# Оборудование

Мэтью Стовер

Личный отчет с места боевых действий на орбите Харуун Кэла, составлен оператором тяжелого орудия CT-6/774.

Мы вышли из гиперпространства выше плоскости эклиптики. Ал'хара сияла желтым цветом. Харуун Кэл был ярким сине-зеленым полумесяцем.

Два пояса астероидов искрились желтым на фоне черно-белого космоса: один вне орбиты Харуун Кэла, обширный и старый, размываясь к газовым гигантам, которые болтались на внешней границе системы, и меньший, более молодой пояс непосредственно на орбите планеты – остатки того, что когда-то был луной планеты.

Я проверил свой шлем и системы жизнеобеспечения моей брони, затем запоры транспаристилового люка турели-пузыря.

В наушниках моего шлема раздался мягкий щелчок.

– Проверка связи, – сказал Лейтенант 4-1.

Наш пилот Лейтенант. 2-ой Лу, cl-33/890, отвечал за навигацию. Он доложил:

– Навигатор – готов.

Я доложил, что моя турель к бою готова, и мой напарник за другой турелью, ct-014/783, сделал то же самое.

"Холлек" качнулся вниз из межзвездного пространства и вышел на планетарную орбиту почти на полпути к лунному поясу астероидов, больше чем в десяти тысячах кликов от поверхности планеты. Разведка сообщала о слухе, что на Харуун Кэле могли находиться несколько ионных орудий планетарной обороны, а средний крейсер – очень большая цель.

Непосредственно перед тем, как мы запустили двигатели и вылетели из дока "Холлека", я подключил свой коммуникатор к внутренней частоте огневого поста.

– Заботьтесь об оборудовании, Восемь Три.

Мой партнер ответил так же как всегда:

– И оборудование будет заботиться о нас, Семь Четыре.

Так мы желаем друг другу удачи.

Защитный экран выключился. Атмосфера посадочной площадки вырвалась к звезде в лавине блестящих ледяных кристаллов.

Сине-белые осколки разлетались перед нами от ионных двигателей истребителей сопровождения.

Транспаристил моей турели приятно зажужжал от резонанса, когда один из посадочных модулей Jadthu-класса, отстыковался и последовал за истребителями, теперь была наша очередь.

Лидер нашего звена задал курс. Мы глотали ионы по левому крылу. Пять канонерок покинули док "Холлека".

Заботьтесь о вашем оборудовании, и ваше оборудование будет заботиться о Вас.

Это – одна из первых вещей, которым они нас учат в школе-яслях на Камино.

Еще до того, как мы проснемся. К тому времени, когда мы начинаем обучаться специальным навыкам, фраза "Заботьтесь о вашем оборудовании" вложена в наш мозг так глубоко в наш мозг, что она становится больше чем инстинкт. Это – фактически естественный закон.

Мы живем или умираем благодаря нашему оборудованию.

Я – солдат-клон Великой Армии Республики.

Мой номер – ct-6/774. Я служу на республиканской канонерке ближнего радиуса действия. Я – артиллерист турели-пузыря правого борта.

Я люблю мою работу. Мы все делаем то, мы созданы для этого.

Но моя работа является особенной. Поскольку мой напарник – ct-014/783, артиллерист параллельной турели-пузыря – и я – это те, кто заботится об оборудовании.

Наша орудийная платформа, RHE LAAT/i, является орудием поддержки пехоты. Мы беспокоим и изводим противника; наши цели – бункеры, бронетехника, мобильная артиллерия, и пехотинцы противника. Когда наши братья-пехотинцы должны добраться до противника, мы – те, кто пробивает дверь вниз.

LAAT/i предназначен для того, чтобы доставлять войска в зону боя. Мы не быстры, но мы можем добраться куда угодно. Нашим оружием управляет штурман – всеми тремя противопехотными турелями, пусковой установкой ракет и двумя из четырех главных орудий. Наши лазерные орудия могут пробивать среднюю броню, а ракетные установки поражают тяжелую технику; они – пусковые установки массового огня, но их снаряжение может варьироваться в зависимости от целей миссии: бризантные заряды, бризантно-кумулятивные заряды или противопехотные осколочные ракеты; мы стараемся избегать барадиумного оружия – оно слишком нестабильно, но детонит и боеголовки с протонным зарядом могут справиться со всем, с чем мы можем столкнуться.

Наша работа – моя и Восемь Три, артиллеристов башенки пузыря – защищать корабль от всего, что пытается его атаковать. Каждая башенка – это транспаристиловая сфера, которая поворачивается вместе с орудием; мой партнер и я также контролируем пусковую установку вооруженную четырьмя ракетами ближнего радиуса действия. Если что-нибудь атакует нас, мы это сбиваем.

Это – то, что я подразумеваю говоря о заботе об оборудовании.

Например, мы взломали укрепленный бункер на пустынной планете. Мы летим низко над дюнами, обстреливая ракетам и пушками район цели.

Или, вы управляете противовоздушным орудием в полклике от нас, и вы открываете по нам огонь. Пилот и штурман даже не должны отвлекаться. Поскольку это моя работа.

Наведи орудие на цель и выстрели. Второй попытки не будет.

Запусти в нас ракету. Я разнесу ее в клочья. Запустите протонную гранату. Я отстрелю вам голову. Попробуйте напасть, сидя на спидер-байке… Но сначала разберитесь в ваших желаниях.

Поскольку, если Вы нападаете на нас, я убью вас.

Это – то, что я делаю.

Я люблю мою работу, и я очень, очень хорошо ее делаю.

Потому что иногда моя канонерка должна делать вещи, для которых она не предназначена. Как это обычно бывает на войне.

Как это было на Харууне Кале.

Мы были приписаны к среднему крейсеру Республики "Холлек", на станции в системе Вентран. Полк тяжелой пехоты, двадцать посадочных модулей Jadthu-класса, и эскорт из шести истребителей.

И мы – пять LAAT/i.

Мы естественно не должны были знать, почему мы оказались там; так же, как естественно и то, что мы знали об этом. Было ясно, что ударная группа была сформирована для спасения очень важного лица с планеты противника.

Было не трудно догадаться. Посадочные модули Jadthu-класса – это просто летающие бункеры. Они быстро достигают зоны высадки, затем под обстрелом ждут, пока не пришло время снова взлетать. Только броня, двигатели, две тяжелых лазерных орудия и легкая пушка Arakyd Caltrop-5. Они достаточно быстро летят по прямой, но абсолютно не могут маневрировать.

На "Холлеке" двадцать судов этого класса – это означало, что в месте выброски десанта будет жарко.

Возможно очень жарко. Как на сверхновой. Истребители нужны для орбитального покрытия. Низкоорбитальное и атмосферное прикрытие было нашей работой.

Вентран находится на Петле Геварно, это одна из полдюжины систем, связанных гиперкосмическими маршрутами, которые проходят через Ал'хару. Харуун Кал – единственная пригодная для жилья планета в системе Ал'хара.

Харуун Кал – примкнул к Сепаратистам.

Генерал Винду, Мастер Джедай Винду, генерал Великой Армии Республики и Старший Член Совета Джедаев, месил грязь Харуун Кала, один и тайно, выслеживая Джедая-отступника. Почему генерал отправился на это задание лично? Мы не знали. Почему он пошел один? Мы не спрашивали.

Мы не заботились.

Это не наша работа.

Единственное что мы знали – если бы все пошло так, как надо, то нам бы ничего не надо было делать.

Мы отсутствовали на нашей базе в системе Вентран в течение недели или двух, затем вернулись для получения нового задания.

Что-то пошло не так.

Нам нужно было забрать генерала Винду.

Лунный пояс астероидов – это место, где они скрывались. Ожидая нас.

Целая система была западней.

Они, должно быть, были там в течение многих недель, выключенные, пришвартованные к дрейфующим астероидам.

Невидимые на радарах. Ждущие республиканские корабли, которые выйдут на орбиту.

Что только что и сделал "Холлек".

На фоне сверкающего пояса астероидов они были почти невидимы. Я не видел их пока лейтенант "Девятка" не сказал:

– Противник на подходе! Идут на перехват. Но не на нас, сэр! Они – направляются к "Холлеку"!

Лейтенант Один-четыре уточнил:

– Оператор, сколько их?

– Вычисляю. Нет Мне жаль, сэр. Никаких точных данных. Датчики продолжают собирать информацию.

– Сколько на данный момент? Тип кораблей?

– Ускорение и профили двигателя соответствуют истребителям. Дроидам-истребителям, сэр.

Автоматизированные системы оружия, управляемыми дроидными мозгами.

– Вероятно, они произведены на Геонозисе. Пока, я насчитал шестьдесят четыре.

– Шестьдесят четыре! – 9-1, атаковать! – 1-0-5. 1-20-8, сэр.

Сто двадцать восемь дроидов-истребителей неслись к нам широким полумесяцем, вспыхивая сине-белыми ионными выхлопами. Быстрые, более маневренные, и более сильно вооруженные, чем что-нибудь в нашей небольшой флотилии из двенадцати судов, и еще дроидные мозги, которые могли менять задания со скоростью света.

И "Холлек" был их целью.

– Наводчики, вы слышали? Скоро здесь будет жарко. Повторяю – мы принимаем бой.

– Правый борт готов, сэр, – сказал я ему, когда зарядил свое орудие.

– Левый борт готов, – отрапортовал мой напарник. – Турели готовы.

– Сигнал от "Холлека", сэр! – сказал 9-0.

– Всем судам. Аварийная отмена приказов.

– "Холлек" атакован – он в полном одиночестве, сэр!

– Не на долго.

Лейтенант 4-1 по спирали развернул наш корабль и направил его к "Холлеку". Крейсер выглядел неяркой звездочкой на фоне выхлопов двигателей дроидов-истребителей. Его турболазеры открыли огонь; отсюда огромные пучки частиц были похожи на тонкие линии синего света. Я нажимал педали и повернул рычаги управления огнем под углом так, чтобы сервомоторы турели повернули орудие, и я мог открыть огонь по истребителям.

Я знал, что 8-3, делал точно то же самое.

– Турели – одиночный огонь.

Они были все еще вне зоны поражения моего орудия. Я все равно сжал гашетки. Даже через мои бронированные перчатки, вибрация рычагов заставила мои руки дрожать, когда четыре синих дуги энергии соединились перед овальным щитом отражателя орудия, и затем выплеснулись далеко вперед через вакуум. Я давил на гашетку. Концентрируясь на уклонении от огня турболазеров "Холлека", дроиды-истребители могли наткнуться на один из моих выстрелов только случайно. Я никогда не узнаю об этом.

Сеточный порядок начал разбиваться, поскольку дроиды избрали тактику уклонения. Все шесть наших истребителей – обогнали нас, на ходу разбиваясь на пары, которые разошлись в стороны и ринулись в бой.

Мы летели к "Холлеку" с такой скоростью, на какую были способны наши двигатели. Наша канонерка никогда не предназначалась для боя с истребителями. Но это не останавливало нас. Это не замедляло нас. Но мы не успели.

Они появились ниоткуда.

Первое, что я узнал о новом нападавшем, было то, что наше судно задрожало от многократных попаданий. Дроид-истребитель проскочил не далее чем в 30 метрах от моего пузыря. Я начал вращать орудие, и мой выстрел попал одному из истребителей в кормовую часть плоскости управления. Он начал вращаться, разваливаясь на части, но у меня не было времени, чтобы насладиться этим зрелищем, потому что они все были вокруг нас. Примерно половина "крыла": тридцать два судна. Они были повсюду. 4-1 заставил наш корабль вращаться и крутиться, уклоняясь из стороны в сторону, чтобы примкнуть; мне казалось, что галактика дергалась вокруг меня. Все, что я мог делать – это только держатся за рычаги и стараться не поразить дружественные суда. Мое орудие выплевывало зеленый огонь, и я попал, по крайней мере, пять раз и уничтожил две цели, но на подходе было еще больше.

Я видел, как посадочный модуль разломился и затем взорвался: огромные куски его брони разлетались как шрапнель размером с истребитель, уничтожив два из взорвавших его истребителей. Я видел, как другой LAAT/i дрейфовал медленно вращаясь, его потухшие двигатели, искры, вылетающие через рваную брешь на месте кабины пилота. Одна из его турелей была уничтожена; в другой, солдат пытался открыть входной люк. Я никогда узнал, смог ли тот артиллерист спастись; вокруг нас кружилось другое звено дроидов-истребителей, и я был очень занят, стреляя, смотреть по сторонам было некогда.

Потом я почувствовал удар, от которого подпрыгнула моя турель. Галактика стала вращаться по-другому, и я понял, что попал в беду.

Этот последний удар был попаданием, поразившим сервомотор моей башенки. Мою турель сразу же унесло от корабля. Теперь это была уже даже не турель. Это был просто пузырь.

Лениво вращаясь, я дрейфовал сквозь битву.

У меня не было никаких иллюзий насчет выживания. В наше снаряжение не входит ракетный ранец; в "пузыре" просто нет для него места. Мой аварийный комплект и ранец остались в десантном отсеке канонерки. Если она еще существовала.

Изнутри моего медленно вращающегося пузыря, я видел часть сражения. Я видел, как "Холлек" получал попадание за попаданием, пока пара дроидов-истребителей не пронеслась мимо и протаранила мостик. Я видел другие девятнадцать посадочных модулей, отстыковавшихся от крейсера и прорывающихся через рой нападавших. Я видел, как крейсер прыгнул в гиперпространство.

Я видел посадочные модули, выпотрошенные как мясной фрукт, из которых на орбиту высыпались солдаты. Это были тяжелые пехотинцы и солдаты с ракетными ранцами (рр-клоны). Они знали, что они умрут. И они решили умереть сражаясь. Откуда я знаю это?

Они – мои братья. И они сделают тоже, что сделал бы и я.

Тяжелая пехота открыла огонь по дроидам-истребителям из стрелкового оружия; некоторые из них создавали миниатюрные минные поля из намагниченных протонных гранат. У других были наплечные пусковые установки легких ракет. У некоторых из рр-клонов были только их карабины dc-15, которые не могли оставить даже вмятину на броне истребителя, поэтому, они использовали их ранцы, чтобы переместить себя на траекторию проносящихся мимо судов противника. При орбитальных боевых скоростях в тысячи километров в час, истребитель, который врезается в пехотинца, одетого в боевую броню, получает повреждения как если бы он столкнулся с астероидом.

Посадочные модули сделали все что могли, чтобы помочь нам; установки дипольных отражателей выбросили огромные облака фрагментов дюрастила, предназначенных, чтобы сбивать с толку датчики противника и поглощать огонь его пушек. Эти фрагменты не имеют достаточной скорости, чтобы пробить броню дрейфующих солдат, но любое судно противника, пролетающее через облако, взрывается.

Но посадочные модули не вернулись, чтобы помочь нам; генерал Винду приказал целому полку высадиться на планету. Я думаю, что вы уже услышали о Битве на тропе Lorshan, огненном смерче в Пилек Боу, и обо всем остальном, что случилось на планете.

Но меня там не было.

Хотя я сделал последний выстрел орбитального сражения.

Большинство посадочных модулей прорвалось, и значительное большинство дроидов-истребителей последовало за ними. После этого на орбите стало довольно тихо.

Большинство из нас были мертвы.

РР-клоны летали от одного дрейфующего тела к другому, собирая тех, кто выжил и пакеты жизнеобеспечения спасения с брони трупов. Несколько человек остановили вращение моего пузыря, но больше они ничего не могли для меня сделать, и все мы знали это.

Я неспешно падал вниз, в атмосферу.

Потом мы увидели последний дроид-истребитель, направлявшийся в нашу сторону. Он преследовало то, что для меня было единственной красивой вещью на свете, которую я уже не надеялся когда-либо увидеть: разбитый, весь в пробоинах, летящим на одном крыле, которое уводят, хромая на единственном уцелевшем двигателе, работающем в половину мощности, с одной оторванной, а другой вдребезги разбитой турелями – LAAT/i.

Мой LAAT/i.

Ракеты у него закончились, он пробовал удержать дроид-истребитель точечным огнем его противопехотных орудий, но безуспешно.

Но у меня в запасе был сюрприз. "Пузыри" укомплектовываются запасными батареями, способными поддерживать заряд пушек в течение некоторого времени, в том случае если вся энергия переведена на двигатели для повышения маневренности.

У меня в запасе все еще было несколько выстрелов.

РР-клоны повернули мою башенку и стабилизировали ее для выстрела, я следил за кораблем противника и сжимал гашетку – он летел прямо на мой выстрел.

Я наслаждался взрывом.

Между рр-клонами и моим судном, мы собрали всех оставшихся в живых. После боя канонерка не могла летать в атмосфере, поэтому мы доковыляли до пояса астероидов и пристыковались к одному из них. Лейтенанты выразили мне благодарность.

Спасенные пакеты жизнеобеспечения снабжали всех нас воздухом в течение двух стандартных дней – до того как прибыло оперативное соединение Республики.

Первая вещь, которую они сделали – подобрали оставшихся в живых.

Поскольку мы тоже оборудование.

Пока Республика заботится о нас, мы будем заботиться о ней.

Личный отчет с места боевых действий на орбите Харуун Кэла, составлен оператором тяжелого орудия CT-6/774.

Мы вышли из гиперпространства выше плоскости эклиптики. Ал'хара сияла желтым цветом. Харуун Кэл был ярким сине-зеленым полумесяцем.

Два пояса астероидов искрились желтым на фоне черно-белого космоса: один вне орбиты Харуун Кэла, обширный и старый, размываясь к газовым гигантам, которые болтались на внешней границе системы, и меньший, более молодой пояс непосредственно на орбите планеты – остатки того, что когда-то был луной планеты.

Я проверил свой шлем и системы жизнеобеспечения моей брони, затем запоры транспаристилового люка турели-пузыря.

В наушниках моего шлема раздался мягкий щелчок.

– Проверка связи, – сказал Лейтенант 4-1.

Наш пилот Лейтенант. 2-ой Лу, cl-33/890, отвечал за навигацию. Он доложил:

– Навигатор – готов.

Я доложил, что моя турель к бою готова, и мой напарник за другой турелью, ct-014/783, сделал то же самое.

"Холлек" качнулся вниз из межзвездного пространства и вышел на планетарную орбиту почти на полпути к лунному поясу астероидов, больше чем в десяти тысячах кликов от поверхности планеты. Разведка сообщала о слухе, что на Харуун Кэле могли находиться несколько ионных орудий планетарной обороны, а средний крейсер – очень большая цель.

Непосредственно перед тем, как мы запустили двигатели и вылетели из дока "Холлека", я подключил свой коммуникатор к внутренней частоте огневого поста.

– Заботьтесь об оборудовании, Восемь Три.

Мой партнер ответил так же как всегда:

– И оборудование будет заботиться о нас, Семь Четыре.

Так мы желаем друг другу удачи.

Защитный экран выключился. Атмосфера посадочной площадки вырвалась к звезде в лавине блестящих ледяных кристаллов.

Сине-белые осколки разлетались перед нами от ионных двигателей истребителей сопровождения.

Транспаристил моей турели приятно зажужжал от резонанса, когда один из посадочных модулей Jadthu-класса, отстыковался и последовал за истребителями, теперь была наша очередь.

Лидер нашего звена задал курс. Мы глотали ионы по левому крылу. Пять канонерок покинули док "Холлека".

Заботьтесь о вашем оборудовании, и ваше оборудование будет заботиться о Вас.

Это – одна из первых вещей, которым они нас учат в школе-яслях на Камино.

Еще до того, как мы проснемся. К тому времени, когда мы начинаем обучаться специальным навыкам, фраза "Заботьтесь о вашем оборудовании" вложена в наш мозг так глубоко в наш мозг, что она становится больше чем инстинкт. Это – фактически естественный закон.

Мы живем или умираем благодаря нашему оборудованию.

Я – солдат-клон Великой Армии Республики.

Мой номер – ct-6/774. Я служу на республиканской канонерке ближнего радиуса действия. Я – артиллерист турели-пузыря правого борта.

Я люблю мою работу. Мы все делаем то, мы созданы для этого.

Но моя работа является особенной. Поскольку мой напарник – ct-014/783, артиллерист параллельной турели-пузыря – и я – это те, кто заботится об оборудовании.

Наша орудийная платформа, RHE LAAT/i, является орудием поддержки пехоты. Мы беспокоим и изводим противника; наши цели – бункеры, бронетехника, мобильная артиллерия, и пехотинцы противника. Когда наши братья-пехотинцы должны добраться до противника, мы – те, кто пробивает дверь вниз.

LAAT/i предназначен для того, чтобы доставлять войска в зону боя. Мы не быстры, но мы можем добраться куда угодно. Нашим оружием управляет штурман – всеми тремя противопехотными турелями, пусковой установкой ракет и двумя из четырех главных орудий. Наши лазерные орудия могут пробивать среднюю броню, а ракетные установки поражают тяжелую технику; они – пусковые установки массового огня, но их снаряжение может варьироваться в зависимости от целей миссии: бризантные заряды, бризантно-кумулятивные заряды или противопехотные осколочные ракеты; мы стараемся избегать барадиумного оружия – оно слишком нестабильно, но детонит и боеголовки с протонным зарядом могут справиться со всем, с чем мы можем столкнуться.

Наша работа – моя и Восемь Три, артиллеристов башенки пузыря – защищать корабль от всего, что пытается его атаковать. Каждая башенка – это транспаристиловая сфера, которая поворачивается вместе с орудием; мой партнер и я также контролируем пусковую установку вооруженную четырьмя ракетами ближнего радиуса действия. Если что-нибудь атакует нас, мы это сбиваем.

Это – то, что я подразумеваю говоря о заботе об оборудовании.

Например, мы взломали укрепленный бункер на пустынной планете. Мы летим низко над дюнами, обстреливая ракетам и пушками район цели.

Или, вы управляете противовоздушным орудием в полклике от нас, и вы открываете по нам огонь. Пилот и штурман даже не должны отвлекаться. Поскольку это моя работа.

Наведи орудие на цель и выстрели. Второй попытки не будет.

Запусти в нас ракету. Я разнесу ее в клочья. Запустите протонную гранату. Я отстрелю вам голову. Попробуйте напасть, сидя на спидер-байке… Но сначала разберитесь в ваших желаниях.

Поскольку, если Вы нападаете на нас, я убью вас.

Это – то, что я делаю.

Я люблю мою работу, и я очень, очень хорошо ее делаю.

Потому что иногда моя канонерка должна делать вещи, для которых она не предназначена. Как это обычно бывает на войне.

Как это было на Харууне Кале.

Мы были приписаны к среднему крейсеру Республики "Холлек", на станции в системе Вентран. Полк тяжелой пехоты, двадцать посадочных модулей Jadthu-класса, и эскорт из шести истребителей.

И мы – пять LAAT/i.

Мы естественно не должны были знать, почему мы оказались там; так же, как естественно и то, что мы знали об этом. Было ясно, что ударная группа была сформирована для спасения очень важного лица с планеты противника.

Было не трудно догадаться. Посадочные модули Jadthu-класса – это просто летающие бункеры. Они быстро достигают зоны высадки, затем под обстрелом ждут, пока не пришло время снова взлетать. Только броня, двигатели, две тяжелых лазерных орудия и легкая пушка Arakyd Caltrop-5. Они достаточно быстро летят по прямой, но абсолютно не могут маневрировать.

На "Холлеке" двадцать судов этого класса – это означало, что в месте выброски десанта будет жарко.

Возможно очень жарко. Как на сверхновой. Истребители нужны для орбитального покрытия. Низкоорбитальное и атмосферное прикрытие было нашей работой.

Вентран находится на Петле Геварно, это одна из полдюжины систем, связанных гиперкосмическими маршрутами, которые проходят через Ал'хару. Харуун Кал – единственная пригодная для жилья планета в системе Ал'хара.

Харуун Кал – примкнул к Сепаратистам.

Генерал Винду, Мастер Джедай Винду, генерал Великой Армии Республики и Старший Член Совета Джедаев, месил грязь Харуун Кала, один и тайно, выслеживая Джедая-отступника. Почему генерал отправился на это задание лично? Мы не знали. Почему он пошел один? Мы не спрашивали.

Мы не заботились.

Это не наша работа.

Единственное что мы знали – если бы все пошло так, как надо, то нам бы ничего не надо было делать.

Мы отсутствовали на нашей базе в системе Вентран в течение недели или двух, затем вернулись для получения нового задания.

Что-то пошло не так.

Нам нужно было забрать генерала Винду.

Лунный пояс астероидов – это место, где они скрывались. Ожидая нас.

Целая система была западней.

Они, должно быть, были там в течение многих недель, выключенные, пришвартованные к дрейфующим астероидам.

Невидимые на радарах. Ждущие республиканские корабли, которые выйдут на орбиту.

Что только что и сделал "Холлек".

На фоне сверкающего пояса астероидов они были почти невидимы. Я не видел их пока лейтенант "Девятка" не сказал:

– Противник на подходе! Идут на перехват. Но не на нас, сэр! Они – направляются к "Холлеку"!

Лейтенант Один-четыре уточнил:

– Оператор, сколько их?

– Вычисляю. Нет Мне жаль, сэр. Никаких точных данных. Датчики продолжают собирать информацию.

– Сколько на данный момент? Тип кораблей?

– Ускорение и профили двигателя соответствуют истребителям. Дроидам-истребителям, сэр.

Автоматизированные системы оружия, управляемыми дроидными мозгами.

– Вероятно, они произведены на Геонозисе. Пока, я насчитал шестьдесят четыре.

– Шестьдесят четыре! – 9-1, атаковать! – 1-0-5. 1-20-8, сэр.

Сто двадцать восемь дроидов-истребителей неслись к нам широким полумесяцем, вспыхивая сине-белыми ионными выхлопами. Быстрые, более маневренные, и более сильно вооруженные, чем что-нибудь в нашей небольшой флотилии из двенадцати судов, и еще дроидные мозги, которые могли менять задания со скоростью света.

И "Холлек" был их целью.

– Наводчики, вы слышали? Скоро здесь будет жарко. Повторяю – мы принимаем бой.

– Правый борт готов, сэр, – сказал я ему, когда зарядил свое орудие.

– Левый борт готов, – отрапортовал мой напарник. – Турели готовы.

– Сигнал от "Холлека", сэр! – сказал 9-0.

– Всем судам. Аварийная отмена приказов.

– "Холлек" атакован – он в полном одиночестве, сэр!

– Не на долго.

Лейтенант 4-1 по спирали развернул наш корабль и направил его к "Холлеку". Крейсер выглядел неяркой звездочкой на фоне выхлопов двигателей дроидов-истребителей. Его турболазеры открыли огонь; отсюда огромные пучки частиц были похожи на тонкие линии синего света. Я нажимал педали и повернул рычаги управления огнем под углом так, чтобы сервомоторы турели повернули орудие, и я мог открыть огонь по истребителям.

Я знал, что 8-3, делал точно то же самое.

– Турели – одиночный огонь.

Они были все еще вне зоны поражения моего орудия. Я все равно сжал гашетки. Даже через мои бронированные перчатки, вибрация рычагов заставила мои руки дрожать, когда четыре синих дуги энергии соединились перед овальным щитом отражателя орудия, и затем выплеснулись далеко вперед через вакуум. Я давил на гашетку. Концентрируясь на уклонении от огня турболазеров "Холлека", дроиды-истребители могли наткнуться на один из моих выстрелов только случайно. Я никогда не узнаю об этом.

Сеточный порядок начал разбиваться, поскольку дроиды избрали тактику уклонения. Все шесть наших истребителей – обогнали нас, на ходу разбиваясь на пары, которые разошлись в стороны и ринулись в бой.

Мы летели к "Холлеку" с такой скоростью, на какую были способны наши двигатели. Наша канонерка никогда не предназначалась для боя с истребителями. Но это не останавливало нас. Это не замедляло нас. Но мы не успели.

Они появились ниоткуда.

Первое, что я узнал о новом нападавшем, было то, что наше судно задрожало от многократных попаданий. Дроид-истребитель проскочил не далее чем в 30 метрах от моего пузыря. Я начал вращать орудие, и мой выстрел попал одному из истребителей в кормовую часть плоскости управления. Он начал вращаться, разваливаясь на части, но у меня не было времени, чтобы насладиться этим зрелищем, потому что они все были вокруг нас. Примерно половина "крыла": тридцать два судна. Они были повсюду. 4-1 заставил наш корабль вращаться и крутиться, уклоняясь из стороны в сторону, чтобы примкнуть; мне казалось, что галактика дергалась вокруг меня. Все, что я мог делать – это только держатся за рычаги и стараться не поразить дружественные суда. Мое орудие выплевывало зеленый огонь, и я попал, по крайней мере, пять раз и уничтожил две цели, но на подходе было еще больше.

Я видел, как посадочный модуль разломился и затем взорвался: огромные куски его брони разлетались как шрапнель размером с истребитель, уничтожив два из взорвавших его истребителей. Я видел, как другой LAAT/i дрейфовал медленно вращаясь, его потухшие двигатели, искры, вылетающие через рваную брешь на месте кабины пилота. Одна из его турелей была уничтожена; в другой, солдат пытался открыть входной люк. Я никогда узнал, смог ли тот артиллерист спастись; вокруг нас кружилось другое звено дроидов-истребителей, и я был очень занят, стреляя, смотреть по сторонам было некогда.

Потом я почувствовал удар, от которого подпрыгнула моя турель. Галактика стала вращаться по-другому, и я понял, что попал в беду.

Этот последний удар был попаданием, поразившим сервомотор моей башенки. Мою турель сразу же унесло от корабля. Теперь это была уже даже не турель. Это был просто пузырь.

Лениво вращаясь, я дрейфовал сквозь битву.

У меня не было никаких иллюзий насчет выживания. В наше снаряжение не входит ракетный ранец; в "пузыре" просто нет для него места. Мой аварийный комплект и ранец остались в десантном отсеке канонерки. Если она еще существовала.

Изнутри моего медленно вращающегося пузыря, я видел часть сражения. Я видел, как "Холлек" получал попадание за попаданием, пока пара дроидов-истребителей не пронеслась мимо и протаранила мостик. Я видел другие девятнадцать посадочных модулей, отстыковавшихся от крейсера и прорывающихся через рой нападавших. Я видел, как крейсер прыгнул в гиперпространство.

Я видел посадочные модули, выпотрошенные как мясной фрукт, из которых на орбиту высыпались солдаты. Это были тяжелые пехотинцы и солдаты с ракетными ранцами (рр-клоны). Они знали, что они умрут. И они решили умереть сражаясь. Откуда я знаю это?

Они – мои братья. И они сделают тоже, что сделал бы и я.

Тяжелая пехота открыла огонь по дроидам-истребителям из стрелкового оружия; некоторые из них создавали миниатюрные минные поля из намагниченных протонных гранат. У других были наплечные пусковые установки легких ракет. У некоторых из рр-клонов были только их карабины dc-15, которые не могли оставить даже вмятину на броне истребителя, поэтому, они использовали их ранцы, чтобы переместить себя на траекторию проносящихся мимо судов противника. При орбитальных боевых скоростях в тысячи километров в час, истребитель, который врезается в пехотинца, одетого в боевую броню, получает повреждения как если бы он столкнулся с астероидом.

Посадочные модули сделали все что могли, чтобы помочь нам; установки дипольных отражателей выбросили огромные облака фрагментов дюрастила, предназначенных, чтобы сбивать с толку датчики противника и поглощать огонь его пушек. Эти фрагменты не имеют достаточной скорости, чтобы пробить броню дрейфующих солдат, но любое судно противника, пролетающее через облако, взрывается.

Но посадочные модули не вернулись, чтобы помочь нам; генерал Винду приказал целому полку высадиться на планету. Я думаю, что вы уже услышали о Битве на тропе Lorshan, огненном смерче в Пилек Боу, и обо всем остальном, что случилось на планете.

Но меня там не было.

Хотя я сделал последний выстрел орбитального сражения.

Большинство посадочных модулей прорвалось, и значительное большинство дроидов-истребителей последовало за ними. После этого на орбите стало довольно тихо.

Большинство из нас были мертвы.

РР-клоны летали от одного дрейфующего тела к другому, собирая тех, кто выжил и пакеты жизнеобеспечения спасения с брони трупов. Несколько человек остановили вращение моего пузыря, но больше они ничего не могли для меня сделать, и все мы знали это.

Я неспешно падал вниз, в атмосферу.

Потом мы увидели последний дроид-истребитель, направлявшийся в нашу сторону. Он преследовало то, что для меня было единственной красивой вещью на свете, которую я уже не надеялся когда-либо увидеть: разбитый, весь в пробоинах, летящим на одном крыле, которое уводят, хромая на единственном уцелевшем двигателе, работающем в половину мощности, с одной оторванной, а другой вдребезги разбитой турелями – LAAT/i.

Мой LAAT/i.

Ракеты у него закончились, он пробовал удержать дроид-истребитель точечным огнем его противопехотных орудий, но безуспешно.

Но у меня в запасе был сюрприз. "Пузыри" укомплектовываются запасными батареями, способными поддерживать заряд пушек в течение некоторого времени, в том случае если вся энергия переведена на двигатели для повышения маневренности.

У меня в запасе все еще было несколько выстрелов.

РР-клоны повернули мою башенку и стабилизировали ее для выстрела, я следил за кораблем противника и сжимал гашетку – он летел прямо на мой выстрел.

Я наслаждался взрывом.

Между рр-клонами и моим судном, мы собрали всех оставшихся в живых. После боя канонерка не могла летать в атмосфере, поэтому мы доковыляли до пояса астероидов и пристыковались к одному из них. Лейтенанты выразили мне благодарность.

Спасенные пакеты жизнеобеспечения снабжали всех нас воздухом в течение двух стандартных дней – до того как прибыло оперативное соединение Республики.

Первая вещь, которую они сделали – подобрали оставшихся в живых.

Поскольку мы тоже оборудование.

Пока Республика заботится о нас, мы будем заботиться о ней.