# Вот только кто спортачит дерево?

Филип Хосе Фармер

В лаборатории по исследованию проблем загрязнения окружающей среды найдено уникальное решение: химический препарат, превращающий людей в деревья.

--Вы должны признать, что лаборатория "Наавось" решила проблему смога -- сказал, ковыряя носком пол так, словно пытаясь вырыть в нем яму, доктор Керлс, низенький и очень толстый химик средних лет, обладавший загривком матерого хряка и визгливым голосом.

--Смог, шмог,-- ответил доктор ван Скант и энергично высморкался, словно нос его был забит оксидом азота.-- А как вы думаете, ваши несколько триллионов мотыльков сами по себе не являются экологической проблемой? Да Боже ж мой! Их теперь убирают бульдозерами! Я лично по дороге сюда дважды останавливался, потому что эта гадость набивалась в выхлопную трубу! Дважды! Да Боже ж мой!

Керл с ухмылкой кивнул и потер руки.

--Несмотря на провал, успех эксперимента очевиден -- этого вы не можете не признать.

Федеральный инспектор по науке не ответил и стал разглядывать огромную лабораторию, в которой они находились. Вокруг бурлили, булькали и свистели многочисленный колбы и реторты. Разноцветные жидкости струились во всех направлениях по прозрачным пластиковым и стеклянным трубкам. Контрольная панель мигая лампочками, пищала и свистела. Самописцы стрекотали. Генератор метал горячие искры, словно разогревающийся перед матчем робот-бейсболист.

Двое в белых халатах что-то размешивали в колбе, из которой поднимались холодные, дьявольски вонючие клубы дыма самого зловещего вида.

--А где, черт возьми, стол? -- прорычал ван Скант, огромный мужчина с солидным брюшком и пышными светлыми усами, из-под которых торчала неизменная толстая зеленая сигара. Все, что он говорил, звучало поверх или сквозь нее.

--Какой еще стол? -- пропищал, съежившись от страха, доктор Керлс.

--Стол, на котором под простыней лежит монстр, ожидая финального электрошока, пробуждающего к жизни, простофиля!

--А, так вы пошутили...-- нервно заулыбался Керлс.-Впечатляет, правда?

--Должно впечатлять,-- пророкотал ван Скант.-- Вы же и включили все это только для того, чтобы произвести на меня впечатление.

Керлс беспомощно оглянулся по сторонам.

Доктор Лоренцо, заморыш, чья огромная лысина компенсировалась на затылке пышной эйнштейновской гривой, улыбнулся ван Сканту и помахал ему рукой.

Доктор Моуг, низкорослый угрюмец, тоже выдавил из себя кислую улыбку, больше похожую на гримасу.

--Все шутите,-- выдавил Керлс и оттанцевал назад, выщелкивая пальцами мелодию увертюры из "Пиратов из Пензаса".

--В этом бардаке есть что-нибудь еще, кроме психов? -осведомился ван Скант.

--В лаборатории "Наавось" все только самого высшего качества,-- отрапортовал Керлс.

Ван Скант замер на полуслове, уставившись на доктора Лоренцо, в этот момент заливавшего содержимое большой мензурки в резиновый сапог. Затем доктор Моуг, зажав голенище, основательно его потряс.

--Они испытывают новый тип вулканизации,-- поспешно объявил Керлс.

Моуг установил сапог на полу, и они с Лоренцо отступили на несколько шагов.

Сапог закачался, словно моряк после трехдневной пьянки, и грозно заурчал. Затем он, словно кенгуру, скакнул в проход между столами, врезался в стену, отскочил от нее и, не долетев до пола, взорвался.

Брызги коричневой жидкости разлетелись по всей лаборатории. Лоренцо и Моуг попытались поймать их ртами.

--Кофе! -- загромыхал ван Скант.-- Вы варили кофе! В рабочее время!

--Так вот это что! -- удивился Керлс, облизываясь.-- Недурно. Обычно у них получается хуже. На самом деле они пытались сделать быстрорастворимый цемент. Кха-кха.

--Я закрываю вашу контору! -- пророкотал ван Скант, вытирая носовым платком с лица кофе.-- Срезаю все федеральные фонды! Вы же работаете на госзаказ по борьбе с экологическим загрязнением!

--Правильно, дорогой мой ван Скант,-- подхватил скорбнолицый Моуг.-- Но у нас сейчас обеденный перерыв, и мы не должны отчитываться, чем занимаемся в это время.-- И через плечо бросил Керлсу: -- Быстро убери здесь!

--Почему я!? -- возмутился тот.-- Это вы с Лоренцо тут насвинячили!

Моуг показал ему знак мира из двух пальцев, затем ткнул им Керлса в глаза, треснул его кулаком по макушке, стукнул в живот и, когда тот согнулся, добавил "замком" по затылку.

--Не перечь ассистенту генерального директора!

Керлс, пошатываясь, выпрямился. Доктор ван Скант выпучил глаза от удивления.

--У нас здесь нет проблем с дисциплиной,-- объяснил Моуг.-- Мы придерживаемся жесткого курса.

Ван Скант обернулся к Моугу, но снова замер, увидев что Керлс, утихомиривает боль испытанным средством из фляжки, хранившейся в заднем кармане.

--Вдохновение можно черпать отовсюду,-- объяснил Моуг, заметив выражение лица ван Сканта.-- Доктор Керлс частенько черпает его из своего, как он называет, "источника мудрости", ха-ха-ха!

--Я желаю немедленно видеть доктора Легценбрайнс,-- рыкнул ван Скант.

--Она только что пришла. Правда, она супер? Я влюблен в нее по уши,-- вздохнул Моуг,-- как и два моих слабоумных коллеги. Но она слишком предана науке, чтобы выходить замуж.

--А это еще кто? -- спросил ван Скант, указывая на переваливающуюся как утка по лаборатории мощную прыщавую девицу в белом халате.

--Это ее сумасшедшая доченька.

--Вы хотите сказать, что у нее буйный нрав?

--Балда,-- ответил Моуг, и тут же спохватился: -- Я не вас имел в виду, доктор. Это она, полная идиотка, с совершенно съехавшей крышей. Но зато какие идеи она подает -- блеск! Кстати, мотыльки -- это тоже ее открытие.

--Оно и видно,-- буркнул ван Скант.

Засовывая платок в карман, он вдруг почувствовал, как там что-то трепыхается, и вытащил большого белого мотылька с ковшеподобным ртом, которого тут же с отвращением отбросил. Тот беспечно запорхал по лаборатории. Но, пролетая над колбой, в которой бурлила темно-красная жидкость, он замер, словно его хватил удар, и рухнул в нее камнем, мгновенно растворившись без остатка.

Красная жидкость стала бледно-желтой.

Доктор Лоренцо завизжал (очевидно, от восторга) и жестами позвал коллег и толстую девушку к колбе. Доктор Керлс в этот момент пригонял десятифутовую стеклянную трубку к какому-то полусмонтированному устройству. На визг Лоренцо он резко обернулся, и конец трубки, соскользнув, врезал Моугу по затылку. Звон удара разнесся по всей лаборатории.

Керлс выронил трубку и, пока Моуг пытался подняться, нырнул под стол и присоединился к Лоренцо.

Моуг, потирая затылок, встал и, шатаясь, побрел к коллегам.

Ван Скант шагнул вперед, выставив брюхо с такой важностью, словно там лежала почта для Президента, и осведомился:

--И что же тут такого интересного?

Глаза Моуга, до сих пор тусклые и бесцветные, теперь сверкали: он с подозрением разглядывал Керлса, который, хихикая и потирая руки, упорно не отводил взгляда от колбы.

--Вы хотите знать, как я это могу объяснить? Да, мотылек, совершенно очевидно, содержал в себе недостающий элемент, или элементы, или комбинацию из них. Мы долгое время наблюдали...

--В рабочее время?!

--Во время обеденных перерывов,-- вставил Лоренцо.

--Думаю, лучше теперь будет использовать самих мотыльков, чем возиться с их исследованием, чтобы установить состав, необходимый для осуществления реакции,-- захихикал Керлс.

--С этим проблем не будет,-- сказал Лоренцо.-- Можно прямо сейчас послать на улицу сторожа с ведром и полотенцем.

--Что в колбе? -- побагровев прорычал ван Скант.

--Универсальный растворитель,-- гордо улыбнулся Моуг.

Ван Скант с трудом справился с дыханием и ткнул пальцем в колбу:

--Универсальный?! А как же колба?!

--Реакция требует некоторого времени,-- объяснил Керлс и, щелкнув пальцами, взглянул на часы, надетые поверх резиновой перчатки.-- Сейчас 12.32. На деле...

Колба исчезла, и желтая жидкость расплескалась по слюдяному покрытию стола.

Часть стола, включая одну из ножек, тоже исчезла.

В полу появилась дыра, и сквозь нее донесся вопль с нижнего этажа. А затем, откуда-то совсем снизу -- шипение поврежденных труб парового отопления. Шипение перешло в бульканье. Потом раздался плеск.

--Пошло вниз, как по маслу,-- просиял доктор Моуг.

Цвет лица ван Сканта из красного стал серым.

--Мой Бог! -- завопил он, когда снова обрел дыхание.-- Он же так дойдет до центра Земли!

Доктор Моуг закрыл лицо руками и запричитал:

--Вы, ничтожества! Вам нужно было приготовить меньшую порцию! Я же говорил!

Керл стоял от него справа, а Лоренцо слева. Их кулаки одновременно взметнулись, и через секунду оба сидели на полу, потирая челюсти.

--Как глубоко эта дрянь действительно может проникнуть?! -рявкнул ван Скант.

--Что? -- встрепенулся Моуг. Он почесал в затылке и, растерянно мигая, сообщил: -- Ах, да! Растворитель испаряется в течение часа-полутора, так что с этим проблемы не будет.

Низкий рокочущий звук потряс все здание, и из дыры в полу фонтаном ударила черная жидкость.

Много позже, после бесчисленных судебных процессов, было наконец официально установлено, что нефтяная скважина является собственностью федерального правительства. Несколько дней после завершения тяжбы прошли спокойно. Но в будущем еще было довольно времени, чтобы наверстать упущенное.

Ван Скант в своем рапорте утверждал, что с того момента, когда он услышал грохот, он почти ничего не помнит. Он предполагает, что именно доктор Керлс схватил длиннющую пластиковую трубку, чтобы заткнуть дыру в полу. Он полагает (хотя и не может в этом поклясться), что доктор Керлс, неловко развернувшись, съездил его этой трубкой по лбу. Для официальных органов это свидельство стоило немногого, поэтому суд над служащими лаборатории "Наавось" и ее директором -- ослепительно красивой юной ученой доктором Легценбрайнс, так и не состоялся.

К тому времени, когда "наавосьники" переехали в новое здание, нефтяная скважина была перекрыта, а Южная Калифорния -полностью очищена от их мотыльков. Доктор Моуг в одном из интервью признался:

--...откуда нам с коллегами было знать, что один из атмосферных токсинов, который поглощали специально для этого выведенные мотыльки, окажется стимулянтом их сексуального потенциала и их плодовитость выйдет за всякие рамки. О, пожалуйста, не публикуйте последней фразы.

Затем доктор Моуг сообщил, что в лаборатории "Наавось" уже выращивается поколение летучих мышей-мутантов, которые будут способны очистить воздух практически до полного вакуума. Также ведется работа над мутацией козлов, способных поедать все производственные отходы на поверхности земли, и акул, которые будут поглощать их в морских пространствах.

В тот день доктор Легценбрайнс уединилась со своей дочерью в кабинете.

--Мне нужен мужчина,-- захныкала Дездемона.

--А кому не нужен? -- ответила мать.

Дездемона выдула изо рта большой пузырь жвачки и скосила глаза, чтобы рассмотреть его радужные переливы. Мать насторожилась: не собирается ли Дездемона разродиться новой гениальной идеей?

Огромный пузырь втянулся в широкий рот.

--Тебе нужен мужчина? -- удивилась Дездемона.-- Тебе? Самой красивой в мире женщине!?

--Вот это-то всех и отпугивает,-- вздохнула доктор Легценбрайнс.-- А те, кого не отпугивает, как правило -- козлы с низким IQ, которые меня не интересуют. Так что я не в лучшем положении, чем ты. Забавно?

--Керлс, Лоренцо и Моуг готовы жениться на тебе в любую секунду, а у них как-никак докторская степень! -- пуская слюни, заявила дочь.

--Все они не выше пяти футов, а во мне -- шесть и два дюйма. К тому же я не уверена, что они не алкоголики.

--Но они же гении!

--Одно другому не мешает.

--Хватит красивых слов. Мне нужен мужчина! Мне уже двадцать пять!

--У меня есть для тебя мужчина,-- вспылила мать,-психоаналитик,-- и добавила: -- В частном санатории высшего класса.

Но на самом деле она не собиралась расставаться с дочерью -гением, выдающим экстраординарные идеи для лаборатории "Наавось". Сама она (несмотря на свой талант) была лишь одаренным аналитиком, а три ее ассистента -- талантливыми практиками. Без сумасшедшинки наука не сдвинется с места, и доктор Легценбрайнс очень хорошо это понимала.

Она надела очень узкое, очень соблазнительное платье и вызвала всех троих на совещание.

--Я не могу выйти замуж, прежде чем моя дочь не вступит в брак и не перестанет меня терзать своими сексуальными потребностями и жалобами о невозможности их реализации. Я предложила ей завести любовника. Но она, как вы знаете, немного того и настаивает на сохранении девственности для своего будущего мужа. Итак, каждый из вас, обалдуи, уже не раз просил моей руки...

Доктор Керлс вскочил, затанцевал, прищелкивая пальцами и почти пропел:

--И сейчас попрошу!

Доктор Моуг ткнул его ногой под колено и, прежде, чем тот достиг пола, успел еще дважды заехать ему в нос. Керлс, пытаясь встать, врезался головой в поднос с такой силой, что тот погнулся, и когда доктор наконец встал, на его голове было что-то вроде шлема.

--А ты не перебивай,-- погрозил ему пальцем Моуг.

И доктор Легценбрайнс рассказала им, что намерена предпринять.

Когда она закончила свое предложение, ответом ей стало долгое молчание, которое было нарушено только воплем Дездемоны, трудившейся в лаборатории: "Эврика!" При любых других обстоятельствах, они бы тут же бросились к дверям, чтобы узнать, какую новую идею она нащупала своей ментальной левой ногой, но...

Но доктор Легценбрайнс картинно откинулась назад, выгнув спину, и, простерев вперед руки, провозгласила:

--Те двое из соискателей, те... ох... которые не женятся на ней, будут допущены по лотерее разыграть мою руку.

Доктор Моуг запустил пальцы в пышную шевелюру Лоренцо и выдернул целую прядь. Лоренцо взвыл, схватившись за голову.

--Чтоб я больше никогда не видел, что ты на нее так смотришь,-- фыркнул Моуг.-- Это неприлично.

--Благодарю тебя, Моуг,-- сказала прекрасная доктор.-- Не выношу проявлений откровенной похоти. Особенно от ученого. Это просто непрофессионально.

--Прелесть моя,-- так и засиял доктор Моуг.

--Что мне в этом не нравится,-- отступая подальше от него, сказал Керлс,-- так это то, что проигравший должен будет жениться на Дездемоне.

--Наука требует жертв,-- с содроганием ответил Моуг.

--Науке-то это зачем? -- удивился Керлс.-- Или ты уже ни о чем кроме науки думать не способен?

--Я оставляю на ваше усмотрение, джентльмены, решение вопроса о том, кто возляжет на алтарь... то есть пойдет к алтарю с Дездемоной,-- подвела итог совещанию доктор Легценбрайнс, снова приняв столь дивную позу, что все трое тихо застонали.

--Пойдемте, посмотрим, что там придумала Дездемона.

--Я подумала,-- сказала гениальная девушка,-- что когда изо дня в день ешь одно и то же, оно приедается; жуешь, словно опилки. И надо изобрести какой-нибудь новенький деликатес. И тут меня осенило:"Опилки!" Термиты же едят дерево, и только вес набирают. В их желудках содержится протоза -- ну, вы знаете, такие крошечные паразиты. Они используют для расщепления целлюлозы в древесине особые ферменты, которые превращают ее в легко усваивающуюся пищу. А мы каждый год выбрасываем тонны опилок и древесной щепы. Так почему это не сохранить для того, чтобы накормить голодных? Если только...

--Если только нам удастся вывести вид протозы, способной жить в человеческих желудках, верно? -- воскликнул доктор Лоренцо.

Доктор Моуг двинул его кулаком по лбу, чтобы остудить пыл:

--А как ты заставишь людей есть опилки, идиот?

--А вы сделайте их аппетитными и подайте как деликатес,-ляпнула Дездемона.

--Именно это я и хотел предложить в ответ на мой риторический вопрос,-- поспешно добавил Моуг.

--Я бы предпочел, чтобы ты и бил меня только риторикой,-заявил Лоренцо.-- А то по-настоящему знаешь -- больно.

--Если я перестану тебя бить, ты скажешь, что я тебе больше не уделяю внимания,-- ответил Моуг.-- Хватит ныть. Пора приниматься за работу.

Так как Дездемона была сумасшедшей, ее не допускали к работе с опасными реактивами и дорогостоящей аппаратурой. Но ей разрешили возиться с оборудованием попроще и безвредными составами, чтобы она решила проблему аппетитности опилок. Но и при этом доктор Керлс следил за каждым ее шагом. Как позже говорил Моуг, это было самоотверженным поступком с его стороны, что не мешало ему называть Керлса собачонкой Дездемоны.

Доктор Керлс держал в руках длинную стеклянную трубку, собираясь присоединить ее к прибору сумасшедшей ученой, как вдруг его окликнул Моу, и он резко обернулся. Трубка врезалась в колбу с гидроцианикацидом, которую Дездемона приготовила для сегодняшнего эксперимента. Результатом был мини-взрыв, от которого доктор Керлс завертелся волчком и остановился, лишь врезав другим концом трубки Лоренцо между глаз, и решение посыпать опилки солью, что в будущем вызовет слезы восторга у гурманов. Гамбургеры из опилок стали любимым блюдом Дездемоны.

Она даже как-то забыла, что ей нужна протоза для расщепления целюллозы, а вид, способный жить в желудке человек, еще не выведен. Дездемона стала сбавлять вес. Но это имело и отрицательную сторону -- она осталась такой же уродиной, если только не стала еще хуже: жир скрадывал ее отнюдь не эстетичное строение скелета.

--В отца пошла,-- объясняла доктор Легценбрайнс.

Однажды доктор Керлс чихнул прямо в колбу с протозой, и на следующий же день эти микроскопические существа переработали опилки в белок. Дездемона выпила чашку раствора, содержащего колонию микропаразитов и снова начала набирать вес, сидя на диете, годной разве что для термитов.

Неделю спустя доктор Лоренцо, обозлившись на доктора Моуга, запустил в него мензуркой с протозой, но тот присел, и она, просвистев над его головой, улетела в двери мужского туалета, откуда как раз выходил Керлс. Доктор Моуг заявил, что беспокоиться совершенно не о чем, даже если протоза теперь приживется в городских сточных водах. Проникнуть в питьевую воду ей не удастся. А что если удастся?

На следующий день снова заявился ван Скант и потребовал краткого отчета о работе по борьбе с экологическим загрязнением.

--Эврика! -- завопила Дездемона, прерывая отчет.-- А что если в бензин и другое топливо, которое используют в машинах и на заводах, подселить какой-нибудь вирус? Пока не образуется выхлоп, он пассивен. Но затем он активизируется и, вступая в реакцию с газами, приводит их в инертное состояние или же нападает на загрязняющие агенты и разлагает их. Он будет убивать все яды в зародыше. Вирусы станут размножаться под воздействием кислорода, разноситься по воздуху и уничтожать смог повсеместно. А для рек и морей можно вывести водяные вирусы.

Трое докторов обменялись радостными рукопожатиями, а мать одарила дочь сияющей улыбкой.

--Очень мило,-- сказал ван Скант.-- Но мне хотелось бы услышать о том, что уже сделано, а не будет еще только делаться в вашем вилами по воде писанном будущем.

--Да, конечно, подойдите сюда,-- сказал Моуг и подвел федерального инспектора к замысловатому прибору, занимавшему большой стол.-- Я и мои коллеги провели немало часов, монтируя этот... как бишь его?.. Он создан для дистилляции субстанции, предназначенной охранять легкие. Она будет выполнять функции фильтра, задерживающего все загрязняющие агенты и пропускающего в легкие чистейший воздух. Нравится?

--Не знаю,-- пробурчал ван Скант.-- Мне все кажется, что в вашем подходе к решению проблемы есть какая-то ошибка. Но я никак не могу ее уловить.

Моуг предложил ему надеть защитный костюм, и они направились в биологическое отделение. Там он продемонстрировал инспектору мутированных летучих мышей, акул и крылатых козлов.

--Обратите внимание: у козлов нет ног. А значит, для того чтобы перемещаться с места на места, у них нет другого выхода, как летать. А так как они животные немаленьких размеров, им придется интенсивно дышать, чтобы удержаться в воздухе. Таким образом, они будут вдыхать огромное количество смога, а их желудки и легкие специализированы на его переработке. Пролетая, они будут оставлять за собой шлейф чистого воздуха. А что не переработают наши крылатые козлы, то подберут летучие мыши. Или еще кого-нибудь выведем.

--А может, летающие слоны переработают еще больше смога? -усмехнулся ван Скант.

--Не доводите до абсурда,-- отрезал Моуг.

--Нет, не могу уловить,-- помотав головой, констатировал инспектор.

Доктор Моуг умолчал, что продемонстрированный им "как-бишь-его" предназначался для того, чтобы сыграть роль рулетки в свадебной лотерее. В трех колбах находилось три химических раствора, пока обесцвеченных. Но по прошествии некоторых реакций они должны были вернуться к исходным цветам: красному, фиолетовому и зеленому. Красный означал Моуга, фиолетовый -- Лоренцо, а зеленый -- Керлса. Коллектор наобум смешивал их с различными реактивами, так что ни один из троих не знал, чья жидкость обретет цвет первой. Все зависело только от случая.

А тот, чей цвет проявится первым, получит руку Дездемоны.

--И да поможет ему Господь поскорей от нее освободиться! -тайно молился Моуг.

Однажды утром крылатые козлы, прогрызя стальные решетки и стеклянные стены, удрали на волю.

Еще несколько дней спустя три доктора и Дездемона обедали в лаборатории. Доктор Легценбрайнс в защитном костюме прошла мимо них, приветственно помахав рукой, в секцию вирусов для проведения очередного экперимента. Мужчины перестали жевать и сопроводили ее проходку стонами и вздохами.

Секунду спустя в комнату ворвался побагровевший ван Скант.

--Вы закрыты! -- загромыхал он.-- Ваши чертовы козлолеты на автостоянке сжевали половину моей машины! Это последняя капля! Я от имени государства разрываю с вами все контракты!

Доктора Керлс, Лоренцо и Моуг одновременно вскочили и все втроем стукнулись лбами. Раздался громкий удар, вопли боли, и они одновременно завертелись на месте, сжимая головы руками.

"Как-бишь-его" словно в ответ, громко заверещал, и на нем вспыхнула ярко-оранжевая лампочка.

--Боже мой! -- закричал Керлс.-- Это свершилось!

--Что? -- в один голос воскликнули ван Скант и Дездемона. Последнее время девушка слегка одеревенела, но сейчас даже она вскочила.

Доктор Керлс, почти теряя сознание, уцепился за Моуга, чтобы не упасть.

Грязно-коричневая жидкость, струившаяся по трубкам "как-бишь-его" стала приобретать явный зеленый оттенок.

Моугу стало настолько жалко коллегу, что он даже не стал его бить, несмотря на то что тот был в его руках.

Доктор Легценбрайнс выскочила из вирусной секции, забыв затворить дверь.

--Что случилось? В чем дело?

--Это величайшее...-- начал Моуг, но его прервал мощный взрыв. Лаборатория заполнилась бурым туманом и по полу побежали зеленые струйки.

Когда доктора и Дездемона пришли в себя, дым уже почти рассеялся, и они увидели, что даборатория превратилась в руины, а в стенах, смежных с биологической и вирусной секциям, зияют дыры.

--Этот зеленый -- не в счет! -- промямлил Керлс,-- Я держал чурики, когда мы клялись признать решение "как-бишь-его".

--Ты либо женишься на Дездемоне, либо...-- начал Моуг.

--Либо -- что? -- прокашлял Керлс.

--Либо -- это! -- сказал Моуг и обрушил на голову Керлсу колбу с желтым раствором и схватив горелку Бунзена подпалил ретирующегося врага с тыла.

Дездемона выплюнула попавший ей в рот зеленый раствор.

--Как странно я себя чувству-у-ю! -- пролепетала она и вышла из лаборатории деревянной походкой.

--С ней все в порядке? -- забеспокоился ван Скант.-- Вирус разнесется по всей округе... А только один Господь Бог ведает, что могло сотвориться в вашем "как-бишь-его"!

--Да не будет никакого вреда,-- заявил Моуг.-- Ставлю свою репутацию ученого!

--Поздно! -- пробормотал ван Скант и, пошатываясь, вышел.

Дездемона с песнями бродила по городу, пока не нашла свободный участок с хорошей почвой. Там она и застыла, вытянув руки по швам, и ее корни, все еще наполовину из плоти, извиваясь, прорвали туфли и вросли в землю.

На четвертый день на ней распустились почки.

На шестой день голубь сначала нагадил на нее, а потом решил свить гнездо на ее ветке.

Тем временем с сотнями тысяч калифорнийцев стали происходить метаморфозы.

Те, кто прежде загрязняли природу, стали тем, что неспособно ничего загрязнить, а наоборот -- само превращает углерод в необходимый кислород. "Наавосьники" наткнулись на идеальное решение экологической проблемы.

Лишь одного человека не коснулась метаморфоза -- той, на которой в момент взрыва был защитный костюм. И она сняла его только тогда, когда убедилась, что угроза миновала.

Она осталась единственным человеческим существом в мире.

В дверь позвонили. Она вылезла из постели и пошла к парадному входу.

На крыльце стояли три человекоподобных дерева.

--Керлс, Лоренцо и Моуг! -- закричала доктор Легценбрайнс.

Каким-то образом они сумели вытащить корни и выследить ее. Любовь способна на все!

Они одновременно попытались войти. Даже если бы они все еще были людьми, и то столкнулись бы в узких дверях; теперь же, когда вместо рук у них были пышные кроны, они не смогли бы пройти даже поодиночке.

Наконец доктор Легценбрайнс отвела их на задний дворик, где они с облегчением вросли. Женщина вернулась в постель, не закрыв окна, что было ее ошибкой. Она проснулась оттого, что две ветви ласкали места, которые она сама определяла как интимные.

Дерево, которое держало ее, остальные два дерева лупили ветвями.

Она потянулась и сорвала с Моуга (она решила, что это он) пару фруктов, и дерево затрепетало. Затем оно расслабило хватку и отпустило женщину.

Остальные продолжали хлестать его ветвями.

Но на следующий день все трое стали недвижны, как и положено деревьям, а их кожа уже полностью покрылась корой.

Наступила весна. Где-то внутри доктора Легценбрайнс что-то шевельнулось.

И тогда она горько пожалела, что отведала плодов Моуга.