии, замкнув нас в окружность.

– Пулей ведьму бей! – подсказал после этого, а сам достал ракету с «Серпантином», высунул ее за пределы круга и выпустил в створ ворот. Жахнуло, вспыхнуло, но прямо перед цехом осветительный заряд вдруг резко поменял направление и свечкой ушел в небо.

В ответ ведьма резко взмахнула рукой, создав светящийся белым сиянием шар; Иван приподнялся над трубой и выстрелил в нее несколько раз подряд. Сестра покачнулась и потеряла контроль над заклинанием, а потом и вовсе отступила за стену. А вот пулеметчик сумел разглядеть яркие дульные вспышки и прижал нас к земле плотным огнем. Пули по бетонной трубе так и защелкали. Не высунуться.

Грачев достал из подсумка гранаты и выложил их перед собой, но я его придержал:

– После меня. – Потом вытащил из кармашка разгрузки последнюю осветительную ракету с «Серпантином» и направил ее в ряд окон, пустыми проемами тянувшийся под самой крышей.

Только бы не промахнуться…

Не промахнулся! Сгусток ослепительного сияния влетел точно в окно, ударился о крышу и отскочил куда-то внутрь, заливая своим светом просторный цех. В тот же миг Иван метнул к воротам сначала одну гранату, затем вторую, а когда грохнули взрывы и оборвалась стрельба, с места сорвался Саня.

В один миг он перебежал к затянутой жгучей плесенью стене цеха и рванул вдоль нее до ворот, а там – я не поверил своим глазам! – резко махнул зажатой в руке пробиркой с черным порошком. Тяжелый алхимический состав вылетел из нее будто копье и, должно быть, перечеркнул пентаграмму, поскольку створ ворот в один миг затянуло нестерпимое сияние, а чародея отбросило назад, будто он ничего не весил. Показалось даже, что на миг он выпал из нашего мира. А потом до нас докатилась взрывная волна, ударилась в трубу, закрутила, погребла под валом снега.


Когда я сумел встать на ноги, туман стремительно редел и рассеивался, Иван тряс головой и протирал запорошенные снегом глаза, а вот Сани нигде видно не было. Здание цеха устояло и даже не казалось разрушенным сильнее прежнего, словно и не случилось ничего особенного. Только затянуло инеем стены, да еще веяло изнутри столь запредельной жутью, что встали дыбом волосы.

– Саня! – крикнул я, снимая колдовские окуляры.

Вместо чародея на крик из-за кучи труб показались ледяные ходоки.

– Ваня! – дернул я помощника и откинул барабан чаромета. – Ищи Саню!

Грачев оперся на «браунинг», поднялся на ноги и поспешил к какому-то сугробу. Или не сугробу? Черт, да это же камуфляж!

Вставив во все каморы новые алхимические заряды, я двинулся навстречу ледяным ходокам, перекрывая им дорогу к чародею, потом остановился, прицелился и утопил спуск. Грохнуло, разлетелись обугленные ошметки. Один раз, другой, третий…

Черт, люблю это оружие!

– Уходим! – крикнул Иван, переложив Саню на обрывок брезента. – Давай, а то еще кто подтянется!

Я поспешил за помощником, на ходу откинул барабан чаромета и заменил стреляные гильзы, после этого забежал вперед.

– Пульс есть? – спросил, настороженно озираясь по сторонам.

– Дышит! – подтвердил Ваня.

– Тогда откачаем…


До загнанного в цех соседнего завода внедорожника еле добрались. Дыхание сбивалось, ноги едва шевелились, одежда заледенела, было очень-очень холодно и почему-то тоскливо.

Я первым прошел в пустое помещение, осветил фонариком все темные углы и даже заглянул под машину.

– Чисто! – лишь после этого позвал Ивана и выключил фонарь.

Грачев затащил внутрь бесчувственного Саню, тогда я достал из багажника запасной коврик с подогревом и расстелил его на полу. Ваня переложил чародея и сам повалился рядом.

– Ни рук, ни ног не чувствую, – пожаловался он.

– Устал или замерз?

Иван задумчиво посмотрел на оплавленную проволоку на рукаве и шумно выдохнул:

– Устал. И замерз. Все сразу.

Я передал ему свой термос с чаем, снял варежку и легонько похлопал Саню по щеке. Тот даже не шелохнулся.

– Что с ним? – спросил Грачев.

– Передоз схватил, – решил я. – Тело в порядке, просто защитная реакция сознания. Слишком близко к эпицентру выброса оказался.

– А мы?

– Сходишь в госпиталь – узнаешь, – буркнул я и с бутылкой самогона склонился над раненым. – Голову ему подними…

После того как Иван выполнил распоряжение, я скрутил крышку и всунул горлышко в рот чародея. Тот инстинктивно сглотнул раз, другой, а потом глаза его вдруг распахнулись и расширились самым невероятным образом. Саня резким толчком оттолкнул меня и согнулся в приступе кашля.

– Можно подумать, можно подумать… – фыркнул я и приложился к полупустой бутылке. – Самогона никогда не пил?

– Какого хрена! – выдал Саня. – Что за гадость?!

– Не хочешь спросить, что с нами случилось? – спросил я и сделал очередной глоток. Голова закружилась, но зато начал отступать холод.

– А можно мне? – потянулся к бутылочке Иван.

– Чай пей.

Саня подтвердил:

– Лучше даже не пробуй. Чистый яд. А с нами… С нами все хорошо, так?

– Ведьмам не столь повезло, факт, – хохотнул Иван.

Я поморщился:

– Еще бы знать, где этих двоих носит…

И тут с улицы послышалось знакомое стрекотание снегохода.

Иван сорвался с места и засел с ружьем в темном углу, а я оттащил чародея за машину, сам занял позицию неподалеку.

Шум двигателя приближался, и теперь уже не оставалось никаких сомнений, что едут именно сюда. Но кто именно едет?

Кто – вот вопрос…


Клондайк. Вроде бы и все

Суббота

Я ожидал увидеть, что на месте взрыва все разрушено, и ошибся – все стояло на своих местах, разве что стены цеха были полностью покрыты синеватым инеем, пробитым местами жгучей плесенью. А от цеха медленно, но решительно брели ледяные ходоки – и в белых маскхалатах, и в разномастной одежде бандитов. Не к нам брели, а кто куда. Какая-то четвероногая голенастая тварь с опущенной к самой земле уродливой башкой трусцой выбежала из-за здания конторы, облепленного инеем только с одной стороны, и вполне решительно поскакала к нам, при этом глаза ее засветились тусклым синим светом.

– Это что там? – поразился я.

– Да хрен его знает, вали давай отсюда! – крикнул Дмитрий. – Давай никаких опытов проводить не будем!

Тварь бежала резво, но снегоход все же был резвее. Однако следа она не потеряла, так что опять пришлось прибегать к тактике «рубки хвоста» – я остановил машину, развернув ее поперек, а мы с Дмитрием спрыгнули с седла, положив на него карабины как на упор. Затем я быстро-быстро набил магазин «пустышками», а первой вообще воткнул «тормоз» – пулю с пентаграммой.

Тварь не хитрила, чесала за нами по прямой, так что попал я первым же выстрелом. Она дернулась, свалилась, тут же вскочила, но как-то медленно и вяло, «тормоз» включился. Две «пустышки» подряд почти разнесли монстра на куски, он осел набок и неуклюже задергался в сугробе, а Дмитрий тоже добавил две пули, добив существо окончательно.

– Погнали дальше, – сказал я, дозаряжая карабин.

Почему-то вспомнился спрятанный под вагончиком «баррет» – авось ледяные ходоки не упрут. Но я за ним вернусь, причем очень скоро.

Послышалась автоматная стрельба, грохнул несколько раз дробовик. Похоже, что бандиты сцепились с ледяными ходоками. Но сейчас, как мне кажется, уже точно никому не до нас. Вот только не знаю, взрыв в цеху – это то, что ведьмы планировали, или это у них ничего не получилось? А если у них получилось, то вообще есть смысл в Форт возвращаться? Хотя… не здесь же жить оставаться, верно? Разберемся.

Вон забор метизного, только я не хочу ехать в ту дыру, откуда заезжал. Попробую территорию с севера объехать, наверняка туда еще какие-то проходы есть. Вон плита накренилась, но не до конца, не протиснусь там… старые ржавые контейнеры, заваленный бетонный столб, начисто обглоданный человеческий труп у стены, старый, еле виден из-под снега, опять плиты, плиты… а вот просто ворота, решетчатые, ржавые, да еще и не заперты.

Завернул туда, тормознул, пытаясь сообразить, в какой части метизного я оказался… ну да, вон же тот цех, где я машину прятал. Прибавил газу, подъехал ближе, потом увидел следы на снегу, ведущие в цех.

– Эй! – заорал я, остановившись почти у ворот. – Если свои, то отзовись! Или гранатами закидаю!

– Свои! – послышался голос Хмеля.

Ну все, бросаем снегоход и валим отсюда. Машина-то хоть цела, к слову?


Клондайк. Все

Суббота

Вернулись мы опять через всю СПЗ, кружным путем, чтобы не вызывать лишних вопросов. Ежу понятно, что сейчас в сторону взрыва из Форта рванет колонна с патрульными, СЭС, гимназистами и прочими компетентными людьми, которые истребят ледяных ходоков, задержат бандитов, что не успели сбежать, ну и еще что-то нужное сделают.

Сане было совсем худо. Хоть сознания он не терял, но даже говорил еле-еле. Меня тоже как-то накрывало, даже не знаю, адреналиновый отходняк или излучения хапнул многовато, поэтому закинулся сразу двумя таблетками экомага. А то даже машину вел как-то странно.

Через КПП проехали без проблем, лишь я один предъявил документы. Предупредили их здесь, за что спасибо, а то ноги вообще не держат, не хватало еще досмотры и прочее все проходить по полной программе и объяснять, откуда какие предметы взялись. Пропустили.

Оттуда до дома, сразу на задний двор, ворота за собой закрыли. Когда уже выбрались из машины, а Иван еще и Саню поддерживал, – переглянулись. И ничего никто не сказал, потому что и так всем все ясно.

Хмель приложился к пластиковой бутылке, допил свою адскую смесь самогона и экомага, шумно выдохнул.

– Я сейчас к себе, – задумчиво сказал он, – сяду в баре и напьюсь в дрова. Не ради восстановления энергетики, для души. В хлам. Часа так за два. Так что заходите. Только с черного хода, сегодня не открываемся, так, Ваня?

– Так, – устало кивнул Грачев и повел Саню в дом.

Я открыл им заднюю дверь своей половины особняка и следом вошел внутрь, в блаженное тепло, чистоту и уют. Все, навоевался на сегодня. И лучше, если вообще на всю жизнь навоевался. Вполне даже достаточно.

В магазине сидели Платон с Ириной. Ирина сразу взялась помогать Сане, помогла мне поднять его наверх. Набор всего, что ей нужно, был при ней – она ожидала проблем, получается. Только, наверное, Хмеля отхаживать собиралась, а он живчик совсем. Помахал подруге и отправился к себе. Отлеживаться или сразу пить – кто его знает…

– Платон, а Мила где?

– Как где? – удивился он. – Уехала с самого утра, куда ты ее там услал.

– Услал? Когда? – поразился я.

– Ты же ей звонил с КПП, нет? – Платон посмотрел на меня странно. – В любом случае она тебе какие-то бумаги под кассой оставила, глянь.

Действительно, под кассой лежал фирменный конверт нашего магазина. Я вскрыл его, вытащил сложенный пополам листок бумаги, на котором знакомым почерком было написано:

«Извини, но я вынуждена уехать. Не могу объяснить почему, но это не из-за тебя. Я взяла пикап, винтовку и триста рублей из кассы. Еще раз извини, целую, Мила».

И все.

– Ну да, – сказал я, тупо глядя в записку. – Все нормально. Платон, Хмель зовет с ним нарезаться до поросячьего визгу. Ты как?

– Не премину воспользоваться приглашением, – твердо ответил Платон.

– Вот и правильно. И я не премину.

А что еще остается? Состояние у меня такое сейчас, пограничное, только самогонкой с пивом и глушить. По-холостяцки так. Можно даже завтра продолжить. Кстати, до Лазурного Солнца пара дней осталась, можно и вообще не останавливаться.

# Сноски

1

Привет, как дела? (исп.)

2

Нефтеперерабатывающий завод.

3

Группа обеспечения безопасности (англ.).

4

Внутренняя налоговая служба США.

5

С мягкой головной частью.

6

Двенадцатой бригады СпН ГРУ не существует в реальности. Авторы ввели эту часть исключительно для того, чтобы не давать повода «заклепочникам» мусолить это до бесконечности.

7

Крупная дичь (англ.).

8

Дополнительное крепление удлинителя магазина к стволу (англ.).