# Пробуждение

Марк Фрост

Всю жизнь родители учили его: важно мыслить четко и ни в коем случае не выделяться. Нужно стать таким же, как и все, быть посредственностью. Стоило Уиллу Весту один раз нарушить эту заповедь, как весь его мир пошатнулся. Отца похитили, а мать превратилась в чудовище. Отправившись в Центр для одаренных детей, парень надеялся оказаться в безопасном месте, где он сумеет разобраться с тем, что на него навалилось. Но пугающие события продолжают преследовать его, и теперь Уилл должен выяснить, кто напал на его родителей и что именно охраняет Паладин.

Впервые на русском языке бесстселлер от Марка Фроста, создателя «Твин Пикс»!

> Заблудившимся и одиноким…

> Всякое преступление наказуемо,

> Всякая добродетель вознаграждается,

> Всякая несправедливость исправляется

> Верно и безмолвно.

> Ральф Уолдо Эмерсон

> Mark Frost

> The Paladin Prophecy. Book 1.

> Copyright © 2012 by Mark Frost

> © Сосновская Н., перевод на русский язык, 2016

> © Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Я не видел его лица.

Он бежал по горной тропе. Отчаянно мчался. За ним гнались черные цепкие тени – не более чем дыры в воздухе, но сомневаться в их намерениях не приходилось. Юноше грозила невероятная опасность, и он нуждался в моей помощи.

Я открыл глаза.

На темном окне трепетали шторы. Морозный воздух свистел в трещине рамы, но я взмок от пота, и сердце бешено колотилось.

Просто сон? Нет. Я понятия не имел, кто такой этот парень. На вид он был моим ровесником. Но одно я знал с железной уверенностью: он был реален, и он направлялся в мою сторону.

## Вторник как вторник

Как важно мыслить четко.

Уилл Вест каждый день начинал с этой мысли – еще до того, как открывал глаза. А когда он их открывал, эти самые слова приветствовали его с баннера, висящего на стене его спальни.

> № 1: КАК ВАЖНО МЫСЛИТЬ ЧЕТКО.

Заглавными буквами в фут высотой. Заповедь № 1 в отцовском перечне житейских заповедей. Вот какое значение отец придавал этому пункту. Но помнить его было легко, а вот следовать заповеди № 1, имея такую горячую голову, как у Уилла, было не так-то просто. Но не поэтому ли его отец поместил это правило самым первым в списке и повесил на стену в комнате сына?

Уилл встал с кровати и потянулся. Включил айфон. Семь часов одна минута. Он вывел на экран календарь и проверил свое расписание. Вторник, седьмое ноября.

> Утренняя тренировка с командой по кроссу.

> Сорок седьмой день учебы в десятом классе.

> Вечерняя тренировка с командой по кроссу.

Отлично. Две пробежки, а между ними, как между ломтями сэндвича, новокаин для мозга. Уилл сделал жадный вдох и яростно прочесал пятернями взлохмаченные волосы. Вторник, седьмое ноября, пока что был похож на ванильное мороженое. Можно сказать, прекрасный денек. Ни одной грозовой тучи на горизонте.

Тогда почему у меня такое ощущение, словно мне предстоит встреча с расстрельной командой?

Уилл трижды пробежался по собственному сознанию, но причину найти не смог. Пока он надевал спортивный костюм, комнату озарил яркий веселый солнечный свет. Самое ощутимое преимущество жизни в Южной Калифорнии – лучшая погода в мире. Уилл раздвинул шторы и посмотрел на горы Топа Топа, встающие за задним двориком.

Ух ты… Горы покрылись снегом после вчерашней метели, налетевшей в самом начале зимы. Подсвеченные ранним утренним солнцем, они выглядели даже ярче и четче, чем выглядел бы фотоснимок с высоким разрешением. Уилл услышал знакомую птичью трель и увидел, как маленький белогрудый черный дрозд сел на ветку за его окном. Склонив головку набок, любопытный и бесстрашный, дрозд смотрел на Уилла точно так же, как уже несколько дней подряд по утрам. Даже птицы что-то чувствовали. А у меня все хорошо.

Но если он так себя чувствовал на самом деле, тогда что же взболтало этот странный коктейль, главным компонентом которого было предчувствие неотвратимости? Откуда взялось похмелье после забытого страшного сна?

Непослушная мысль пробилась к поверхности сознания: «Эта метель принесла не только снег».

Что? Что бы это могло значить? Минутку, минутку… Разве ему снился снег? Снилось что-то про бег, кажется? Обрывок серебристого сна растаял. Уилл так и не успел ничего вспомнить.

Ну и ладно. Хватит беспорядочного шума. Уилл торопливо закончил утренние дела и сбежал вниз по лестнице.

Мама была на кухне. Пила вторую порцию кофе. Надев очки для чтения, шнурок которых лежал на ее пышных черных волосах, она забивала в мобильник напоминания о делах на день.

Уилл взял из холодильника бутылочку с энергетическим коктейлем.

– Наша птичка вернулась, – сказал он.

– Гм-м-м… Опять подглядывает, – пробормотала мама Уилла, положила мобильник на стол и обняла сына. Мама никогда не упускала возможности крепко его обнять. Она была из породы завзятых любителей пообниматься, для которых в момент объятия все остальное переставало существовать. Она не обращала внимания даже на ужас в глазах Уилла, когда она обнимала его на людях.

– Много дел? – спросил Уилл.

– Просто безумно много. А у тебя?

– Как обычно. Удачи тебе. Пока, мам.

– Пока, медвежонок Уилл. Люблю тебя. – Звякнув серебряными браслетами, мать возобновила работу с мобильником, а Уилл направился к двери. – Всегда и вовеки.

– Я тебя тоже.

Потом – совсем скоро – как он пожалеет о том, что не остановился, не вернулся, чтобы обнять ее и никогда не отпускать.

Уилл спустился с крыльца и немного потянул мышцы. Сделал первый глоток чистого, холодного утреннего воздуха, и с его губ слетело облачко пара. Он был готов к пробежке. Это было его любимое время дня… и тут его вдруг снова охватило необъяснимое чувство надвигающейся беды.

> № 17: НАЧИНАЙ КАЖДЫЙ ДЕНЬ С ФРАЗЫ: КАК ХОРОШО, ЧТО Я ЖИВ. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ, ГОВОРИ ЭТО ВСЛУХ, И ТОГДА СКОРЕЕ ОСТАНЕШЬСЯ В ЖИВЫХ.

– Как хорошо, что я жив, – сказал Уилл без особой убежденности.

Проклятье. Именно сейчас семнадцатая заповедь выглядела самой дурацкой. В этом можно было обвинить целый ряд чисто практических моментов. Температура воздуха – сорок восемь градусов, сыро. Мышцы ноют после вчерашней тренировки со штангой. Из-за тревожных снов он не выспался.

«Я просто немного разбит, – решил Уилл. – Вот и все. Начну пробежку – и мне сразу станет лучше».

> № 18: ЕСЛИ № 17 НЕ РАБОТАЕТ, СОСЧИТАЙ, СКОЛЬКО В ТВОЕЙ ЖИЗНИ ХОРОШЕГО.

Уилл включил на мобильнике секундомер и побежал трусцой. Подошвы его кроссовок «Asics Hypers» легко касались асфальта. Миля и четыре десятых до кофейни: расчетное время – семь минут.

Он решил последовать восемнадцатой заповеди.

И начал с матери и отца. Все его ровесники, насколько ему было известно, ругали своих предков на чем свет стоит круглые сутки без выходных, а Уилл – никогда. И не зря: своих родителей Уилл Вест выиграл в лотерею. Его мать и отец были умны, справедливы и честны. Они не походили на лицемеров, которые восхваляли некие ценности, а в отсутствие своих отпрысков вели себя, как законченные преступники. Отец и мать всегда уважали чувства Уилла, всегда считались с его точкой зрения, но при этом никогда не оставались в стороне, если он пробовал перейти границы. Установленные ими правила были четкими и ясными, в них чувствовался баланс между запретом и заботой, и поэтому у Уилла всегда оставалось достаточно пространства для проявления независимости и одновременно ощущения собственной безопасности.

«Да, у них есть сильные стороны», – подумал Уилл.

С другой стороны, его отец и мать были людьми странными, скрытными, постоянно бедствовали и каждые полтора года, словно бедуины, переезжали с места на место. Из-за этого Уилл не мог завести друзей и не привязывался ни к одному из мест, где они жили. Но на что тебе сдались друзья-ровесники, когда твои лучшие друзья – твои родители? Ну и что, если это будет жутко мешать тебе до конца твоей жизни? В один прекрасный день он это переживет. После нескольких десятков лет психотерапии и тонны антидепрессантов.

«Ну вот. Все хорошее сосчитано, – с горечью подумал Уилл. – Всегда срабатывает, как заклинание».

К концу второго квартала Уилл перестал чувствовать утренний холод. Кровообращение усилилось, эндорфины заполнили нервную систему. Со всех сторон пробуждалась жизнь в Долине. Уилл успокоил разум и раскрыл чувства, как его тому научили родители. Он впитывал дымный аромат дикого шалфея и вдыхал насыщенный кислородом воздух садов, росших вдоль дорог Ист-Энда, мокрых и блестящих после дождя. Залаяла собака, завелся мотор автомобиля. В нескольких милях к западу, через просвет между холмами, Уилл увидел кобальтово-синюю полосу Тихого океана. Вода блестела под первыми лучами восходящего солнца.

«Как хорошо, что я жив». В это сейчас Уилл был почти готов поверить.

Он бежал к городу мимо беспорядочно разбросанных фермерских домов. Чем дальше, тем теснее они стояли. Уилл с родителями прожил здесь всего пять месяцев, но Оджаи ему нравился больше всех других мест, где довелось обитать. Атмосфера маленького городка, сельский стиль жизни – в этом были уют и легкость, здесь чувствовалось убежище от навязчивых проблем жизни в большом городе. Городок разместился, словно птичье гнездо, в роскошной горной долине, закрытой со всех сторон прибрежными горами. Дорога в любую сторону пролегала через узкие перевалы. Первые обитатели этих мест, индейцы-чумаши, дали им название Оджаи – «Долина Луны». Сотни лет долина Оджаи была родиной и домом для чумашей, а потом «цивилизация» вытеснила их отсюда – не прошло и десятка лет. Так что чумашам рассказывать насчет «убежища» не стоило.

Уилл понимал, что его семья уедет и из этого замечательного места. Так происходило всегда. Как ни нравилась ему долина Оджаи, он приучил себя не привязываться к местам и людям…

Впереди перекресток пересек черный седан. Стекла в дверцах тонированные. Водителя Уилл не разглядел.

«Кто-то разыскивает дом по адресу и не может найти», – подумал Уилл и удивился – откуда он мог это знать.

Прозвучал негромкий сигнал – звук маримбы. Уилл вынул из кармана мобильник и увидел первую за этот день эсэмэску от отца. «КАК ТВОЕ ВРЕМЯ?»

Уилл улыбнулся. Отец снова не отключил капслок. Раз пятьдесят Уилл пытался объяснить ему этикет написания текстовых сообщений. Он говорил: «Это выглядит так, будто ты КРИЧИШЬ!»

«А я и кричу, – отвечал ему в ответ на это отец. – Я ТУТ!»

Уилл отправил сообщение в ответ. «Как конференция? Как Сан Фран?» Он умел писать эсэмэски на бегу. Эсэмэски он умел писать, даже скатываясь по винтовой лестнице на уницикле…

Уилл резко остановился еще до того, как услышал шуршание шин по мокрому асфальту. Краем глаза он заметил приближающуюся темную массу.

Черный седан. Прямо перед ним – в клубах выхлопных газов, с урчащим на нейтральной скорости мотором. Модель недавняя, четырехдверная, явно какая-то недорогая, американская, но незнакомая. Странно – ни логотипа, ни какой-то особой отделки, ни опознавательных знаков. Нигде. Передний номерной знак – самый обычный, не калифорнийский, с маленьким флагом США в уголке. Но вот под капотом находился отнюдь не автолюбительский двигатель. Звук у него был, как у классного гоночного автомобиля.

Уилл никого не разглядел за черными стеклами – на самом деле такая тонировка была запрещена, но он знал: кто-то смотрит на него изнутри. Сосредоточенность Уилла возросла. Звуки утихли. Время остановилось.

В наступившей тишине вновь прозвучал звук маримбы. Еще одна эсэмэска от отца. «БЕГИ, УИЛЛ».

Не отрывая глаз от экрана, Уилл натянул на голову капюшон и небрежно помахал рукой перед ветровым стеклом. Он поднял руку с мобильником и едва заметно покачал им, словно хотел сказать: «Прошу прощения. Извините глупого подростка».

При этом Уилл включил камеру и незаметно сфотографировал седан сзади. Потом сунул телефон в карман и продолжил пробежку.

«Пусть все выглядит так, будто я просто бегу, а не убегаю, – подумал Уилл. – И оглядываться нельзя».

Он продолжал бежать трусцой, прислушиваясь к гортанному урчанию мотора. Машина тронулась с места и свернула влево.

И тут Уилл услышал, как кто-то произнес:

– Подходит под описание. Возможен визуальный контакт.

Интересно. А этот голос каким образом пробился к нему в голову? И чей это был голос?

«Водителя, – последовал ответ. – Он говорит по рации. Говорит о тебе».

Сердце Уилла застучало чаще. Он был натренирован так, что частота его пульса в покое равнялась пятидесяти двум ударам в минуту и никогда не зашкаливала за двузначные числа, пока он не переходил на вторую милю. А сейчас пульс явно ушел за сотню ударов в минуту.

Первый вопрос: «Отец только что велел мне БЕЖАТЬ (находясь в Сан-Франциско!), потому что он хочет, чтобы я уложился в намеченное время, или потому, что ему откуда-то известно, что эта машина – не к добру…»

Тут Уилл услышал звук мотора седана в соседнем квартале. Водитель резко прибавил скорость. Взвизгнули шины. Ясно. Решил вернуться.

Уилл свернул в переулок, где дорога не была покрыта асфальтом. Седан выехал на улицу, которую он только что покинул. Но еще до того, как машина поравнялась с переулком, Уилл взял правее, перемахнул через изгородь и промчался по заднему двору, усыпанному обломками декораций, оставшихся после Хеллоуина. Затем он перескочил через заборчик из металлической сетки и оказался на узкой бетонированной дорожке, идущей вдоль стены дома…

И в этот самый момент – проклятье! – из собачьей будки справа от дорожки высунулась тупорылая и весьма зловещая собачья башка; пес, свирепо скалясь, бросился следом за Уиллом, а тот мгновенно взлетел на верхний край ворот и спрыгнул с них по другую сторону. Пес, жутко рыча и щелкая зубами, врезался в забор.

Примерно в половине квартала в стороне Уилл услышал визг тормозов. Автомобиль поворачивал за угол. Уилл, чтобы отдышаться, немного постоял под прикрытием высокой живой изгороди. Потом выглянул за угол – никого. Стремительным спринтом пересек улицу, пробежал по лужайке, мимо следующего дома. Задний двор был огорожен деревянным забором высотой в шесть футов. Уилл рассчитал шаги для прыжка, подпрыгнул, ухватился за верхний край забора, перемахнул через него и оказался в соседнем переулке – в трех футах от усталой молодой женщины, стоявшей около «Вольво» с кейсом, стаканом кофе и ключами от машины. Она вздрогнула так, словно по ней саданули из тазера. Стакан упал на землю и покатился, кофе со сливками растекся по тротуару.

– Извините, – пробормотал Уилл, перебежал на другую сторону переулка и одолел еще пару ярдов.

Все это время седан ревел мотором где-то неподалеку. На углу следующей улицы Уилл остановился и прижался спиной к стене гаража. Вспышка адреналина пошла на убыль. Ощущение было довольно странное. Мысли и инстинкты спорили в его голове, ворочались, словно кроссовки в сушилке, где, кроме них, ничего не было.

«Тебе совершенно нечего бояться. НЕТ, ТЫ В ОПАСНОСТИ. Это просто случайная машина. ТЫ ЖЕ СЛЫШАЛ, ЧТО БЫЛО СКАЗАНО. ОБРАТИ ВНИМАНИЕ, БАЛБЕС!»

На экране мобильника возникло еще одно сообщение от отца:

> «НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, УИЛЛ».

Уилл на полной скорости помчался по широким улицам делового района. Команда уже должна была ждать его около кафе. Он решил, что забежит в кафе и позвонит отцу, чтобы услышать его голос. Но он вдруг понял, что может сделать это прямо сейчас. И вспомнил о заповеди, которую отец повторял, словно упражнение по стрельбе:

> № 23: ПРИ ОПАСНОСТИ СООБРАЖАЙ БЫСТРО И ДЕЙСТВУЙ РЕШИТЕЛЬНО.

Уилл забежал за церковь и выглянул из-за угла. Впереди, в двух кварталах, он увидел команду – шестерых ребят в спортивных костюмах рядом с кафешкой. У всех на спинах свитшотов красовалась вышивка «RANGERS». Парни сгрудились вокруг чего-то, находящегося на тротуаре, но что это было – Уилл не мог разглядеть.

Он посмотрел на секундомер, и у него отвисла челюсть. Не может быть! Он только что пробежал милю и четыре десятых от дома, перемахивая через изгороди и задние дворы… за пять минут?

Позади послышался злобный рев мотора. Уилл обернулся и увидел, что по переулку прямо к нему мчится черный седан. Уилл со всех ног побежал к кафешке. Седан притормозил, резко развернулся и остановился.

Уилл, миновав два квартала, набросил на голову капюшон, сунул руки в карманы свитшота и небрежной трусцой подбежал к команде.

– Какие дела? – выдохнул он, стараясь не выдать страх.

Большинство ребят из команды на него, как обычно, внимания не обратили. Уилл затесался между ними, стараясь держаться спиной к проезжей части. Ребята расступились ровно настолько, чтобы дать ему увидеть то, на что смотрели сами.

– Ты только глянь, чел, – сказал Рик Шефер.

У тротуара стоял офигенно навороченный родстер. Ничего подобного Уилл раньше ни разу не видел – матово-черный «Праулер», вытянутый и низкий, на шасси, изготовленном на заказ, со скошенной решеткой радиатора и сверкающими хромированными колесами. Бамперы выдавались вперед, словно предплечья Попая[1]. Под капотом виднелись трубки коллектора мощного двигателя V-8, излучавшего дремлющую силу. Барочные завитки выхлопных труб заканчивались острыми срезами. Машина выглядела одновременно и старинной, и новенькой. В ней до странности не ощущался возраст. Чистая, словно нетронутая, но при этом явно одолевшая бессчетные мили. Автомобиль наверняка принадлежал приезжему: никто из местных не смог бы утаить такую чертовски роскошную тачку. Она могла явиться ниоткуда. Могла перенестись из девятнадцатого века по пути в будущее.

Уилл почувствовал, что кто-то смотрит на него через окно кафе. Взгляд был тяжелый – казалось, кто-то ткнул его в грудь двумя крепкими пальцами. Уилл посмотрел в сторону кафе, но никого не разглядел: только что из-за холмов взошло солнце, и его лучи ударили в стекло.

– Не трогать мою машину.

Уилл услышал голос в голове и понял, что он исходит от того, кто на него смотрит. Голос был негромкий, низкий, с хрипотцой, с резким акцентом и угрожающий.

– Не прикасайся! – взволнованно воскликнул Уилл.

Шефер испуганно отдернул руку.

–

Лысый мужчина, сидевший за рулем седана, заметил «Праулер» только тогда, когда парни разошлись. Он подумал, что у него галлюцинация. Он включил некро-волновой фильтр бортового сканера. Фотографии членов семейства на экране – отца, матери и сына-подростка – уменьшились до размеров мелких монеток. Лысый сосредоточил свое внимание на родстере, и наконец его изображение заполнило собой экран и запульсировало слепящим белым светом.

Сомневаться не приходилось: это был «летун» Бродяги. Первое личное наблюдение за несколько десятков лет.

Дрожащей рукой лысый поднес к губам наручный микрофон и начал наговаривать информацию, с трудом пытаясь сдержать волнение. Тот, с кем он связывался, сразу одобрил смену плана действий.

Еще ни разу никому не удавалось сесть «на хвост» Бродяге. Возникла уникальная возможность. С мальчишкой можно было подождать.

Из емкости с жидким азотом лысый вынул черный контейнер, изготовленный из углеродистого волокна, размером с большой термос. Его напарник взял у него контейнер и опустил стекло в дверце со своей стороны. Затем он поднял контейнер, подключил устройство к трекеру, к порту закачки Попутчика, и сорвал вакуумную пломбу. Открытое окошко помогло немного рассеять удушливый запах серы, пока напарник лысого готовился к выстрелу, но совсем избавиться от этой вони было невозможно.


Уилл заметил, как черный седан поехал вперед и поравнялся с ним и его командой. Он даже позволил себе искоса посмотреть на машину. Он увидел мужчину, который держал черный контейнер у открытого окошка. Из контейнера что-то вылетело, запрыгало по асфальту и замерло. Комочек жевательной резинки?

Уилл дождался момента, когда седан скрылся из глаз. Тогда он достал мобильник, готовясь отправить отцу срочное сообщение. Но тут двери кафе распахнулись. Уилл увидел пару массивных потрепанных армейских ботинок с вылинявшими рисунками в виде языков пламени.

«Все понятно, – подумал Уилл. – С этим малым мне встречаться тоже неохота». Не раздумывая, он на полной скорости припустил к школе. Обругав его за то, что он сорвался с места первым, его товарищи по команде устремились за ним. Уилл повернул за угол.

Они не увидели, как «комочек жевательной резинки», валявшийся на проезжей части, перевернулся и обзавелся двенадцатью паучьими лапками, головкой в форме иглы и туловищем цвета печенки. Странное «насекомое» проворно подбежало к обочине, взлетело в воздух и с резиновым звуком присосалось к левому заднему крылу в тот самый момент, когда взревел мотор.

Как только родстер тронулся, «жучок»-трекер прополз вверх по крылу. Обогнул его и пополз вдоль бока машины к водителю. Водитель выставил в сторону левую руку, сообщая о том, что намерен повернуть. Попутчик выставил на носу тоненький шип длиной в дюйм и взлетел в воздух, готовясь выпустить свой невидимый заряд в шею водителя.

Хозяин родстера начал резкий, но при этом плавный поворот, и в его левой руке возникло нечто наподобие маленького пистолета. Он поймал парящего в воздухе Попутчика в прицел, и из дула вылетел бесшумный луч белого света. Попутчик и его невидимая начинка взорвались, поджарились и упали на землю в виде крошечного черного уголька.

Пистолет сам собой убрался за обшлаг рукава водителя, и он завершил поворот – а вернее говоря, полный разворот на триста шестьдесят градусов – и продолжил путь.

## Доктор Роббинс

Волнение буквально поедало Уилла – словно на него набросилась стая термитов. Он бежал и бежал, и только один раз позволил себе оглянуться через плечо. Ни черной машины, ни гоночного «Праулера», ни новых сообщений от отца. И никого из остальных бегунов: к школе Уилл подбежал один. Он остановил секундомер и с изумлением обнаружил, что промчался милю и две десятых от кафе до школы за три минуты и сорок семь секунд.

Меньше чем за час он дважды побил собственные рекорды, и при этом даже вспотеть не успел. Он всегда знал, что умеет очень быстро бегать. В десять лет, когда за ним погналась собака, он обнаружил, что может бегать со скоростью оленя. Но когда он рассказал об этом родителям, они твердо решили, никто не должен видеть, как он бегает. Вплоть до этого года ему не разрешали участвовать в кроссе, а разрешили только после того, как он пообещал не особо выставлять напоказ свой талант. На самом деле своих истинных способностей в беге Уилл не знал, но, судя по сегодняшнему утру, он мог побить любые рекорды.

Уилл уже успел наполовину переодеться в школьную форму, когда в раздевалку ввалились «Рейнджеры» – через две минуты после него. Ребята тяжело дышали. Некоторые одарили Уилла странными взглядами.

– Какого черта, Вест? – выдохнул Шефер.

– Извините, – пробормотал Уилл. – Сам не знаю, что на меня нашло.

Он поспешил уйти из раздевалки, пока кто-нибудь еще не начал задавать вопросы. Если бы хотя бы кто-то из команды прибежал чуточку раньше остальных, может быть, к вечеру про его стремительный бег все позабыли бы. Он бы продолжил тренировки, придерживаясь лицемерных стандартов, и никто бы не стал придавать его сегодняшнему рекорду особого значения.

Но он до сих пор сам себе этого не мог объяснить.

Уилл торопливо прошагал по коридорам и занял свое место в классе за минуту до начала урока истории. В последний раз проверил сообщения. Ничего. Отец либо ушел на утреннее совещание, либо отправился на пробежку.

Уилл переключил сигнал вызова мобильника на вибрацию, и как раз в это самое мгновение прозвенел звонок. В класс входили одноклассники – унылые и невыспавшиеся. Усевшись за столы, они принимались лихорадочно возиться со своими мобильниками, отчаянно пытаясь цифровым способом наладить свою напряженную социальную жизнь. Никто не обращал внимания на Уилла. На него никогда не обращали внимания. Об этом Уилл старательно заботился. Вечный «новичок», Уилл давно научился загонять эмоции поглубже и демонстрировать своим ровесникам исключительно непроницаемую маску.

> № 46: ЕСЛИ НЕЗНАКОМЫЕ ЛЮДИ УЗНАЮТ О ТВОИХ ЧУВСТВАХ, ТЫ ПОДАРИШЬ ИМ ФОРУ

Уилл был высоким и поджарым юношей. Он старался всегда садиться подальше от учителя и сутулился, чтобы скрыть свой истинный рост. Он никогда не провоцировал конфликты. Одевался, разговаривал и передвигался по жизни он непритязательно, сдержанно, невидимо. Именно так, как его тому учили родители.

> № 3: НЕ ПРИВЛЕКАЙ К СЕБЕ ВНИМАНИЕ.

Но у него в груди все еще басово билась тревожная строчка: «БЕГИ, УИЛЛ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ». Могло ли время отправки отцом сообщений – тогда, когда Уилла заметили те, кто сидел в черной машине – быть случайным совпадением?

> № 27: СЛУЧАЙНЫХ СОВПАДЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ.

Миссис Филопович затянула свою каждодневную нудятину. Сегодняшняя тема – наполеоновские войны. Даже тихое жужжание, доносившееся из динамика школьного интеркома над головой учительницы, звучало интереснее. Половина учеников в классе старалась не заснуть; два раза Уилл заметил, как ребята резко поднимали голову, ударившись подбородком о стол. Воздух в классе стал затхлым – казалось, даже кислород утратил всякие надежды на лучшее.

Сознание Уилла устремилось к последней фразе отца, произнесенной им два дня назад, перед отъездом: «Обращай внимание на свои сны». И вдруг ему удалось припомнить сон, который раньше от него ускользал. Он закрыл глаза, чтобы «прокрутить» этот сон в памяти, и в его сознании возник единственный зыбкий образ:

Падает снег. Все неподвижно в бескрайнем лесу. Большие деревья белым-белы.

Сколько они с родителями ни колесили по стране, Уилл ни разу не видел снега в реальной жизни, за исключением того, которым сегодня с утра покрылись горы. Но эта картина казалась реальнее сна. Он словно бы когда-то побывал в этом месте.

Открылась дверь. Вошел школьный психолог. Он изо всех сил старался пройти в класс незамеченным, и это выглядело очень смешно. Он был похож на мима, изображающего грабителя и при этом жутко переигрывающего. Уилл с ним был немного знаком. Три месяца назад психолог провел с ним краткий курс введения в новую школу. Мистер Раш. Примерно тридцать пять лет. Грушевидная фигура, вельветовые брюки и клетчатый пиджак кричащих тонов, острая ученая бородка поверх каскада подбородков.

Раш что-то шепнул миссис Филопович. Класс зашевелился. Ученики были рады чему угодно, лишь бы не помереть от рук Бонапарта. Учительница и психолог обвели класс взглядом.

Глаза мистера Раша остановились на Уилле.

– Уилл Вест? – произнес он с кривой улыбкой. – Будь так добр, пойдем со мной.

В нервной системе Уилла сработала сигнализация. Он встал, жалея о том, что не может исчезнуть. По классу пробежала волна заинтригованного шепота.

– Захвати свои вещи, – сказал мистер Раш, белый, как молоко.

Раш подождал у двери, а потом пошел по коридору первым, на каждом шагу чуть ли не подпрыгивая.

– Случилось что-нибудь нехорошее? – спросил Уилл.

– Нехорошее? О нет, нет, нет, – ответил Раш с собачьим оскалом. – Все хорошо… – Слово «хорошо» он жестами заключил в кавычки.

Ничего себе…

– Но я просто в восторге, дружище, – добавил психолог и, сжав руку в кулак, поднял и опустил ее, чтобы показать, что он на стороне Уилла. – Все просто потрясающе и изумительно. Вот увидишь.

Когда они шли мимо длинной стойки около кабинета директора, секретарши приветствовали Уилла улыбками. Одна даже подняла вверх оба больших пальца.

«Произошло нечто совершенно непонятное», – подумал Уилл.

Директор школы Эд Бартон выскочил из кабинета. Добродушный, круглолицый, он пожал руку Уилла. Он был в таком приподнятом настроении, будто Уилл только что победил на научной ярмарке штата.

– Мистер Вест, входите, входите. Очень рад вас видеть. Как ваши дела сегодня?

«Чем дальше, тем страннее». В любой другой день, вооружившись фотографией класса, в котором учился Уилл, и бладхаундом, Бартон не сумел бы вычислить его в шеренге из трех учащихся, двое из которых были сиамскими близнецами.

Но с другой стороны, Уилл всегда ухитрялся пропускать занятия в тот день, когда в школе устраивали фотографирование.

– Честно говоря, я немного встревожен, – сказал Уилл, когда они с мистером Рашем вошли в приемную перед кабинетом директора.

– Чем, Уилл?

– Тем, что все так любезны. Наверняка вы собираетесь сообщить мне какую-то ужасную новость.

Бартон смешливо фыркнул и вежливо подтолкнул Уилла к открытой двери кабинета.

– О нет. Вовсе нет.

Раш вошел последним и закрыл за собой дверь. Со стула, стоявшего перед столом Бартона, встала женщина и протянула Уиллу руку. Она была одного роста с ним, стройная, спортивная, в темном костюме, сшитом на заказ. Ее прямые светлые волосы были стянуты в хвостик на затылке. На полу, у ног женщины, обутой в блестящие туфли на высоченных шпильках, стоял дорогой кожаный кейс.

– Уилл, это доктор Роббинс, – сказал директор школы.

– Я очень рада познакомиться с тобой, Уилл, – сказала женщина. Ее рукопожатие было крепким, а взгляд фиалковых глаз – острым и пронзительным.

«Кто бы она ни была, – подумал Уилл, – она заядлая курильщица».

– Доктор Роббинс приехала, чтобы сообщить нам невероятно приятную новость, – сказал Бартон.

– Ты ведь приверженец строгих фактов и чисел, не так ли, Уилл? – спросила Роббинс.

– В противоположность…

– В противоположность любителю маркетинговых слоганов и скрытой рекламы, призванной парализовать сознание и отключить рациональное мышление за счет стимуляции спинного мозга?

Уилл растерялся.

– Все зависит от того, что вы хотите мне продать.

Доктор Роббинс улыбнулась, наклонилась, взяла портфель и вытащила из него тонкий черный металлический ноутбук. Положив его на стол Бартона, она раскрыла его и включила. Вспыхнул экран. На нем появился водопад строчек, которые мгновенно организовались в анимированные графики.

Директор Бартон сел за свой письменный стол.

– Уилл, ты помнишь стандартизированный тест, который ты вместе с твоими одноклассниками писал в сентябре? – спросил он.

– Помню, – ответил Уилл.

Доктор Роббинс сказала:

– Этот тест проводится Национальным Агентством Проверки Знаний. Его выполняют все десятиклассники во всех государственных школах страны. – Она указала на большое скопление извилистых линий в середине графика на экране лэптопа. – Это средние показатели по стране, собранные за последние пять лет. – Роббинс нажала клавишу; выше графика появилось изображение, которое тут же разделилось на небольшие кружки, похожие на приплясывающие шестнадцатые ноты. – А это – показатели, выведенные путем экспертной оценки. Два высших процента в базе данных.

Доктор Роббинс нажала другую клавишу, и изображение снова сдвинулось, увеличилось, и над самым высоким скоплением точек возникла одна, помеченная красным цветом.

От страха у Уилла противно засосало под ложечкой. «Ой-ой-ой», – подумал он.

– Вот это, – сказала Роббинс, – ты. Один, если точнее, из двух миллионов трехсот пятидесяти шести тысяч семидесяти учащихся.

Она склонила голову к плечу и улыбнулась – ослепительно и сочувственно.

У Уилла на миг замерло сердце. Он попытался скрыть шок. Его мозг сверлила только одна мысль: «Как это могло случиться?»

– Умница, Уилл! – воскликнул Бартон, радостно потирая руки. – Ну, что скажешь?

Уилл успел проучиться в исключительно среднего уровня школе, возглавляемой Бартоном, всего две недели к тому дню, когда ученикам был предложен этот тест, но Бартон явно вознамерился приписать эти блестящие результаты и школе, и себе лично.

– Уилл? – проговорила доктор Роббинс.

– Простите. Я просто… лишился дара речи.

– Вполне понятно, – сказала Роббинс. – Если хочешь, мы можем рассмотреть твои результаты более предметно…

На столе у Бартона сработал звонок. Он посмотрел на Раша и щелкнул пальцами. Школьный психолог подошел к двери и открыл ее. Вошла мать Уилла. Шею она обернула длинным шарфом, глаза спрятала за большими темными очками.

Уилл ждал, что мать будет сердита и разочарована – ведь он жутко опростоволосился и раскрыл свою анонимность, но она улыбнулась.

– Какая чудесная новость! – воскликнула она и обняла Уилла. – Я поспешила приехать, как только мне позвонила доктор Роббинс.

Уилл отстранился и увидел свое отражение в линзах очков матери. Это было странно. Она никогда не надевала очки в помещении. Может быть, сегодня надела, чтобы он не разглядел ее глаз? Для всех остальных в кабинете директора она разыгрывала радостное волнение, но Уилл точно знал, как она на него сердита.

Белинда Вест сделала шаг назад. Уилл ощутил еле заметный запах сигарет. «Странно, – подумал он. – Наверное, кто-то курил у нее в офисе. Но разве в Калифорнии нет официального запрета на курение в общественных местах?»

Послышался вибрационный сигнал мобильника. Пришло сообщение от отца: «ПОЗДРАВЛЯЮ, СЫНОК!»

Видимо, новость ему только что сообщила мать.

Мать Уилла пожала руки всем присутствующим в кабинете и обменялась с ними любезными фразами. Затем разговор снова взяла в свои руки доктор Роббинс.

– Надеюсь, ты не откажешь мне, Уилл, – сказала она. – Думаю, остальные простят нам, но мне бы хотелось предложить тебе еще один быстрый и несложный тест.

– Зачем?

– Из любопытства, – коротко ответила доктор Роббинс. – Когда кто-то сокрушает существующую статистическую модель, научные умы жаждут информации. Что скажешь? Готов?

– А если я откажусь, что самое плохое мне грозит? – спросил Уилл.

– Ты вернешься в класс, закончишь свой день и навсегда забудешь об этом разговоре.

«Очень убедительный аргумент», – подумал Уилл и сказал:

– Хорошо, я согласен.

## Тест

Уилл прошел за доктором Роббинс по коридору. Они вошли в пустой кабинет с небольшим столом и двумя стульями. На столе лежал планшетный компьютер размером с маленькую квадратную школьную доску. Доктор Роббинс села по одну сторону от стола и указала Уиллу на противоположный стул.

Роббинс прикоснулась к экрану планшетника, и он ожил с едва слышным вздохом. Работая пальцами, Роббинс начала увеличивать размеры черного квадрата. Так скульптор разминал бы сырую глину. Вот только планшетник был металлический. Когда Роббинс закончила свою работу, компьютер занял почти всю поверхность стола.

– Черт побери… – вырвалось у Уилла. – Что это за штука?

– Ох, долго рассказывать, – улыбнулась Роббинс. – Положи руки вот сюда, пожалуйста.

На экране возникли светящиеся очертания ладоней. Внутри контуров поблескивала чернота, и казалось, что там – невидимая бездна. У Уилла возникло такое ощущение, словно он смотрит на неподвижную воду озаренного луной озера.

Он положил руки так, что они точно легли на обозначенные светящимися линиями контуры. И как только он прикоснулся к экрану, тот сразу завибрировал от притока энергии. Контурные линии засветились ярче, а потом угасли, и ладони Уилла остались словно бы на поверхности бездонного жидкого пространства.

– Я задам тебе ряд вопросов, – сказала доктор Роббинс. – Ты можешь отвечать на них, как тебе заблагорассудится. Неверных ответов тут быть не может.

– А если вы зададите неверный вопрос?

– Как тебя зовут?

– Уилл Мелендес-Вест.

– Мелендес. Это девичья фамилия твоей матери?

– Да.

Экран ответил приятной волной тепла, омывшей руки Уилла, словно нежная морская вода перед отливом.

– А «Уилл» – это не сокращенное от «Уильям».

– Это вообще никакое не сокращение. Родителям хотелось иметь послушного ребенка, поэтому меня так назвали[2].

Роббинс не улыбнулась.

– Сколько тебе лет, Уилл?

– Пятнадцать.

– Когда твой день рождения?

– Пятнадцатого августа. Каждый год, как по часам.

Из бездны под его ладонями поднялся разноцветный «водоворот» и тут же исчез. У Уилла возникла неприятная мысль: «Если я надавлю на этот экран, я могу в нем утонуть».

– Это что-то вроде детектора лжи? – спросил он.

Доктор Роббинс прищурилась.

– Тебе было бы удобнее, если бы это был детектор лжи?

– Это вопрос из теста, или вы просто так спрашиваете?

– А тебе не все равно?

– Вы на все мои вопросы собираетесь отвечать вопросами?

– Да, Уилл. Конечно, – мило улыбаясь, ответила Роббинс. – Просто я пытаюсь тебя отвлечь.

Самозащита Уилла мгновенно усилилась.

– Лучше давайте по программе.

– Какой твой любимый цвет?

– Небесно-голубой. Как-то раз на уроке рисования мне попался цинковый тюбик с такой краской. По-настоящему темно-голубой цвет, как у неба в холодный, ясный день.

– Это вопрос не для эссе. Где ты родился?

– В Альбукерке, – ответил Уилл. – Мы там прожили всего несколько месяцев. Если хотите, я могу сказать название этого города по буквам.

Из-под его ладоней донеслись приглушенные звуки – что-то наподобие тихих вздохов ветра в лесу. Из глубины поднялись и сложились в замысловатые узоры соответствующие этим звукам не то математические символы, не то буквы какого-то древнего языка.

– Это не упражнение по правописанию. Как зовут твоего отца?

– Джордан Вест.

– Чем он зарабатывает на жизнь?

– Он вольнанаемный клоун, участвует в родео.

– Гм-м-м… – протянула Роббинс, пожевав нижнюю губу. – Пожалуй, это была ложь.

– Ух ты. Вы так проницательны.

– О, это не я, – покачала головой Роббинс, наклонилась, указала на экран и шепнула: – Машину не обманешь.

– Ладно, допустим. Он ведет фундаментальные научные исследования.

Роббинс улыбнулась.

– Вот это более правдоподобно. В какой области?

– Нейробиология. В университете Санта-Барбары.

– Как звучит полное имя твоей матери?

– Белинда Мелендес-Вест.

– Чем она занимается?

– Работает помощником юриста.

– Откуда родом ее семья?

– Мелендесы? Из Барселоны. Ее родители приехали сюда в тысяча девятьсот шестидесятых.

– Кто-то из твоих бабушек и дедушек еще жив?

– Нет.

– Ты кого-нибудь из них знал?

– Не припомню.

– Ты себя считаешь англосаксом или испанцем?

– Ни тем, ни другим. Я американец.

Этот ответ доктору Роббинс, похоже, понравился.

– Где еще твоя семья жила, кроме Альбукерке?

– В Тусоне, Лас-Крусесе, Фениксе, Флагстафе, Ла Хойе, в прошлом году мы жили в Темекуле, а потом перебрались сюда, в Оджаи.

– Почему твои родители так часто переезжают?

«Хороший вопрос», – подумал Уилл, а вслух сказал:

– Такую цену отцу приходится платить за интересную работу в области нейробиологии. Очень высокая конкуренция.

– Сейчас будет немножко больно, – сказала доктор Роббинс.

Уилл почувствовал, как к его рукам прикоснулось нечто острое, колючее – что-то наподобие стальной щетки. «Щетка» проехалась по ладоням, и в это же время поверхность планшетника ярко вспыхнула, и эта вспышка озарила кабинет, но тут же угасла.

Уилл испуганно отдернул руки. Поверхность экрана сияла, словно озеро, внутри которого находился источник света. Пылинки, парящие в воздухе, устремились к черному квадрату, словно их захватило притяжение магнитного поля. А потом свет угас, поверхность стабилизировалась, и планшетник уменьшился до первоначальных скромных размеров.

«Да, – подумал Уилл. – Это очень и очень странно».

Он посмотрел на свои руки. Ладони покраснели, и кровь в них пульсировала так, словно он прикоснулся к раскаленной печке. Доктор Роббинс взяла его руки в свои и осмотрела.

– Я тебя предупредила, что будет больно, – негромко проговорила она.

– К чему это все было – на самом деле?

– Извини за загадочность, Уилл. Со временем все поймешь. Или не поймешь.

Она отпустила руки Уилла. Кожа у него на ладонях немного побледнела.

– Спасибо за объяснение. Каковы результаты теста?

– Я не знаю, – проговорила Роббинс и улыбнулась так, словно у нее был какой-то секрет. – Почему бы тебе не задать этот вопрос Мистическому Восьмому Шару[3]? – Она взяла со стола планшетник и протянула Уиллу. На экране возникло трехмерное изображение шара с цифрой «8». – Приступай.

Уилл сделал вид, что сосредоточился, и театральным шепотом вопросил:

– Я прошел тест?

Роббинс встряхнула планшетник. «Восьмой шар» повернулся вокруг своей оси и показал маленькое окошечко. В нем всплыла миниатюрная табличка со словами: «Выглядит хорошо!»

– Ну вот. Так глаголет оракул, – сказала Роббинс и убрала планшетник в портфель. – У меня к тебе последний собственный вопрос.

– Валяйте.

– Тебе не надоело до смерти в этой школе?

– Надоело, мэм.

Роббинс улыбнулась.

– Пойдем, поговорим с мамой.


– Я представляю наиболее продвинутое с научной точки зрения образовательное учреждение, занимающееся подготовкой к поступлению в университеты, – сказала Роббинс, вводя команды в свой лэптоп. – Об этом учреждении никто из вас не слышал.

– А почему мы о вас ничего не слышали? – осведомилась Белинда Вест.

– Очень скоро я объясню, миссис Вест. Думаю, ответ вам понравится.

Доктор Роббинс раскрыла свой лэптоп и положила его горизонтально на стол директора Бартона. Над экраном возникло многомерное изображение густого облака и поднялось на три фута в высоту. Это было похоже на невероятно подробную детскую книжку с раскладными страницами. Бартон и Раш в изумлении попятились назад.

На глазах у всех присутствующих над облаком возникла точка и опустилась внутрь тумана. А когда туман рассеялся, все увидели торжественный комплекс зданий на зеленых лужайках в окружении густых лесов. Ощущение было такое, словно ты опускаешься сверху к этому изолированному миру. Резкий бросок вниз – а потом парение над длинной и прямой дорогой, ведущей к кампусу между двумя рядами высоких деревьев. Когда позади остались ворота и будка охранников, Уилл увидел подсвеченные буквы, выгравированные на грандиозном каменном фасаде:

> ЦЕНТР ИНТЕГРИРОВАННОГО ОБУЧЕНИЯ

– Мы предлагаем Уиллу полную стипендию, – сказала Роббинс. – И полное обеспечение – включая дорогу, проживание, учебники, питание и все остальное. Вашей семье это не будет стоить ни цента.

– Где находится эта школа? – спросил Уилл.

– В Висконсине, – ответила Роббинс.

Имитация облета продолжалась. Они поплыли вдоль увитых плющом зданий, соединенных широкими симметричными крытыми переходами. За центральным кампусом стояло здание в стиле «ретро» – закрытый спортивный манеж. За ним раскинулся открытый стадион для занятий всеми видами спорта. За стадионом находились конюшни и арены для верховой езды, чуть дальше – площадки для спортивных игр и поле для гольфа.

– Какие условия? – поинтересовался Уилл.

– Одно-единственное, – сказала Роббинс. – Ты должен сам этого захотеть, Уилл. Центр открылся в тысяча девятьсот пятнадцатом году. О нас никто ничего не слышал, потому что мы высоко ценим секретность. Мы не ищем публичности и не поощряем ее. Это один из способов защиты наших учащихся и нашей репутации Но заверяю тебя, Уилл, всем самым лучшим колледжам и университетам известно, кто мы такие. Количество наших выпускников в этих учебных заведениях не знает себе равных. Среди наших выдающихся выпускников – четырнадцать сенаторов, вице-президент, два члена верховного суда, девять членов кабинета, семь лауреатов Нобелевской премии, десятки лидеров бизнеса и промышленности и несколько глав иностранных государств. Я назвала только немногих.

Экскурсия продолжилась. Зрители пролетели над большим озером с множеством заливов, раскинувшимся посреди лесов, примыкавших к кампусу. Леса были расцвечены красками осени. На берегу стоял большой, непритязательно сработанный эллинг с пристанью. На скалистом островке посреди озера возвышалась высокая псевдоготическая постройка – почти замок. А потом «камера» взлетела в виртуальные облака, и изображение исчезло.

– Это было… как… волшебство, – широко раскрыв рот, выдохнул мистер Раш.

– Не забывайте, что слово «волшебство» мы всегда употребляем, когда говорим о завтрашней технологии, – заметила Роббинс, – когда видим ее сегодня. – Она повернулась к Уиллу и его матери. – В наш Центр не поступают. Туда только приглашают. – Она вытащила из портфеля большой конверт и протянула его Белинде. – Полагаю, тут вы найдете все, что потребуется вашей семье для принятия информированного решения. Не торопитесь. Мы знаем: вам надо о многом подумать.

Бартон заискивающе проговорил:

– И конечно же, Уилл, ты можешь быть свободен от уроков на сегодня, если хочешь.

– Очень хочу, – сказал Уилл.

Все учтиво рассмеялись.

– Вся моя контактная информация – в конверте, – сказала Роббинс, укладывая в портфель ноутбук. – Пока будете размышлять, не стесняйтесь, звоните и задавайте любые вопросы.

С этими словами она пожала Уиллу руку и направилась к выходу.

– Доктор Роббинс? – проговорил Уилл.

Она остановилась около двери.

– Да, Уилл?

– А как вас зовут?

– Лилиан, – произнесла Роббинс удивленно.

Лилиан Роббинс умела уходить, что и сделала. Дверь за ней закрылась.

Через несколько минут, в течение которых Раш и Бартон вполне предсказуемо выражали свои восторги и раболепствовали, Уилл и Белинда покинули кабинет директора школы. Когда Уилл шагал по пустым коридорам, его вдруг озарило: «Я больше никогда не увижу этой школы».

Доктор Роббинс была права: ему нужно было подумать об уйме вещей. В мозгу вертелись сотни вопросов. Но ни один из них не тревожил его сильнее, чем тот, который врезался ему в душу в то самое мгновение, когда в кабинет Бартона вошла его мать. Сначала он пытался отбросить эту мысль, как безумную. Мало ли что могло померещиться в такой жутко странный день.

Но теперь, когда они остались одни, стало хуже. Намного хуже. Навязчивое ощущение не исчезало.

Уилл бросил взгляд на мать. Она безмятежно улыбалась и не подумала снять треклятые черные очки. Заметив, что он смотрит на нее, она взволнованно и едва заметно сжала его руку.

«Все не так. Все просто жутко неправильно».

Уилл направлялся домой с кем-то, кто выглядел в точности, как Белинда Мелендес-Вест, и вопрос его мучил вот какой: откуда взялось чувство, что это не тот человек, с которым он прощался два часа назад?

## А дома лучше

Это была она, но в то же самое время – не она.

«Что в ней заставляет меня так думать?» Уилл никак не мог выразить свои ощущения словами. Едва заметное чувство, но оно сковало его хваткой питона.

Машина была та, которая принадлежала его матери – вне всяких сомнений. Старенький, видавший виды «Форд Фокус», который она называла «Зеленой машиной» – от поцарапанного заднего бампера до «плавающего» компаса на приборной панели. Уилл сунул руку под сиденье и нащупал пластиковый стакан от кофе, засунутый им туда два дня назад.

– Ну, я просто не знаю, что сказать, Уилл, – произнесла Белинда, похлопывая ладонями по рулевому колесу. – Кроме того, что это просто поразительно.

С виду – она, и голос ее… но она ни за что не сказала бы ничего подобного. Мать обязательно бы разволновалась из-за результатов этого теста. Она бы спросила, почему он нарушил инструкции и привлек к себе такое внимание. Вот о чем она должна была сказать в первую очередь.

Уилл смотрел вперед, боясь, что она увидит страх в его глазах, если он посмотрит на нее в упор.

> № 14: ЗАДАВАЙ ВОПРОСЫ В ПОРЯДКЕ ИХ ВАЖНОСТИ.

– Все в порядке? – спросил Уилл.

– Да, все отлично. Просто я так взволнована, – сказала его мать, шевельнула рукой, и браслеты у нее на запястье звякнули. – Директор школы позвонил, как только я пришла на работу, и дал трубку доктору Роббинс. Поговорив с ней, я сразу позвонила твоему папе. Конференция у него заканчивается, и к вечеру он будет дома. Судя по голосу, он просто вне себя от восторга.

«Отец мог по-разному отреагировать на случившееся, но «восторг» – это вряд ли», – подумал Уилл.

Он всеми силами старался дышать ровно – так, как его учил отец. Еще труднее стало сохранять спокойствие, когда они проехали мимо черного седана, стоявшего в переулке, всего в одном квартале от их дома. Похоже, это была та самая машина, от которой Уилл убегал утром.

– Думаю, нам надо о многом поговорить, – сказал он, стараясь не выдавать волнения.

– Конечно. Но должна сказать, медвежонок Уилл, что ты почему-то совсем не радуешься.

– Хочу ознакомиться с содержимым этого конверта, – сказал Уилл. – Не торопясь. Шаг за шагом.

> № 20: ВСЕГДА ДОЛЖНА СУЩЕСТВОВАТЬ СВЯЗЬ МЕЖДУ ФАКТОМ И ВЫВОДОМ.

– Знаешь, ты абсолютно прав, – сказала его мать, въехав на подъездную дорожку. – Не стоит спешить. Шаг за шагом.

Она припарковала машину и взяла свои вещи. Уилл поспешил обогнать ее Он взбежал по лестнице на второй этаж, вытер пот со лба, взял свой «макбук» и спустился с ним в кухню. Старательно, пытаясь сохранять спокойствие, он занялся тем, что должен был сделать. Раскрыл чувства, очистил разум, стал замечать все мелочи.

> № 9: НАБЛЮДАЙ, СМОТРИ И СЛУШАЙ, ИНАЧЕ НЕ ПОЙМЕШЬ, ЧТО УПУСКАЕШЬ.

– Ты решил сразу взять быка за рога, как я вижу, – сказала Белинда, доставая из холодильника бутылочку диетической колы. – А мне надо вернуться на работу. Все обсудим вечером, с папой.

Уилл сел за стол, а Белинда обняла его сзади. Ее прикосновения показались ему напряженными, наполненными извращенным волнением, короче – неправильными. Ее темные очки соскользнули, и Уилл впервые увидел ее глаза. Это были глаза Белинды, но страшно остекленевшие и пустые.

– Мы с папой так гордимся тобой, – сказала она и ушла.

Уилл услышал, как хлопнула входная дверь. Он торопливо перешел в гостиную и увидел из окна, как от дома отъехал автомобиль. «Зеленая машина» сбавила скорость, повернув за угол, где Уилл заметил черный седан. Стекло в дверце скользнуло вниз. Уилл перебежал к соседнему окну, откуда были видны обе машины. Они остановились одна напротив другой – водитель рядом с водителем.

«Она с ними разговаривает!»

Уилл запер двери. Он попытался дозвониться отцу – «Папа, пожалуйста, ответь!» – но наткнулся на автоответчик. Тогда Уилл отправил сообщение: «НАДО ПОГОВОРИТЬ. ПОЗВОНИ МНЕ».

Заглавными буквами. То есть ПРОКРИЧАЛ. Он был готов на все, лишь бы привлечь внимание отца. Потом Уилл положил мобильник рядом с лэптопом и взял конверт, оставленный ему доктором Роббинс. У него дрожали руки. Огромная выдержка потребовалась от него, чтобы владевший им страх не вырвался наружу.

Послышался звук маримбы. Уилл сильно вздрогнул и нажал клавишу приема, не дождавшись второго сигнала.

– Пап? …Папа? – Уилл услышал гулкий металлический свист – словно вода сливалась в водосток. – Пап, ты меня слышишь?

Шипение статики – и тишина. Уилл дал телефону команду «ПЕРЕЗВОНИТЬ», но услышал те же самые странные, похожие на плеск дождевой воды, помехи. Уилл отменил вызов и положил мобильник так, чтобы видеть его. Ему нужно было сохранять сосредоточенность и переключить внимание на факты. Анализировать, управлять, организовывать: «Как важно мыслить четко».

Он открыл оставленный доктором Роббинс конверт и пробежал глазами несколько страниц, включая просьбу о зачислении, которую должны были подписать его родители. Из конверта выскользнул белый прямоугольник размера журнальной страницы, сделанный из какого-то прочного и гибкого материала. На нем возникли слова «ПРИКОСНИТЕСЬ ЗДЕСЬ», и Уилл прикоснулся. Тут же появилась строчка, набранная простым, но элегантным шрифтом:

> ЦЕНТР ИНТЕГРИРОВАННОГО ОБУЧЕНИЯ

Ниже проступила эмблема школы. Это был герб – красивый щит темно-синего и серебряного цветов, разделенный на три горизонтальные части, в каждой из которых имелось отдельное изображение. В верхней части – ангел с книгой и мечом. Посередине – величественный черный конь, вставший на дыбы. Его копыта были оторочены языками пламени. Внизу – рыцарь в доспехах, нацеливший острие меча на поверженного на землю врага. Под гербом развернулся свиток, на котором была указана дата – «1915» и девиз: «Знания – дорога, мудрость – цель».

Экран заполнился фотографиями кампуса. Зазвучала аудиозапись о высочайшем уровне школы и ее знаменитых выпускниках. От одной фотографии у Уилла по коже побежали мурашки, на ней был заснят неподвижный зимний лес, окутанный густым туманом. Хвойные деревья и кусты – в густом снегу. Женский голос произнес: «Вы словно во сне».

Этот образ запомнился Уиллу – он ему приснился ночью.

Фотография сменилась видеозаписью – учащиеся в классах, слушают лекции, работают в лабораториях. Отдыхают в кафе, играют в боулинге. Ставят пьесы, участвуют в концертах, ездят верхом на лошадях, занимаются десятками видов спорта. Веселые и умные лица ровесников Уилла и ребят постарше. Все они – в одежде цветов Центра: темно-синего и серого. Зазвучали голоса учащихся: «На каждом углу – возможность круто изменить жизнь», «Здесь у меня появились друзья на всю жизнь», «У меня возникло чувство уверенности и предназначения, которое останется со мной навсегда».

Уилл понимал, что это реклама, призванная пробудить определенные чувства: «В Центре учащиеся становятся умнее, сильнее и популярнее. Мои лучшие способности там заметят и вознаградят, и все мои мечты сбудутся».

На экране пошла видеозапись, школьный хор пел в прекрасной церкви, при свечах. Красота песнопения захватила Уилла. Медленная, плавная, небесно-чистая мелодия продолжилась, когда на экране снова пошли кадры, рассказывающие об учебе в Центре. Гордые родители, обнимающие выпускников, облаченных в магистерские шапочки и мантии. Эту часть сделки можно было назвать заключительной – продажа, так сказать, состоялась. Уилл понимал, что им манипулируют, однако реклама все равно работала. В сравнении с Центром его скитания по переполненным и плохо финансируемым государственным школам казались просто жалкими.

Неужели действительно могло существовать такое идеальное место?

Уилл включил программу «Google Earth» и ввел почтовый адрес школы: поселок Нью Брайтон, штат Висконсин. Сельская местность, небольшой населенный пункт в семидесяти милях к северо-востоку от места, где сходились границы штатов Айова, Иллинойс и Висконсин. Уилл увеличил изображение поселка, а потом двинулся по спутниковой карте и в итоге разыскал Центр. Он оказался именно там, где Уилл видел его на презентации, устроенной доктором Роббинс – величественные старинные здания, площадки для спортивных игр, озеро неподалеку.

«Центр настоящий. Все на своих местах».

У родителей Уилла не было ни денег, ни связей, и они учили его не оставлять следов, поэтому он держал себя в узде. Учился на «В» с плюсом. Летал, так сказать, ниже лучей радара. Жизнь согласно третьей заповеди – «НЕ ПРИВЛЕКАЙ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ» – означала, что он не имел шансов получить ни научной, ни спортивной стипендии, и не мог рассчитывать на то, что эти стипендии давали. И вдруг, когда никто об этом не просил, перед ним распахнулись двери в этот потрясающий новый мир.

А вдруг Центр – то самое место, где он наконец сможет стать самим собой?

Послышался сигнал мобильника. Пришло сообщение от отца: «В МАШИНЕ. ПЛОХАЯ СВЯЗЬ. ДОМА К ШЕСТИ. ПОГОВОРИМ».

Уилл посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что уже хорошо за полдень. Значит, он несколько часов сидит за столом в кухне. Скоро с работы домой вернется «Белинда», а ему не хотелось оставаться в одной комнате с ней до приезда отца.

«Нужно услышать, что скажет папа. Тогда вместе решим, как быть».

Уилл сделал себе бутерброд с арахисовым маслом и желе и, пережевывая его, принялся за поиски. Он обвел взглядом скромные пожитки, которые они уже четырнадцать лет возили с собой по шести городам. Маленький телевизор – его смотрели редко, разве что новости. В свободное время все трое читали. Книжными полками были заняты все стены в доме. Книги по науке, медицине, праву.

> № 82: БЕЗ ЖИЗНИ РАЗУМА ТВОЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ НЕРАЗУМНОЙ.

Взгляд Уилла упал на полку с семейными фотографиями. Он выбрал свадебную фотографию родителей, на которой они игриво угощали друг дружку тортом. На Белинде было бархатное платье с присборенной на талии юбкой, ее длинные черные волосы были перевиты кружевом. Отец был в бордовом бархатном смокинге, с дурацкой студенческой стрижкой и неряшливой бородкой.

Веселые, смеющиеся, беззаботные. Уилла всегда влекло к этой фотографии, потому что в этом мгновении он видел начало собственной жизни. Его дух словно бы невидимо реял здесь – в блеске глаз родителей.

Он вспомнил о том, какие были глаза у «Белинды», когда у нее соскользнули очки – пустые, равнодушные – и сравнил их с глазами сияющей женщины на фотографии. Вот в чем было отличие. Пропала ее душа.

«Что они с ней сделали? А вдруг они и со мной такое попытаются сделать?»

Уилл услышал, как хлопнула дверца автомобиля, и выглянул в окно. Перед домом остановились три черных седана. К дому направились мужчины в черных вязаных шапках и куртках. Один из них, лысый, указывал пальцем то туда, то сюда и давал приказы.

У Уилла сдавило грудь. Воздух в комнате произнес: «БЕГИ, УИЛЛ». Он выбежал через заднюю дверь, перескочил через изгородь и помчался на север. Испуганно захлопав крыльями, с изгороди слетел маленький черный дрозд и сел на ближайшее дерево. Оставалось два часа с небольшим до приезда отца.

«Отец сообразит, что делать».


Лысый мужчина в черной шапке побежал вдоль дома трусцой. Глянув в бинокль, он успел увидеть Уилла, стремительно бегущего к горам. Он приказал остальным не входить в дом и проговорил в наручный микрофон:

– Он бежит к проезду для спецтехники, на север.

– Он пробудился?

– Трудно сказать, – сказал Лысый. – Но мы не можем рисковать. Дай мне Резак.

## «Праулер»

Уилл добежал до последнего дома в конце улицы, после чего взбежал вверх по склону к запертым воротам в конце проезда для спецтехники. Проскользнув в щель между столбиками, он побежал по проезду. Солнце клонилось к западу, склоны гор окрасились живым хрустальным светом.

Глубоко дыша, Уилл совершил несколько резких поворотов, повинуясь строению ущелья. На некоторое время дорога выровнялась, а потом снова пошла на подъем. По обе стороны от нее стояли густые заросли чапарели и высохших репейников. Яркий солнечный свет резко сменился сумерками. Уилл остановился, оглянулся назад и увидел странный круг света на склоне – как будто лучи солнца прошли сквозь гигантское увеличительное стекло. Свет был таким ярким, что Уилл испугался – как бы не загорелись кусты.

«Самый непонятный день в моей жизни, – подумал он. – Доктор Роббинс явилась сразу после встречи с черным седаном и «Праулером», а вскоре после Роббинс в школу пришла фальшивая Белинда. Но если тут есть связь, а согласно двадцать седьмой заповеди она должна быть – то где она?»

Тест. Видимо, дело в нем. Вдруг результат этого теста сработал, как красный флажок, который привлек чье-то еще внимание? Кого-то, чей интерес к нему был совсем не так позитивен и доброжелателен, как интерес Центра?

Может быть, то, что случилось с его матерью, тоже произошло из-за теста?

Уилл услышал странный звук – еле заметный шорох. Кто-то крался через кусты оттуда, где Уилл заметил удивительный круг света, вот только теперь никакого света там не было. Он услышал хруст сучьев – скорее всего, это был олень. В этих горах их водилось много. А потом зашелестело по другую сторону от дороги. Громче.

Уилл остановился. Треск сучьев тут же смолк. А когда он побежал дальше, звуки сразу вернулись.

«Какое животное может так реагировать?»

Уилл снова остановился, но на этот раз движение и звуки по обе стороны от дороги продолжились. Пумы? Вряд ли. По идее они тут водились, но никто их никогда не видел. К тому же, пумы всегда охотились в одиночку.

Уилл услышал негромкое гортанное рычание.

Койоты. Наверное. Уилл заметил, как качаются кусты. Стая сходилась все ближе и ближе к дороге.

Ветер переменился – и Уилл ощутил тошнотворный запах горелой резины или волос с примесью тухлых яиц. Мог ли такой запах исходить от этих зверей? Уилл подобрал около дороги толстый крепкий сук. Ниже на склоне он заметил поляну, где когда-то прошел селевой поток, и у линии кустов образовался земляной вал.

Он с изумлением увидел, как на земле возникли отпечатки – круглые и неглубокие – как от оголенных костяшек. В их появлении была закономерность, два, потом один, снова два и снова один, с большими интервалами в промежутках. Казалось, вверх за Уиллом по склону шагает треножник. Невидимый треножник.

Рычание послышалось снова, повсюду, по обе стороны от дороги. К этому звуку примешалось негромкое бормотание, гортанные пульсации и утробные хрипы. Это было что-то наподобие речи…

У Уилла похолодело под ложечкой. «Отсюда на спуск ведет только одна дорога, – подумал он, – и если эти твари – кто бы они ни были – ее перекроют…»

Уилл развернулся и со всех ног помчался вниз по склону. В следующее мгновение он услышал, как невидимые твари бросились за ним с диким, заливистым воем. Когда он был уже недалеко от конца спуска, какая-то еле различимая масса перескочила через него и приземлилась прямо на тропу. Не сбавляя скорости, Уилл изо всех сил размахнулся суком, сжимая его обеими руками. Ударившись о нечто невидимое, сук содрогнулся, и кто-то зарычал от боли.

От собственного удара Уилл пошатнулся и чуть не упал, но все же сумел удержаться на ногах и продолжил бег. Какой бы невидимый ночной кошмар он только что ни огрел суком, тварь продолжала его преследовать. Воздух подернулся рябью. Что-то острое пронзило толстовку Уилла и оцарапало его спину. Огненная игла боли заставила его бежать еще быстрее по извилистой тропе.

У него начало темнеть перед глазами. Он слышал, что невидимые чудища гонятся за ним, но он успел прилично оторваться. Отчаянно пытаясь сохранить разрыв, Уилл, не сбавляя темпа, сделал крутой поворот. Но, коснувшись земли левой ногой, он угодил в липкую грязь, поскользнулся, в падении развернулся и…

Шлеп. Он упал на левый бок, покатился по земле и выставил руки в стороны, чтобы затормозить. Он остановился у самого края двадцатифутового обрыва.

Уилл поднялся на ноги и похромал дальше. До него доносились отвратительные хрипы, фырканье и сопение, и влажные, мясистые шлепки. Твари отставали от него не более чем на тридцать ярдов и быстро сокращали разрыв. До конца проезда оставалось около четверти мили. «Я ни за что от них не уйду», – в отчаянии подумал Уилл.

Впереди темноту разорвал слепящий свет. Оглушительно взревел мотор, и к Уиллу устремились две ярко горящие фары. Может быть, черный седан? Разглядеть машину было невозможно.

Уилл бросился к обочине. Машина проскочила мимо. От жара могучего двигателя нагрелся воздух. Уилл почувствовал едкий запах паленой резины. Автомобиль вильнул вбок и круто развернулся. Но это не седан. Ослепленный фарами, Уилл все же сумел рассмотреть силуэт гоночного «Праулера», который он утром видел около кафе. За рулем сидел тот самый здоровяк.

С оглушительным свистом из пары выхлопных труб «Праулера» вылетело пламя. Стена огня рванулась назад по дороге, и на нее наткнулись мерзкие твари, преследовавшие Уилла. Злобный вой сменился пронзительным визгом. Уилл увидел охваченные огнем, мечущиеся из стороны в сторону и извивающиеся бесформенные массы.

Машина быстро подъехала к нему и остановилась.

– Садись, – прорычал водитель.

Это был тот самый голос, который Уилл слышал утром – правда, только у себя в голове.

Уилл проворно забрался на заднее сиденье, и водитель на огромной скорости погнал «Праулер» по дороге. Оглянувшись назад, Уилл увидел, как горящие твари падают в пропасть с края обрыва, выписывая в воздухе огненные спирали.

Машина с ревом миновала открытые ворота в конце проезда и почти мгновенно поравнялась с жилыми домами. Уилл втянул голову в плечи. На невероятной скорости «Праулер» начал лавировать по улицам и переулкам, совершая головокружительные повороты. Водитель наклонился к рулю. В свете уличных фонарей Уилл заметил большую круглую нашивку на его кожаной куртке. Там были какие-то три изображения и слова, но какие – он не смог разобрать.

А потом «Праулер» проехал по неосвещенной части улицы и остановился.

– Выходи, – рыкнул водитель.

Уилл выскочил из машины и попятился. Водитель молча сидел на рулем и смотрел на него через темные летные очки. В его напряженности и неприятной неподвжности таилось обещание жестокости.

– Что это были за твари? – спросил Уилл.

– Ты не хочешь этого знать, – буркнул водитель.

– Но…

– Рот закрой. Ты небось считаешь себя большим умником, пацан, но если не хочешь загнуться раньше времени, в следующий раз на рожон не лезь.

Уилл не смог понять, что за акцент у водителя, но его слова звучали резко и остро – он словно рубил ими воздух. К тому же, этот невероятный сленг был Уиллу не знаком.

– Извините, – пробормотал Уилл. – Но я почти ничего не понял из того, что вы сказали.

Водитель наклонился в сторону, к свету фонаря, и опустил очки. Кустистые черные брови нависали над пронзительными глазами хищника. А еще Уилл увидел шрамы. Очень много шрамов.

Водитель поднял вверх правый указательный палец.

– Вот это, – сказал он, – значит «один».

После этого он нажал на газ. «Праулер» на полной скорости повернул за угол, и рев его мотора быстро стих в ночи.

Уилл огляделся по сторонам. Он стоял в пятидесяти футах от задней двери своего дома. Из открытого окна доносилась музыка. Женский голос пел в сопровождении биг-бенда, игравшего старомодную оркестровку.

Если сегодня пойдешь ты в лес,
То попадешь ты в сказку.
Если сегодня пойдешь ты в лес,
Надеть не забудь ты маску[4].

## Отец дома

Уилл выглянул из-за угла. Черные машины исчезли.

Он подбежал к задней двери и бесшумно вошел. Кто-то был в кухне. До него донесся аромат духов матери и запах готовящегося печенья. Уилл на цыпочках прошел по коридору и заглянул в кухню.

«Белинда» ходила из стороны в сторону, прижимая к уху мобильник. Уилл заметил, как она прижала руку к затылку и поморщилась – похоже, от боли.

Потом она начала говорить монотонным, плохо знакомым голосом.

– Он не вернулся… Я не знаю, куда он пошел… Да, я дам вам знать, если он…

Уилл попятился по коридору назад. Он наступил на скрипучую половицу и в испуге отскочил к стене.

– Медвежонок Уилл? – окликнула его «Белинда». – Это ты? Ты дома?

Проклятье.

– Привет, – проговорил Уилл и открыл заднюю дверь так, словно он только что вошел.

– Иди в кухню! Я испекла печенье!

– Секундочку. У меня кроссовки грязные.

Уиллу хотелось снова убежать из дома, но скоро должен был вернуться отец. Но он не мог сейчас встретиться со странно изменившейся матерью. К тому же слишком громко звучала эта глупая песня. Уилл громко хлопнул дверью и направился в гостиную.

Рядом с драгоценной отцовской коллекцией виниловых пластинок стоял старинный вертящийся столик. В коллекции имелись и долгоиграющие пластинки, и «сорокапятки» в бумажных конвертах. Можно сказать, звуковая дорожка жизни его родителей. Эту музыку Уилл знал лучше, чем ту, которую слушали его ровесники.

> № 78: КЛАССИКА СТАЛА КЛАССИКОЙ НЕ ПРОСТО ТАК, А ПОТОМУ ЧТО ОНА – КЛАССИКА.

> В шесть часов мамы и папы
> Их домой придут забрать,
> Потому что плюшевым мишкам
> Спать пора, спать пора…

Уилл приподнял тонарм и убрал иглу с пластинки. Он сделал это слишком резко, и из динамиков донесся треск. В комнату вошла «Белинда».

– Ты всегда любил эту песенку, – сказала она.

– Я ее сто лет не слушал, – сказал Уилл. – Она какая-то страшная.

– Когда ты был маленький, ты ее себе то и дело ставил…

– А сегодня у меня нет настроения ее слушать.

– Но ты ее так любил…

– Ну, любил, – сказал Уилл. – А когда я ее ставил снова и снова, тебя это сводило с ума.

«Белинда» продолжала улыбаться как ни в чем не бывало. И глазом не моргнула. Она протянула Уиллу тарелку с печеньем и стакан молока.

– Овсяное с изюмом, – сказала она.

Уилл внимательно присмотрелся к молоку. Ему показалось, или у молока действительно был слегка зеленоватый оттенок?

«Белинда» поставила тарелку перед ним. Он взял молоко и печенье, искренне надеясь, что она не станет ждать, пока он будет есть.

– Где ты был? – спросила она.

– На пробежке.

– Похоже, ты упал. Ушибся?

– Все нормально.

– Пойдем со мной, скоро будет готов ужин.

Уилл пошел за «Белиндой» в кухню, стараясь не хромать. По пути он отломал половинку печенья и бросил в контейнер для зонтов в прихожей. Туда же он незаметно вылил половину стакана молока и, сделав вид, будто жует, вошел в кухню следом за «Белиндой». Она стояла у плиты, где что-то дымилось в кастрюльках. Пакет от доктора Роббинс лежал там, где Уилл его оставил – рядом с ноутбуком. Только все его содержимое было вынуто – электронный буклет, небольшая брошюра по истории школы и стопка официальных бумаг.

– Как печенье? – спросила «Белинда».

Уилл показал оставшуюся половинку.

– Вкусно.

– Ты все посмотрел про эту новую школу?

– Большую часть, – ответил Уилл.

– И что скажешь?

Звякнул айфон в кармане у Уилла. Он достал его и активировал экран. Там появилось незнакомое приложение: писчее перо над старинным пергаментом. Внизу подпись: «УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОДЧИК».

«Откуда это взялось?»

– Довольно интересно, – ответил Уилл «Белинде».

– Должна признаться, больше всего меня беспокоит то, что школа так далеко, и что это интернат. Когда мы снова тебя увидим? Ты понимаешь, что я имею в виду, горошинка?

«Белинда» прошла мимо Уилла и сняла с верхней полки коробку с макаронами. На миг пряди ее волос разделились, и Уилл заметил за ее левым ухом участок красной, словно бы воспаленной кожи. То ли только что зажила ранка, то ли кто-то укусил. К тому же, покрасневшая кожа подергивалась.

«Что за черт?»

Когда «Белинда» повернулась, Уилл отвел глаза, стараясь скрыть испуг. Он взял со стола лэптоп и бумаги.

– У меня есть время быстренько принять душ?

– Двенадцать минут, – ответила «Белинда», посмотрев на часы, и высыпала в кипящую воду полную пачку спагетти, после чего стала ложкой опускать в воду торчащие концы макаронин.

«Мама всегда ломает спагетти пополам, прежде чем бросить в воду».

– Я быстро.

Уилл вышел из кухни и поднялся по лестнице, борясь с желанием опрометью бежать из дома.

> № 5: НИКОМУ НЕ ВЕРЬ.

Он выбросил печенье в окно и тихо закрыл дверь своей комнаты. Замка в двери не было, поэтому Уилл придвинул к двери вертящийся стул, наклонил его и подставил спинку под дверную ручку. Потом он включил на мобильнике секундомер и сел на кровать. Одиннадцать минут.

Он вошел в ванную и включил душ – чтобы было слышно, как шумит вода в трубах. Он снял рубашку и спортивные штаны. На бедре краснела ссадина, но у него случались травмы и посерьезнее. Уилл промыл рану губкой и обработал перекисью водорода. Ссадина на спине выглядела хуже, она воспалилась и опухла. Уилл через плечо плеснул на нее перекись и сжал зубы от боли, крепко сжав края раковины. Вернувшись в комнату, он выглянул в окно. На улице перед крыльцом было пусто.

Уилл оделся в чистый спортивный костюм, взял айфон и нажал значок нового приложения. Мгновение спустя «Универсальный переводчик» открыл пустую серую страницу. Ни меню, ни инструкций по пользованию.

Он включил ноутбук и открыл электронный почтовый ящик. Пришло новое сообщение от отца. Время отправки – восемь часов восемнадцать минут утра, но пришло сообщение только что. Уилл открыл письмо двойным кликом «мышки». Открылось пустое сообщение, без текста, но имелось вложение. Уилл открыл его, и содержание прикрепленного файла начало закачиваться на жесткий диск. Это был видеофайл. Уилл попытался открыть его, но файл не открывался. Шесть минут.

Уилл перепробовал все программы, с помощью которых можно было просматривать видео. Ничего не получалось. Но тут он обратил внимание на строчку «Тема» в электронном письме. Там было написано: «Переведено». Уилл быстро перебросил приложение «Универсальный переводчик» с айфона на ноутбук. На этот раз возникло контекстное меню. В нем было всего две опции – «перевести» и «стереть». Уилл выбрал «перевести». На экране ноутбука появился графический интерфейс видеоплеера. Всплыла треугольная стрелочка «PLAY». Видеофайл начал проигрываться.

На экране стала видна самая обычная комната в гостинице. Изображение явно передавалось через широкоугольный объектив встроенной камеры лэптопа. На стене висел стандартный натюрморт в рамке, еще была видна часть окна. Бледный утренний свет.

– Уилл.

Голос отца. В следующее мгновение перед камерой сел Джордан Вест. Увидев отца, Уилл сразу испытал облегчение. Но оно было недолгим. Лицо отца и его спортивный костюм были мокрыми от пота – он словно бы вернулся с долгой и тяжелой пробежки. Стекла очков в тонкой металлической оправе запотели. Он снял их и протер. Уилл понял, что в глазах отца не просто усталость и волнение. Он был напуган.

– Теперь слушай внимательно, Уилл, – сказал его отец. – Я нахожусь в номере тысяча двести девять гостиницы «Хиатт-Ридженси».

Он поднес к самому объективу камеры первую страницу газеты, выходившей в Сан-Франциско, и указал на верхний правый угол. Руки у него дрожали.

«Он показывает мне сегодняшнюю дату. Вторник, седьмое ноября».

Затем отец Уилла поднес к камере свой мобильник. Восемь часов семнадцать минут.

«Это чтобы я точно знал, когда он сделал эту запись».

Джордан наклонился ближе к камере и заговорил негромко и сдержанно:

– Сынок, я делаю очень большую ставку на то, что открыть этот файл сумеешь только ты. Я всегда делал на тебя очень высокую ставку. Судя по тому, что я только что видел, у меня очень мало времени, а когда это увидишь ты, мало времени будет у тебя.

Я понимаю, как странно и пугающе это звучит, Уилл. Первое, о чем ты должен знать, это то, что ты не виноват ни в чем из того, что уже произошло и может произойти. Ни в чем. В ответе за это мы. И мысль о том, что некие наши деяния могут принести боль и печаль в твою жизнь – это самое ужасное чувство, которые когда-либо испытывали мы с мамой.

У Уилла жутко засосало под ложечкой от страха.

– Мы всегда надеялись, что этот день никогда не настанет. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы это предотвратить. Мы очень старались – так, как могли – подготовить тебя, чтобы ты был хоть как-то вооружен, если что-то случится. Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь и простишь нас за то, что мы никогда не говорили тебе, почему…

Вдруг послышался громкий стук, и экран отцовского ноутбука содрогнулся. Уилл вздрогнул вместе с отцом. Что-то крупное врезалось в дверь гостиничного номера.

– Мой дорогой мальчик, – срывающимся голосом проговорил Джордан. – Мы любим тебя больше всего в жизни. Навсегда. Никому не говори об этом и о нашей семье, кем бы ни представлялись те, кто станет тебя расспрашивать. Поверь мне, эти люди ни перед чем не остановятся. Будь таким, как ты умеешь быть. Пользуйся заповедями и всем, чему мы тебя обучили. Инстинкты, подготовка, дисциплина – не забывай ни о чем. Беги так далеко и быстро, как только можешь. Делай все, что потребуется, чтобы остаться в живых. Я приду за тобой. Не знаю, когда, но клянусь: я взломаю врата ада, чтобы разыскать тебя…

Еще один удар сотряс ноутбук отца, и из эквалайзера послышалось шипение «белого шума». Гостиничный номер мгновенно наполнился облаком пыли и мелких обломков. Изображение завертелось, потому что ноутбук подпрыгнул в воздух и упал на пол под несуразным углом. Перед Уиллом предстало окно, которое он уже видел раньше, но камера теперь смотрела вбок. Стал виден высокий одинокий небоскреб, легший горизонтально вдоль окна. Трансамериканская Пирамида. Сан-Франциско. Видеосигнал рассекли линии статических помех. В поле зрения появились темные фигуры. Скользнула штора и закрыла окно. А к клавиатуре метнулась рука. Рука отца. Он нажал на клавишу и успел прикрепить видеофайл к электронному письму и отправить его…

Экран потемнел.

– Папа! О господи. О господи.

«Только не бейте его. Пожалуйста, не бейте его. Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо».

Уилл был настолько шокирован, что даже не мог подняться. Его взгляд упал на транспарант на стене: «КАК ВАЖНО МЫСЛИТЬ ЧЕТКО».

«Слушай. Что бы ни случилось, ты должен поступать именно так, как он тебе говорит. Так, как он тебя научил: рационально, систематически, сурово. Немедленно».

Начни с того, что задай правильный вопрос: когда это произошло?

Вторник, седьмое ноября, восемь часов семнадцать минут утра. «В это время я сидел на уроке истории. Свои последние настоящие сообщения отец послал до того, как я добрался до школы: БЕГИ, УИЛЛ. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ». Значит, все сообщения после восьми часов семнадцати минут были либо отправлены под давлением, либо их послали те люди, которых я заметил в гостиничном номере отца. И они в контакте с теми, кто весь день за мной гонялся. С теми, кто что-то сделал с моей мамой.

Но почему? Чего они хотят от нас?»

Краем глаза Уилл заметил, как что-то мелькнуло за окном, выходившим на задний двор. Он схватил с письменного стола каменное пресс-папье – подарок ему на день рождения, на котором было выгравировано единственное слово: «VERITAS», развернулся и швырнул в окно. Пресс-папье пробило в стекле дыру и подшибло что-то, завертевшееся в воздухе и упавшее на скат крыши.

Уилл бросился к окну. На кровле, в ярком освещенном прямоугольнике лежал маленький черный дрозд. Он пару раз дернулся и замер. От жалости у Уилла дрогнуло сердце. Он открыл разбитое окно, взял еще теплую птицу в руки и отнес к столу.

Над грудью птички поднялась струйка дыма. Дым пах едко – так пахнут горелые электрические провода. Приглядевшись, Уилл заметил под перьями на груди дрозда неровную линию – щель, из которой струился дым.

Уилл взял со стола швейцарский армейский нож, раскрыл его и прикоснулся кончиком лезвия к щели в груди птицы. Уилл сильнее надавил на нож. Наконец лезвие углубилось в ранку, она стала шире… и из нее вылетело что-то крошечное, черное, едва различимое, похожее на тень. Уилл в испуге отшатнулся. Тень вылетела из открытого окна и исчезла.

Уилл ножом расширил щель в груди дрозда. Он не увидел ни плоти, ни крови, ни костей. Только проводки и микросхемы. Птичка представляла собой какое-то сложное устройство. А ее холодный неподвижный глаз очень походил на объектив видеокамеры…

В дверь резко постучали. Дверная ручка повернулась.

– Уилл, милый, у тебя все в порядке? – спросила из-за двери Белинда. – Я слышала, что-то разбилось.

– Я стакан уронил, – ответил Уилл и замер в неподвижности, ожидая, что дверь откроется, несмотря на то, что он приставил к ней стул. – Подбираю осколки.

– Главное, не порежься, – послышалось из-за двери после небольшой паузы. – Осторожнее. Ужин готов.

Уилл дождался звука шагов на лестнице, сбегал в ванную, взял там полотенце для рук и обернул им «птицу». Вернувшись в комнату, он услышал за окном шум машины. Из окна, выходившего на улицу, он увидел знакомые фары. Машина медленно ехала по улице.

Машина была отцовская, но, посмотрев видеозапись, Уилл не был уверен в том, кто сидит за рулем.

Все ясно. Размышлять некогда. Они семьей не раз репетировали такое в качестве учений: две минуты на то, чтобы бросить все и бежать. Уилл быстро собрал в ванной аптечку первой помощи, бегом вернулся в комнату и взял из шкафа дорожную сумку. Бросил в нее аптечку, добавил кое-что из одежды – джинсы, несколько футболок, самый лучший свитер, куртку-бомбер, трусы, носки. Айфон, айпод, макбук, кабели питания, темные очки и завернутую в полотенце «птичку» он тоже положил в сумку. Сверху – свадебную фотографию родителей. Из потайного ящика письменного стола он взял сто сорок три доллара – неприкосновенный запас. Последним, что он решил захватить с собой, был швейцарский армейский нож.

> № 77: ШВЕЙЦАРСКАЯ АРМИЯ – ТАК СЕБЕ ВОЯКИ, НО НИКОГДА НЕ ВЫХОДИ ИЗ ДОМА БЕЗ ИХ НОЖА.

Еще Уилл положил в сумку старый блокнот с черной обложкой «под мрамор». Несколько лет он записывал в этот блокнот отцовские заповеди. Из конверта, оставленного доктором Роббинс, Уилл достал ее визитную карточку, запомнил номер телефона и убрал карточку в бумажник. Конверт, бумажник и свой паспорт он сунул в сумку и застегнул «молнию».

Уилл присел на корточки у окна, когда видавший виды отцовский «Вольво Универсал» остановился перед домом. Открылись задние дверцы и правая передняя. Вышли трое в черных вязаных шапках. Потом открылась левая передняя дверца, и из машины вышел Джордан Вест. Он посмотрел в сторону дома. Мужчины в черных шапках окружили его.

«Это вправду отец, – подумал Уилл, – или у него тоже рубец за ухом, как у мамы?»

На глазах у Уилла один из мужчин вытащил стальной контейнер размером с термос – точно такой же, как тот, который Уилл заметил утром в окошке черного седана. Второй мужчина подтолкнул Джордана к дому. Джордан развернулся и оттолкнул человека в черной шапке. Уилл сразу понял, что видит перед собой своего настоящего отца. «Он их слушается только потому, что они ему сказали, что я здесь. Что бы они ни сотворили с мамой, с ним они пока такого не сделали».

Уилл торопливо обвел взглядом комнату. Многие предметы были так дороги ему, что он собирал их на протяжении пятнадцати лет.

«Помни, что сказал отец: «Я приду за тобой».

Теперь Уилл должен был в это верить. Он бесшумно подошел к разбитому окну. Услышав, как внизу открылась входная дверь, он забросил сумку на плечо и выбрался из окна на крышу.

«Делай все, что потребуется, чтобы остаться в живых».

Уилл соскользнул с карниза и повис на руках, а потом, держась подальше от окон, бесшумно спрыгнул на землю. По его расчетам, через три минуты бандиты в черных шапках должны были подняться наверх и открыть дверь его спальни.

## Отъезд из Шангри-Ла

Оказавшись на дороге за задними воротами, Уилл побежал в гостеприимные объятия темноты. Он включил на мобильнике секундомер и второй раз за день направился в сторону центра города. Он бежал еще быстрее, чем утром. Так быстро он еще не бегал никогда. Спасать собственную жизнь – чертовски сильная мотивация.

«Три минуты до гонки за жизнь».

> № 2: СОСРЕДОТОЧЬСЯ НА ТОМ, ЧЕМ ЗАНЯТ В ДАННЫЙ МОМЕНТ.

Они сядут по машинам и рассредоточатся по городу, будут его искать. Если не найдут – Белинда может обратиться в полицию. Оповещение о пропаже ребенка – вещь серьезная. Тут могут задействовать военных, флот, ВВС, морских пехотинцев – ну, и местную полицию, само собой. Возможно, перекроют дороги, уходящие из долины Оджаи. Как скоро это может случиться?

Максимум через полчаса. До этого времени он мог добежать до западного выезда из долины. Но если он будет оставаться на открытой местности, его могут обнаружить. Правда, эти люди его фактически не знали, и это было ему на руку. Они понятия не имели – да он и сам, пожалуй, пока об этом не догадывался, – каким сообразительным и решительным на самом деле мог быть Уилл Вест.

«Инстинкты, подготовка, дисциплина – не забывай ни о чем».

На бегу Уилл поправил ремешок сумки на плече, вытащил из кармана айфон и набрал номер, который только что запомнил наизусть. Она ответила после третьего звонка.

– Лилиан Роббинс.

– Доктор Роббинс, это Уилл Вест.

– Здравствуй, Уилл. Ты тяжеловато дышишь.

– Я на пробежке.

– Пробежки хорошо помогают очистить голову, верно?

– Иногда это лучшее средство, – ответил Уилл.

– Как у тебя сложился день? – спросила Роббинс.

– Вы были правы. Мне о многом пришлось подумать.

– Я чем-то могу помочь? У тебя возникли какие-то вопросы?

– На самом деле да. Простите, вы сейчас где находитесь?

– В своей машине, возвращаюсь в Центр. Вечером вылетела самолетом и час назад приземлилась.

«Вот я и прокатился на «Додже» с доктором Роббинс».

– Как вы думаете, как скоро я мог бы приступить к занятиям? – спросил Уилл.

– В Центре? Это значит, что ты согласен?

– Да.

Уилл добежал до конца дороги, где она обрывалась у предгорий. Он свернул влево и помчался вниз по склону к центру городка. Набирая скорость, он уже бежал быстрее, чем утром.

«Где же этот страшный малый на родстере, когда он мне так нужен?»

– Прежде всего, Уилл, – произнесла доктор Роббинс, – позволь сказать, что я очень рада. Ответ на твой вопрос таков: следующий семестр у нас начинается в январе. Мы будем рады принять тебя в это время.

– Я вам сейчас кое-что странное скажу.

– Ну, попробуй.

– Я бы хотел приступить к учебе завтра, – выпалил Уилл. Несколько секунд, сбегая по склону холма, он слышал только собственное дыхание. Он опустил руку с телефоном, свернул за угол, поднял руку и проговорил: – Я же вам говорил: прозвучит странно.

– Мне случалось и более странные вещи слышать, – ответила доктор Роббинс. – Но не так много. То есть ты хочешь перевестись в наш Центр немедленно.

– Это возможно?

– Ну… твое согласие имеется. Как я понимаю, твои родители тоже не против, и это семейное решение?

– На сто процентов.

– Они подписали все положенные бумаги?

«Не забыть: при первой же возможности подделать подписи».

– Они у меня с собой.

Издалека донеслось негромкое урчание приближающегося вертолета. Потом завыли сирены. Он посмотрел на секундомер. «Четыре минуты. Быстро». Очень скоро копы заполонят весь Оджаи, потом нагрянет шериф из Вентуры и окружная дорожная полиция. «Если только я не успею их опередить».

– Вы говорили, что оплатите мои расходы на дорогу, – сказал он.

– Верно, говорила.

– Тогда, если можно, я бы хотел улететь сегодня ночью.

Роббинс немного растерялась.

– Уилл, у тебя там все в порядке?

Уилл тоже растерялся.

– Долго рассказывать. Может быть, при встрече?

Он добрался до границы города в рекордное время и помчался по северной оконечности делового района. Все магазины уже были закрыты на ночь. Уилл остановился, прижался спиной к стене дома на темной стороне улицы и сделал глубокий вдох. Роббинс молчала, и он понял, что нужно сказать ей что-то более убедительное.

– Вы мне сегодня помогли, – негромко выговорил он. – Вы помогли мне понять, что мне нужны… по-настоящему большие перемены в жизни.

Роббинс молчала.

– Я этого не просил, – продолжал Уилл. – Сегодня утром я понятия не имел о существовании вашего Центра. Это вы меня разыскали. Так какая разница, когда я начну учиться – завтра или через семь недель?

– Разницы никакой, Уилл. Просто…

Роббинс умолкла.

Настала пора выложить последний козырь.

– Кстати, насчет этого теста в сентябре. Нам дали три часа на его выполнение, а я его сделал максимум за двадцать минут. Я даже не напрягался.

Уилл услышал, что вертолет приближается к городу.

– А что там с результатами исследования отпечатков пальцев и проб ДНК, которые вы у меня взяли утром с помощью вашей волшебной грифельной доски? Не хотите мне сказать, зачем это понадобилось вашей школе?

– Ты считаешь, что это было обследование?

– Я хочу сказать, что мне все равно, что это было. Вы хотите, чтобы я учился у вас, и я говорю «да». И я бы не стал вас просить, если бы мне это на самом деле не было нужно.

– Скажи мне… что именно тебе нужно сейчас?

– Билет на самолет. Из ближайшего аэропорта, откуда можно долететь к вам. Прямо сейчас.

Роббинс немного помолчала и сказала:

– Я хочу тебе помочь, Уилл, но мне нужно позвонить директору. Я могу перезвонить тебе через пять минут?

– Да.

Роббинс прервала связь. Издалека снова послышалось завывание сирен. Машины приближались с трех сторон. Уилл остановился напротив местного офиса такси – небольшой компании, обслуживавшей долину Оджаи и совершавшей челночные рейсы до южных аэропортов. В офисе горел свет, но никого не было видно. У тротуара стоял желтый минивэн с логотипом компании.

Слепящий белый луч прожектора вертолета проехался по крышам домов и верхушкам деревьев в соседнем квартале. Уилл выскочил из своего укрытия и перебежал через улицу. Он открыл дверь, и послышался звон старинного колокольчика.

Из дальней комнаты вышел широкоплечий невысокий латиноамериканец с козлиной бородкой. Его руки и шею украшали замысловатые татуировки: колючая проволока, отороченная оперенными крыльями, наконечник копья. На форменной рубашке поло с коротким рукавом было вышито имя: «НАНДО».

– Славно звенит наш колокольчик, – сказал Нандо. – Не то, что всякие там электронные.

Уилл отлепился от стены и подошел к стойке, дружелюбно улыбаясь, стараясь пустить в ход все свое обаяние.

– Уж это точно, – сказал он. – Привет.

Нандо смерил его взглядом с головы до ног.

– Как делишки?

– Высший класс. А сколько будет стоить доехать до аэропорта?

– До Лос-Анджелеса – сорок долларов. До Санта-Барбары двадцать. Тебе какой нужен?

Уилл покачал мобильником.

– Мне сейчас перезвонят и скажут. А нельзя по дороге сказать, в какой аэропорт ехать?

– Нет, приятель. Так не пойдет.

– Это почему?

Нандо скрестил руки на груди и указал направо и налево.

– Потому что ехать в разные стороны.

– Но я же узнаю, в какой аэропорт мне надо, еще до поворота.

– Если ехать в Лос-Анджелес, я тебе только что назвал цену, если пассажиров четверо. Но мы не едем, пока не набьем полный салон.

– А еще кто-нибудь в Лос-Анджелес едет?

– Прямо сейчас – нет.

Нандо стоял на месте. Равнодушный и невозмутимый, как каменная голова с острова Пасхи. Он даже был внешне похож на эту голову. Сирены зазвучали ближе.

– А если один пассажир за четверых заплатит, тогда сколько?

– Считать умеешь? Сколько будет четыре разочка по сорок, брателло?

– Я вас понял. Могу дать шестьдесят пять.

Это была почти половина тех денег, которые имел при себе Уилл.

– Да этого даже за бензин маловато будет, дружище.

– Понимаете, тут такое дело… Я только что узнал, что отец в аварию попал, и мне обязательно надо сегодня вылететь. Вот-вот мама должна перезвонить и сказать, из какого аэропорта мне лететь.

Нандо с сомнением воззрился на него.

– Ну и где же он сейчас? Папаша твой?

– В реанимации. В Сан-Франциско. Это там случилось.

Нандо нахмурился.

– Жалко, парнишка. Хреновые дела.

Мимо с воем и сверканием проблескового маячка промчалась полицейская машина. Уилл отвернулся от окна и прикрыл лицо рукавом – якобы пролил слезу. Зазвонил айфон. Он посмотрел на экран. ОТЕЦ.

– Мамаша звонит? – осведомился Нандо.

– Нет, это кто-то номером ошибся.

Уилл убрал мобильник в карман и прижал к нему ладонь.

– Я тут просто работаю, понимаешь, да? Босс мой сегодня в Палм-Спрингсе.

– И?

– И гори она огнем, политика компании. Доставим тебя в аэропорт. С ветерком.

Нандо взял ключи с полки внутри стойки и первым зашагал к двери. Уилл вышел следом за ним и быстро посмотрел направо и налево – нет ли рядом его преследователей. Нандо нажал на кнопку на брелоке, и дверца минивэна скользнула в сторону. Уилл запрыгнул в салон и уселся на ближайшее сиденье. Нандо сел за руль и завел мотор.

– Тебя звать как? – спросил Нандо.

– Уилл. Уилл Вест.

– Уилл. Славный ты парень, Уилл. Хочешь помочь своему папашке, когда он валяется в отрубе хрен знает в каком городе? Уважуха тебе.

– Спасибо, Нандо.

– Я своего старикана тоже люблю, брателло. И ежели бы мне сказали, что его подстрелили или подрезали на какой-то там разборке, я бы из кожи вон вылез, чтоб до него добраться – прям как ты, приятель.

Нандо отъехал от тротуара. Когда они выехали на шоссе и направились к западу от города, мимо, завывая сиренами, проехали еще две патрульные машины.

– Слушай, и с чего это копы всполошились на ночь глядя в нашей тихой дыре? Мы сюда своих девчонок увезли из Окснарда, чтоб от этого воя подальше быть – понимаешь, про что я говорю, брателло?

Уилл увидел на приборной доске фотографию полной молодой женщины с двумя пухлыми младенцами. Фотография была вставлена в блестящую рамку. К зеркальцу заднего вида были подвешены на цепочках пластиковая фигурка гавайской танцовщицы и пара игральных костей.

– Понимаю, – отозвался Уилл.

– У меня по матери чумашская кровь есть. Ну, знаешь, племя такое, индейское. Тут ведь наши родные края когда-то были, так что понятно, почему нас сюда тянет, уяснил? Я этот город шибко люблю, брателло. Это ж рай. Тут ведь даже кино снимали, давно это было, потому как говорили, что сильно смахивает на это место… как же его… еще одна древняя группа пела песню… про старого байкера и его чувиху.

– «Шангри-Ла», – подсказал Уилл.

Нандо щелкнул пальцами.

– Шангри-Ла! Точно! «Вернулся мой дружок, теперь жди беды»…

– Хей-на, хей-на, – подпел Уилл.

– А в киношке Шангри-Ла – эта самая загадочная долина, и в этой долине живет племя счастливых древних чуваков, и им всем с виду тридцать пять. А на самом-то деле им лет по пятьсот, а все потому что – никаких тебе стрессов, вот как.

– Это из книги, которая называется «Потерянный горизонт»[5], – сказал Уилл. – Мне отец про нее рассказал, когда мы сюда переехали. И фильм так же называется.

– Надо поглядеть. Думаешь, он на DVD выходил?

Зазвонил мобильник Уилла. Он посмотрел на экран. Звонок был от доктора Роббинс.

– Мамаша звонит? – спросил Нандо.

– Да, – сказал Уилл и ответил на звонок. – Алло?

– В восемь сорок пять есть рейс из Санта-Барбары в Денвер, – сказала Роббинс. – Для тебя это единственный вариант на сегодня. Успеешь?

– Да.

– На стойке регистрации тебя будет ждать билет на твое имя.

– Вот спасибо… Просто отлично.

– Самолет прибывает в одиннадцать. Мы пока не взяли тебе билет на ночной рейс от Денвера до Чикаго, но когда ты доберешься до аэропорта, я этот вопрос успею решить. В Чикаго тебя утром встретит водитель с машиной, он будет ждать тебя у зоны выдачи багажа. И еще, Уилл…

– Да?

– Мы с директором хотим это обсудить подробно, как только ты приедешь.

– Конечно. До встречи.

– Хорошего полета, – сказала Роббинс и закончила разговор.

А Уилл – для Нандо – добавил:

– Я люблю тебя, мам. Очень сильно.

– Так куда мы поехали? – осведомился Нандо.

– В Санта-Барбару. Рейс в восемь сорок пять.

– Доставим, брателло. И за старика своего не переживай. Он враз очухается, как только узнает, что ты к нему торопишься.

Уилл откинулся на спинку сиденья и сделал несколько глубоких вдохов. Он был голоден и дрожал от усталости и стресса. Они выехали из города. Уилл обернулся и увидел, как тают вдали огни Оджаи, и подумал о том, увидит ли их когда-нибудь снова.

Что бы ответил на этот вопрос Мистический Восьмой Шар? «Прогноз не слишком благоприятный», скорее всего.

Звякнул айфон. Поступило новое голосовое сообщение. Уилл надел наушники и нажал клавишу «PLAY». Зазвучал голос отца. Негромкий и сдержанный.

– Мы очень волнуемся за тебя, сынок. Это не похоже на тебя – вот так убежать из дома. Но я хочу, чтобы ты знал: мы на тебя не сердимся. Если это связано с новой школой, знай, что мы никогда бы не заставили тебя сделать это. Твой дядя Билл уехал учиться далеко от дома, и это стало для него шагом к большому успеху, но решение за тобой. Просто дай нам знать, что с тобой все в порядке. Только это для нас важно. Прежде чем что-то сделать и куда-то отправиться, пожалуйста, сначала поговори с нами.

Сообщение закончилось. У Уилла не было никакого дяди Билла. У него словно гора с плеч упала: отец остался отцом. И он сказал ему: «Тут небезопасно. Беги».

– Уилл, радио включить, дружище?

– Как хочешь, Нандо. Со мной все в норме.

– Лопать хочешь? У меня вода есть и сухофрукты с орешками.

– Здорово, давайте.

Нандо передал ему пакет орешков с сухофруктами и холодную бутылку воды. Уилл мгновенно сжевал сушеные ягоды с орешками и хлопьями засушенного йогурта и запил водой. И тут впереди зажглись чьи-то тормозные огни. Нандо тоже сбавил скорость.

– Йо, Уилл. Дорожный патруль зафигарил пункт проверки перед поворотом на Санта-Барбару. Это я тебе говорю – мало ли чего.

Уилл перегнулся через спинку сиденья и вгляделся в темноту. Все машины остановились. Уилл насчитал десять автомобилей впереди такси, а после них дорогу, ведущую на юг, перегородили три машины окружной дорожной полиции.

– Что же нам делать? – спросил Уилл.

– Чтоб ты успел на свой самолет, нам тут торчать никак нельзя. Ну-ка глянь – между сиденьями, на полу позади тебя черная полоска есть. Видишь?

– Вижу.

– Потяни ее на себя. Да посильнее.

Уилл отстегнул ремень безопасности и приподнял крышку люка. Под ней оказалось пространство, достаточное для того, чтобы туда убралось два чемодана. Или человек скромных габаритов.

– Прыгай туда, – распорядился Нандо.

– Что?

Нандо повернулся и посмотрел на Уилла.

– Ежели я чокнулся, и копы ищут не тебя, сиди, где сидишь. Мне-то по барабану – что так, что этак.

Уилл смотрел в спокойные глаза Нандо и думал: «Можно ли тебе доверять?»

– Да, – сказал Нандо.

– Что – «да»?

– Да, ты там поместишься. И баул твой тоже войдет. Номер мобильника твоего скажи.

Уилл сказал. Потом он опустил свою дорожную сумку в багажный люк, спустился туда сам и свернулся калачиком вокруг сумки. Было тесно, но все же он поместился.

– Теперь потяни крышку на себя, – распорядился Нандо, – и держи покрепче изнутри. Мобильник свой заглуши, надень наушники. Я тебе звякну.

Уилл закрыл крышку люка и исчез в темноте. Он включил подсветку экрана своего айфона, и люк наполнился тусклым светом. Со всех сторон Уилла окружали металлические стенки. Он услышал, как минивэн тронулся вперед. Шины хрустели по асфальту совсем рядом с ним. Тихо зажужжал мобильник. Уилл ответил и услышал голос Нандо.

– Четыре тачки осталось. Не боись, проскочим. Я на громкую связь переключаюсь.

Уилл услышал, как Нандо положил свой мобильник на подставку и включил радиоканал, по которому шла трансляция игры с участием «Lakers». Каждые двадцать секунд машина продвигалась на несколько футов вперед. Уилл заставил себя дышать медленно, закрыл глаза и сосредоточился на звуках, которые до него доносились: скользнуло вниз стекло в окошке, стал слышен шум машин, ехавших на север, к Оджаи. Такси еще немного проехало вперед и остановилось. Шаги, властный голос:

– Куда направляетесь?

– Человека надо забрать в ЛА, офицер.

– Будьте добры, стекла в задних дверцах опустите.

– Конечно, сэр.

Уилл услышал шелест опускаемых стекол и поскрипывание ботинок патрульного офицера. Он подошел к минивэну сзади.

– Впереди дороги закрыты, или как? – осведомился Нандо.

– Нет, – ответил патрульный.

До Уилла снова донеслись шаги. Что-то прокатилось под днищем минивэна. Уилл представил себе специальное устройство на колесиках, снабженное стоящими под разным углом зеркалами. Устройство остановилось прямо под люком, в котором лежал Уилл.

– Запаска при себе имеется?

– Всегда, сэр, – ответил Нандо.

– Мне нужно, чтобы вы вышли из машины.

Уилл скрючился внутри люка. Он ждал, что по крышке забарабанит кулак, и ему велят вылезать. Но тишину нарушил звук, от которого у Уилла часто забилось сердце – рокочущий рев восьмицилиндрового двигателя приближался со стороны Оджаи. Со страшной скоростью гоночный автомобиль пронесся мимо. Возникла испуганная пауза, потом послышался оглушительный грохот и шум удаляющегося могучего мотора. Значит, «Праулер» протаранил патрульные машины и смылся.

– Ни фига себе, – вырвалось у Нандо.

Офицер дорожного патруля выдернул из-под днища минивэна зеркальное устройство и вместе с напарником побежал прочь. Они что-то кричали в микрофоны раций. Через несколько мгновений патрульные машины развернулись и, завывая сиренами, отправились следом за нарушителем к югу.

– Сиди тихо, – послышался в наушниках голос Нандо. – Мы поехали. – Минивэн тронулся с места и постепенно набрал скорость. – Ты бы видел, брателло. Это было что-то.

– Парень на родстере разогнался под девяносто и перескочил через блокпост?

– Слушай, да он прям как Ивел Нивел[6] выступил! В воздух взлетел, мама родная! Через три машины перелетел, на крышу четвертой брякнулся, прокатился по ней и понесся дальше прям как ракета, а я гляжу и думаю: я это вижу, или мне мерещится?

Уилл услышал звук индикатора поворота. Машина повернула направо – значит, они направились к Санта-Барбаре.

– Вылезай, Уилл. Все чисто.

Уилл откинул крышку люка, выбрался оттуда, потянулся и вернулся на свое сиденье. Теперь они остались на темной дороге одни.

– Так ты, стало быть, уже видел этот «Праулер»? – спросил Нандо, глянув на Уилла в зеркальце заднего вида.

– Сегодня утром. В городе.

В наушниках послышался сигнал. Уилл посмотрел на экран айфона. Там возникли слова:

«СМАТЫВАЙСЯ БЫСТРЕЙ. Я ТЕБЯ НАЙДУ».

Не текстовое сообщение. Просто большие заглавные буквы, сами по себе. От парня, которому принадлежал «Праулер»?

– А кто этот малый?

– Понятия не имею, – сказал Уилл. – Как думаете, меня будут искать в аэропорту?

– Пока что они будут гоняться за этим «Праулером». А этот сорвиголова уже, поди, в Окснарде прохлаждается. В автосервис заехал.

Они немного посмеялись. Как только слова на экране айфона погасли, Уилла осенило: «Хозяин «Праулера» – австралиец. Вот какой у него акцент, а я все никак не мог догадаться». Но тут же возник еще один вопрос: «А я хочу, чтобы он меня разыскал?»

– Ты сейчас мобилу свою выруби, – сказал Нандо.

– Почему?

– Тут GPS работает, парень. Позвонишь кому-то, или тебе кто-то эсэмэску кинет, так с ближайшей же вышки твой IP-адресок засекут. Выследят в момент.

– Я этого не знал.

– А этого никто знать не должен. Большой Брат все видит, и всякое такое. Любой разговор могут прослушать, любую эсэмэску прочесть, и выследить тебя в любое время – без проблем. Фоткай камерой, если хочешь, календарь смотри и всякое такое – только в сеть не выходи. Короче, ты не звони, и тебе чтоб не звонили.

Уилл отключил телефон и сразу почувствовал себя намного более уязвимым.

– Ты еще кому-то сказал, куда нынче едешь?

– Нет, – ответил Уилл. – Как думаешь, мы в порядке?

– По-моему, мы четко смылись, – сказал Нандо.

На предельной скорости они, совершая крутые повороты, промчались между холмами вокруг озера Каситас. Уилл с трудом поборол желание закрыть глаза, но он вспомнил:

> № 41: СПИ, КОГДА ХОЧЕТСЯ СПАТЬ. КОШКИ СПЯТ ПОНЕМНОГУ, ЧТОБЫ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ БЫТЬ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ.

Уилл проснулся тридцать минут спустя – в полной готовности и на удивление бодрый. Они ехали по хайвею на север, вдоль побережья океана, и были уже недалеко от Санта-Барбары. Уилл увидел слева озаренный луной океан, барашки на гребнях волн и далекие огни на нефтяных платформах, похожих на рождественские елки.

– Ты когда в аэропорт войдешь, – сказал Нандо, – купи там самый простой черный чемодан и запихни в него свою сумку. На ней номер твоей школы есть. Командный свой свитшот тоже сними, купи что-нибудь туристическое в сувенирной лавке, и кепку не забудь. Надвинь козырек на глаза, чтобы камеры наблюдения твою физиономию не засекли.

– Ладно.

– Чтоб на самолет попасть, все равно фотку твою смотреть будут. Фальшивую уже не замутить, но если только твое имя и фамилия еще не попали в систему продажи билетов, ты проскочишь. Если попали – ну, как говорят, вот тут резина встречается с дорогой.

Они свернули с фривея и поехали к аэропорту согласно указателям. Нандо взял с приборной доски простенький мобильник «Nokia» и зарядное устройство и протянул Уиллу.

– Возьми. Будешь пока с него звонить.

– Правда? Мне неловко брать у вас телефон.

– Не парься. Он не то чтобы мой – понял меня? У него камера имеется, и эсэмэски можно клавишами набирать.

Как только они въехали на территорию аэропорта, Уилл достал бумажник.

– Убери, – сказал Нандо. – Не нужны мне твои бабки.

– Но я должен вам заплатить, Нандо. Что вы скажете своему боссу?

– А откуда он узнает? Главное, я тебя довез. А сейчас я найду себе пассажиров на обратный путь и сдеру с них двойной тариф.

Они снова рассмеялись. Нандо подъехал к тротуару около терминала, выстроенного в псевдоиспанском стиле, за несколько минут до восьми. Открылась боковая дверца.

Уилл растерялся.

– Почему ты мне помог, Нандо? – спросил он. – Ведь ты не обязан был ничего этого делать.

Нандо повернулся к нему лицом. Его карие глаза стали большими и серьезными.

– Хорошо, что ты меня спросил, – сказал он. – Когда вертолет пролетал, я вдруг услыхал голос прямо у себя в голове. Я как будто в кайфе был, и голос этот смешался с грохотом вертушки. Голос мне сказал, что сейчас ко мне придет шибко важный человек, прямо для всего человечества важный. И что нужна моя помощь, и чтобы уж я постарался. А не то придет конец света.

Уилл выдохнул:

– Правда?

– Да нет, конечно. Я тебе голову морочу, малый! – воскликнул Нандо. – Ты думаешь, ты кто? Леброн Джеймс[7] или еще кто в таком духе? Слыхал про такого? Вот он – избранный. Но ты – славный парень.

– Понял.

Нандо мгновенно перестал улыбаться.

– Я серьезно говорю: я слыхал голос.

– Слушайте, вы шутите или нет?

– Только я бы этого голоса не послушался, если бы ты мне не приглянулся, дружище. У тебя лицо честное.

Они пожали друг другу руки, и Нандо вручил Уиллу визитную карточку. НАНДО ГУТТИЭРЕС, СЛУЖБА ТАКСИ ОДЖАИ.

– Звякни мне, как доберешься. Дай знать, что ты добрался до отца, ладно? Слово дай. Хочу, чтоб ты пообещал.

– Обещаю.

– Ступай с богом, дружище, – сказал Нандо.

– А вы скажите Люсии и Ангелите, что они должны гордиться своим отцом, – сказал Уилл, выходя из минивэна.

– Ну, спасибочки, – отозвался Нандо. – Стой-ка, я тебе не говорил, как моих дочурок звать, парень.

– Разве? – улыбнулся Уилл, помахал рукой и пошел прочь.

– Странно как-то выходит… – пробормотал Нандо. – Откуда ты знаешь? – крикнул он вдогонку Уиллу. – Эй, откуда знаешь?

Уилл пожал плечами. Он и сам не знал, откуда это ему известно. Он перебросил через плечо ремень дорожной сумки и направился к терминалу.

> № 28: ПУСТЬ ЛЮДИ ТЕБЯ НЕДООЦЕНИВАЮТ. ТОГДА ОНИ НИКОГДА ТОЧНО НЕ УЗНАЮТ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН.

Через две минуты после того, как Уилл вошел в здание терминала, а Нандо отъехал, к тротуару подкатил черный седан.

## Дейв

Как обещала доктор Роббинс, на стойке регистрации Уилла ждал билет до Денвера. Кроме того, она зарезервировала для него билет на другую авиалинию, от Денвера до Чикаго. Этот самолет должен был взлететь около полуночи. Уилл показал служащей аэропорта свой паспорт. Без единого вопроса она вручила ему проездные документы.

Перед досмотром он зашел в сувенирный магазин, купил себе небольшой дешевый черный чемодан, серую толстовку и бейсболку без логотипов. В туалете он переоделся, вынул все из своей дорожной сумки и переложил в только что купленную. Места в ней осталось ровно столько, чтобы уложить старую сумку. Уилл застегнул «молнию», надел бейсболку, поглядел на себя в зеркало и вышел.

В терминале почти никого не было: рейс, которым вылетал Уилл, был одним из последних. Он предъявил паспорт и билет усталой сотруднице при входе в зону досмотра. Она глянула на него, поставила штамп на его билете и указала на проход между турникетами, за угол. Уилл только два раза летал на самолете, и ни разу – после одиннадцатого сентября, а тогда он был маленький. Куда бы ни отправлялась его семья, они всегда ездили на машине.

Около длинного стола с крышкой из нержавеющей стали стояла стопка пластиковых подносов. После стола начиналась лента конвейера, проходившая через устройство, оборудованное рентгеновским аппаратом. Бизнесмен, подошедший к столу перед Уиллом, снял туфли, часы и брючный ремень, положил на поднос, а сверху добавил пальто. На второй поднос он положил маленький чемоданчик, мобильник и ноутбук и подтолкнул свои вещи к конвейеру. К ручке чемодана была прикреплена картонная бирка с именем и фамилией: ДЖОНАТАН ЛЕВИН.

Уилл подошел к столу и сделал все точно так же, как этот мужчина. Левин ушел вперед и стал ждать свои вещи за белой линией после металлодетектора. Он вручил свой паспорт и билет охраннику – худощавому южанину, который словно бы явился прямиком из песни в стиле кантри-энд-вестерн. Взгляд с прищуром, татуированные жилистые руки. Охранник несколько раз смотрел то в лицо мужчине, то на фотографию в паспорте – похоже, он слишком серьезно относился к своей работе. Наконец он вручил Левину паспорт и жестом позволил идти дальше.

Уилл обернулся. К зоне досмотра, шаря глазами по сторонам, шагали два здоровяка в черных куртках и вязаных шапках. Пока они его еще не заметили.

Уилл опустил козырек бейсболки пониже и прошел к белой линии.

«Может быть, идет самый обычный выборочный досмотр, – подумал он. – Может быть, пока никто не знает, что я здесь. Может быть, как только я пройду досмотр, они не смогут меня найти».

Подносы с вещами Уилла въехали внутрь просвечивающего устройства, и он вдруг вспомнил, что оставил внутри сумки швейцарский армейский ножик и металлическую птицу. Из-за этих предметов к нему могли возникнуть вопросы, а ему этого совсем не хотелось. Он присмотрелся к молодой служащей, следящей за рентгеновским монитором.

Доверяй своей подготовке.

Когда Уилл был маленький, младше пяти лет, родители обнаружили, что он наделен необычной и удивительной способностью – он умел «переносить картинки» из своего сознания прямиком в сознание других людей. Впервые его мама догадалась об этом, когда в ее сознании начали мелькать образы – игрушка, сок, конфета. В итоге она поняла, что Уилл таким образом хочет ей сказать, чего он хочет.

С тех пор родители с ним работали, чтобы лучше развить его способность. Сначала это выглядело, как игра, потом занятия стали серьезнее. Кроме того, мать с отцом говорили Уиллу, чтобы он никогда не применял этот свой дар в отношении других людей, потому что это было нехорошо с этической точки зрения, и потому что возник риск нарушить третью заповедь – «НЕ ПРИВЛЕКАЙ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ».

Словом, прибегать к этому приему можно было только в минуты чрезвычайной опасности. Как сейчас.

Сердце у Уилла было готово выскочить из груди, когда он пристально посмотрел на девушку, сидевшую перед монитором. Он еще никогда не пытался передавать образы в сознание других людей, кроме своих родителей. Девушка остановила конвейер и более внимательно пригляделась к содержимому ручной клади Уилла, отраженному на мониторе.

Зубная щетка. Будильник.

Уилл, чувствуя нервную дрожь, сосредоточился и подтолкнул к девушке эти образы. Он ощутил, как они достигли цели. На месте ножа и электронной птички появились зубная щетка и будильник.

Мгновение спустя девушка снова запустила конвейер. Подносы с вещами Уилла выехали с другой стороны от рентгеновского устройства. Он радостно прошел вперед и предстал перед суровым сотрудником ассоциации безопасности на транспорте. Тот встретил его холодным взглядом и попросил предъявить паспорт. Уилл протянул ему документ, билет и посадочный талон. Охранник внимательно посмотрел на фотографию, потом резко перевел взгляд на Уилла. У Уилла на затылке волосы встали торчком.

Охранник прошел вперед и жестом велел Уиллу следовать за ним. Уилл благополучно миновал металлоискатель. Охранник указал направо, к углу, отгороженному переносными турникетами.

– Подожди там, – распорядился охранник.

Уилл попал на следующий уровень досмотра. С того момента, как он зарегистрировался на рейс, люди, преследовавшие его, могли успеть сообщить о нем, как о находящемся в розыске. Охранник держал посадочный талон Уилла так, словно это была неразорвавшаяся граната. Он первым вошел в лабиринт турникетов. Шагая за ним, Уилл вскоре оказался перед грузной афроамериканкой в голубом блейзере. Она мельком взглянула на него. Ее зоркие глаза умели смотреть с натренированным безразличием. Затем она кивком указала охраннику на ближайший компьютер.

«Сейчас он убедится, что я – в списке разыскиваемых».

Уилл обернулся и увидел, что мужчины в черных шапках ходят около входа в зону досмотра и смотрят на пассажиров. Уилл отвернулся. Охранник наклонился к компьютеру, и его лицо, озаренное светом от экрана, стало призрачно-белым.

Уилл вперил взгляд в точку между косматыми бровями охранника. Его пульс замедлился. Он «увидел» цель и почувствовал, как спину обдало волной жара. Жар подступил к горлу, рванулся выше, чтобы создать образ, который был нужен Уиллу.

Страничка с фотографией и описанием Уилла Веста с экрана исчезла.

Получилось. Охранник прищурился и несколько раз моргнул. Уилл отправил ему другой образ, а на место своего имени поставил другое: Джонатан Левин.

Охранник наклонился к экрану вплотную. Похоже, он не мог поверить собственным глазам.

И тут, впервые в своей жизни, Уилл попробовал переслать в сознание охранника слова: «Точно. Это тот мужчина, который только что прошел досмотр».

Охранник резко выпрямился, и его голова повернулась, как у охотящегося койота. Его взгляд метнулся от Уилла к бизнесмену, катившему свой чемоданчик к выходу на посадку. Охранник что-то сказал своей начальнице. Та взяла рацию и произнесла приказ. Несколько сотрудников службы безопасности устремились за бизнесменом. Уилл протянул руку. Охранник поспешно сунул ему посадочный талон и проскочил мимо. Офицеры полиции быстро подошли к линии около металлодетектора.

Уилл надел кроссовки и убрал в чемодан ноутбук. Обернулся. «Черные шапки» исчезли. Может быть, они его не заметили. Уилл взял чемодан и пошел вперед. Сделав двадцать шагов, он прошел мимо оторопевшего бизнесмена, которого охранники препровождали к зоне досмотра. Первым шел поджарый южанин.

Уилл повернул за угол. От усталости у него подгибались колени. Перед глазами у него плыли пятнышки и точки. Ощущение было такое, что он, того и гляди, упадет в обморок. Он, пошатываясь, вошел в мужской туалет, отпустил ручку чемодана и вцепился руками в края раковины. Немного постояв, он поплескал воды на лицо и шею. Кожа была на ощупь горячей.

«Значит, мысленные картинки работают сильнее, чем раньше… вот только после этого я как выжатый лимон». Уиллу потребовалось пять минут, чтобы придти в себя. Не слишком уверенно держась на ногах, он вернулся в терминал и купил себе в кафе пару сэндвичей. Посадка на его рейс уже началась. У выхода скопилась очередь.

Войдя в самолет, Уилл нашел свое место. Оно находилось в последней трети дальнего салона, у окна, над крылом. Расстегнув «молнию» на чемодане, он достал айпод и наушники. Хотел проверить телефон – не пришли ли новые сообщения, но вспомнил предупреждение Нандо и передумал.

Посадка прошла быстро. Салон заполнился меньше чем наполовину. В основном, пассажиры были среднего возраста и пожилые – бизнес-роботы в скучных костюмах, зомбированные и пасмурные. Уилл откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался избавиться от мысли, которая бегала в его сознании по кругу: «Кто эти люди, и что им нужно от меня и моей семьи?»

> № 49: КОГДА БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ПРОСТО ДЫШИ.

Уилл включил айпод и включил запись, которую мама подготовила для него, чтобы он включал эти звуки во время учебных занятий или медитации. Шум океанского прибоя и другие успокаивающие звуки природы перемежались негромкими музыкальными фразами, исполняемыми на флейте Пана, акустической гитаре и тихих перкуссионных инструментах.

Музыка помогла Уиллу. Его руки, мертвой хваткой сжимавшие подлокотники кресла, расслабились. Ему нужно было отдохнуть после такого кошмарного дня. Очень важно было, чтобы полет прошел спокойно. Возможно, тогда ему удастся к утру начать мыслить здраво.

Сначала он почти не замечал голоса – глубокого баритона, подпевавшего музыкальным инструментам. Потом голос начал звучать все громче и громче, но при этом он настолько идеально сочетался с мелодией, что Уилл решил, что этот голос изначально участвовал в записи – просто раньше он его почему-то не замечал.

Он так думал, пока голос не обратился к нему.

– Просто дыши, медленно и мирно. Самый старый и верный прием. В этом вся штука, Уилл.

Слова были произнесены неторопливо, хрипловато и со знакомым акцентом. Но сегодня этот человек явно пребывал в более приятном настроении, чем тогда, когда высадил Уилла около дома.

– Сиди, где сидишь, приятель. Глаза не открывай. Не выдавай себя.

Уилл мгновенно распахнул глаза. Кресло рядом с ним было свободно. Два кресла по другую сторону от прохода – тоже. Уилл перегнулся через соседнее кресло и выглянул в проход. В десяти рядах впереди мужчина, сидевший ближе к проходу, поднял вверх большой палец. Потертая летная кожаная куртка. Тяжеленный черный ботинок с вылинявшим рисунком в виде языков пламени был выставлен в проход.

Уилл резким движением вернулся в свое кресло. «Вот тебе и спокойный полет».

– Спокойно, приятель, – произнес голос в голове у Уилла. – Держи хвост пистолетом, все будет тип-топ.

– Кто вы такой? – прошептал Уилл. – Почему вы за мной следите?

– Не слышу тебя, приятель. Так не получится. Сиди тихо. Скоро вернусь.

Уилл снова выглянул в проход. Кресло хозяина «Праулера» опустело. «Что за черт?» – подумал Уилл.

По проходу ковыляла последняя пассажирка – редкостно толстая дама. Ее пышные формы были обтянуты спортивным костюмом из лилового велюра. Она везла за собой маленький цветастый чемоданчик. Ее круглое, похожее на луну, лицо обрамляли жидкие прямые волосы. Стреляющие глазки-бусинки нашли место, указанное в билете – через четыре ряда от Уилла, лицом к нему, по другую сторону от прохода. Тяжело дыша, женщина плюхнулась в кресло.

Из динамиков послышался голос бортпроводницы, которая сообщила, что экипаж готов к взлету, и что пассажиры должны выключить все электронные устройства.

Уилл снял наушники и отключил айпод. Самолет покатился прочь от причала, свет в салоне потускнел. Уилл выглянул в проход. Хозяина «Праулера» по-прежнему не было на месте.

«Может быть, его на самом деле нет. Может быть, он мне только мерещится. Что-то вроде голографического побочного эффекта подкрадывающегося безумия».

Уилл зажмурился и представил то, что видел сзади на куртке этого странного человека. Перед его мысленным взором проплыло несколько изображений. Одно из них представляло собой силуэт какого-то зверя, но какого именно Уилл никак не мог точно понять.

Самолет покатился быстрее. Он набирал скорость перед взлетом. Уилла прижало к спинке кресла. Опустились закрылки, и самолет резко взмыл в воздух. Город Санта-Барбара быстро остался внизу – ожерельем огней вдоль побережья. Самолет сделал разворот над океаном и устремился на восток. «Интересно, будем ли мы пролетать над Оджаи?» – подумал Уилл.

Им овладело приятное, но неожиданное облегчение. Он ушел от тех, кто за ним гнался – хотя бы на время. Он постарался успокоить свой разум, чтобы насладиться эйфорией, пока она длится.

Самолет набрал высоту. Прозвучал мелодичный звон. Голос бортпроводницы сообщил, что электронные устройства можно включить. Уилл вставил наушники в уши, включил айпод и выбрал ту же самую музыку. На этот раз он никакого голоса не услышал. Он поднес айпод к губам.

– Вы еще здесь? Э-э-э-эй!

– Ну и глупо ты же выглядишь, говоря в свой айпод, приятель. Люди подумают, что ты закрыл в верхнем поле живых кенгуру.

Голос Уилл услышал из наушников.

– Вы знаете, что мне довелось сегодня пережить? – вслух спросил он.

– Лучше, чем ты думаешь.

– Я был на волосок – буквально на волосок от гибели!

– Не паникуй, приятель. Откинь спинку кресла. Полностью откинь – вот так, не торопясь и плавненько.

Уилл отодвинул кресло назад. Хозяин «Праулера» наклонился вперед. Теперь он сидел позади Уилла, левее его. Уилл увидел его суровый профиль совсем близко, но на лицо мужчины падала тень, а глаза прятались под летными очками. Хорошо были видны шрамы, изуродовавшие левую половину лица.

– Вы из Австралии, да? – спросил Уилл.

– Нет, приятель. Я киви. Из Новой Зеландии. Слыхал, может.

– Конечно, слышал.

– Это ты молодчина. Значится, так. Ежели ты от тех гадов оторвался, может, и долетишь без заморочек. Вот только погодка впереди – так себе. Может нас пару раз хорошо тряхнуть.

– Значит, вы еще и погоду предсказываете.

– Все включено, как говорится.

– И кто же вы такой?

– Звать меня Дейв. А ты с этих пор, когда спишь, один глаз не закрывай. Жди худшего, надейся на лучшее. Стоит им тебя засечь, они уж не остановятся.

– Вы говорите про мужчин в черных шапках или про тех тварей, которые пытались меня сожрать?

Дейв замер и ответил:

– И про тех, и про других.

– Вы можете мне хотя бы сказать, что это были за существа?

– Подвид трехногих кидальщиков. Гульворги или бурбеланги, скорей всего.

– Это новозеландские животные? – чуть насмешливо поинтересовался Уилл.

– Ты из себя свиную отбивную не корчи, малявка. Я говорю про то, на кого они смахивали. А главное тут то, что я их глазами видел.

Дейв постучал кончиками пальцев по стеклу летных очков.

– И почему они – кем бы они ни были – за мной увязались?

– Я так думаю, нам явно лучше эту банку с червяками не открывать.

– Почему «явно»?

– По одной причине, которую мне пока тебе открывать не стоит. Я тебя вот про что хочу спросить: ты перед тем, как они на тебя напали, запах серы или дыма почуял? А круглое окно посреди воздуха или огненное кольцо видал?

– Огненное кольцо. Посреди гор. Я подумал, что это рассвет.

– Нет, приятель. Это был Высотный Заброс. Самые поганые твари из Небытия. Рухнули с огромной высоты, как Косилки Маргариток[8]. Неслабо закручено.

Уилл немного помолчал, а потом спросил:

– А что, в Новой Зеландии на другом языке говорят?

– У них есть корабли. Воздушные корабли. Не такие, как у нас. Их увидать нельзя – ну разве что очень редко… – Дейв спохватился и вздохнул. – Нет, рано тебе еще про это знать. Тут такое дело… Задание я только нынче утром схлопотал. В последнюю минуту. Никто мне не успел ничего толком объяснить. Даже времени не было файл твой проглядеть.

– Мой файл?

Дейв вытащил из кармана куртки маленький прозрачный стеклянный кубик. Внутри него плавали два черных кубика поменьше, похожие на игральные кости без точек. Они вращались с разной скоростью и поворачивались друг к другу разными гранями.

– Это мой файл? – изумленно спросил Уилл.

От черных кубиков потянулись лучи света, и над прозрачным кубом возникли трехмерные изображения: две группы отвратительных трехногих тварей, перемещающихся рывками.

– Вот это – бурбеланги, – сообщил Дейв, указав на одну группу чудовищ, – а это гульворги.

– Господи милостивый…

– С этих пор, Уилл, тебе лучше поверить, что я тебе добра желаю, иначе мое задание протухнет быстрей, чем ведро креветок под жарким солнышком.

– Если вы думаете, что помогаете мне, скрывая от меня правду, то вам еще многое предстоит про меня узнать.

Дейв задержал на Уилле пристальный взгляд.

– Согласен.

– Можно посмотреть? – спросил Уилл и указал на кубик.

– Не в этой жизни, – ответил Дейв.

Изображения исчезли. Дейв убрал кубик в карман, сильнее наклонился вперед и посмотрел на Уилла. На этот раз его взгляд был долгим и одобрительным.

– Судя по тому, какие ресурсы пущены в ход, – сказал он, – можно предположить, что их цель – это ты. Вот почему я увел их с твоего следа. Несколько часов морочил им голову, пока стряхнул с «хвоста».

– Так какое у вас задание?

– Сопровождать и защищать. Ты еще радуйся, что тебе Попутчика не подсадили. Вот уж жуть так жуть.

– Что такое Попутчик?

– Это то, во что твою маму превратили, малыш.

У Уилла засосало под ложечкой.

– Что это значит? С ней все в порядке?

– Прямо сейчас – не знаю, – неожиданно мягко и заботливо произнес Дейв. – Я мог бы нырнуть поглубже во многое, но меньше всего тебе сейчас нужна уйма разведданных двенадцатого уровня. Башка вспухнет.

– Вы мне только скажите… с моим отцом все хорошо?

– Попытаюсь выяснить. Мне нужно побольше информации, а тебе надо отдохнуть. Закинь себе немного жратвы в желудок. Поспи маленько. Если что, имей в виду: то, что тебе потребуется, лежит в кармашке прямо перед тобой. Рядом с журнальчиком. В общем, будь начеку.

Уилл сунул руку в карман на спинке впереди стоящего кресла и вынул оттуда небольшую прямоугольную серую торбочку. Внутри нее лежали темные очки в простой старомодной оправе. У стекол был серовато-голубой отлив, как у очков Дейва.

– Как они работают? – спросил Уилл, отклонившись назад. – Что-то типа 3D?

Но кресло позади него опустело.

Уилл снова включил айпод, но услышал только музыку. Никакого Дейва. Он осмотрел очки и надел их. Ничего не изменилось – только все предметы стали более тусклыми.

– Очень может быть, что я окончательно сбрендил, – пробормотал Уилл.

Однако совету Дейва он все же последовал. Он убрал очки в торбочку и сжевал оба сэндвича – водянистые, а на вкус не лучше бумажных. Когда бортпроводницы повезли по проходу тележку с напитками, он взял две небольшие бутылки воды и выпил их до дна. А потом он вытащил из чемоданчика бланк, который следовало заполнить поступающему на учебу в Центр, и поработал над теми пунктами, которые не успел доделать дома. Потом в нужных графах он старательно подделал подписи родителей.

Уилл зажмурился и увидел частицы изображения растерзанного гостиничного номера отца. К нему снова вернулись последние отцовские слова: «В ответе за это мы. И мысль о том, что некие наши деяния могут принести боль и печаль в твою жизнь – это самое ужасное чувство, которые когда-либо испытывали мы с мамой».

В ответе за что? Что они натворили? И какой ужасной ценой теперь расплачивались за это?

Примерно через сорок пять минут после начала полета, когда самолет пролетал над яркими, кричащими огнями Лас-Вегаса, Уиллу удалось погрузиться в неглубокий и чуткий сон.


Весь день я боялся снова заснуть… а может быть, я боялся, потому что не мог ждать. Потом у меня было такое ощущение, будто меня кидало и вертело несколько часов подряд, а когда я наконец освободился, ко мне пришла готовность.

Я оказался высоко, в ночном воздухе, я плыл через грозовые облака, озаренные вспышками молний. Вдалеке грохотали раскаты грома. Я понятия не имел, где нахожусь, но на этот раз я, похоже, точно знал, где найти его.

Я увидел нечто маленькое и темное, плывущее далеко впереди меня на фоне туч.

Самолет.

## Саботаж

Самолет дрогнул в зоне турбулентности, и Уилл проснулся. Он почувствовал, что рядом с ним кто-то находится, и повернул голову, ожидая увидеть Дейва. Но вместо Дейва он увидел толстую даму. Она неподвижно стояла в проходе между креслами и смотрела на него. На ее лице лежала тень, из ее маленьких глазок струился темный, мерцающий свет.

– Вам чем-то помочь? – пробормотал спросонья Уилл.

Женщина заторможенно моргнула – невозмутимая, как камень. От нее исходил такой запах, словно она не мылась несколько недель. У Уилла даже глаза защипало. Очередной, более сильный толчок сотряс самолет. Губы женщины зашевелились, но Уилл не услышал ни слова. Она отвернулась и зашагала по проходу особенной походкой – вразвалочку.

Уилл огляделся по сторонам. Дейва нигде не было видно. Повинуясь инстинкту, Уилл достал из кармана очки, надел их и, наклонившись в сторону, выглянул в проход.

Фигура толстой дамы была окружена аурой света – зеленого, неприятного. Аура, ко всему прочему, мигала, словно испорченная неоновая вывеска. Контуры тела женщины извивались и выпучивались под невероятными углами. Она стала похожа на мешок, набитый злобными кошками.

Уилл приподнял очки. Женщина приобрела прежний, нормальный вид. Ну, если можно считать нормальным видом четыре сотни фунтов живого веса, втиснутые в лиловый велюровый костюм, который ей был размеров на пять маловат. Женщина прошла мимо своего места к туалету, открыла дверь и с трудом протиснулась внутрь кабинки. Потом высунулась ее рука и закрыла дверь.

– Дейв! – прошептал Уилл. – Дейв!

Ответа не было. Уилл крепко сжал подлокотники кресла. Вдалеке сверкнула молния и озарила горизонт – рваные грозовые тучи. Он посмотрел на часы. Оставалось меньше часа до прибытия в Денвер по расписанию. Значит, сейчас они летели над Скалистыми горами.

Послышался мелодичный звон. Бортпроводница сообщила, что старший пилот включил знак «пристегнуть ремни», и что все должны вернуться на свои места. Уилл щелкнул пряжкой ремня и затянул его потуже, а потом снова наклонился влево и выглянул в проход.

Из-под двери туалета потекла не то вода, не то еще какая-то жидкость.

Уилл расстегнул ремень, встал и пошел к туалету. Пол под ним качался, словно в аттракционе. Подойдя к двери, Уилл немного расставил ноги, чтобы прочнее стоять на промокшей ковровой дорожке. На панели над дверью горело слово «ОТКРЫТО». Уилл взялся за ручку и рванул дверь на себя. Рядом с зеркалом мигали лампочки.

На полу бесформенной грудой валялся лиловый костюм. Из рукавов, брючин и горловины вытекала жидкость. Правый рукав свесился в унитаз, из чаши которого доносилось громкое чавканье. Была нажата клавиша смыва. Воздух пропитался тем же тошнотворным запахом, который Уилл почувствовал, когда толстуха стояла около него.

Внутри промокшего костюма что-то шевельнулось. Внутри кофты появилось нечто размером с футбольный мяч, скользнуло по рукаву. Лиловый костюм плоско лег на пол. А потом нечто словно бы схватило его и затянуло в отверстие слива. Что-то мясистое и скользкое метнулось следом за костюмом. Это было похоже на кожу огромной змеи, утыканную спутанными комьями шерсти.

Крышка унитаза захлопнулась и приглушила чавкающий звук. Торопливо подошла бортпроводница и решительно взялась за край двери.

– Сэр, – строго сказала она ему, – вы должны вернуться на свое место.

– Я увидел, что из-под двери течет вода, – сказал Уилл.

Бортпроводница посмотрела на промокшую дорожку. Самолет в очередной раз тряхнуло.

– Мы об этом позаботимся, – сказала бортпроводница. – Прошу вас, вернитесь на свое место. Немедленно.

Уилл понял, что спорить не имеет смысла. Придерживаясь за спинки кресел, он пошел по проходу. Самолет то нырял вниз, то качался.

– Похоже, меня сейчас стошнит, – пробормотал Уилл.

Он обернулся и увидел, что бортпроводница закрыла дверь туалета и направляется к своему рабочему месту. Проходя мимо ряда, где сидела толстуха, Уилл заметил под сиденьем ее цветастый чемоданчик. Уилл проворно схватил чемоданчик за ручку и перекатил к своему ряду. Самолет нырнул в новую воздушную яму. Дешевый чемодан казался невесомым. На тонкой ручке висел ценник. Уилл расстегнул «молнию», – пусто. Чемоданчик был бутафорией. А толстуха – она, вообще, была человеком?

– Что видел? – спросил Дейв.

Он вдруг встал рядом с Уиллом. Уилл рассказал ему обо всем, что увидел в туалете.

– Несушка, – заключил Дейв. – Мать честная, они Несушку на борт самолета пропихнули.

Снова сверкнула молния – ближе и ярче, и Уилл невольно повернул голову к окну. Из задней части мотора под правым крылом посыпались искры. Уилл повернулся к Дейву, но тот опять исчез. Уилл сунул руку в карман, достал очки, надел и снова посмотрел за окошко.

Оправившись от шока, он насчитал шесть странных существ. Они были похожи на ожившие и обезумевшие мешки цемента или на чудищ с морского дна, получивших удар током.

«Несушка. А эти твари – то, что она несла?»

Мерзкие, приплюснутые, какие-то резиновые комья плоти. Пасти размером с большущую корзину, с острыми, как бритвы, зубами. Из середины бесцветного лба, между широкими и выпуклыми белыми глазами торчал короткий кривой рог. Туловище было снабжено четырьмя короткими толстыми лапами с острыми когтями. Страшилища из ночного кошмара, рожденные или созданные для бездумного, тупого разрушения.

Что, собственно, они сейчас и делали с правым мотором самолета.

Уилл приподнял очки. Он не увидел ничего, кроме искрящего двигателя и пустого крыла. Как только он опустил очки, перед ним снова предстала мерзкая извивающаяся стая. Он снял очки и повертел их в руках.

«Видимо, в оправе существует какая-то проекционная система, передающая движущееся изображение на стекла, – подумал Уилл. – Я не могу этого видеть. Это какой-то трюк, спецэффект».

Но оправа на вид была цельной, без единой спайки. Вряд ли в ней могло таиться сложное техническое устройство, способное создавать такие зрительные иллюзии. Уилл подумал, не вскрыть ли очки складным ножом, но вдруг услышал тревожный треск и шипение. Из двигателя вылетел сноп искр и повалил темный дым.

Он дрожащими руками надел очки. Полыхнула молния, и он хорошо разглядел шестерых чудищ, яростно терзающих обшивку двигателя. Твари налетали на мотор и били по нему зубами, рогами и когтями. Самолет вошел в новую зону турбулентности, и Уилла оторвало от кресла. Он снова застегнул ремень безопасности. Твари накрепко прицепились к мотору. Уилл догадался, что их отвратительные туловища снизу снабжены присосками.

Еще чуть-чуть, и они разорвут мотор на куски.

Уилл поднял очки на лоб и попробовал как-то осмыслить этот безумный кошмар. Каким-то образом, непонятно где, но все-таки ему удалось ухватит нить логики.

«Они – сородичи тех тварей, которые гонялись за мной в горах. Эти чудовища как-то выбрались из того самого жуткого пространства… как его назвал Дейв? Из Небытия».

И тут Уилл вдруг вспомнил, где он видел таких тварей. Адских чудищ, атакующих самолет в полете. Смысла в этом было не больше, чем во всем остальном, но все же ему припомнился старый мультик, действие в котором происходило во времена Второй мировой войны.

«Гремлины».

Уилл повернулся к окошку и увидел свое отражение в стекле. Но не только. Еще он увидел нечто внутри своего отражения.

Это была девушка. Она была там, за окном, и пыталась что-то ему сказать.

Самолет сильно тряхнуло, и темные очки упали на глаза Уилла.

К стеклу с наружной стороны прилип гремлин и смотрел на него пустыми белыми глазами. Чудище наставило на Уилла коготь, раззявило пасть в злорадной ухмылке и провело пальцем поперек горла. Потом гремлин ухватился двумя лапами за края иллюминатора и отодвинулся назад, готовясь протаранить стекло рогом. Уилл резко отпрянул.

Но тварь не успела нанести удар. Кто-то схватил ее сзади. Рука сомкнулась на роге гремлина и оторвала его от иллюминатора. Уилл увидел Дейва, стоявшего на крыле самолета. Гремлин принялся вырываться, но Дейв зашвырнул его так далеко, что тот, остервенело размахивая лапами, вскоре скрылся из виду.

Дейв приветственно махнул рукой Уиллу и выхватил из кобуры, спрятанной под курткой, нечто вроде гибрида пистолета с винтовкой, со здоровенным курком. Он прошел по крылу дальше от корпуса самолета, стараясь держать равновесие. При этом, как ни странно, на него никак не действовали ни высота, ни температура воздуха, ни скорость полета, ни прочие физические явления, при которых любой другой на его месте давно погиб бы.

Любой другой человек.

Дейв остановился на полпути к мотору, поднял пистолет и открыл огонь по обнаглевшим тварям. От дула к гремлинам метнулись лучи света и проделали в них дыры. Один за другим они рухнули во тьму.

Уилл смотрел в иллюминатор, широко раскрыв рот от изумления.

Последние два гремлина развернулись и помчались к Дейву, словно снаряды. Одного Дейв подстрелил в воздухе, и тот, кувыркаясь, полетел вниз. Второй приземлился на правое плечо Дейва. Щелкая челюстями, он начал подбираться к затылку Дейва. Дейв развернулся, но схватить гремлина не успел. Тот нацелился рогом в основание его черепа.

Дейв убрал пистолет в кобуру. Слегка пошатываясь, он дошел до переднего края крыла, опустился на колени и лег ничком. Ухватившись за крыло, он рывком поднялся на колени и поставил подошвы ботинок на самый край крыла. Сражаясь с чудовищной силой сопротивления ветра, Дейв медленно выпрямил ноги и встал параллельно крылу, наклонившись по ветру, словно лыжник, собравшийся прыгать с трамплина. Существо, вцепившееся в шею Дейва, отчаянно пыталось удержаться, но нанести удар рогом уже не могло – мешала кошмарная сила ветра.

Обретя равновесие, Дейв повернулся на сто восемьдесят градусов. Гремлин цепко держался за него, сражаясь с потоком воздуха, который в себя втягивал двигатель, расположенный прямо под крылом. А потом гремлин беззвучно вскрикнул, и его затянуло в винт турбины. Двигатель захлебнулся. Крыло затрепетало, как у испуганной птицы.

Уилла едва не стошнило. Он поспешно снял очки и обхватил голову руками, борясь с внезапно навалившимся головокружением.

«Это не может происходить. Это невозможно! Такого не бывает!»

Он утер со лба липкий пот и заставил себя посмотреть за окошко. Дейв стоял на крыле. Он подошел к иллюминатору. Уилл смотрел на него сквозь прижатые к лицу пальцы, боясь, что если уберет руки от головы, она развалится на куски.

Дейв в упор смотрел на Уилла. Вид у него был усталый и раздраженный. Он поднял вверх два пальца и сказал что-то, но Уилл не расслышал. Но слышать было не обязательно – и так все было ясно: «Это два».

Дейв покачал головой и устремился прямо в тучи, словно его, как снаряд, выпустили из пушки. Уилл опустил шторку на иллюминаторе, зажмурился и попытался представить, что он – кто-то другой и находится не здесь.

Кто угодно, где угодно, только не здесь.

Он успел хорошо разглядеть круглую нашивку на куртке Дейва и попробовал сосредоточить на этом свои мысли. На нашивке было три изображения. Силуэт рыжего кенгуру. Рядом – голова рыцаря в шлеме. А еще – очертания вертолета. Над этими тремя изображениями – надпись: АНЗВС.

Он не видел ее, но девушка до сих пор на него смотрела. Изнутри его сознания. Ее настойчивый взгляд безмолвно вопрошал:

– Ты Пробудился?

## Дэн Макбрайд

Сорок минут спустя самолет без дальнейших проблем совершил посадку в Денвере. Пассажиры покидали салон молча, радуясь возвращению на землю. Следующий рейс Уилла был отложен из-за грозы на час. Это дало ему время замести следы.

Он нашел другую авиалинию с кучей мест на полуночный рейс до Феникса. Он подал усталой служащей аэропорта посадочный талон на рейс до Чикаго и отправил в ее сознание изображение посадочного талона на рейс до Феникса. А еще он мысленно добавил свое имя в список пассажиров в компьютере. Служащая его пропустила.

То же самое, только наоборот, он проделал перед посадкой на рейс до Чикаго. Служащая исключила его имя из списка пассажиров. «Отправка картинок» стала получаться легче. Он и в этот раз устал, но не до изнеможения. Сев в кресло, Уилл надел очки и осмотрел салон. Все чисто. Если ему повезло, то те, кто за ним следил, могли решить, что он улетел в Феникс.

Через несколько минут усталый Уилл погрузился в крепкий сон без сновидений. Он не шевелился несколько часов, пока не почувствовал, как изменилась сила притяжения. Самолет пошел на посадку.

В пять часов сорок пять минут утра по стандартному центральному времени Уилл вошел в безлюдный терминал аэропорта О’Харе. В зоне выдачи багажа он увидел пожилого седоволосого мужчину с табличкой, на которой разборчивым почерком было выведено: «МИСТЕР ВЕСТ». Мужчина заметил Уилла, помахал ему рукой и пошел к нему.

– Ты Уилл? – спросил он.

– Да, сэр.

– Меня зовут Дэн Макбрайд, я из Центра. Я коллега доктора Роббинс. Искренне рад с тобой познакомиться.

Макбрайд смотрел на Уилла дружелюбно, доброжелательно. Он был ростом шесть футов, прямой и подтянутый. Судя по обветренному морщинистому лицу, ему было за семьдесят, но двигался он, словно человек вполовину моложе. Когда он пожал руку Уиллу, у того было такое ощущение, что кости вот-вот треснут. В ответ он изо всех сил сжал руку Макбрайда, очень стараясь не морщиться от боли.

– Могу я взять твой чемодан? Ты ждешь еще какой-то багаж?

– Нет, сэр, это все, – ответил Уилл и отдал Макбрайду свой чемодан.

– Ну, если так, то пошли. Машина рядом.

Макбрайд указал на двери и первым зашагал к выходу. Ходил он с заметной хромотой – возможно, страдал какой-то болезнью коленного или тазобедренного сустава, но похоже, считал физическую боль легким неудобством. В его коротких и правильно построенных фразах Уилл уловил едкий и строгий выговор уроженца Новой Англии.

– Как себя чувствуешь? – осведомился Макбрайд. – Тяжелая выдалась ночь?

– Заметно? – спросил Уилл.

– Наверняка большинство твоих попутчиков было бизнесменами, летящими на деловые встречи. Я, конечно, рискую показаться тебе ученым занудой, Уилл, но ночные рейсы для меня всегда служили символом того, как поклонение деньгам заставляет нас относиться с полным презрением ко всему человеческому, что в нас есть.

Уилл вытаращил глаза.

– Наверное, это было сказано слишком заумно для того, кто провел бессонную ночь в полете.

– Я вас отлично понял, – возразил Уилл. – Просто я никогда не слышал, чтобы люди так изысканно разговаривали.

– Что ж, Уилл, на западном побережье многие владеют грамотной английской речью.

– Понимаю, но для меня бы более привычно прозвучало: «Ночные рейсы, приятель, от них мозги вспухают».

Макбрайд дружелюбно рассмеялся. Они вышли из терминала. Было еще темно. Волна холода нахлынула на Уилла, проникла под его тонкую хлопковую толстовку. Он сделал резкий вдох, и у него сразу замерз кончик носа.

– У нас выдались ранние заморозки, – сказал Макбрайд. – К такому в Калифорнии тоже вряд ли привыкли.

– Здесь всегда так?

– Нет, нет, нет. В ближайшие пять месяцев обычно бывает гораздо хуже.

– А сейчас какая температура?

– Когда мы утром выехали, было двенадцать градусов. Можно сказать, теплынь.

Уилл своим ушам не поверил.

– Двенадцать?

– Шагай быстрее, тогда кровь непременно разогреется.

Уилла словно бы парализовало. Прежде он никогда не сталкивался с температурой ниже тридцати шести градусов. С трудом шевеля губами, он произнес:

– Прошу прощения, а что, в таком холоде вправду люди живут?

– Сейчас я стану первым, но далеко не последним, кто процитирует один из моих излюбленных ложных слухов насчет зимы на Среднем Западе: она, якобы, закаляет характер. Глупости. Но людям свойственна приспособляемость, и ты акклиматизируешься так быстро, что сам будешь поражен.

У тротуара стоял голубой «Форд Флекс» с эмблемой Центра на дверце. Здоровяк в меховой шубе и шапке проворно открыл заднюю дверцу и подошел к Уиллу и Макбрайду. Он был похож на движущийся дом. Он заразительно улыбался – от уха до уха. Большой плоский нос, казалось, закрывает половину его лица. Он взял чемодан Уилла и забросил в багажник.

– Поздоровайся с Элони, Уилл, – сказал Макбрайд.

– Приятно познакомиться, – сказал Уилл.

Элони широко улыбнулся и взял руку Уилла двумя ручищами, похожими на самые большие в мире кэтчерские перчатки. На счастье, сжимать не стал, иначе переломал бы косточки в труху.

– Дружище, да у тебя рука, как льдышка. У меня обогреватель включен. Садись скорей, пока не замерз. Не пробовал таких холодов, да?

– Даже не представлял, что так бывает.

Элони басовито, гортанно хмыкнул. Двигаясь довольно проворно для своих внушительных габаритов, он открыл заднюю дверцу и жестом пригласил Уилла садиться.

– Уж я знаю, каково тебе, Уилл.

– Элони – из Американского Самоа, – объяснил Макбрайд.

– Я раньше наподобие снега только мороженое видал, – добавил Элони.

Уилл забрался в теплый салон «универсала». Сиденье было мягким и уютным. Уилл погрузился в него и попытался перестать дрожать. Элони сел за руль, а Макбрайд – рядом с Уиллом.

– Сейчас без малого шесть пятнадцать, Уилл. Нам предстоит путь продолжительностью два с половиной часа. Я подумал, что по дороге недурственно было бы позавтракать. Элони, будь так добр, остановись «У Попски».

У Макбрайда была симпатичная привычка во время разговора потирать руки, а закончив тираду, он хлопал в ладоши. Казалось, ему все время было хорошо, но он ждал, что станет еще лучше.

– «У Попски», сэр, так «У Попски».

Элони влился в поток раннего утреннего движения. В салоне было тепло, безопасно и тихо, как в банковском сейфе. Подогретое сиденье вернуло телу Уилла чувствительность, и ему показалось, что все его беды тают и уходят. Любезное гостеприимство Макбрайда подарило ему такую же неоценимую поддержку, какая исходила от доктора Роббинс.

«Значит, – подумал Уилл, – не зря я туда еду». Пока он не сожалел о принятом решении.

> № 19: КОГДА ВСЕ ЛЕТИТ КУВЫРКОМ, ОТНОСИСЬ К КАТАСТРОФЕ, КАК К СПОСОБУ ПРОСНУТЬСЯ.

* * *

Полчаса спустя они удобно устроились в кабинке, представлявшей собой купе бывшего железнодорожного вагона. В кабинке стояли диваны, обтянутые красной кожей. Кафе называлось «У Попски». Оно стояло у второстепенной дороги, на расстоянии брошенного камня от федеральной автострады, и вокруг него стояло немало грузовиков. Столик просто ломился от еды. Настоящий пир: стопки блинчиков – толстых, как романы в мягких обложках. К блинчикам – мягкое масло и горячий сироп. Тарелки с прекрасно поджаренной яичницей и толстыми аппетитными колбасками. Вафли – такие большие, что маленький ребенок мог бы ими воспользоваться вместо лыж. Горка хрустящего горячего бекона; кувшины со свежевыжатым апельсиновым соком и кофейники с крепким черным кофе.

Уилл принялся за еду с потрясающим аппетитом. Ему казалось, что он никогда в жизни не ел ничего вкуснее, что завтраки изобрели именно здесь «У Попски», и никто не сумел превзойти здешних поваров.

– Просто невероятное место, – произнес он наконец.

– Предание о том, как угощают в «У Попски», передается из уст в уста, – сказал Макбрайд. – Оно ведомо всякому страннику, который держит свой путь по этим одиноким дорогам.

– Мы говорим, что, покушав в «У Попски», – добавил Элони, – и мертвый оживет.

Свои слова он сопроводил такой смачной отрыжкой, что все дружно расхохотались. Уилл попробовал рыгнуть так же, и все рассмеялись снова – еще громче и веселее. Когда он отодвинул от себя опустевшую тарелку, ощущение у него было такое, словно он уже наполовину возвратился к жизни.

Элони расплатился по счету, а Макбрайд первым пошел к машине. Хорошенько подкрепившись, Уилл уже не так испугался холода, когда они вышли из кафе. Как раз в это время из-за горизонта выглянуло солнце. Уилл остановился, чтобы полюбоваться строгой красотой незнакомого пейзажа. Во все стороны, до самого горизонта лежала плоская серо-коричневая равнина. В сравнении с ней Оджаи был райским садом.

Прошло всего двадцать четыре часа после последнего рассвета, который Уилл встретил в своей комнате, в маленьком доме своих родителей, на другом краю страны, и словно бы в совсем другой жизни. Уилл не сумел скрыть грусти и чувства потери.

– Не самый легкий день, если я правильно понимаю, – негромко проговорил Макбрайд. – Могли бы мы еще что-нибудь сделать для тебя?

– В каком мы сейчас штате? – спросил Уилл вместо ответа.

– На севере Иллинойса, – сказал Макбрайд. – Скоро прибудем в Висконсин. Всегда полезно знать, в каком ты штате, не правда ли?

Уилл задумался.

– Хорошо быть живым, – произнес он еле слышно.

Через несколько минут они уже снова мчались по хайвею – на север через северо-запад.

– А вы что-то преподаете в Центре, мистер Макбрайд? – поинтересовался Уилл.

– Уже тридцать лет историю Америки, девятнадцатый век. Предмет моего особого интереса – Ральф Уолдо Эмерсон. А ты спортсмен, верно?

– Кросс.

– Великолепно. Это основа для любого вида спорта. Мы призываем наших учащихся заниматься как можно большим числом видов спортивных дисциплин.

– Я даже не знаю, чего мне ожидать. Все случилось так неожиданно.

– Мне так и дали понять. Каковы бы ни были обстоятельства – если ты извинишь меня за желание дать тебе совет, но он таков: ожидай нового дня. И ты должен взять от него все, что только можно.

– Примерно так бы сказал мой отец.

– Полагаю, нам стоит считать это хорошим знаком, – улыбнулся Макбрайд.

Уилл попытался скрыть печаль в глазах и отвернулся к окошку. Макбрайд продолжал смотреть на него пристально и участливо.

– Я знаю, как тяжело бывает покидать дом, – сказал он. – Мне было четырнадцать, когда это произошло со мной. Я был наполнен неуверенностью, страхом неизвестности. Это может прозвучать странно, но если ты можешь, Уилл, не прогоняй от себя эти чувства. Обними их. Они твои, они часть тебя. Они нужны для того, чтобы научить тебя кое-чему из того, чему тебе предстоит научиться.

– Чему же?

– На этот вопрос можешь ответить только ты. И пожалуй, далеко не сразу.

Некоторое время они ехали молча. Когда машина покинула федеральную автостраду и съехала на двухполосное шоссе, пейзаж изменился. Дорога начала вилять между невысокими холмами, поросшими хвойными лесами. Мысли Уилла вернулись к происшествиям на борту самолета. Он вспомнил нашивку на куртке Дейва.

– Что означает сокращение «АНЗВС»? – спросил он.

– «АНЗВС»? – удивленно переспросил Макбрайд. – Почему тебя это интересует?

– Я это прочел, когда летел в самолете.

– «АНЗВС» – это аббревиатура, означающая «Австралийские и Новозеландские вооруженные силы». Особый экспедиционный корпус, созданный на базе армий двух стран. Был сформирован во время Первой мировой войны.

– Он до сих пор существует?

– Да, безусловно.

Уилл заметил, как Элони и Макбрайд переглянулись.

– Честно говоря, сам не знаю, почему я про это подумал, – сказал он.

В четверть десятого они свернули с хайвея на второстепенные дороги. Элони сделал ошеломляющее число поворотов. Уилл успел краем глаза заметить небольшой городок, который он видел в Интернете – поселок Нью-Брайтон, и его чувства сразу обострились. Отсюда путь пошел через холмы, отмеченные далекими амбарами и фермерскими домами. Когда они свернули на длинную прямую дорогу, Уилл узнал лесистую аллею, ведущую к школе – все было в точности как во время виртуальной экскурсии, устроенной доктором Роббинс.

– Посмотри, Уилл.

Макбрайд открыл верх машины. Листва со всех деревьев уже опала, но даже голые ветви образовывали над дорогой свод.

– Американские вязы и красные дубы. Согласно легенде, они были посажены первыми поселенцами этих мест, индейцами племени лакота-сиу, чтобы отметить границу священной земли. Большинству из них по триста-четыреста лет, то есть они практически ровесники нашей страны. Они были молоденькими деревцами в то время, когда Вашингтон и его соратники стояли лагерем в долине Фордж.

В конце трехполосной дороги они остановились у ворот, рядом с каменной будкой охранника. Оттуда вышел крепкий мужчина в коричневой форме. Он был чуточку ниже ростом и немного уже в плечах, чем Элони, а во всем прочем походил на него, как брат-близнец. Они стали негромко переговариваться на языке, который Уиллу не был знаком – скорее всего, это был самоанский.

– Познакомься с моим двоюродным братом Натано, – сказал Элони.

– Привет, как поживаете, мистер Вест? – проговорил Натано. – Добро пожаловать в Центр.

Уилл помахал Натано рукой и заметил, что у того на ремне – автоматический пистолет в кобуре. Натано открыл ворота, и Элони повел машину дальше.

Одолев небольшой подъем, они спустились в широкую чашеобразную котловину. За облетевшими деревьями Уилл впервые увидел здания Центра Интегрированного Обучения. Фотографии, которые он видел раньше, не преувеличивали его красоты – на самом деле постройки смотрелись еще более совершенно. Яркое солнце, чистое синее небо, блестящие листья плюща – от всего этого каре главных зданий словно бы светилось. Аккуратно подстриженные живые изгороди, безмятежные окрестности… Каждая травинка здесь, казалось, знала свое место. По дорожкам, пересекавшим лужайки между зданиями, шагали десятки учащихся. В центре кампуса возвышался флагшток с огромным звездно-полосатым флагом, развевавшимся на ветру.

У Уилла возникло то же самое странное чувство, которое он испытал, когда просматривал материалы веб-сайта Центра: «Мое место – здесь».

– Пожалуйста, прямо к Каменному Дому, Элони, – попросил Макбрайд.

Они поехали по дороге в сторону от кампуса, мимо широкой автостоянки, усыпанной гравием, где стояло много автомобилей – целая флотилия минивэнов и серебряных с синим школьных автобусов. Вокруг автостоянки разместились небольшие здания, где кипела жизнь. Чувствовалось, что Центр – живое, энергичное сообщество.

– Здесь размещена наша инфраструктура, – сказал Макбрайд. – Прачечная, кухни, средства связи, транспорт, электрические генераторы и так далее.

Они свернули на проселочную дорогу, которая шла через густой лес, и наконец проехали между двумя холмами и оказались на большой поляне. Прямо перед ними, на склоне одного из холмов, составлявших длинную гряду, возвышалась высокая и широкая гранитная колонна, поднимавшаяся на шестьдесят футов. Казалось, великаны сложили ее из валунов, как из огромных детских кубиков.

Вершину колонны венчала удивительная постройка. Созданное из дерева, камня и стали, здание выглядело так, словно оно естественным образом выросло из древнего геологического образования, лежавшего под ним. Дом казался и ультрасовременным, и простым, примитивным – одновременно. Его элементы нельзя было отнести ни к одному из определенных стилей, а в целом он производил впечатление изящества и мощи.

– Каменный Дом, – выдохнул Уилл.

– Нет никакой загадки в том, откуда он получил свое название, – сказал Макбрайд. – Он соединен с землей. Он тянется к небу. Четкое описание работы директора Центра, не правда ли… И именно здесь он живет.

## Каменный дом

Уилл следом за Макбрайдом пошел к каменной колонне. Они миновали стальную лестницу, обвивавшую гигантский столп и уводящую к стоявшему наверху дому. Они прошли под аркой, вырезанной в камне, и, войдя в небольшое фойе, оказались перед кабиной лифта. Макбрайд нажал кнопку, и дверцы открылись.

– Шахта проложена прямо через валуны? – спросил Уилл.

– Именно так. Основатель нашей школы, доктор Томас Гринвуд, был большим поклонником архитектора по имени Фрэнк Ллойд Райт. Тебе случалось прежде слышать это имя, Уилл?

– Кажется, да.

Макбрайд следом за Уиллом вошел в кабину лифта. Дверцы с тихим шипением закрылись. Кабина была отделана темным деревом и зеркалами. Над дверцами была выгравирована фраза:

> НИ ОДИН РУЧЕЙ НЕ ПОДНИМЕТСЯ ВЫШЕ СВОЕГО ИСТОКА

– Это его высказывание. Около ста лет назад Райт открыл неподалеку отсюда научный центр под названием Талиезин. Когда доктор Гринвуд выбрал это место для Центра, он посоветовался с Райтом насчет возведения Каменного Дома. Прежде в этой стране ничего подобного не строилось. В том числе и таких Центров.

Кабина поднималась вверх по шахте, пронзавшей самую сердцевину каменного столпа. Уилл почувствовал запах сырого цемента. Он чувствовал прочность окружавшего их гранита – но, как ни странно, каменная толща не вызывала клаустрофобии, а наоборот, вселяла чувство защищенности. Дверцы кабины открылись, и Уилл с Макбрайдом вышли в приемную с бетонными стенами. Дружелюбная седая женщина поприветствовала их. На беджике у нее было написано: МИССИС ГИЛКРЕСТ. Макбрайд назвал ее Хильди.

Она провела их в соседнюю огромную комнату. Ее колоссальные размеры поразили Уилла. Гигантские прямоугольные окна поднимались к сводчатому, как в соборе, потолку. Потрясающие виды окрестностей – холмы, долины, далекая река – были видны из окон по обе стороны зала. На светлом паркете из твердой древесины тут и там была расставлена крепкая и простая мебель. На стенах висели большие гобелены, на которых были вышиты знаки, похожие на индейские символы и иероглифы. Почти всю дальнюю стену занимал камин, сложенный из дикого камня. Дымоход поднимался к самому потолку, в очаге гулко полыхало пламя.

Навстречу Уиллу и Макбрайду устремилась Лилиан Роббинс. На ней была черная юбка, накрахмаленная белая блузка, черные леггинсы и черные сапоги до колен. Распущенные волосы доходили до плеч. Они оказались длиннее и гуще, чем мог предполагать Уилл. Роббинс обхватила плечи Уилла обеими руками и заглянула ему в глаза.

– Все хорошо? – спросила она.

– Да.

– Я рада, что ты здесь.

– Я тоже.

Из двери рядом с камином вышел мужчина. Высокий, угловатый. С большими ладонями и длинными жилистыми руками. Он был в коричневых вельветовых брюках, поношенном шерстяном пиджаке поверх светлой клетчатой рубашки, и в сапогах для верховой езды – не новых и испачканных в грязи. Казалось, он только что слез с лошади.

– Это наш директор, доктор Рурк, – представила его Роббинс.

У мистера Рурка было лицо человека, проводившего много времени под открытым небом. Широкоскулый, загорелый. Острые голубые глаза в обрамлении копны взъерошенных волос с проседью. Уилл решил, что ему под пятьдесят.

– Мистер Вест. Стивен Рурк, – произнес директор глубоким и дружелюбным голосом.

> № 16: ВСЕГДА СМОТРИ ЛЮДЯМ В ГЛАЗА. РУКУ ПОЖИМАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЧЕЛОВЕК ЭТО ЗАПОМНИЛ.

Они пожали друг другу руки. Рукопожатие Стивена Рурка оказалось грубым и крепким, как у пастуха. Уилл не увидел в директоре школы ничего, хотя бы отдаленно напоминающего «ученого». Стивен Рурк выглядел так, словно мог ковыряться в зубах мясницким ножом, а самоуверенности у него было, как у четырехзвездочного генерала.

Рурк улыбнулся Уиллу.

– Путешествие у тебя было интересное, – сказал он.

– Это точно, сэр.

Дэн Макбрайд направился к выходу.

– Всего наилучшего, Уилл. До скорой встречи.

– Спасибо вам за помощь, мистер Макбрайд.

Макбрайд отсалютовал Уиллу двумя пальцами и вышел. Роббинс пригласила Уилла присесть на диван рядом с камином. Рядом на столике стоял поднос со свежими фруктами и булочками. Рурк налил всем кофе и сел напротив Уилла.

– Ты заполнил все бумаги, которые я тебе оставляла? – спросила Роббинс.

Уилл достал бумаги из чемодана и отдал Роббинс. Она стала их просматривать, а Уилл постарался не смотреть на нее. Рурк тем временем его пристально изучал.

– Во многих культурах, включая здешнее племя оглала-лакота, – сказал Рурк, – пожелать кому-либо «интересного путешествия», считается чем-то вроде проклятия.

– Я бы сказал, что последние сутки у меня получились… интересными, – сказал Уилл.

Роббинс закончила просмотр документов и кивнула Рурку – дескать, все в порядке.

– Что бы ты мог поведать нам об этом, Уилл? – спросил Рурк.

«НИКОМУ НЕ РАССКАЗЫВАЙ».

Уиллу очень не хотелось нарушать предупреждение отца, но все же он чувствовал, что обязан объясниться с Роббинс и директором. Он находился здесь и остался жив благодаря своевременной помощи этих людей и тому интересу, который они к нему испытывали. Но всей правдой – рассказом о Дейве, о странных родителях, гремлинах и загадочных очках – он только бы купил себе место в психушке, в комнате, где с его стороны даже не было бы ручки на двери.

> № 63: ЛУЧШЕ ВСЕГО ВРАТЬ, ВКЛЮЧАЯ ВО ВРАНЬЕ ТОЛИКУ ПРАВДЫ.

– Мои родители захотели, чтобы я немедленно отправился сюда. Так скоро, как только получится. Сегодня. Потому что они решили, что мне грозит опасность.

Рурк и Роббинс обменялись озабоченными взглядами. Рурк наклонился к столику.

– Какая опасность, Уилл? – спросил он.

– Они мне точно не сказали, сэр. Но вчера за мной следили какие-то люди, они преследовали меня в нашем городе. Раньше ни я, ни мои родители этих людей не видели.

– Опиши их, пожалуйста.

– Я их вблизи не видел. Мужчины в черных автомобилях без номеров.

– Ты хоть немного догадываешься о том, кто это такие и что им нужно?

– Нет, сэр.

– Это началось до того или после того, как мы с тобой встретились в школе? – спросила Роббинс.

– До встречи с вами я их видел мельком, а потом они начали всерьез меня преследовать.

– Твои родители обратились в полицию? – спросил Рурк.

– Обратились, – ответил Уилл, всеми силами стараясь выдать ложь за правду. – После того, как уехал в аэропорт. Вот тогда я вам и позвонил, доктор Роббинс.

– Так вот в чем была причина такой спешки, – проговорила Роббинс. – Твои родители решили, что эти люди представляют для тебя какую-то угрозу.

Уилл кивнул. Ком сжал его горло, ему стало трудно говорить. Он подлил себе кофе, надеясь, что ему не будут задавать слишком много вопросов.

– Ты сегодня утром говорил с родителями? – спросил Рурк.

– Еще нет, сэр.

– Ты должен дать им знать, что благополучно добрался до Центра, Уилл. Не сомневаюсь, ты хотел бы узнать, все ли с ними в порядке.

– Конечно. Я позвоню.

– Ты не представляешь, с чем это могло бы быть связано? – спросила Роббинс. – Что может интересовать этих людей в тебе?

– Понятия не имею, – ответил Уилл и задал вопрос, который вертелся у него в голове все утро: – А вы знаете?

Рурк и Роббинс переглянулись. Похоже, директор глазами спросил у Роббинс, что она об этом думает. Она покачала головой.

– Нет, мы не знаем, – сказал Рурк. – То, о чем ты рассказал нам, внушает большую тревогу, Уилл. Но мы тут не безоружны. Мне более чем хочется расследовать сложившуюся ситуацию, если, конечно, ты считаешь, что это сможет чем-то помочь.

– Спасибо вам, сэр.

– Мне очень жаль, что тебе довелось пережить такое. Не самые идеальные обстоятельства для твоего приезда. Первый учебный день должен стать более радостным событием.

– Я все равно рад, что попал сюда, – сказал Уилл.

«Сейчас – прямо сейчас – я рад находиться где угодно».

– А мы очень рады, что ты решил учиться у нас, – сказал Рурк. – Но начнем с главного. Ты можешь воспользоваться телефоном в моем кабинете, чтобы позвонить домой. Пойдем со мной.

Доктор Роббинс встала, держа в руках бумаги Уилла.

– Я передам все это, куда полагается, и завершу все вопросы, связанные с твоим зачислением, – сказала она и направилась к кабинету.

Уилл зашагал следом за Рурком в соседний, более скромный по размерам кабинет. Объемистые кожаные диваны стояли по обе стороны от столиков на колесиках рядом с еще одним зажженным камином. Солидный дубовый письменный стол стоял на небольшом возвышении перед витражным окном. Один из углов занимала бронзовая скульптура индейского воина верхом на пони. Это была работа известного скульптора, но Уилл не смог вспомнить его фамилию. На боковых стенах висело два портрета – лицом к лицу. На них были изображены высокие импозантные мужчины в одежде и антураже разных веков.

– Мои предшественники, – сказал Рурк. – Томас Гринвуд, наш основатель и первый директор, и Франклин Гринвуд, его сын. – Рурк указал на стационарный телефон на письменном столе. – Для внешнего звонка набери девятку, Уилл. Я оставлю тебя.

Рурк вышел. «Интересно, кто-нибудь прослушает мой разговор? – подумал Уилл. – Во всяком случае, набранный мной номер обязательно зафиксируют и сравнят с тем, который я указал в заявлении о зачислении в Центр».

Он взвесил риск быть пойманным на лжи с вероятностью того, что из-за звонка домой его враги смогут определить местоположение Центра. Он решил позвонить, но сократить разговор до одной минуты. Он набрал свой домашний номер. Послышалось два гудка, после чего ответил безликий мужской голос. Уилл включил секундомер на айфоне.

– Дом Вестов, – изрек голос.

– Джордана или Белинду Вест попросите, пожалуйста, – сказал Уилл, опустив свой тембр на октаву ниже.

– Кто звонит?

– А я с кем разговариваю? – осведомился Уилл.

– Я – коллега доктора Веста.

Никакого коллеги с таким голосом Уилл не смог припомнить.

– Так могу я сказать им, кто звонит? – поинтересовался мужчина.

– Поверенный Муллинс, офис службы поддержки семьи, Феникс, штат Аризона, – сказал Уилл.

Мужчина прикрыл трубку ладонью, приглушенно повторил сказанное Уиллом кому-то, кто находился рядом с ним, и через секунду в трубке послышался другой голос.

– Белинда Вест слушает.

Уилл ощутил уже знакомое ему несоответствие в голосе матери. Это была и она, и не она.

– Мам, не говори ничего, просто слушай, – произнес Уилл своим голосом. – Со мной все в порядке, не волнуйся. Я в Фениксе…

– Сказали – служба поддержки семьи. У тебя неприятности?

– Все хорошо. Мне помогают. Как у вас? Там все в порядке?

– Нет, Уилл, мы ужасно за тебя переживаем.

– Кто только что взял трубку?

Белинда немного растерялась.

– Нам помогает один человек, сотрудник твоего папы…

– Как его зовут?

– Карл Стенсон. Так ты возвращаешься домой? Или нам прилететь за тобой туда?

– Дай мне поговорить с папой.

– Он сейчас спит.

«Это ложь», – подумал Уилл и посмотрел на экран айфона. Пятьдесят пять секунд.

– Я еду в Мексику, – сказал он. – Не надо меня искать. И не пытайтесь. Через пару дней позвоню.

Он повесил трубку, а потом набрал номер коммутатора научного отдела Калифорнийского университета в Санта-Барбаре. Ответила секретарша.

– Здравствуйте, я работаю в школьной газете, – сказал Уилл. – Вот пытаюсь найти одного человека из вашего отдела, зовут Карл Стенсон. Кажется, он работает вместе с Джорданом Вестом.

Он представил, как секретарша просматривает список сотрудников.

– Простите, но у нас нет никого с такой фамилией.

– Вы в этом абсолютно уверены? – спросил Уилл.

– Да. Вы хотели бы что-то передать мистеру Весту? Его в данный момент нет…

Уилл был готов повесить трубку.

– …но сегодня приходили из полиции и разговаривали с ним.

Уилл замер.

– Я вообще-то как раз из-за этого звоню.

– Вы имеете в виду вчерашнее ограбление со взломом?

– Именно так, – ответил Уилл. – В кабинете мистера Веста?

В молчании секретарши он почувствовал нежелание говорить.

– Если хотите, пусть это будет не для протокола.

– Все работы мистера Веста забрали, – сказала секретарша, понизив голос. – Файлы и два компьютера. А сейчас полицейские продолжают осмотр – ищут, что еще пропало.

– Они догадываются, кто это сделал?

– Пока нет. Если вы…

Уилл повесил трубку. Похищены результаты отцовских исследований – в тот же вечер. Наверняка «черные шапки». Но почему? Неужели все случилось из-за этого? Над чем таким мог работать его отец, чтобы происходили такие вещи?

Уилл достал из кармана визитную карточку и, воспользовавшись мобильником, который ему дал Нандо, набрал его номер.

Ответ последовал после второго гудка.

– Нандо на проводе.

– Нандо, это Уилл вас беспокоит. Вы меня подвозили в аэропорт вчера вечером, помните?

– Ой, парень, здорово! Ты как? А я как раз про тебя вспоминал. Добрался до Фриско?

– Да, я просто хотел дать вам знать.

– Ну и как там твой старик?

Уилл услышал звук клаксона. Нандо что-то прокричал мимо телефона по-испански.

– Извини, брателло. Я на работе.

– Отцу получше, спасибо. Знаете, мне еще тут придется с ним побыть, а у нас дела какие-то странные. Вы не могли бы мне оказать небольшую услугу?

– Без проблем. Чем помочь?

– Мой отец волнуется. Похоже, к нам в дом кто-то забрался, – сказал Уилл.

– В ваш дом? Тут, в Оджаи?

– Ага. Я забыл дверь запереть, а врач говорит, отцу сейчас совсем нельзя волноваться. Вы не могли бы заглянуть к нам и поглядеть, как там и что, чтобы я отца успокоил?

– Конечно, сделаю. Адресок у тебя какой, брателло?

Уилл назвал адрес.

– Как вижу, ты с той мобилы звонишь, какую я тебе дал, – заметил Нандо. – Это ты молодец, брателло. Так не выследят. Я все проверю и тебе звякну в момент.

Уилл повернулся и увидел в дверях Лилиан Роббинс. Он испугался, что она услышала его разговоры, но понял, что она сосредоточена на чем-то другом.

– Мне пора, – сказал Уилл. – Спасибо, мам. Я тебе попозже еще позвоню.

Он убрал мобильник в карман. Роббинс подошла к нему.

– Я должна спросить тебя кое о чем, прежде чем скажу об этом мистеру Рурку, – немного озабоченно проговорила она. – Я имею в виду то, что ты сказал мне о сентябрьском тесте. Что ты нарочно пытался сделать его хуже, чем мог. Это действительно так, Уилл?

– Нет, я не пытался сделать его хуже. Я просто не слишком старался сделать его отлично.

– Но при этом твои результаты превысили самые лучшие по всей стране. Как же такое могло случиться, если ты не старался?

– Не знаю.

– Уилл, тут возникает другой вопрос, более серьезный: почему ты не старался?

Роббинс смотрела на Уилла с искренней заботой, и он сказал ей правду.

– Из-за правила, к которому меня приучили родители.

– Что это за правило?

Ему было больно произносить эти слова. Прежде он никогда не задумывался о том, почему отец включил в перечень заповедей ту, перед которой стоял третий номер. Но теперь всем обещаниям и запретам пришел конец.

– Не привлекать к себе внимания, – сказал Уилл.

Роббинс осторожно проговорила:

– Зачем твоим родителям нужно, чтобы люди думали, что ты не такой умный – исключительно умный, как на самом деле?

– Вы ведь психолог, да? У вас докторская степень по психологии?

– Да, – ответила Роббинс.

– Вот вы мне и скажите, – сказал Уилл. – Потому что я не знаю.

– Твои родители просто так велели тебе держаться в тени и никак это не объяснили?

– Они всегда говорили только одно: «У нас на то есть причины». И все.

Доктор Роббинс на миг задумалась.

– А потом, как только становится известно о том, что ты поднялся на высшую строку рейтинга, тебя кто-то начинает преследовать?

– Да.

– Возможно, у твоих родителей была какая-то серьезная причина для тревог, – сказала Роббинс.

– Может быть.

Уилл вспомнил свой жуткий перелет от Санта-Барбары до Денвера и подумал: «Вы еще и половины не знаете».

– Я могу пообещать, что здесь ты будешь в безопасности, – сказала Роббинс. – У нас учатся дети из многих высокопоставленных семейств, и к охране у нас подход очень серьезный.

Уилл ничего не успел ответить, потому что в кабинет вошел Стивен Рурк и направился к своему письменному столу. Похоже, он не обратил внимания на то, что между Уиллом и Роббинс происходит непростой разговор.

– Дозвонился до родителей? – спросил Рурк.

– Да, спасибо, – ответил Уилл. – У них все в порядке, и они очень обрадовались, узнав, что я благополучно добрался сюда.

– Такая уж работа у родителей, Уилл: волноваться за своих детей. В этом ничто никогда не изменится.

Рурк раскрыл лежавший на его столе блокнот, что-то написал на страничке и протянул записку Роббинс. Она спокойно прочла написанное, а Рурк в это время положил руку на плечо Уилла и повел его к двери в дальнем конце кабинета.

– А теперь, Уилл, мне нужно, чтобы ты выслушал сокращенный вариант обращения директора – той речи, которую я произношу в начале каждого учебного года, приветствуя наших новичков.

Они вошли в длинный узкий коридор с окнами по обе стороны – от пола до потолка. Порывы холодного ветра залетали в открытые фрамуги. Коридор тянулся от задней стены Каменного Дома на запад, в сторону кампуса, который был виден вдалеке, за грядой холмов.

– Это стало последней пристройкой к Каменному Дому, сделанной Томасом Гринвудом, – сказал Рурк. – Наблюдательная площадка, связывающая дом с Центром. Он хотел, чтобы у каждого, кто придет сюда, возникало особое чувство. Чтобы люди ощутили себя не только в пространстве, но и во времени. Поэтому он назвал помещение Комнатой Бесконечности.

Пол содрогался от каждого шага. Уилл поежился, осознав, что под ногами – тоже окна с толстыми стеклами, под которыми видна земля с высоты в сотню футов. Припаркованные внизу машины выглядели, как игрушечные. По идее должны были существовать какие-то балки, связывавшие этот стеклянный переход с основным зданием, но Уилл никаких балок не увидел. Комната Бесконечности словно бы была подвешена в воздухе. Уилл с трудом держал равновесие.

– У доктора Гринвуда была необычная идея, – добавил Рурк. – Он считал, что посещение Комнаты Бесконечности послужит учащимся серьезным напоминанием о том, что во все времена нужно зорко видеть реальность настоящего. Потому что все, что мы имеем – это данный момент.

Отец Уилла не сказал бы лучше. На самом деле он именно так и сказал – в шестой заповеди.

– Зачем? – спросил Уилл.

– Он полагал, что опыт, вызывающий интенсивное осознание, настраивает личность на мышление более высокого порядка. Это нечто вроде сигнала некоего усилителя для души. Следовательно, один из самых эффективных способов вызвать это состояние – ощущение опасности, в противоположность реальности. То, что ты недавно пережил, могло отчасти рассказать тебе об этом.

«Может быть, в этом моя проблема. Опасность проделала дыру в моем мозге».

У Уилла было такое чувство, словно его глаза вращаются в глазницах. Ладони покрылись липким потом. Он ничего не понимал. Раньше он никогда не испытывал страха высоты, а в этом странном месте ему хотелось опуститься на четвереньки и уползти туда, откуда он сюда пришел. Он запрокинул голову, чтобы не смотреть вниз. Коридор обрывался перед комнатой, наполненной слепящим светом.

– Вот зачем Том Гринвуд сто лет назад основал Центр: чтобы познакомить друг с другом будущих руководителей нашей страны, но главное – с самими собой. Если точнее, сам он говорил: «С самими собой в будущем». Задумайся об этом.

Уилл кивнул с понимающим видом. На самом деле он ничего не понял. Он двигался вперед, будто робот, и с каждым шагом ощущал себя все более хрупким. Он понял, что комната в конце коридора – круглая обсерватория, в центре которой стоит большой и сложный медный телескоп.

– Мир все время меняется, Уилл. Но в наше время перемены происходят с такой быстротой, что мы почти не способны их осознать. Каждое поколение сталкивается со все более грандиозными вызовами и более высокой ответственностью. Если человечество хочет выжить, мы не можем просто плыть по течению. Мы должны эволюционировать так быстро, чтобы быть впереди течения.

Они остановились в конце коридора. Помещение обсерватории выглядело шаром на конце палочки. Стены, потолок и пол под телескопом были сложены из прозрачных стеклянных блоков.

Рурк шагнул на почти невидимый пол.

– Ты меня слушаешь, Уилл?

У Уилла под ложечкой пульсировал адреналин. Старательно глядя только на Рурка, он вошел в обсерваторию. Ему показалось, что он шагнул в никуда, в воздух. Он потянулся к старинному телескопу и попытался ухватиться за какую-нибудь из множества его частей. Он был готов на что угодно, лишь бы избавиться от ощущения, что у него вот-вот отвалится голова.

– Когда ты смотришь вокруг – где бы на нашей планете ты ни находился, – пятьдесят процентов людей, которых ты видишь, имеют интеллект ниже среднего уровня. Остальные, большей частью, лишь самую малость выше среднего уровня. Я вовсе не хочу сказать, что иметь средний интеллект плохо. Совсем не плохо. Но будучи математиком я могу тебя заверить в том, что эти цифры не лгут. Исключительные люди, по определению, встречаются исключительно редко. Кроме того, изучая историю человечества, мы узнаем о том, что любая инновация или приспособление, позволившие нам, как виду, сделать скачок вперед, были делом рук менее чем одной тысячной от одного процента людей, живших на Земле в то время.

Уилл был близок к настоящей панике. Он мог произвести самое неблагоприятное впечатление на человека, чье расположение именно сейчас ему совсем не стоило терять. Он осторожно потянулся вперед и заглянул в обрамленный медью окуляр. Он ждал, что перед ним предстанет небо, поэтому не сразу понял, что видит перед собой: расплывчатые шары и пятна разных цветов поплыли через его поле зрения. Это было похоже на микробов в капле воды под микроскопом.

А потом он понял: телескоп был нацелен на лужайку в середине кампуса, находившегося в миле от Каменного Дома. Он видел перед собой увеличенные лица учеников, как если бы они находились в нескольких футах от него. Они то появлялись в фокусе, то уходили – как в калейдоскопе.

– А в данный момент, поскольку цена выживания постоянно растет, как никогда велика потребность выявления, обучения и подготовки этого крошечного процента внутри каждого поколения, этих людей, которые способны встретиться с вызовами, которые нам сулит будущее.

«Вряд ли он говорит обо мне. Это какая-то несуразная космическая шутка. Какой из меня спаситель планеты? Я даже своих родителей уберечь не смог».

– Поэтому если сегодня ты посмотришь вокруг… и попытаешься представить, Уилл, что находишься в нашей аудитории вместе с остальными учениками…

– Хорошо.

– Все эти юноши и девушки, как и ты, наделены талантом и потенциалом, чтобы стать исключительными людьми. Необычными людьми, которые в один прекрасный день сделают нечто необычное. И если мы сделаем нашу работу так, как надо, к тому времени, когда ты выйдешь отсюда в большой мир, ты будешь готов осознать этот потенциал.

На краткий миг Уилл увидел в толпе учеников свое лицо. Он повертел окуляр, отчаянно пытаясь снова найти «себя». Но вместо этого в его сознании возник странный образ: все лица в толпе принадлежали ему. Уилл зажмурился, вцепившись в телескоп.

– А пока заводи друзей. Общайся. Учитесь друг у друга и друг для друга. Потому что однажды гораздо быстрее, чем ты думаешь, этот мир станет твоим. Настанет время твоему поколению взять в руки штурвал и повести судно. Но не сейчас. Пока же наслаждайся этой частью твоего путешествия. Подружись со своими надеждами и мечтами так же, как с новыми товарищами.

Директор вытащил из кармана старинную деревянную трубку, набил ее табаком из потертого кожаного кисета и прикурил от спички, которую зажег, чиркнув ей о корпус телескопа.

– Да поможет тебе Бог, ступай с миром, и всякое такое. Тут мое торжественное обращение заканчивается, – проговорил Рурк, раскуривая трубку. – Было не очень больно, надеюсь?

– Нет, сэр.

Серный запах спички и сладковатый густой дым табака наполнили воздух. Уиллу стало тяжело дышать.

– Я – третий директор в истории Центра. Я произносил эту речь пятнадцать раз. Точно такую же речь Томас Гринвуд произнес на первом собрании учеников почти сто лет назад, а потом это происходило еще сорок три раза. Его сын Франклин был директором тридцать восемь лет.

– Вот как, – промямлил Уилл.

– Я люблю представлять себе доктора Гринвуда в те годы. Как он стоял здесь один теплой летней ночью. Смотрел на звезды, погрузившись в мечты о том, что даст миру его дерзкий эксперимент. Здесь, в самом сердце страны, на краю великих равнин Северной Америки. В то время, когда наша страна только-только начинала осознавать свой потенциал. Какое замечательное место, чтобы помечтать.

«Какое замечательное место, чтобы расстаться с жизнью», – подумал Уилл.

С этой мыслью он потерял сознание и рухнул ничком на прозрачный пол.

## Брук Спрингер

Уилл услышал тихую классическую музыку и негромкие голоса. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на кровати в тускло освещенной комнате. Мало-помалу все вокруг начало обретать более четкие очертания, появились оттенки белого и серого цветов.

– Он очнулся, – сказал кто-то.

Рядом с кроватью сидел Дэн Макбрайд и смотрел на него с искренним участием. В следующее мгновение к Макбрайду присоединилась Лилиан Роббинс. С другой стороны к кровати подошла молоденькая медсестра в безупречно белой униформе.

– Где я? – выговорил Уилл.

– В больнице, – ответил Макбрайд. – Ты нас порядком напугал, молодой человек.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Роббинс.

Стоило Уиллу пошевелиться, и он почувствовал резкую боль в голове. Он поднял руку, прикоснулся к левому виску, где боль ощущалась сильнее всего, и нащупал толстую повязку. На левом указательном пальце он увидел медицинскую прищепку, от которой проводок тянулся к монитору, показывающему частоту сердцебиения. Медсестра подошла, чтобы проверить показатели.

– Вроде бы хорошо, – ответил Уилл. – А что случилось?

– Побочная реакция на Комнату Бесконечности, – ответил Макбрайд. – Ты потерял сознание и при падении ударился головой. Пришлось наложить шов из шести стежков, чтобы подлатать тебя.

Уилл заметил, что на локтевом сгибе его правой руки наклеен пластырь.

– А это что?

– У тебя взяли кровь на анализ, – ответила Роббинс. – На всякий случай.

– Если тебя это как-то утешит, – сказал Макбрайд, – то ты не первый новичок, кого это помещение заставило немного понервничать. Моя нога не ступала туда уже несколько лет.

– Доктор Рурк передает тебе свои извинения, – сказала Роббинс.

От боли Уилл закрыл глаза.

– И надолго я отключился? – спросил он.

– Примерно на двадцать минут, – сказала Роббинс. – Доктор Рурк сам довез тебя до больницы.

– А долго я должен тут пробыть?

– Пока тебя не обследуют хорошенько, – ответил Макбрайд. – И в регби ты сегодня точно играть не будешь, молодой человек.

Послышался звук отодвигаемой шторы, и женский голос с издевкой произнес:

– А вот приз от нашего Театрального Клуба ты точно заслужил.

Девушка – на вид ровесница Уилла – в форменной юбке и блузке, подошла к изножью кровати Уилла. Стройная, спортивная, с кудрявыми пшеничными волосами до плеч и васильково-синими глазами. Крошечные веснушки. А еще – ехидная кривая усмешка, немного не сочетавшаяся с ее милым лицом.

– Приз «За Самое Драматическое Появление в Истории Центра», – уточнила девушка. – Залить директора кровью с ног до головы – ничего лучше не придумаешь, чтобы привлечь к себе внимание.

«Она мое внимание точно привлекла», – подумал Уилл.

– Уилл, это Брук Спрингер, – представила девушку Роббинс. – Брук станет твоим проводником на первые несколько дней.

– Она тебе все покажет и поможет обосноваться на новом месте, – добавил Макбрайд.

– Вечно мне поручают безнадежные случаи, – произнесла Брук с милейшей улыбкой.

– Мне уже лучше, – сказал Уилл. – А у меня шрам останется?

– От травмы или от времени, проведенного со мной? – поинтересовалась Брук.

– Думаю, я всегда смогу вернуться сюда, чтобы меня подштопали, – ответил Уилл.

Брук хихикнула.

«Хороший знак», – подумал Уилл.

После того как медсестра проверила все его медицинские показатели, ему позволили встать с кровати. Медсестра велела ему явиться на осмотр через два дня, избегать физической нагрузки и побольше отдыхать. Сотрясения мозга он, по всей видимости, не получил, но в случае появления каких-либо симптомов должен был придти и рассказать о них. Медсестра настояла на том, чтобы Уилл сел в инвалидное кресло, а Брук настояла на том, чтобы именно она вывезла Уилла на этом кресле из больницы.

> № 86: НИКОГДА НЕ НЕРВНИЧАЙ, РАЗГОВАРИВАЯ С КРАСИВОЙ ДЕВУШКОЙ. ПРОСТО ПРИТВОРИСЬ, ЧТО ОНА ТОЖЕ – ЛИЧНОСТЬ.

– Значит, вот так ты развлекаешься, – сказал Уилл. – Возишь парней в инвалидных колясках.

– Тс-с-с, – прошептала Брук. – Подумают, что у тебя с головой еще не все в порядке.

– Давай встретимся в моем кабинете завтра утром, в девять, – сказала Роббинс. – Обсудим твое расписание и учебную программу. Мистер Макбрайд согласился стать твоим консультантом.

– Если ты не против, Уилл, – сказал Макбрайд.

Уилл ответил, что он очень даже не против, встал, пожал руки Макбрайду и Роббинс, и они вкатили коляску в коридор. Брук указала на электромобиль для гольфистов, стоявший неподалеку. Сбоку на нем красовался герб Центра.

– Экипаж ожидает вас, сэр, – сказала она.

В корзине за сиденьями лежала дорожная сумка Уилла. Брук села за руль. Уилл устроился рядом с ней. Он чувствовал пульсирующую боль над бровями. А еще у него ныло в боку, и болела левая лодыжка, и несмотря на то, что солнце согрело воздух почти до тридцати градусов, ему все равно было нестерпимо холодно. Но после всего, что ему удалось пережить, нынешние ощущения накрепко вернули его в собственное тело, и это, как ни странно, придало ему уверенности.

– Это все, что ты привез с собой? – сказала Брук. – Путешествуешь налегке.

– Привычка, наверное.

– А теперь скажи: какое твое первое впечатление?

– В шесть лет у меня просто классно получался Скуби-Ду[9].

Брук посмотрела на Уилла, сдвинув брови.

– Сколько у тебя было черепно-мозговых травм?

– Ни одной, насколько я помню. Плохой знак?

– Я имела в виду твое первое впечатление от школы, балбес, – объяснила Брук.

Она стянула волосы в хвостик, закрепила заколкой, завела двигатель машины и вывела ее на дорожку. На ногах у нее были высокие замшевые кроссовки с логотипом Центра.

– Ты откуда приехал?

– Мы много где жили.

– Семья военного?

– Нет. А ты откуда?

– Вопросы буду задавать я, мистер Новичок. – Брук махнула рукой в сторону зданий, мимо которых они проезжали – ни дать, ни взять, фотомодель на игровом шоу, демонстрирующая призы. – Тут кухни. Там охрана и гараж. Надеюсь, ты догадываешься, что это наиболее будничная часть кампуса.

«Можно подумать, я не знаю, что означает слово «будничный». – Уилл был слегка задет, и это заставило его спросить:

– А хочешь послушать, что я знаю о тебе?

Брук искоса глянула на него, но вместо того, чтобы произнести: «Ну-ка, ну-ка» (а Уилл точно знал, что на уме у нее именно эти слова), буркнула:

– Да что ты можешь знать про меня?

– Тебе пятнадцать, – сказал Уилл. – Ты единственный ребенок в семье. Семья состоятельная. Ты играешь на скрипке. Ты выросла в небольшом городке в Виргинии, но жила, по меньшей мере, в двух испаноговорящих странах, потому что твой отец работает в Государственном Департаменте…

Брук нажала на тормоза и испуганно воззрилась на Уилла.

– Откуда тебе это известно? Ты читал мое досье?

Уилл покачал головой и улыбнулся. Брови Брук сошлись на переносице, глаза сердито сверкали. Она принялась барабанить пальцами по рулю, ожидая объяснений и всем своим видом давая понять, что терпеть не может ждать.

– Я изучаю региональные акценты, – сказал Уилл. – У тебя мозоли на пальцах левой руки – такие бывают при игре на струнных инструментах. Я говорю по-испански, а у тебя такой выговор, словно ты изучала его, как второй язык. Все это я сопоставил, добавил то, что Центр находится не так далеко от округа Колумбия, и сделал предположение насчет Государственного Департамента.

Все это Брук было бы легче воспринять нежели нечто наподобие: «Мои родители научили меня особой наблюдательности и быстрой оценке любого незнакомого человека, но причину необходимости такой оценки они никогда не объясняли. Этот дар трудно не пустить в ход, особенно когда «незнакомый человек» – красивая девушка».

– Но как ты понял, что я – единственный ребенок в семье? – спросила Брук.

– Сам такой. Я прав?

– Да. И мой отец был послом в Аргентине. Но на скрипке я не играю. Я играю на виолончели.

Брук повела машину дальше, делая вид, будто Уилл ее не напугал. Но теперь она уже не смотрела на него свысока и не так задирала свой узкий патрицианский нос.

– Это – здание администрации. Обрати внимание, Капитан Сотрясение Мозга, завтра утром ты здесь встречаешься с доктором Роббинс.

– Понял.

– А сейчас слева от нас появляются здания главного кампуса…

Брук продолжала разглагольствовать в манере музейного гида и называла здания одно за другим – в том числе три разные библиотеки, пока они объезжали центральную лужайку по кругу. Уилл не обращал на болтовню Брук никакого внимания. Сама она, сидящая за рулем, была куда интереснее – эта девушка из мира больших денег, престижа и власти. Из мира, от которого Уилл был отделен миллионом миль. Он никогда не был знаком ни с кем вроде нее. Она была настоящей красавицей и очень самоуверенной, но ее самоуверенность была не того сорта, какой обычно присущ девушкам, манипулирующим парнями только за счет своей внешности. Ее уравновешенность и интеллект впечатляли Уилла еще сильнее. Он решил: «Пока она не знает обо мне главного, пока не знает, насколько моя родословная уступает перед ее происхождением, пусть все так и остается».

Они продолжали экскурсию. Другие ученики махали им руками и приветствовали новичка дружескими улыбками. Брук махала рукой в ответ – безмятежная и элегантная, как королева Парада Роз[10]. Она одинаково весело приветствовала и улыбающихся охранников, разъезжавших по кампусу на электромобилях. Все охранники были очень похожи на Элони – круглолицые здоровяки с курчавыми черными волосами.

– Тут все охранники – самоанцы? – поинтересовался Уилл.

– Уже заметил? – хмыкнула Брук и более внимательно посмотрела на Уилла. – Правда, удивляться, похоже, не стоит.

– А почему?

– Не считая того, что они высоченного роста, резвые и такие сильные, что способны разорвать на куски автобус голыми руками?

– Но зачем? Это частная школа или команда национальной футбольной лиги?

– Это частная школа для детей из высокопоставленных семейств, и вопрос безопасности здесь поставлен очень серьезно. К тому же, наши охранники дружелюбны, надежны и неподкупны.

– В чем фишка? Они все – родственники?

– Они все из одного аига, то есть из одного клана, – сказала Брук. – Моя любимая гипотеза – хотя, быть может, это всего лишь слухи, – что наши охранники являются перевоспитавшимися гангстерами из Южного Чикаго. Элони – их матаи, то есть вождь. Мой отец говорит, что мы должны радоваться тому, что Самоа – на нашей стороне, ибо жители этой страны – великие воины. А если это когда-нибудь изменится, надо будет радоваться тому, что Самоа – крошечная точка на юге Тихого океана.

Они поехали по дорожке, уходившей в сторону от лужайки, по березовой роще, и выехали на узкое плоскогорье. Вдоль извилистой дороги стояло четыре одинаковые постройки из красного кирпича – все четырехэтажные, с остроконечными крышами и множеством орнаментальных деталей. По стилю они подходили под определение постмодерна более, чем остальные постройки Центра, и были приятны с виду и радовали душу.

– Это общежития, – сообщила Брукс. – Бери свою сумку.

Она остановила электромобиль перед последним домом. Уилл пошел следом за ней к парадной двери. На стене висела табличка: ГРИНВУД-ХОЛЛ.

– Эти постройки отличаются от остальных зданий, – отметил Уилл.

– Их строил дорогущий архитектор, – объяснила Брук. – Лауреат кучи премий.

Уилл, шагая рядом с Брук, прошел по широкому и пустому холлу с каменным полом и светлыми сосновыми панелями к двери, около которой висела табличка: СТАРОСТА ГРИНВУД-ХОЛЛА. Брук открыла дверь и указала на стол, стоявший у стены в квадратной комнате со стенами, забранными деревянными панелями.

– Клади свою сумку сюда, – сказала она. – И встань рядом.

## Лайл Огилви

Немного озадаченный, Уилл сделал так, как было сказано. Брук постучала в другую дверь и встала рядом с ним. Через несколько секунд в комнату вошел высокий молодой человек с покатыми плечами, в синем блейзере с гербом Центра на кармане и с виндзорским галстуком школьных цветов. Он аккуратно и бесшумно закрыл за собой дверь. На нем были тяжелые черные полуботинки большого размера. Похоже, он страдал плоскостопием и выворачивал ступни в стороны при ходьбе. На его необычно удлиненной голове маслянисто-черные волосы лежали, как шлем. Казалось, он каждое утро гладит их утюгом. Невероятно густые брови и тяжелая нижняя челюсть создавали такое впечатление, что остальные черты его лица с трудом втиснуты между ними. Единственным цветом помимо невероятной бледности были только серо-зеленые круги под глазами. Он непрерывно шмыгал носом, сражаясь то ли с аллергией, то ли с гайморитом. На вид ему было лет восемнадцать.

– Уилл Вест, Лайл Огилви, – представила их друг другу Брук и добавила: – Староста Гринвуд-Холла.

Огилви острыми черными глазами осмотрел Уилла с ног до головы. Его взгляд выдавал недюжинный ум. Затем он сделал два небольших шага вперед и протянул Уиллу влажную ладонь. Рукопожатие он сопроводил дежурной улыбкой. В Лайле, в его сутулости и завуалированной бдительности было что-то, отчего он показался Уиллу похожим на сотрудника похоронного бюро или большого грифа. Когда Лайл шагнул к Уиллу, Брук немного отступила назад. Похоже, она его побаивалась.

– Так приятно, что ты теперь среди нас, – сказал Лайл.

Его голос прозвучал на удивление пискляво для парня такого роста. Говорил Лайл с аристократическим акцентом, близким к британскому – так разговаривали одетые во фраки актеры в старых кинофильмах. Наружно его тон оставался учтивым, но наполовину скрываемая усмешка показывала, что он считает Уилла ниже себя.

– Я тоже рад, – ответил Уилл. – А что такое «староста»?

Его вопрос, похоже, позабавил Лайла.

– В общежитиях существуют правила. Придумываю их не я, но я обязан следить за тем, чтобы они выполнялись. Порой я делаю это без особой охоты, но всегда, позволь тебя заверить, самым скрупулезным образом.

Он наклонился к столу и открыл «молнию» на сумке Уилла. Уилл хотел было остановить Лайла, но вовремя заметил предупреждающий взгляд Брук.

– Ты мог бы начать с того, что отдашь мне свой сотовый телефон и лэптоп, – сказал Лайл.

– Зачем?

– Школьная политика, – ответил Лайл. – Эти вещи в кампусе не разрешены.

– Запрещены телефоны, эсэмэски и Интернет? – спросил Уилл, обращаясь к Брук и Лайлу одновременно.

Брук едва заметно кивнула.

– Мне хотелось бы узнать причину.

– В Центре поощряется общение учащихся более традиционными методами, – терпеливо разъяснил Лайл. – Здесь в ходу забытое искусство разговоров лицом к лицу и письменные послания. В случае необходимости можно прибегнуть к стационарным телефонам, которые весьма удобно размещены в зданиях Центра.

Он указал на старорежимный черный телефон, стоящий на тумбочке в углу. Похоже, он там пылился года с тысяча девятьсот шестидесятого.

– Только без обид… но это просто безумие какое-то.

– Когда к нам попадают впервые, всем так кажется.

Лайл протянул руку ладонью вверх. Он ни капельки не шутил. Он хотел получить технику Уилла. Немедленно.

Уилл попытался потянуть время. Со своим айфоном он еще мог расстаться, но не мог себе позволить лишиться того мобильника, который ему дал Нандо.

– Ну, ладно, про сотовый телефон я еще могу понять – теоретически, но как же без ноутбуков?

Лайл произнес, с трудом скрывая раздражение:

– Школа обеспечивает каждого учащегося стандартным планшетным компьютером для личного пользования. Наш IT-персонал перенесет всю информацию с твоего ноутбука на жесткий диск нового компьютера…

– А если я хочу все-таки оставить себе свой?

– …оснащенного компонентами и программами, разработанными в наших лабораториях. Речь идет о планшетнике, гораздо более сложном и продвинутом, нежели эта дребедень, купленная у заштатного провинциального ритейлера. Верно, мисс Спрингер?

– Да.

Брук взглядом посоветовала Уиллу не упрямиться.

– Когда я смогу получить свои вещи назад?

Лайл явно с большим трудом сохранял спокойствие.

– Все вещи надежно хранятся и возвращаются ученикам в конце семестра.

– У меня в телефоне есть многое, что мне хотелось бы перебросить на жесткий диск лэптопа, – заявил Уилл. – Адресная книга, календарь, личные файлы…

– Приступай, – буркнул Лайл. – Да поскорее.

Ноутбук был самой драгоценной личной вещью Уилла. Роскошью, которую его родители смогли позволить себе с большим трудом. Уилл бросил взгляд на Брук. Она была просто в панике. «Пожалуйста, перестань спорить!», – говорили ее глаза. Уилл вытащил из сумки макбук и айфон, соединил их проводом и начал синхронизацию.

Лайл сверлил Уилла глазами. Уиллу казалось, что мобильник Нандо прожигает дыру в кармане его спортивных штанов. Он едва удержался от безотчетного желания опустить руку в карман.

– Айпод я хотя бы могу себе оставить? – спросил Уилл. – Или надо все переписать на винил?

Брук не выдержала и прыснула, но тут же овладела собой. Лайл сохранил хладнокровие. Он отправился к шкафчику, стоявшему в углу, отпер его и вытащил несколько листков бумаги.

Уилл быстро вытащил из кармана мобильник Нандо и, пока Лайл стоял спиной к нему, вложил телефон в руку Брук и сжал ее пальцы на нем. Вытаращив глаза в испуге, Брук завела руку за спину. В это время Лайл вернулся и протянул Уиллу буклет и бланк.

– Копия кодекса поведения учащихся, – сказал он. – А вот здесь ты должен поставить свою подпись – на предмет того, что ты согласен исполнять все правила и действовать согласно им.

> № 68: НИКОГДА НЕ ПОДПИСЫВАЙ НИКАКИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ, ПОКА ИХ НЕ ОДОБРИТ ТВОЙ ЛИЧНЫЙ АДВОКАТ.

Лайл вытащил из кармана ручку, но Уилл на нее даже не взглянул.

– Отлично, – сказал он. – Я ознакомлюсь, а потом вернусь к тебе.

Лайл снова стал сверлить его глазами. Он явно искал повод, чтобы обвинить дерзкого новичка в нарушении субординации, но Уилл только улыбнулся.

– Сейчас я просмотрю остальные твои вещи, – сказал Лайл. – О том, что я имею право это сделать, написано на странице шесть, пункт три – «Инспекция по прибытии». Там же имеется подробный список нежелательных и запрещенных предметов и веществ.

Уилл искоса глянул на Брук. Та нервно кивнула.

– Мне нечего прятать, – сказал Уилл.

– Вынь все из карманов, – распорядился Лайл.

Уилл вывернул наизнанку карманы спортивного костюма. Лайл открыл его сумку и принялся рассматривать вещи, прикасаясь к ним ручкой. Он выудил из сумки обычные темные очки Уилла. За ними последовали те, которые ему дал Дейв в самолете. Их Лайл начал придирчиво осматривать.

– Темные очки – тоже в списке запрещенных вещей? – спросил Уилл.

– Почему у тебя две пары?

– Правило номер семьдесят семь: всегда имей запас очков и нижнего белья.

– Откуда они? – спросил Лайл, глядя сквозь стекла.

– Из бутика.

– Но на них нет фирменного лейбла.

– Именно поэтому они такие крутые. Хит Западного Побережья.

Не слишком убежденный, Лайл уложил обе пары очков обратно в сумку. Он вытащил из нее швейцарский армейский нож и уложил на ладонь.

– Нарушение, – объявил он с ухмылкой. – Это – оружие.

– Прошу прощения за возражение, но это не так. Позволь? – Уилл аккуратно взял нож с ладони Лайла. – У него есть лезвие, это правда, но лезвие изначально было включено в перечень составных частей, чтобы солдаты могли открывать им консервные банки из полевого пайка. – Уилл начал раскрывать одну часть за другой. – Кроме того, здесь имеется долото, ножнички, открывалка для бутылок, отвертка, шило, кабельный нож и колечко для ключей. Эти ножи выдаются парням, у которых уже есть винтовки, штыки и ручные гранаты. Это не оружие, а набор инструментов, и если ты его у меня отберешь, я пожалуюсь директору.

Из последних сил сдерживая злость, Лайл положил нож в сумку. Еще немного поковырявшись в сумке ручкой, он вытащил свернутое в несколько раз полотенце. Уложив его на стол, он развернул его, и перед ним предстали «останки» электронной птицы.

«Проклятье! – в отчаянии подумал Уилл. – Все время я про нее забываю».

Лайл указал на птицу, но вопрос ему задавать не пришлось.

– Научный проект, – сказал Уилл. – Начал делать в моей старой школе. Еще не закончил, но не было сил оставить дома…

– Что это такое? – спросил Лайл.

– А на что похоже?

– Похоже на механическую птицу.

– Именно ее я и пытался смастерить. Возьми с полки пирожок.

Лайл на шутку внимания не обратил. Уилл чувствовал, что ему очень хочется конфисковать птицу – что ему вообще нестерпимо хочется конфисковать что угодно, но нужно было изобрести причину.

– Только не говори, что механические птички входят в перечень запрещенных предметов.

– Шпионская аппаратура входит.

– Шпионская аппаратура?

– Это ведь видеокамера, не так ли? – спросил Лайл, указав на глаз птицы.

– Мне лестно это слышать, Лайл, но ты сильно переоцениваешь мои инженерные способности. Я эту треклятую птицу даже чирикать не научил, не то что летать. Надеюсь, кто-нибудь здесь научит меня, как…

Лайл выпрямился и встретился взглядом с Уиллом. Уилл ощутил в голове сильное и неприятное давление, ему казалось, что его череп сдавлен стальным обручем. Кроме того, сразу же возникло чувство, будто кто-то тычем по краю мозга перочинным ножичком. Рана на виске болезненно запульсировала, и боль вот-вот могла усилиться. Уиллу не хотелось показывать, что он что-то чувствует, поэтому он повернулся к Брук. Она побледнела и явно испугалась не на шутку.

И вдруг Уилл понял, почему Лайл Огилви исполнял какую-то психическую музыку. Уилл тоже знал, как это делать, но для Лайла, в отличие от Уилла, похоже, не существовало этических ограничений насчет воздействия на других людей.

Уилл попробовал уйти от психической атаки Лайла, послав в его мозг пустую картинку. Судя по всему, на Лайла это не подействовало, но что-то шевельнулось внутри у Уилла – словно включился электрический ток. Он почувствовал в себе силу, но понятия не имел, как ее применить.

Он старательно отбивал атаку Лайла, и его восприятие оказываемого на него давления сдвинулось, и открылось новое поле зрения. Он словно бы увидел и услышал произнесенные шепотом пожелания Лайла. Они летели к нему, словно залп медленных пуль. Ядовитые обрывки мыслей, заключенные в пронзающие душу оболочки и нацеленные на его сознание:

«Прекрати… перестань сопротивляться… впусти меня… не упрямься… Я твой друг… доверься мне…»

Уилл продолжал сопротивляться. Он инстинктивно понимал, что как только странные «пули» Лайла вонзятся в него, он начнет вести себя именно так, как того хочет Лайл, и даже не будет догадываться, почему. Неудивительно, что ребята вроде Брук так его боялись.

Мысль о том, что этот наглый кретин унижает Брук, переполнила чашу терпения Уилла. Гнев превратил нарождающийся родник энергии в его сознании в сильнейший поток, и умственная картина, которую он пытался спроецировать, приняла очертания яркого непроницаемого щита. Отчасти это было похоже на попытку остановить уходящий на полной скорости грузовик, проткнув его шины, но все же каким-то образом Уиллу удалось швырнуть щит в сторону Лайла.

Их энергии столкнулись. Ударившись о щит Уилла, пули Лайла разбились. В мгновение контакта Уилл понял: чем бы в него ни швырялся Лайл, оружие противника вдесятеро мощнее его собственного. Жестокая ударная волна налетела на Уилла. Он словно бы притронулся к оголенному электрическому проводу. Но Лайл тоже почувствовал ответный удар. Его глаза изумленно вспыхнули, и Уилл кое-что понял:

«Никто раньше ему не давал отпор».

Глаза Лайла от злости покраснели. Уилл успел кое-что понять об этом парне, и почувствовал, что энергия Лайла перестраивается, преображается в темную и опасную массу. Если изначально он намеревался только припугнуть новичка, теперь он решил его наказать.

Уилл понял: на этот раз ему не устоять. Поэтому вместо того, чтобы пытаться закрыться от удара, он изобразил финт: рванулся вперед, а потом отдернул «щит» назад и в сторону. Это было нечто наподобие того, как если бы он выдернул стул из-под того, кто собрался на него сесть. Чудовищная ярость Лайла пролетела мимо. Ощущение было такое, что в дюйме от него на полном ходу проскочил грузовой поезд.

Легчайший порыв ветра шевельнул пряди волос Брук. На стене позади них едва заметно качнулась фотография Центра в рамке. Энергия, скопившаяся в комнате, издав еле слышный треск, испарилась.

Они стояли, не спуская глаз друг с друга – как будто ничего не произошло. Во время этого психического джиу-джитсу ни тот, ни другой не пошевелились.

Лайл самоуверенно улыбнулся, обнажив клыки.

– Нисколько не сомневаюсь: кое-кто здесь сумеет тебя кое-чему научить.

С этими словами он положил птицу в сумку Уилла.

Прозвучал сигнал, говорящий о том, что синхронизация айфона и макбука завершена. Лайл рассоединил их и уложил на пластиковый поднос.

– Как только закончится перенос информации, – сказал он, – в твою комнату будет прислан новый планшетник. Мисс Спрингер проводит тебя туда, где ты будешь жить.

Лайл кивнул Брук, и та открыла наружную дверь. Было видно, что ей не терпится поскорее уйти. Уилл застегнул сумку и подмигнул Лайлу.

– Увидимся в кампусе, приятель.

Лайл не произнес ни слова до тех пор, пока Уилл не поравнялся с дверью.

– Вест. Позволь дать тебе личный совет: в Центре мы говорим, что проблемы существуют только для того, чтобы вдохновлять нас на поиск их решения. Не служи для меня источником вдохновения.

С этими словами Лайл исчез за внутренней дверью. Уилл вышел в фойе, где его ждала Брук. Сделав несколько шагов, он пошатнулся и был вынужден прижаться к стене. У него снова потемнело перед глазами и подступила тошнота, как в аэропорту, но на этот раз ему стало гораздо хуже.

– Тебе плохо? – спросила Брук.

Уилл застонал, прижав ладони к вискам. Брук прислонилась к стене рядом с ним. Было видно, что ей до сих пор страшно.

– Как ты это сделал? – шепотом спросила она.

«Интересно, что она видела или почувствовала из того, что там произошло?» – подумал Уилл.

– Что сделал? – прошептал он.

– Вот так выстоял против Лайла. Ни разу не видела, чтобы это хоть кому-нибудь удалось.

> № 91: НЕТ И НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ ГРАНИЦ ДЛЯ ТОГО, НА ЧТО ГОТОВ ПАРЕНЬ РАДИ СВОЕЙ ИЗБРАННИЦЫ.

– Не терплю нахалов, – сказал Уилл.

Брук вложила в его ладонь мобильник Нандо. Уилл проворно убрал его в карман.

– Пошли, поднимемся наверх, – сказала Брук и взяла его за руку. – У тебя из ранки кровь пошла.

## Отсек G4–3

Брук решила, что Уиллу не стоит подниматься по лестнице пешком, и на четвертый этаж они добрались в большой, отделанной деревянными панелями кабине лифта. Уилл очень старался держаться уверенно – ради Брук, но ощущение у него было такое, будто кто-то вывернул его наизнанку и утопил в колодце.

Лифт доставил их в центральное фойе – ярко освещенное, с диванами красочных цветов. От этого вестибюля в разные стороны разбегались коридоры – как спицы от ступицы колеса. Брук повела Уилла по одному из коридоров. В стороны расходились более короткие проходы. Повернув в последний из этих проходов налево, Брук достала из кармана пластиковую карточку-ключ. Они подошли к белой двери, помеченной четырьмя крупными буквами: G4–3.

– В каждом общежитии – четыре этажа. На каждом этаже – двенадцать отсеков. В каждом отсеке – пять студентов.

Уилл быстро провел в уме подсчеты: «В Центре – одна тысяча триста шестьдесят учащихся».

Брук провела карточку по щели в устройстве над дверной ручкой. Прозвучал электронный сигнал. Они вошли в просторное восьмиугольное помещение, в потолке которого имелось несколько световых окон. Комната была залита солнечным светом. Резкие архитектурные линии смягчались островками удобных диванов и мягких кресел приглушенных цветов. Брук подвела Уилла к небольшой, но снабженной всем необходимым кухонной зоне, где стоял обеденный стол в окружении пяти стульев.

– Посиди тут, – сказала Брук и помогла Уиллу сесть на стул. – Я сейчас.

Она исчезла за одной из пяти дверей, расположенных по периметру восьмиугольной комнаты. Уилл огляделся по сторонам. Стены комнаты были забраны встроенными книжными полками. В самой середине комнаты, на ступеньку ниже, находился круглый каменный очаг, вокруг которого лежали большие подушки и коврики. В разных концах комнаты Уилл заметил два старинных черных телефона. Ни телевизоров, ни компьютерных мониторов. Из-за этого комната казалась вырванной из времени.

Из-за одной из закрытых дверей доносилась классическая фортепианная музыка. Кто-то упражнялся в игре. Кто-то талантливый и очень техничный. Вернулась Брук и принесла ватные шарики и бутылочку перекиси водорода. Она откупорила бутылочку и смочила лекарством тампон.

– Ты не обязана это делать, – сказал Уилл. – Я могу вернуться в больницу.

– Я два года работала помощницей медсестры – думаю, справлюсь, – сказала Брук. – А моя мама – врач. Наклони голову. Вот так.

Она откинула волосы со лба Уилла и сняла повязку. Когда она положила ее на стол, Уилл увидел, что повязка насквозь пропиталась кровью. Брук принялась нежно прикасаться тампоном с перекисью к шву на виске Уилла. Он всеми силами старался не морщиться от боли. Брук старалась работать как можно более аккуратно. Она даже губу прикусила.

– Шов не разошелся… и кровотечение прекратилось. Небось чертовски больно?

– Нет, – процедил сквозь зубы Уилл.

– Врун. Я бы орала как резаная.

– Говоришь, помощницей медсестры работала, да?

– Заткнись.

Брук закончила обработку раны и приготовила новую повязку.

– Как ты тут оказалась? – спросил Уилл.

– Мой отец – выпускник Центра. Мое поступление куда-либо еще даже не обсуждалось.

– Значит, это не имело никакого отношения к результатам тестирования?

– Результаты у меня были отличные, но детей из привилегированных семей сюда принимают, так сказать, по блату. Я с третьего класса знала, что буду учиться здесь. – Она закрепила пластырем новую повязку. – Вот так. И не вздумай кому-нибудь проболтаться, что у тебя есть мобильник.

– Не проболтаюсь, если ты не проболтаешься.

Брук посмотрела на него серьезно.

– Кроме шуток, Уилл. Я видела, как Лайл в прошлом году нашел у десятиклассника мобильник «BlackBerry». У парня кровь пошла носом – никак не могли остановить.

«Готов об заклад побиться – при этом Лайл его пальцем не тронул».

Уилл поежился, припомнив психическую атаку Лайла.

– Начальниками всегда назначают неправильных людей, – сказал он.

– Надо мне было тебя предупредить насчет Лайла. В следующий раз будешь умнее.

«В следующий раз я буду готов».

– Прости, пожалуйста, ты что-то сказал?

– Нет.

«Так. Что-то в последнее время это стало происходить слишком часто».

Брук долго смотрела на него, потом убрала со стола медицинские принадлежности и вернулась к роли экскурсовода.

– Итак, здесь – наше общее пространство. Коммунальная кухня. За каждой из этих пяти дверей – спальни. Твоя – вот тут.

Она подвела Уилла к двери с цифрой «4». За дверью оказалась на удивление просторная комната с непрямыми углами, светло-голубыми стенами и темным дубовым паркетом. В комнате стояла односпальная кровать, тумбочка и солидный письменный стол с футуристическим сетчатым стулом. На столе – черный телефон. В нише – гардеробная, в ней – комод. Большое окно, выходящее на леса за кампусом. За дверью – личная ванная комната, отделанная белым кафелем.

– Отделка по типу «чистого холста» – это нарочно, – пояснила Брук. – По идее ты должен все здесь устроить на свой вкус. Есть хочешь?

– Просто жутко.

– Погоди. Посмотрю, что есть в кухне.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Уилл поставил сумку на кровать. Сел, проверил, мягкий ли матрас. Комната была приятная, но совершенно безликая. Такая могла находиться в любом месте на планете.

«Теперь я живу тут».

С подобными мгновениями Уилл сталкивался в жизни много раз. Он привык все начинать сначала.

«Но еще ни разу я не начинал все сначала один. Без моих родителей».

Теперь, когда он оказался в своей новой комнате – живой и невредимый, – чувство потери с новой силой охватило его. Он постарался приглушить его.

«Я не стану тосковать. Кто бы это ни сделал с нами, я не доставлю ему такой радости. Я знаю, что мать с отцом живы, и я буду сражаться, пока не разыщу их».

Его забросило в новую жизнь. Ему нужно было оставаться сильным и двигаться вперед. Вот чего от него хотели бы его родители.

> № 50: КОГДА НАСТУПАЕТ ХАОС, ЗАЙМИСЬ САМЫМИ ОБЫЧНЫМИ ДЕЛАМИ. НАВОДИ ПОРЯДОК ПОСТЕПЕННО, ШАГ ЗА ШАГОМ.

Уилл вытер слезы, потом долго смотрел на себя в зеркало, и то, что он увидел, ему не понравилось. Он был изможден, бледен, подавлен. Скромный запас одежды он убрал в гардеробную. Положил электронную птицу в верхний ящик комода и накрыл сложенным полотенцем. Фотография родителей и блокнот с отцовскими заповедями нашли свое место на тумбочке. Мобильник Уилл засунул под матрас и включил подсоединенное к нему зарядное устройство в розетку за кроватью.

Потом он принял душ. Горячая вода поступала из регулируемого ситечка с хорошим напором. Стараясь не намочить волосы, Уилл смыл с себя дорожную усталость и переживания. Немного приободрившись, он надел свежие джинсы, белую футболку, толстовку и куртку-«бомбер». На этом его гардероб практически заканчивался.

Он услышал разговор на повышенных тонах из центральной комнаты и открыл дверь. Рядом с входной дверью стоял парень постарше его, на три дюйма выше ростом и фунтов на тридцать массивнее. Казалось, он целиком скроен из крепких мышц. Загорелый, скуластый, с короткими черными волосами, в аккуратных узких брюках цвета хаки и облегающей темно-синей рубашке поло. Он сжимал правой рукой левое запястье Брук и, слегка вывернув ее руку, пытался притянуть девушку к себе.

– Ты так не говорила. Мы так не договаривались, – произнес он тоном, близким к крику.

– Говори потише и отпусти меня… – сердито проговорила Брук.

– Эй, – вмешался Уилл. – Что тут происходит?

Парень посмотрел на него с изумлением.

– Это что еще за малявка? – спросил он у Брук.

– Он только что приехал…

Уилл подошел к ним, улыбаясь, как последний идиот.

– Меня зовут Уилл Вест. При этом я с запада[11]. Правда, смешно? Жутко рад познакомиться. А тебя как зовут?

Уилл протянул парню руку, старательно разыгрывая зануду и «ботаника». Наконец парень вспомнил что-то о хороших манерах, отпустил Брук и пожал руку Уилла.

– Тодд Ходак.

Ходак просто-таки вытаращил глаза с притворным интересом, а руку Уилла сжал так сильно, как только мог. Уилл притворился, будто ему стало очень больно. Он скрючился и попытался выдернуть руку.

– Черт, ну и хватка у тебя, Тодд. Да… больше мне на пианино не поиграть…

Уилл бессильно поднял руку и захохотал. Тодд уставился на него так, словно увидел прокаженного.

– Ты небось спортсмен, да? А по какому спорту? Наверное, почти по всем видам, да? А я вот только что приехал сюда и уже скучаю по своему псу. У тебя собака есть? Моего пса звать Оскар. Длинношерстная такса. Ну, в честь Оскара Майера[12] назвали, потому как пес – почти как венская сосиска.

Тодд повернулся к Брук.

– Потом поговорим.

Уходя, он громко хлопнул дверью. Брук, покрасневшая и расстроенная, поспешно ушла в кухню. Уилл пошел за ней к столу. Брук принесла из кухни большую тарелку и в сердцах брякнула ее на стол.

– Извини, я сейчас, – сказала она, убежала в свою спальню и закрыла за собой дверь.

В следующую секунду Уилл услышал, что она плачет. Не зная, как быть, он сел за стол. На столе стоял кувшин с лимонадом и высокие стаканы со льдом, маленькие керамические плошки с тремя разными соусами, блюдо с нарезанными овощами и миска с маринованными оливками.

А он мог думать только об одном: «Она живет здесь. Бог есть».

Открылась входная дверь, и вошел хрупкий черноволосый мальчик, державший под мышками кучу коробок, набитых какими-то электронными приспособлениями. Увидев Уилла, он удивленно остановился. Кожа у него была цвета карамели, а глаза большие, карие, блестящие. Мальчик смотрел на Уилла изучающе, но выражение его лица при этом не изменилось. Немного постояв, он поспешил к спальне под номером «3». У двери он с трудом перехватил всю свою ношу одной рукой, чтобы отпереть дверь. Створку он подтолкнул бедром, нырнул за дверь и закрыл ее. Уилл услышал, как чуть погодя дверь была заперта на несколько замков.

Из своей комнаты вышла Брук. С красными глазами и натужной улыбкой, но твердо решившая вести себя так, будто ничто по имени Тодд Ходак не появлялось на ее частоте. Она села за стол и принялась за еду. Уилл последовал ее примеру.

– На самом деле у нас тут неплохая компания, – сказала Брук, указав морковкой на дверь третьей спальни. – Аджай тебе понравится. Он всем нравится. Он незаменим.

Она откусила кусок морковки и указала на дверь под номером «2».

– А вот Ник – это настоящий геморрой. Тебе нравится спорт в стиле Чака Норриса?

– Мне нравится спорт вообще.

– Ну тогда – кто знает, может, вы с Ником станете закадычными дружками.

Уилл не мог оторваться от еды. Все соусы были свежими и невероятно вкусными – хумус, артишок в смеси с чем-то, и еще что-то острое и густое.

– Что это такое? – спросил Уилл, указав на третью плошку. – Потрясающе вкусно.

– Баба гануш[13], – произнесла Брук с легким пришепетыванием, и это прозвучало так очаровательно, что Уилл чуть было не попросил ее повторить. Она указала морковкой на дверь, помеченную номером «5», откуда Уилл слышал звуки фортепиано.

– В пятой комнате – Элиза. Элиза – ну, ты сам увидишь. – Брук отправила морковку в рот. – У тебя с ней, возможно, есть что-то общее.

– Что же?

– Ты большой мальчик. Позволю тебе самому разобраться.

Уилл постарался не выказывать особого интереса.

– Значит, во всех отсеках парни и девушки живут рядом?

– Для тебя это проблема?

– Нет-нет, вовсе нет… – смутился Уилл.

– Потому что в одном общежитии есть разделение по этажам, если ты…

– Да нет же…

– …но нужно сказать доктору Роббинс.

– Не проблема.

Брук наклонилась к столу и с улыбкой проговорила:

– Увидишь Элизу – можешь изменить свое мнение.

– Сомневаюсь, что изменю.

Брук откусила кусочек красного перца.

– У тебя нет таксы по кличке Оскар.

– У меня вообще нет собаки.

– Значит, ты просто подшучивал над Тоддом.

– Разве над ним не все подшучивают?

– Нет. Ни капельки.

– Ну да, – кивнул Уилл. – Я подшучивал над Тоддом.

Открылась дверь спальни номер три. Вышел Аджай и надежно запер дверь.

– Аджай, это Уилл, – сказала Брук. – Он поселяется в четвертой комнате.

– Ясно, – слегка кивнув, проговорил Аджай. – Добро пожаловать, сэр. Тоска усугубляется одиночеством, поэтому предпочтительно проводить время в компании.

У него был глубокий голос, полный достоинства и звучавший с утонченным южным акцентом. На вид ему было лет двенадцать, а держался он так, словно был кандидатом в президенты.

– Ой, надо же! – воскликнула Брук, посмотрев на настенные часы. – Мне пора в лабораторию. Аджай, ты мог бы немного помочь Уиллу? Ему нужно получить одежду, продукты, книги и все прочее. А я не могу, мне надо уйти. Вернусь – сменю тебя.

Брук побежала к входной двери. Аджай взял с тарелки оливку.

– Если все обстоит именно так, – изрек он важно, – то я – именно тот человек, который тебе необходим. Аджай Яниковский целиком к твоим услугам.

Аджай завел руку за спину, подбросил оливку на пять футов вверх и поймал ее ртом.

## Аджай Яниковский

Аджай стремительно выскочил из отсека в холл, опередив Уилла, и быстро свернул в боковую дверь.

– Пойдем по лестнице, – объявил он. – Здешние лифты – жуткая древность, из времен правления Гарри С. Трумэна. Они придут третьими в гонке с ледником и престарелым почтмейстером.

Аджай запрыгал по ступенькам впереди Уилла. Энергия переполняла его. Уиллу не просто было за ним угнаться.

– Ты сильно поранился? – спросил Аджай.

– Не очень.

– И ты прибыл только сегодня утром. Откуда ты летел?

– С юга Калифорнии.

– Из одежды ты только это привез с собой?

– Более или менее – да.

Аджай остановился на лестничной площадке и придирчиво окинул Уилла взглядом.

– Ты почти немедленно умрешь от переохлаждения.

– Мне уже так сказали.

– А сколько у тебя денег? – осведомился Аджай.

– Формулировка «близок в полной нищете» устраивает?

– А еще скажи, что не втюрился без памяти в Брук.

Уилл наконец догнал Аджая. От быстрого бега у него разболелась голова.

– С чего ты взял?

Аджай разочарованно покачал головой и продолжил скоростной спуск.

– Боже милосердный, дружище, за нас все сказано.

Аджай пулей вылетел за дверь на нижнем этаже и с той же скоростью помчался к кампусу. На улице значительно потеплело, мороз сменился просто сильным холодом. Уилл застегнул «молнию» на куртке и поежился.

– А с чего ты взял, что я влюбился в Брук?

– Прошу тебя, Уилл. Судьба, в силу благорасположенности, дарует нам некую форму дружбы, но ты должен осознавать, насколько опасно наше положение.

– Что же это за опасность?

Большие глаза Аджая стали еще больше.

– О, ну естественно, опасность кроется в поразительной и почти противоестественной привлекательности не только двоих наших удивительных соседок, но и всей женской популяции кампуса.

– Хочешь сказать… что все девушки такие же, как Брук?

– Да нет же! – ожесточенно жестикулируя, воскликнул Аджай. – Они все так же различны, как снежинки. Красивые, интересные девочки, и каждая из них способна очень мило и по-своему свести тебя с ума. Любая теплокровная особь мужского пола проплыла бы через кишащие акулами воды с ногой, пронзенной копьем племени банту, лишь бы поменяться с нами местами. Но если ты не будешь держать себя в руках, твоя нервная система вспыхнет, как фейерверк. И тебя не спасет даже собака, наученная искать взрывчатку.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать. Но хронологический возраст – самый ненадежный метод оценки.

– Ладно. Если так, то я считаю, что Брук – просто суперская девчонка, и в один прекрасный день она будет править миром. Так лучше?

– Да! Мы только что установили, что ты – не робот.

Аджай хлопнул Уилла по спине, весело расхохотался и первым направился к одному из больших зданий кампуса. На крупной табличке было написано: «СОЮЗ УЧАЩИХСЯ». Эта надпись совершенно не подготовила Уилла к тому, что он увидел внутри.

Союз учащихся оказался размером с гигантский гипермаркет. Юго-западный угол занимал продуктовый магазин. Прачечная и химчистка соседствовали с банком, большой спортивный магазин – с громадным канцелярским. А магазин учебной литературы, казалось, вообще не имеет конца. А за ним расположилась столовая, где предлагалась еда восьми различных кухонь, и ни одно блюдо нельзя было назвать фастфудом, нездоровой или дешевой пищей. За столовой находился двухзальный кинотеатр. В одном зале шел фильм, который еще не вышел в широкий прокат. Аджай пояснил, что во втором зале показывали только классику из «Золотого века», то есть до «Звездных войн», и эти фильмы входят в учебную программу. На афише был представлен фильм Хичхока «Заднее окно». За кинотеатром нашлось место для шестидорожечного боулинга и бювета с минеральной водой – боулинг и этот фонтанчик Уилл видел в рекламных материалах.

Аджай привел Уилла в магазин одежды величиной с футбольное поле. Бесконечными рядами стояли вешалки с всевозможными предметами одежды школьных цветов. Уилл был потрясен и только теперь вспомнил, что в бумажнике у него всего сто долларов.

– Заводи мотор, – сказал Аджай, подкатив к Уиллу магазинную тележку.

Аджай убежал. Уилл подкатил тележку к отделу зимней одежды. Ценников ни на одной вещи не было, но то, что ему захотелось приобрети больше всего – темно-синяя флисовая толстовка с серыми буквами «ЦИО», вышитыми на груди, наверняка стоило половину той суммы, которой он располагал. Уилл неохотно бросил толстовку в тележку. Он пытался решить, на что потратить вторую половину денег – на пару брюк цвета хаки или на рубашку регби, когда вернулся Аджай.

– Вот это лежало для тебя на кассе, – сообщил Аджай. – Ты же мне не сказал, что у тебя – полная стипендия, дружище. А это – лошадка совсем иной масти.

С этими словами он вручил Уиллу толстую пластиковую кредитную карточку. На ней не было ни рисунков, ни цифр – та же самая глубокая чернота, как на увеличивающемся планшетнике Роббинс. Аджай провел кончиком пальца по наружному краю карточки. Активировался сенсор. Появилась эмблема школы в самом центре. Под ней высветился шестнадцатизначный код и фамилия ВЕСТ.

Уилл перевернул карточку. С обратной стороны она выглядела стандартно – темная магнитная полоса. Родители объясняли ему, каким образом действуют эти магнитные полоски, как банки и компании пользуются ими для хранения конфиденциальной информации о клиенте. «Интересно, сколько сведений тут уже собрано обо мне?» – подумал он.

– А наличные тут принимают? – спросил он.

– Наличные? Ради всего святого, приятель, никакие наличные тебе теперь не нужны. У тебя есть Карточка. Ты можешь пользоваться ей где угодно.

– Тебе сказали, какой у меня лимит?

– Если лимит существует, тебе предстоит это выяснить, – хмыкнул Аджай.

«Проживание, учебники, питание – все включено».

Доктор Роббинс держала свои обещания.

– Давай сделаем это, – сказал Уилл.

Он бросил в тележку брюки и рубашку регби. Он еще ни разу не ходил по магазинам, не будучи ограниченным определенной суммой. От перспектив у него кружилась голова, но несмотря на уговоры Аджая развернуться по полной программе, Уилл все равно чувствовал себя неловко. Аджай забрасывал вещи в тележку, а он вынимал их.

> № 81: НИКОГДА НЕ БЕРИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ НУЖНО.

Три пары брюк. Пять темно-синих и серых рубашек. Недельный запас носков и нижнего белья. Темно-синяя вязаная шапка. Перчатки с флисовой подкладкой и серый шерстяной шарф. Две пары теплого белья. Единственная роскошь, какую себе позволил Уилл – темно-синяя зимняя парка с отделанным мехом капюшоном. Правда, он без труда убедил себя в том, что эта шикарная вещь нужна ему, чтобы выжить.

Дружелюбная кассирша просмотрела вещи, попросила карточку и провела ее через сканер. Карточка при этом засветилась. Уиллу не пришлось ничего подписывать. Сумму он так и не увидел. На чеке, который ему вручила кассирша, цены указаны не были.


– Ты здесь давно? – спросил Уилл.

– Второй год. В десятом классе я был размером с вот этот кусочек курицы.

Аджай снова заразительно рассмеялся. Уилл не удержался. Не подхватить смех Аджая было просто невозможно – особенно когда тот сам шутил.

Они сидели в столовой, перед мисками с рисом терияки и салатами суномоно, приготовленными на заказ – свежими, ароматными. И за все это они расплатились одной вспышкой волшебной карточки Уилла. Сытый желудок произвел чудо с его настроением. Как и флисовая толстовка.

– А почему тут такие жуткие строгости насчет мобильников и лэптопов? – спросил Уилл.

Аджай сдвинул брови, и его взгляд помрачнел.

– Значит, ты познакомился с Лайлом.

– Да.

Аджай наклонился к столу.

– Я сначала подумал, что это правило, придуманное просто, чтобы показать, кто тут главный, и что почетнее будет нарушать этот закон, чем исполнять его. Но оказалось, что это не так. Здесь к этому подходят очень серьезно.

– Но почему?

– Не хотят, чтобы мы постоянно пялились в мобильники и зарывались в Интернет. Хотят, чтобы мы по-настоящему говорили друг с другом.

– Но текстовые сообщения – это форма разговора, – возразил Уилл. – И, как правило, более информативная.

– Я не стану с тобой спорить, Уилл, но правила не я придумываю. И честно говоря, через некоторое время ты поймешь, что общение лицом к лицу работает исключительно тебе на пользу.

– Как?

– Оно вынуждает тебя выйти за пределы зоны комфорта, – сказал Аджай. – Оттачивает социальные навыки – в хорошем смысле слова. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я пришел сюда еще каким интровертом.

– Выдумываешь.

– Клянусь, все так и было! А теперь погляди на меня – я стал записным болтуном! Целиком выбрался из раковины.

Аджай вытащил маленькую прямоугольную черную коробочку из папки, которую ему дала Брук, и подтолкнул ее по столу к Уиллу.

– Прикрепи вот это к ремню. Это пейджер. Если кто-то пытается дозвониться до тебя по внутренней телефонной связи, пейджер пищит. Найди любой телефон в кампусе – и оператор тебя соединит.

Пейджер был чуть больше спичечного коробка и сзади был снабжен зажимом. В правом верхнем уголке находилась маленькая решетка, а посередине – единственная утопленная кнопка. И больше никаких приспособлений. Цельное и на удивление тяжелое устройство. Ни единого шва, ни единой щелочки. Уилл не нашел даже отсека для батареек.

– С отсутствием эсэмэсок придется примириться, – вздохнул Уилл. – А как с электронной почтой?

– Получишь электронный адрес вместе с планшетником. Он будет соединен с главными серверами внутренней сети кампуса.

– Погоди, ты хочешь сказать, что система работает только на территории кампуса? А как с доступом в Интернет?

– Доступ ограничен. Ни беспроводной связи, ни мировых сетей. Можешь записаться для использования портов в библиотеке, для проведения особых исследований, но наружные веб-сайты запрещены строго-настрого.

Уилл с трудом сдерживал гнев.

– То есть из своих комнат мы в Сеть выйти не можем?

– Ни серфинга, ни социальных сетей, ни консольных игр, ни игр в онлайне…

– А как насчет телевизора?

– В союзе учащихся есть один, но я ни разу не видел, чтобы его кто-то смотрел.

– Но ведь это нарушение основных принципов свободы слова. Права на доступ к бесполезной информации и бездумным развлечениям.

– Центр – частное учреждение. Они могут устанавливать какие угодно правила.

– Это не коммунистический Китай. Они не могут просто так перекрыть трубу и отрезать нас от остального мира.

– Дело в том, что на все такое тут попросту не остается времени, Уилл. Нас нагружают, как ездовых собак, а если ты не замечал, то я тебе скажу: ездовые собаки обожают свою упряжь! Вот увидишь. Не стоит недооценивать радость вызова и ухода с головой в работу. Я говорю о стопроцентном погружении: уроки, лаборатории, домашние задания, практические работы. Прибавь к этому всю общественную деятельность – спортивные лиги, клубы, концерты, танцы…

– Танцы?

Аджай заговорил почти шепотом, чтобы никто не подслушал:

– В прошлом месяце у нас был праздник Осеннего Сенокоса, так я даже плясал кадриль!

– Ври больше.

– Это было просто безумно весело! Ну, считай меня чокнутым. А все девочки, дружище, девочки.

Аджай вскочил из-за стола и продемонстрировал несколько па кадрили.

Мысли Уилла уплыли к Брук, а от нее – к Тодду Ходаку. В этой ситуации надо было бы разобраться глубже, но он уже успел заметить, что Аджай был жутким болтуном – совсем как ведущий ток-шоу. А Уиллу совсем не хотелось, чтобы до Брук дошла сплетня о том, что он в нее «втрескался».

Когда они закончили еду, Аджай повел Уилла к бювету с минеральной водой. Там, неподалеку от боулинга, они выпили по стакану шоколадно-молочного коктейля, который для них приготовил кондитер в белом остроконечном колпаке – совсем как продавец содовой на рисунке Нормана Роквелла[14]. Когда Уилл переливал свой коктейль в высокий стакан, краешек серебряного кубка покрылся инеем. Он с восторгом стал пить чудесный напиток, в котором плавали маслянистые кусочки мороженого. Из динамиков музыкального автомата звучала приятная популярная музыка. Приглушенный стук падающих кегель звучал убаюкивающе, как водопад. Как бы то ни было, жизнь снова стала прекрасна.

Что подтверждалось заповедью номер восемьдесят четыре.

> № 84: ЕСЛИ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ НЕ ПОМОГАЕТ, СЪЕШЬ ШОКОЛАДКУ.

– А зачем тут боулинг? – спросил Уилл.

Аджай пантомимой изобразил, что бросает мяч.

– Наверное, директор прочел какую-то научную работу насчет того, что упадок радости в Америке вызван исчезновением организованных лиг боулинга. А через несколько недель – вуаля.

– Ты в команде?

– Ага. И тебе это понравится. У тебя даже есть рубашка с твоим именем на кармане. Правда, я из эстетических соображений попросил, чтобы на моей рубашке было имя «Тони».

Пока что все, связанное с Центром, выглядело и ощущалось, как близкое к идеалу. Просто осуществленная мечта – как в кино. Куда бы ни повернул голову Уилл, всюду он видел довольные и радостные лица. Все в точности так, как в рекламе.

– А ты никогда не просыпаешься с чувством, что все это тебе снится?

– Уилл, – произнес Аджай с неожиданной серьезностью, – моя мама приехала в Америку из Индии, когда ей было девять лет. Ее родители, бедняки, работали уборщиками в казино в Атлантик-Сити и ухитрились скопить денег на покупку химчистки. Мой отец – из старинного аристократического польского рода. Во время Второй мировой войны его семья потеряла все, кроме багажа. Отец вырос в Милуоки. Нищий иммигрант. Но он упорно учился, закончил университет в Дьюке, а потом купил маленькую сеть аптек в городке Рэйли, штат Северная Каролина. Эти аптеки называются «Таблетка и порошок». Моя мама по вечерам ходила в общественный колледж, чтобы выучиться на фармацевта. Она получила работу в одной из отцовских аптек. Так они познакомились и полюбили друг друга. А потом на свет появился я, их единственное дитя.

Происхождение у меня уникальное, и я им очень горжусь. Сейчас мой рост – чуть меньше пяти футов, но если ты сейчас считаешь меня малявкой, видел бы ты меня, когда мне было шесть лет. Думаю, ты не удивишься, узнав, что в школе меня безжалостно дразнили и поколачивали. Еще с детского сада – и до девятого класса. Желание отвесить мне пинка возникало у каждого неандертальца, стоило ему только глянуть на меня. Девочки все эти годы меня не замечали, словно я не виден невооруженным глазом. Я втайне догадывался, что я умнее всех этих остолопов. Я и выживал только благодаря своему уму, но при этом не понимал, что ценного я могу предложить любому другому живому существу. Я вообразить не мог, что могу завести друзей, встречаться с девушками, что у меня может быть не только настоящее, но и будущее. До того дня, когда я оказался в Центре.

Аджай смотрел в глаза Уиллу – открыто и искренне. И Уиллу стало стыдно, что он мог сомневаться в этом парне.

– Если это сон, – добавил Аджай, – то я умоляю тебя, не позволяй никому меня будить.

## Ник и Элиза

Когда они допили коктейль, Аджай сказал, что ему пора на занятия. Уилл совершил пробежку по продуктовому магазину и приобрел кое-какие продукты для быстрых перекусов – арахисовое масло, крекеры и молоко. Некачественных продуктов на полках он не заметил, зато здорового питания здесь было просто тонны. Его родители это одобрили бы. Возвращаясь в Гринвуд-Холл, он чувствовал себя толстым, как колбаса, в новой куртке с шарфом, шапке и перчатках, но зато не дрожал и шагал с удивительной скоростью. Он решил поставить плюс северной погоде: она помогала тебе добираться до цели намного быстрее.

Войдя в вестибюль, Уилл увидел, что дверь в кабинет коменданта открыта. На стене над дверью он заметил камеру наблюдения, а в кабинете разговаривали Лайл и Тодд Ходак.

Почему-то Уилл понял, что они говорят о нем.

Лайл и Тодд его заметили. Глаза Тодда гневно полыхнули. Уилл начал подниматься по лестнице и услышал, как Лайл захлопнул дверь своего кабинета.

Добравшись до четвертого этажа, Уилл вошел в отсек с помощью карточки-ключа. Когда он понес свои пакеты в кухню, он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он обернулся.

На одном из диванов разлеглась девушка, подперев голову согнутой в локте рукой. Перед ней лежала раскрытая книга. Волосы цвета воронова крыла были подстрижены на макушке коротким ежиком, но при этом чуть выше висков начинались завитые локоны, обрамлявшие лицо девушки, как кольчужное завершение шлема. Фарфорово-белая кожа, дуги черных бровей над миндалевидными глазами. Глаза большие, ярко-зеленые. Такой цвет Уилл видел только на картинках с изображением тропических вод. Фигура у девушки была, как у египетских цариц. При этом, по обычным понятиям, красавицей ее назвать было нельзя. В ней вообще не было ничего обычного. Первым делом на ум Уиллу пришли слова: «Властная. Поразительная. Ядовитая».

Девушка была во всем темно-синем – облегающая юбка, леггинсы, водолазка. Она не шевелилась и старательно скрывала свой интерес к новичку. Неподвижная и царственная, как персидская кошка, она не спускала с Уилла глаз, и ему стало не по себе.

– Должно быть, ты Элиза, – наконец выговорил Уилл.

– Должно? – чуть приподняв одну бровь, вопросила девушка.

Уилл почувствовал себя мышью, с которой играет кошка.

– Да. Должно. Мне так сказали.

– Ну, тогда…

«Она хочет узнать мое имя».

– Уилл, – сказал он.

– Ну, тогда, – сказала Элиза, – у тебя фора, Уилл.

«Ненадолго», – подумал он, отсалютовал Элизе двумя пальцами, нарочно оступился и выронил пакеты.

Элиза сделала большие глаза и углубилась в чтение.

«Свободен», – сказала она всем своим видом. Уилл собрал с пола продукты и понес их в кухню, мысленно твердя себе: «Делай вид, что считаешь ее личностью, только и всего».

Он вошел в гостиную, готовясь поболтать с Элизой, но та предупреждающе подняла руку.

– Работаю, – объявила она.

Все умные слова, заготовленные Уиллом, разом вылетели у него из головы. Он поспешил ретироваться в свою комнату, чтобы перевести дух. Брук и Элиза под одной крышей? Такого просто не могло быть. Пока получалось, что отзывы Аджая о девушках в Центре – не преувеличение.

Уилл заметил, что у него на письменном столе кое-что появилось. Это было новое «компьютерное устройство». Он повертел планшетник так и сяк. Он совсем не походил на традиционный лэптоп. Скорее, это было нечто вроде айпада, только этот был более толстый. Прочный, металлический, с мягким черным матовым блеском, а на ощупь словно бархатный. Толщины в планшетнике было не больше дюйма, а весил он около полутора фунтов. Уилл не заметил ни портов, ни драйвов. С обратной стороны, в правом нижнем углу на металле был выгравирован шестнадцатизначный код и ВЕСТ. Точно так же, как на черной кредитной карточке.

Уилл стал пробовать включить планшетник и справа обнаружил обозначение для пуска. Он нажал на значок. Зажужжал процессор. Сзади выставились ножки. И все устройство встало под идеальным для обзора углом. Затем планшетник увеличился в размерах на треть – совсем как магический компьютер Роббинс – и, издав мелодичный аккорд, включился. Вся верхняя поверхность ожила. Появился экран, а на нем слова: «ВСТАВЬТЕ КАРТУ».

Уилл взял свою новую школьную карточку-удостоверение. Сбоку на планшетнике появилась щель. Уилл вставил в нее карту. Планшетник считал данные с магнитной полоски и «выплюнул» карточку.

На экране появились слова: «ПОЖАЛУЙСТА, ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ».

Слева на экране появились пульсирующие очертания левой ладони с растопыренными пальцами. Похожий силуэт Уилл видел на экране планшетника Роббинс. Уилл поднес к экрану левую руку. На расстоянии дюйма от экрана он ощутил тепло.

А когда он прикоснулся к экрану, силуэт ладони словно бы прилип к его руке. Уилл почувствовал что-то вроде слабых токов под ладонью, потом последовала вспышка, и силуэт руки погас. Комнату наполнил торжественный мажорный аккорд. На дисплее возникла приветственная заставка в виде герба Центра на мерцающем темно-синем фоне. Через несколько мгновений вдоль нижнего края экрана появилось несколько стандартных иконок.

Возникли слова: ХОТЕЛИ БЫ ВЫ НАЧАТЬ ВВОДНЫЙ УРОК? (РЕКОМЕНДОВАНО) ДА/НЕТ.

Уилл выбрал ответ НЕТ. Появилась иконка почтового ящика. Он два раза кликнул по ней, и на экране открылся знакомый почтовый интерфейс.

В ящике Уилла ожидало одно послание. Кому – wwest@thecil.org. От кого: sroarke@thecil.org.

Уилл дважды кликнул по сообщению. Открылся видеофайл. Директор Стивен Рурк сидел за письменным столом в своем кабинете и смотрел прямо в камеру. Качество изображения было таким хорошим, что казалось, будто он – по другую сторону окна.

– Приветствую тебя, Уилл. Надеюсь, ты уже оправился после того неприятного падения. Извини, что не дождался момента, когда ты очнешься, но врачи заверили меня, что с тобой все будет в порядке. И прежде всего прости меня за то, что я повел тебя в Комнату Бесконечности. Это моя вина – директорская глупость. Надеюсь, ты мало-помалу обосновываешься на новом месте. Давай встретимся завтра. Если мы чем-то можем помочь, чтобы облегчить твои первые дни здесь, просто попроси. А теперь я желаю тебе доброй ночи.

На экране снова возник интерфейс почтового ящика. Но на этот раз Уилл не стал прикасаться к курсору пальцем. Он решил пообщаться с компьютером иначе.

– Закрой почтовый ящик, – распорядился он.

Интерфейс сменился иконкой внизу экрана. «Круто!»

– Открой жесткий диск, – дал следующую команду.

Посередине экрана появилась иконка с изображением шкафа с выдвижными ящиками. Один из ящиков преобразился в список папок и файлов с жесткого диска ноутбука Уилла. Он удостоверился в том, что все данные с его лэптопа благополучно сохранены.

Где-то в комнате послышалось тихое жужжание. Уилл внимательно прислушался. Звук доносился со стороны кровати, из-под матраса. Мобильник Нандо.

– Выключить, – распорядился Уилл.

Планшетник послушно отключился. Видеокамеры Уилл не заметил, но опасался, что она имеется. Он не мог знать, кто имеет удаленный доступ к внутренней сети, а это мог быть Лайл, к примеру. Уилл для пущей безопасности накрыл планшетник толстовкой.

> № 83: ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ПАРАНОИК, ПОМНИ: ЛУЧШЕ ПЕРЕСТРАХОВАТЬСЯ, ЧЕМ ОГОРЧИТЬСЯ.

Уилл достал из-под матраса мобильник Нандо и ушел с ним в ванную. Он закрыл и запер дверь и включил воду, и только потом шепотом ответил:

– Привет, Нандо.

– Йо, Уилл, – шепнул в ответ Нандо. – Я сейчас припарковался прямо напротив твоего дома.

– Почему ты шепчешь? Тебя кто-то видит?

– Нет. У меня все круто, дружище. Я на улице. А вот ты почему шепотом говоришь?

Уилл на миг задумался.

– Вообще-то в больнице нельзя пользоваться мобильниками.

– В общем, слушай сюда, брателло. Старикан твой обязательно поправится. А тут у вас творится черт знает что. Перед домом – три черные тачки. Все одинаковые – будто кто-то под прикрытием работает. А раньше сюда копы приезжали. Две местные машины.

– Ты уже давно там?

– Час примерно.

– Разве тебе не надо работать?

– Не-а, приятель. Тут куда как веселей, – ответил Нандо. – К тому же у меня имеется маленькая подзорная труба – мне жена в Брукстоне купила. Хоть соседу в духовку подглядывай. Так что я смотрю, как эти хрычи из седанов ходят туда-сюда.

– Опиши их, – попросил Уилл.

– Черные шапки и куртки. На фэбээровцев смахивают, только ни на шапках, ни на куртках «ФБР» не написано. Укладывают в машины чемоданы. И коробки еще. Коробки все скотчем перемотаны – как будто для переезда.

– А много «черных шапок»?

– Шестеро. По двое в каждой тачке, – сказал Нандо. – И кто бы они ни были, эти котяры в шапках, они тут всем командуют. Они даже копам приказы давали.

– Ты еще кого-нибудь видел?

– Пару раз дамочка выходила. Черные волосы, высокая такая, с виду ничего себе. Правду говоря, я ее как первый раз увидал, подумал, что это мама твоя.

Уиллу не хотелось врать Нандо, но выхода у него не было.

– Не может быть. Мама тут, с нами. Еще кто-нибудь?

– Еще один мужик – но он не такой, как эти «шапки». Длинноволосый, очкарик, со светло-каштановой бородой. Этого я видел только раз, через окно, он с «шапками» говорил.

«Значит, отец все еще там. Но в каком он состоянии?»

– Я пару-тройку раз щелкнул камерой, но решил не посылать тебе фотки, пока мы не поговорим.

– У меня есть электронный адрес, которым ты можешь воспользоваться.

И Уилл продиктовал Нандо свой новый аккаунт.

– О’кей, босс. Погляжу еще. Похоже, они собрались сматываться.

Уилл прервал разговор. Кто-то несколько раз резко постучал в дверь его комнаты. Он вышел из ванной.

– Кто там? – спросил он.

– Служба безопасности, – ответил мужской голос. – Откройте дверь. Быстро.

Голос был не Лайла, но это вовсе не означало, что он тоже не явился вместе с взводом охранников.

– Секундочку, я был в ванной.

Уилл быстро выдернул зарядное устройство из розетки и засунул под матрас вместе с мобильником. С часто бьющимся сердцем он открыл дверь.

На пороге стоял крепкого телосложения парень со светлыми, коротко стриженными волосами. На нем был темно-синий школьный блейзер – точно такой же, какой Уилл видел на Лайле. Спереди волосы поднимались вбок и вверх напомаженным «коком», отчего прическа становилась похожей на раковину наутилуса. Ростом парень был дюйма на четыре ниже Уилла, но горизонтально пространства занимал больше, и от него исходила атлетическая мощь. Пронзительные глаза цвета голубого льда, казалось, видели Уилла насквозь.

Парень показал Уиллу буклет – точно такой же, как тот, который ему дал Лайл.

– Вы знакомы с правилом шестнадцать дробь шесть, параграф пять, подраздел девять Кодекса Поведения?

– Нет, я…

– Мистер Вест, незнание закона не освобождает от ответственности.

Заглянув за плечо светловолосого парня, Уилл заметил, что Элиза перебралась к круглому очагу. Она переоделась в короткую юбку от спортивной формы, черные шиповки и темно-синие гольфы. В руках она вертела клюшку для игры в хоккей на траве. Это было странно, но Уиллу показалось, что она едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Поскольку вы предпочли игнорировать распоряжение коменданта об изучении Кодекса, позвольте мне зачитать вам соответствующий абзац: «Новичкам не позволяется расспрашивать других учащихся об их личной жизни на протяжении шести недель…»

Парень обернулся и посмотрел на Элизу. «Значит, это она натравила на меня этого зануду». Уилл смотрел на обоих в полном смятении.

– Я ведь уже сказал, что не знаю правил…

– А вот это и есть ваше самое слабое место, мистер Вест. Вы хотя бы представляете, какая беда вам грозит? Желаете узнать, что еще вам неизвестно о девятом подразделе? Прошу вас, прервите меня, если вам покажется, что я говорю слишком быстро.

– Нет, продолжайте.

Парень снова раскрыл буклет и зачитал:

– «Вновь прибывшие могут задавать вопросы исключительно о том, который час, и интересоваться тем, как пройти к тому или иному классу». Неосторожные замечания по поводу собственного плейлиста? Нарушение. Похвалы в адрес любимой спортивной команды? Нарушение. Любое упоминание о том, как вы тоскуете о домашних зверушках по кличкам «Пинки» или «Комок Жвачки»? Нарушение. И никогда, ни при каких обстоятельствах, в одном и том же предложении строго-настрого запрещается употреблять слова «абсолютно», «жуткий» и «потрясающий». Если только вы не имеете в виду меня.

Элиза сложилась пополам, трясясь от хохота. Светловолосый парень прыснул и, пошатываясь, побрел к ближайшему креслу.

– О боже, приятель, ты просто сокровище.

– Это шутка, – проворчал Уилл. – Мило.

– «Пинки» или «Комок Жвачки», – повторила Элиза и захлебнулась смехом.

– Значит, ты – Ник, – сделал вывод Уилл.

– Я, конечно, был жесток, – сказал Ник. – Немедленно прошу прощения. – Он повернулся и с видом полнейшего примирения поднял руки вверх. – Ник Маклейш. Надеюсь, это не помешает нам подружиться. – Он перепрыгнул через спинку кресла, мягко приземлился и шагнул вперед, чтобы пожать руку Уилла. – Брук сказала, что ты схлестнулся с нашим Лайлом-Крокодилом, людоедом из Гринвуд-Холла. Извини, не удержался. Меня Элиза подначила.

– Наглая и абсолютная ложь, – заявила Элиза, неожиданно перестав хохотать.

– Я в порядке, – сказал Уилл. – Не обиделся.

– Да ты еще и благородный. Слушай, дружище, я просто в восторге. А ты, Лиззи?

– Не позволяй обаянию Ника повлиять на твое чувство справедливости, – посоветовала Элиза.

– Она считает меня обаятельным, – сказал Ник, широко и обаятельно – Уилл был вынужден это признать – улыбнулся.

– Ведьм на костре сжигали за куда меньшие проступки, – заметила Элиза.

– Йо, мы все знаем, что такое «ведьма», да? А теперь, серьезно, приятель, я честно скажу: я бы себя вряд ли так вежливо повел, если бы ты со мной такую шуточку отколол.

– Я бы с тобой так не шутил, – сказал Уилл.

– Точно. Ты бы не стал, – сказал Ник, пытливо глядя на Уилла. – Ты человек честный и с характером. Не уверен, что ты с нами сживешься, но мы – люди открытые. Ты откуда приехал?

– С юга Калифорнии.

– Да не может быть! С юга Калифорнии? Ты слышала, Элиза? Девяносто – двести десять[15], Голливуд. Серф-Сити, «Лейкерс» и «Фейкерс»…

– Продолжай, – сказала Элиза. – Ты пропустил еще несколько клише.

– А ты из Бостона? – спросил Уилл.

– Почти угадал. Нью-Гемпшир.

– Фанат «Селтикс», – кивнул Уилл. – Я так и знал. Прости, Ник. Мы не сможем подружиться.

– Погоди. Давай проясним. А ты знаешь, что ярко-зеленый цвет наших чемпионских знамен на ваших слабосильных левобережных хиляков действует, как криптонит[16]?

Уилл обратился к Элизе:

– Ты тоже за «Селтикс» болеешь?

– Черт, нет, брателло, – вмешался Ник. – Она же из Сиэтла. А они там чемпионства даже не нюхали – разве что по части хронической депрессии.

– Правильный термин – «сезонное аффективное расстройство», – заметила Элиза.

– Сокращенно «САР», – добавил Уилл.

– Точно, – кивнул Ник. – А теперь, дружище, позволь-ка, я расскажу тебе, как протекает жизнь в нашем отсеке. Обосновавшаяся у нас мегера, мисс Элиза Моро, главная во всем.

Он подошел к Элизе. Та тряхнула головой, зашнуровывая шиповки. Ник принялся массировать ей плечи.

– За каждые пять минут, пока его слушаешь, – со вздохом призналась Элиза, – твой КИ падает на один пункт.

– Элиза, девочка, расскажи Уиллу, что тебе нравится, – попросил Ник.

– Нет.

– Ну пожалуйста, ты же знаешь, я все перепутаю.

– Ник? – сердито одернула его Элиза. – «Нет» – это законченное предложение.

– Верно, – кивнул Ник. – Элиза – безумная цыганка-гадалка. Она наделена магическим сознанием ниндзя. Стоит ей пристально заглянуть тебе в душу, ты уже не убежишь, не спрячешься, и у тебя не будет сил сопротивляться.

Уилл не мог представить, как кто-то захотел бы сопротивляться. Элиза посмотрела на него с тревогой – словно бы услышала его мысль. Он поежился и отвел взгляд.

– Дружище, а ты представь – ей-то каково? Знать, что ты наделена даром заглядывать в такие глубокие и мрачные места, в существовании которых даже психоаналитики не признаются.

«Не из-за этого ли Брук считает, что у нас с Элизой есть что-то общее?» – подумал Уилл.

Ловко размахнувшись, Элиза ударила Ника по бедру хоккейной клюшкой.

– Ой! Я так сказал? Нет-нет, я хотел сказать, что она безвредна, как чирлидерша со скринсейвером «Привет, Китти!».

– Пожалуйста, мэм, можно добавки? – процедила сквозь зубы Элиза, замахнувшись для следующего удара.

Ник отпрыгнул, чтобы Элиза не смогла до него дотянуться. А она повернулась к Уиллу. Он пытался уйти от взгляда ее больших зеленых глаз. Именно сейчас ни одна душа не хранила больше тайн, чем его душа. Кроме того, он понимал, что серьезных ответов от Элизы ждать не приходится.

– Так мне действительно стоит прочесть этот Кодекс Поведения, который мне дал Лайл? – спросил он.

– Да.

– О нет. Зачем ты так сказала?

– Хватит шуток, Ник. Если ты его так и не прочел, это еще ничего не значит. Предупрежден – значит, вооружен.

Ник опустился на диван, потер бедро и принялся перелистывать буклет.

– Пожалуй, она права, приятель. – Тяжкий вздох. – Просто, стоит мне только начать это штудировать, как я…

Ник закрыл глаза, улегся на спину и театрально захрапел.

Элиза покачала головой и, помахивая клюшкой, направилась к двери. У двери она обернулась и серьезно сказала Уиллу:

– Прочти. Ты планшетник получил?

«Господи, ну и глаза у нее».

– Только что обнаружил его у себя на столе.

– Вводный урок получил?

– Нет, еще нет.

– Получи.

– Хо-рошо, – промямлил Уилл.

Элиза вышла из отсека. Ник остался лежать на диване, делая вид, будто спит.

– Пойду… закончу раскладывать вещи, – сказал Уилл.

Не открывая глаз, Ник ловко бросил через всю гостиную буклет – словно фрисби. Буклет перелетел через решетку и угодил прямехонько в очаг, где сразу загорелся. Ник помахал рукой Уиллу, продолжая лежать с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. Похоже, он всерьез собрался вздремнуть.

Уилл снял с планшетника толстовку. На экране мигала иконка почтового ящика, а под ней появился вопрос: «ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ДОБАВИТЬ «НАНДО» В СПИСОК ВАШИХ ВНЕШНИХ АБОНЕНТОВ?»

– Да, – произнес Уилл. – Открой сообщение.

«ТЕПЕРЬ ВЫ МОЖЕТЕ ОТПРАВЛЯТЬ ПО ЭТОМУ АДРЕСУ ПИСЬМА И ПОЛУЧАТЬ ИХ С ЭТОГО АДРЕСА».

Открылось письмо от Нандо.

«Фотки. Как обещал».

На экран выгрузились три фотографии, одна за другой. Уилл внимательно рассмотрел каждую из них по мере появления. Первая была сделана из машины Нандо, когда он проезжал мимо дома родителей Уилла. Перед домом стояли три черных автомобиля. На втором снимке трое мужчин в черных шапках грузили коробки в багажник первой машины. На третьей фотографии Белинда разговаривала с одним из мужчин перед домом. Мужчина снял шапку. Он был лысый.

Повинуясь инстинкту, Уилл дал компьютеру команду:

– Увеличь.

Планшетник начал увеличивать снимок, и Уиллу удалось рассмотреть Белинду лучше. Физически она не изменилась, но на этом кадре еще меньше походила на его мать. Это была словно бы актриса в костюме и гриме помимо съемок. Она не играла его маму.

Компьютер издал сигнал. На экране появилось новое сообщение от Нандо. Текстовое, посланное с мобильника.

«Шапки» тронулись… Я за ними».

В дверь снова постучали.

– Закрой все файлы, – распорядился Уилл.

Планшетник незамедлительно вернулся к приветственному экрану – анимированной эмблеме школы – ангел, конь, рыцарь на мерцающем черном фоне. Затем возникло обращение:

ЖЕЛАЕТЕ СЕЙЧАС НАЧАТЬ ВВОДНЫЙ УРОК?

– Не сейчас, позже.

КАК ПОЖЕЛАЕШЬ, УИЛЛ.

Экран опустел.

У Уилла никогда не было домашних животных, но у него возникло очень странное ощущение насчет этого нового компьютера. Казалось, он с радостью выполняет команды Уилла. Именно с радостью – другие слова просто не приходили на ум. Совсем как собака.

Уилл встал и подошел к двери. За ней стоял малыш Аджай – в школьном блейзере, серьезный и торжественный.

– Уилл, мы решили, что ты с нами поужинаешь, – произнес он глубоким грудным голосом. – И боюсь, у тебя нет выбора.

## Мертвый ребенок

Помимо кафе около бювета с минеральной водой и столовой в помещении союза учащихся, в кампусе существовало еще четыре ресторана. В первом из них столики надо было резервировать, ходить туда полагалось в пиджаке и галстуке, там встречались с родителями, там проводились встречи преподавателей. Кроме того, была еще закусочная в манеже, где спортивные команды могли перекусить перед тренировками и соревнованиями и после них. Самым большим из заведений общественного питания было кафе, занимавшее большую часть нижнего этажа в здании, стоявшем рядом с союзом учащихся. Там был буфет, которой работал с шести утра до полуночи все дни недели. Четвертый ресторан, куда соседи по отсеку повели Уилла, назывался «Ратскеллер».

Один пролет вниз по видавшей виды каменной лестнице. Ресторан располагался в подвале Ройстер-Холла, самого старого здания в кампусе. Над дверью висела деревянная вывеска с буквами готического шрифта. Она словно бы вышла из эры Пиноккио и гласила: «РАТСКЕЛЛЕР. ГОД ОСНОВАНИЯ 1915».

Внутри находилось на удивление теплое и уютное подвальное помещение, разделенное кирпичными арками. Две противоположные стены были снабжены каминами. Везде стояли длинные столы и темные скамьи из прочного дерева. Пол был посыпан опилками, на столах стояли медные фонари с лампами в виде свечей. Стены были украшены днищами громадных бочек с названиями старинных пивоварен штата Милуоки. Соседи Уилла объяснили ему, что в то время, когда Центр только-только открылся, «Ратскеллер» был фактически преподавательским клубом, гастрономическим храмом, посвященным доминирующей в Висконсине германской кухне.

С меню можно было ознакомиться на больших прямоугольных досках, висевших на стенах над каминами. На досках мелом были написаны странные слова типа Kielbasa, Sauerbraten, Spãtzle mit Schweinshaxe, Weisswurst, Bratkartoffeln, Hasenpfeffer, Spargelzeit. За Уилла еду заказали его спутники, а он помалкивал и наблюдал за тем, как его новые товарищи общаются между собой. Умный и тактичный, Аджай руководил направлением беседы и следил за тем, чтобы ее тон был легким. Ник бросался шутками, как надувными мячиками, и противился любой теме, которая становилась слишком серьезной. Элиза больше молчала, но игриво поддерживала Ника, когда тот отпускал язвительные шуточки по адресу остальных членов компании и других учеников, о которых заходила речь – правда, тогда шутки становились уже не такими игривыми. В общем, эти двое специализировались в том, чтобы выводить остальных из равновесия. Уилл пока не мог понять, для чего им это нужно – то ли для того, чтобы скрыть собственную ранимость, то ли Ник с Элизой действительно были отчасти злорадны.

Все это отводило Брук роль самой взрослой. Стоило кому-то пересечь разграничительную линию – и она возвращала остальных в рамки вежливости. А границы пересекались то и дело – хотя бы ради того, чтобы вынудить Брук к очередному выравниванию беседы.

Еду принесли две веселые дородные официантки в псевдобаварских национальных костюмах. Уилл был потрясен. Предстоял просто фантастический пир. На тарелках лежали горы из пяти видов колбасок, политых сметанным соусом. Кроме того, была подана гигантская миска с нежным картофельным салатом, идеально подходившим к мясу, а еще – острая маринованная спаржа и кувшинчики с разной горчицей. В отношении этих приправ даже само слово «горчица» не годилось. Одна была нежной, как бархат, другая кисловатой, со специями, третья – сладкой, как мед, но при этом такой острой, что вышибала слезу. Все это можно было запить поданным в кувшинах холодным и шипучим яблочным сидром, который друзья наливали в большие глиняные кружки, и водой из бокалов.

Аджай упомянул о протесте Уилла насчет правила, запрещающего обмен эсэмэсками. Все рассказали о том, как трудно им было привыкать к этому на первых порах. То есть почти все.

– Я к эсэмэскам никогда особо привязан не был, – объявил Ник.

– Ясное дело, – хмыкнула Элиза. – Для этого надо уметь писать.

– Давайте, давайте, хихикайте, зануды, – усмехнулся Ник. – Да в ближайшем будущем эсэмэски вообще отомрут. Я это знаю точно, потому что, представьте себе, разрабатываю концепцию самой крутой, самой потрясающей социальной сети на свете.

– Умоляю, поведай нам об этом, – попросил Аджай.

Ник заговорил потише, все наклонились к столу.

– Я взял все самое лучшее из YouTube, Twitter и Facebook и соединил в совершенно новый сервис под названием… YouTwitFace.

Все так расхохотались, что у Аджая из носа полился сидр, и это вызвало новый приступ смеха у остальных.

– Предлагаю всем произнести тост, – сказал Аджай, подняв кружку. – За нашего нового соседа. Пусть ветра фортуны направляют тебя, Уилл. Плыви по мирному морю. И пусть всегда найдется другой парень, который скажет: «Угощаю!»

Все рассмеялись, а Брук подняла бокал и сказала:

– Уилл, желаю тебе счастья и удачи, какую только может дать человеку жизнь. И пусть в конце всех твоих радуг тебя поджидает горшок с золотом.

Остальные захлопали в ладоши. Ник встал и поднял кружку.

– Здоровья тебе и долгой жизни, дружище, – сказал он. – Будь радостен и сыт… и желаю тебе провести полчаса в раю, прежде чем дьявол узнает, что ты помер!

Все снова расхохотались. Очередь дошла до Элизы, но она не встала и кружку не подняла. Она даже не стала смотреть на Уилла. Она стала водить указательным пальцем по краю бокала, пока он не начал издавать пронзительную, таинственную ноту. Нота повисла в воздухе, и только тогда Элиза одарила Уилла взглядом – таким же настойчивым и пронзительным, как этот звук. Ее гипнотические зеленые глаза пронзили его.

– Никогда не забывай вспоминать, – произнесла Элиза чуть громче шепота, – о том, что приносит тебе радость. И всегда помни, что надо забывать о том, что приносит тебе грусть.

Уилл отвел глаза. «Она смотрела прямо внутрь меня. Я это почувствовал. Ник не преувеличивает: в ней есть что-то от колдуньи».

Застольное веселье пошатнулось.

– Ради всего святого, женщина, – вмешался Аджай, – неужели тебе непременно нужно любую радостную встречу превратить в кино про оборотней? Давай, предупреди еще его насчет полнолуния, если уж на то пошло.

Остальные рассмеялись, но Элиза сохранила абсолютную серьезность. «Она пытается уйти из тени, – подумал Уилл. – Что-то она такое видела, чувствовала или запомнила, из-за чего стала такой». Он попытался пустить в ход интуицию, но наткнулся на стену. Он совсем не мог прочесть Элизу.

– Алло, – проговорил Ник, подражая разговору по телефону. – Горячая линия профилактики суицидов. Вы можете немного подождать?

Брук стрельнула в Ника глазами, словно хотела сказать: «Не ходи туда». Ник начал возражать, но понял намек Брук и хлопнул себя по лбу. Все притихли. Никто не мог встретиться взглядом с Уиллом.

– Так, в чем дело? – спросил он.

– В каком смысле – в чем дело? – переспросил Ник.

– Ник, ты жуткий врун. Ты сейчас задел какую-то тему, из-за которой у всех испортилось настроение.

– Это не имеет никакого отношения к тебе, – сказала Брук.

– Тогда почему бы вам не рассказать мне об этом?

– Вполне очевидно, старина, – сказал Аджай, – потому, что мы предпочитаем об этом не разговаривать.

Похоже, все ждали, что решение примет Брук. Мгновение спустя она будничным тоном произнесла:

– В прошлом году у нас был другой сосед. Он умер.

Уилл не сразу воспринял это известие.

> № 10: НЕ ТОЛЬКО РЕАГИРУЙ НА СИТУАЦИЮ, ЗАСТАВШУЮ ТЕБЯ ВРАСПЛОХ. ОТВЕЧАЙ НА НЕЕ.

Элиза отвернулась. Лицо у нее стало землистого цвета. Вот что так огорчало ее.

– В учебное время? – спросил Уилл.

– Нет, – ответила Брук. – Летом. Когда он был не здесь.

– Когда мы все были не здесь, – добавил Ник.

– А раньше он жил в моей комнате? – спросил Уилл, заранее зная ответ.

– Да, – кивнула Брук. – Но, как я уже сказала, к тебе это не имеет никакого отношения.

– Что с ним случилось? – спросил Уилл.

– В том-то и дело… – пробормотал Ник.

– В чем? – спросил Уилл.

– Никто не знает, – сказала Элиза. – Попроси чек, Ник. Уходим.

Элиза умела заканчивать разговоры.


В Гринвуд-Холл они возвращались гораздо более печальными, чем покидали его. Вернувшись в отсек, остальные пожелали Уиллу спокойной ночи и поспешно разошлись по своим комнатам. Уилл взял в кухне бутылку воды и задержался в гостиной. На книжной полке рядом с очагом он заметил ежегодник Центра. Он унес книгу к себе в комнату и запер дверь. Он снова остался один – на этот раз на всю ночь.

«Это комната умершего мальчика».

В этой комнате никто не жил до тех пор, пока не стало достоверно известно, что он не вернется. Поменяли ли здесь мебель? А может быть, мальчик спал на этом же самом матрасе? И говорил по этому черному телефону? Сидел на этом стуле, учил уроки за этим столом? Уилл немного подвинул стол. Паркет под передними ножками оказался чуть темнее. По всей видимости, бывший хозяин комнаты пользовался именно этим столом.

Его звали Ронни Мурзо. Это Уилл успел выспросить у Аджая, прежде чем они расстались на ночь. Все пятеро – Брук, Аджай, Ник, Элиза и Ронни, – учась в десятом классе, жили в Гринвуд-Холле, в отсеке 4–3. Это был непростой год – первый вдали от дома, полный стрессов и волнений. Уилл открыл ежегодник на разделе, посвященном десятиклассникам. Там были помещены все фотографии – обычные улыбающиеся и немного рассеянные лица. Кроме Элизы. Элиза смотрела в объектив камеры с такой дерзостью, словно знала все тайны фотографа.

А потом Уилл разыскал фотографию Ронни Мурзо. У него было длинное и узкое лицо, нежная линия подбородка и прямые светлые волосы – белые, как солома. Тонкогубая улыбка казалась натянутой, словно бы немного вымученной. У него были умные светло-карие глаза и чуточку ранимый взгляд. Он явно был чувствительным и стеснительным. Наверное, эмоциональный и некрепкий физически. Под каждой фотографией был помещен небольшой текст. Что-то вроде самолично составленных профилей. Под фотографией Ронни было написано следущее:

> ОБНИМИ ПАРАДОКС. ИЩИ ЗАКОНОМЕРНОСТИ.

> КЛЮЧ У БЕТХОВЕНА, НО ОН ОБ ЭТОМ ПОКА НЕ ЗНАЕТ.

> ПРЯЧАСЬ ВНУТРИ СВОЕГО ШАНГРИ-ЛА, ТЫ МОЖЕШЬ НАЙТИ ВРАТА АДА.

Странно. Это было второе упоминание о Шангри-Ла с тех пор, как Уилл покинул родительский дом. К тому же… в последнем своем сообщении отец употребил то же самое словосочетание – «врата ада». Ронни был любителем поиска закономерностей? Сколько упоминаний об одном и том же в короткий промежуток времени являлись закономерностью?

> № 26: ОДИН РАЗ – АНОМАЛИЯ. ДВА РАЗА – СОВПАДЕНИЕ. ТРИ РАЗА – ЗАКОНОМЕРНОСТЬ. А КАК НАМ ИЗВЕСТНО…

Случайных совпадений не бывает.

Под матрасом зажужжало. Уилл вздрогнул. Звонил мобильник Нандо. Уилл поспешно достал его, прошел в ванную и закрыл за собой дверь.

– Они в аэропорту Окснарда, дружище, – сообщил Нандо, как только Уилл ответил на звонок. – Прикатили сюда прямо от твоего дома. И выехали прямо к взлетной полосе. Грузят ваши вещи на частный самолет.

– А ты где? – спросил Уилл.

– Я припарковался напротив, слежу за ними через забор. Двухмоторный самолет… семи- или восьмиместный…

– Номер на хвосте видишь?

Чуть погодя Нандо произнес:

– N-четыре-девять-семь-T-F.

– Кто на борту? – спросил Уилл.

– Дамочка и тот мужик бородатый…

«Мама и папа».

– К ним только что прошел тот, лысый. Трап откатывают. Остальные «шапки» по тачкам расселись. Уезжают строем.

– Постарайся, чтобы они тебя не заметили.

– Не заметят, брателло. Такси – это ж, считай, невидимка, а особенно – рядом с аэропортом. Самолет покатил по полосе, готовится к взлету. Хочешь, чтобы я за Шапками проследил?

– Я не могу тебя об этом просить, Нандо.

– Ты башкой соображай, дружище. Каждый божий день я вожу в ЛА богатеньких мистеров и миссис и ихних детишек. Шутишь, да? Кто же откажется от такого триллера?

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – вырвалось у Уилла.

– Ты старика своего обними, брателло. Мы с тобой – хорошие сын… Эй, «шапки» выехали на шоссе. Я за ними. Потом брякну.

Уилл позвонил в Национальную Справочную Службу поиска частных чартерных авиакомпаний, предлагавших некоммерческие рейсы из Окснарда. С третьей попытки ему удалось получить толк от хвостового номера. Секретарша ответила, что этот самолет принадлежит их компании – двухмоторный «Бомбардье-Челленджер».

> № 34: ВЕДИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ТЫ ГЛАВНЫЙ, И ЛЮДИ ТЕБЕ ПОВЕРЯТ.

Уилл изменил голос, сделал его плоским, канцелярским, как у большого чиновника, который хочет показать простому гражданину, кто в доме хозяин.

– Говорит помощник окружного шерифа Джонсон, округ Вентура, – объявил Уилл. – У нас есть причины предполагать, что на данном воздушном судне находятся лица, представляющие для нас интерес. Список пассажиров у вас имеется?

– Нет, сэр, – отозвалась секретарша голосом, явно говорившим о том, что она готова сотрудничать.

– Этот самолет нанят мистером или миссис Джордан Вест?

Зашуршали бумаги.

– Да. Мистер Вест заплатил за аренду самолета кредитной картой.

У родителей Уилла кредитных карточек не было. Они всегда расплачивались или лично выписанными чеками, или наличными.

– Именно это имя было указано на кредитной карте? – уточнил он.

– Да. Джордан Вест.

– А куда они направились, мэм?

– Они летят в Феникс. Должны вернуться завтра.

Феникс. Значит, его ложный маршрут сработал. Если повезет, они его еще и в Мексике станут искать.

– И во что им обошелся этот перелет?

– До Феникса и обратно – двенадцать тысяч семьсот двадцать долларов, – ответила секретарша.

Развеялись последние сомнения. Его родители никак не могли за это заплатить. Они с трудом каждый месяц платили по счетам. Таких денег у них попросту не было. Уилл поблагодарил секретаршу и сказал, что еще перезвонит, если возникнут какие-то вопросы.

Он пошел в спальню. Мыслил он не очень ясно – сказывались два самых тяжелых дня в его жизни. Тупо болела голова и еще полдесятка частей тела. Уилл забрался в кровать. Матрас был жестким, но пружинистым, а подушки – мягкими и прохладными.

Уилл посмотрел на фотографию родителей на тумбочке около кровати, взял блокнот с отцовскими заповедями и перелистал его. Некоторые заповеди были записаны его рукой, но большую часть в блокнот вписал отец – в том порядке, в каком эти правила копились годами. На последней страничке Уилл неожиданно для себя обнаружил правило, которое раньше ему на глаза не попадалось. Почерк был отцовский, но заповедь не была снабжена номером. По всей видимости, запись была недавняя.

> «ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И ПРОБУДИСЬ»

Почему это звучало так знакомо? Уилл попытался найти какую-то связь, но его глаза закрылись, и он заснул с блокнотом на груди.


По стенам Гринвуд-Холла полз «жучок». Полз, не меняя скорости и направления. Вскоре после того, как Уилл заснул, существо размером с таракана выбралось из щели между полом и плинтусом в комнате Уилла. Плоское, с жесткой броней, как у настоящего жука, оно было снабжено жесткими черными волосками. Его голова была наделена необычным числом глаз. Существо проползло по комнате, взобралось вверх по ножке стола и оказалось на поверхности планшетника. Лапки «жучка» начали прикасаться к краям компьютера. Наконец в черном бесшовном металле открылся порт. «Жучок» втиснулся в отверстие и исчез.

Мгновение спустя компьютер включился. Снизу выставились ножки, приподняли устройство. Непроницаемо-черный экран ожил. Едва заметно перемещаясь, ножки развернули компьютер так, что он повернулся экраном к кровати.

И стал наблюдать за спящим Уиллом.


Несомненно, это был тот самый мальчик, которого я видел во сне. Я его сразу узнал. А он узнал меня? Этого я не понял. Но я знал, что у него есть секреты – может быть, даже больше, чем у меня.

Скоро он начнет задавать вопросы. Неизвестно, чем это обернется. Одно я знал наверняка: вопросы могут оказаться еще опаснее секретов.

## Учащиеся-граждане

Черный старинный телефон на письменном столе зазвонил. Сигнал был музыкальный, но настойчивый. Уилл встал с кровати и взял трубку.

– Алло, – пробормотал он сонно.

– Доброе утро, мистер Вест. Сейчас семь часов утра, сегодня четверг, девятое ноября. Приветствую вас в ваш первый полный день в Центре.

Женский голос – приятный, общительный, бодрый. Сжатые, как бы приплюснутые гласные уроженки северных штатов Среднего Запада.

– Спасибо, – сказал Уилл. – А кто говорит?

Он попытался отнести телефон к кровати, но толстый провод отходил всего на несколько футов от стены и не пожелал поддаваться.

– Доктор Роббинс попросила, чтобы сегодня мы разбудили вас телефонным звонком. И напоминаю вам, мистер Вест, сегодня ровно в девять у вас встреча с ней…

– Я помню, помню…

– …в Нордби-Холле. Это – главное административное здание. Комната двести сорок один. Вы желали бы, чтобы я рассказала вам о том, как туда дойти? Или прислать вам карту?

– Нет, спасибо. Я знаю, где это находится.

– Отлично! День нынче будет замечательный. Солнечно, легкий ветер, выше тридцати восьми градусов…

– Ух ты. Просто жара.

– О да, это точно. Куда приятнее. Но знаете, холодная погода закаляет характер, так что спешите насладиться.

– Как вас зовут? – снова поинтересовался Уилл.

– Я просто одна из операторов коммутатора, мистер Вест. Так, стало быть, вы проснулись? Перелет через всю страну чреват недосыпанием…

– Даю слово: я проснулся.

– Хорошо, хорошо, хорошо. В кафе подают завтрак, если вы хотите перекусить перед встречей. Желаю вам хорошего дня, мистер Вест.

Телефонистка, как бы ее ни звали, закончила разговор. Уилл услышал нечто вроде бодрящей музыки. Он положил трубку и впервые по-настоящему рассмотрел телефон. Он поднял его. Аппарат оказался необычно тяжелым – не меньше двух фунтов. Он не нашел ни единой спайки, щелочки или винтика, словно телефон был сделан из единого куска какого-то материала. Ни диска, ни кнопок. Вернее – только одна большая кнопка посередине. Блестящая белая эмаль с черной заглавной буквой «Ц» посередине.

Уилл снял трубку и нажал на эту кнопку. Ему немедленно ответила телефонистка.

– Доброе утро, мистер Вест. Чем могу помочь вам сегодня?

Если это была и не та же самая женщина, голос у нее был очень похож. Уилл положил трубку, не сказав ни слова. Он быстро принял душ и оделся в новую школьную форму: темно-синюю рубашку поло с длинным рукавом, серые брюки и зимние ботинки. Пристегнул к ремню пейджер и сунул в карман темные очки Дейва, после чего посмотрел на свое отражение в зеркале на двери гардеробной. Он выглядел так непривычно, что по спине у него побежали мурашки: он стал похож на одного из ребят со страниц рекламного буклета.

«Это я. Теперь я – учащийся Центра».

– Как хорошо быть живым, – пробормотал Уилл.

Он вышел в гостиную и застал там Аджая. Тот предложил вместе позавтракать. Они вместе вышли из общежития. Телефонистка оказалась права: вчерашнего холода не осталось и в помине. На этот раз прошло целых три минуты, прежде чем Уилл почувствовал, что лицо промерзло, можно сказать, до мозга.

– Ты что-нибудь знаешь о телефонистках?

– Об операторах телефонной станции? – Аджай сделал большие глаза. – О, они очень загадочны.

– В каком смысле?

– Никто не знает, кто они такие и где их рабочие места. Они всегда отвечают мгновенно, когда бы ты ни снял трубку, но никто их никогда не видел. И они никогда не отвечают, как их зовут.

– Но они должны находиться где-то в кампусе. У той, которая говорила со мной, явно местный выговор.

– Знаю, – кивнул Аджай. – Любая из них говорит как твоя любимая тетушка. Еще чуть-чуть – и запахнет яблочным пирогом, который она испекла для тебя.

Они вошли в кафе. Оно было большим, как универсальный магазин, и его наполняла толпа бодрых и энергичных подростков. Даже, пожалуй, чересчур энергичных.

«Может быть, дело в кофе», – подумал Уилл. Они с Аджаем встали в одну из очередей вокруг большой буфетной стойки, где можно было выбрать блюда для невероятно сытного завтрака. Аджай и Уилл нагрузили подносы тарелками и сели за угловой столик. Уилл никогда не жаловался на плохой аппетит, но Аджай его поразил: и вчера вечером, и сегодня он поглощал такой объем еды, что хватило бы для клейдесдаля[17].

– Подумать только, – покачал головой Уилл. – Наверное, поход сюда стоит маленькое состояние.

– Мне говорили, что большое состояние, но честно говоря, точно не знаю. У меня полная стипендия.

– И у тебя тоже?

– Я же тебе говорил, старина, – улыбнулся Аджай. – Мы с тобой – родственные души.

– А как тебя разыскали?

– По результатам теста, который я сделал в старой школе в восьмом классе. Два месяца спустя приехала доктор Роббинс – четвертого февраля две тысячи девятого года, в среду, в четыре часа пятнадцать минут пополудни. Вот так.

– Их заинтересовало в тебе что-то особенное? – спросил Уилл.

– В то время – нет. Но с тех пор они выказывали некоторый интерес к моим способностям. – Аджай опасливо огляделся по сторонам. – Хочешь, скажу?

– Скажи.

– У меня редкостно острое зрение, – негромко проговорил Аджай. – Стандарт выражается цифрами 20/20. Это означает, что человек на расстоянии в двадцать футов видит то, что видит большинство людей. Зрение лучших пилотов-стрелков, в среднем, составляет 20/12, а это значит, что они на расстоянии в двадцать футов видят то, что большинство людей видит на расстоянии в двенадцать футов. А у меня, получается – 20/6.

– Слушай, да это просто как у орла.

– Мне говорили, что у орла 20/4, но орлов не заставишь пройти обследование. К тому же, у меня это не наследственное. И мама, и папа носят очки, а без очков мой отец слеп, как летучая мышь. – Аджай немного растерялся. – И это еще не все.

Уилл терпеливо ждал.

– У меня есть еще одна способность, – сказал Аджай. – Но ты должен дать слово, что никому не расскажешь.

– Честное слово.

Аджай наклонился ближе к Уиллу и прошептал:

– За последние несколько лет я обнаружил, что наделен поистине фотографической памятью. Я запоминаю все, что вижу.

– Сомнительно.

– Так все реагируют. Дай-ка мне вон ту газету.

Уилл протянул Аджаю номер школьной газеты «Рыцарь», которую кто-то оставил на соседнем столике. Аджай бросил взгляд на газету и отдал ее Уиллу. Затем он принялся цитировать всю страницу, слово в слово, без пауз, а Уилл следил, все ли правильно.

– Ты мог запомнить заранее, – с сомнением сказал Уилл.

– Мог. Но не запоминал.

– Значит, ты не только все видишь, – сказал Уилл, – но еще и запоминаешь все, что увидел.

– Про это я им даже не рассказывал, – сказал Аджай, еще ближе наклонившись к Уиллу. – Я помню все, что когда-либо происходило со мной.

– Правда? Неужели? И ты всегда это умел?

– Наверное, умел, но никогда не увидел в этом ничего необычного. Пока не осознал, что все хранится вот здесь, – он постучал себя по лбу, – как на жестком диске.

Уилл осторожно спросил:

– Почему ты не хочешь, чтобы об этом узнали?

– Боюсь, что если об этом пройдет слух, другие ученики начнут приставать ко мне, чтобы я помогал им в учебе. Или чтобы я помогал им жульничать. Или преподаватели меня начнут изучать. Может, я параноик, но уж лучше я сохраню это в секрете.

– Мне знакомо это чувство, – сказал Уилл.

– Почему? А к твоей двери их что привело?

– Тот же самый тест. – Уилл растерялся. – У меня оказался… необычайно высокий результат.

– Значит, и это у нас общее.

«Интересно, все мои соседи по отсеку такие же талантливые? – подумал Уилл. – Нет, Ник – навряд ли». Он мысленно вернулся к тому, что узнал о своих соседях вчера вечером.

– А Ронни Мурзо в чем был хорош?

– Во всем, – ответил Аджай. – Он превосходил совершенство. Самый талантливый парень, какого я встречал. В семь лет он создавал компьютерные игры. Большую часть прошлого учебного года провел в лабораториях – трудился над каким-то мощным проектом, но нам он не рассказывал, что это такое.

– Почему?

– Думаю, он питал надежды продать свое изобретение. Учащиеся имеют право патентовать все, что изобретают тут, и некоторые заработали кучу денег. У меня было такое впечатление, что Ронни боялся, что кто-нибудь может похитить его идею.

– Это была игра?

– Не знаю. Я сам технарь. Дайте мне набор инструментов и ведерко с винтиками, и я буду с этим возиться до скончания времен. Ронни был мечтатель с громадными перспективами. Романтик, идеалист. Тем больнее было его потерять.

Обернувшись, Уилл увидел на другом конце кафе Брук. Она сидела за столиком напротив того наглеца, от которого он ее избавил вчера. Тодд Ходак. Вид у Брук был напряженный, и Уилл невесело подумал: «Этот гад Тодд на нее давит».

– Уилл, можешь считать меня ясновидцем, но у меня насчет тебя хорошее чувство, – сказал Аджай и одарил Уилла доброй и широкой улыбкой. – Ты мне кажешься прочным, как балка из сплава стали с кобальтом. Я такое мало кому говорю, но знаю: тебе можно доверять.

Уилл не привык к тому, чтобы люди говорили с ним так открыто. Даже те люди, с которыми он был знаком гораздо дольше, чем с Аджаем. Аджай ему очень нравился, но раньше у него никогда не было ни одного близкого друга. Ему хотелось сказать: «Я тебе тоже доверяю», и он чувствовал, что все так и есть, но это ощущение так перепуталось с привычной осторожностью, что он просто не знал, с чего начать.

Но он не успел ничего сказать. Выражение лица Аджая странным образом изменилось. Ему словно бы приказали что-то сделать. Он быстро встал, взял свой поднос, повернулся и на кого-то налетел.

Оказалось, что сзади к нему беззвучно приблизился Лайл Огилви. И когда Аджай развернулся, его поднос накренился, и остатки завтрака полетели во все стороны. Недоеденная вафля упала на туфлю Лайла. Кленовый сироп потек между шнурками.

– Я так виноват, – промямлил Аджай, мертвенно побледнев.

– Это точно, виноват, – спокойно, не двигаясь с места, проговорил Лайл. – А теперь вытри. Да поскорее.

– Конечно, Лайл. Сейчас-сейчас.

В кафе воцарилась тишина. Аджай второпях выдернул несколько салфеток из дозатора, прикрепленного к столику. Лайл при этом не спускал глаз с Уилла.

– Ты не обязан это делать, Аджай, – сказал Уилл.

– Да нет, что тут такого. Я же виноват.

Уилл наклонился и схватил Аджая за руку.

– Не надо.

– Пожалуйста, Уилл, – прошептал Аджай. – Будет лучше, если я сделаю это.

Уилл встал, а Аджай наклонился, чтобы вытереть сироп с туфли Лайла. Лайл посмотрел на Уилла и невинно улыбнулся.

– Ты подошел слишком близко, – сказал Уилл. – Это ты виноват.

– Тогда почему бы тебе не вытереть то, что он пролил? – улыбаясь от уха до уха, произнес Лайл.

Все ученики повернулись и стали смотреть на них. К ним зашагал Тодд Ходак и еще несколько здоровяков. Аджай, стоя на четвереньках, поднял голову и устремил взгляд на Уилла. Он глазами умолял его не вмешиваться.

Лайл наклонился и прошептал:

– Я знаю про тебя. Я все про тебя знаю.

Уилл взял со стола бутылочку с кленовым сиропом и шагнул ближе к Лайлу. Он ухватился за брючный ремень Лайла и произнес так тихо, чтобы слышал только он:

– Есть вопросик к тебе, Лайл. Ты когда-нибудь сидел на уроке от звонка до звонка с штанами, полными кленового сиропа?

Лайл перестал улыбаться. Его щеки покрылись темно-красными пятнами.

– Нет? – спросил Уилл. – Хочешь попробовать?

Аджай замер около полуботинка Лайла. Он не знал, как быть.

– Пугай кого-нибудь другого, – прошептал Уилл. – А я на твои страшилки не покупаюсь.

Лайл резко развернулся и пошел прочь. Полуботинок, заляпанный сиропом, при каждом шаге чавкал, и от этого его странная походка казалась еще более уродской. Тодд Ходак и еще несколько парней постарше сгрудились вокруг Лайла. Уилл поймал на себе взгляд Брук. Она видела всю сцену и тайком показала ему два поднятых вверх больших пальца.

– Поставь сироп и идем со мной, – сказал Аджай. – Быстро.

Уилл следом за ним вышел из кафе. Аджай торопливо увел его за угол. Они убежали подальше. Оглянувшись, они увидели, что из кафе выбежал Тодд Ходак и еще двое парней и стали искать их глазами.

Аджай оттолкнул Уилла к стене.

– Господи боже, приятель, да ты что, сбрендил?

– Он повел себя нагло, – ответил Уилл.

– Но с Лайлом Огилви так нельзя…

– Нет, это ему нельзя себя так вести с тобой. И в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем такое устраивать, – сказал Уилл. – А почему ты так резко вскочил?

– Не знаю, – неуверенно покачал головой Аджай. – Наверное… наверное, я подумал, что пора идти и… Честно говоря, я даже не помню, как вскочил. А почему ты спрашиваешь?

– Просто стало любопытно.

– Как бы то ни было, прими мою искреннюю благодарность за вмешательство. Но в следующий раз, прошу тебя, давай будем о таком договариваться заранее.

Уилл согласился. Они пожали друг дружке руки и расстались.

– Я тебе тоже доверяю, Аджай, – сказал Уилл на прощание.


Нордби-Холл Уилл разыскал без труда. Он немного постоял у двери кабинета доктора Роббинс. Без двух минут девять торопливой походкой подошла она – в замшевой юбке кирпичного цвета, коричневых ботинках и ребристой бежевой водолазке. Ее щеки разрумянились от холода.

– Заповедь моего отца номер пятьдесят четыре, – сказал Уилл. – Если не можешь придти вовремя, приходи раньше.

– Хорошая заповедь. Входи.

Уилл следом за Роббинс вошел в ее кабинет, залитый светом утреннего солнца. Окна выходили на разные участки кампуса. На двух стенах висели большие картины – пейзажи с изображением морского побережья. Вода и песок были нарисованы бледными, успокаивающими тонами. Рабочий стол Роббинс был сделан из стекла и нержавеющей стали, книжные полки представляли собой пласты из толстого стекла, подвешенные на тросах. Ни намека на беспорядок – все чисто и толково, включая большой мягкий диван, журнальный столик и два кресла. «Может быть, она консультирует учеников, усаживая их на диван? – подумал Уилл. – В конце концов, она психолог». Но Роббинс указала на кресло.

– Ну, как прошел твой первый вечер? Ты познакомился со всеми своими соседями?

Уилл рассказал ей, что ребята водили его поужинать и что все они кажутся ему очень симпатичными. Роббинс села за стол напротив него, держа в руках две папки.

– Я попросила мистера Макбрайда зайти, чтобы мы обсудили твое расписание, но прежде чем мы к этому приступим… – Она раскрыла одну из папок. – После того, что ты сказал мне вчера, я запросила копию теста, который ты выполнял в сентябре.

Сверху на переплетенных листках – не меньше шестнадцати – была напечатана шапка: «НАЦИОНАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПРОВЕРКИ ЗНАНИЙ». Вопросы на первом листе Уилл сразу узнал.

– Твой тест? – спросила Роббинс.

Независимый наблюдатель с помощью особого устройства ставил штампы на первом листе, когда ученики сдавали свои работы. На штампе на работе Уилла было проставлено время – 11:43.

– Похоже на то.

– Тест начался в девять часов. На его выполнение вам было дано три часа. Ты сдал свою работу без семнадцати минут двенадцать – посмотри на штамп. А мне ты говорил, что закончил тест за двадцать минут.

В голосе Роббинс не было ни злости, ни возмущения. Это было сказано нейтрально.

– Да, за двадцать, – сказал Уилл.

– Почему же ты не сдал работу сразу же, когда закончил?

– По той самой причине. Я дождался момента, когда работу закончила половина класса…

– Чтобы не выделяться. А ты можешь каким-то образом доказать, что сделал тест за двадцать минут?

– Нет. Но это правда.

Роббинс немного помолчала, собираясь с мыслями. Потом она показала Уиллу одну страницу – результаты теста.

– Ты ответил на все вопросы верно, – сказала она. – Четыреста семьдесят пять вопросов. Естественные науки, математика, логика, английский язык, аудирование. Объясни, как ты смог сделать это за двадцать минут, если не пытался…

– Это невозможно, я не знаю…

– …и как это согласуется с твоим планом не выделяться?

– Я сделал это не нарочно. Я только глянул на вопросы. Я не пытался специально давать неправильные ответы. Просто писал первое, что приходило в голову.

– И как же мы это назовем? Удача? Интуиция? Эти тесты проводятся несколько десятков лет, и раньше такого не случалось ни разу. Это не удалось ни одному ученику из нескольких миллионов. Ты ведь не видел копию этого теста до того дня?

– Нет. Нас даже не предупреждали насчет теста. Просто они пришли в школу в тот день и раздали нам листки.

Роббинс посмотрела на Уилла в упор.

– Что ж… Я не знаю, что об этом думать.

У Уилла от страха часто забилось сердце.

– Думаете, я жульничал? Вы меня отчислите? Отнимете у меня стипендию?

– Нет, Уилл. Этого у меня и в мыслях нет. Как ни странно, я тебе верю. Я не только думаю, что ты заслуживаешь того, чтобы находиться здесь, но я верю, что это тебе нужно. Не могу в точности сказать, откуда у меня такое чувство. Не могу объяснить – точно так же, как не могу объяснить, как могло произойти это.

Она указала на лежавшие на столе листки.

Уилл задумался.

– А кто еще мог видеть эти результаты?

– Помимо агентства? Не знаю, – сказала Роббинс и посмотрела на Уилла с тревогой. – Ты думаешь, что те люди, которые тебя преследовали, получили доступ к твоему тесту?

– Может быть, – сказал Уилл. – Просто не могу придумать другой причины, почему совершенно незнакомые люди проявили бы ко мне такой интерес. А что вам известно об этом учреждении?

– Национальное Агентство Проверки Знаний действует уже двадцать пять лет…

– Но кто они такие? Частная компания?

– Насколько мне известно, это некоммерческий фонд, получающий какие-то дотации от государства…

В дверь постучали. Ее приоткрыл Макбрайд и с улыбкой заглянул в кабинет.

– Надеюсь, мы не помешали? – спросил он.

Макбрайд вошел вместе с директором Рурком. Оба пожали руку Уиллу и обменялись с ним любезностями, после чего сели.

– Мы вчера несколько часов говорили о тебе, Уилл, – сказал Рурк. – У тебя, наверное, уши горели.

– Почему?

– Ты для нас – дилемма, – признался Рурк. – До окончания семестра осталось всего пять недель, поэтому будет неразумно и несправедливо внести тебя в график успеваемости. Так что учебные курсы ты пока будешь просто прослушивать. Это даст тебе время нагнать остальных учащихся до начала следующего семестра и привыкнуть к здешней жизни. Наша цель не только в том, чтобы дать образование нашим ученикам. Мы хотим создать учащихся-граждан.

Рурк кивнул Макбрайду.

– Вот темы, с которых бы нам хотелось начать, – сказал Макбрайд и протянул Уиллу листок с перечнем учебных тем. Ничего подобного Уиллу прежде изучать не приходилось. Все темы, кроме последней, были снабжены обширными списками рекомендательной литературы:

> ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ: ВЛАСТЬ И РЕАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА.

> АМЕРИКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: ЭМЕРСОН, ТОРО И АМЕРИКАНСКИЙ ИДЕАЛ.

> ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ:

> ГЕНЕТИКА – НАУКА ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ СЕГОДНЯ.

> ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА: ЗАНЯТИЯ СПОРТОМ.

– Первый предмет – занятия по вторникам и четвергам, – сказал Макбрайд. – Остальные – по понедельникам, средам и пятницам. Физкультура – все дни недели.

Уилл указал на пункт об американской литературе.

– Это ваш предмет, мистер Макбрайд?

– Боюсь, не смог удержаться, – с улыбкой ответил Макбрайд.

– Что касается спорта, – добавил Рурк, – тебе поздновато официально вступать в ту или иную команду, но никто не возражает против того, чтобы ты с ними тренировался.

– Как насчет кросса? – спросил Уилл.

– Я уже говорил с тренером Джерико. Если хочешь, сегодня после уроков можешь взять инвентарь в манеже и побегать.

Два дня без тренировок. Уиллу не терпелось совершить пробежку. Тело и разум нуждались в расслаблении.

– Отлично, – сказал он.

Директор встал и пожал ему руку.

– Прошу прощения, Уилл, я опаздываю на педсовет.

Рурк ушел. Роббинс и Макбрайд были готовы продолжить беседу, но вдруг зазвонил пейджер Уилла. Под решеткой загорелся красный огонек. Уилл нажал кнопку и сигнал стих.

– Я должен поговорить с телефонисткой, да? – спросил Уилл.

– Воспользуйся моим телефоном, – сказала Роббинс. – Нажми «ноль». Оператор соединит тебя.

– У меня был к вам один вопрос, – проговорил Уилл, отправившись к телефону.

– Какой вопрос, Уилл? – спросил Макбрайд.

> № 59: ПОРОЙ УЗНАЕШЬ БОЛЬШЕ, ЕСЛИ ЗАДАШЬ ВОПРОС, ОТВЕТ НА КОТОРЫЙ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ.

– Мои соседи по отсеку кое-что говорили о мальчике по имени Ронни Мурзо.

По выражению лиц Макбрайда и Роббинс Уилл понял, что застал их врасплох. Он снял трубку и нажал «ноль». Телефонистка ответила немедленно.

– С кем вас соединить? – произнес очередной женский голос – веселый, со среднезападным выговором.

– Говорит Уилл Вест. Кто-то вызвал меня по пейджеру.

– Минутку, пожалуйста.

Послышался строгий мужской голос.

– Мистер Вест, говорит доктор Куява из медицинского центра.

– Это вы меня вызывали по пейджеру, сэр?

– Да. Мы виделись вчера, но в это время вы были без сознания. Я наложил швы на рану на вашей голове. Как вы себя чувствуете?

– Намного лучше, спасибо.

– Рад это слышать. Мистер Вест, я получил результаты анализов и хотел бы поговорить с вами о них. Вы могли бы прямо сейчас прийти в мой кабинет?

– А что-то не так? – спросил Уилл.

– Мы это обсудим, как только вы сюда придете. Пожалуйста, попросите доктора Роббинс придти вместе с вами. Мне бы хотелось, чтобы она тоже это увидела.

Уилл положил трубку.

– Доктор Куява хочет видеть меня и вас, доктор Роббинс, – сказал он.

– Поговорим по пути, – кивнула Роббинс. – Я расскажу тебе о Ронни Мурзо.

## Медицинский центр

Уилл с трудом поспевал за доктором Роббинс, когда они шагали через кампус. Поднялся ветер, его порывы били в лицо. А доктор Роббинс этого словно бы не замечала.

– Ронни Мурзо в прошлом году пришел к нам в десятый класс, – сказала Роббинс. – Он с трудом привыкал к жизни вне дома. Так бывает со многими. Кроме того, в его семье были серьезные проблемы: его родители только что развелись. Когда закончился учебный год, Ронни пришлось разделить каникулярное время пополам, чтобы пожить и у отца, и у матери. Как только закончился семестр, он сначала отправился к отцу, и они поехали рыбачить в отдаленный район Канады. Когда за ними прилетел небольшой самолет, их не оказалось в условленном месте. Были организованы поиски. Подключилась полиция. Короче говоря, их так и не нашли. Ронни и его отец исчезли.

> № 92: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЕ РАССКАЗАЛИ ПОБОЛЬШЕ, САМ ГОВОРИ ПОМЕНЬШЕ. ОТКРОЙ ГЛАЗА, НАВОСТРИ УШИ, А РОТ ЗАКРОЙ.

– Есть ряд предположений, – продолжала Роббинс. – Ронни были единственным ребенком, и его мать убеждена, что отец похитил Ронни, чтобы не выполнять решение суда. Она думает, что отец бежал с Ронни куда-нибудь и начал новую жизнь. Если это и так, пока что их никто не обнаружил.

– А вы как думаете?

– Это возможно, но полагаю, более вероятно то, что они заблудились или попали в беду, и произошла какая-то трагедия. Но до тех пор, пока их не найдут, никто не скажет наверняка, что случилось.

– Так вы поэтому ждали и никого не поселяли в его комнату?

– Отчасти. Когда люди сталкиваются с чем-то таким, порой труднее не знать, что случилось, чем узнать наверняка.

– Но почему же вы поселили туда меня?

Роббинс остановилась и пытливо посмотрела на Уилла.

– Почему это так важно для тебя?

– Пожалуй, я немного нервничаю сейчас, – признался Уилл. – Только что, добираясь сюда, я пережил самые пугающие сутки в своей жизни. И вдруг обнаруживаю, что живу в комнате парня, который таинственным образом пропал шесть месяцев назад.

Роббинс положила руку ему на плечо.

– Я понимаю твою тревогу, Уилл. Это совершенно естественно. Но то, что случилось с Ронни, ни в коей мере не касается тебя.

«Она чего-то недоговаривает». – Уилл не понимал, откуда это ему известно – инстинкт, интуиция, мало ли что. Но сейчас не время было выспрашивать.

> № 60: ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ ПОЛУЧЕННЫЙ ОТВЕТ, ЗНАЧИТ, НЕ НАДО БЫЛО ЗАДАВАТЬ ВОПРОС.

Больше они по дороге к медицинскому центру не разговаривали. Здание стояло в стороне от каре кампуса и было самой современной постройкой на территории Центра. Шестиэтажная башня из голубоватого стекла и стали. Какой-то спонсор выписал щедрый чек, чтобы здесь было увековечено его имя: большие серебристые буквы над входом извещали о том, что перед вами – Медицинский Центр имени Хэксли.

Роббинс и Уилл поднялись на лифте на пятый этаж. Доктор Куява встретил их и провел в смотровую палату. Он был в белом халате, над левым верхним карманом которого было вышито: «Д-Р КЕН КУЯВА». Куява был аккуратным и подтянутым. Уилл решил, что ему немного за сорок. Тронутый сединой «ежик». Деловая, немногословная манера говорить.

– Прошу вас, садитесь вот здесь, мистер Вест, – сказал доктор Куява, кивком указав на стул. – Как ваша голова?

– Сейчас – отлично, – ответил Уилл.

– Давайте посмотрим.

Куява наклонился, раздвинул пряди волос выше виска Уилла и осмотрел рану.

– Я так и думал, – загадочно изрек он, знаком пригласил Роббинс сесть, и они воззрились друг на друга.

– В чем проблема? – спросил Уилл.

– Пойдемте в мой кабинет.

Они пошли в его кабинет. Там Куява сел за письменный стол и ввел какую-то информацию в тонкий лэптоп – уменьшенную версию общепринятого в Центре планшетника.

– В твоей анкете сказано, что ты бегун. Это так, мистер Вест? – спросил врач.

– Да. Занимаюсь кроссом.

– Вы когда-нибудь принимали сознательно или под принуждением какие-либо стимуляторы?

– Что-что?

– Препараты, которые официально именуются ЭСВ – «эритропоэз-стимулирующие вещества». Фармацевтический продукт. Вводится путем инъекции.

– Нет, – ответил Уилл, с тревогой взглянув на Роббинс. – Никогда. Честное слово.

Куява спокойным тоном продолжал:

– Эти препараты стимулируют выработку в организме гормона под названием эритропоэтин – сокращенно «ЭПО». ЭПО значительно усиливает выработку красных кровяных телец, что приводит к радикальному повышению количества кислорода в мышцах. Это помогает спортсменам достигать больших успехов в видах спорта, требующих высокой выносливости – типа велосипедных гонок, гребли или бега.

Уилл начал понемногу закипать.

– Это называется «допинг».

– Ты слышал о ГРЧ – гормоне роста человека? Я спрашиваю, потому что уровень этого гормона у тебя в крови почти вдвое превышает средние показатели для твоего возраста и роста…

– Если вы обвиняете меня в приеме запрещенных лекарств, я клянусь: этого никогда не было.

Куява на протест Уилла никак не отреагировал. Он только смотрел на него – нейтрально, оценивающе. Он ждал.

– Дело не в том, что доктор тебе не верит, – негромко вмешалась Роббинс. – Продолжайте, Кен.

– ЭПО и ГРЧ также усиливают способность тела к заживлению – от ран, угрожающих жизни, до микроскопических повреждений мышечных волокон. Основная ценность этих веществ для спортсменов состоит в том, что они ускоряют реабилитацию. Не только после травм, но и после обычных тренировок.

Куява выдвинул верхний ящик стола, достал из него зеркало. Второе зеркало, поменьше, он вытащил из кармана халата и подошел к Уиллу.

– У тебя на голове была рана длиной в дюйм. Мне пришлось наложить шесть стежков, чтобы закрыть ее. Произошло это почти сутки назад. А теперь посмотри на свою рану.

Куява разместил одно зеркало над головой Уилла, а второе дал ему, чтобы он держал его перед глазами. Потом он отодвинул пряди волос выше виска Уилла.

Рана исчезла. Ни рубца, ни коросты. Даже швов не осталось. Только кожа немного обесцветилась.

– Рана не просто зажила. Твой организм успел растворить шовный материал, на что обычно уходит больше недели. А это, мягко говоря, несколько необычно.

Куява убрал зеркала, взял со стола несколько распечатанных страниц и протянул их доктору Роббинс.

– Кровь, взятую у вас вчера, я подверг самому обычному исследованию. Способность вашей крови к связыванию кислорода беспрецедентна – она в три раза выше верхней границы нормы. В сравнении с вами Лэнс Армстронг[18] на пике своей спортивной формы выглядел бы инвалидом.

– Я ничего не понимаю, – сказал Уилл. – Это невозможно. Наверняка это какая-то безумная ошибка.

Побледневшая и нахмурившаяся Роббинс продолжала просматривать результаты анализов. Она глубоко задумалась.

– Я так не думаю, – покачал головой Куява. – А пока мне хотелось бы провести еще ряд обследований, чтобы определить, самостоятельно ли твой организм произвел такие уровни вышеупомянутых веществ, или они были созданы синтетическим путем, или введены в твой организм каким-то методом, тебе неизвестным. Тебе когда-нибудь делали какие-нибудь уколы?

– Нет.

– Давали какие-нибудь необычные витамины или пищевые добавки?

– Насколько мне известно, нет, – ответил Уилл.

– Было бы очень желательно ознакомиться с твоей медицинской картой. Результаты ежегодной диспансеризации, пометки о прививках и так далее. Ты мог бы попросить родителей прислать мне эти документы?

– Конечно, – ответил Уилл.

Правда была куда более идиотской: он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь хоть раз ходил к врачу. У отца в потертом кожаном саквояже хранился фонендоскоп и инструменты для осмотра ушей, носа и горла, а также аппарат для измерения давления и шприцы, чтобы брать кровь на анализ. Два раза в год с помощью этих нехитрых приспособлений отец обследовал Уилла. Уилл довольно долго считал, что так происходит во всех семьях. Но было и еще одно обстоятельство в этом необычном, но привычном порядке вещей: Уилл никогда не нуждался в услугах врачей. Потому что, насколько ему помнилось, за всю свою жизнь он ни разу не болел. Ни разу.

– Я не хотел тебя волновать. Просто мне нужна более полная картина, – сказал Куява. – Проведем еще анализы, подойдем к проблеме с разных сторон и посмотрим, что это нам даст.

– Для этого нам, конечно, необходимо твое согласие, – добавила Роббинс. – Твое и твоих родителей. Ты мог бы попросить их об этом?

– Я им позвоню сегодня, – сказал Уилл.

– Чем скорее, тем лучше, – заметил Куява. – Если хочешь, можешь воспользоваться моим телефоном.

– Сейчас до них не дозвониться, – сказал Уилл. – Попробую позже. Скажите, а мне можно будет тренироваться с командой по кроссу?

– Мистер Вест, на основании того, что я увидел, могу сказать, что вы сможете запросто добежать отсюда до канадской границы, даже не начав часто дышать.

## Профессор Сангрен

Второй день подряд – правда, по другой причине, Уилл покинул медицинский центр в полном смятении. На этот раз он даже не заметил мороза.

«Теперь хотя бы ясно, откуда у меня такая способность к бегу, но черт побери, как это могло произойти? Может, я урод какой-то? Неудивительно, что родители не хотели, чтобы я вступил в команду по кроссу. Меня бы показали в шоу Рипли «Хотите – верьте, хотите – нет»[19]. А что найдут, когда начнут заглядывать внутрь меня?»

Когда Уилл направился к кампусу, поблизости зазвонили куранты. Уилл посмотрел в ту сторону, откуда донесся звук. Часы на башенке Ройстер-Холла, ближе к центру лужайки, показывали ровно одиннадцать.

Уилл достал из кармана расписание уроков, которое ему дал Макбрайд. Первое из пяти занятий на сегодня начиналось в одиннадцать. «Прямо сейчас!» Аудитория двести семь, Бледсоу-Холл. Уилл вызвал в памяти карту кампуса и вспомнил, где находится это здание. Он рассчитал в уме расстояние – примерно четверть мили – и побежал.

С Бледсоу-Холлом он поравнялся в то самое мгновение, когда прозвучал одиннадцатый удар курантов. Уилл торопливо вошел в здание, бегом поднялся вверх по лестнице и нашел аудиторию номер двести семь. За ребристым стеклом в двери он рассмотрел силуэты учеников и услышал мужской голос. Он вдохнул поглубже, открыл дверь и вошел.

Шесть рядов изогнутых дугами столов красного дерева поднимались каскадным амфитеатром. Большие окна напротив входа были закрыты решетчатыми деревянными ставнями, в щели которых проникало солнце. За столами сидели двадцать пять учеников с приподнятыми под углом планшетниками.

Все до одного были привлекательными внешне, серьезными и физически крепкими. Команда, собранная из представителей разных рас и этнических групп. Собранные, уверенные в себе. Если этот класс как-то отражал состав учащихся в Центре, то Рурк был прав: эти ребята намного превышали средний уровень. Если пока они не были богатыми и знаменитыми, это было всего лишь вопросом времени. Уилл ощутил себя скунсом в опере.

Преподаватель – моложавый, энергичный мужчина с копной длинных песочных волос – стоял перед квадратным голубоватым экраном, занимавшим большую часть стены. На кафедре перед ним находилось нечто наподобие встроенной компьютерной панели управления. Когда Уилл вошел, педагог прервал лекцию.

– А вы… – осведомился он.

– Опоздал, – выдохнул Уилл.

– Всего-то… на два месяца, – проговорил педагог глубоким гортанным голосом.

Класс рассмеялся.

Уилл взглянул на листок с расписанием: «ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ. ВЛАСТЬ И РЕАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА». Профессор Лоренс Сангрен.

– Прошу прощения, профессор Сангрен, – сказал он.

> № 72: В НОВОМ МЕСТЕ ВЕДИ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО УЖЕ БЫВАЛ ТУТ РАНЬШЕ.

– Дамы и господа, будьте так любезны, поприветствуйте опоздавшего Уилла Веста, – сказал Сангрен, вытянув руку в сторону Уилла – ни дать, ни взять – ведущий шоу, представляющий гостя. – А бук мы с собой сегодня захватили, мистер Вест?

– Я надеялся получить учебник здесь.

По какой-то причине класс снова рассмеялся. У Уилла щеки покраснели и стали горячими.

– Словно доисторическая форма жизни, появившаяся из моря, научись ползать, прежде чем научишься ходить, – сказал Сангрен. – Садитесь.

Уилл сдержал злость и пошел вверх по ступеням. В середине третьего ряда он заметил Брук. Она подмигнула ему и кивком указала на свободное место справа от нее. Уилл с огромным облегчением сел рядом с Брук и только тут заметил, что позади него сидит Элиза. В гордом одиночестве, подперев подбородок рукой. Элиза зыркнула на него и покачала головой.

– Мисс Спрингер, – сказал Сангрен. – Будьте так добры, объясните мистеру Весту, почему он должен был захватить с собой ноутбук.

– На каждом занятии содержание лекции, учебный план и примечания загружают беспроводным способом в твой планшетник, – сказала Брук и добавила шепотом: – Вот почему мы всюду с ними ходим.

А он ничего не принес с собой – даже карандаша. Жуть.

> № 40: НИКОГДА НЕ ОПРАВДЫВАЙСЯ.

– Насколько я опозорился? – шепотом спросил он.

– У нас тут для такого единиц измерений нет, – шепнула в ответ Брук.

– С этим учителем я обречен.

– Может быть.

– Спасибо, мне намного легче, – пробормотал Уилл.

– Устроились удобно, мистер Вест? – осведомился Сангрен.

– Да, сэр.

– Хорошо. А теперь прошу вас воздержаться от разговоров, если только вас не поразит оригинальная мысль или метеорит. Вероятность того и другого, полагаю, примерно одинакова.

Аудитория зашлась хохотом. Даже Элиза фыркнула в ответ на эту оскорбительную шутку.

«Господи. Просто. Убей. Меня. Сейчас».

Сангрен пробежался пальцами по пульту на кафедре. Верхний свет в аудитории погас. Ставни на окнах закрылись полностью. Голубой экран за спиной Сангрена преобразился в карту Европы, и эта карта заняла стену целиком.

Нет, это было далеко не просто карта. Что-то вроде гибридного спутникового снимка: резкая, фотографическая реальность, четкие топографические контуры. Нарисованные границы между странами. Названия крупных городов, гор, морей и рек. Горы, казалось, тянутся вверх. Линия Альп тянулась к югу, в сторону Италии.

Все подробности выглядели удивительно живыми. Большие города – Рим, Вена. Париж, Лондон – появились в виде крупных светящихся пятен. Казалось, там бурлит жизнь. Течения и линии прибоя оживляли вид океанов. Была видна рябь на поверхности воды вблизи от портов и побережий. Уилл еще никогда не видел карты, которая бы более доходчиво показывала влияние географии на создание сообществ. Над землей проплывали облака, на всем протяжении континента играли солнце и тени. Наверное, такой планету могли видеть только астронавты и Господь Бог.

Уилл огляделся по сторонам. Точно такая же карта появилась на экранах планшетников у всех учеников. Потрясающе.

– Наш курс, мистер Вест, именуется «Обществознание. Власть и реальная политика», – сказал Сангрен. – Цель данного предмета – оглянуться назад и уяснить, что важно для нас, американцев, в данный момент времени – в борьбе, которую вели наши предшественники. Вы меня понимаете?

– Да, сэр.

Сангрен поводил руками по пульту. Над картой появились анимированные трехмерные изображения; перед глазами учеников ожило время. Римские легионы наступали на лагеря варваров. Великое войско Наполеона двигалось к Москве. Пыль взлетала из-под копыт коней, шагавших под барабанный бой по древним дорогам. Бряцало оружие, слышался треск ружейной пальбы, грохот артиллерийских залпов. В гаванях купцы грузили товары на парусные корабли. В открытом море встречались в бою армады.

– Мы здесь не изучаем историю. Мы позволяем истории учить нас. Так, как она учила людей, живших в те времена. Так, как вы ощущаете настоящее – как нечто живое, что можно потрогать руками. История человечества. Долгий захватывающий рассказ, питаемый одной общей темой: жажда власти. Движимый мужчинами и женщинами, понимавшими, как действуют орудия и правила осуществления власти. Какие это могут быть орудия, мисс Моро?

Элиза глянула на Уилла и ответила:

– Жестокость. Террор. Подкуп. Алчность. Кровопролитие. Обман.

– Не забудьте также об одержимости, безумии и совращении, – сказал Сангрен.

– О, я никогда о них не забываю, – заверила его Элиза.

В классе послышались сдавленные смешки.

– Другими словами, мы ищем истину за общими предположениями, – сказал Сангрен. – А истина не слишком хороша собой – не так ли, мисс Моро?

– Нет, сэр. Но она, безусловно, интересна.

Аудитория вновь огласилась смехом. Смеялись все, кроме Брук, которая округлила глаза.

– Опустошите свой разум, мистер Вест. Забудьте обо всех милых словах, которые вам говорили об истории – типа «прогресс» и «благо человечества». Расстаньтесь с этим сундуком, битком набитым идеализмом, справедливостью, деликатностью, врожденным благородством человека – всей этой согревающей сердце дребеденью. Кстати говоря, ничего дурного в этом нет. И если вы интересуетесь, об этом можно узнать все в другой аудитории, которая также находится на этом этаже. Курс называется «литература».

Ученики снова расхохотались. Уилл вытаращил глаза. Он впервые слышал о том, чтобы учитель вот так подавал свой предмет. В тех школах, которые довелось посещать Уиллу, Сангрена уволили бы за такие возмутительные воззрения.

Сангрен шагал вдоль карты из стороны в сторону, и его волосы развевались. Он продолжал лекцию со страстью дирижера, руководившего оркестром ближе к финалу симфонии.

– Это – грандиозный обман, созданный правящими классами. Обман, в который они заставили поверить массы на заре времен. Якобы повиновение воле власть предержащих действует в их лучших интересах. Даже если стоит людям их накоплений, заработка, счастья. Даже если они от этого погибают, а чаще всего происходит именно это.

На карте появились другие изображения: поля битв, усеянные трупами. Телеги, везущие штабели деревянных гробов. Военные кладбища. Ряды белых крестов, теряющиеся в тумане.

– Так спросите себя: какая из этих «демографий» вас вдохновляет? Провести жизнь в дешевом казино около игрального автомата? Или за столом в пентхаусе, где идет настоящая игра? Вот бархатный турникет великого раздела. На какой вы стороне?

Вопрос повис в воздухе. Сангрен в упор посмотрел на Уилла.

– Пока не отвечайте. Будьте внимательны. Вы будете шокированы тем, что вам предстоит узнать. Прежде чем придет истинное понимание, несколько ночей вы будете засыпать в слезах. Но потом, в одно прекрасное утро, вы проснетесь, посмотрите по сторонам и увидите мир таким, каков он на самом деле. И тогда вам несказанно повезет.

Скорбные картины исчезли, и на экране появилось захватывающее дух изображение Земли, плывущее в темном космическом пространстве.

– В конце концов, этот прекрасный и хрупкий маленький голубой шарик когда-нибудь станет для вас парком развлечений, – сказал Сангрен. – Разве не в ваших лучших интересах узнать, как все в нем действительно устроено, пока он жив?


Когда урок закончился, Уилл медленно спустился по ступеням к выходу. За один час Сангрену удалось направить его разум по таким тропам, куда его не водил еще ни один учитель. Уилл был воодушевлен, но при этом сильно устал. Ему предстояло наверстать… целый мир. У двери его ждала Брук, но он не успел подойти к ней.

– Мистер Вест!

Профессор Сангрен, стоявший у кафедры и укладывавший в портфель свои вещи, поманил Уилла к себе.

– Поговорим потом, – сказала Брук и на прощанье сжала руку Уилла. – Иди.

Уилл подошел к Сангрену и только теперь понял, что ростом он намного выше своего педагога.

– Я тебя сегодня напугал, – сказал Сангрен.

– Это ничего, сэр.

– Я не прошу прощения. Таково и было мое намерение. – Сангрен посмотрел на Уилла со снисходительной улыбкой. – Нам нужно в самое ближайшее время определить, место ли здесь для вас. Это удается немногим, и стыдиться этого не нужно, но это будет испытание огнем. Уложи это себе в голову: Центр – меритократия, а не благотворительный детский садик.

Уилл снова почувствовал, что закипает, и с большим трудом сдержал гнев.

– Ты понимаешь, что поставлено на карту? Мы пребываем в состоянии всемирной драки на ножах. Удастся ли Америке и западным демократиям остаться самой могущественной, изобретательной и новаторской силой в мире? Или мы красивым жестом попросим пройти вперед Китай и Индию и скажем: «Йо, мы вас попозже догоним!» Твоему поколению предстоит выиграть или проиграть эту битву. Либо вы будете умны и сильны настолько, чтобы лидировать на линиях фронтов, либо нет. Как учителя мы обязаны продемонстрировать вам жесткую реальность того, что ожидается и требуется от каждого учащегося. Тебе придется делать все возможное, чтобы выжить здесь, а это будет тяжело.

Уилл заметил нечто особенное в глазах Сангрена. Левый зрачок у того был широким и абсолютно черным – словно в глаз капнули атропин. Из-за этой странной разницы создавалось ощущение, что на тебя одними и теми же глазами смотрят два разных человека.

Сангрен снова улыбнулся. Уиллу это не понравилось.

– Похоже, никто из наших мягкотелых стариков в администрации тебе это не объяснили так, как я.

– Столько слов мне не говорил никто.

– В таком случае, позволь мне стать первым, кто использует столько слов. У тебя пять недель, чтобы получить семестровый балл. Желаю тебе всяческой удачи. Похоже, она тебе понадобится.

Сангрен зашагал к выходу, на каждом шагу приподнимаясь на носках и насвистывая «Singing in the Rain»[20].

Уилл проводил его взглядом. Этот коротышка только что облил ледяной водой его чувство безопасности. А вдруг он не сумеет получить семестровый балл? А вдруг через пять недель ему укажут на дверь? Куда ему тогда идти?

Уилл вышел в коридор. Уроков у него сегодня больше не было. Он чувствовал себя потерянным и отчасти беспомощным. Шел и не обращал внимания, куда идет. В глубине коридора он услышал звуки фортепиано. Кто-то мастерски играл классику. Затем к аккомпанементу присоединился голос – женский, поющий на иностранном языке. Кажется, на французском. Голос заставил Уилла остановиться и замереть. Он был сдержанным, но мощным и невероятно эмоциональным. Он определил, откуда доносится музыка, и приоткрыл дверь.

Посередине комнаты стоял рояль. За роялем сидела Элиза. Это она играла и пела. Когда Уилл вошел, она умолкла.

– Прости, – смутился он. – Продолжай, пожалуйста.

Элиза нахмурила брови.

– Ты раньше никогда не слыхал «Лакме»[21]?

– Я раньше никогда не слыхал ничего подобного.

– Ну и нечего так сходить с ума.

Она начала сначала и импровизацией перевела классическую фразу в легкий джаз.

– Где ты училась? – спросил Уилл, ошеломленный ее мастерством.

– Мой отец – первая скрипка. Мать когда-то с успехом пела в ночном клубе в Гонконге. Так что у меня, можно считать, не было выбора, понятно?

– Похоже, тебя это сердит.

– Если ты в нашем возрасте не сердит на своих родителей, – буркнула Элиза, – то у тебя в голове тарелка.

Она снова начала играть и превратила мелодию в поп, R&B и хип-хоп. Потрясающе.

– Тебе стоило бы сделать музыку профессией, – сказал Уилл. – Я серьезно. Прямо сейчас.

Элиза рассмеялась.

– И что потом? Всю жизнь давать уроки фортепиано каким-нибудь отпрыскам провинциальных семейств, которым медведь на ухо наступил? Ради того, чтобы субсидировать мою страсть? Нет уж, спасибочки.

– А какая у тебя страсть?

– Обычная, – ответила Элиза, пробегая пальцами в глиссандо вверх и вниз по клавиатуре. – Писать. Записываться. Править миром.

Она посмотрела на Уилла в упор широко раскрытыми всевидящими глазами, но этот раз Уилл не отвел взгляд и был поражен чувством, что он уже видел эти глаза раньше…

– Я видела, что Сангрен задержал тебя после урока, – сказала Элиза, вернувшись взглядом к клавишам. – Врезал тебе под ложечку?

– В каком смысле?

– Не валяй дурака, Вест. Ты понимаешь, о чем я говорю.

Уилл начал придумывать на ходу.

– Ну… он сказал кое-что, что сбило меня с толку…

Элиза стукнула крышкой рояля.

– Ты можешь перестать?

Уилл вздрогнул.

– Что? Что перестать?

Элиза встретилась с ним взглядом. Он попробовал предстать перед ней пустым и нечитаемым, но это разозлило ее еще сильней.

– Перестань прятаться. Может быть, благодаря этому ты выжил среди деревенщин в своем Нигдетауне, но ты в этой комнате не один умник. И ты ничего не добьешься, если не выберешься из-под своего камешка.

Уилл догадывался, что Элиза хочет ему помочь, что она по-своему, непросто тянется к нему. Точно так же, как утром, за завтраком к нему сделал шаг Аджай. Уилл глубоко вдохнул, а выдыхая, попробовал немного ослабить оборону.

– Наверное, я не знаю, как это делать.

– Покажи себя, – взволнованно проговорила Элиза. – Доверься кому-нибудь. Подними забрало. Пойми, кто твои друзья – между прочим, это окажемся мы, и попроси помощи. Будь с нами настоящим, будь таким, какой ты есть, или уходи.

Уиллу – вернее, одной его части – очень понравился этот совет. Но его возмутило то, как легко, без труда Элизе удалось пробить его оборону. Не успев подумать, он бросил:

– Именно это случилось с Ронни Мурзо?

Элиза вздрогнула, словно вопрос Уилла причинил ей физическую боль. Его очень удивило то, что эта Мисс Задавака могла быть ранена. Уилл сразу же пожалел о сказанном. Он приготовился к отражению контратаки, но вместо того, чтобы выпустить когти и нанести ответный удар, Элиза посмотрела на него совершенно беззащитно и дала ему увидеть, как больно он ее ударил.

– Настанет день, когда ты поймешь, как это было несправедливо, – прошептала она.

Она встала из-за рояля и порывисто прошла мимо Уилла, а он остался с большущим мешком, набитым кучей копий вопроса: «Черт побери, зачем я это сказал?»

– Проклятье, – пробормотал он.

Уилл посмотрел на часы. Ему пора было идти в манеж, на встречу с тренером. Еще никогда в жизни он так не нуждался в пробежке. Он поспешно вышел из здания и побежал через лужайку к манежу. В ушах у него звенел голос Элизы: «Покажи себя. Доверься кому-нибудь».

Его учили, его тренировали, ему внушали мысль никогда никому не доверять. Поднять забрало? Он так долго жил в доспехах, что сам толком не знал, кого обнаружит, если поднимет забрало.

После всего, что он узнал за последние два дня, он не был уверен даже в том, что может доверять самому себе.

## Манеж

Манеж стоял на дальнем краю тренировочных площадок и был просторнее авиационного ангара. Он был выстроен из крепкого старого красного кирпича, снабжен коваными узорчатыми чугунными контрфорсами и величественными колоннадами. Вся постройка покоилась на бетонной подушке. По стилю манеж напомнил Уиллу старинный бейсбольный стадион – на таком мог бы играть Бейб Рут[22]. На кирпичной стене над входом красовались выгравированные буквы: «МАНЕЖ ЛАФТОНА, постр. 1918», но Уилл уже знал, что все в кампусе называют это здание «Амбаром». Перед входом стояла бронзовая статуя рыцаря в натуральную величину – это был тот самый рыцарь, который изображался на школьном гербе. Напряженный, угрожающий, готовый к атаке, рыцарь был вооружен коротким мечом и щитом, к его поясу был приторочен топорик.

На бронзовом щите был изображен герб. На нижнем поле красовался рыцарь, указывающий мечом на поверженного врага. Но в отличие от той эмблемы, которую Уилл видел раньше, поверженный враг имел демонические рожки на голове и раздвоенный хвост. К тому же вблизи доспехи рыцаря вовсе не выглядели средневековыми. Они облегали фигуру статуи, будто вторая кожа. На блестящей металлической пластинке, прикрепленной к пьедесталу, было выгравировано слово ПАЛАДИН.

Уилл вошел внутрь, в огромное, похожее на гигантскую пещеру помещение, местами разгороженное открытыми стальными балками. Свет проникал в створчатые фрамужные окна под самым потолком, а кроме того, манеж освещался с помощью круглых прожекторов, подвешенных длинных стальных тросах. Большую половину площади занимало искусственное покрытие, окруженное четырехполосной беговой дорожкой. На искусственном дерне тренировалась команда по лакроссу. Вторую половину помещения занимали баскетбольные площадки с деревянным полом. По трем сторонам у стен стояли разобранные трибуны на колесиках. По бокам от главного поля располагались маленькие площадки и корты для других игр.

Следуя указателям, Уилл прошел в дверь за кортами и оказался в коридоре, где сильно пахло смазкой, старым потом, стиральным порошком. Откуда-то доносился еще и запах хлорки – так обычно пахнет в плавательных бассейнах. На стенах висели фотографии в рамочках, на которых были запечатлены старинные школьные спортивные команды – футбольные, бейсбольные, баскетбольные, хоккейные. Все команды носили школьное прозвище – «Паладины». Уилл разыскал мужскую раздевалку. У него было такое впечатление, словно он совершил путешествие в прошлое.

Ряд за рядом здесь стояли высокие обшарпанные металлические шкафчики, а между ними – длинные деревянные скамьи. Бетонный пол за много лет отполировался и кое-где покрылся вмятинками. К сводчатому потолку были подвешены вентиляторы с широкими лопастями. Уилл прошел мимо душевых и открытой двери туалета, где стены и пол были отделаны светло-голубым кафелем. В душевых он заметил стопки простых белых хлопковых полотенец. Он услышал шаги – кто-то шел по коридору впереди него. Еще несколько секунд – и Уилл остановился, обнаружив, что шаги принадлежат Лайлу Огилви. Лайл был один и приближался к небольшой двери за углом, дальше душевых. Прежде чем войти в эту дверь, он быстро посмотрел по сторонам. «Любопытно», – подумал Уилл и быстро перешел к противоположной стене. За углом он обнаружил стенку, забранную решеткой и покрашенную белой краской. На стенке висела табличка «ИНВЕНТАРЬ».

За решеткой вдоль стены тянулась широкая стойка из нержавеющей стали. На стойке не было ничего, кроме настольного колокольчика с той стороны, откуда подошел Уилл, и черного телефона на другом краю. Слева от того места, где остановился Уилл, решетка была закрыта дверцей с тяжеленным навесным замком. В дальнем конце кладовой, где заканчивалась стойка, возвышались ячеистые стеллажи, заполненные всевозможным спортивным инвентарем. Полок было столько, что они терялись из виду вдалеке. Где-то там бесшумно мерцал потолочный светильник.

Уилл позвонил в колокольчик. Звон эхом разнесся по пустой клетке. Через несколько мгновений послышалось ритмичное поскрипывание. Что-то катилось по полу вдали. Звук приближался, и вскоре Уилл понял, что это инвалидная коляска с мотором. Колеса скрипели, и вел коляску на редкость необычный водитель.

В нем было никак не больше четырех футов роста. Его фигура была изогнута и искорежена какой-то нейромышечной болезнью. Одет он был в непомерно большой спортивный трикотажный костюм и бейсболку с логотипом Центра. Поверх костюма был надет грузовой жилет с множеством карманов. Предплечья у мужчины были худые, но руки крупные, выразительные. Правой рукой он сжимал ручку управления. Изуродованные ноги свисали с сиденья. Мужчина был обут в безупречно чистые белые с голубым кроссовки Nike.

Квадратная, слишком большая голова незнакомца клонилась влево и не сильно, но непрерывно дрожала. Уилл не смог определить, сколько лет этому человеку. Казалось, под бейсболкой нет волос. На груди на спортивном костюме было вышито: ДЖОЛЛИ НЕПСТЕД, ЗАВЕДУЮЩИЙ ИНВЕНТАРЕМ.

– Знаю я, что ты думаешь, – произнес Непстед высоким и немного искаженным голосом.

– Что же я думаю? – спросил Уилл.

– «С чего ему так веселиться[23]?»

Уилл вдруг заметил, что Непстед ему улыбается, и рассмеялся.

– Вот это да!

Рука Непстеда сместилась к поясу, а к ремню у него на толстой резинке было приторочено медное кольцо, на котором висело множество ключей – какие только можно было вообразить.

– Я – парень с ключами, – сообщил Непстед, отпустил кольцо, и оно со звоном вернулось к ремню. Он снова улыбнулся.

– Тогда вы – тот самый парень, с кем должен встретиться новичок, – сказал Уилл.

– Уилл Вест, – заключил Непстед.

– Как вы узнали?

– А ты думаешь, у нас в это время года много новеньких? – Непстед придирчиво осмотрел его. – Обувь – девять с половиной. Талия – двадцать девять. Бедра – тридцать один. Размер футболки – средний.

Непстед нажал на кнопку на ручке управления. Под крышкой стойки рядом с Уиллом выдвинулся ящик. Внутри него находилась черная прямоугольная пластиковая корзина. Уилл вытащил ее и поставил на стойку.

В корзине лежали две пары шортов для бега и подходящие по цвету «олимпийки». Дюжина пар белых носков размера «четверть» – покрывающие голеностоп. Два новых серых спортивных костюма с школьной эмблемой – головой Паладина в шлеме. В прорезях шлема были видны глаза – две жаркие искры. Один костюм имел флисовую подкладку для тренировок в холодную погоду. Все вещи оказались именно тех размеров, о которых упомянул Джолли.

А на дне корзины Уилл обнаружил пару ультралегких шиповок «Адидас-Аванти» для бега на длинные дистанции. Серая сетка оттенка ружейной стали и три темно-синие адидасовские полоски. Именно о таких беговых туфлях он всегда мечтал. Он взял их в руки и сразу понял, что они подойдут ему идеально.

– Ключ от своего шкафчика ты тоже найдешь там, – сказал Непстед.

Ключ Уилл нашел в уголке корзины. Маленький, медный, на тонком колечке, с потускневшей гравировкой: 419.

– Если ты из недоверчивых, купи себе замок с шифром. А для меня заполни вот этот бланк, пожалуйста, и положи в ящик.

Уилл взял у Непстеда клипборд с листком бумаги. В обозначенном месте он поставил подпись прикрепленной к клипборду шариковой ручкой и положил все в выдвижной ящик.

– Я из доверчивых, – сказал Уилл. – Мне часто так говорят. Я похож на доверчивого?

Джолли склонил голову к плечу.

– Откуда мне знать? Я тут один в клетке, запертой на замок. Сам-то я сильно на доверчивого похож?

Он нажал на кнопку, и ящик закрылся с громким стуком. Непстед забрал накладную и убрал в один из карманов жилета.

Собрав свои вещи, Уилл спросил:

– А кто вас так прозвал?

– Это не прозвище.

– Вас по-настоящему зовут Джолли?

– Нет, по-настоящему меня зовут Счастливчик. Джолли – это мое второе имя. Счастливчик Весельчак Непстед. Счастливый и веселый – но только снаружи, – сказал Непстед, не меняясь в лице. – Ты мне скажи, как тебе вещички подойдут. Ты тренера Джерико ищешь?

– Да. Где я его могу найти?

– Он тебя сам найдет, – сказал Джолли.

– Спасибо, Джолли, – сказал Уилл. – Что-то мне подсказывает, что если мне захочется с кем-то поговорить по душам про то, что тут происходит, вы – именно тот человек.

Непстед пристально посмотрел на него.

– Тебе вовсе не хочется знать, что тут происходит. – Он кивком указал на вещи, которые Уилл держал в руках. Сверху оказалась толстовка с изображением Паладина. – Ты знаешь, кто такой Паладин?

– Рыцарь какой-то, – пожал плечами Уилл. – Средневековый.

– Святой воин, – очень серьезно произнес Непстед. – Посвятивший свою жизнь борьбе со злом.

– Кстати, насчет зла, – сказал Уилл, указав на эмблему на толстовке. – На всех вариантах герба школы, которые я видел до сих пор, Паладин побеждает какого-то абстрактного плохого парня. А на щите статуи, которая стоит у входа в манеж, у врага Паладина есть рожки и раздвоенный хвост. То есть враг больше на демона смахивает.

Непстед дважды моргнул.

– Просто новичок раньше этого не замечал.

Уилл шагнул ближе и снова указал на вышивку на толстовке.

– Так почему же с этой эмблемы демона убрали?

Прежде чем Непстед успел ответить, за решеткой зазвонил черный телефон – да так громко, что стальная крышка стойки задребезжала. Джолли взял трубку.

– Склад инвентаря, Непстед у телефона. Подождите. – Непстед повесил трубку и посмотрел на Уилла. – Приходи ко мне еще. Когда будешь готов.

Непстед развернул свой автокар и вскоре исчез в темноте в глубине прохода.

«Готов? К чему готов?»

Глядя на номера на шкафчиках, Уилл нашел свой в конце ряда в дальнем углу. Он торопливо переоделся в новый спортивный костюм и беговые туфли. Вспомнив о том, что он не из доверчивых (по крайней мере, во всем, что касается раздевалок), он взял с собой бумажник и темные очки и сунул в карманы.

Краем глаза он заметил, как кто-то прошел вдоль соседнего ряда шкафчиков. Кто-то высокий и широкоплечий, в кожаной летной куртке и армейских ботинках.

– Дейв? – еле слышно вымолвил Уилл.

– За мной, – произнес голос Дейва у него в голове.

Уилл поспешно обогнул шкафчики и оказался перед той самой дверью, за которой чуть раньше исчез Лайл. Дверь была немного приоткрыта. Уилл заглянул за нее. Там начинался длинный и темный туннель.

– Дейв? – прошептал Уилл. – Дейв? Ты здесь?

Он робко шагнул через порог. Новые шиповки постукивали по бетонному полу. Держась рукой за стену, Уилл дождался момента, когда глаза привыкнут к темноте. Воздух здесь, похоже, был градусов на двадцать теплее, чем в раздевалке – влажный, почти тропический. Вскоре Уилл поравнялся с лестницей и пошел по ступенькам вниз. Рядом что-то негромко шипело – словно пар выходил из прохудившейся трубы.

– Сюда, – послышался голос Дейва.

У подножия лестницы коридор сворачивал налево под прямым углом. Дверь позади захлопнулась с громким металлическим стуком. Уилл замер. Не услышав шагов, он пошел дальше. Бесконечный коридор уходил все дальше и дальше во тьму. Наконец впереди завиднелась полоска света на уровне пола. Уилл догадался, что свет льется в щель из-под двери.

– Они продвигаются быстрее, чем мы думали, приятель, – сказал Дейв. – Серьезная заморочка. Тебе надо взглянуть на это, чтобы понять, кому мы противостоим. Надень очки и открой дверь.

Уиллу эти слова совсем не понравились, но темные очки он все-таки надел. Ему пришла на ум последняя строчка, записанная в блокноте отцом:

> ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И ПРОБУДИСЬ.

Уилл сжал пальцами дверную ручку, приоткрыл дверь и заглянул в щель. В центре комнаты находилось нечто такое, от чего исходил слепящий свет. Около источника света кругом стояли люди и смотрели на светящийся предмет. Сколько их – сосчитать было сложно. При таком свете вообще трудно было что-то рассмотреть, но одно Уилл увидел четко: у всех этих людей было что-то не то с лицом. Короче, лица были не человеческие.

Круглый объект, на который они смотрели, висел в воздухе на уровне глаз. Казалось, его поверхность покрыта бледной прозрачной мембраной. Края круга горели, как раскаленные угли. Пульсировали черные, красные и зеленые вспышки.

«Окно, – подумал Уилл. – Окно в ткани воздуха».

– Вот откуда приходят чудовища, – прошептал Дейв.

Через странную круглую перепонку Уилл разглядел неземной, выжженный пейзаж. Все багровое, кругом пепел. Черное небо, расчерченное ядовито-фиолетовыми и зелеными тенями, над безлюдной вулканической пустыней. Далеко на горизонте полыхали пожарища. Оттуда слепящими волнами накатывал мерзкий запах серы и гнили.

– Это Небытие, – сказал Дейв.

Уилл заметил внутри перепонки движение. Что-то обогнуло груду потрескавшихся камней и рванулось к порталу. Существо было похоже на высокорослую женщину с жестоко-красивым лицом. Она была обнажена, и ее нагую грудь прикрывали длинные блестящие черные волосы. Она поравнялась со светящимся кругом и протянула руки к порталу. Ее глаза нашли Уилла.

– Ой-ой-ой, – проговорил Дейв. – Это паршиво.

Руки существа толкнули перепонку, натянули ее и пробились на другую сторону. Другие конечности – темные и липкие, словно щупальца, порвали остатки перепонки. Сквозь портал проскользнула голова и туловище существа, и Уилл увидел, что волосы «женщины» мокрые и растрепанные, похожие на водоросли. Ее черные глаза мерцали и метались из стороны в сторону. Веки хлопали, взгляд горел безжалостным голодом. Мерзкий запах хлынул на Уилла, его замутило.

– Беги, черт побери! – взревел Дейв.

Страх взял вверх над онемением. Уилл изо всех сил захлопнул дверь и опрометью помчался назад по туннелю. В темноте он услышал, как дверь позади него распахнулась. Послышался сухой скрежет – похоже, что-то чешуйчатое поползло по бетонному полу.

Впереди возник Дейв и выхватил свой гибридный пистолет. Когда он открыл огонь, Уилл обернулся. Туннель пульсировал вспышками жаркого белого пламени. Уилл увидел, что тварь нагоняет его, тянет к нему паучьи лапы, раскрыв пасть с жуткими клыками…

– Не смотри на нее! – крикнул Дейв, непрерывно работая спусковым крючком и ведя сокрушительный огонь по твари.

Когда Уилл прошмыгнул мимо него, Дейв крикнул:

– Это – три!

Вой и визг огласили туннель. Уилл мчался в душной темноте, и ему казалось, что он бежит уже целую вечность. А когда наконец повернул за угол, он услышал позади крики и шаги – шаги людей. Значит, это были люди из той группы, которую он увидел, приоткрыв дверь.

Уилл пулей взлетел вверх по лестнице, отчаянно придерживаясь за стену. Злобное шипение было нестерпимо слушать. Он на ощупь нашел дверь, выводившую в раздевалку, выскочил и помчался дальше, высекая шипами искры из бетона.

Сильные руки подхватили его и втащили в нишу. Бесшумно закрылась зарешеченная снизу дверь. Уилл увидел веники, швабру и ведро, емкости с моющими средствами.

А еще он увидел своего соседа по отсеку – Ника Маклейша. Ник, одетый в трикотажный спортивный костюм, сидел рядом с Уиллом на корточках, прижав палец к губам. Мгновение спустя те, кто преследовал Уилла, ворвались в раздевалку и промчались мимо подсобки, где прятались Ник и Уилл. Их было не меньше десяти, но они проскочили мимо настолько быстро, что было невозможно понять, кто это такие.

Последний из группы остановился рядом с дверью. Через просветы в решетке Уилл разглядел пару кроссовок «Адидас». Они были черные, с тремя красными полосками сбоку. Подняв глаза, он увидел руку, потянувшуюся к дверной ручке. Но как только ручка начала поворачиваться, Ник бесшумно нажал на предохранитель. Кто бы ни стоял по другую сторону от двери, повертел ручку, ничего не добился и пошел дальше. Голоса и шаги стихли. Ник прикрыл рот ладонью, стараясь не расхохотаться.

– Что смешного? – шепотом спросил Уилл.

– Приятель, да ты бы на себя посмотрел! Когда ты вылетел из-за угла, мотая руками и ногами, как заправский Скуби-Ду! Господи, я чуть со смеху не помер.

– Между прочим, они за мной гнались, Ник.

– Знаю, знаю…

– Кто это был? Ты видел?

– Нет, брателло. Я стоял возле своего шкафчика. Ты промчался мимо. Я слышу – бегут за тобой, ну, я и втащил тебя сюда. Докладывай, что ты натворил, приятель?

Уилл не знал, что ответить. Но вдруг он вспомнил совет Элизы. Чтобы уцелеть, он должен был просить помощи у всех своих соседей.

– Не знаю, – ответил он, дрожа с головы до ног. – Я открыл дверь. И увидел нечто такое, чего видеть не должен был.

– Ладно, выкладывай. Что там было?

– Даже не знаю, как описать.

– Блеск. Какая дверь? Пошли, ты должен мне показать.

– Ни за что? Ни за какие чертовы коврижки, Ник.

Уилл закрыл лицо ладонями.

Ник помедлил, а потом похлопал его по спине.

– Ладно, расслабься, чел. Нечего раскисать. Пожалуй, лучше увести тебя отсюда, пока не явились горожане с факелами и вилами.

## Холм самоубийц

Следом за Ником Уилл выбрался из каморки, где уборщица хранила свой инвентарь. За двумя рядами шкафчиков пряталась большая дверь. Друзья спустились вниз по лестнице, прошли по узкому длинному коридору к другому лестничному пролету. Вышли в еще одну дверь и оказались снаружи манежа, с той его стороны, что находилась дальше от кампуса. Отсюда открывался вид на опушку густого леса.

Уилл с радостью вдыхал холодный воздух. Держа руки на голове, он отходил от стресса и пытался найти смысл в том, что увидел в туннеле.

«Портал в воздухе… Совсем как в горах позади нашего дома! Окно в Небытие… Вот откуда являются чудовища, и вот как они попадают в наш мир… Бурбеланги и гремлины… да мог ли еще их, тварей этих жутких…»

Ник не спускал глаз с Уилла. Он стоял около дерева, скрестив руки на груди и катая языком зубочистку.

– А в Амбар тебя каким ветром занесло, между нами говоря, приятель?

– Я должен был встретиться с командой по кроссу и тренером Джерико.

– Джерико? Ох, чел, ну это беда… – проговорил Ник и покачал головой.

– Почему? Что с ним не так?

– Айра Джерико – классический смертельный спинодробительный поганец. Кстати, о вышеупомянутом поганце. Прямо сейчас он за тобой наблюдает.

Уилл обернулся. Высокий и тощий, как рельс, мужчина в плотно сидящем темно-синем трикотажном спортивном костюме стоял в сорока ярдах от того места, где остановились они с Ником. Он стоял там, где проселочная дорога, которая шла от манежа, уходила в лес. Длинные черные волосы Джерико были стянуты на затылке в хвост. Его лицо покрывал такой бронзовый загар, что оно казалось отлитым из металла. Острые скулы, тонкие жестокие губы. Его темные глаза пристально глядели на Уилла. Он сунул два пальца в рот и заливисто, пронзительно свистнул. Затем он указал пальцем на Уилла и себе под ноги.

То есть «Ты. Сюда и быстро».

> № 88: ВСЕГДА СЛУШАЙСЯ ЧЕЛОВЕКА СО СВИСТКОМ.

Уилл махнул тренеру рукой, обернулся и увидел, что Ник не тронулся со своего места под деревом.

– Ты не идешь? – спросил Уилл.

– Не-а.

– Почему?

– Чел, я гимнаст. Джерико нами, пружинисто-прыгучими ребятками, не командует.

– Будет тебе, Ник, прикрой меня, пожалуйста. Я в долгу не останусь.

Ник прищурился, прикидывая выгоды.

– Покажешь мне ту страшненькую комнату, на которую ты напоролся, вечерком – тогда да.

– Ладно, ладно.

Ник отлепился от дерева, и они вместе побежали трусцой к лесу, где Уилла поджидал тренер Джерико. Сложив руки на груди, неподвижный, словно статуя, он встретил их взглядом сверху вниз. Роста в нем было не меньше шести футов и пяти дюймов. Все в нем, до мозга костей, было отточенным. Ни унции лишнего – ни в весе, ни в сущности.

– Вест, – произнес тренер Джерико.

– Это я, – сказал Уилл, слегка приподняв руку.

– Это он, – уточнил Ник и указал на Уилла.

– Спасибо, помог, – буркнул Джерико, не шевельнувшись. – Так, два шута, вы проснулись?

– Да, сэр, – ответил Уилл.

– Не понял вопроса, – сказал Ник.

– Моя тренировка начинается в тринадцать сорок пять, – сказал Джерико. – Ровно.

Уилл глянул на часы. Было тринадцать сорок.

– Хо-рошо, – выдавил Уилл.

– Это значит, что в тринадцать сорок пять вы должны в полной готовности находиться на старте.

– Я его разогрел, тренер, – сказал Ник. – Он готов.

Джерико зыркнул на Ника. Ник попробовал одну из своих обаятельнейших улыбок.

– Ой, какая тут у нас тут завелась малышка Сьюзи. А нашему салаге нужно, чтобы его кто-то до трассы за ручку довел, Маклейш. Бежим пять километров. И ты бежишь вместе с ним.

Ник раскрыл рот.

– Но…

– Помолчи. У тебя сейчас тренировка. С гимнастами.

– Ну да, тренер, так и есть, только…

– Плевать я хотел на твои «только». Уж я расписание знаю. Или ты хочешь вместо пяти десять километров пробежать, карамелька?

– Нет-нет, – поспешно отозвался Ник. – Пять вполне устроит.

– Моя команда собирается у Ривен-Оук, – сказал Джерико. – Там старт и финиш забега. В дождь, слякоть, снег и при ясной погоде. Покажи ему, Маклейш.

– Годится, тренер, – сказал Ник и поддел Уилла локтем, стремясь поскорее уйти. Но Джерико остановил их.

– Вест: ты у нас десятиклашка и колючий, как репей. Запомни: корова на пастбище на репей наступит – и тот свои колючки пообломает. Предупреждаю: не высовывайся. Подставишь ножку кому-нибудь из моих лучших ребят – я тебя в этих лесах зарою. Держись на маршруте. Я не собираюсь поисковый отряд вызывать. И притащи свою жалкую задницу сюда, если сумеешь, засветло.

– Пойдем, Уилл…

Уилл стряхнул руку Ника с плеча. Тон Джерико сильно задел его.

– Я сделаю лучше, тренер, – сказал Уилл.

Впервые за все время Джерико посмотрел на него не с железным презрением.

– Да ну? Думаешь, можешь посоревноваться с моей командой?

– Да, сэр.

– С таким хреновым штурманом – навряд ли.

Ник расхохотался, но резко умолк, потому что Джерико снова одарил его взглядом, подобным лучу смерти.

– Я не просто с ними посоревнуюсь, – заявил Уилл. – Я могу выиграть забег.

Джерико посмотрел на Уилла в последний раз – почти заинтересованно.

– Шевелись, Маклейш, – распорядился он.

– Я покажу ему дорогу, тренер.

Ник быстро побежал вперед, Уилл помчался за ним. Они бежали по проселочной дороге до тех пор, пока она не поднялась на небольшой холм. Внизу, царя над опушкой леса, стоял могучий, старый и призрачный белый дуб. Его ветви образовывали крону, раскинувшуюся на пятьдесят ярдов.

Толщина ствола наверняка составляла не меньше пятнадцати футов. Дерево было повреждено какой-то старинной травмой: ствол разделяла расселина такой ширины, что сквозь нее мог проехать мотоцикл.

У подножия дерева собралась команда Центра по кроссу. Этих молодцов трудно было назвать подростками и даже юношами. Десяток крепких, поджарых, мускулистых молодых людей, пребывающих в прекрасной физической форме. Они слабо походили на бегунов на длинные дистанции, которые обычно имеют экстерьер грейхаунда. Лишь немногие из них были одного роста с Уиллом. Остальные были выше и крупнее его как минимум на двадцать фунтов. Никто из них не был одет в теплый костюм с флисовой подкладкой, какой напялил на себя Уилл. Майки, шорты, носки, беговые туфли. Обнаженные руки и ноги покраснели от холода, но парни этого словно бы не замечали. Они успели разогреться и бегали на месте – сбрасывали избыточную энергию, словно чистопородные скакуны перед стартом. С их губ слетали облачка пара.

Паладины. Их глаза горели тем самым страстным огнем, как у рыцаря на эмблеме. Рыцари дорог.

Когда Уилл поравнялся с ними, парни оценивающе и беспристрастно оглядели его, как всегда бегуны осматривают соперников перед гонкой. И забраковали. Еще один слабак. Среди них Уилл увидел Тодда Ходака, который пристально на него смотрел. По поведению остальных парней Уилл заметил их особое отношение к Тодду, как они расступались перед ним, как с ним считались.

«Он их предводитель», – понял Уилл.

Уиллу бросились в глаза беговые туфли Тодда: черные «адидаски» с тремя красными полосками. Те самые туфли, которые он видел через решетку в двери кладовки несколько минут назад. А когда Уилл поднял голову, он увидел во взгляде Тодда еще кое-что: тревогу. Правда, Тодд постарался поскорее скрыть это чувство.

«Не на эту ли компанию я наткнулся в той жуткой комнате? Не они ли гнались за мной до раздевалки?» К тому же он видел, как в дверь этой комнаты вошел Лайл. «Что за чертовщина тут творится?»

Все члены команды бегунов отвернулись и словно закрыли занавесом эту мысль. Тишину нарушил резкий выстрел стартового пистолета. На вершине холма стоял Джерико. Над дулом поднятого вверх пистолета клубился дымок.

Тодд Ходак возглавил команду. Единым строем парни пробежали через расселину в дубе и устремились к лесу. Сражаясь за лидерскую позицию, они набрали крейсерскую скорость буквально на первых пятидесяти ярдах. Уилл и Ник немного запоздали со стартом, и к тому времени, когда они взяли хороший темп, основная группа ушла вперед на эти самые пятьдесят ярдов. На вершине холма Ник и Уилл пробежали мимо тренера Джерико.

– Это все, что ты умеешь, слабачок? – крикнул Джерико, глядя на секундомер.

В том месте, где тропа расширялась, ближе к лесу, Уилла нагнал Ник.

– Йо, Уилл-Всех-Победил… ты мне забыл сказать, что ты чокнутый, как помоечный пес.

– Ты о чем?

– Ты только что брякнул Джерико, что собираешься победить в этой гонке.

– Вроде того.

– Это ты зря. Знаешь, можно ведь кучу других видов спорта выбрать… после того, как этот тренер-убийца вышибет тебя из команды пинком под зад… ну, волейбол, водное поло, гольф…

– Не для меня.

– Чел, ты мне поверь, ты сам себе подарочек сделаешь. Уж я бы лучше себя гелием накачал и подался в команду сумоистов… чем вот это.

Ник плюнул в сторону леса.

– А в чем дело с Джерико? Почему он такой злобный?

– Он же стопроцентный оглал-лакота, дружище, – ответил Ник на бегу. – Когда-то, в незапамятные времена, вся вот эта часть штата принадлежала его предкам. И похоже, он до сих пор злится из-за этого. Ходят слухи, что он вроде как прямой потомок Бешеного Коня[24]. Ну, если это так, то получается, что его прапрапрапрадедушка убил Кастера[25].

– Мать честная, – выдохнул Уилл, замедлив бег и дав Нику возможность догнать его.

– Говорят, будто он унаследовал какие-то там шаманские способности… типа, видения у него бывают, и он беседует по душам с Великим Духом.

– Интересно, он потому заставляет своих подопечных пробегать через ствол дуба? – спросил Уилл.

Ник покачал головой.

– Его предки через это расщепленное дерево выезжали охотиться на бизонов… вот поэтому Джерико все гонки там начинает и там заканчивает.

Это было круто, но Уиллу на ум напрашивалось более практичное объяснение: через расселину в стволе мог пробежать только один человек, а значит, на финише могло возникнуть зрелище героизма последних минут, и была возможность воспитать соревновательные инстинкты. На этом маршруте не было нужды устраивать фотофиниш. Возможна была только чистая победа.

– Но сначала надо пережить Холм Самоубийц, – сказал Ник.

– Это еще что такое?

– Не скажу, чтобы не испортить сюрприз.

Уилл бежал и поглядывал на лидирующую группу. Оценивал разрыв и держал его. Он думал, что это ему удастся без труда, но его соперники, все до одного, были сильными и уверенными бегунами. Самый слабый из них был лучше самого хорошего, с каким доводилось соревноваться Уиллу. В любой другой день ему бы показалось, что он видит дурной сон про то, что его без предупреждения выставили на финал штата. Бывают такие жуткие сны: стартер поднял пистолет, а ты или туфли найти не можешь, или не понимаешь, как шнурки завязать.

Правда, Уилл совершенно не переживал из-за этого. Результаты анализов, о которых рассказал доктор Куява, все изменили. Прятаться не имело смысла. Гори все огнем, теперь не было причин таиться. Впервые во время настоящей гонки он мог выжать полную мощность из своего мотора. Но чтобы это получилось, он должен был действовать умно и ждать своего момента.

> № 73: ПОЗНАЙ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СТРАТЕГИЕЙ И ТАКТИКОЙ.

Уилл бежал расслабленно, как будто это был не бег, а ходьба, а Ник уже успел устать. Физическая форма у него была отличная, но он был натренирован для других нагрузок – коротких взрывов энергии в закрытом помещении, размеренных, ритмичных движений на кольцах и брусьях. Почти ничто не совпадало в требованиях к гимнастам и тем супервыносливым скакунам, которые посвящали себя многокилометровому кроссу.

– Ненавижу тебя за это, – выдохнул Ник. – Надеюсь, ты это знаешь… А если не знаешь, я тебе обязательно… буду напоминать… каждые сто футов.

– У тебя всегда были такие короткие ножки?

– Эй, Весельчак! Ты бы попробовал перейти со стойки на руках… в двойное заднее сальто… с кульбитом сорок пять градусов… а я бы потом посмотрел… как ты приземлишься… не переломившись, как куриное крылышко.

Тропа пошла по лесу. Плавные подъемы чередовались со спусками. Деревья росли все гуще, и лес становился все мрачнее. Во все стороны уходили темные тени. Уилл никогда не бывал в таких густых лесах, не видел деревьев, наполненных такой жизнью, разнообразием и характером. Его поражали здешние запахи – смесь сырой земли, опавшей листвы и плесени. Земля готовилась к зиме.

Новые беговые туфли сидели на ногах легко и оказались именно так хороши, как он надеялся. Уилл не выпускал из виду лидирующую группу. После первого километра бегуны начали набирать скорость.

– Расскажи мне про Тодда Ходака, – попросил Уилл.

– Чел, по-настоящему его надо было бы… назвать Гаддом, потому как гад он и есть. И фотку его надо поместить в ежеГАДнике. Другими словами… если ты еще не понял, Тодд – гаденыш законченный.

– Да, это я понял.

Ник с шумом сделал вдох и поморщился от боли.

– Родился третьего… и решил забросить мяч из трехочковой зоны.

– А что у Тодда с Брук?

– Их семьи знакомы… Издавна богатые – знаешь… Так говорят – старые капиталы… Старые, как Моби Дик. Ну, и… папаша Тодда возглавляет… один из этих ежовых фондов…

– Каких-каких фондов?

– Ну, не ежовых. Пусть будет хеджевых[26]. Ну и… Брук попадает сюда, а тут Тодд… Подарочек хренов…

– Только не говори мне, что Брук из-за денег…

– Чел, да Брук с прокатным станом справится… Просто Тодд сразу начал ее тут… со всеми знакомить… с такими же засранцами, как он сам… «Олд-Спайсом» с головы до ног обольется… а вот бы Брук почуяла, какая от него вонь по-настоящему… Сказала бы: «Спасибо, не надо»… Да только Тодда такие ответы не устраивают… Но Брук все равно не сдается… Коса на камень, как говорится. Та еще игра!

Ник чуть не оступился. Уилл подхватил его под руку и помог выпрямиться.

– Ну, так они встречаются, или как?

– Вот тут самое странное… Не встречаются… Брук отбивается изо всех сил… Ну разве что еще только… распятие себе на дверь не повесила… Уже, считай, четырнадцать месяцев прошло… а Тодд все еще пытается вскрыть сейф… замучил ее совсем… а Брук слишком гордая… на помощь не зовет.

– Ты прав, – кивнул Уилл. – Гад он с большой буквы «Г».

– Он просто всех гадов бриГАДир… Только почему… ты спрашиваешь?

Уилл постарался ответить равнодушно.

– Просто так.

– Вот блеск… Ну кто бы мог подумать… За неприступным южнокалифорнийским фасадом… бьется сердце безнадежного Ромео.

Уилл сдвинул брови и искоса посмотрел на Ника.

– Ник, не будь безобразНИКом.

– Кстати, наш гад Тодд… обладатель всех школьных рекордов по кроссу… А я бы его только на одно место поставил… на место той корявой обезьяны… которую он каждый день видит в зеркале…

Они одолели последний подъем, и перед ними предстал водоем, который Уилл видел в рекламном буклете: озеро Ваукома. Маршрутная тропа вела к берегу озера и змеилась вдоль него сразу за началом линии деревьев. Озеро оказалось намного больше, чем предполагал Уилл. С полмили в самой широкой части и больше двух миль длиной. Небо стало сланцево-серым, налетели тучи и отразились в воде. Свежий ветер поднял белые барашки, волны начали подбрасывать ряды красных буйков, которыми были обозначены плавательные дорожки. Ник и Уилл пробежали мимо старого лодочного сарая, где были сложены различные парусные и гребные лодки.

Лидирующая группа одолела поворот. Впереди группы держался Тодд Ходак. Он бежал уверенно, как по учебнику: ровный шаг, идеальное равновесие, верхняя и нижняя части тела работали синхронно. Тодд пропустил вперед высокого сухощавого парня, видимо, решил использовать его как «зайца». И наверняка парень вышел вперед по приказу Тодда.

– У тебя хоть раз кровь брали на анализ с тех пор, как ты сюда попал? – спросил Уилл.

– Брали, – ответил Ник и поежился. – Раз или два… Нам обязательно бежать так быстро?

– Да. Что-нибудь нашли?

– Дай вспомнить… А, точно. Кровь была красная… А что?

– Меня собираются обследовать, – ответил Уилл.

– Спортсменов каждый год обследуют, – пробормотал Ник, шатаясь так, словно вот-вот упадет. – Я уже говорил… что ненавижу тебя?

– Последние двадцать секунд – нет.

Справа от них, в стороне от озера начинался резкий подъем. За деревьями вставал длинный известняковый кряж, кое-где рассекаемый высокими ребристыми скалами, похожими на колонны. На каждой из этих скал были хорошо видны стратиграфические слои – красные, желтые, бежевые.

«Наверное, когда-то весь этот склон был ложем реки, – подумал Уилл. – Вода веками пробивала себе путь и оставила после себя этот странный пейзаж».

Он заметил черные пятна на склоне.

– Что это там? – спросил Уилл. – Пещеры?

– Священные захоронения… племени лакота… ты у Джерико спроси… может, там теперь казино и торговые центры… а еще я тебя ненавижу.

– И все это принадлежит Центру?

– Больше двадцати тысяч акров, – выдохнул Ник. – Мой родной город и то меньше…

Стал виден островок посередине озера Ваукома и странное здание, возвышавшееся на нем. Уилл видел фотографии замков на реке Рейн в Германии. Наверное, видел эти замки и тот, кто построил этот комплекс. Серые камни и бетон образовывали высокую и прочную стену, окружавшую центральную постройку с двумя башнями. В окнах горел свет. Мостик вел от входа к площадке и пристани на берегу. У причала на волнах покачивались моторные катера.

– Это называется «Крэг», – сообщил Ник.

– Замок тоже принадлежит школе?

– Частное владение, – ответил Ник. – «Крэг» по-шотландски означает… дом богача… посередине озера.

– Интересно, ты когда уроки делаешь, свою замечательную голову в ход пускаешь? – улыбнулся Уилл.

– А живет там какой-то типа миллиардер… отваливает школе большие бабки… Хэксли.

– Это имя указано над входом в медицинский центр, – сказал Уилл.

– Только его там никогда не бывает… Это один из четырнадцати его домов…

– Кто-то там есть сейчас, – заметил Уилл. – А ты там хоть раз бывал?

– Черт, да нет, конечно, – фыркнул Ник. – Частная собственность… Посторонним вход запрещен… Злые собаки и… снайперы… и как же… как же я тебя ненавижу.

Уилл глянул на часы и подсчитал время, скорость и расстояние.

– Осталось полтора километра. Ты потом вернешься в Амбар?

– Не-а. Я выдохся. Полный лактатный крах.

– Что самое худшее с тобой может случиться?

– Я ослепну. Умру от переохлаждения. А потом меня сожрут медведи.

– Неплохо, – сказал Уилл. – Тогда я не буду волноваться.

– Ты куда собрался?

> № 13: У ТЕБЯ ТОЛЬКО ОДИН ШАНС ПРОИЗВЕСТИ ХОРОШЕЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ.

– Пора поднажать, – сказал Уилл и, здорово прибавив скорость, оставил Ника позади. Он едва расслышал последнее ругательство Ника.

– Будь ты проклят, Уилл Вест!

Тропа повернула влево и пошла вдоль северного берега озера. Уилл помчался по тропе. Быстро и методично он начал сокращать разрыв. Пятьдесят ярдов. Тридцать. К этому времени лидирующая группа разделилась, и более слабые бегуны переместились назад. Уилл проскочил мимо первого аутсайдера, мимо второго… Их так ошеломило то, что он их нагнал, что они даже никак не отреагировали на его появление.

Через просвет между деревьями Уилл увидел Тодда Ходака и еще одного мощного бегуна – парня афроамериканца. Оба бежали быстро, но «заяц», выполнив свою роль, был готов сдать позицию лидера.

До финиша оставался один километр.

Тропа, уходя от озера, стала более прямой и широкой и направилась к крутому подъему, в сторону Амбара и дуба, именуемого Ривен-Оук. Склон был настолько крутым, что зимой сошел бы за горнолыжный спуск. Вся длина этой суровой части дистанции была видна за четверть мили, и для усталого бегуна не могло быть мысли страшнее, чем об этом подъеме. Он словно был специально придуман для того, чтобы выжать из тебя последние оставшиеся соки на самом тяжком отрезке трассы. Дьявольский финиш.

Холм Самоубийц.

Высокий парень, работавший «зайцем», поравнялся с подножием холма и сразу отстал – будто отработавшая ступень космической ракеты. Ходак и еще один двенадцатиклассник проскочили мимо него и начали атаковать крутой склон, шагая в ногу.

Приближаясь к склону, Уилл прибавил скорость. Холм Самоубийц напугал бы его раньше, прежде чем он узнал, на что способен, но сегодня он не ощутил ни капли испуга. Он обошел еще одного отставшего бегуна, вильнул в сторону и оставил позади еще троих. Стремительно промчавшись мимо них, Уилл сосредоточился. Его разум и тело соединились.

«Вперед. Больше нет смысла сдерживаться, правда, отец?» Впервые он позволил себе такое.

Уилл подбежал к холму на полной скорости – без боли, напряжения и усилий. Он обогнал еще одного бегуна, а после него «зайца», и всё – без труда. Между ним и лидерами осталось всего два человека. Глубокое и ровное дыхание. Он чувствовал, сколько энергии приносит ему каждый вдох. Он получал возможность бежать мощнее и быстрее, но все еще был далек от своего предела. Он был на подъеме. Он был свободен.

Двое, бежавшие впереди, услышали, что он приближается, и оглянулись. Оба широкоплечие, высокие, двенадцатиклассники, они бежали бок о бок. Только элита команды на этом этапе могла держать такую скорость. Закаленные участники соревнований, выигрывавшие важные гонки. Такую, как сегодня, они могли возглавить в любой день.

Они были потрясены. Неведомый салажонок в теплом спортивном костюме пытался обойти их на склоне Холма Самоубийц? Что за черт? Они переглянулись и поднажали. Они старались держаться вровень и перекрывали тропу целиком, чтобы их нельзя было обойти сбоку. Уилл немного сменил направление и нацелился на середину тропы. Они хотели, чтобы он пробил брешь между ними. Они приглашали его сделать это.

Ловушка.

Когда он нагнал двоих бегунов, тот, что бежал справа, с силой вогнал локоть в плечо Уилла, и он потерял темп. Тот, что бежал слева, наступил ему на ногу, пытаясь ранить шиповкой. Уилл рванулся в сторону. Шипы задели его лодыжку и порвали брючину спортивных штанов. Уилл был вынужден немного отстать и перестроиться.

Два бегуна обернулись, посмотрели на него, потом переглянулись. Жестоко ухмыльнулись. Решили, что всё сказали ясно и защитили своих лидеров, бегущих ярдах в сорока впереди. Склон стал еще на градус круче. Середина подъема. Беспощадный вариант.

В какой-то момент стала видна постройка на вершине холма – высокая деревянная наблюдательная вышка – вроде рейнджерской пожарной каланчи. Наверху, у поручня, стоял тренер Джерико с биноклем и наблюдал за финишем кросса. Естественно, смотрел он на Уилла.

«Ну, гляди, тренер».

Уилл вильнул влево. Парень, бегущий слева, вознамерился перекрыть ему дорогу. Уилл, не теряя темпа, крутанулся на триста шестьдесят градусов вправо и проскочил между двумя спортсменами. Тот, что бежал справа, протянул руку и попытался схватить Уилла за толстовку, но Уилл вывернулся и промчался мимо него невредимый. Парень потерял равновесие и со всего размаха рухнул ничком на землю. Второй парень попробовал перепрыгнуть через товарища, но зацепился ногой и тоже упал. Катясь по склону вниз, они криками предупредили лидеров.

Ходак и афроамериканец обернулись и увидели Уилла, отстававшего от них всего на десять ярдов и при этом быстро сокращавшего разрыв. Оба пригнули голову и попытались прибавить скорость.

До вершины холма оставалось пятьдесят ярдов.

Только теперь Уилл ощутил жжение в легких. Он приближался к своей красной линии – Холм Самоубийц и наглая тактика соперников подточили его резервы, но все же он ощущал радостное волнение. Ходак обернулся и тут же оторвался от своего партнера. У альфа-самца команды еще кое-что оставалось в загашнике. Чернокожий парень старательно работал ногами, но неуклонно терял позицию. Вблизи от вершины холма Уилл его обошел.

Как только это произошло, тропа выровнялась. Несколько шагов Уиллу понадобилось, чтобы привыкнуть к ровной почве. Осталось всего двести ярдов. Бег вдвоем до расщепленного дуба. Тропа проходила прямо под наблюдательной вышкой. Тренер Джерико перебежал к противоположному поручню, чтобы увидеть финиш.

Впервые за все время гонки Уилл ощутил сомнения. Для Ходака это была, можно сказать, домашняя трасса. Он установил несколько рекордов школы. Он свободно бежал в десяти ярдах впереди. Наверное, целое крыло родительского дома было отведено для его трофеев, а Уилл ни одной гонки в своей жизни не выиграл. Ему ни разу не позволили попытаться. В любой другой день, во время любой другой гонки он был бы рад закончить бег так, как все обстояло сейчас. Но сегодня второе место его не устраивало. Он начал дышать вдвое чаще и включил все эмоциональные триггеры, которые только мог придумать, чтобы бежать быстрее.

Перед его мысленным взором замелькали образы: седаны, «черные шапки», чудовища. Все, что они сделали – кто бы они ни были – его родителям и ему. Темно-багровый гнев, который Уилл спроецировал на того одного, кто остался впереди него. «Ракетное топливо».

Осталось сто ярдов до расселины в стволе дуба.

Неприкрытая злость дала Уиллу то, что ему было нужно для последней атаки. Он набрал скорость и оказался позади левого плеча Ходака. Еще рывок – и они рядом. Ходак скосил глаза. Он напрягался из последних сил. Вызов, брошенный Уиллом, его разозлил, но он был к этому готов. Он твердо решил победить. Ходак выставил в сторону локоть, но Уилл вильнул в сторону.

Быстрее, еще быстрее. Они бежали рядом. Отверстие в стволе дуба неумолимо приближалось. В расселину мог пробежать только один из них.

БЕГИ, УИЛЛ!

Это был голос его отца – такой же реальный и ясный, как если бы он сейчас стоял рядом.

Последний рывок. Уилл свернул вправо и обошел Ходака на шаг. Шипы туфль Ходака едва не задели его лодыжки. Холодный воздух заклубился вокруг него, когда он вбежал в расселину в стволе могучего дерева. Он задел плечами древесину… а в следующее мгновение оказался по другую сторону от дерева.

Уилл по инерции побежал дальше, с каждым шагом сбавляя темп. Ноги у него стали, как резиновые. Выскочив из трещины в дереве, Ходак упал на четвереньки. Он судорожно хватал ртом воздух. Уилл развернулся и, тяжело дыша, сложился в поясе пополам. Подбежали остальные бегуны, собрались вокруг своего капитана. Два здоровяка, которые пытались вывести Уилла из строя, подняли Ходака на ноги.

С побелевшим лицом, сжав кулаки, Тодд Ходак побрел к Уиллу. Уилл выпрямился и остался на месте. Ходак остановился в футе от него. Он все еще не восстановил дыхание. Он указал пальцем на лицо Уилла, но не в силах был произнести ни слова.

– А здорово было, да? – выдохнул Уилл. – Лично мне понравилось.

Тодд явно смутился.

– Прости, все время забываю, как тебя зовут. Гад, кажется?

Глаза Ходака налились кровью. Он проиграл по всем статьям.

– Ты мертв, – сказал Тодд. – Ты мертв.

– Не Гад? Извини. Жутко плохо запоминаю имена.

Товарищам по команде пришлось навалиться на Тодда, чтобы удержать его. Он замахал руками и всех раскидал, но тут снова прозвучал пронзительный свисток. Все замерли. Вокруг дерева обошел тренер Джерико и, прищурившись, уставился на происходящее.

– Всем остыть, – распорядился он. – И под крышу.

Ребята из команды поволокли Тодда к манежу. Уилл остался. Он чувствовал, как пульс возвращается к норме, дыхание выравнивается. Он приходил в себя, восстанавливался! Он ждал, что Джерико заговорит первым, но тренер молча смотрел на него.

– Ну, как я вам, тренер? – спросил Уилл.

Джерико взглянул на секундомер. Он хотел, чтобы Уилл понял: он засек его время.

– Завтра не опаздывай, – буркнул он. – Тогда и потолкуем.

Джерико убрал секундомер в карман и зашагал к манежу.

А Уилл повернулся к Холму Самоубийц и увидел, как на вершину поднялась одинокая фигурка. Человек накренился на бок, упал на колени и лег на спину. Уилл трусцой добежал до места, где рядом с тропой лежал Ник. Он стонал и театрально хватал ртом воздух.

– Притворяшка, – сказал Уилл.

– Скотина, – отозвался Ник.

– Я сделал Гада.

– Правда? Это круто… Прими… сердечные поздравления… но я только что вспомнил… что я все еще… жутко, жутко тебя ненавижу…

## Недоразумение

Уилл дождался момента, когда остальные члены команды ушли. Только тогда он принял душ и переоделся. В его шкафчике имелась аптечка первой помощи. Он нашел в ней антисептическое средство и обработал ранки от шипов на левой щиколотке. Его наполняла тихая радость – прежде он никогда не испытывал такого чувства. Он одержал победу на глазах у каменноликого тренера, он устоял против всего, что Тодд Ходак и его прихвостни могли ему противопоставить, играя на своем поле.

В половине пятого вечера, когда уже почти стемнело, соседи вернулись в отсек. Ник вошел, прихрамывая и жалуясь на боль в ногах, и тут же рухнул на диван и мгновенно заснул. Остальных пока не было дома. Уилл заперся в своей комнате, включил планшетник и проверил почту. Ничего. Он достал из-под матраса мобильник и ушел с ним в ванную.

Он получил сообщение о трех звонках от Нандо. Все звонки поступили в последние два часа. Один из трех был снабжен голосовым сообщением: «Уилл, где ты, брателло? Потрясающая новость. Позвони мне уже!»

Уилл выбрал опцию «ПЕРЕЗВОНИТЬ». Нандо снял трубку после второго гудка.

– Эй, Нандо, ты где?

– В пути. Хорошенький денек. Вчера ночью я за этими треми седанами перся до самого ЛА. Гостиницу возле универа проверяли копы, так что я к своему братану двоюродному завалился.

– Ты даже дома не ночевал?

– Говорю же тебе, чел, – я словно пес, которого косточкой поманили. Подмазал одного малого, так он звякнул сразу, как только «шапки» сматываться собрались. В семь утра это было. Все три седана подкатили к федеральному зданию. В Вествуде, на Уилшире.

«Федеральное здание…» – Уилл вдруг вспомнил кое о чем, что ему сказала Роббинс: «Это некоммерческая компания, финансируемая государством».

– Посмотри в вестибюле список организаций, – попросил Уилл. – Проверь, нет ли там компании под названием Национальное Агентство Проверки Знаний.

Нандо помолчал – похоже, записывал название.

– Я тебе сразу перезвоню, босс.

Нандо положил трубку. Уилл нашел в списке набранных номер телефона чартерной авиакомпании, базирующейся в аэропорту Окснарда, и выбрал опцию «НАБРАТЬ». Ему вскоре ответила та же самая девушка.

– Говорит помощник шерифа Джонсон, – сказал Уилл. – Мы с вами вчера беседовали насчет «Бомбардье-Челленджера», арендованного у вашей компании мистером Джорданом Вестом.

– Да, сэр. Я помню.

– Они, как вы мне сообщили, улетели в Феникс. Они уже вернулись?

Девушка немного растерялась.

– Нет, сэр.

– А вы могли бы подтвердить мне, что они действительно приземлились в Фениксе?

– Да. По расписанию. Вчера вечером.

«Если все нормально, то они всю ночь бегали по Фениксу и искали меня на автобусных остановках и в молодежных центрах».

– У вас не было о них никаких сведений с тех пор?

– Нет. Два часа назад самолет вылетел из Феникса, но у нас нет информации о том, куда они направились.

– Значит, в Окснард они не возвращаются? – спросил Уилл.

– Нет, сэр. Мы не знаем, где они находятся.

– Простите, а разве ваш пилот не составил план полета? – строго спросил Уилл.

– У нас не было контакта с пилотом, сэр.

– А как насчет диспетчерской службы Феникса? Разве они не должны были получить уведомление о том, куда направился самолет?

– Мы пытаемся получить такую информацию, – ответила девушка, прикрыла трубку ладонью, с кем-то негромко переговорила и спросила: – О чем бы вы желали поговорить с мистером Вестом?

Уилл постарался придать своему голосу спокойствие и сдержанность.

– Это строго конфиденциально.

Девушка помедлила.

– Вы могли бы подождать секундочку?

В разговор вступил мужской голос, которого Уилл прежде не слышал – серьезный и властный.

– Говорит инспектор Нельсон из Федеральной авиационной администрации, – сказал мужчина. – С кем я разговариваю?

Уилл поспешно прервал связь.

«Федеральная авиационная администрация? Что за черт? С какой стати в дело вмешалась ФАА? Стоп: может быть, если ты берешь в аренду частный самолет и вовремя его не возвращаешь, это должно сразу их заинтересовать? Не говоря уже о Департаменте Внутренней Безопасности».

Уилл не понимал, как на это реагировать. Последние несколько часов дались ему слишком тяжело. Он вернулся в спальню.

За его письменным столом сидел Дейв, держа в руке стеклянный кубик и глядя на черные «игральные кости», лениво плавающие внутри кубика и словно бы подвешенные в вакууме, в невесомости.

– Здорово, приятель, – с усмешкой поприветствовал Уилла Дейв. – Похоже, я тебя удивил своим присутствием.

– Кто бы не удивился на моем месте? Я пугаюсь, когда ты нарушаешь законы физики.

– Я хотел убедиться, что ты жив и здоров после нашей экспедиции.

– Почему ты не предупредил меня, что там будет эта тварь?

– Сам не знал. Я просто хотел, чтобы ты увидел Нору Хорька. – Дейв поднял руку с кубиком. Внутри него возникли странные знаки и письмена, а потом – спроецированное изображение чудовища, которое они увидели в подвале. – Кстати, это была ламия. Отчасти – змея, отчасти – женщина, отчасти – паук. Мать родная, эти гадюки могут напугать до печенок.

– Она все еще гоняется за мной? – вытаращив глаза, спросил Уилл.

– Да нет, приятель, я ее угробил сразу после того, как ты смылся, так что не трепыхайся.

– Эту гадину на меня натравили «шапки», как и всех прочих?

– Я так не думаю, – ответил Дейв. – Просто неудачный момент, и виню я в этом себя.

У Уилла екнуло сердце.

– Послушай, я хочу спросить, «шапкам» известно, что я здесь, в этой школе?

– Скажем так, у ламии не было никакой возможности никому про это протрепаться. Так что все зависит от того, кто еще тебя видел. Ты хорошо рассмотрел, кто вызвал ламию?

– Нет, но у меня есть несколько идей, – сказал Уилл, расхаживая по комнате. – Даже если их целью не был я, думаю, это значит, что есть какая-то связь между «черными шапками» и этими тварями, кем бы они там ни были. Я прав?

– Похоже на то, – невесело кивнул Дейв.

– Значит, мы должны выяснить наверняка, кто был там, в подвале. – Уилл сел на кровать, достал темные очки и стал задумчиво вертеть их в руках. – Эта Хорьковая Нора… Это окно или портал – вот как эти чудища проникают сюда из Небытия.

– Точно, – сказал Дейв. – И вот как это выглядит.

Он повыше поднял прозрачный кубик: «кости» перестали двигаться и испустили мощную световую вспышку. На стену спроецировалось яркое изображение: на залитом солнцем лугу паслись коровы. В углу появилось белесое окно – вроде того, которое Уилл увидел в подвале. Казалось, кто-то прорезал дыру в стене. Как только образовался полный круг, с другой стороны на него начал кто-то давить, и, в конце концов, перепонка порвалась и дала дорогу невидимой силе, искривившей пространство.

Уилл надел темные очки и увидел извивающуюся массу отвратительных черных слизней, вываливавшихся на луг. Слизни начали наползать на коров. Они пожирали их и за считаные секунды оставляли от них скелет.

Уилл в страхе снял очки. Изображение исчезло.

– Почему я не вижу этих гадов без очков?

– Вся фишка в электромагнитной частоте, – сказал Дейв. – Они не сразу попадают в спектр нашего зрения, когда пересекают портал. Линзы этих очков компенсируют разницу частоты. Мы не то чтобы раздаем эти очки направо и налево, но тебе надо понять, с чем тебе предстоит сразиться.

– С чем мне предстоит сразиться?

– Ввести тебя в курс дела – вот моя первейшая цель на данном этапе. Видал я, как крепкие мужики не выдерживают нагрузки, а ты просто молодцом держишься.

Уилл сделал глубокий вдох.

– А сами по себе они могут в наш мир приходить?

– Вот чтоб все треклятые ящеры с голоду подохли, это вопрос из вопросов. Могут ли эти Лохматики открыть Хорьковую Нору со своей стороны? Ну, тогда бы мы по пояс в тварях гуляли.

– Ты только что назвал их Лохматиками?

– Ну, это так, прозвище, не точный термин.

Уилл с трудом сглотнул слюну – ком до боли сдавил ему горло.

– Значит, вот как они вызвали эту… эту дрянь, которую напустили на мою маму.

– Попутчика. Это один из самых мерзких гадов, с которыми они любят поиграть.

– Покажи мне его, – попросил Уилл.

Дейв поднял кубик повыше, и на стене возникло новое изображение – отвратительный «жучок», похожий на тонкую трубку.

– Маленькое, но зловредное подсадное устройство, – объяснил Дейв. – Оно загружается в механический трекер, который доносит его до объекта, и тогда Попутчик выгружается и прикрепляется, как паразит, к затылку. Люди обычно путают этот момент с укусом насекомого.

Уилл вспомнил красную отметину на шее Белинды, когда она повернулась к нему спиной в кухне, и у него зачесалась кожа.

– Попутчик просверливает кожу и внедряется в кровоток. Он дает потомство, и оно проникает в нервную систему, попадает в головной мозг и начинает влиять на поведение.

Изображение проиллюстрировало процесс заражения так, как его описал Дейв. Подсаженный паразит атаковал трехмерную схематическую модель человека.

– Ты хочешь сказать… что эта дрянь способна завладеть разумом человека? – спросил Уилл.

– Именно так. Пока мы не понимаем, но получается, что эта пакость не только на людей действует. Попутчики могут прицепиться к кому угодно – к животным, растениям и даже к неодушевленным предметам. И некоторые из этих предметов в лабораторных условиях… можно оживить.

– А избавиться от них можно? И еще – зараженные выживают?

– Насколько нам известно, нет. Прости, парень, мне очень жаль.

В дверь громко постучали.

– Говори потише, – прошептал Уилл.

– Я же тебе говорил: другие меня не слышат.

– Секундочку! – крикнул Уилл и открыл дверь гардеробной. – Может, спрячешься здесь?

– Ни к чему.

– Что, видеть тебя тоже другие не могут?

Дейв улыбнулся.

– Если только я сам не захочу.

В дверь забарабанили настойчивее. Дейв повернулся к Уиллу спиной, и тот снова увидел эмблему на спине его куртки.

– Кстати, – сказал Уилл, понизив голос: – Я знаю, что такое АНЗВС.

– Возьми с полки пирожок, приятель. Ни к селу ни к городу.

– Эй, это у тебя сзади на куртке!

– Ну да. Вообще-то мне советовали не недооценивать твою наблюдательность.

Дейв вытянул палец и перевернул откупоренную бутылку с водой на письменном столе. Бутылка упала, вода разлилась по половицам. Уилл раздраженно сделал большие глаза, отпер дверь и немножко приоткрыл.

Брук. В пальто, с шарфом, немного запыхавшаяся. На веснушчатом носу и лбу – крошечные капельки испарины. Глаза взволнованные.

– Прости, к тебе можно? – спросила она.

– Конечно. Только не обращай внимания… ну ладно.

Брук проскользнула в комнату. Уилл закрыл дверь. Дейва она явно не увидела, а тот, как только вошла Брук, сразу сел прямее и даже присвистнул.

– Сладенький клубничный кексик, – одобрительно вымолвил Дейв.

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Уилл.

– Что? – удивилась Брук.

– Ничего. Я спросил: «Что случилось?»

– Уилл, послушай, я только что вошла и вижу: у Лайла дверь кабинета открыта, а там – Тодд, и он разговаривал с Лайлом. Тон был такой, что на ум мне пришло одно – заговор.

– Какая красотка, – сказал Дейв. – Просто лакомый кусочек, приятель.

– Тодд и Лайл, – повторил Уилл, одарив Дейва злобным взглядом за спиной Брук и приложив палец к губам.

– Вот именно. Потом я поднялась сюда, и Ник мне только что рассказал, что произошло между тобой и Тоддом сегодня на тренировке.

– Было жутко весело.

– Нет, Уилл, ты не понимаешь: если ты напакостил в его песочнице, Тодд это так не оставит. Кратчайшее расстояние от точки А до точки B…

– Что за проблема у этого парня?

– Проблема в том, что у Тодда нет предохранителя. Если его разозлить, он сразу взрывается, без предупреждения, и тебе нужно уйти с его дороги.

– А ему нужно оставить тебя в покое, – сказал Уилл.

– Вот это по-нашему, парень, – обрадовался Дейв.

– Мы сейчас не обо мне говорим, – сказала Брук. – Я говорю о тебе. Возможно, они сейчас идут сюда.

– И?

– И ты так и не прочел Кодекс Поведения? Хочешь подарить им повод выкинуть тебя из школы?

– Какой повод?

Брук в тревоге вытаращила глаза.

– Мобильник твой!

– Ах да. – Уилл достал из кармана мобильный телефон и протянул Брук. – Вот, возьми.

– Нет! Уилл, если они не найдут ничего у тебя, они обыщут весь наш отсек!

– Лучше послушай ее, приятель, – посоветовал Дейв.

– Лайл имеет право это сделать? – спросил Уилл.

– Да, и ты бы это знал, если бы прочел Кодекс. А почему у тебя вода на полу? Возьми тряпку…

Несколько раз прозвучал звонок на входной двери отсека.

– Они пришли, – пробормотала Брук. – Я попытаюсь их задержать. Выбрось свой телефон из окна. Запри за мной дверь. Скорее.

Она выскочила из комнаты. Уилл закрыл и запер дверь. Он посмотрел на телефон в своей руке и перевел взгляд на Дейва. Тот и не подумал сдвинуться со своего места за письменным столом. Вид у него был не особо озабоченный.

– Мобильник мне очень нужен, – сказал Уилл.

– Это я понимаю. Тогда найди местечко, где его притырить, – сказал Дейв.

Дейв откатился на стуле от стола и топнул ботинком по полу. Уилл с изумлением увидел, как вся пролитая вода исчезла. Он упал на четвереньки и увидел, что остатки воды сливаются в почти невидимую щелочку между половицами под задней левой ножкой стола.

В гостиной послышались громкие голоса. Брук и, кажется, Ник. И уж точно – Лайл и Тодд. Они явились.

Уилл сдвинул стол в сторону на несколько дюймов, опустился на колени и, ощупав края половицы, подцепил ее кончиками пальцев. Он потянул доску на себя, но она лишь немного приподнялась и не пожелала больше поддаваться.

Тогда Уилл достал швейцарский армейский нож, выставил самое тонкое лезвие и вставил между половицами. Приподняв качающуюся половицу еще немножко, он вынул ее. Аккуратный кусок дерева – три на шесть дюймов, ровные краешки. Вставишь обратно – никто ничего не заметит невооруженным глазом.

– Классная работа, – заметил Дейв, наклонившись и посмотрев на паркетину.

Под паркетиной в полу имелась ямка в фут глубиной и шириной в полфута.

В дверь забарабанили кулаками.

– Откройте, мистер Вест! Сию минуту!

Лайл Огилви.

Уилл сунул в яму мобильник и зарядное устройство, закрыл отверстие паркетиной и подвинул стол на место.

– Теперь достану, когда захочу, – шепнул он Дейву.

– Ты делаешь потрясающие успехи, приятель.

– У меня с собой мастер-ключ! – предупредил Лайл из-за двери. – И я им воспользуюсь, как только сосчитаю до…

Уилл отпер замок и открыл дверь.

– Десяти? – спросил он.

Лайл уставился на него, побагровев от злости. За спиной Лайла стоял Тодд, подбоченившись и сверкая глазами. По обе стороны от него стояли два здоровяка из команды по кроссу, которые пытались поставить Уиллу подножку на Холме Самоубийц. У обоих на лице краснели ссадины. Позади них в гостиной стояли Брук и Ник. Ник вел себя спокойно. Он подошел к очагу и подбросил в него полено.

– Ты ведь умеешь считать до десяти? – съязвил Уилл. – Правда, Лайл?

Лайл сунул Уиллу в лицо брошюру с Кодексом Поведения и ради пущего эффекта постучал по ней пальцем.

– Страница пятая, раздел седьмой Кодекса Поведения, – сказал Лайл. – Подозрение в хранении контрабандных предметов или материалов является основанием для немедленного обыска на всей жилой территории подозреваемого учащегося. – С этими словами Лайл повернулся к Брук и Нику. – Вас я попрошу открыть двери ваших комнат, сесть и не двигаться, пока я вам не позволю.

Брук и Ник сделали, как было приказано. Лайл опустил плечи и протиснулся мимо Уилла в его комнату. Тодд и его свита вошли следом. Тодд задержался на пороге и посмотрел на Уилла со злорадной ухмылкой. Дейв встал, отошел от стола к окну, прислонился к подоконнику и стал спокойно наблюдать за происходящим. Никто из вошедших его не заметил.

В этот момент открылась дверь отсека, и вошел Аджай. Увидев Уилла, он остановился. Уилл встретился с ним взглядом, пантомимой изобразил, будто держит трубку телефона, и одними губами произнес:

– Позвони мистеру Макбрайду.

Аджай кивнул, попятился и бесшумно закрыл за собой дверь. Уилл повернулся к Лайлу и всем остальным, которые принялись методично обыскивать его комнату. Тодд перерыл письменный стол, а двое его приспешников занялись ванной и гардеробной. Лайл перевернул матрас, начал ощупывать все бугорки около пружин.

> № 65: САМЫЙ БОЛЬШОЙ ТУПИЦА В КОМНАТЕ – ТОТ, КТО ПЕРВЫМ СКАЖЕТ ТЕБЕ, КАКОЙ ОН УМНЫЙ.

– Тодд, дружище, – сказал Уилл, – если тебе всерьез так нравится рыться в моих вещичках, ты бы проверил мой тайничок. Он под столом. Ты, можно сказать, на нем стоишь.

Тодд замер и сдвинул брови.

– Дураком меня считаешь, да?

Дейв восхищенно кивнул и показал Уиллу два поднятых больших пальца.

– Эй, да я же просто помочь хочу, – сказал Уилл.

– Ступай в гостиную и жди там вместе с твоими соседями, – распорядился Лайл. – Согласно Кодексу Поведения, страница девятнадцать, подраздел шестой…

> № 96: ВСЕГДА ПОМНИ ДЕКЛАРАЦИЮ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.

– Нет, я так не сделаю.

– Прошу прощения, что ты сказал?

– Я останусь здесь и буду наблюдать за вами, – заявил Уилл. – Согласно Декларации Прав Человека, четвертой поправке. Защита от беспричинного обыска и задержания. Чтобы никакая контрабанда случайно не попала в мою комнату.

Лайл злобно зыркнул на него.

– Ты обвиняешь меня в подбрасывании инкриминирующих улик?

– Просто хочу удостовериться, что ни у кого из карманов ничего не выпадет.

Двое верзил вернулись из ванной и гардероба с пустыми руками. Тодд покачал головой. Лайл раздраженно взял с тумбочки блокнот с заповедями отца Уилла.

– А это что? – спросил Лайл, листая блокнот.

Уиллу нестерпимо было смотреть на отцовскую записную книжку в руках Лайла.

> № 30: ПОРОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОБЩЕНИЯ С ХАМОМ – УДАРИТЬ ПЕРВЫМ. СИЛЬНО.

– Это личная собственность, – сказал Уилл и подошел к Лайлу. – Мне плевать, что написано в твоей треклятой брошюрке с правилами. Когда ты в следующий раз решишь привести сюда все свое гестапо, захвати ордер, подписанный судьей. Потому что если ты еще хоть раз явишься сюда без ордера, я достану свой томик Конституции и врежу им тебе по зубам.

Лайл и трое его приспешников замерли. Уилл вырвал блокнот из рук Лайла. Лайл побледнел, его щеки покрылись багровыми пятнами.

Дейв соскочил с подоконника и принялся весело подпрыгивать на месте.

– С ним нельзя так говорить, – сказал Тодд, встав между Лайлом и Уиллом.

– В чем ты хорош, Тодд? – спросил Уилл.

– Не понял?

– Каков твой самый большой талант в жизни? То есть кроме «приходить вторым» и «получить по наследству»?

Глаза у Тодда стали красные, как стоп-сигналы. Он задрожал всем телом. Лайл положил руку ему на плечо, но Тодд оттолкнул его и встал лицом к лицу с Уиллом.

– Считай, ты уже вылетел отсюда, – процедил сквозь зубы Тодд.

> № 76: ПОЛУЧИВ ПРЕИМУЩЕСТВО, ЖМИ ДО ПРЕДЕЛА.

– Прочь отсюда, – сказал Уилл. – Немедленно. Все.

Уилл стоял лицом к лицу с Тоддом, а тот сжимал и разжимал кулаки, а потом наклонился и сбросил с тумбочки фотографию родителей Уилла. Фотография упала на пол, стекло треснуло. Гнев вспыхнул в сердце Уилла, как запоздалый рассвет.

«Я сотру эту усмешку с твоей рожи».

Дикая энергия забушевала в груди и горле Уилла, электрический разряд пробежал по его позвоночнику, но в то самое мгновение, когда он был готов дать волю рукам, Дейв шагнул к Тодду и легонько дунул ему в ухо. Тодд хлопнул себя по голове. Ничего не понимая, он развернулся, чтобы посмотреть, кто это мог сделать с ним.

– Что за черт? – пробормотал Тодд.

Уилл увидел, что взгляд Лайла стал озадаченным.

«Он не понимает, что происходит, но он ощутил присутствие Дейва».

– Обыщите другие комнаты, – распорядился Лайл.

Тодд опустил голову и размашистой походкой вышел. Его дружки-бегуны поспешили за ним. Лайл наклонился к Уиллу и изобразил жалкое подобие улыбки. Уилл уловил неприятный запах изо рта и вонь прогорклого пота. Голос Лайла стал хриплым и сухим от выброса адреналина. В углах лиловых губ появилась слюна.

– Я все про тебя знаю, – сказал Лайл.

– Неужели?

– Ты думаешь, что главное быть добрым. Ты думаешь, что доброта и добродетели имеют какое-то отношение к ценностям. Ты думаешь, что лузеры, приверженцы ложного утешения, побеждают. Такова жалкая философия слабаков.

Сердце Уилла забилось чаще. Кровь отхлынула от его лица.

– Ты нам не нравишься, – тихо выговорил Лайл. – Нам не нравится, что означает то, что ты находишься здесь: благотворительность по отношению к никчемностям. Ложное обещание «игры на равных». Нет здесь никакой игры на равных. И никогда не было. И не должно быть.

– Кто это – «мы»? – поинтересовался Уилл.

– Те, кто выше тебя и лучше, – злобно ответил Лайл. – Ты – нахал. Нахалам не место в Центре. И ты здесь долго не задержишься. Запомни.

Лайл одернул куртку на покатых плечах и вышел из комнаты. Уилл пошел за ним. Брук и Ник смотрели, как Тодд и его дружки пытаются открыть дверь в комнату Элизы. Лайл достал из кармана мастер-ключ и двинулся к двери, чтобы отпереть ее. Уилл подошел к ближайшему черному телефону и нажал на кнопку.

– Добрый вечер, с кем вас соединить? – спросила телефонистка.

– Пришлите «Неотложку» в Гринвуд-Холл, – громко произнес Уилл. – Четвертый этаж, третий отсек. Прямо сейчас. Здесь произошел ужасный несчастный случай.

Лайл, Тодд и двое верзил уставились на него. Уилл взял телефон, взвесил его в руке, почувствовал его тяжесть. Заметив это, Ник взял около очага кочергу и сжал в руке.

Тодд забрал у Лайла ключ и вставил в замочную скважину. Элиза открыла свою дверь настежь изнутри и встала на пороге. Она сжимала в руках хоккейную клюшку, деловито вертя ее.

Вдохновленная поведением своих друзей, хотя и не слишком решительно, Брук взяла с дивана подушку. Отошла назад и приготовилась швырнуть ее.

– Прошу прощения? – проговорила телефонистка.

– Секундочку, – сказал Уилл, опустил руку с телефоном и нарочито сосчитал Лайла, Тодда и двоих его дружков: – один, два, три, четыре. – Он поднял трубку и сказал: – Пришлите две «Неотложки».

Тодд дал знак верзилам. Оба бросились к Элизе. С грацией и быстротой кобры Элиза ловко заехала им клюшкой по запястьям. Они попятились и начали трясти руками от боли. Все напряглись. Обе стороны ждали реакции от противников. В воздухе запахло грозой.

Стоя на пороге комнаты Уилла, Дейв достал зажигалку, чиркнул колесиком и принялся покачивать огоньком в воздухе, как зритель на концерте, слушающий длинноволосых хард-рокеров из восьмидесятых. Мгновение спустя он исчез. Открылась входная дверь. Торопливой походкой вошел Дэн Макбрайд, а за ним – запыхавшийся Аджай.

– Что здесь происходит? – спросил Макбрайд. – Мистер Огилви? Потрудитесь объяснить.

– Обыск комнат на предмет контрабанды, сэр, – ответил Лайл.

– На каком основании? – спросил Макбрайд.

– У него нет никакого основания, – сказал Уилл.

– Есть! – выкрикнул Лайл, сверкая глазами от злости. Но, похоже, он сразу же пожалел о сказанном.

Уилл прочел в глазах Лайла: «Он что-то видел, но не может сейчас об этом сказать. Он меня пугает не просто так. Тут что-то еще. И может быть, намного больше».

– Что ж, послушаем, – сказал Макбрайд.

– Боюсь, я не смогу ничего доказать, – пробормотал Лайл и попятился назад. – Пока. Давайте назовем это недоразумением.

Лайл дал знак остальным, и они торопливо последовали за ним к выходу. Ник вежливо открыл дверь и помахал им рукой на прощанье.

– Пока! – проговорил Ник. – Приятной дороги до Жукослухостана.

Тодд бросил на Ника последний ядовитый взгляд. Макбрайд следом за Тоддом вышел в коридор.

– Я сейчас вернусь, – сказал он.

– Алло? Мистер Вест, вы еще здесь? – спросила телефонистка? – Мистер Вест?

– Извините. Ошибся номером.

Уилл повесил трубку.

– Елки зеленые, это была просто классика жанра! – выдохнул Ник.

Он победно сжал кулак, и они с Уиллом ударили по рукам. Брук бросила на пол подушку и обняла Уилла. А он не возражал. Прислонившись к дверному косяку, Элиза, вертя в руках клюшку, криво улыбнулась и вздернула бровь.

– Две «Неотложки», – изрекла она. – Мило.

– Мило? – воскликнул Аджай, весело прыгая по гостиной. – Мило? Шутишь, да? Это было просто офигенно!

В комнату вернулся Макбрайд.

– Уилл, выйди со мной на минутку, – попросил он.

## Бродяга

Когда они вышли в коридор, Дэн Макбрайд признался, что это не первая жалоба на Лайла Огилви. Он объяснил, что Центр наделяет старост властью, поскольку в этом отражается философия ученического самоуправления. Порой случалось так, что старосты злоупотребляли своим положением. Макбрайд обещал поговорить об этом происшествии с директором Рурком.

– Я рад, что ты мне позвонил, Уилл. Дай мне знать, если еще будут какие-то неприятности. Ты точно не знаешь, что именно хотел найти в твоей комнате Лайл?

Уиллу неприятно было лгать педагогу, но выбора он не видел, поэтому ответил:

– Нет, сэр.

Макбрайд пожелал ему доброй ночи. Вернувшись в отсек, Уилл обнаружил, что его соседи сидят за столом. Элиза устроилась чуть в стороне от других и обозревала потолок. Уилл понял: они ждут, чтобы он заговорил первым, и он сделал глубокий вдох.

– Кто-нибудь недоволен тем, как все прошло? – осведомился он.

– Паясничаешь, да? – хмыкнул Ник.

– Я знаю, что вы боитесь Лайла, – сказал Уилл. – И не зря. Он вам раньше пакости делал и будет делать впредь. – Стараясь не смотреть на Брук, он добавил: – То же самое относится к его питбулю, Тодду, и остальным болванам.

– Их зовут Тим Дергнатт и Люк Штайфель.

– Если только мы не положим этому конец, – завершил свою мысль Уилл. – Прямо сейчас. – Он подождал. Никто не отозвался. – Ну ладно вам! Директор хочет, чтобы мы говорили друг с другом. Так давайте поговорим.

– Нас вот что тревожит, Уилл, – осторожно проговорил Аджай. – Как ни приятно было видеть, как все они едят дерьмо полной ложкой, мы опасаемся, что дальше будет только хуже.

– Но тут должна процветать демократия, – заметил Уилл. – Кто сочинил Кодекс Поведения, о котором то и дело тявкает Лайл?

– Доктор Гринвуд и ученики самого первого набора школы, – ответила Брук. – Ученики помогали в составлении Кодекса и с тех пор следят за его исполнением.

– А мы можем что-нибудь изменить в Кодексе? Чтобы приструнить Лайла или любого другого ученика, которому придет в голову превысить власть?

– Можно предлагать поправки, – сказала Брук. – Но они должны быть одобрены советом учащихся.

– И вот тут возникает маленькая проблема, – вставила Элиза. – Лайл, Тодд и их приспешники – все до одного двенадцатиклассники – управляют советом учащихся.

– И Лайл с Тоддом только что внесли тебя в самый главный Черный Список, – добавил Аджай.

– Вместе со всеми нами, – уточнила Брук.

– Подумаешь, – хмыкнул Ник. – Мы и так уже были в этом списке.

– Да, но теперь мы там – номер один, – сказала Брук. – На прицеле.

– Спасибо, Мисс Конгениальность, – язвительно проговорила Элиза.

«Пора поговорить по-настоящему. Хватит переживать о том, что они о тебе думают. Скажи им правду».

Уилл поднялся.

– Заткнитесь-ка, все!

Все были потрясены. Особенно Элиза. Но она не разозлилась.

> № 98: НЕ СМОТРИ НА СВОЮ ЖИЗНЬ, КАК НА КИНО ПРО КОГО-ТО ДРУГОГО. ЭТО КИНО ПРО ТЕБЯ. И ОНО СНИМАЕТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС.

– Чтобы мы перессорились между собой – именно этого они и хотят, – сказал Уилл. – Что самое худшее они нам могут сделать, если мы будем держаться друг за дружку и стоять против них? Вышвырнут нас отсюда?

– А этого мало? – спросила Брук.

– Уж я это понимаю, как никто другой, – вздохнул Уилл. – За день до того, как я приехал сюда, меня трижды пыталась похитить группа мужчин в черных седанах. – Он немного помолчал, давая друзьям возможность подумать об этом. – И я начинаю подозревать, что к этому каким-то боком причастны Тодд и Лайл.

Все ошеломленно уставились на него.

– Ты шутишь, – вымолвил Аджай.

– Какие у тебя доказательства? – широко раскрыв глаза, спросила Брук.

– Пусть говорит, – взволнованно сказала Элиза остальным, а потом посмотрела на Уилла. – Говори.

Это был приказ, а не просьба.

– Пока я не могу доказать, что они к этому причастны, – сказал Уилл. – Но сегодня я видел кое-что, что четко дало мне понять: у тех, кто пытался меня похитить, здесь есть свои люди, которые работают с ними или на них. У меня есть идея, за чем надо бы проследить, чтобы подтвердить эти подозрения, и если я прав, если Лайл и и Тодд в этом замешаны… то мы все в опасности.

Уилл обвел товарищей взглядом. Наконец ему удалось завладеть их вниманием.

– Ты должен сообщить об этом всей школе, – сказала Брук.

– Кое о чем я рассказал доктору Роббинс и Макбрайду, – сказал Уилл. – Но я не могу рассказать им о Лайле, потому что не знаю, кому можно доверять. И здесь, и где угодно. Кроме вас четверых.

– Приятель… – сочувственно вздохнул Ник. – Ну, и что мы можем сделать?

– И как это связано с тем, что произошло только что? – нервно спросила Брук.

– Ты же слышала, что сказал Лайл, – проговорил Уилл. – Лайл объявил всем нам войну. И на его стороне Кодекс. Если против нас настроится вся система, нам придется отражать атаки любыми способами.

Остальные встревоженно переглянулись. Уилл задел струны в душе у каждого, но только Брук расправила плечи и проговорила:

– Ты хочешь сказать, что нам придется нарушать правила.

> № 55: ЕСЛИ НЕ УДАЛОСЬ ПОДГОТОВИТЬСЯ, ГОТОВЬСЯ К НЕУДАЧЕ.

– Во что бы то ни стало, – кивнул Уилл. – Если только вы не хотите позволить Лайлу и его шакалам пользоваться вами, как мягкими игрушками. Но я этого не желаю и вам не советую.

– В наших краях есть одна старая поговорка, – сказал Ник. – Не хватайся за нож, когда обнимаешь официантку Твинки.

– Профессор Сангрен сегодня на лекции говорил о том же самом, – произнес Уилл, глядя на Брук. – К черту мораль и этику, которые считаются основой цивилизации. Жизнь – это всего-навсего железная клетка для смертников, и выживают только сильнейшие.

– Он прав, и скажу вам, почему, – взволнованно вмешалась Элиза. – Вам известно об эффекте Даннинга-Крюгера?

– Никогда о таком не слышал, – признался Уилл.

– Научный факт, – сказала Элиза. – Часть первая: идиоты и дилетанты жутко переоценивают свой ум и способности. На самом деле они настолько глупы, что не способны увидеть, какие они законченные болваны. Поэтому у них развивается ложное чувство превосходства, из которого, в свою очередь, рождается ложное чувство уверенности. В итоге запускается непрерывный цикл, на фоне которого постоянно возрастает то самое ложное превосходство. Часть вторая: истинно умные и искусные люди хронически недооценивают свои способности, что приводит к их страданиям от столь же ложных чувств сомнения в себе и комплекса неполноценности.

В первый момент никто не ответил на тираду Элизы.

– Пожалуй, смогу сказать от имени всех, – сказал Ник. – И скажу я… что это было?

– Она говорит, что невежество порождает самоуверенность, – растолковал Аджай. – А ум творит неуверенность. Поэтому тупицы уверенно идут напролом, а умные искалечены сомнениями в себе.

– Вот так размышляют ящеры своими двумя мозгами, – сказала Элиза. – Что, жуть как сложно?

– Жуть, – ответил Ник. – Тупым не понять.

– Нет, это дар, – сказала Элиза, в упор глядя на Ника. – С этим просто рождаются.

– Это помогает объяснить, против чего мы выступили, – задумчиво выговорил Аджай.

– И мы положим этому конец, – сказал Уилл и стукнул кулаком по столу. – Начнем прямо сейчас. Сегодня же.

Брук покраснела.

– Прошу меня простить, но для меня это немного слишком. – Она резко встала и направилась к своей комнате. – Я должна подумать.

Она тихо закрыла за собой дверь.

– Проклятье, – сказал Уилл, стукнув себя по коленке. – Я должен что-то сказать?

– Даже не вздумай, – сказала Элиза.

– Вот так с ней всегда, – сказал Ник. – Выход за рамки ее бесит.

– Она успокоится и вернется, – сказал Аджай.

– Размечтался, – фыркнула Элиза. – Мы говорим о неповиновении? Ставлю десять баксов, что она ни разу даже улицу в неположенном месте не переходила.

– Ну а если она когда-нибудь вздумает это сделать, – улыбнулся Ник, – смотрите все, потому что все машины с визгом затормозят.

Элиза с силой пнула его ногой под столом.

– Ну чего ты? – жалобно протянул Ник.

Уилл сжал кулак и протянул руку, предлагая остальным положить руки поверх.

– Давайте сделаем это. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Ник и Аджай накрыли ладонями кулак Уилла. Элиза вздернула бровь.

– Неужто? – спросила она.

– Давай, выпендрежница, – поторопил ее Ник. – Подключайся к программе.

– Я не такая уж компанейская… – пробормотала Элиза, поморщившись.

– Ой, ради бога, переступи через себя, – сказал Аджай. – Думаешь, можно перебороть треклятый цикл Даннинга-Крюгера, если будешь сидеть сложа руки?

– Наконец-то, – изрекла Элиза, водрузив руку поверх руки Аджая, – возможность дать волю моей внутренней пятнадцатилетней сущности.

– Но ведь тебе и есть пятнадцать, – непонимающе проговорил Ник.

Элиза скосила глаза на Уилла и покачала головой. Всем своим видом она сказала: «Видишь, с кем мне приходится иметь дело?»

– Давайте откупорим девятифунтовый бочонок под названием «Совсем чокнутые», – предложил Ник.

– Ник, Аджай, одевайтесь потеплее, – сказал Уилл и встал. – Аджай, нам понадобятся фонарики и карта кампуса.

– Что мы собираемся искать? – спросил Аджай.

– Улики, которые свяжут Лайла с теми людьми, которые за мной гонялись, – ответил Уилл, перевел взгляд на Ника и добавил: – Начнем с той комнаты, которую ты хотел увидеть.

– Блеск, – кивнул Ник.

Он и Аджай поспешили в свои комнаты. Уилл повернулся к Элизе и негромко проговорил:

– Ну как мои дела? Я тебе больше нравлюсь без забрала?

Элиза холодно смерила его взглядом.

– Видала и похуже.

Уилл бегом отправился в свою комнату. Дейв сидел на кровати и тыкал пальцем в матрас. Сейчас Уилл удивился бы, не увидев его.

– Ты же не собираешься здесь ночевать? – спросил его Уилл.

– Мне только что велели сообщить тебе еще кое-какие сведения, – объявил Дейв.

– Секундочку.

Уилл сдвинул в сторону письменный стол, приподнял паркетину, вытащил из тайника телефон и проверил сообщения. От Нандо только что пришла эсэмэска. «Позвони мне».

Уилл тут же перезвонил. Нандо сразу взял трубку.

– Йо, Уилл, – прошептал он. – Эта фирма, про которую ты спрашивал, – Национальное Агентство Оценки Знаний? Так она – в федеральном здании.

Уилл замер.

– Правда? Ты уверен?

– Я на нее гляжу. Семнадцатый этаж. Табличка на двери. Сейчас войду…

– Погоди секунду…

– Ой, ладно! Безработный латинос перепутал двери в федеральном здании. Что может случиться?

Уилл услышал, как скрипнула дверь. Ему захотелось спрятаться – словно люди из агентства могли увидеть его через телефон Нандо.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила какая-то женщина.

– Мой братец Фрэнки мне тут стрелку забил, – сказал Нандо, добавив сленга и загустив акцент. – Это ж паспортная контора, так? Ой, кажись, ошибся он. – Он снова заговорил в трубку: – Не тот этаж, брателло. Паспорта – это на седьмом. – Затем он снова обратился к женщине. – А туточки что? Как-как?

Женщина, ответила, теряя терпение:

– Национальное Агентство Оценки Знаний.

Нандо повторил за ней слово в слово.

– А это… как бы сказать-то… федеральная программа? Я спрашиваю, потому как племяшка моя – сестры моей дочурка, Клаудия, уж такая она умная, просто спасу нет. А ходит она в такую школу – как же они, такие школы, называются – магнитные, что ли? – В трубку он сказал: – Эй, Фрэнки, она квакает, что компания частная, но бабки им от государства капают, а они только тесты проводят.

– Спроси, нет ли у них буклетов, – сказал Уилл.

– Вот братан спрашивает, нету ли у вас буклетов, – сказал Нандо женщине. – Ну ладно, спасибо, за помощь. И прощеньица просим за беспокойство.

Уилл услышал, как Нандо открыл дверь и вышел в коридор. Тут он заговорил своим обычным голосом.

– Нет буклетов. Нормальный офис. Конторка на входе, все цивильно. И двое из «черных шапок»…

Уилл крепко сжал мобильник.

– Где?

– В дальней комнате… Вау, они только что вышли в коридор. Пора линять.

Разговор прервался.

Уилл захлопнул крышку мобильника и повернулся к Дейву.

– Вот оно, – взволнованно проговорил Уилл. – Вот откуда они узнали, как меня искать. «Черные шапки» связаны с тем агентством, которое проводило в нашей школе тест!

– Звучит разумно, – сказал Дейв, продолжая испытывать матрас на прочность.

– Теперь, если мне удастся связать Лайла и Тодда с этой норой в подвале, может быть, мы придумаем, как это все сходится, – сказал Уилл, подключил мобильник к зарядному устройству и сунул под матрас. А когда он обернулся, Дейв стоял у двери.

– Насчет АНЗВС – это ты ловко подметил, между прочим, – сказал Дейв.

– В другой раз, ладно? – пробормотал Уилл и схватил зимнюю куртку, шарф и шапку.

– А я думал, тебе охота узнать, кто я такой, – сказал Дейв.

– Нет, это я тоже выяснил. Ты – мой воображаемый друг. Фантом или галлюцинация – жутко убедительная, тут надо отдать тебе должное, – которую мой мозг сотворил на фоне нервного истощения.

– Значит, ты чокнутый, как мясницкий топор, а я – всего-навсего кусочек мяса, прилипший к лезвию, – заключил Дейв.

– Очень на то похоже, да, – кивнул Уилл.

– Гм-м-м. Стоит хорошенько пораскинуть мозгами.

– Я уже пораскинул, – буркнул Уилл. – И это – единственное возможное объяснение.

– Стоило бы тебе еще разок заглянуть в ту комнатку в подвале, а потом уж цыпляток считать…

– Между прочим, именно туда я прямо сейчас и направляюсь, – сказал Уилл, облачаясь в зимнюю одежду. – Так что ты уж не обижайся, но в интересах моего психического здоровья я не могу обращать на тебя внимание. Ты – «симптом». Приспособительный механизм, связанный со стрессом…

– Занимательная гипотеза.

– Но постепенно все встанет на свои места – потому что должно, – а когда это случится, ты просто исчезнешь. Пф-ф-ф. Навсегда.

Уилл направился к двери. Но на сей раз Дейв не дематериализовался, не исчез с его дороги. Уилл налетел на него. И Дейв оказался таким же реальным, как стальная плита.

– Думай, что хочешь, приятель. Я просто пытаюсь говорить тебе правду.

– Пожалуйста, дай мне пройти, – попросил Уилл.

– Ты всю свою дребедень выложил. А теперь дай мне сказать, пока я не рассердился.

– Я ухожу, – буркнул Уилл и потянулся к дверной ручке.

Слепящий свет наполнил комнату, Уилл отшатнулся и попятился назад, а Дейв преобразился в другое, гораздо более крупное существо. Его макушка коснулась потолка. Его громадная фигура перекрыла дверной проем. Он выглядел так, словно был способен кулаками превратить в лепешку «Мини-Купер». Все его тело пылало раскаленным добела гневом. Смотреть было невозможно, но отвернуться Уилл не мог. Величественная фигура была облачена в нечто наподобие платиновых доспехов, а в одной руке Дейв сжимал сияющий голубой меч.

Дейв склонил голову и проревел в лицо Уиллу:

– Сядь и закрой свою треклятую шарманку!

Громоподобный взрыв его голоса оторвал Уилла от пола. Он отлетел и упал прямо в кресло на колесиках около письменного стола. Кресло покатилось по комнате и ударилось спинкой о дальнюю стену.

– Ладно, – выдавил Уилл, у которого жутко звенело в ушах.

Дейв исчез. И неожиданно возник у стены, рядом с креслом, где сидел Уилл, – спокойный, собранный, вернувшийся к своим обычным габаритам и внешности.

– Начнем сначала, приятель: крыша у тебя не поехала. Наоборот: все в полной норме, но при этом ты по шею в дерьме. И не за одним тобой они гоняются. Я тоже рискую порядком. Мы все рискуем – те, кто на нашей стороне поля. Идет война, и ты угодил в самую середину.

Дейв наклонился. Сжал плечи Уилла, бережно приподнял его и заговорил, глядя ему в глаза. Уилл отпрянул и обмяк.

– Ты угодил в водоворот, Уилл. Мощь и масштаб бушующих здесь сил намного выше твоего понимания. Так земляной червяк мог бы пытаться постичь вселенную.

– А-га, – промямлил Уилл.

– Обычно мы даем клиенту возможность все осознать потом, но, учитывая то, как все тут обострилось, мне дали зеленый свет и позволили сказать тебе, кто я такой.

Дейв опустил Уилла на кровать и показал ему слегка обгоревшую опознавательную бирку.

– Сержант Дейв Ганнер. Я был пилотом вертолета АНЗВС, как ты верно подметил. Специальные войска. Вьетнам.

Дейв указал на нашивку на своей летной куртке, на три изображения: шлем рыцаря, рыжего кенгуру и силуэт вертолета.

– Шестьдесят пять боевых вылетов, – сказал он. – В шестьдесят девятом меня сбили над Плейку[27]. Задний винт – в клочья.

– Не пойму, что ты хочешь сказать? – спросил Уилл, дрожащий всем телом.

– Мы не смогли сесть, – сказал Дейв и на миг стал почти печальным. – Я, Диггер, Толстяк Филли – весь экипаж. Вот ведь, что называется – судьба-индейка, через два дня после самого лучшего уик-энда в моей жизни, когда я влюбился. На белом песке Нья-Чанга я влюбился в мисс Нэнси Хьюз, младшего лейтенанта, медсестру морского флота США, родом из Санта-Моники, Калифорния.

Уилл сам не понял, почему произнес следующие слова:

– Но ведь ты водишь крутую гоночную машину.

– При моем ранге личный транспорт разрешен. После того как моя вертушка грохнулась, я выбрал на земле кое-что попроще.

– Значит ли это что ты… призрак?

– Нет, приятель, – ответил Дейв. – Категорически говоря – я мертв, это да. Это я пережил, но между тем мы – все еще материальные существа. Вернее, можем становиться материальными, в зависимости от обстоятельств. Не призрак. Совсем другая пташка.

– Так кто же ты тогда?

Дейв достал из кармана прозрачный кубик, и в воздухе перед Уиллом материализовались изображения божественных воинов.

– Не то и не это, а нечто промежуточное. За века для нас нашли немало слов. Странники. Спутники. Небесные Воины.

Уилл наконец сумел сделать вдох.

– Значит, ты… не просто мертвый вертолетчик?

Дейв испустил громкий вздох.

– Давай скажем проще, – терпеливо выговорил он. – У меня – сверхважное задание. Мы узнали о случившемся два дня назад: Команда Иных всеми силами разыскивала одного парнишку. Того, который, по собственным причинам, весьма интересовал нас. А они готовы были небо и землю перерыть – почему, это еще надо разобраться, – чтобы найти этого парня раньше нас.

Уилл боялся пошевелиться.

– Ты имеешь в виду…

– Я имею в виду тебя. Возможно, ты уже заметил это, Уилл, но твари из Небытия пытаются тебя прикончить, – негромко проговорил Дейв. – В тех редких случаях, когда нам позволяется сказать клиентам, кто мы такие – а лично для меня это впервые, – нам рекомендуют употреблять простой термин, который будет для тебя самым доходчивым. Очень простые слова, хотя они совершенно неадекватны для выражения истинной природы наших отношений.

– Так кто же ты тогда? – спросил Уилл, которому стало страшнее, чем когда бы то ни было за последние два дня.

– Я – твой ангел-хранитель, – сказал Дейв.

Кто-то негромко постучал в дверь.

– Пока с тебя хватит, – добавил Дейв.

И исчез.

## Другая раздевалка

Уилл отпер и открыл дверь. Аджай и Ник стояли рядом с входом в его комнату – в пальто, шапках и шарфах.

– Готов, Уилл? – спросил Ник.

– Да, – ответил Уилл, еще не до конца оправившийся от потрясения. Он на ватных ногах прошел к кухонной зоне. Друзья – за ним. – Куда мы идем? – спросил Уилл.

– В Амбар, – сказал Ник. – Ты нам покажешь ту жуткую комнату в подвале.

– Точно, – кивнул Уилл.

– Я захватил кое-какие прибамбасы, думаю, понадобятся, – сказал Аджай, пристально глядя на него. – Ты в порядке, Уилл?

Уилл взял бутылку воды, откупорил и выпил залпом.

– Все хорошо. Просто отлично.

– А с виду ты слегка… пристукнутый, – признался Ник.

– На самом деле вид у тебя такой, будто ты повстречался с призраком, – добавил Аджай.

«Угадал. «Я – твой ангел-хранитель». Еще как угадал. Я в шоке. Сейчас никак нельзя оставаться одному. Иди с ними. Будь спокоен».

– Вы ничего не слышали? – спросил Уилл. – Только что из моей комнаты? Ну, что-то вроде грома или…

– Нет, – ответил Аджай.

– Ладно, – сказал Уилл и направился к выходу из отсека.

– Эй, чел, может, все-таки куртку наденешь? – окликнул его Ник.


– Как человек узнает, что сошел с ума? – спросил Уилл.

– Элементарно, – ответил Аджай. – Тогда человек начинает слышать голоса. Цветущая паранойя. Видения, галлюцинации. Часто – весьма религиозного характера.

«Вот уж, утешил».

Уилл, Аджай и Ник торопливо зашагали через главную лужайку. Сунув руки в карманы, они поеживались от ночного холода. Уилл надел свою новую темно-синюю парку поверх флисового пуловера, рубашки и теплого белья. И все равно он мерз. Большие часы на башенке Ройстер-Холла показывали без нескольких минут девять, но при свете галогенных фонарей было светло, как днем.

– А я предпочитаю правило Робина Уильямса, – сказал Ник.

– И как же оно звучит? – спросил Уилл.

– Если увидишь ниндзя на лужайке перед своим домом, – сказал Ник, – это верный признак того, что крыша съехала.

– А почему ты спрашиваешь, Уилл? – спросил Аджай.

Уиллу хотелось сказать: «Потому что мой ангел-хранитель считает, что за мной охотится армия чудовищ, мечтающих меня прикончить, а почему – мы с ним не знаем». Не сказать, чтобы для него это стало новостью, но Дейв сегодня был на этот счет непривычно многословен, и это пугало. Поэтому Уилл не мог решить, что хуже: чтобы Дейв был настоящим или воображаемым.

«Но в любом случае, насколько я могу открыться этим ребятам? Если я расскажу им всю историю, они решат, что я качу на экспрессе в Психотаун».

– Просто так, – ответил он.

– Ты мобильником в своей комнате пользовался? – спросил Аджай.

– Пару раз, – признался Уилл.

– Может быть, у Лайла есть какой-нибудь сканер или следящее устройство, – предположил Аджай. – Не исключено, что именно поэтому он решил обыскать наши комнаты. Тебе вправду стоит пользоваться мобильником пореже.

– Я так и сделаю, – пообещал Уилл.

Ближе к спортивным площадкам фонарей стало меньше. Вдалеке темноту разгонял освещенный Амбар. Мимо проехал охранник-самоанец на электромобиле для гольфа. Он помахал рукой и улыбнулся.

– Охранники всегда так улыбаются? – спросил Уилл.

– А ты попробуй погулять тут после отбоя, – хмыкнул Ник.

– А это в одиннадцать в учебные дни и в полночь по выходным и праздникам, – пояснил Аджай.

– А что бывает, если тебя поймают после отбоя?

– Тебя вежливо препроводят в твою комнату, – сказал Аджай.

– Если только ты не разгуливаешь с отрубленной головой и окровавленной бензопилой, – добавил Ник.

Когда они подошли к манежу, Уилл остановился и посмотрел на статую Паладина, на герб на его щите. «Он сражается с рогатым демоном. Совпадение? Может быть, насчет монстров в подвале стоит расспросить Счастливчика Непстеда».

Друзья вошли в манеж. Ярко горело внутреннее освещение, но легкоатлетическое поле и баскетбольные площадки были пусты. Из-за неприятной тишины пещероподобное здание казалось еще громаднее. Уилл провел друзей по коридору, где на стенах висели старинные фотографии школьных спортивных команд, к раздевалке.

Когда они вошли в раздевалку, Уилл приложил палец к губам. Свет не горел, поэтому они включили фонарики. Сейчас, когда здесь не было ни души, раздевалка казалась холодной, как мясная кладовая. Они прошли мимо душевой, где десятки капель шлепались на кафельные плитки, и эхо этих звуков разносилось по коридорам. Лучи фонариков выхватили из мрака белую решетку клетки Счастливчика Непстеда. Друзья направили лучи внутрь и осветили бесконечные ряды стеллажей и проходы между ними.

– Что ты тут ищешь? – спросил Ник.

– Непстеда, – ответил Уилл. – Заведующего инвентарем. У меня к нему вопрос. Между прочим, он немного… таинственный малый.

– Кто? Этот унылый карлик, который говорит загадками и никогда не выходит из подвала? – спросил Ник. – Ну да, пожалуй, он маленько странный.

– Я видел, как Лайл вошел в одну дверь, – сказал Уилл. – Это здесь, рядом.

Он подвел их к двери. Лучи фонарей отразились от крашеного металла, и воздух приобрел призрачный отсвет.

– А я раньше эту дверь не замечал, – признался Аджай.

– Давайте-ка вскроем этот сейф, – сказал Ник, открыл дверь, юркнул за нее и закрыл за собой. В следующее мгновение Аджай и Уилл услышали сдавленный крик:

– О нет, о господи, помогите!

Уилл и Аджай открыли дверь нараспашку и вбежали внутрь.

– Ник? Ник! Ты где?

Ник включил свой фонарик и подвел под подбородок. Из темноты возникло его лицо.

– Непстед меня сцапал, – прохрипел он.

Аджай отскочил к стене, прижав руку к груди.

– Тупой придурок! У меня чуть сердце не разорвалось.

– Чел, на этот счет не переживай. Я как-то раз почти полностью освоил СЛР[28]…

– Серьезно, Ник, – с часто бьющимся сердцем выговорил Уилл. – Просто чудо, что тебя еще никто не убил.

– Ну да, я знаю. Ладно, теперь приготовьтесь. Даже не знаю, как вы это воспримете и справитесь ли с этой мыслью… потому что мы с вами оказались в совершенно жутком… техническом коридоре.

Ник провел лучом фонарика по кругу, чтобы показать друзьям бетонный коридор с прямыми стенами. Вдоль потолка лежали трубы и кабели. Чуть поодаль из одной трубы вырывалась струйка пара.

– Похоже, это то самое шипение, какое я слышал, – сказал Уилл. – Комната в той стороне.

Он повел друзей вниз по лестнице, после чего они резко повернули налево. Лучи фонарей осветили длинный прямой туннель, но его конца не было видно. Аджай достал свой пейджер и нажал на нем кнопку.

– Это, – произнес он, кашлянув, – очень-очень длинный туннель.

– Комната – в его дальнем конце, – сообщил Уилл.

– Далеко? – спросил Ник.

– Не знаю. Далеко. Пойдем.

Они зашагали по туннелю. Стало холоднее. Свет фонариков выхватывал из темноты косматые пылинки, плававшие в воздухе, словно медузы в мрачном море. Вдалеке появились туманные силуэты. Лучи фонариков дрогнули.

Аджай остановился и поежился.

– У меня гусиная кожа, – сказал он. – Мурашки. По всему телу.

– Та же фигня, – признался Ник.

– Вы хотите посмотреть или нет? – спросил Уилл.

– Угу, – ответил Ник.

– Так мы с вами кто? – спросил Уилл. – Мужики или мышки?

– Передай мне сыр, – попросил Аджай.

– Вперед, – сказал Уилл.

– Ну да, конечно, тебе-то чего бояться? – хмыкнул Ник. – Это же на нас с Аджаем нападут со спины… это наши мозги сожрут хищные кровожадные твари…

– Можно тебя попросить? Ради всего святого, перестань трепаться! – прошептал Аджай.

– Cвятого? Какого святого? – спросил Ник.

Уилл продолжал двигаться вперед. Аджай и Ник отставали от него на шаг. Фонариками они светили только вперед. Объединенный луч рассеивал темноту.

– Кто-нибудь подхватит, – дрожащим голосом произнес Ник, – если я запою Национальный гимн?

– Первая твоя хорошая идея за весь вечер, – откликнулся Аджай.

Ник негромко кашлянул.

– О, скажи, видишь ты[29]… – Его голос дрожал и был чуть громче шепота. – В первых солнца лучах…

Остальные подхватили, но не громче Ника:

– Что средь битвы мы чли…

Позади прозвучал громкий металлический стук. Все перестали петь и замерли. Оборачиваться никому не хотелось.

– Так уже было, – сказал Уилл. – Это та дверь закрылась, через которую мы вошли.

– И в этом не было ничего страшного, потому что? – подсказал Аджай.

– Потому что она закрылась сама по себе, – сказал Уилл. – Идем дальше.

Они медленно двинулись вперед.

– Между прочим, я только что вспомнил, чел, – заметил Ник, – что ты нам ничего не говорил про то, что там увидел.

– Лучше вам этого не знать, – сказал Уилл.

– Но это как-то… неправильно, – сказал Ник.

– Да, Уилл, – подхватил Аджай. – Умоляю, скажи.

– Это… трудно описать. И даже если это снова появится, вы все равно увидеть не сможете. Потому что у вас нет… специальных очков.

– А нужны специальные очки? – пискнул Аджай. – О боже, что-то мне пописать захотелось.

– Думаете, мы сколько уже прошли? – спросил Уилл.

– Сто ярдов, – отозвался Аджай. – Может, больше.

– Думаешь, мы еще под Амбаром?

– Понятия не имею, – ответил Аджай. – Я совершенно потерялся. Мне нужен компас, чтобы сказать тебе, с какой стороны у меня задница.

– Мы идем строго на восток, – сказал Ник.

– Ты, кажется, говорил, что твой отец был борцом? – спросил Уилл.

– Чел, да он выиграл студенческий чемпионат Нью-Гемпшира.

– А сколько раз он тебя ронял так, что ты головой стукался? – спросил Уилл.

– Погоди. Твой папа учился в колледже? – спросил Аджай.

– В двухгодичном, – ответил Ник. – Один год. И нечего так удивляться.

Аджай снова снял с ремня школьный пейджер и нажал кнопку.

– Что ты делаешь с этой штукой? – спросил Уилл.

– Регистрирую промежуточные координаты GPS, – ответил Аджай. – А потом воспользуюсь ими, чтобы составить карту туннеля, когда мы вернемся.

– Если вернемся, – уточнил Ник.

– Ты пользуешься школьным пейджером, как навигатором? – удивился Уилл.

– Я переделал процессор, – сказал Аджай. – Обратная инженерия.

– Ничего себе, – вырвалось у Ника. – А я даже не знаю, где там батарейки вставляются.

Темнота окутала их, словно тяжелый полог. Шаги эхом разносились по туннелю. Каждый звук умножался бессчетное число раз. Наконец лучи фонариков отразились от чего-то, что ответило вспышкой света.

– Что это? – спросил Ник. – Это дверь?

– Да, – ответил Уилл, и все нацелили лучи своих фонарей на дверь. – Дверь в ту самую комнату.

– Хоть бы это был туалет, – вздохнул Аджай.

– В этой комнате я увидел людей, которые за мной гонялись, – сказал Уилл.

– За тобой… гонялись? – выдохнул Аджай. – О господи…

– И не только люди. Была еще какая-то «тварь». Которую увидеть можешь только ты, – саркастично заметил Ник. – Через свои «особенные очки».

– Ты не говорил, что там была «тварь», – слабо возмутился Аджай.

– Не говорил?

– Не знаю, как вы, – проговорил Ник. – А я просто в полном восторге.

Они остановились в десяти футах от двери, где коридор заканчивался тупиком. На этот раз из-под двери не лился свет. Откуда-то издалека доносился шум вроде воя ветра – возможно, из старинного дымохода.

– Вдохновенная попытка. Прекрасный вид, – сказал Аджай. – Наше дело сделано. Пора возвращаться.

Он развернулся и был готов тронуться в обратный путь, но Ник ухватил его за локоть и остановил.

– Не так быстро, профессор Пухлячок, – сказал Ник, а у Уилла спросил: – Ты же не собираешься открывать эту дверь?

– Да, – сказал Уилл. – Да, собираюсь.

– А сначала ты наденешь очки? – спросил Аджай.

– Я так не думаю.

Уилл шагнул вперед и сжал дверную ручку. Она легко повернулась. Он опустил руку, вытер пот с ладоней и снова взялся за ручку. Он открыл дверь. Мимо него внутрь комнаты метнулись лучи фонариков.

– О боже, – произнес Ник. – Это просто невероятно, чел. Ты сделал это!

– Сделал – что?

Ник щелкнул выключателем. Зажглись потолочные светильники.

– Ты нашел дополнительную раздевалку, – сказал он и указал на табличку с надписью «ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ РАЗДЕВАЛКА».

Следом за Ником Аджай и Уилл вошли в небольшое Г-образное помещение с низким потолком. Вдоль одной стены стояли металлические шкафчики, а перед ними – скамьи. В углу, где висели зеркала, на резиновом мате стояла скамья под штангу, а рядом с ней лежали диски разного веса. Уилл шагнул вперед и принюхался.

– Вы никакого запаха не чувствуете? – спросил он.

– Определенно, – ответил Ник, убрав фонарик в карман. – Пахнет грязными носками и гадкими спортсменами. Чел, это просто раздевалка.

– Господи, ну пусть здесь будет туалет, – простонал Аджай и проворно зашел за угол. – Есть!

– Ну, Ник, ты знал про эту комнату раньше? – спросил Уилл.

– Доходили слухи, – ответил Ник, поднял гантель и принялся ее поднимать и опускать. – Это практически миф. И не без причины, сам видишь. Наравне с Атлантидой и снежным человеком.

Уилл достал из кармана очки Дейва и надел их. Ничего, кроме того, что он видел без очков, в его поле зрения не возникло. Ни серной вони, ни слепящего света, ни мерцающих порталов, пробитых во времени и пространстве. Ни окон в Небытие, ни вопящих страшных чудовищ.

– Ночью сполох ракет на него бросал свет! – радостно пропел Аджай из туалета еще одну строку гимна.

– Ну, стало быть, неудача, но неудача эпохальная, – сказал Ник. – Эй, а это те самые очки? Дай посмотреть.

– Нет, – покачал головой Уилл. – А зачем нужна эта раздевалка?

– Угадай с трех раз, чел. Это дополнительная раздевалка, – проговорил Ник, зевая и потягиваясь. – И если бы я знал, какой смысл в слове «дополнительная», я бы тебе сказал.

– Слово «дополнительный» означает помощь или поддержку. Словом, это запасное помещение, – сказал Аджай. – Но если учесть, что основная раздевалка имеет площадь в половину акра, по всей видимости, этим помещением никто никогда не пользуется.

– Но зачем вообще нужно было размещать ее здесь, в подвале? – спросил Уилл. – Зачем вся эта секретность?

– Честно, чел? – спросил Ник и снова зевнул. – Я бы даже не стал гадать.

– Давайте проверим шкафчики, – предложил Уилл и открыл самый первый по ходу. – Давай, Ник, шевелись.

Ник подошел к шкафчикам. В это время из-за угла вышел Аджай, застегивая «молнию» на брюках.

– Честно говоря, я на сегодня холодного чайку из пассифлоры уже напился, – признался Аджай с сияющей улыбкой. – Обыскиваем шкафчики? А что ищем?

– Не знаю, – отозвался Уилл. – Подсказки.

Аджай подключился к Нику и Уиллу. Большинство шкафчиков оказались пусты. В некоторых висели проволочные вешалки или валялись обрывки спортивного бинта.

– Знаешь, если ты поточнее расскажешь, что конкретно ты тут видел в первый раз, мы бы лучше понимали, что искать сейчас, – заметил Ник.

Уилл задумался. «Какого черта? Если я этим ребятам не могу доверять, то кому могу вообще?»

– Ладно. Скажу так: это был портал, – спокойно ответил Уилл. – Или окно, вырезанное в воздухе. А за ним был виден жуткий, просто кошмарный мир. Этот портал называется Хорьковой Норой.

– Ну что, ты рад, что спросил? – сказал Аджай, встревоженно посмотрев на Ника.

– Просто жуть как рад, – кивнул Ник. – И если я все правильно понял, где-то там притаился здоровенный хорек?

– Не хорек, – покачал головой Уилл. – Портал преодолело нечто иное. Оно было больше похоже на… ладно, это вам покажется полным бредом – на нечто среднее между человеком, пауком и змеей с гипнотическими глазами. Только еще отвратительнее и опаснее.

– Да нет, что тут такого бредового? – хмыкнул Ник. – Ой, смотрите, что я нашел, – сказал он, указывая на пустой шкафчик. – Часы с кукушкой. Ку-ку, ку-ку, ку-ку.

– Ник, перестань, – попросил Аджай.

– Он назвал то, что я видел, ламией, – сказал Уилл. – Вряд ли вы поверите мне.

– Ламия? – переспросил Аджай и замер как вкопанный. – Ты в этом уверен?

– Да.

– Звучит страшновато, – признался Ник. – А что такое ламия?

– Ламия – древний мифологический демон, – ответил Аджай, слегка позеленев. – Полуженщина, полузмея. Чудовище, которое бесшумно подкрадывается ночью и… пожирает детей. Согласно преданиям.

– Похоже на правду.

– Окрыляет, – кивнул Ник.

– А тот джентльмен, который тебе об этом сказал, – вмешался Аджай. – Кто бы это мог быть?

– Это тот самый, кто дал мне эти очки, – ответил Уилл. Больше ему говорить не хотелось.

Аджай прислонился к одному из шкафчиков… и неожиданно в стене над шкафчиками открылась потайная панель.

– Что ты только что сделал? – спросил Уилл, запрыгнув на скамью, чтобы заглянуть в открывшуюся нишу.

– Похоже, я активировал какую-то панель, – сказал Аджай и снова надавил на то же самое место на дверце шкафчика.

Панель закрылась. Аджай нажал снова. Панель открылась.

Ник забрался на скамью рядом с Уиллом.

– Тайник. Здорово!

Уилл сунул руку в нишу.

– Тут что-то есть. Но я достать не могу. Оно сдвинулось вглубь.

Аджай залез на скамью рядом с Уиллом.

– Поднимите меня, я достану.

Ник и Уилл приподняли Аджая над шкафчиками. Аджай втиснулся в тайник по пояс и двумя руками вытащил оттуда небольшой старинный сундук. Друзья опустили Аджая на скамью вместе с сундуком.

– Он не очень тяжелый, – сказал Аджай.

– Он заперт, – сказал Уилл.

– Я справлюсь, – сказал Ник. – Для этого нужны годы напряженных тренировок, природный талант и невероятная ловкость…

С этими словами он схватил гантель и принялся изо всех сил колотить ей по замку, висевшему на сундуке. Вскоре замок развалился на куски.

– Меня устраивает, – сказал Уилл и откинул крышку.

Внутри лежали разные старинные головные уборы. Уилл начал доставать одну за другой. Пиратская шляпа, украшенная длинным пушистым пером, роялистского стиля. Пышный красный берет. Конический колпак, испещренный странными символами. Епископская митра. Бронзовая корона, украшенная крупными фальшивыми драгоценными камнями. Венок из ветвей оливы. Две треуголки времен Американской революции. Рыцарский кольчужный шлем. Ковбойская шляпа. Длинный индейский головной убор из птичьих перьев. И наконец – нечто наподобие кованой железной маски с маленьким окошечком для глаз. Все это было настоящее, сработанное на совесть – не маскарадная одежда, не дешевки.

– Умереть, не встать, – восторженно проговорил Ник. – Ты понимаешь, что это значит, или нет?

– Нет, – ответил Уилл.

– Воссоединение группы «Village People»[30], – усмехнулся Ник.

– Угу, – кивнул Аджай. – На фестивале «Ренессанс»[31].

– Погодите, это еще не всё, – сказал Уилл.

Он приподнял фальш-полку, на которой лежали шляпы. Под ними оказалась такая же разномастная коллекция толстых пластиковых масок с широкими эластичными лентами сзади. Маски были из разряда тех, которые можно найти на полке магазина со старинными игрушками. Они были раскрашены вручную и созданы с таким вниманием к деталям, которое теперь встретишь редко. Маски выглядели до неприятного натурально: паяц, дьявол, лиса, лошадь, дикий клыкастый вепрь, девочка с «хвостиками», улыбающаяся тыква-фонарь, ухмыляющийся седой старик с повязкой на глазу, призрак, оскалившийся волк. Две маски были с человеческими лицами. Уилл взял одну из них. Это было лицо мужчины средних лет, с поджатыми губами, со свисающими по обе стороны от лысой макушки длинными прядями серебряных волос.

– Кого это вам напоминает? – спросил Уилл.

– Парня со стодолларовой бумажки. Бенджамина, – сказал Ник.

– Это Бенджамин Франклин, – пробормотал Аджай.

– Ух ты! Вот так совпадение, – сказал Ник.

Уилл поднял последнюю маску.

– А это?

– Джордж Вашингтон? – вымолвил Аджай.

– Отец нашей страны? – проговорил Ник с притворным возмущением. – Ну, тут уж они слишком далеко зашли.

– Люди, которых я здесь видел, были в этих масках, – сказал Уилл. – Вот почему они выглядели так странно. Двенадцать шляп. Двенадцать масок.

– И что это значит? – спросил Аджай.

– Пока не знаю, – ответил Уилл.

Он еще порылся в сундуке и нашел пожелтевший конверт в маленькой сетке, прикрепленной к стенке. Из конверта он вытащил такой же старый лист бумаги и развернул его. Сверху лист украшали затейливые символы. Круглый венок из раскрывшихся цветов, а поверх него – квадрат, образованный четырьмя скрещенными не то орудиями труда, не то видами оружия. Посередине квадрата красовался ухмыляющийся череп. Ниже был написан заголовок: «ПЭРЫ». А под заголовком изящным каллиграфическим почерком был выписан перечень имен, эти имена занимали остальную часть листа.

> Орландо

> Ренальдо Лис

> Намо, герцог

> Соломон, царь

> Терпин, архиепископ

> Астольфо с Запада

> Ожье Датчанин

> Малагиги, чародей

> Падрег де Морт

> Флорисмар, друг

> Ганелон, ремесленник

> Герен де Монглав

> «Старый господин»

Уилл, Ник и Аджай переглянулись.

– Пэры… – проговорил Уилл задумчиво. – Вам знакомо хоть какое-нибудь из этих имен?

– Нет, – покачал головой Ник. – Но с другой стороны, у меня нет телефонной книжки из четырнадцатого века.

– Догадки есть? – спросил Уилл.

– Французская национальная футбольная сборная? – предположил Аджай.

– Двенадцать мушкетеров? – усмехнулся Ник.

– Ладно, ладно, – махнул рукой Уилл.

– Двенадцать шляп, двенадцать масок, – пробормотал Аджай. – Но в списке – тринадцать имен.

– И что в этом такого? – спросил Ник.

– Я бы предположил, что каждая шляпа и каждая маска соответствует одному из имен, – сказал Аджай. – Кроме последнего, которое взято в кавычки и представляет собой описание, а не имя.

– «Старый господин», – проговорил Уилл.

– Так давайте возьмем весь этот хлам с собой и поразмыслим над ним попозже, – предложил Ник, в очередной раз зевнул и посмотрел на часы. – Мне пора на боковую, если честно.

– Нет, – покачал головой Уилл, – нужно все это убрать на место, как лежало. Но сначала разложите все вещи на полу, я хочу их сфотографировать.

– Я совершенно уверен в том, что сумею их вспомнить, Уилл, – деловито произнес Аджай.

– Понимаю. Но может быть, потребуется их кому-нибудь показать.

Ник и Аджай разложили маски и шляпы на полу. Уилл вытащил мобильник и включил фотокамеру.

– Немного бы света прибавить, – сказал он.

Ник пощелкал выключателями, но ни один из них не включил дополнительных ламп в раздевалке. Только от одного зажглись светильники в коридоре. Ник вышел из комнаты, чтобы посмотреть на выключатели. Уилл быстро заснял шляпы и маски, а потом наклонился, чтобы сфотографировать крупным планом бумагу с эмблемой и списком имен.

– Значит, те, кого ты тут видел, были и в шляпах, и в масках? – спросил Аджай.

– Может быть, именно поэтому они не сразу бросились за мной вдогонку, – сказал Уилл. – Сначала им пришлось все это убрать.

Ник, пятясь, вошел в раздевалку. Он был очень бледен.

– Не хотелось бы прерывать ваше веселье, но… Нам нужно искать другой выход отсюда.

– Почему? – спросил Уилл, делая последний кадр.

– Плохой парень. В дальнем конце коридора. Со здоровенным ножиком…

– Что?!

– …и топориком среднего размера, – добавил Ник.

– Ты чего-то наглотался? – спросил Аджай.

Уилл и Аджай выглянули в коридор. Теперь по всей его длине горела длинная цепочка одиночных открытых лампочек, от чего на полу образовались маленькие резкие освещенные круги, не до конца сливавшиеся один с другим. В последнем из этих кругов света, как раз перед поворотом за угол, стояла одинокая фигура.

Это был кто-то высокий, в черном плаще и железном шлеме. Он шевельнул головой и, похоже, заметил ребят. Он выхватил что-то из-за пояса – короткий меч, сверкнувший в свете лампы. Великан двинулся в их сторону, с каждым шагом набирая скорость. Грубый, кровожадный вопль огласил туннель.

– Слава богу, я уже пописал, – прошептал Аджай.

Уилл схватил обоих друзей за руки, втащил в раздевалку и захлопнул дверь.

– Ищите другой выход, – сказал он.

Ник и Аджай принялись лихорадочно осматривать раздевалку и примыкавший к ней туалет. Уилл повернул предохранитель на дверной ручке и проверил, надежно ли он защелкнулся.

> № 15: ТОРОПИСЬ, НО НЕ СПЕШИ.

– В туалете что-нибудь есть? – крикнул Уилл.

– Ничего нет. Разве что в унитаз себя смыть, – откликнулся Аджай.

– Ты, может, и проскочишь, – проворчал Ник. – Ну, уж тогда и за помощью побежишь.

Уилл поспешно осмотрел шкафчики. Они были соединены между собой по три и стояли вплотную к стене. Уилл встал на колени и увидел, что у средней секции шкафчиков недостает узкого деревянного плинтуса.

– Ну-ка, помогите мне! – крикнул он. – Скорей!

Остальные подбежали к нему. Из-за двери послышался жуткий вой. Уилл открыл дверцы шкафчиков в средней секции, ухватился за полки и потянул на себя. Шкафчики немного сдвинулись от стены.

– Эта секция не прикреплена к стене, – сказал Уилл. – Там сзади что-то есть.

– Погляди, нет ли какой-нибудь кнопки или выключателя, – посоветовал Аджай.

Они все вместе стали осматривать шкафчики. В среднем Ник обнаружил вентиляционные отверстия и прижался к ним глазом.

– Стены не вижу, – сообщил он. – Там сзади пусто.

Дверная ручка затарахтела, в дверь начали с силой стучать.

– Должна быть какая-то потайная кнопка. Поищите какие-нибудь выступы или вмятины, – сказал Аджай, нажимая куда попало. – Это, может быть, что угодно, какая-то незаметная панель… О господи, господи…

– Спокойно, Аджай, – сказал Уилл. – Может быть, он нас просто напугать хочет.

Послышался грохот. Металл ударил по металлу. Таинственный великан атаковал дверь.

– Работает! – воскликнул Аджай.

– Оттаскиваем всю эту треклятую махину от стены, – сказал Ник.

– На счет «три», – распорядился Уилл.

Каждый ухватился за полку своего шкафчика. Они потянули на себя всю секцию – так сильно, как только могли. Шкафчики сдвинулись на дюйм и, похоже, были готовы двигаться дальше, но за что-то зацепились.

– Тут сверху болт и пружина, – сообщил Аджай, ощупывая средний шкафчик изнутри. – Наверняка – запирающее устройство. Должен быть какой-то скрытый механизм, который его открывает.

Громоподобный удар снова сотряс дверь. Потом послышались еще три, и каждый был громче и мощнее предыдущего. Пластина, к которой крепилась дверная ручка, начала изгибаться.

– Он ломает треклятую дверь, – процедил сквозь зубы Ник.

Аджай забрался внутрь шкафчика, ухватился за металлические скобы на потолке и повернул их.

– Кажется, получилось, – сказал он.

– Очень вовремя, – пробормотал Уилл.

В это время на дверь обрушился очередной удар, и дверная ручка качнулась внутрь.

Аджай прижал одну ногу к выступу на левой стенке шкафчика, поднял правую ногу и прижал ее к такому же выступу на правой стенке. Затем он ухватился за скобы и повернул их со всей силой, на какую только был способен. Послышался щелчок. Механизм сработал.

– Теперь тяните! – крикнул Аджай.

Уилл и Ник ухватились за полки шкафчиков и рванули их на себя. На этот раз вся конструкция накренилась, а Аджай так и остался внутри шкафчика. Уилл и Ник отскочили в сторону, и шкафчики рухнули на пол. Прямо за ними в стене была проделана грубая дыра, за которой начинался узкий проход.

– Очень помогли, – послышался из-под шкафчиков приглушенный голос Аджая.

Еще один жуткий удар сотряс дверь. Уилл обернулся и увидел, как рядом с дверной ручкой высунулось лезвие топорика. Следующий удар увеличил размеры прорехи.

– Этот малый не шутит, – сказал Ник.

– Ник! – сказал Уилл.

Он ухватился за шкафчики снизу, а Ник – с другой стороны. Приложив все силы, они привели шкафчики в вертикальное положение. Аджай скрючился в среднем шкафчике.

– Не очень было приятно, – признался он.

Как только Аджай выбрался наружу, Ник и Уилл начали толкать секцию из трех шкафчиков к двери. Из дыры рядом с дверной ручкой высунулась рука в металлической перчатке и обхватила ручку. Аджай подбежал к друзьям, чтобы помочь им, и они с грохотом привалили шкафчики к двери. Снаружи донесся крик боли.

– Понравилось? – прокричал Ник с горящими глазами, радостно прыгая на месте. – Получай, скотина!

– Ник, ты с ума сошел? – проговорил Уилл. – Никогда не кричи на парня с топором!

– Посмотри на вещи с хорошей стороны, – посоветовал ему Ник. – По крайней мере, это не ламия.

Уилл добавил к баррикаде из шкафчиков скамью, заклинив ее между ними и ближайшей стеной. Друзья переглянулись, тяжело дыша, и повернулись к отверстию в стене.

– Кто хочет пойти первым? – спросил Уилл и включил фонарик.

## Deja vu

Аджай бросился к отверстию в стене. Ник и Уилл поспешили за ним. Сначала стены прохода были укреплены бетоном, но после первых трех поворотов бетон сменился толстыми бревнами. Пятьдесят футов спустя друзья оказались в туннеле, словно бы прорубленном киркой в горной породе.

– Он прорвался? – спросил Ник. – Идет за нами?

– Пока нет, – сказал Уилл, обернувшись назад. – Я ничего не слышу.

– Из вас никто клаустрофобией не страдает? – спросил Аджай, светя фонариком вперед.

– Я – нет, – ответил Ник.

– Никогда за собой не замечал, – сказал Уилл.

– Будем надеяться, что ты прав, – сказал Аджай. – А не то неприятно было бы обнаружить это в таком месте.

Туннель с этого места начал сужаться. Вскоре его ширины стало хватать только для одного человека, и только Аджай смог продвигаться вперед, не пригнувшись.

– Кто это был такой? Ты его хорошо рассмотрел? – спросил Уилл.

– Он в здоровенном шлеме, – ответил Ник. – И в черном плаще с капюшоном. Еще у него ремень с железной пряжкой, толстенная кольчуга и железная маска.

– Значит, это один из Пэров, – заключил Уилл. – Но откуда он узнал, что мы здесь?

– Я чувствую движение воздуха, – сообщил Аджай. – По-моему, это хорошо.

– Но где мы, черт побери? – спросил Ник.

– Смогу тебе ответить, когда вернемся в свой отсек, – сказал Аджай, в очередной раз нажав кнопку на пейджере.

– Какой нам тогда-то от этого будет толк? – простонал Ник.

– Мы в потайном ходу, – сказал Уилл. – Главное слово тут – потайной. Движемся дальше.

– Здесь на удивление чисто, – отметил Аджай, ощупывая стены. – Нет никаких полчищ букашек или крыс, как можно было бы ожидать.

– Напрашивается мысль, что этим ходом часто пользуются, – сказал Уилл. – Кем бы ни были эти Пэры.

– Согласен, – отозвался Аджай.

– А я так не думаю, – возразил Ник.

– Почему? – спросил Аджай.

– Чел, они бы тут не прошли в своих шляпах.

– Прости, мой косяк, – откликнулся Аджай. – Совсем забыл, что ты идиот.

– Ой, а меня только что озарило, – сказал Ник. – Помните, статую Паладина перед входом в манеж? Вот на кого смахивает этот малый с топором.

– Честно, Ник? – простонал Аджай, продвигаясь вперед. – Ну, прямо совсем не обрадовал.

– Я серьезно. Он в доспехах и шлеме – в точности, как статуя, и плащ с капюшоном, и меч и топорик – все в точности, как у той скульптуры.

– Ты намекаешь, что статуя, выкованная из металла, ожила и погналась за нами, как маньяк-убийца? – проговорил Аджай, резко остановившись.

– Я не говорил, что этот малый был металлический, – заспорил Ник.

– Он говорит, – заступился за Ника Уилл, – что это был кто-то, кто оделся, чтобы выглядеть, как статуя.

– Спасибо, – язвительно поблагодарил Ник.

– Ну наконец мы сдвинулись от невозможного до маловероятного, – вздохнул Аджай, снова зашагав вперед. – Зачем бы кому-то такое взбрело в голову?

– Может быть, Пэры взбеленились из-за того, что мы нашли их комнату для игр, – сказал Ник. – И сундучок с сокровищами – коллекцию шляпок.

– Они хотели напугать нас до смерти, – сказал Уилл.

– Потому что… – начал Аджай.

– Потому что, – продолжил Уилл, раздраженный его тоном, – я их сегодня уже один раз видел в Хорьковой Норе, а теперь мы, вдобавок, знаем, как они себя называют. Понятно?

– Прости, – извинился Аджай, оглянувшись и посмотрев на Уилла. – Просто я всегда немного нервничаю, когда за мной гонятся великаны с топором.

– Это был топорик, – уточнил Ник.

– Иначе называемый «ручным топором», – заметил Аджай.

– А знаешь, чел, я вынужден отдать тебе должное, – сказал Ник. – Ты ведешь себя на редкость хладнокровно.

– Я просто кажусь хладнокровным, – поправил его Аджай. – Сказываются годы медитации. Но, уверяю тебя, мне требуется весь мой самоконтроль, чтобы сдержать нестерпимое желание не завопить: «Ой, мамочка!»

Уилл направил луч своего фонарика в темноту, оставшуюся позади. Свет выхватил из мрака мерцание бликов на каменных стенах.

– Впереди что-нибудь видишь, Аджай? – спросил он.

– Проход становится шире, – сказал Аджай. – Начался плавный спуск. Вы чувствуете?

– Да, – ответил Уилл. – Продолжай идти вперед.

Туннель постепенно расширился настолько, что стены пропали из виду. Друзья остановились и стали светить фонарями во все стороны. Потолок оказался на очень большой высоте. Стены были забраны рядами старых бревен.

– Проклятье, кто же это построил? – озадаченно спросил Ник, оглядываясь по сторонам.

– Не знаю, – ответил Уилл. – Но сооружение явно древнее.

– Чтобы такое сложить, нужны годы, если не десятилетия, – сказал Аджай, осматривая бревна. – Контролируемые подрывы горной породы, доставка такого количества древесины. Очень серьезная операция.

Воздух здесь был влажным, свежим и намного более теплым, чем можно было ожидать. Откуда-то доносилось журчание воды. От стен исходил жар – и это было удивительно. Они пошли дальше, и вскоре под ногами заплескалась вода.

– По всей видимости, мы не так далеко от озера, – заключил Аджай.

Они миновали несколько темных арок, уходящих в разных направлениях. Ближе к дальнему концу громадного зала стены снова сузились, и наконец перед друзьями предстала отполированная дверная рама, за которой начинался новый узкий туннель, высеченный в камне. Уилл, Ник и Аджай пошли по этому извилистому туннелю и через пятьдесят футов поравнялись с Т-образной развилкой.

– В какую сторону нам идти? – спросил Ник.

В этот самый момент они услышали голоса и шаги далеко позади. Беспорядочные вспышки фонарей отражались от стен туннеля.

– Давайте попробуем сюда, – предложил Уилл и указал вправо. – Бегом!

Сначала они бежали гуськом, но вскоре туннель расширился, и стало можно двигаться плечом к плечу. Туннель еще круче пошел под уклон, потом на большом протяжении выровнялся, а потом вдруг начался резкий подъем. Еще пятьдесят ярдов – и туннель резко закончился в небольшом каменном зале.

Здесь стены были выложены бревнами, выглядевшими новее, нежели в большом зале. У дальней стены стояла приставная стальная лестница, уводившая круто вверх, в узкую круглую шахту. Не говоря ни слова, спутники выключили свои фонарики, запрыгнули на ступеньки и принялись отчаянно карабкаться в темноту. Пятьдесят футов… сто… Они уже не понимали, где находятся, и не знали, долго ли еще придется взбираться вверх.

– У этой треклятой шахты нет конца… Ой! – воскликнул Аджай, ударившись головой о что-то твердое. Он остановился. Остальные наткнулись на него. – Погодите. Вот и конец. Ник, будь так добр, убери, пожалуйста, свою голову на разумное расстояние от моего зада.

– Извини, – сказал Ник, обернулся и попросил Уилла: – Сдай чуток назад, чел.

Уилл спустился на одну ступеньку, обхватил предыдущую рукой, достал фонарик, включил и направил луч вверх. Прямо над ними, чуть выше головы Аджая, находилась деревянная крышка люка.

– Открой люк, – сказал Ник.

– Премного благодарен за ценное предложение, – огрызнулся Аджай.

Далеко внизу, под лестницей, послышались крики. Несколько мгновений спустя кто-то направил луч фонаря вверх. Свет не добрался до беглецов, но было ясно, если их преследователи начнут подниматься по лестнице, их очень скоро обнаружат и схватят.

– Открыть сможешь? – шепотом спросил Уилл.

Аджай уперся в крышку люка плечом и надавил изо всех сил, но поднять не смог.

– Мне нужна помощь.

Аджай скользнул вниз, чтобы к нему смог подобраться Ник. Они удвоили усилия. На этот раз крышка приподнялась на фут и накренилась в одну сторону.

– Спиной подопри, – прошептал Ник. – Еще немножко… Ну, брателло, сейчас все будет тип-топ.

– На счет «три», – шепнул Уилл и уперся плечами в ягодицы товарищей.

На счет «три» они совершили совместный толчок. Крышка качнулась на петлях, приняла вертикальное положение и отвалилась с приглушенным стуком. Друзья выбрались наружу и оказались на сырой траве.

– Надо поскорее закрыть! – крикнул Уилл.

Они быстро собрались около крышки, подняли ее и уложили поверх отверстия.

– Замка нет? – спросил Уилл.

– Я не вижу, – ответил Аджай.

– Если мы на нее встанем, они не смогут за нами гнаться, – сказал Ник.

– Ага, – сухо произнес Аджай. – Вы тут вдвоем постойте, а я сбегаю за молотком и гвоздями.

– А где мы? – спросил Ник.

– Понятия не имею, – отозвался Уилл, оглядевшись по сторонам.

Они стояли на небольшой поляне посреди леса. Аджай повернулся на месте, запрокинул голову и вытаращил глаза.

– А знаете, братцы, – вымолвил он негромко, – впечатление такое, что мы на острове.

Ник и Уилл обернулись. Над ними возвышалась громада замка, выстроенного в готическом стиле – он стоял всего в ста ярдах от того места, где очутились беглецы. Можно сказать, они попали на задний двор замка. Здесь, вблизи, зловещий замок казался просто огромным. Зубчатые стены вздымались на невероятную высоту. Лаяли собаки. Вскоре у ближайших ворот появились огни.

– Они знают, что мы здесь, – сказал Уилл.

– Но как они могли об этом узнать? – спросил Ник.

– Наверное, кто-то сказал им, что мы были в туннелях.

– Небось этот малый, Паладин, – прошептал Аджай. – Наверное, он поднял по тревоге остальных Пэров…

– Челы, давайте потрещим об этом потом, – предложил Ник. – Эти охранники – как раз тот самый народ, встречаться с которым нам не стоит.

Они побежали в сторону от огней, люка и Крэга. На востоке взошла убывающая луна, и при ее свете стало более или менее сносно видно дорогу. Через несколько минут друзья пробежали через полосу деревьев и оказались у воды. До ближайшего берега озера было не меньше четверти мили. Уилл опустил руку в воду.

– Это западный берег, – сказал Ник, указав на противоположную сторону. – Там школа.

– Может, доплывем? – спросил Аджай.

– Вода слишком холодная, – сказал Ник. – А у охранников – моторные лодки.

– Так давайте уведем моторку, – предложил Уилл.

– Пристань – на этой стороне острова, – сказал Аджай, указав направо. – Вон там.

Позади послышались крики, стали видны огни в темноте. Видимо, Пэры, выбравшиеся из туннеля, объединились с охранниками Крэга.

– Скорее, – сказал Уилл. – Прежде всего они придут сюда.

Они побежали вдоль берега вправо. Впереди завиднелся небольшой причал, в конце которого покачивались на воде гребная шлюпка и моторный баркас. У берега, под горящим фонарем стояли два охранника. Уилл наклонился и перешнуровал кроссовки.

– Ждите меня здесь, – прошептал он. – Ни звука. Будьте готовы, когда я за вами вернусь.

– Ты куда? – спросил Аджай.

– За лодкой.

Уилл несколько раз глубоко вдохнул и помчался по берегу к пристани. Бежать по каменистому берегу было не очень ловко, но все же Уилл довольно скоро достиг хорошей скорости. Ближе к пристани он замедлил бег и помахал рукой дозорным – рослым мужчинам в темной форме.

– Привет, как делишки? – крикнул Уилл и стремглав промчался мимо пристани. Часовые бросились за ним, криками приказывая остановиться. Но Уилл «нажал на газ», вильнул вправо и направился в глубь острова. Он бежал, думая только о том, как не налететь на дерево, а деревья здесь росли плотно. Часовые продолжали погоню. Они неуклюже продирались сквозь кусты и звали на подмогу своих соратников.

Огни фонарей группы охранников, которая гналась за беглецами от замка, уже были недалеко от причала, но вскоре эти стражи повернули в глубь острова, следом за двумя часовыми. Уилл петлял по лесу, то пригибаясь, то обегая препятствия. Он нарочно издавал побольше шума, чтобы его преследователи обнаружили его след.

Ближе к замку он выбежал из леса и мгновенно упал на корточки, увидев в тридцати футах слева одинокий силуэт человека с фонарем. Уилл узнал покатые, сутулые плечи и странную шаткую походку.

Лайл Огилви.

«Не сказать что я удивлен, видя его здесь», – подумал Уилл. Лайл не просто бродил в темноте. Он двигался уверенно. Он остановился и поднял голову, словно собака, почуявшая запах. Уилл догадался, что Лайл вот-вот обернется. Что он и сделал, но к этому моменту Уилл успел спрятаться за деревом.

«Он знает, что я здесь. Он чувствует мое присутствие».

Уилл пошарил рукой по земле в поисках упавшей ветки, нашел сук, поднял и забросил далеко в лес. Лайл мгновенно направил луч своего фонаря в ту сторону. Остальные преследователи устремились туда, где упал сук. Уилл развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал в обратную сторону.

На этот раз он бежал бесшумно. Стараясь не издавать шума и прислушиваясь к звукам погони, Уилл почувствовал, как обостряются чувства. Возникло внезапное, специфическое ощущение расстояния и векторов звуков со всех сторон. Круговое сканирование. Перед его мысленным взором окружающая местность предстала, как на экране радара.

Уилл позволил себе углубиться в обостренные чувства, и время словно бы замедлилось для него. Он начал слышать собственные шаги, прежде чем подошвы касались земли, и он успевал выбрать наилучшие места для шага, чтобы не издать ни звука. Он прибавлял скорость и вскоре вошел в такую зону, где на «экране» каждое его движение отражалось раньше, чем он его совершал. Он казался себе невесомым лучом света, летящим сквозь пространство.

Вот так Уилл вернулся на западный берег и оказался в пятидесяти ярдах от пристани. Причал был пуст. И часовые, и все охранники рассыпались по лесу и искали беглеца. Не сбавляя скорости, Уилл повернул к пристани.

Он «увидел» свое движение раньше, чем совершил его – он запрыгнул на причал с расстояния в десять футов. На бегу он выхватил швейцарский армейский нож и выставил самое длинное лезвие. Добежав до дальнего края пристани, Уилл упал ничком и распластался над водой. Нож легко перерезал причальный канат, а в следующее мгновение Уилл ловко спрыгнул на нос моторной лодки. Обретя свободу, лодка по инерции отплыла от причала. Два шага к корме, рывок пускового шнура, рев мотора – и Уилл увел лодку на открытую воду и резко повернул влево.

Когда Уилл направил лодку к Нику и Аджаю, они быстро вошли в воду по колено. Уилл сбавил ход ровно настолько, чтобы ребята смогли забраться в баркас. После чего он повернул руль круто вправо и погнал лодку к западному берегу.

Усиленное восприятие начало постепенно таять, пока они в тишине и молчании преодолевали озеро. Уилл ощутил внутреннюю дрожь. Примерно так он себя чувствовал после «передачи картинок».

«Значит, между всем этим есть связь, – думал он. – Скорость, выносливость, передача образов, а теперь еще вот это. Я способен на большее. Я много на что способен».

Преследователи выбежали к воде только тогда, когда баркас был уже почти у противоположного берега. А когда позади послышался рев мотора, нос баркаса уже выехал на полосу материкового песчаного берега. Ребята сразу выскочили из лодки и с помощью фонариков быстро нашли тропу.

– Который час? – спросил Аджай.

– Без десяти одиннадцать, – ответил Ник. – Нам ни за что не вернуться в кампус до отбоя. Ну, у Уилла, разве что, получится.

– У всех нас получится, – сказал Уилл. – Ребята, я только что видел Лайла на острове.

– Что? – воскликнул Аджай.

– Не знаю, гнался ли он за нами по туннелям или был вместе с охраной в Крэге, но он искал нас.

– Ублюдок, – рыкнул Ник и сжал кулак.

– Какая бы чертовщина тут ни происходила, – сказал Уилл, – Лайл во всем этом по уши.

Они молча побежали к кампусу. Уилл держался позади, заставляя друзей двигаться быстрее и прислушиваясь к шуму погони. Он услышал, как возле берега, в том месте, где они только что высадились, промчалась моторка, но причаливать не стала. Друзья без каких-либо происшествий миновали манеж.

Несколько минут спустя они пробежали мимо школьного охранника, проезжавшего на электромобиле около Гринвуд-Холла. Охранник проводил троицу взглядом. Еле дыша, они вбежали в двери общежития без одной минуты одиннадцать.

– Начнем с главного, – выпалил Уилл, когда они поднимались по лестнице. – Нам понадобится очень много кофе.

## Загадки

– Это французские имена, – сказала Элиза, глядя на список.

– Ух ты, – съязвил Ник.

– Ты лучше ешь свой кекс, Ник, – буркнула Элиза, испепелив его взглядом.

– Лиз, детка, мы уже догадались, что имена французские, ясно? – проговорил Ник. – Кроме самого первого. Орландо.

– О, молю тебя, скажи, что за имя Орландо? – заламывая руки, нараспев произнесла Элиза.

– Аллё! – театрально сдвинул брови Ник. – Может, так во Флориде детишек называют?

Четверо соседей по отсеку сидели вокруг обеденного стола. Аджай ушел в свою комнату – над чем-то поработать. Перед всеми, кроме Уилла, лежали планшетники. Правда, Ника гораздо больше интересовал кусок шоколадного кекса. Как только Уилл, Ник и Аджай вернулись, они сразу разбудили Брук и Элизу, сварили кофе, а потом Уилл рассказал девочкам всю историю про Пэров и Паладина, Лайла и туннели, ведущие к Крэгу. О чудовищах он умолчал – решил, что о сверхъестественных подробностях упоминать не стоит до тех пор, пока он не удостоверится, что девочки согласны, что называется, вступить в команду. Ник и Аджай с этим согласились. Когда Уилл закончил рассказ, Аджай сбросил всем четверым на планшетники фотографии масок и шляп, которые Уилл сделал в подвальной раздевалке. На протяжении рассказа Элиза все больше и больше проявляла интерес, а Брук и выглядела, и вела себя отстраненно. Но, по крайней мере, она сидела вместе со всеми за столом и рассматривала фотографии.

– У тебя ведь здесь стипендии нет, Ник? – спросил Уилл.

– Еще как есть, – пережевывая очередной кусок кекса, отозвался Ник. – Ох, до чего же люблю шоколадный кекс – просто обожаю.

– За гимнастику, а не за географию, – вставила Элиза. – А я наполовину француженка, балбес. Я читаю и говорю по-французски. Мой отец – француз.

– Да ну? Ну, а как насчет мамы? Она же не француженка?

– Она вьетнамка и говорит по-французски, и все эти имена французские, ты уж поверь мне на слово. А точнее говоря – франкские. Средневековые.

– Жуть, – поежился Ник. – Значит, вот что мы знаем: это шайка французских дядек средних лет.

Брук бережно прикоснулась к руке Ника.

– Пожалуйста, перестань болтать.

– Ребята, – сказал Уилл. – Сосредоточьтесь. Как только мы выясним, кто такие Пэры и что у них на уме, мы сумеем воссоздать всю картину целиком.

– Правда, стоило бы заметить, что речь идет не о шайке французских дядек средних лет, – процедила сквозь зубы Элиза, гневно зыркнув на Ника.

– Давайте для начала внимательно рассмотрим этот рисунок наверху страницы, – предложил Уилл, указав на сфотографированный им лист бумаги на экране планшетника Брук.

Брук старательно рассмотрела изображение.

– Цветы, похоже, белые хризантемы. Нужен определитель цветов.

– Где мы его возьмем в это время ночи? – спросил Уилл.

– Я зайду в библиотеку, – сказала Брук, но и не подумала встать.

– Но как? – удивленно спросил Уилл.

– С помощью моего планшетника, – ответила Брук.

– А я думал, доступ в Интернет перекрыт, – нахмурился Уилл.

– Для наружных серверов, – уточнила Брук. – А те, которые в кампусе, работают.

– Ты до сих пор не прослушал вводный урок? – недоверчиво спросила Элиза.

– У меня времени не было, – буркнул Уилл.

– Покажи ему, – сказала Элиза.

Брук повернула свой планшетник так, чтобы Уилл увидел экран. Заставка на экране – изображение их гостиной крупным планом и в высоком разрешении – его не удивила. Он уже привык к высочайшему качеству здешней графики. Но тут было нечто другое…

Вокруг стола сидели три невероятно правдоподобные копии – виртуальные копии – Брук, Элизы и Ника. Они смотрели на него с вниманием и ожиданием, и в их позах и выражении лиц… он даже не знал, как это назвать – чувствовались личности его живых друзей.

– Черт побери, что это та… – пробормотал Уилл.

Элиза, Брук и Ник рассмеялись. Фигуры на экране тоже рассмеялись. Их движения ни в коей мере не совпадали с движениями реальных ребят, но казались потрясающе похожими. Уилл словно бы видел перед собой три пары больших и маленьких близнецов.

– Что это такое? – спросил Уилл.

– Это называется син-аппы, – ответила Брук.

– Сокращенно, – уточнила Брук. – А полностью – «синхронизированные синтетические аппликации».

Четвертый стул, на котором за настоящим столом сидел Уилл, был пуст.

– А где я? – спросил Уилл.

– А ты еще не прослушал вводный урок, оболтус, – проворчала Элиза.

– Иди в библиотеку, – велела Брук, глядя на экран своего планшетника. Син-апп Брук поднялся из-за стола. Стены отсека на экране плавно сменились высокими книжными шкафами в огромной библиотеке. – Найди книгу о символическом значении цветов.

Син-апп понимающе махнул рукой, сохранив грацию Брук, и двинулся к стеллажам, чтобы поискать указанную книгу. Уилл догадывался, что видит перед собой всего-навсего анимированную заставку на время ожидания, а компьютер в это время ведет поиск в базе данных, но эффект был силен.

– Это настоящая библиотека? – спросил он.

– Виртуально-настоящая – ответила Брук. – Воспроизведение библиотеки Арчера, главной в кампусе. С цифровыми версиями всех книг и архивов.

Уилл указал на фигуры других «учащихся», мимо которых проходила копия Брук. Одни сидели за столами, другие стояли возле полок с книгами.

– Значит, это – син-аппы других учеников, которые ведут поиск в онлайне, – заключил Уилл.

– Именно так, – кивнула Брук. – И все – в реальном времени. Это вроде чата.

– Только никто не болтает, – вставил Ник. – Потому что это библиотека.

Уилл взглянул на экран планшетника Элизы. С ее экрана Брук тоже исчезла. А Элиза-копия смотрела на Уилла с привычной для реальной Элизы задорной и насмешливой улыбкой.

– Значит, если я прослушаю этот вводный урок… – пробормотал Уилл.

– Твой планшетник создаст твой син-апп, – закончила за него Брук.

– А когда-то люди считали, что фотографии воруют душу, – заметил Уилл и сокрушенно покачал головой.

– Не-а, – ухмыльнулся Ник.

Элиза вздохнула.

– Это всего лишь графическая замена интуитивного интерфейса пользователя.

– Да ладно, какая разница, – пожал плечами Ник. – Я-то привык, хотя на самом деле смотреть на своего двойника – мурашки по коже.

– А каким образом добиваются, чтобы копия была такой похожей? – спросил Уилл.

– Это сложное 3D-моделирование, основанное на изучении персонажа, – ответила Элиза. – В ход идет твоя внешность и манеры поведения. Программа обучается, наблюдая за тобой.

– Чтобы двойник стал больше на тебя похож, – проворчал Ник. – Ну, разве не пакость?

Он развернул свой планшетник. Син-апп Ника ходил вокруг стола на руках и корчил дурацкие рожи. Ник поднялся, встал на руки и пошел вокруг стола.

– Ух ты, – улыбнулся Уилл. – Ну, это точно – ты.

Элиза принялась за работу. Она начала рассматривать рисунки на листе с помощью лупы.

– Тут вокруг букета то ли оружие, – сказала она, – то ли какие-то рабочие инструменты.

Из своей комнаты вышел Аджай и вернулся к друзьям со своим планшетником.

– Есть хорошая новость, – сообщил он. – Я обработал данные навигатора, собранные за время нашего странствия по туннелям. Давайте наложим эти данные на карту кампуса и посмотрим, что получится.

Аджай положил планшетник на стол и приподнял экран. Уилл взглянул на экран и увидел, как син-апп Аджая передвигает изображения по экрану. Двойник Аджая казался еще более миниатюрным, чем настоящий Аджай. Он больше походил на персонаж аниме – мальчика с огромными карими глазами.

– Честно говоря, пугает меня это, – признался Уилл.

– Господь всемогущий, дружище, да ты, что, до сих пор не прослушал вводный урок? – изумился Аджай.

– И не сказал бы, что горю желанием, – признался Уилл. – После того как увидел это.

– Я поняла, – сообщила Элиза. – Тут и инструменты, и оружие. Сверху – меч и топорик…

– Приехали, – выдохнул Ник. – Совсем как у того мужика, Паладина.

– А снизу – строительный угольник… и компас.

– Компас, – повторил Ник. – Это может быть подсказка. Какое направление он указывает?

– Это не навигационный компас, а чертежный. Такой, которым архитекторы и чертежники пользуются, чтобы рисовать круги. Короче – циркуль, – сказала Элиза и повернула к друзьям свой планшетник.

– Все эти четыре предмета могут обозначать нечто другое, – заметила Брук, придирчиво рассматривая рисунки. – Очень может быть, что это буквы.

– Какие еще буквы? – спросил Ник, пытаясь попить кофе, стоя на одной руке.

– Какая-то каллиграфия, – сказала Брук. – Из древнего алфавита.

– Давайте проверим, – пожала плечами Элиза и поднесла листок с именами Пэров к экрану своего планшетника. Экранная копия Элизы встала из-за стола и посмотрела на страницу, после чего протянула руку вверх и вывела на экран точную копию страницы.

– Так… А сейчас что произошло? – спросил совершенно озадаченный Уилл.

– Планшетник с помощью своей фотокамеры сканировал страницу, создал ее виртуальную копию и передал син-аппу, – объяснила Элиза. – Теперь мой син-апп может отправиться на поиск совпадений.

Экранная копия Элизы посмотрела на Уилла и произнесла:

– Просто жуть, да?

Уилл рухнул на пол вместе со стулом.

– Она заговорила со мной!

– У-ху-ху! – взвыл Ник.

– Они все умеют говорить, – успокоила Уилла Брук. – Как только с тобой знакомятся.

– О, они умеют намного больше, они не только разговаривают, – подхватил Ник и помог Уиллу подняться, продолжая стоять на руках. – Ну, если ты меня понимаешь, конечно. Считай, что я тебе пару раз подмигнул.

– Есть разница, – заметила Элиза, – пользоваться инструментом или быть инструментом.

– Туше, миледи, – сдался Ник, прыжком встал на ноги и слегка поклонился Элизе.

Элиза сделала большие глаза, после чего обратилась к своему син-аппу:

– Библиотека.

Экранная копия Элизы мгновенно очутилась в антураже большой научной библиотеки. Элиза направилась к стеллажам и по пути прошла мимо Брук, которая возвращалась с большой раскрытой книгой. Син-аппы помахали друг дружке руками.

Уилл заглянул через плечо Брук на ее экран. В этот момент ее копия вошла в отсек. Она посмотрела на остальных, показала всем книгу о цветах и придвинула ее поближе к экрану. Брук прочла вслух энциклопедическую статью, найденную ее двойником:

– Белая хризантема является цветком-символом города Чикаго… также этот цветок символизирует месяц ноябрь…

– Погоди минутку, – попросил ее Ник и прищелкнул пальцами. – Братцы, мы не так далеко от Чикаго, и сейчас ноябрь…

– Глубокий вдох, – проговорил Аджай. – Всем советую – не делать лишних сопоставлений.

– Белая хризантема, – продолжала читать Брук, – служит также эмблемой таинственной организации, именуемой «Братством Треугольника». Это тайное общество объединяло ученых, архитекторов и инженеров. Его происхождение уходит корнями в Средние века… Эта организация связана с масонами «Вольными каменщиками».

– Вот это уже кое-что, – взволнованно выговорил Аджай. – Циркуль и строительный угольник, изображенные на рисунке, – масонские знаки.

– «Вольные каменщики»? – спросил Ник. – Это тоже братство?

– Не в том смысле, Ник, какой ты вкладываешь в это слово, – сказала Брук.

– И какой же? – спросил Ник.

– Студенческие клятвы верности, – сказала Брук.

– Развеселые пивные вечеринки, – добавила Элиза.

– Ну да, это и есть братство! – воскликнул Ник и стукнул кулаком по столу.

– Перестань корчить из себя дурачка, – посоветовал ему Аджай. – Речь идет об организациях со столетней историей и пресловутой репутацией секретности и жестокости.

– Правда, что ли? – хмыкнул Ник и сел на место. – Ну, я просто потрясен.

– Так… нашла, – возвестила Элиза и развернула к остальным свой планшетник.

Ее экранная копия вернулась из библиотеки в гостиную и поднесла к экрану фолиант в кожаном переплете. Все увидели страницу с буквами, написанными вручную.

– Это буквы алфавита времен правления Каролингов, – сказала Элиза, читая текст с экрана. – Стандартный шрифт, применявшийся для письма вручную в Западной Европе между восьмисотым и тысяча двухсотым годами.

– Слово «Каролинги», – пояснил Аджай, – произошло от имени франкского короля Каролюса. Так звучит по латыни имя императора Карла Великого, впервые объединившего Европу после распада Римской империи. Впоследствии папа римский его короновал и провозгласил императором.

– Получается, что кем бы ни были нынешние Пэры, они вдохновлены какой-то группой людей, жившей во времена правления Карла Великого? – спросила Брук.

– Похоже на то, – кивнул Аджай.

– Так какие же это буквы? – спросил Уилл.

Элиза разместила старинный рисунок рядом с древним алфавитом и прочла:

– «T», «k», «o», «c».

Ник схватил ручку и бумагу и записал буквы. Его син-апп на экране сделал то же самое.

– Ладно. Я официально посрамлен, – сказал Ник, глядя на написанное и почесывая макушку. – «T», «k», «o», «c» не означает ровным счетом ничего.

– Может быть, это анаграмма, – предположила Брук. – Попробуем переставить буквы.

– Интересно, – продолжал Аджай исторический экскурс, – что Карл Великий был невероятно высокого роста для того времени – примерно шесть футов и два дюйма, но при этом его отец был практически карликом.

– Чел… – восхищенно произнес Ник. – Как ты можешь запоминать такую уйму всякой чепухи?

Аджай нервно оглянулся на Уилла.

– Ну… я просто много читаю. Делаю подробные заметки, ну и внимание у меня выше среднего…

– Ладно, калькулятор ходячий, – прервал его Ник. – Что ты на это скажешь? – Он победно поднял лист бумаги и показал остальным.

– Tock, – прочла Брук. – Лучше ты ничего не придумал.

– Ну… «tock» может что-то означать, – горячо возразил Ник.

– Ага. Если ты – clock, – съязвил Аджай.

– Часы, по крайней мере показывают время, – нахмурив брови, пробормотала Элиза.

Ник расстроился, но его экранный двойник поднес к экрану исписанный листок, свистнул и замахал рукой, чтобы привлечь внимание Ника.

– Сейчас, сейчас, – проворчал Ник и попытался произнести варианты буквосочетаний, предложенные двойником.

– Ktoc, cokt, ockt… Черт, это звучит, будто я кот, поперхнувшийся комком собственной шерсти.

Ник на экране заперхал, как поперхнувшийся кот.

– Поразительно, – проговорил Аджай со вздохом и покачал головой. – Даже его виртуальный двойник – балбес.

– Где-то, – сказала Элиза, забарабанив пальцами по столу, – есть деревушка, где недостает этого дурачка.

– Черт! А где у нас «Скраббл»? – воскликнул Ник, встал и сбегал в кухню. Он вернулся с мешочком, набитым пластмассовыми квадратиками с буквами. Он поспешно выудил из мешочка те четыре буквы, которые ему были нужны.

– Полюбуйтесь-ка на это, – сказал Аджай, повернув к остальным свой планшетник.

Над экраном возникло трехмерное изображение кампуса. Аджай руками увеличил изображение так, что оно заняло большую часть стола.

– Теперь давайте проследим за координатами, которые я ввел… – Перемещая изображение пальцами, Аджай добился того, что центром поля зрения стал манеж. Здание стало прозрачным, появилось точное воспроизведение мужской раздевалки. – Мы вошли в туннель из раздевалки… спустились вот по этой лестнице… повернули налево под прямым углом… и пошли по туннелю сюда…

Аджай провел пальцем по длинной прямой и обозначил протяженность туннеля. Наконец он приблизился к мигающей точке в конце прямой.

– Дверь в дополнительную раздевалку, – пояснил Аджай. – Расстояние – ровно четверть мили от спортивных площадок. – Он снова прикоснулся к экрану, и на нем возник интерьер маленькой раздевалки и потайная дверь. – Вот здесь мы вошли во второй туннель, за шкафчиками. А теперь смотрите…

Поле зрения снова вернулось к виду с высоты птичьего полета. Аджай повел пальцем по длине туннеля на восток.

– К тому времени, когда мы прошли через огромный зал и поравнялись с Т-образной развилкой, мы спустились под землю на двести футов.

Два туннеля сходились под углом в девяносто градусов. Уходивший вправо шел прямо под воспроизведенными с фотографической точностью водами озера Ваукома.

– Мы пошли направо, – продолжал Аджай.

Мигающая точка двинулась под озером к острову и замерла около люка позади Крэга.

– Крэг был построен в начала тысяча восемьсот семидесятых годов, – сказал Аджай. – По моему мнению, в это же время были проложены эти туннели. Некая грубая геологическая сеть пещер, по всей видимости, в этих местах уже существовала.

– Как те пещеры, что есть на склоне над озером, – вставил Уилл.

– Верно, – кивнул Аджай. – Но как мы видели, чтобы расширить и обустроить эти пещеры, потребовались недюжинные усилия. Необходимые ресурсы потребовались уже в то время, когда строился замок, и я так думаю, прокладку этих туннелей мог затеять только человек богатый и с большими причудами. Следовательно, и замок, и туннели возведены одним и тем же человеком. За пятьдесят лет до создания Центра.

– Ну, и кто же построил Крэг? – спросил Уилл.

– Я выясню, – отозвалась Брук. – Но зачем вообще понадобились туннели?

– На этот вопрос у нас пока ответа нет, – сказал Уилл.

– Думаете, те люди, которые гнались за вами от замка, как-то связаны с Пэрами? – спросила Элиза с тревогой.

– Я не уверен, – ответил Уилл. – Но теперь мы знаем, что нынешний владелец замка, Хэксли, содержит на острове серьезную охрану. Конечно, это могли быть просто часовые, отреагировавшие на вторжение посторонних.

– Уилл, но они, можно сказать, поджидали нас, когда мы вылезли из того люка, – возразил Аджай.

– К тому же, этот туннель приводит прямо в комнату, где встречаются Пэры, – задумчиво произнесла Элиза. – Какая-то связь тут должна быть.

– Думаю, она права, Уилл, – сказал Аджай.

– Тогда давайте искать эту связь, – сказал Уилл.

– Ладно, все это круто и совершенно гадко, – вмешался Ник, вертя в руках квадратики для игры «скраббл». – Но эти чертовы буквы не желают складываться ни в какое чертово слово.

– Это потому что они не являются анаграммой, – взволнованно проговорила Брук, пристально глядя на экран своего компьютера. – Это не анаграмма, а акроним.

– То есть… что значит нечто совсем наоборот? – спросил Ник.

– Нет, наоборот – это антоним, – ответила Брук. – «Акроним» – это означает, что буквы являются первыми буквами слов или фразы, которые что-то означают.

Она уложила квадратики с буквами в первоначальном порядке.

– T… K… O… C.

– Например, как «LOL»[32]? – недоверчиво спросил Ник.

– Да, – кивнула Брук. – Говорю же – акроним.

– ТСПС, – фыркнул Ник.

– А это что означает? – осведомился Аджай.

– Тихо смеюсь про себя, – ответил Ник.

– И какая же фраза может быть зашифрована буквами «TKOC»? – спросил Уилл.

Брук развернула к остальным свой планшетник. Ее син-апп принес из библиотеки новый том в кожаном переплете и поднес к экрану. Все увидели роскошную цветную иллюстрацию на две страницы – героическая сцена, двенадцать рыцарей в тяжелых доспехах верхом на конях.

– Рыцари Карла Великого, – сказала Брук. – Двенадцать самых великих воинов, служивших императору Карлу. Они называли себя Пэрами, и все их имена приведены в том списке, который вы нашли: Орландо, Ренальдо, Намо…

Остальные сгрудились вокруг Брук, чтобы посмотреть.

– …Соломон, Терпен, Астольфо, Ожье, Малагиги, Падрег, Флорисмарт, Ганелон, Герен де Монглав…

– Братцы, – признался Ник, – у меня сейчас башка взорвется.

– Вот почему Пэры воспользовались франкскими буквами для создания акронима, – сказал Аджай. – Тайный намек на их происхождение и сущность, зашифрованный в рисунке.

– Первые двенадцать имен – вот они, – сказала Элиза, внимательно изучая страницы книги. – Но последнего тут нет – «Старый господин».

– Так кто же это тогда? – спросил Уилл.

– Понятия не имею, – отозвалась Брук, листая книгу онлайн. – Дайте мне секундочку.

– Давайте попытаемся сопоставить, – предложил Уилл, расхаживая по комнате и размышляя. – Раздевалкой и туннелями пользуются члены группы, называемой «Рыцарями Карла Великого». Современный вариант древнего ордена, который может быть как-то связан с человеком, построившим замок на острове.

– Или с тем, который обитает там сейчас, – добавила Элиза.

– А «Рыцари» определенно связаны с «черными шапками», которые гонялись за мной, – сказал Уилл.

– Возможно, все они – часть одной и той же организации, – сказал Аджай.

– Не исключено, – кивнул Уилл.

– И что же нам, черт побери, с этим делать? – спросил Ник, тоже начавший мерить комнату шагами.

– Наша цель не изменилась, – сказал Аджай. – Мы должны выяснить, кто такие Пэры. Кого Уилл видел в той раздевалке в шляпах и масках? Кто сегодня гнался за нами по туннелям?

– Один из них нам известен, – заметила Элиза.

– Лайл, – подтвердил Уилл. – Начнем с него.

Брук ахнула и резко вскочила, держа в руках планшетник.

– Вы только послушайте, – испуганно проговорила она.

– Не пугай меня так, – прижав руку к сердцу, проговорил Ник.

Брук торопливо прочитала еще один отрывок из книги, найденной ее син-аппом:

– «Двенадцать рыцарей Карла Великого сопровождали его во время двух разных крестовых походов, когда Император вел свое войско через Европу, чтобы отвоевать Иерусалим и Святую Землю для «цивилизованных западных королевств».

– Ну, и что же это означает? – спросил Аджай.

– Карл Великий для этих людей имел другое имя, – сказала Брук. – А его двенадцать рыцарей… были первыми Паладинами.


Он перестал мне сниться, как только попал сюда. Но вместе со снами не ушла грозящая ему опасность. Пожалуй, я ощутил, что опасность усилилась и приблизилась. Он ли принес ее с собой, или она его все это время поджидала?

Здесь он должен быть в безопасности. У школы есть для этого возможности. Сказать ли мне ему о том, что мне известно? Быть может, он еще ничего об этом не знает. Поможет ли это? Как я могу быть уверен, что рассказав ему обо всем, не сделаю все хуже?

Сон становится невозможным.

## Вводный урок

Друзья разошлись по комнатам к часу ночи, довольные тем, что им хотя бы удалось дать имя своим находкам. Уилл лег в кровать, но уснуть не мог. Он лежал и с тревогой думал о том, что может значить открытие Брук: первые рыцари все до одного были Паладинами. Один из современных «Рыцарей», нарядившись Паладином, гонялся за ними с топором. Паладин был символом школы с тысяча девятьсот пятнадцатого года.

Говорило ли это о том, что школа каким-то образом к этому причастна?

Но наметилась и еще более безумная связь, о которой Уилл новым друзьям пока не рассказал. Обнаруженная Нандо связь между «шапками» и агентством, проверяющим знания школьников с помощью тестов. Именно благодаря этому агентству Уилл попал в Центр. Неоднократное появление ангела-хранителя, чудища из Небытия и эта паранормальная «война», о которой говорил Дейв – якобы Уилл находится в самой ее середине.

Уилл услышал негромкий стук, подошел к двери и приоткрыл ее.

Это была Брук.

– Мне нужно тебя кое о чем спросить, – прошептала она.

Она стояла так близко, что Уилл ощутил легкий аромат перечной мяты в ее дыхании. Он отступил в сторону, приглашая Брук войти. На ней была просторная белая мужская рубашка и разношенные теплые носки. Она прошла к кровати и села, подвернув под себя обнаженную ногу. Уилл сел рядом, но не слишком близко. Брук наклонилась к нему. Ее большие глаза были полны тревоги, в них отражался свет луны, стоявшей за окнами.

– Вот, – сказала она, – лежу, пялюсь в потолок… – Ее негромкий голос дрожал. – И все спрашиваю себя: почему там, внизу, оказался Паладин?

– Может быть, он за нами проследил, – предположил Уилл.

– Но как он вообще узнал о том, что вы там, в подвале?

– Может быть, сработала какая-то беззвучная сигнализация…

– Я думаю, что Лайл каким-то образом следит за тобой, – убежденно заявила Брук. – Такое же происходило с Ронни. Лайл словно бы всегда знал, где тот находится.

Уилл поежился, задумавшись об этом.

– И еще, Уилл, подумай вот о чем, – сказала Брук, прикоснувшись к его руке. – Если Лайл каким-то образом связан с «Рыцарями», а те, в свою очередь, сотрудничают с людьми, пытавшимися тебя похитить…

У Уилла по спине побежали мурашки.

– Тогда очень вероятно, что ими получена соответствующая информация… и они знают, что я здесь.

– Прости, что не смогла сказать тебе о чем-то более утешительном, – искренне проговорила Брук. – Честно: я не считаю, что правила придуманы для того, чтобы их нарушать. Но тут дело другое. Тебе грозит настоящая опасность, и я хочу помочь тебе, чем могу.

– Я очень рад это слышать, – сказал Уилл. – И мне тоже надо тебе кое о чем рассказать. Очень возможно, что к этому причастен Тодд. И еще кто-то из парней-старшеклассников из команды по кроссу.

Брук отвернулась и вздохнула. Похоже, она больше огорчилась, чем удивилась.

– Мне очень жаль, – сказал Уилл. – То, что происходит между вами, дело не мое.

– Ничего между нами не происходит, – сверкнув глазами, ответила Брук. – Наши семьи знакомы и близки, только и всего. И мы с Тоддом знаем друг друга с детства.

– Если тебе нужна моя помощь, я помогу, – сказал Уилл.

Брук снова посмотрела на него глазами, полными тревоги.

– Все рушится, а ты хочешь помочь мне?

Уилл на секунду утонул в ее глазах, а потом отвел взгляд. Брук взяла его за другую руку.

– Серьезно, Уилл. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Не бойся за меня, – сказал он.

– Но я волнуюсь, – призналась Брук. – В первое же мгновение, когда мы с тобой познакомились, я сразу поняла, что ты пережил нечто ужасное.

– Но ведь я просто лежал на кровати со швом на голове.

Брук чуть шутливо ударила его по руке.

– Кажется, есть такой заумный термин «эмоциональный интеллект». Отдай мне должное. Я хочу помочь не только потому, что это было бы правильно. Я хочу помочь, потому что ты мне нравишься. Потому что ты умный и добрый, а еще… храбрый.

Уилл не удержался и отвел глаза.

– Тебе нечасто об этом говорили? – спросила Брук.

– Нет, – тихо ответил Уилл.

Брук попыталась встретиться с ним взглядом.

– А друзья в твоем родном городе? Близкие люди?

Уилл пожал плечами.

– Таких нет.

– И никогда не было?

Уилл покачал головой.

– Что ж, это просто неправильно, – нежно проговорила Брук. – Не потому, что что-то неправильно в тебе. О чем только думали твои родители? Твоя жизнь должна была быть наполнена друзьями. Теперь так и будет.

Уилл надеялся, что Брук не слышит, как бьется его сердце, потому что оно было готово выскочить из грудной клетки.

– И если тебе когда-нибудь захочется поговорить… о том, что ты пережил, о футболе, об английской поэзии восемнадцатого века, просто знай, что я всегда готова. Потому что именно для этого существуют друзья.

Брук говорила так, словно объясняла это понятие кому-то впервые в истории человечества. Она сжала руку Уилла и направилась к двери.

– Я постараюсь что-нибудь узнать про Тодда, – пообещала она, остановившись у выхода.

– Ты тоже будь поосторожнее.

Эти слова, похоже, позабавили Брук.

– Ты вправду мало знаешь о девушках? Поспи немного, чемпион.

Уснешь тут. Проворочавшись с боку на бок полчаса, Уилл заметил, что его планшетник включился. Он был уверен, что выключил его и положил горизонтально, прежде чем лечь спать. А теперь компьютер приподнялся на ножки и развернулся экраном к нему. На экране появилось обращение:

> ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ПРОСЛУШАТЬ ВВОДНЫЙ УРОК СЕЙЧАС (РЕКОМЕНДОВАНО).

– Сдаюсь, – простонал Уилл, встал, добрел до стола и сел. – Да, я хочу прослушать вводный урок.

На экране появилась заставка в виде вспененных пузырьков, и у Уилла возникло странное ощущение: «Он радуется!» Последовала серия вопросов, которые быстро меняли друг друга, по мере того, как Уилл на них отвечал.

> КАКОВ ВАШ РОСТ? ВЕС? КОГДА ВАШ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ? ВАШ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ? ВАШ ЛЮБИМЫЙ ВИД СПОРТА?

Когда опрос закончился, компьютер попросил Уилла положить руки на экран – по очереди. При этом на прикосновение экран отвечал ярко-голубым светом. После этого последовала просьба сесть так, чтобы лицо находилось в шести дюймах от экрана, не двигаться и закрыть глаза, и когда Уилл это сделал, он почувствовал, как по его лицу симметрично перемещается сильный луч света.

«Он меня изучает».

На экране затем возникло последнее послание:

> ЭТО УСТРОЙСТВО БУДЕТ АКТИВИРОВАНО ДЛЯ ВАШЕГО ЛИЧНОГО БЕЗОПАСНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ. ВЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ЖЕЛАЕТЕ ПРОДОЛЖАТЬ?

– Да, – ответил Уилл.

Экран стал мерцающего темно-синего цвета. В его мерцании появилась еле заметная пульсация, от которой появлялась рябь – будто камешки падали в неподвижный пруд. В центре экрана появилась крошечная бледная круглая точка. С каждым очередным биением пульса она увеличивалась в размерах. Вскоре Уилл понял, что частота пульсации точки соответствует частоте его сердцебиения.

Он не в силах был оторвать глаза от этой точки. За несколько минут она выросла до размера мелкой монетки. В ритмичной пульсации было что-то такое, что Уилл смог расслабиться. А когда у него голова упала на грудь, он встал, добрел до кровати и мгновенно заснул.

Несколько часов спустя он проснулся при свете солнца. Уилл посмотрел на экран и увидел, что точка продолжала увеличиваться, пока он спал. Только теперь это была уже не точка, а очертания человеческого тела, лежавшего на кровати. Смутный, незавершенный силуэт – но его эволюция продолжалась.

«Это я. Он выращивает моего двойника».

Уилл принял душ и оделся. Он подошел к столу и хотел взять с собой планшетник, но прозвучал неприятный сигнал, и на экране появилось предупреждение:

> НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЭТИМ УСТРОЙСТВОМ, ПОКА НЕ ЗАВЕРШИТСЯ АКТИВАЦИЯ.

* * *

– Предшественницей каждого действия… является мысль.

Уилл вздрогнул и проснулся с жутким чувством стыда. Уже тридцать минут шла первая лекция Дэна Макбрайда – единственного учителя, чье мнение о нем значило для Уилла больше любого другого, а он с трудом пытался разлепить веки. Он обвел взглядом аудиторию-амфитеатр, где сидели еще двадцать учеников. Похоже, никто не замечал его мучений.

– Это – главная идея Эмерсона, – сказал Макбрайд, стоя перед кафедрой. – Идея в том, что все начинается в сознании. Все. Что вы воспринимаете, все, что создаете, все, что переживаете и во что верите… начинается здесь. Внутри вас.

Уилл поерзал на скамье. Вязкая масса всколыхнулась у него в голове. Безумные лица в масках поплыли к нему. А он всеми силами пытался не уснуть.

«Группа, именующая себя «Рыцарями Карла Великого». Названа в честь первых средневековых Паладинов. Члены тайного общества внутри школы. Связаны с «черными шапками» и Небытием.

Какова их цель? Давно ли они тут? Не может же быть простым совпадением то, что символом школы является Паладин… но как это все сходится между собой?»

– Вы должны верить себе, – сказал Макбрайд. – Научитесь доверять своим инстинктам, когда мир велит вам не делать этого. Верьте себе вопреки рассудку и мнению других. Вот так, по мнению Эмерсона, мы должны жить. Потому что важнее всего для вас должна быть ваша жизнь.

Слова Макбрайда звучали так, словно были предназначены только для него. Одна из главных заповедей отца:

> № 11: ДОВЕРЯЙ СВОИМ ИНСТИНКТАМ.

Это заставило Уилла проснуться окончательно. Он оглянулся, посмотрел на Брук, сидевшую в углу и не спускавшую глаз с Макбрайда. Она была так хороша, и это не стоило ей ровным счетом никаких усилий. У Уилла защемило сердце. Но тут он почувствовал, что чьи-то глаза сверлят ему спину.

«Хватит пялиться. Сдержаннее надо, балбес».

Уилл обернулся и увидел, что на него пристально смотрит Элиза. Попался. «Господи, неужели мои чувства стали до смешного прозрачными?»

Элиза пальцами открыла свои глаза шире, подшучивая над стараниями Уилла не заснуть. Но еще Уилл заметил кое-что в глазах Элизы – какую-то непроходящую боль. Из-за этого у него возникло такое чувство, будто он видит Элизу в первый раз.

– Вот, на мой взгляд, то, чего хочет от нас Эмерсон, – сказал Макбрайд. Он отошел от кафедры и произносил слова с такой искренностью, будто говорил их впервые в жизни. – Он хочет, чтобы мы обо всем думали сами, без страха за то, что наши суждения покажутся нелепыми. Он хочет, чтобы мы принимали решения и не обращали внимания на то, что скажет об этом весь остальной мир. Не обращайте внимания на увлечения и моды и всегда прислушивайтесь к голосу вашей самой глубинной сути. Ваша главная задача – узнать, кто вы. В жизни, по мнению Эмерсона, нет ошибок, а есть только уроки. И как только вы освоите один урок, вы переходите к следующему. И единственное место, где можно учиться – это сейчас, это данный момент. Мгновение в вечно длящемся настоящем.

«Все, что мы имеем – это данный момент». Макбрайд сегодня то и дело цитировал отцовские высказывания. Настроение у Уилла стало лучше. Когда закончилась лекция, Макбрайд поманил его к кафедре.

– Уилл, я очень рад видеть тебя на занятиях. Надеюсь, тебе стоило не слишком большого труда не заснуть?

Макбрайд подмигнул Уиллу и взял свой портфель.

– Простите, сэр, – сказал Уилл. – Все еще привыкаю к другому часовому поясу. Не мог заснуть.

– Не переживай. Кстати, вспомнил. Доктор Роббинс просила узнать, связался ли ты с родителями. Насчет своей медицинской карты и дополнительных обследований.

– Да, – ответил Уилл, мысленно поежившись. – Мы говорили вчера вечером. Они обещали сразу же связаться с врачами. И они не возражают против дополнительных обследований.

– Прекрасно, – сказал Макбрайд.

Они вместе вышли из аудитории. Уилл решил довериться Макбрайду и задал вопрос:

– Сэр, вам что-нибудь известно о существовании в школе каких-либо тайных обществ или клубов?

Макбрайд остановился в коридоре и с любопытством посмотрел на Уилла.

– Почему ты об этом спрашиваешь, Уилл?

– Слышал слухи. О какой-то компании, которые называют себя «Рыцарями Карла Великого».

Макбрайд кивнул.

– Что ж… я не помню ни одной группы с таким названием, но ты мог бы наведаться в библиотеку имени Арчера. Там хранится большой архив по истории школы.

– Спасибо, хорошая идея, – сказал Уилл.

– Сходи туда в выходные и запишись, – посоветовал Макбрайд. – И постарайся выспаться.

Он снова подмигнул Уиллу. Уилл проводил его взглядом. Макбрайд ушел, чуть прихрамывая, отважно сражаясь со своим артрозом.

«Проклятье. Я напрочь забыл про медицинскую карту». Это была серьезная проблема. Но было одно место, куда можно было заглянуть.


– Привет, Нандо. Это Уилл. Все хорошо?

– Привет, Уилл. Да, все хорошо.

Уилл заперся в ванной и говорил шепотом.

– Я волновался – вчера от тебя ничего не было. Разговор прервался, когда в твою сторону направились «черные шапки».

– У меня все круто, брателло. Мы с Фредди от них улизнули. Вчера я смылся в Оджаи. Все по-старому, бомблю, как раньше. А у тебя чего?

– Тут просят кое-какие медицинские бумажки для отца. И мы думаем, что они в доме. Ты бы не мог заскочить туда и взять эти бумаги – если на берегу чисто, само собой?

– Да это я с радостью.

– У нас есть ключ, который мы прячем около задней двери. Позвони мне, когда войдешь в дом, а я тебе скажу, где искать.

Уилл представил свой дом в Оджаи. Всего три дня назад он еще находился там, а уже казалось, что прошло несколько месяцев. Та его версия – «Уилл Вест 1.0» – казалась безнадежно устаревшей.

– Если сможешь получить, попробую забросить тебе кое-какое видео, – сказал Нандо.

– Отличная мысль, – сказал Уилл. – Я постараюсь тут сделать все, чтобы принять видео.

Уилл закончил разговор и вернулся в спальню, чтобы приготовиться к последним занятиям на сегодня. Фигура на экране планшетника продолжала вырастать – словно скульптура, высекаемая из камня. Появились волосы – верного цвета и длины. С каждой секундой все точнее обозначались мышцы.

«Еще несколько часов – и этот маленький гомункулус будет мной».

Уилл подошел к письменному столу, подвинул его и открыл тайник. Когда он убирал туда телефон, он обратил внимание на то, что яма увеличилась на несколько дюймов ближе к стене. Уилл засунул туда руку и пошарил. Сначала он не нашел ничего, но потом повернул ладонь и ощупал паркетины снизу. Он наткнулся на продолговатую выпуклость под клейкой лентой. Отклеив ленту, Уилл вытащил предмет на свет.

Это была небольшая полоска серебристого металла – длиной и шириной с половинку доминошки. Уилл уложил паркетину и поставил на место письменный стол. В этот момент зазвонил черный телефон. Уилл вздрогнул. Он ответил после второго звонка.

– Уилл, говорит доктор Роббинс, – звонко и деловито прозвучал голос психолога. – Мистер Макбрайд сказал мне, что ты получил от родителей разрешение на дополнительное медицинское обследование.

– Да, получил.

– Отлично. Доктор Куява просил тебя зайти к нему завтра утром. Завтра суббота, так что ты не пропустишь уроки. Встретимся в медицинском центре в восемь часов утра?

– Думаю, да. Конечно.

– Хорошо. Тогда до встречи, – сказала Роббинс и повесила трубку.

Уилл не знал, что об этом думать. Он многое узнал о себе из первых анализов, но что медики выявят теперь?

Отправившись на следующий урок, Уилл остановился перед дверью комнаты Аджая и постучал:

– Аджай, это Уилл.

Он услышал, как открываются замки. Дверь приоткрылась, и Аджай высунул голову.

– Да, Уилл?

Уилл протянул ему полоску металла.

– Ты не можешь сказать мне, что это такое?

Аджай подозрительно осмотрел полоску.

– Откуда она у тебя?

– Потом скажу. Ты только посмотри и скажи, что это.

– Ладно. – Аджай взял у Уилла непонятный предмет. – Что-нибудь еще?

– Мне попозже потребуется двусторонняя видеосвязь с приятелем из Южной Калифорнии, – сказал Уилл. – Сможешь помочь?

– У него есть доступ к телефону, поддерживающему видео?

– Уверен, есть, – сказал Уилл.

– Считай, что дело сделано, – сказал Аджай и потянул дверь на себя.

Уилл украдкой оглянулся на дверь Элизы и решил задать еще более таинственный вопрос:

– Так когда у Элизы что-то было с Ронни Мурзо в прошлом году?

Аджай обернулся и вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Думаю, именно поэтому Элиза то и дело на всех срывается.

– Очень проницательно, старик, – восхищенно проговорил Аджай. – Как ты узнал?

– По тому, как она реагировала, когда мы впервые о нем заговорили, – ответил Уилл. – Все, пока.

## Рулан Гайст

Во второй раз с тех пор как Уилл оказался в Центре, он попал на занятиях впросак. «Генетика – наука завтрашнего дня сегодня». Восемнадцать учеников в лабораторных халатах и защитных очках, разбившись на пары, работали за длинными столами.

Их преподаватель, профессор Рулан Гайст, был в белом халате, полы которого закрывали его черные высокие ботинки – как дождевик ковбоя. Расхаживая по проходам, он говорил о сегодняшней процедуре: сплайсинге[33] генов и экстракции ДНК некоего существа под названием «нематода». Уилл вскоре узнал, что они занимаются рассечением крошечного примитивного червя. Наставления Гайста звучали для него так, словно тот говорил по-ирокезски.

Гайст был высок и широкоплеч, с длинными руками и большими пальцами. Руки он или держал за спиной, или неловко ими размахивал. Его низкой гулкий голос звучал с каким-то легким акцентом. Возможно – скандинавским или датским. Гайст был некрасив. Темные круги под глазами, грубая кожа с бронзовым оттенком. Он пытался приукрасить нижнюю половину лица аккуратной бородкой в стиле Ван-Дейка и усами. Бородка выглядела так, что если он побреется, отрастет заново за полчаса. Короткие, курчавые, тронутые сединой волосы росли «вдовьим пиком», похожим на спинной плавник, по обе стороны от которого намечались залысины. Нос с горбиной, похожий на горнолыжный спуск. На кончике носа – тяжелые квадратные черные очки, стекла которых сильно увеличивали темные водянистые глаза Гайста, когда он на тебя смотрел.

Несколько раз он останавливался около рабочего места Уилла. Уилл всеми силами старательно делал вид, что помогает своему партнеру – серьезной рыжеволосой девочке по имени Эллисон Роуи. На счастье, она была хорошо воспитана и ни разу не сказала Уиллу, насколько он безнадежен. Всякий раз Гайст по-доброму улыбался Уиллу, не убежденный в его успехах, но одобряющий его старания. В последний раз он потрепал Уилла по плечу, наклонился и сказал:

– Давай поговорим после урока.

После того как класс опустел, Уилл и Гайст сели на высокие табуреты. Дружелюбно улыбаясь, Гайст поставил подошвы ботинок на нижнюю перекладину и положил руки на колени. Между костяшками на его длинных толстых пальцах клочками росли жесткие черные волосы.

– Естествознание – для тебя чужая страна, как мне представляется, – сказал Гайст.

– Где говорят на чужом языке, – кивнул Уилл.

– Несомненно. Но это не просто язык. Это совершенно иная культура. Такая, которая покажется очень странной любому, чья нога впервые ступит в пределы этой страны.

– Но это же очевидно, правда?

– У меня вовсе нет желания вас критиковать, мистер Вест. Я видел, по какому плану вы занимались в предыдущих школах. У вас была геометрия, а биология – всего один год. Ни химии, ни алгебры. Получается, что вы от нас сильно отстали. Кроме того, я обратил внимание, что ваш отец – ученый-исследователь.

– Да, сэр. Нейробиология.

– И его интерес к естествознанию вам никаким боком не передался?

– Я всего несколько лет назад узнал, чем он зарабатывает на жизнь.

– Значит он никогда не приносит работу домой и не обсуждает ее с вами?

– Такого никогда не бывало, – ответил Уилл, но вспомнил, что говорить нужно в настоящем времени. – Он никогда не рассказывает о своей работе.

– Это удивляет. Нейробиология – просто приключенческая дисциплина, – с энтузиазмом проговорил Гайст. – В ней невероятно высоко число открытий и волнующих тем для исследования. Мне бы хотелось верить, что ты унаследовал хотя бы остаточный интерес.

– Может быть, унаследовал, но не знаю об этом. Может быть, это просто рецессивный ген.

Гайст рассмеялся.

– Значит, кое-что о нашем предмете ты все-таки знаешь.

Уилл показал щелочку шириной в миллиметр между большим и указательным пальцами.

– Знаешь, – сказал Гайст, – я твердо верю: прежде чем отправляться в новую страну, очень полезно взглянуть на карту. Позволь, я нарисую для тебя карту. Образно говоря.

С этими словами он подвел Уилла к большой белой доске, висевшей на стене. Уилл чувствовал благодарность к Гайсту за ту доброту, с которой тот откликался на его невежество. Он был полной противоположностью профессору Сангрену, который размазал Уилла по стенке перед всем классом.

Гайст взял указку и нажал на ней кнопку. Яркость доски-экрана увеличилась, а на кончике указки появился огонек.

– Генетика, – сказал Гайст, – это слово имеет тот же самый корень, что и слово «генезис», что означает «зарождение». Начало всех вещей. Отрасль науки, которая изучает роль, играемую в развитии живых организмов двух факторов: наследственности и изменчивости. Признаки, либо унаследованные от биологических предков – наших родителей и их предшественников, – либо приобретенные под влиянием множества природных факторов.

– Природа против воспитания, – сказал Уилл.

– Именно! Вот две философские полярности, определяющие поле нашей деятельности.

Работая указкой, Гайст каким-то образом добился того, что на одной стороне доски-экрана появились слова «природа» и «судьба». Эти слова Гайст обвел кружком.

– Вот тут, – сказал он, постучав по кружку кончиком указки, – будем считать наследственность разновидностью судьбы. Тем, что греки именовали фатумом. Все, что с нами происходит в жизни, предопределено, потому что определения нашего характера заданы заранее пределами того, что заложено в наш генетический код. А вот здесь – другая крайность…

На противоположной стороне доски Гайст разместил слово «воспитание», добавил к нему слова «свободная воля» и обвел их кружком.

– …приверженцы которой утверждают, что люди абсолютно свободны в своем развитии. Им мила мысль о том, что все мы – уникальные существа, и каждый из нас путем эволюции превращается в то, чем становится в жизни, потому что делает такой выбор, благодаря усиливающемуся проявлению характера – независимо или вопреки тому, что записано в нашем коде. Упрощая всё до предела, эти две позиции и все, что находится между ними, и составляют нашу карту.

– Я понял, – кивнул Уилл.

– Хорошо. И как ты думаешь, где мы найдем объективную научную истину?

– Где-то посередине.

– Хороший ответ.

Гайст снова прибегнул к помощи указки, и центр доски открылся, словно окно, выходящее на трехмерный аквариум. Всю длину окна заняло графическое изображение двойных многоцветных спиралей ДНК, обвивавшихся одна вокруг другой. Около спиралей появились скопления анимированных табличек, наполненных буквами и знаками, относящимися к различным отрезкам спиралей.

– Генетический код человека, – сказал Гайст. – Чертеж жизни. Он содержит более двадцати четырех тысяч индивидуальных генов и три миллиарда пар химических оснований, каждая из которых способна на тридцать тысяч вариаций. Все это вносит свой вклад в существование и сохранение жизни человека. Более семи милилардов человек, живущих ныне, носят в себе собственную версию того, что ты сейчас видишь перед глазами – внутри триллионов клеток своего тела. И все эти чертежи так же уникальны, как звезды в небе. А теперь постарайся перестроить свой разум на различие между картой…

Сработал зум. На экране предстали увеличенные участки двойной спирали – огромные, подробные, трехмерные – как поверхность чужой планеты.

– …и территорией, которую она описывает. А эта территория, Уилл, так же темна и неведома для нас, как были Великие Равнины для Льюиса и Кларка, когда они отправились на поиски Северо-Западного Прохода. Так же загадочна, как для моего поколения – космос.

Каждое поколение находит собственный фронтир, и этот принадлежит вам, Уилл, – произнес Гайст с евангелическим пылом. – Очень может быть, что этот фронтир – последний. Кто-то из вашей когорты – возможно, даже один из тех, кто тебе знаком, станет Магелланом, Кортесом или Колумбом этого мира. Они не станут искать новые торговые пути и товары вроде специй или сахарного тростника. Вероятность великих открытий здесь намного более велика, потому что теперь мы можем с уверенностью сказать, что где-то на этой карте все ответы на загадку существования человека – и самого сотворения мира – только и ждут, чтобы их обнаружили.

На экране, вокруг переплетающихся спиралей ДНК, замелькали изображения бесконечно разнообразных растений и животных и четыре буквы – «A», «T», «C» и «G». Уилл был зачарован этим прекрасным зрелищем.

– Вся жизнь на Земле обязана своим существованием тайнам этих простых, элегантных форм, но для большей части живых существ судьба записана в их коде – как ограничение – так, как если бы это были письмена, высеченные на камне.

Это растение цветет лиловыми цветами, это маленькое млекопитающее спаривается каждой весной на протяжении всего двух недель, жизнью этой птицы руководят продолжительные перелеты.

Менее семи процентов строительных кирпичиков жизни уникальны для человека. Эти семь процентов позволяют нашему виду изменить при жизни одного поколения то, что для любой другой формы жизни является нерушимыми границами. Эти семь процентов ответственны – каким образом, мы еще пока не понимаем – за феномен «человеческого сознания». Феномен, который всего за несколько тысяч лет даровал нам…

Экран заполнился каскадом изображений – знакомые лица, математические формулы, инженерные чертежи, ноты.

– …Шекспира, Ньютона, Моцарта, Леонардо да Винчи, Иисуса, Бетховена, Диккенса, Микеланджело, Эдисона, Эйнштейна, Ганди, Галилео, Будду, «Beatles»… Обладая этой картой, в один прекрасный день, скоро мы сумеем раскрыть тайны этих семи процентов. Ты и твои современники смогут проснуться, как эволюционное поколение, которое поведет человечество к лучшему будущему.

Гайст нажал кнопку на указке, и на экране возникла галерея юных лиц – учащихся Центра, глядящих на что-то восхитительное и невидимое.

– И здесь лежат чудеса, достойные восхищения.

Уилл вышел из аудитории в глубокой задумчивости. Если Гайст хотел заставить его мыслить, он в этом преуспел. Введение в генетику заставило Уилла по-новому взглянуть на загадочные способности, которые он открывал в себе почти каждый день. В их основе должна была лежать генетика, но насколько ему было известно, ни Джордан, ни Белинда Вест никогда не демонстрировали ни один из тех талантов, которыми теперь был наделен он.

Но если это досталось ему не от родителей, то откуда же это взялось?

## Зал тяжелой атлетики

Уилл позвонил в звонок на стойке около зарешеченной двери склада. Он взял из шкафчика сетку с вещами, которые надо было выстирать, и у него осталось время переодеться перед тренировкой.

– Эй, Джолли, вы тут?

– Это опять ты, – проворчал Непстед.

Уилл услышал скрип колес его инвалидного кресла раньше, чем карлик выкатился в маленькую комнатку, примыкавшую к стойке. В прошлый раз Уилл этой комнатки не заметил.

– Забыл спросить, – сказал он, показав Непстеду сетку с вещами. – А что делать с тем, что надо постирать?

– Брось сетку в контейнер, который стоит в душевой, – сказал Непстед. – Чистые вещи доставят тебе в комнату через два дня. Кроме пятницы. Если отдашь в стирку в пятницу, получишь в понедельник.

Непстед подкатился поближе к решетке и пытливо посмотрел на Уилла своими странными, круглыми и немигающими глазами.

«Он сказал, чтобы я вернулся, когда буду готов. А я готов? Выяснить это можно одним-единственным способом».

– На днях мы говорили насчет эмблемы, – осторожно проговорил Уилл. Я кое-что узнал и хотел расспросить вас об этом.

– Вот как?

– Вы знали о том, что первые Паладины были рыцарями Карла Великого? – спросил Уилл.

– Я что, похож на законченного тупицу? – спросил Непстед равнодушно. – Ну, если уж ты это знаешь, скажи мне, сколько их было.

– Двенадцать, – ответил Уилл. – И они называли себя Пэрами.

– Двенадцать – священное число, – произнес Непстед гипнотически монотонно. – Целостность. Единство. Двенадцать знаков Зодиака. Двенадцать тонов в музыкальной шкале. Двенадцать карт-«картинок» в колоде. Двенадцать присяжных. Двенадцать ночей Рождества. Двенадцать подвигов Геракла. Двенадцать лепестков у распускающегося вечного лотоса. Двенадцать часов тьмы, двенадцать часов света. Двенадцать колен Израиля…

Уилл уже пожалел, что задал Непстеду вопрос. Этот парень, похоже, был такой же чокнутый, как фрик-заговорщик, ведущий радиопередачу из кочевого жилища в пустыне.

– Месяцы, дюймы, яйца, – сказал Уилл. – Это я понимаю.

– Двенадцать Паладинов, – выразительно произнес Непстед, помолчал и добавил: – Двенадцать учеников.

– Учеников… – повторил Уилл. – Хотите сказать… что Паладины – это ученики? Чьи? «Старого господина»?

У Непстеда задрожала голова. Он криво улыбнулся.

– «Рыцари» следуют за «Старым господином», но они ученики… чего-то другого.

– Чего-то? Не кого-то? Чего-то наподобие… Небытия?

Глаза Непстеда вспыхнули, но он только пожал плечами. «Ему нравится со мной играть, – догадался Уилл. – Пора перестать ходить вокруг да около».

– А в школе знают про «Рыцарей»? – спросил он.

Непстед усмехнулся.

– Разве выбрали бы Паладина в качестве символа, если бы не знали?

– А про то, что происходит в дополнительной раздевалке знают? – спросил Уилл. – Про туннели?

– Почему ты думаешь, что об этом известно мне?

– Вы сказали мне, что вы – тот, у кого ключи.

– Все, кроме одного, – загадочно ответил Непстед.

– Вы знаете, что вправду происходит в подвале? – настойчиво спросил Уилл.

Непстед вдруг испугался.

– Если ты в деле, то должен знать, что там происходит. Если не знаешь, значит, ты не в деле.

Почувствовав, что попал в точку, Уилл перешел ближе к решетке и указал на Непстеда пальцем.

– Вы знаете, что там творится, и знаете, для чего это. Шляпы, маски и туннели, которые проложены под озером и выходят на поверхность около Крэга. Думаю, вам даже про Небытие известно. Вы мне сами сказали, что знаете все о том, что тут происходит. Или вы просто соврали?

Лицо Непстеда исказилось гримасой и стало свекольно-красным.

– Сколько запоров ты тут видишь, парень?

– Как это понимать?

– А ты принеси мне этот ответ, – объявил Непстед шипящим, ядовитым голосом. – Или больше не приходи.

Непстед нажал на кнопку со своей стороны стойки. От потолка к полу с внутренней стороны решетки поползла ширма из гофрированного металла. Непстед развернулся и покатил прочь.

Уилл крикнул ему вслед:

– Чего хотят «Рыцари»? Что они тут делают? Почему вы их боитесь?

На этот раз Непстед развернулся и с поразительной скоростью вернулся к стойке. Он нацелил на Уилла длинный костлявый палец как раз в тот момент, когда нижний край металлической шторы проезжал мимо его лица.

– Ты имеешь право подвергать опасности свою жизнь, но к моей не приближайся, мальчишка. Ты меня слышишь? Для тебя все может стать куда хуже, чем ты даже способен представить. – Штора гулко клацнула о стойку. Уилл услышал скрип колес инвалидной коляски Непстеда.

– Блеск, – пробормотал Уилл. – Я разозлил карлика-социопата.

«Сколько запоров ты тут видишь, парень?»

Что за чертовщина? Что это могло означать? Примерно с таким же успехом можно было пытаться вести беседу по душам с печенюшкой, внутри которой лежит бумажка с предсказанием судьбы. У горбуна явно имелись ключи не только от дверей, но самой главной задачей было раскрыть его самого.

«Может быть, – подумал Уилл, – в следующий раз мне стоит воспользоваться моим «усиленным» даром гипноза».

Он бросил сетку с грязными вещами в контейнер и посмотрел на часы. Восемь минут до тренировки по кроссу под руководством Джерико. Уилл торопливо прошел в раздевалку и переоделся в спортивный костюм. Раны от шипов, нанесенные ему на Холме Самоубийц, почти зажили. От вчерашних жутких красных порезов остались только розовые полоски.

Уилл посмотрелся в зеркало в конце следующего ряда шкафчиков. Рядом с его отражением стоял и смотрел на него Дейв. Уилл обернулся. Дейва не было. Он подошел поближе к зеркалу. Дейв улыбнулся. Он выглядел объемно и реально, он стоял в проходе между шкафчиками вместе с Уиллом. Уилл снова обернулся… пусто.

Дейв находился внутри зеркала.

– Как же так? Почему я вижу тебя сейчас? – спросил Уилл.

– Если хочешь технических терминов, то это «астральная проекция». Хорошая новость: тебе одобрен переход на следующий уровень доступа к секретной информации.

– Как скажешь, Дейв, – сказал Уилл, сев на скамью, чтобы зашнуровать беговые туфли. – Не хочу снова сердить тебя.

– Я работаю на Иерархию, – сказал Дейв. – Глянь.

Уилл отвел взгляд от туфель и в изумлении раскрыл рот.

В зеркале рядом с Дейвом возникло изображение – огромный город с белоснежными башнями, шпилями и павильонами. Все это парило в воздухе над бескрайним заснеженным горным хребтом. Дейв начал рассказывать. Город стал медленно вращаться.

– Представь себе семь взаимодействующих подразделений глобальной корпорации, единственная цель которой в том, чтобы творить добро. Понимаю: по человеческим меркам это невозможно. Вот почему Иерархия существует на эфирном уровне. Она очень велика, Уилл. Ее истинные размеры можно выразить словом «эпохальная». – Дейв указал на некоторые из гигантских зданий. – Один только Отдел Персонала по площади равняется Канзасу – чиновники, управляющие, советники. Архитекторы и строители. Легион Мыслеформ. Зал акашских летописей. А наши кабинеты вот здесь, рядом с советом махатм.

Дейв указал на высокую башню цвета слоновой кости, возвышающуюся над центром города. В громадных залах Уилл увидел тысячи людей за работой.

– Все эти люди живы? – спросил он.

– Абсолютно живы. Но не в земном смысле этого слова, то есть они, как и я, не наделены физическим телом, в строгом смысле слова, но в зависимости от потребностей, могут обретать тело.

– Для чего все это? – спросил Уилл почти шепотом.

Изображение растаяло. Взгляд Дейва стал таким добрым, каким Уилл его еще ни разу не видел. Дейв словно бы понимал, как трудно воспринять то, что он показывает и о чем говорит.

– Мы присматриваем за всей планетой, дружище. Заботимся обо всем живом – в зависимости от отдела. Я состою в Службе Безопасности. Мы смотрим за нарушениями со стороны Команды Иных, оказываем особые услуги руководителю операций, на чьем столе все заканчивается.

– Его прозвище, случайно, не «Старый господин»?

Дейв склонил голову к плечу.

– Нет, нет, этот хрыч возглавляет Команду Иных. Другая сторона. Наш глава оперативного отдела совсем не такой. На самом деле у него нет никакого имени, хотя ребята на работе порой зовут его «Планетарным Логосом».

У Уилла по коже побежали мурашки.

– То есть… Бог?

– Бог? – Дейв едва удержался от смеха. – Ни в коем случае, приятель. Он удален от нас на тысячу порядков. Иерархия – строго местное учреждение с местной ответственностью. Не стоит превышать полномочия. Ты уж мне поверь: Команда Иных так старается, что у нас всегда дел по горло, и каждый со своей собакой на своем посту.

Уилл сделал судорожный вдох. В голове у него все перемешалось.

– Так значит, все эти монстры, «жучки» и Лохматики из Небытия – члены Команды Иных?

– Именно так. Это подданные нашего злейшего врага.

– И они – не люди, – заключил Уилл.

– И близко нет. Но много кто из людей им пособничает.

– Вроде «черных шапок» и «Рыцарей Карла Великого»?

– Верно, приятель, – восхищенно проговорил Дейв. – Ты много просто ловишь на лету.

– Ну, знаешь, после того, как ты мне объявил, что ты – мой ангел-хранитель, все остальное воспринимается, как «ну ясно, конечно». А ты как угодил во все это?

– Элементарно, – ответил Дейв. – Меня завербовали.

Дейв исчез. В зеркале Уилл теперь видел только свое отражение. Двое учеников помладше, зашедшие в раздевалку, опасливо уставились на него.

– Все правильно, – сказал Уилл. – Я новенький и разговариваю со своим отражением в зеркале.

Потрясенный собственным спокойствием, Уилл торопливо вышел из раздевалки и отправился на поиски зала тяжелой атлетики. Он обнаружил его в дальнем конце центрального коридора Амбара. Зал представлял собой длинное помещение с высокими потолками. Одна часть зала была занята гимнастическими снарядами – кольцами, перекладинами, «конями», а в другой разместились тренажеры и штанги.

Посередине, на резиновых матах разминались спортсмены. Их было человек десять – примерно половина команды по кроссу. Когда Уилл вошел, некоторые, заметившие его – Дергнатт, Штайфель и парень-афроамериканец по имени Вендел Дакуорт, – холодно с ним поздоровались. Тодд Ходак разминался на беговой дорожке. Тренера Джерико нигде не было видно.

Уилл быстро оценил ситуацию. Он мог опустить глаза, вести себя тише воды, ниже травы и стараться никого не провоцировать. Может быть, Тодд и его шайка не станут его трогать. А вдруг кто-то из этих парней – а может быть, и все они – «Рыцари»?

Возможно, сейчас было самое время выяснить это.

Уилл взял полотенце и встал на беговую дорожку по соседству с Ходаком. Он прибавил скорость движения полотна, чтобы бежать в одном ритме с Тоддом. Посмотрев на него, Уилл улыбнулся.

> № 31: ИНОГДА НЕ ТАК УЖ ПЛОХО, ЕСЛИ ОКРУЖАЮЩИЕ СЧИТАЮТ ТЕБЯ ПСИХОМ.

– Стоило бы просто снять маски, – сказал Уилл.

Ходак опасливо глянул на него.

– Что ты сказал?

– Хватит притворяться, – небрежно проговорил Уилл. – Ты можешь нападать на меня хоть каждый день, пока я тут, но даже если у тебя будет получаться, на дистанции я тебя все равно сделаю. Там я лучше тебя, и ты это знаешь. Я – глаза закрытой акционерной компании «Побить Тодда Ходака точка ком».

Тодд выключил тренажер и сошел с дорожки. Он глубоко дышал, мышцы его тела подрагивали от напряжения.

– Что-то ты какой-то напряженный, Тодд, – сказал Уилл. Он тоже сошел с тренажера и пошел за Ходаком. – Тяжело дается… рыцарство?

Тодд густо покраснел, услышав это слово. Он сжал кулаки. Уилл встал рядом с ним.

– Мне все равно, кто ты такой, – тихо произнес Уилл. – Но если ты еще хоть раз тронешь меня, и если твои прихвостни сделают что-то плохое моим соседям по общежитию, включая Брук – особенно Брук, – я на тебе мишень нарисую. И порву тебя.

«По идее этого должно хватить».

Уилл повернулся к Тодду спиной. Краем глаза он заметил, как тот кивнул Дергнатту и Штайфелю.

Оба поднялись и направились прямо к нему.

«Сейчас будет больно».

Темноволосый Дергнатт бросился к Уиллу, схватил его за локти и резко завел его руки за спину. Штайфель схватил Уилла за ноги. Вдвоем они оторвали его от пола. Уилл не сопротивлялся. Остальные повели себя так, словно все было заранее отрепетировано. Двое отбежали к дверям – «на шухер». Остальные собрались вокруг мата посередине зала. Дергнатт и Штайфель оттащили туда Уилла и заставили его встать на колени.

Тодд схватил Уилла за ворот толстовки и занес кулак для удара. Уилл пристально уставился в точку между бровями Тодда. С гораздо большей уверенностью, чем прежде, он забросил в его сознание образ.

«Врежь Дергнатту».

Правый кулак Тодда пролетел мимо подбородка Уилла и угодил в нос Дергнатта. Верзила отпустил Уилла и закрыл лицо руками. Между его пальцев потекла кровь, он упал на колени. Тодд уставился на свой кулак, словно не мог поверить, что его рука только что такое вытворила. Он замахнулся левой.

«Стукни Штайфеля».

Левым хуком Тодд попал в скулу Штайфелю. Штайфель охнул и зашатался. Уилл вскочил на ноги и заплясал на месте, размахивая руками. Он даже удар ногой в духе Брюса Ли изобразил – ради смеха.

– Какого черта, Тодд? – возмутился Дергнатт, глядя на окровавленные руки.

– В следующий раз держите его покрепче, – процедил сквозь зубы Тодд. – Хватайте его!

Все, кто находился в зале, бросились к Уиллу. Они ринулись к нему со всех сторон, и Уилл оказался в самой середине. Из-за инерции все повалились на пол. Уилл пригнулся и оказался под ними. Опустив голову, он пополз к свету, пытаясь дышать под жутким весом рухнувших на него приспешников Тодда. Он снова собрал воедино свою энергию и передал образ в сознание всех, кто на него навалился:

«Дай ему между ног».

В следующее мгновение каждый из тех, кто навалился на Уилла, одарил коротким пинком в пах своего ближайшего соседа. Послышался хоровой вой. Все рассыпались по полу, стеная и корчась от боли.

Уилл оттолкнул в сторону двоих-троих стонущих дружков Тодда и успел сесть на корточки.

Он был готов распрямить колени, но что-то тяжелое больно обрушилось на его спину и вышибло из него дух. Он упал ничком, повернул голову и увидел Тодда. Тот смотрел на него диким взглядом, держа в руке тяжелую дубинку из прочного дерева. Уилл стал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мысли у него рассыпались, он был близок к панике.

Тодд расставил ноги, сел на мат и вогнал локоть Уиллу под ребра. Последние остатки воздуха покинули легкие Уилла.

«Уф. Вот это вправду было больно».

Все еще скрюченные и стонущие, остальные встали около них кругом. Тодд уселся на Уилла верхом и раскинул его руки в стороны, чтобы хорошенько врезать по лицу. Остальные схватили Уилла за запястья и прижали к мату. Уилл отчаянно пытался вдохнуть поглубже. Не хватало кислорода, и он не мог собрать энергию для самозащиты.

Вот-вот все могло выйти из-под контроля. «Какого черта, Дейв? Самое время ангелу-хранителю явиться, тебе так не кажется?»

В это самое мгновение настежь открылась ближайшая дверь. Чей-то силуэт подпрыгнул и ухватился за гимнастические кольца, раскачался и прыгнул к толпе, окружившей мат.

Тодд был готов подредактировать лицо Уилла, но в этот момент на его плечи обрушились чьи-то ступни, и он полетел под ноги к своим дружкам. Еще четверо рухнули на пол. Перед Уиллом появилось знакомое лицо.

– Кто же это решил так славненько развлечься? – осведомился Ник, ухмыляясь от уха до уха.

Команда Тодда погналась за ним, а он исполнил несколько задних сальто на матах, из последнего переворота взлетел на гимнастического коня, после чего обратным переворотом прыгнул к Уиллу и, приземлившись, сбил с ног троих. Они рухнули друг на дружку, а те, что стояли позади них, попадали, как подбитые шаром кегли.

К Нику бросились Дергнатт и Штайфель, и он рванулся к разновысоким брусьям. Он ухватился за нижнюю перекладину, совершил полный оборот, отпустил руки, подлетел вверх и ухватился за верхнюю перекладину. Тут он совершил два оборота, набрал скорость, отпустил руки, выставил ноги перед собой и мощным ударом отбросил обоих парней к обитой матами стене. Налетев на нее, они сползли на пол и замерли в неподвижности.

– Следующие, пожалуйста, – пригласил Ник.

Большая часть команды была выведена из строя, включая Тодда, который стоял на четвереньках, ошарашенный и контуженный, а те немногие, кто еще держался на ногах, стали пятиться назад. Ник подскочил к Тодду и рывком поднял его на ноги.

– Пробеги-ка вот эту дистанцию, гад, – съязвил Ник, толкнул Тодда одним пальцем, и тот рухнул навзничь, а Ник задним сальто запрыгнул на трамплин, взмыл в воздух, изящно приземлился, оттолкнулся от мата и встал рядом с Уиллом. Встав на колени, он помог другу подняться.

– Ты в порядке, дружище? – спросил Ник.

Уилл кивнул. Он все еще пытался отдышаться.

– Двенадцать против одного. Это подло. Тебе повезло, что я вовремя сюда заглянул.

– Эй, – выдохнул Уилл, наконец обретя дар речи. – Никакой географии. Забудь. Только гимнастика.

В дверь вошел тренер Джерико с клипбордом и свистком в руке. Он остановился как вкопанный, увидев своих подопечных, валяющихся на полу, стонущих, окровавленных, а если и стоящих на ногах, то в страхе жмущихся к стенам. Тодд увидел Джерико и с трудом поднялся.

– Здрасте, тренер, – выдавил Тодд.

Он сделал несколько шагов навстречу Джерико и во весь рост рухнул лицом на пол. Взгляд тренера остановился на Нике и Уилле – единственных в зале, у кого не было никаких травм. Его глаза полыхнули гневом.

– Маклейш, разгильдяй несчастный, какого черта тут делаешь?

Ник и Уилл взялись за руки и сделали вид, будто разминаются.

– Вот, решил размять своего соседа по комнате, тренер, – сказал Ник.

– Что произошло? – спросил Джерико.

– Точно не скажу, тренер, – сказал Уилл. – Мы только что вошли. Но сдается мне… что они перетренировались.

## Тренер Джерико

Тренер Джерико вывел Ника и Уилла в коридор и двадцать минут их допрашивал. Он был суров, как сержант, муштрующий новобранцев, но друзья упорно держались за свою историю. Когда тренер понял, что ничего не добьется, он отпустил Ника, а с Уиллом прошел в комнату дальше по коридору. Здесь на полу лежали ковры, а вдоль трех стен стояли массивные шкафы со спортивными трофеями. Уилл стал оглядываться по сторонам. Джерико молчал. Призы представляли все соревновательные виды спорта, какие только можно было себе представить. Кубки, медали, наградные ленты, скульптурные трофеи – почти за сто лет.

– Это все ваши команды заработали, тренер? – спросил Уилл.

– Догадливый какой, – буркнул Джерико. – О чем это тебе говорит?

– Что команды у вас всегда были классные. Если только можно назвать классной шайку зажравшихся мажоров.

– Традиция. Традиция и история, – сказал Джерико. – Обесчестишь прошлое – опозоришь настоящее и уничтожишь будущее. Откуда ты?

– Из Калифорнии.

– Это я уже знаю. Откуда такой взялся?

– Не знаю.

– Ребята приезжают сюда, распираемые самовлюбленностью, манией величия и всякими глупостями цивилизации, которая их вырастила. Они в этом не виноваты. Вот если они такими же отсюда уйдут, это будет наша вина.

Уилл с изумлением обнаружил, что ему нравится откровенно беседовать с Джерико. За свирепой внешностью и взрывным темпераментом скрывался прямой и честный человек.

– С этим я согласен, – сказал Уилл.

Джерико шагнул ближе к нему и посмотрел на него в упор.

– Раз уж ты оказался здесь, то главное вот что: что у тебя внутри, и хорошо ли ты будешь слушать то, чему оно пытается тебя научить. Уяснишь это – и ты обретешь слияние с Ваканом. С Великой Тайной. Тогда и поймешь, откуда ты взялся.

Темные глаза Джерико были подобны рентгеновским лучам. У Уилла волосы на предплечьях встали торчком.

– Тайны открывают цели, – сказал Джерико спокойно, без пафоса. – Жизнь без цели – сама для себя наказание. Ты когда-нибудь задумываешься о своей цели?

– В последнее время – да.

Джерико подошел к большому глобусу, закрепленному на стойке, и, повернув его, проговорил:

– Одна из наших общих целей в том, чтобы служить хранителями нашего мира.

«Теперь он говорит, как Дейв», – подумал Уилл и подошел к глобусу.

– Знаешь, как ужасно видеть, как гибнет твоя цивилизация? – спросил Джерико.

– Простите, вы говорите о…

– О моем народе. О нашей вере, о наших богах, о нашей культуре. Все это исчезло, – сказал Джерико. – Мы знаем, что любая цивилизация со временем сменяется другой. Каждое животное, все живое уступает тому, кто занимает его место. Недолговечность, мимолетность. Это реальность.

– Я уже слышал об этом, – сказал Уилл, вспомнив лекцию Сангрена.

– Но это не означает, что ты только тем и занимаешься, что покоряешься злу. Мы уже не можем позволить себе таких понятий, как «ты» и «я». Красный, белый, черный, желтый – эти различия уже не имеют значения. – Джерико крутанул глобус, и все цвета слились воедино. – Либо мы все – один народ, либо у нас ничего не выйдет. Думаешь, до нас не было других? Еще как были? Еще до того, как на эти земли пришел мой народ. Задолго до того. Прямо здесь.

В кабинете воцарилась тревожная тишина.

– Вы имеете в виду… в Висконсине?

– Они не были похожи на нас, – сказал Джерико, остановив вращение глобуса. – Но их истребили те же самые опасности: безумие, равнодушие, дисгармония. Общества тоже заражаются болезнями. Как думаешь, почему?

– Понятия не имею, – признался Уилл.

Джерико открыл крышку резной деревянной шкатулки, стоявшей на полке рядом с трофеями. Из шкатулки он вынул четыре деревянные палочки, к концам которых были прикреплены несколько перьев. Он сделал этими палочками несколько круговых движений, не спуская глаз с Уилла.

– Потому что никто не защищен. Несовершенство – часть того, что ты жив, – сказал Джерико. – Этому миру нужны не новые идеи. Ему нужна древняя мудрость. Если ты усовершенствуешь свое зрение, ты увидишь дорогу, ведущую вперед. Стань воином в битве между тьмой и светом. У тебя есть любимое животное?

– Я об этом никогда не задумывался, – озадаченно признался Уилл.

– А ты задумайся. Поищи это животное в своих снах, – сказал Джерико, едва прикоснувшись перьями ко лбу Уилла. – А потом расскажешь мне, кто тебе снится – медведи… или хорьки.


– «Медведи или хорьки»? – переспросил Ник. – Нет, ничего не понимаю. Дай передохнуть.

– Он так сказал, – проговорил Уилл.

Они шли к кампусу, закончив тренировки. Быстро вечерело. Поднялся ветер, он бил в лицо, и это было еще хуже мороза. На востоке собрались темные тучи, быстро падало давление. К кампусу двигался грозовой фронт – может быть, первая зимняя буря в жизни Уилла.

– То Хорьковые Норы, то хорьки? – недоумевал Ник. – Странно как-то. Ну, в смысле: почему не обезьяны или цыплята?

– Он сказал, что хорьки – единственные животные, которые убивают больше, чем нужно для жизни, – сказал Уилл. – Они убивают, потому что им это нравится.

– Ладно, это гадость жуткая, – буркнул Ник. – Кстати, о хорьках. Как думаешь: Тодд нас заложил? Джерико знает, что это мы надрали задницу его команде?

– Мне кажется, что Тодду вряд ли захочется в этом признаваться, а ты как думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Ник. – Я в такие передряги никогда не попадал.

– Да ну? Сколько раз ты участвовал в драках? – спросил Уилл.

– Включая сегодняшнюю? Тридцать один.

Уилл резко остановился.

– Ты дрался тридцать один раз? И тебя ни разу не побеждали? Тридцать один – ноль?

Ник снова пожал плечами – немного смущенно. Они пошли дальше.

– Чел, нет смысла драться, если собираешься проиграть. Ты не знаешь, где я вырос. Мальчишки в маленьких городках драться учатся раньше, чем ходить. Мой отец говорит, что я вырубил четырехлетнего пацана, когда тот пытался стащить одеяльце из моей колыбельки. А у тебя с драками как?

Уилл растерялся.

– С драками? Кроме сегодняшней? Ни одной.

– То есть ты столько кочевал с места на место, и тебе ни разу не довелось подраться?

– Ну, пришлось пару-тройку раз кое-кого обогнать, – сказал Уилл.

Ник покачал поднятым кулаком.

– Это считается, брателло.

– А вот я даже не догадывался, что ты такой крутой драчун, – признался Уилл.

– Пусть так и остается, – негромко проговорил Ник. – С тех пор как я здесь, это первая потасовка. Я обещал папе исправиться. Узнает про это – прибьет меня к чертям.

– Если так, прости, что тебе пришлось вмешаться.

– Да нет, не извиняйся. По правде говоря, я тоскую по возможности выпустить пар, – сказал Ник, на ходу изображая боксерские удары. – Не в том смысле, что я сам стараюсь нарваться, но в моем мире что будет, если кто-то услышит, что ты гимнаст? Это все равно, что сказать, что ты флорист или бальными танцами занимаешься.

– А как ты научился… так драться?

– Гимнастикой я начал заниматься с пяти лет, – ответил Ник. – В тот же год отец отвел меня на бокс. Потом на борьбу. Тэквондо и карате, потом айкидо и кунг-фу, еще винг-чунь для самозащиты …а недавно я освоил этот бразильский стиль джиу-джитсу, капоэйру. Ну, это просто бомба.

– Черт. Тогда понятно, почему ты так и не выучился бегать, – сказал Уилл. – А мама твоя как к этому относится?

Ник отвел взгляд.

– Мама умерла, когда мне было пять.

Уилл остановился.

– Мне очень, очень жаль, Ник.

Ник кивнул.

– Спасибо. Я сам до сих пор переживаю.

– А братья и сестры у тебя есть?

– Только мы с отцом.

Мимо проехал охранник на электрокаре. Друзья вошли в кампус.

– И как же ты оказался в Центре? – спросил Уилл.

– Пригласили, после того как я выиграл золото в финале соревнований по гимнастике для старшеклассников штата Новая Англия, – ответил Ник. – Это, спору нет, было странно, если учесть, какие у меня в восьмом классе были успехи.

– Вот это да, – покачал головой Уилл. – А на каком снаряде ты победил?

– На всех, – скромно пожав плечами, сказал Ник.

Уилл вытаращил глаза.

– На всех? Значит, у тебя вправду спортивная стипендия.

– Чел, да ты глаза разуй, – сказал Ник. – Нам бы такую крутую школу иначе ни за что не потянуть. Отец мой – машинист, работает на Северозападную транспортную компанию. Он на работу на поезде ездит, чтобы потом чертов поезд водить. У него грязь из-под ногтей вообще не вымывается, понимаешь? Поэтому кто бы говорил, что в жизни – одна невезуха?

– Я тебя понял.

– Чел, если ты еще не заметил, я не самый умный карандаш в коробке. Я слово «дислексия»[34] по буквам не назову. Я раньше думал, что СДВГ[35] – это какой-то плазменный экран.

Уилл рассмеялся с такой силой, что согнулся пополам.

– А вот когда я в колледже стипендию получу, – сказал Ник, – никто смеяться не будет. – Он обвел взглядом поросшие плющом здания. – В настоящем колледже, а не в какой-нибудь заштатной конторе. «Большая десятка», «Лига плюща». Такой у нас с отцом план, и мы стараемся.

Для Уилла история Ника с трудом сочеталась с заявлениями Центра насчет высоких учебных стандартов. Неужели спортивные способности так много значили в принципах отбора? А если значили, то почему?

– Должен сказать, – заметил Ник. – Бегаешь ты, как чертова антилопа. Ты из-за этого здесь оказался?

– Нет. Это как-то связано с результатами теста, – туманно ответил Уилл.

Он остановился под фонарем в квартале от Гринвуд-Холла. Ему хотелось рассказать Нику все. Обо всем, что он пережил, что случилось с его родителями, и даже о том, что ему только что говорил Джерико. Хотелось поведать рассказы Дейва о Иерархии и Небытии. Из-за того, что ему приходилось хранить столько тайн, у него раскалывалась голова. А Ник, казалось, был из тех, кому можно доверять – честный, добрый малый и совсем не мажор. Больше чем когда бы то ни было Уиллу захотелось, чтобы Ник стал его другом.

«Неужели мне нужны еще какие-то доказательства? Этот парень только что один ввязался в драку с целой шайкой, чтобы спасти мою шкуру. И между прочим, дерется он отменно».

Но в мыслях у него вертелась заповедь номер пять: «НИКОМУ НЕ ВЕРЬ». На этот раз она разозлила Уилла.

«Почему мои родители были так против того, чтобы я заводил друзей? Почему говорили, что я не должен доверять никому за пределами семьи? Зачем они так старались изолировать меня от людей?»

– Ты такой молодчина, Ник, – сказал Уилл. – Даже не знаю, как благодарить тебя за то, что ты мне помог. Честно. Не знаю, как благодарить.

Ник, похоже, слегка смутился.

– Да ладно, подумаешь. Остынь, Уилл. Не сомневаюсь, ты бы для меня то же самое сделал.

– Хотел бы, да не уверен, что у меня бы так вышло, – покачал головой Уилл.

– Ты всегда сможешь сгонять за подмогой, – с кривой усмешкой проговорил Ник.

– Думаю, та подмога, которая мне нужна, у меня есть, – сказал Уилл. – Ник, я совершенно уверен в том, что Тодд и часть его дружков вхожи в круг «Рыцарей». Когда мы с Тоддом говорили, я вбросил такие слова, как «маски» и «рыцарство», и он вздрогнул так, будто я его камнем треснул.

– Круто потрудился, – сказал Ник и, подняв руку, хлопнул по ладони Уилла. – Какой будет наш следующий ход? Доложим, куда полагается, про этих нехороших мальчиков?

– Без доказательств – нет. А нужны совершенно железные доказательства их связи с «черными шапками», – сказал Уилл, глядя на огни в окнах Гринвуд-Холла. – Поэтому мы должны предпринять нечто совершенно незаконное.

Ник посмотрел на него очень серьезно.

– Я целиком и полностью «за».

– Мы обыщем логово Лайла, – заявил Уилл.

* * *

Они попробовали позвонить ему со стационарного телефона в вестибюле. Ответа не последовало. Тогда они постучали в дверь Лайла.

– Думаешь, он у себя? – спросил Уилл.

– Знаешь старую поговорку? – пробормотал Ник. – Держи друзей поближе, а врагов мертвыми и похороненными в подвале.

Ник повернул ручку. Они с Уиллом озадаченно переглянулись – дверь оказалась открытой.

– Лайл? – проговорил Ник, заглянув внутрь. – Ты дома, приятель?

Они вошли в комнату досмотра, где стены были забраны деревянными панелями. Здесь не было ни души. Ник постучал во внутреннюю дверь.

– Йо-хо, староста Лайл!

Никто не отозвался. Ник подергал дверь. Она была заперта. Он достал из кармана какое-то приспособление и меньше чем за пять секунд открыл замок. Смущенно улыбнувшись Уиллу, он сказал:

– Умеем кое-что. Помнят руки-то.

Они вошли в жилище Лайла. Посередине первой комнаты стоял стол в форме буквы «Г», на котором разместились шесть мониторов. Их экраны демонстрировали изображение с разных камер наблюдения, установленных в Гринвуд-Холле. У одной стены стоял невысокий шкаф, все полки в котором были заполнены толстыми тетрадями с листами, скрепленными пружинными спиралями. Выше шкафа к стене крепилась металлическая корзина с закрытыми пластиковыми контейнерами. Заглянув в корзину, Уилл обнаружил контейнер, на котором имелась метка с его именем. Внутри лежал его ноутбук и айфон.

Ник открыл дверь в спальню Лайла, включил свет, попятился назад и прикрыл рукой рот и нос. Уилл подошел к Нику, и на него пахнуло вонью.

– Ты когда-нибудь нюхал что-нибудь более мерзкое? – спросил Ник.

– С сегодняшним – уже три раза, – ответил Уилл, переступив порог и подумал: «Так пахнет, когда появляются чудовища».

– То ли он дохлую рыбу начинил тухлыми яйцами, замаринованными в свежих какашках, – сказал Ник, – то ли этому уроду надо помыться больше всех на нашей планете.

Уилл понял, что запах доносится из гардеробной. Он открыл дверь. За вешалкой Ник обнаружил прикрепленный к стене лист тонкого металла размером с журнальный плакат. Лист был покрыт рядами маленьких непонятных значков. Ник помахал рукой перед металлическим листом – и ближайшие значки засветились: они подсвечивались изнутри.

– Что это еще за чертовщина? – спросил Ник.

– Понятия не имею, – отозвался Уилл и сфотографировал лист со значками фотокамерой мобильника.

Из-под кучи одежды Лайла в глубине гардеробной выглядывал угол чемодана, сделанного из высокотехнологичного углеродистого волокна.

– Поглядим, – сказал Ник.

Он выдвинул чемодан на свободное место. Чемодан оказался прямоугольным, довольно тонким, с ручкой на боку. Уилл наклонился к нему, и у него защипало глаза.

– Запах идет отсюда, – сказал он.

– Давай оставим ему записку: «Чел, плохая новость: твои хорьки подохли. Срочно купи лизол».

Вонь была такая, что друзьям пришлось закрыт рот и нос. Уилл щелкнул замком и открыл крышку. Внутри чемодана аккуратными рядами лежали черные решетчатые контейнеры трех размеров. Одни напоминали спичечные коробки, другие были больше похожи на термосы, а третьи были прямоугольные, длинные и продолговатые, как коробки со спагетти. И на всех контейнерах стояли загадочные знаки.

Ник протянул руку к одному из «термосов», и изнутри к его руке что-то метнулось с такой силой, что поцарапало решетку.

– Что за черт? – воскликнул Ник, отдернув руку.

Уилл захлопнул крышку чемодана и задвинул его на место.

– Уходим, – сказал он.

Ник следом за ним вышел из жилища Лайла в офисную комнату.

– Что это за контейнеры такие?

– Не уверен. Но очень похожий я видел у одного из «черных шапок». Около моего дома в Оджаи.

– Может, стоит у него спросить?

Ник указал на один из мониторов на столе Лайла.

В здание общежития только что вошел Лайл Огилви.

Ник и Уилл стрелой вылетели из офиса старосты и оказались в вестибюле в тот самый момент, когда Лайл вышел из-за угла. Он был мертвенно бледен, глаза красные, усталые. Зимняя куртка увеличивала его фигуру, его шея была обернута толстым шерстяным шарфом. В руке он держал бумажный пакет, снизу подмокший. Из пакета сочилось что-то липкое и жирное. И вот что самое странное: вместо того, чтобы одарить Ника и Уилла злобным взглядом, он на них даже не посмотрел.

– Эй, Лайл, как делишки? – окликнул его Ник.

Лайл остановился и обернулся. Похоже, он с трудом видел Ника и Уилла. Он вошел в свой кабинет, тихо закрыл за собой дверь и заперся изнутри.

– Что стряслось с нашим «дядей Фестером»[36]? – немного испуганно прошептал Ник.

– Теряюсь в догадках, – отозвался Уилл. – Видок у него такой, словно он грипп подхватил. Пойдем, потолкуем с Аджаем. Ночь у нас будет долгая.

– Пожалуй, смотаюсь за едой, – сказал Ник. – Китайская сгодится?

– Вполне, – ответил Уилл.

## Озарение

Уилл вошел в отсек в половине шестого вечера. Аджай сидел за столом и ел хлопья с молоком. Уилл рассказал ему о Тодде и других старшеклассниках из команды по кроссу. И упомянул о том, что они вполне могут оказаться «Рыцарями». А еще он рассказал о том, что они с Ником только что обнаружили в гардеробной Лайла.

– И что же в этих контейнерах? – спросил Аджай.

– Думаю, это больше всего похоже на… ну, ты понимаешь, – проговорил Уилл осторожно.

– На чудовищ? – шепотом переспросил Аджай, вытаращив глаза. – Знаешь, Уилл, мне хочется верить всему, что ты нам рассказал, но пока что их видел только ты.

– Если тебе повезет, так и останется, – сказал Уилл.

– Ну ладно. Мне тоже многое надо тебе показать, – сказал Аджай и понес опустевшую миску в кухню. – Приходи в мою комнату. Захвати свой планшетник.

Уилл поспешил в свою комнату. Планшетник находился на его столе в приподнятом положении. На экране красовалось изображение герба Центра на бледно-голубом фоне. Уилл остановился у стола в тот момент, когда экран стал черным, а потом на нем возникла копия его комнаты. За письменным столом спиной к Уиллу сидел юноша и работал с планшетником.

Затем фигура обернулась. Это был син-апп Уилла. Вполне трехмерный. То же лицо, волосы, одежда – все, как у Уилла, только рубашка другого цвета. Светло-серая, а не голубая. Но тут син-апп увидел Уилла, и цвет рубашки изменился, стал таким, как у него.

Это было все равно, что смотреться в зеркало, но не совсем. Фигура была по краям сглажена и немного туманна, как почти законченный набросок. Компьютерный Уилл встретился с настоящим Уиллом взглядом и улыбнулся, словно ждал его.

Син-апп помахал рукой. Уилл растерялся, помедлил, но помахал рукой в ответ. Он подумал, не попросить ли двойника встать – настолько сильно ему показалось, что син-аппу нужно подвигаться, чтобы добраться до настоящего планшетника. «Уилл» встал и отошел от стола. Он дружелюбно улыбался и ждал дальнейших распоряжений Уилла.

«Неужели он только что услышал мою мысль?»

– Так… немного страшновато, – признался Уилл. – Отключись.

– Не желаешь, чтобы я провел проверку безопасности системы, Уилл? – спросил двойник призрачной имитацией голоса Уилла.

– Не сейчас…

– Я настоятельно рекомендую позволить мне осуществить…

– Я сказал: не сейчас. Отключись.

«Уилл» щелкнул пальцами, и экран планшетника почернел. Ножки убрались внутрь корпуса, и компьютер горизонтально лег на крышку стола. Уилл с опаской взял планшетник. Держа его, как бомбу с часовым механизмом, он поспешно отправился к Аджаю. Он постучал в дверь, назвал себя и услышал, как Аджай отпирает замки. Только потом дверь открылась.

– Заходи быстро, – сказал Аджай.

Он проворно закрыл дверь и запер ее на все замки. От него не укрылось, с какой осторожностью Уилл держал свой компьютер.

– Как я понимаю, твой двойник наконец прибыл, – сказал Аджай.

– Это существо меня пугает.

– Совершенно естественная реакция. Я со своим в первое время не мог в одной комнате оставаться. Положи планшетник на стол рядом с моим. Он нам понадобится.

С потолка в комнате Аджая свисали полотнища полупрозрачных тонких тканей. На полу лежали большие мягкие диванные подушки. Одну стену украшала анимированная периодическая таблица элементов, в ячейках которых плавно вращались объемные изображения молекул. Письменный стол Аджая стоял под висящей пирамидой, покрытой ярко-алым атласом. На книжной полке над столом красовался напечатанный транспарант:

> БОГ НЕ ИГРАЕТ В КОСТИ СО ВСЕЛЕННОЙ.

> Эйнштейн

Уилл положил свой планшетник рядом с компьютером Аджая. Виртуальный двойник Аджая сидел на экране в антураже, точно воспроизводившем интерьер комнаты. «Аджай» встретил появление Уилла с приятным удивлением. Он поспешно перекочевал с одного экрана на другой и пожал руку «Уилла».

– Жутко странно, – пробормотал Уилл. – Они только что поздоровались.

– Да. Они подружатся, как и мы. – Аджай обратился к планшетникам. – Выведите изображение на большой экран.

Изображение с экранов планшетников дублировалось на большой экран, возникший на месте периодической таблицы.

– То, что ты мне передал, – флеш-карта, – сказал Аджай, показав Уиллу загадочную полоску металла, которую дал ему утром. Он приложил полоску к краю планшетника. Открылся порт, и Аджай подключил флешку.

На большом экране материализовалась большая квадратная стальная коробка, стоящая на полу в виртуальной комнате. На всех гранях коробки была видна надпись: «НЕ ОТКРЫВАТЬ». «Аджай» и «Уилл» подошли к коробке, чтобы посмотреть на нее.

– Откройте ее, – распорядился Аджай.

Виртуальные Аджай и Уилл открыли крышку: она откинулась на петлях, как у настоящего ящика. «Аджай» сунул руку внутрь и вытащил коробку поменьше – еще один прочный графический объект, на одном боку которого виднелась надпись «ФАЙЛ». Эту коробку «Аджай» положил на стол.

– Открой файл, – дал следующую команду своему двойнику Аджай.

Син-апп Аджая открыл маленькую коробку. В ней лежала небольшая фотография.

– Формат JPEG, – сказал Аджай. – Увеличь до масштаба большого экрана, пожалуйста.

Фотография начала увеличиваться, и наконец на большом экране возник пейзаж, подобно которому Уилл никогда не видел. Зубчатые горы со снежными шапками на вершинах, а ниже снегов – водопады. Потоки воды низвергались с высоты в несколько сотен футов, а под ними в роскошной зеленой долине лежали образованные горячими источниками пруды. Это выглядело волшебно и призрачно, как на чужой планете.

«Аджай» и «Уилл» смотрели на фотографию, находясь на маленьких экранах планшетников, где по-прежнему отражалась имитация интерьера комнаты Аджая. Уилл услышал охи и ахи двойников. Они, похоже, тоже были зачарованы красотой пейзажа.

– Где это? – спросил Уилл.

– Без понятия, – признался Аджай. – Это всего-навсего файл с флешки.

– Ни подписи, ни текстовой информации, ничего?

– Именно так, но я обнаружил нечто странное. Такое цифровое изображение не должно весить больше тридцати мегабайт. А этот файл весит больше девяти гигов.

– Но как такое может быть? – спросил Уилл, внимательно разглядывая снимок.

– Единственным объяснением могли бы послужить дополнительные слои данных, заложенные в изображение. Я начал исследовать снимок и кое-что накопал. – Аджай дал команду своему экранному двойнику. – Покажи MPEG.

Изображение на экране ожило. Побежала вода в ручьях, на поверхности прудов появилась рябь. Вокруг скал заклубилась призрачная дымка, над горами поплыли облака. Стали слышны птичьи трели, шум водопадов, шелест бамбука, раскачиваемого порывами ветра.

– Так значит, это видео, а не фотка? – спросил Уилл.

– И то и другое, – ответил Аджай. – Но все равно этого мало, чтобы файл столько весил. А в видеоварианте тебе эта местность не кажется более знакомой?

– Нет, – покачал головой Уилл. – Ни разу не видел этого места. Я в этом совершенно уверен.

– Я тоже не видел. Я буду продолжать попытки расщелкать этот файл, но мне нужно больше информации. А когда ты мне скажешь, где ты это нашел?

Уилл не успел ответить: в дверь постучали с определенным ритмом.

– Это Ник, – сказал Аджай.

Аджай отпер дверь. Вошел Ник, он принес коробки с китайской едой, картонные тарелки, бутылки с водой. На носу у него балансировал штабель печенюшек с предсказаниями судьбы.

– Ради бога, только не мусори, – попросил Аджай.

– Остынь, брателло. Когда я мусорил?

Ник подбросил вверх все, что принес. При этом у Аджая чуть не случился сердечный приступ, но в следующее мгновение Ник все предметы поймал и аккуратно расставил на письменном столе. Затем он выложил на тарелки еду – кунг-пао с креветками, пельмени с курятиной, говядину с красным перцем и сингапурский рис с кусочками обжаренной свинины и сырого зеленого лука.

– О, – сказал Ник, – как я вижу, Аджай вызвал своего двойника. Уилл, и твой близняшка уже готов? Уу-у-у, какая красотища! – Но тут Ник заметил видео на экране. – А это что еще такое?

– Как раз это мы и пытаемся выяснить, – сказал Уилл.

– Небольшая загадка, – добавил Аджай.

– Никаких загадок, чел, – сказал Ник небрежно, нацепив на палочку пельмень. – Всего-то навсего офигенная фотка Шангри-Ла.

«Шангри-Ла». А ведь это кое-что значило для Уилла. Об этом месте говорил Нандо, и вот теперь… Правило номер двадцать шесть…

> № 26: ОДИН РАЗ – АНОМАЛИЯ. ДВА РАЗА – СОВПАДЕНИЕ. ТРИ РАЗА – ЗАКОНОМЕРНОСТЬ. А КАК НАМ ИЗВЕСТНО…

– В каком смысле «Шангри-Ла»? – спросил Уилл.

– Ну, в каком смысле… – пробормотал Ник, пережевывая креветку. – Это такое место в Азии, где-то высоко в этих, как их… Гима… ля-ля-ля… короче, не помню.

– В Гималаях, – сказал Аджай.

– Вот, точно! Жутко знаменитое место, где тяжеловесы духовных практик проводят свои тусовки. Бывают конвенты для комиков, а там – для мистиков. Потрясная зеленая долина посреди гор, ну совсем как вот эта. – Ник указал палочками на большой экран. – Туда разные там монахи и ламы отправляются, чтобы заниматься там… этим… ну, чем они обычно занимаются.

– Монахи и ламы, – проговорил Аджай.

– Не понял? А ты как, думаешь, монахи туда попадают? Верхом на ламах, ясное дело.

Аджай покачал нижней челюстью, словно раздраженный персонаж мультфильма.

– Ты уточни, чем они там занимаются, на твой взгляд? – строго спросил он у Ника. – Что они делают на этих своих тусовках?

Уилл не стал слушать перепалку друзей. Он все внимательнее просматривал видеофайл. Он пытался вспомнить: «Не так давно я наткнулся на третье по счету упоминание о Шангри-Ла. Кто говорил об этом месте?»

– Тебе по буквам сказать? – взъярился Ник. – Они соединяют свои разумы. В выбивалки играют без мячика. Говорят по душам с космосом. И получают… космические ответы.

– Шангри-Ла – не настоящее место, балбес, – горячо возразил Аджай. – Это миф. Чистой воды выдумка. Глупая западная легенда о «мистическом Востоке», порожденная воображением полубезумных писателей-путешественников начала двадцатого века. Десятки экспедиций искали Шангри-Ла, но не нашли даже дырявого чайника.

– Это ты так говоришь, – буркнул Ник, пережевывая пельмень.

– А знаешь, почему ничего не нашли? Потому что никакого Шангри-Ла не существует! – воскликнул Аджай. Он слишком сильно разволновался и не мог есть. – Даже название «Шангри-Ла» неправильное. Точное название этого выдуманного места – Шамбала.

– Минутку, – пробормотал Ник. – Это как в той старой песне, что ли? «Как горит твой свет в палатах Шамбалы?»

– «Three Dog Night»[37], – машинально произнес Уилл, не спуская глаз с изображения.

– Не знаю, сколько там у них собак, но место то самое! – горячо проговорил Ник.

– Угу, то самое, – кивнул Аджай. – Одна из самых крутых выдумок Нового Века. На высоте четырнадцать тысяч футов ты не найдешь никаких «тяжеловесов духовных практик», жонглирующих коробками сигар с помощью своих мозговых волн, и уж точно не встретишь никаких «роскошных зеленых долин». Потому что Шангри-Ла не более реальна, чем Бигфут или отвратительный снежный человек…

– Да ну? Да будет тебе известно, что Бигфут – это йети, а йети это и есть отвратительный снежный человек, а отвратительные снежные люди в Шангри-Ла – что-то наподобие сторожевых псов.

– Господи, где ты только набираешься этой чепухи? А главное – почему ты эту чепуху повторяешь?

– Потому что тут нельзя все понять одной только головой, – сказал Ник и указал на транспарант над письменным столом Аджая. – Как сказано вот тут, в этих бессмертных словах Нормана Эйнштейна: «Бог не играет в кости со вселенной».

– Боже милостивый… – простонал Аджай. – «Нормана»! – подумать только. Аспирина. Пусть кто-нибудь даст мне аспирина!

– Где твой ежегодник, Аджай? – спросил Уилл, вдруг кое-что вспомнив. – Мне нужно вам что-то показать.

Аджай снял книгу с полки над письменным столом. Уилл быстро нашел нужную страницу с фотографией девятиклассника Ронни Мурзо и прочитал подпись под снимком.

– «Обними парадокс. Ищи закономерности. Ключ у Бетховена, но он об этом пока не знает. Прячась внутри своего Шангри-Ла, ты можешь найти врата ада».

– Челы! – победно выкрикнул Ник. – А я вам что говорил?

– Прошу прощения, но я не вижу никакой связи… – запротестовал Аджай.

– Ронни Мурзо оставил здесь эту флешку, – сказал Уилл. – Он спрятал ее в тайнике, который устроил в своей комнате под полом. В надежде, так я думаю, что следующий обитатель этой комнаты наткнется на флешку. Что, собственно, и произошло со мной сегодня утром.

– Еще разок, недопонял, – прошамкал Ник с набитым ртом.

– Это послание в ежегоднике написал Ронни, и он же разместил это изображение на флешке, – проговорил Уилл, сложив руки на груди. – Выводы делайте сами.

Аджай еще более внимательно посмотрел на изображение на большом экране.

– Согласен: если Ронни что-то запрятал в этом файле, очень даже в его духе было бы оставить где-то какие-то подсказки, как файл расщелкать.

– В ежегоднике, надо же, – пробормотал Ник, продолжая жевать. – Все это время оно было у нас перед глазами. Как одна из игр, которые он придумывал. Это так похоже на Ронни.

– Или это нечто гораздо более серьезное, – заметил Уилл.

– Есть идея, как взломать этот файл, – взволнованно сказал Аджай и приказал син-аппам: – Внедритесь в изображение.

Син-аппы исчезли с экранов планшетников, а в следующее мгновение появились в кадре на большом экране, у подножия гор.

– Что ты только что сделал? – спросил Уилл.

– То самое, как я думаю, чего от нас хотел Ронни, – сказал Аджай. – Я взломом перенес наши син-аппы внутрь кода файла, чтобы они докопались до его дна. Или забрались на вершину, точнее говоря.

Уилл заметил, что син-аппы обзавелись рюкзаками. Он с изумлением стал наблюдать за тем, как двойники принялись доставать из этих рюкзаков всевозможный альпинистский инвентарь.

– Но ведь на самом деле все то делают компьютеры, да? – спросил он. – Наши син-аппы проникли в изображение просто как визуальные версии твоих команд программе?

– Если тебе удобнее думать так, – с хитрой улыбкой проговорил Аджай, – пусть так и будет.

– Малыши принялись за дело, – заключил Ник, втянув губами последнюю макаронину. – И они все сделают.

Уилл посмотрел на часы на письменном столе Аджая. Было ровно шесть.

– Ты готов сделать звоночек в Калифорнию, Аджай? – спросил Уилл.

– Давай изобразим, – кивнул Аджай и встал из-за стола. – Все равно тут дело небыстрое.

Уилл протянул ему свой мобильник.

– Мне не потребуется ничего, кроме номера, – сказал Аджай. – Я собрал альтернативное устройство. Пойдемте со мной.

Аджай повел друзей к двери своей гардеробной. Уилл обернулся. На большом экране «Аджай» и «Уилл» начали штурм гор Шангри-Ла с помощью веревок, крюков и ледорубов. Для восхождения они выбрали отвесную скальную стену рядом с самым высоким водопадом.

## Ловушка

Аджай открыл дверь гардеробной. Зажегся свет, и все увидели обычное помещение с вешалкой и полками для одежды. Они вошли внутрь, и Аджай закрыл за собой дверь. Затем он дважды щелкнул выключателем на стене и активировал маленький дистанционный пульт, который вытащил из кармана. Полки повернулись на девяносто градусов, а за ними оказалась тесная ниша, где стоял табурет с сиденьем в виде седла и маленький верстак, а над ним полочки со всякой всячиной – инструментами, электронными платами и плотными штабелями баночек от алтейных леденцов. Все баночки были рассортированы по цветам и маркированы.

– Пожалуйста, ничего не трогайте, – попросил Аджай.

На одной полке стояли шесть самодельных электронных гаджетов, подсоединенных к зарядным устройствам. В четырех из них Уилл признал рации, а еще два были совсем непонятные – два зазубренных металлических кольца из голубого металла. Вид у них был убийственный.

– Что это такое? – спросил Уилл, указав на металлические приспособления.

– Парочка электрифицированных кастетов, – ответил Аджай. – Я наткнулся на нечто похожее в Сети и решил, что могу подправить конструкцию. Но пока не было случая опробовать их.

– Чел, – с готовностью произнес Ник, – я – в любой момент. Просто не терпится испытать.

Аджай указал на что-то громоздкое, лежавшее на верстаке и накрытое оранжевым шарфом.

– Вот мое творение. Собрал из черт знает чего, на коленке, но должно работать.

Он отдернул шарф, и перед друзьями предстал зеленоватый экран в форме неровного овала. К экрану тянулась паутина проводов, вилок, розеток и микросхем. Венчал конструкцию диск набора номера от старинного телефона.

– Блеск, – похвалил Ник. – Это что же, что-то вроде луча смерти?

– Был старый телевизор, – сказал Аджай. – А теперь – видеотелефон.

– Не может быть, – покачал головой Ник.

– Теперь я понимаю, зачем тебе столько замков, – пробормотал Уилл.

– А еще ты должен понять, что, не дав Лайлу обыскать наши комнаты, ты спас мою шкуру, – улыбнулся Аджай.

– И все здесь – полное и бесповоротное нарушение правил, – сказал Уилл.

– Виноват по всем статьям, сэр, – еще шире улыбнулся Аджай.

– А ты знал про все это? – спросил Уилл у Ника.

Ник положил руку на его плечо.

– Чел, я помогал тут все обустраивать.

– Какой номер у твоего друга, Уилл? – спросил Аджай.

Уилл назвал номер. Аджай набрал цифры с помощью диска. В следующее мгновение все услышали из динамика гудки, а потом Нандо ответил:

– Нандо слушает.

– Нандо, как дела? Ты где? – спросил Уилл.

– Припарковался за вашим гаражом, дружище.

– «Черные шапки» поблизости есть?

– Ответ отрицательный, все чисто. А ты где, брателло?

– А я со своими приятелями, технарями, – ответил Уилл. – Они все устроили, чтобы мы смогли получить от тебя картинку.

– Круто, – отозвался Нандо. – А у меня тут смартфон четыре-джи с высоким разрешением, а мощность сигнала – пять полосочек. Ты к сеансу готов?

Аджай показал Уиллу два поднятых больших пальца.

– Включаюсь, – ответил Уилл.

Аджай щелкнул тумблером, и посередине экрана возникла зеленая точка. Точка сменилась волнами, как на экране осциллографа, а потом из облака статики материализовалась полноцветная картинка: дрожащее, снимаемое «с руки» изображение гаража за домом Уилла в Оджаи.

– Ну, как глядится? – спросил Нандо. – Получаете картинку-то?

– Отлично все видно, – ответил Уилл.

Нандо повернул телефон на сто восемьдесят градусов и направил объектив камеры на себя, чтобы было видно его лицо. Он был в очках и хипстерской шляпе «а-ля Гейзенберг». От телефона к наушникам в его ушах тянулись проводки.

– Buenos tardes[38], мой друг, – изрек Нандо, приподняв шляпу.

– Рад видеть тебя, Нандо, – сказал Уилл. – Ты нас не видишь, но можешь поздороваться с Ником и Аджаем.

– Hola, дружки Уилла.

– Добрый вечер, сэр, – сказал Аджай.

– Что это шуршит, Нандо? – спросил Ник.

– Все путем. Я крепеж для телефона замостырил, брателло, – сказал Нандо, показав красную широкую резинку. – Женушка моя глядела какое-то там реалити-шоу, подсмотрела идею. С виду так себе, но зато вы будете видеть то же, что и я.

– Здорово придумано, – сказал Уилл и добавил для Ника и Аджая: – Мы будем искать медицинские документы, которые мой отец оставил в доме.

– А как ты познакомился с этим парнем? – спросил Аджай.

– Он помог мне удрать от «черных шапок», – ответил Уилл. – Очень надежный малый.

Картинка запрыгала: Нандо прицепил телефон к эластичной ленте и закрепил ее на тулье шляпы. Замелькали кадры – гараж, задний двор, такси Нандо, вечернее небо. Наконец объектив камеры остановился на задней стене дома Уилла.

– Ну, как смотрится, парни? – спросил Нандо.

– Идеально, – ответил Уилл.

– Теперь подскажи мне, где ключик искать.

– В магнитной коробочке для ключа, – сказал Уилл. – Она прикреплена к окну около задней двери.

– Понял тебя, – отозвался Нандо.

Глядя на экран, Уилл и его товарищи следили за тем, как Нандо приближается к дому. Они слышали хруст гравия под подошвами его ботинок и даже звук его дыхания. Нандо натянул тонкие черные перчатки.

– Итак, тут у нас в Южной Калифорнии температура шестьдесят пять градусов, чудный осенний вечерок, – заговорил Нандо, подражая телевизионному комментатору, рассказывающему о прогнозе погоды. – А как у вас в Сан…

– Холодно, – резко прервал его Уилл, вспомнив о том, как много еще не рассказано Нандо и Нику с Аджаем. – Холодней, чем у вас. Намного.

– Ты что-нибудь вызнал про тот арендованный самолет? – спросил Нандо.

– Пока нет. Выясняю.

– Самолет? – удивился Ник. – Какой самолет?

Уилл прижал палец к губам и беззвучно произнес:

– Потом объясню.

– Не могли же они выйти из такого шикарного летака с тостером под мышкой. Такая прогулочка пару миллионов стоит, брателло. Даже удивительно, что в новостях про это – ни гу-гу. Ты скажи, как там отец твой?

– Ему лучше. Спасибо, что спросил.

Аджай вопросительно глянул на Уилла. Уилл поднял руку, призывая к терпению.

Нандо поравнялся с задней дверью. В кадре появились его руки, ощупывающие окно.

– А еще вот что: мой двоюродный братишка Фредди нарыл веб-сайт этого Национального Агентства Проверки… ну, ты меня понял, – пробормотал Нандо. – Я тебе на мейл ссылку кинул. Получил?

– Посмотрю, когда тут закончим, – сказал Уилл.

– Вот тут что-то есть. – Нандо показал маленькую металлическую коробочку, сдвинул крышку и достал ключ от дома.

– Это он, – сказал Уилл.

Нандо подошел к двери и вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась.

– Вхожу, – сообщил Нандо. Он вошел и закрыл за собой дверь. Скрипнули половицы.

Когда Уилл увидел свой дом изнутри, на него нахлынуло чувство нереальности. Под мышками выступил пот.

– Свет не горит. И я включать не стану. Мало ли – может, «шапки» за домом следят.

– А где твои родители? – шепотом спросил Аджай.

– Уехали, – шепнул в ответ Уилл. – Они еще на работе и… за городом. В общем, за городом на работе.

Ник и Аджай переглянулись. Нандо прошел по коридору и оказался в гостиной. У Уилла до боли сжалось сердце.

Тут царил полный разгром. Повсюду валялись книги, стулья были сломаны, обои свисали со стен клочьями. Половицы взломаны и торчали как попало. Диван распорот. Отцовский гипсовый бюст Вольтера расколот. Даже любимый вертящийся столик отца не пощадили и уничтожили коллекцию виниловых пластинок. Большая часть бесценных дисков была разбита вдребезги.

– Чел, – прошептал Ник, – да вас грабанули.

– Тут не шибко весело, дружище, – проговорил Нандо.

– Ублюдки, – скрипнул зубами Уилл.

– Ты об этом знал, Уилл? – спросил Аджай, вытаращив глаза шире обычного.

– Догадывался, – буркнул Уилл. – Посмотри, что наверху.

Нандо, пятясь, вышел из гостиной и поднялся по лестнице на второй этаж. Стало темнее. Все двери на втором этаже были закрыты.

– Наверху поверни налево, – попросил Уилл.

Нандо свернул за угол. В доме царила мертвенная тишина. Слышно было только дыхание Нандо.

– Тут жарко, брателло, – прошептал Нандо. – Просто жара. Наверно, отопление не вырубили.

– Моя комната – прямо перед тобой, – сказал Уилл. – Зайди туда.

Коридор наполнился светом, когда Нандо открыл дверь. Мгновение камера привыкала к смене освещения, а потом Уилл увидел свою комнату. Вернее, то, что от нее осталось. Казалось, здесь похозяйничал смерч. Все было разбито, порублено на куски. Даже транспарант над окном – «КАК ВАЖНО МЫСЛИТЬ ЧЕТКО», был разлохмачен и свисал до пола.

– Ох, Уилл, – сочувственно проговорил Аджай.

«Они что-то искали. Что-то спрятанное отцом. Но что?»

– Чел, – покачал головой Ник. – Шутки в сторону. Это серьезно.

Уилла замутило. Он надеялся и молился о том, что с такой же жестокостью не поступили с его родителями.

«Чего эти люди хотят от нас? От меня?»

– Зайди в комнату родителей, – сказал Уилл. – По коридору, последняя дверь налево. Рядом с письменным столом моего отца – полка, а на ней папки.

Нандо тихо пошел по коридору. Когда он остановился перед дверью, камера чуть-чуть наклонилась. Стала видна рука Нандо, поворачивающая дверную ручку. Он открыл дверь.

Когда он переступил порог, порвалось тончайшее волокно, протянутое поперек дверной рамы. Нандо этого не заметил. В этот же момент в котельной, в подвале медленно повернулся влево обруч на круглом металлическом барабане. Барабан был размером с пивной бочонок. С шипением вылетела пробка, и помещение начало заполняться густым желтоватым дымом…

Наверху, в спальне родителей Уилла Нандо встретил такой же разгром, как в других комнатах. Кровать была вспорота и распотрошена до пружин. Из отцовского письменного стола, похоже, все вытащили. Ящики были выдвинуты и сломаны.

– Все полки пусты, дружище, – сообщил Нандо. – Может, «шапки» в коробках-то как раз эти самые папки и увезли? – Камера сфокусировалась на термостате около двери. – Ну, ясно, откуда тут такая жарища. Обогреватель стоит на восемьдесят пять градусов.

– В гардеробную загляни, – попросил Уилл.

Нандо прошел к гардеробной. Она была глубокой и просторной. Нандо достал карманный фонарик и включил его. Камера сдвинулась следом за лучом фонарика. Одежда и плечики были сорваны с вешалок, и все это валялось кучей на полу.

– Тут ничего нет, приятель, – сказал Нандо. – И «шапки» тут явно пошарили.

– В потолке есть фальшивая панель, – сказал Уилл. – Ближе к дальнему правому углу. Попробуй посмотреть там. Тебе придется встать на стул.

Нандо принес стул из спальни. Он встал на него и осмотрел потолок, покрытый слоем белой масляной краски.

– Кажись, вижу, – сообщил Нандо. – Тут шов. – Он провел пальцами вдоль шва в одну сторону, в другую, и, наконец, панель площадью около квадратного фута отделилась от рамы, к которой была прикреплена. Нандо приподнял ее и сдвинул в сторону.

– Вижу стропила. Что-то вроде тайника. И тут что-то есть.

– Дотянешься? – спросил Уилл.

– Попробуем, – отозвался Нандо. Экран затуманился. Нандо повернул голову в сторону. – Есть. – Он достал большую черную сумку и посветил на нее фонариком. – На докторскую сумку похоже. Настоящая старая кожа.

– Она принадлежала моему отцу, – сказал Уилл.

– Около ручки что-то написано, только стерлось. Инициалы небось.

Уилл не мог припомнить, чтобы раньше он видел на отцовском саквояже инициалы.

– «Дж. В.»?

– Да нет, дружище. Не такие. Что-то вроде… «Х. Г.»

– Этого не может быть, – проговорил Уилл.

– Сам посмотри, – сказал Нандо и поднес сумку ближе к камере. Все увидели потускневшие золотые буквы на потертой грубой коже ниже ручки: «Х.Г.»

– Открой, пожалуйста, – сказал Уилл.

– Погоди момент, – сказал Нандо. – Похоже, я кое-что услышал.

В следующий миг Уилл и его друзья услышали приглушенный гулкий стук. Похоже, внизу на пол упало что-то тяжелое, металлическое.

– Что это было? – спросил Ник.

– Может быть, заслонка? – предположил Аджай.

– Нет, – прошептал Нандо. – По-моему, в доме кто-то есть.

Уилл в тревоге наклонился ближе к экрану.

– Тебе надо уходить, Нандо. Уходи из дома.

Нандо спрыгнул со стула и направился к открытой двери.

– Ой, мамочки, – пробормотал он. – Это еще что за черт? Воняет не по-детски. – Он остановился на пороге. – Что-то движется. Как бы ползет.

Уилл, глядя на экран, прокричал:

– Нандо, быстро беги оттуда!

Нандо развернулся. Луч его фонарика метнулся по комнате и нашел дыру в потолке. На краю дыры что-то стояло. В первый момент Уиллу показалось, что это громадный колорадский жук.

Но тварь была гораздо хуже жука. Намного хуже. У него была крошечная голова на тонкой бледной шее; по краям челюстей торчали клешни. На морде, неприятно похожей на человеческое лицо, горели большие глаза. «Жук» поднялся на задние лапы и продемонстрировал членистое брюшко и остальные лапы, заканчивающиеся рядами извивающихся черных коротких пальцев.

– Ой, гадость какая! – прошептал Нандо.

Тварь издала пронзительный скрежет и спрыгнула сверху на камеру. Аджай, Ник и Уилл невольно отпрянули от экрана. Нандо отбросил «жука» прочь, развернулся, выбежал из гардеробной и захлопнул за собой дверь.

– Ты видел? – крикнул Нандо.

– Да! – прокричали Аджай, Уилл и Ник в унисон.

Они услышали, как «жук» бьется о дверь с другой стороны. Потом стали видны его клешни. Они прошли сквозь дверь, как два сверла. При этом они выделяли едкую оранжевую жидкость, которая растворяла древесину и превращала ее в вязкую пульпу.

– Что это за мерзость? – воскликнул Аджай.

В руке Нандо появился автоматический пистолет.

– А у парня-то пушка, – отметил Ник.

Нандо выпустил три пули прямо в тварь, которая продолжала пытаться протиснуться в проделанную ею дыру. «Жук» развалился на куски, они разлетелись в стороны и воспламенились. Жидкое пламя поползло по полу к двери.

– Такие жуки в Южной Калифорнии не водятся, – весь дрожа, произнес Аджай.

– Ты так думаешь? – рявкнул Нандо.

– Уходи! – гаркнул Уилл.

– А я что делаю? – огрызнулся Нандо.

Он выбежал за дверь. Огонь быстро распространялся по дому. Ник, Аджай и Уилл увидели еще одного «жука». Он сидел на перилах лестницы. «Жук» прыгнул и обхватил лапами ногу Нандо. Камера отчаянно заметалась из стороны в сторону. Нандо запрыгал по коридору, пытаясь прихлопнуть тварь или сбросить ее, а она ползла по нему, дико щелкая челюстями.

Аджай и Ник начали подпрыгивать так, словно «жуки» ползали по ним. Они машинально хлопали себя ладонями по ногам.

– Беги в мою комнату! – крикнул Уилл. – Вылезай через окно…

– Черт, он у меня на спине… – прохрипел Нандо.

Он повернулся и изо всех сил стукнулся спиной о стену. Послышался душераздирающий писк и громкий хруст. Нандо проворно развернулся. Черное пятно и комки слизи на стене мгновенно озарились языками пламени.

– Беги, беги! – подгонял Уилл своего друга.

Нандо добежал до двери комнаты Уилла, и тут стал слышен мерзкий шорох. А когда Нандо обернулся, Уилл и его друзья увидели настоящее войско монстров. Они поднимались вверх по лестнице, наползая друг на друга. Нандо выпустил залп пуль в первую шеренгу. «Жуки» срабатывали, как зажигалки.

Нандо забежал в комнату Уилла, захлопнул дверь, подбежал к окну и рывком открыл шпингалет. Позади него, казалось, звучал хор циркулярных пил. Нандо резко обернулся. Телефон качнулся в сторону. Тысячи жуков пробивали себе дорогу сквозь дверь – все сразу, они растворяли древесину, и она исчезала на глазах. Нандо выпустил по ним все, что оставалось у него в обойме, и остатки двери взорвались.

В следующее мгновение Нандо уже был на скате крыши. Тяжело дыша, пригнувшись, он побежал вдоль карниза.

– Кто-нибудь, позвоните треклятому истребителю насекомых! – прокричал он.

Он добежал до края крыши и спрыгнул. Камера дрогнула. Ник, Аджай и Уилл услышали, как Нандо закряхтел, ухватившись за сук дерева, а потом со стоном упал на землю. В следующий миг он поднялся на ноги и захромал к своему такси.

Он открыл дверцу в тот самый момент, когда пламя объяло весь дом, и его языки вылетели из всех окон. Нандо проворно сел за руль и включил зажигание, с ходу взял полную скорость и выскочил в переулок.

– Ты как? – спросил Уилл.

– Очень даже не в порядке, – отозвался Нандо. – Но живой.

Еще один «жук» с визгом ударился о ветровое стекло. Нандо вскрикнул и резко повернул направо.

Экран почернел.

## Крошечный пианист

На экране всплыла надпись: «СВЯЗЬ ПРЕРВАНА». Обернувшись, Уилл увидел, что Аджай и Ник стоят, крепко обнявшись.

– Монстры, – наконец выдавил Аджай.

– Чел, – прошептал Ник. – Теперь я буду верить каждому твоему слову до конца моих дней.

Они, немного смутившись, опустили руки. Ник, пошатываясь и тяжело дыша, вышел из гардеробной. Аджай и Уилл последовали за ним.

– Как думаешь, с Нандо все в порядке? – спросил Аджай.

– Попробую ему позвонить, – сказал Уилл и достал из кармана мобильник.

– Так значит, эти «жуки» – оттуда же, откуда и другие чудища? – спросил Ник.

– Да. – Уилл набрал номер Нандо, и ему сразу же ответила голосовая почта.

– Да, но этих чудищ мы увидели, и для этого нам не потребовались никакие особые очки, – заметил Аджай.

– Не потребовались, – кивнул Уилл. – Думаю, это означает, что они совершили переход уже давно.

– Из места, которое ты называешь Небытием, – добавил Аджай.

– Именно, – подтвердил Уилл.

– И попадают они сюда через эти самые Хорьковые Норы, – пробормотал Ник.

– Да. – Уилл нажал кнопку повторного набора. – Черт, он не отвечает.

– Чел, – серьезно проговорил Ник. – Там твой дом горит. Ты бы в местную пожарку звякнул.

– И что он им скажет? – хмыкнул Аджай. – Что мы увидели пожар в его доме из Винсконсина?

– Не знаю, – сказал Ник и поднял руки вверх. – Но если они быстро приедут, может быть, еще успеют увидеть этих чертовых таракашек.

– Ничего они не найдут и не увидят, – сказал Уилл. – Все будет уничтожено пламенем. Это была ловушка, устроенная на тот случай, если я вернусь домой. Вот как «шапки» все придумали.

– То есть… Думаешь, они хотят тебя убить? – спросил Аджай.

«Пошли куда подальше заповеди и все, чего хотели мои родители. Теперь опасность грозит не только мне, но и моим друзьям, и в этом моя вина. Пора раскрыть все карты».

– Да, – ответил Уилл. – Скажи, ты что-нибудь записал из того, что мы увидели?

– Всё, от начала до конца, – ответил Аджай.

– Позовите девочек, – сказал Уилл. – Давайте встретимся в гостиной.

Пять минут спустя к ним присоединились Элиза и Брук. Они уселись на диваны в гостиной и стали слушать всю историю Уилла с самого начала – с того дня, когда «черные шапки» начали за ним гоняться по Оджаи. Уилл показал друзьям механическую птицу, которой «черные шапки» пользовались, чтобы следить за его семьей до похищения родителей. Может быть, их похитили, а может – и хуже. Он рассказал о чудовищах, которых видел в горах и во время полета на самолете, о Попутчиках и Хорьковых Норах, и о том, как теперь кто-то из тех, кто обитает в Центре, вызывает монстров из Небытия. Он не упомянул о Дейве и Иерархии, потому что не хотел, чтобы друзья сочли его совсем уж чокнутым, но заметил, что на его взгляд теми, кто притягивает к Центру чудовищ, могут быть Тодд и еще кое-кто из старшеклассников из команды по кроссу, а также Лайл и остальные «Рыцари».

– Чудовища? – переспросила Элиза. – Ну, это уж как-то чересчур.

– Я хочу верить тебе, Уилл, – произнесла Брук, широко раскрыв глаза и чуточку дрожа. – У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– Покажи им, – попросил Уилл Аджая.

Аджай включил запись сеанса видеосвязи с Нандо на своем планшетнике. Когда запись закончилась, Брук и Элиза были потрясены. Несколько секунд все молчали. В очаге потрескивали поленья.

– Значит, получается, – вымолвила Элиза в глубокой задумчивости, – все, что мы знаем – неверно?

– Один вопрос, Уилл, – сказала Брук. – Почему они гоняются за тобой?

Уилл покачал головой.

– Думаю, ответ могли знать мои родители – если учесть, как часто мы переезжали из одного города в другой. – Он рассказал о том, что родители всегда велели ему не выделяться из общей массы учеников, что в школе он всегда держался в тени по всем предметам, и в спорте тоже. – А потом я шикарно сделал этот тест, – сказал он. – Если бы не это, мои родители могли быть еще…

Брук села к нему поближе и взяла его за руку.

– Что бы ни происходило, – сказала она негромко, – я очень рада, что ты нам все рассказал. И мы все тебе поможем.

У Уилла ком подступил к горлу, защипало глаза. По другую сторону от него села Элиза и погладила его плечо. От «забрала» почти ничего не осталось.

– Значит, все взаимосвязано, – глубокомысленно проговорил Аджай. – «Рыцари», раздевалка, туннели, ведущие к Крэгу, и то, что случилось у тебя дома. Теперь бы только понять причину всего этого.

Уилл посмотрел на Элизу, а когда они встретились взглядом, он мог поклясться, что услышал ее мысли – вернее говоря, просто уловил ее мыслительный процесс. Она словно бы «передала» мысль в его голову.

«Ронни знал об этом».

– Скажу вам, что думаю я, – объявил Ник, взбудораженно расхаживая по комнате. – Я думаю, что ублюдкам, которые вытворили все это с тобой, самое время надрать задницу, и…

– Полегче, Тарзан, – прервала его Брук.

Аджай встал на колени рядом с Уиллом, чтобы получше рассмотреть механическую птицу.

– Могу я попозже в ней покопаться, Уилл?

Уилл кивнул.

Аджай завернул птицу в полотенце и взял.

– Мне нужно поговорить с Элизой, – шепнул ему Уилл.

– Брук, зайди ко мне, пожалуйста, – попросил Аджай. – Хочу тебе кое-что показать. И ты тоже, Ник.

– В чем дело? – раздраженно спросил Ник.

– Мне нужна твоя помощь, – ответил Аджай. – Пойдем.

Уилл встретился глазами с Аджаем и взглядом его поблагодарил. Как только Аджай, Ник и Брук ушли, Уилл сел напротив Элизы.

– Скажи мне, – бережно произнес Уилл, – что знал Ронни?

Элиза вытаращила глаза.

– Как ты…

– Точно не знаю, – признался Уилл. – Но ведь я прав, да? Ронни что-то знал об этом и сказал тебе.

Элиза прижала кончики пальцев к вискам и с силой потерла их, словно сражалась с мигренью. Тонкие пряди черных волос занавесили ее глаза.

– Они все время его доставали, – проговорила она. – Тодд и Лайл, и все остальные. А он был такой стеснительный и все время жаловался на то, как тоскует по дому. Мы решили, что он безнадежен. У него на лбу словно бы красовалась здоровенная буква «Ж», что значило – «жертва». А потом он влюбился в меня. Так нелепо, смешно… Начал ухаживать. Играл на флейте, представляешь? Писал стихи, подумать только.

– Он их писал тебе?

Элиза поджала губы.

– «Как измерить расстояние, которое преодолевает улыбка?» Пристрели меня из длинноствольного ружья, разве я похожа на девушку, которая любит стихи?

Уилл увидел ответ за протестом, отразившимся в ее встревоженных глазах.

– Да, от этого ты наверняка была в ужасе.

– Лучше не будем. Мы все знали, что он гений, хоть и жуткий чудак при этом. Он был смешной, он был неуверен в себе, и это было… неожиданно. Уверенность он начал обретать только тогда, когда стал работать в лабораториях. С тех пор эти мерзавцы даже перестали его поддразнивать. Но он никогда нам не говорил, над чем работает.

– Даже тебе не говорил?

– С какой стати он бы стал откровенничать со мной? У нас с ним не было серьезных отношений. Ну, то есть какое-то время мы с ним вместе проводили, и я… – Она заметила, что Уилл ей не верит. – Ну, ладно, мы сблизились. А за месяц до окончания семестра что-то случилось. Он просто меня… словом, как отрезало.

– Почему?

Нефритовые глаза Элизы наполнились болью и злостью.

– Не знаю. Я пыталась выяснить. Про него, про себя и что не так. Я не знаю, успел ты заметить или нет, но я кое-что умею в плане того, чтобы узнать о чужих чувствах.

Уилл выпалил:

– Я это вижу.

– Но я не смогла прочесть ни единого сигнала от Ронни. Вместо умного и трогательного чудака я видела только опущенный железный занавес. А я ему рассказывала о себе… такое, о чем я больше никогда никому не рассказывала. Я ему доверяла, а он совсем закрылся.

Уилл понял, что разговаривать нужно очень осторожно. Одно неверное слово – и Элиза сама закроется.

– И все-таки – о чем знал Ронни, Элиза?

Элиза бросила на него гневный взгляд – словно пронзила его глазами насквозь. Уилл попытался раскрыть свое сознание, чтобы она увидела – если это было ей нужно, – что он ей доверяет.

– В последний день семестра, – сказала Элиза, – мы собирали вещи перед тем, как разъехаться на лето. Ронни остановил меня в кампусе и посмотрел на меня так, как только он мог на меня смотреть – по-доброму, нежно, застенчиво. Он словно хотел мне показать, что это он, что он открыт, и я… сумела ненадолго заглянуть внутрь него.

Она отвела глаза. Уилл постарался вернуть ее взгляд.

– Что ты увидела?

– Что-то такое, что его пугало. Что-то из того, что он видел в лабораториях. Что-то глубокое, мрачное и страшное, с чем он не мог справиться.

– Он тебе сказал, что это такое?

Элиза покачала головой.

– Он просто обнял меня и сказал, что если с ним что-то случится, он придумает, как дать мне об этом знать… чтобы я поняла. А потом он прошептал мне на ухо вопрос: «Ты пробудилась?»

– Пробудилась? – Это слово заставило Уилла вздрогнуть. В последнее время он слышал его слишком часто. – Что он имел в виду?

Элиза покачала головой.

– Я не знаю. Тогда я видела его в последний раз.

Она отвела взгляд. Она была больно ранена, но слишком горда, чтобы заплакать. Уилл обшарил собственное сознание, он отчаянно пытался придумать, как быть. Но речь шла не о том, что можно было придумать. И тут он вспомнил:

> № 87: МУЖЧИНАМ НУЖНА КОМПАНИЯ, ЖЕНЩИНАМ – СОЧУВСТВИЕ.

– А ты когда-нибудь говорила Ронни, что ты к нему вправду чувствуешь? – тихо спросил Уилл.

– Конечно, нет, – ответила Элиза, нервно накручивая на палец прядь волос.

– И за это ты на себя злишься.

– Это так заметно?

– Вроде того.

– Ну, значит ты задал нечто вроде глупого вопроса.

– Похоже, у каждого из нас свое забрало, да? – улыбнулся Уилл.

Взгляд Элизы потеплел. Она пантомимой изобразила, будто выхватила нож, заколола себя и упала на спину. Уилл рассмеялся. В следующее мгновение расхохоталась Элиза. Уилл встал и протянул ей руку. А когда он помог ей встать, они оказались лицом к лицу.

И Уилл вдруг окаменел. Ослепительные лучи поляризованного света хлынули на него из глаз Элизы, словно они были сделаны из стекла. В это мгновение она могла бы велеть ему ограбить банк или спрыгнуть с крыши высокого дома, и он бы сделал это без раздумий. Он не мог оторваться от нее и в этот момент не хотел.

– Пожалуй, я знаю, как Ронни собирался все тебе рассказать, – наконец вымолвил Уилл. – Пойдем.

Он взял Элизу за руку и повел в комнату Аджая. Когда они вошли, Брук, сидевшая за письменным столом, подняла голову и увидела, что они держатся за руки. Элиза ничего на заметила, а Уилл испытал такое чувство, будто его застукали, когда он полез в чужой карман. Он отпустил руку Элизы. Брук поспешно отвела взгляд.

Ник расставил стулья для всех. Элиза села рядом с Аджаем перед анимированным изображением горы на большом экране. За полчаса после начала своей работы син-аппы поднялись по отвесным скалам и добрались до узкого уступа над самым высоким водопадом. Маленькие двойники Уилла и Аджая помахали руками Уиллу и Элизе, когда те подошли ближе к экрану.

– Что это такое? – спросила Элиза.

– Это изображение хранилось на флеш-карте, которую Ронни спрятал в своей комнате, – ответил Уилл. – Сегодня утром я нашел флешку.

– А я запустил в нее наших син-аппов, – сказал Аджай. – Мы думаем, что Ронни что-то спрятал в файле. Син-аппы трудятся, пытаются выяснить, что это такое. Увеличь.

На экране увеличился фрагмент изображения – уступ, на котором стояли две фигурки.

– Продолжайте, – велел им Аджай. – Идите по тропе.

Два син-аппа повернули за угол. Когда они совершили поворот, изображение изменилось, и на экране возникла мирная зеленая долина. Россыпи ярких полевых цветов украшали высокую траву, качающуюся под ветром. Спокойный пруд лежал перед зданием, похожим на пагоду и вытесанным на поверхности отвесной скалы.

– Что же это может быть за место? – озадаченно проговорила Элиза.

– Да я им говорю, говорю, все уши прожжужал, – возмущенно воскликнул Ник. – А они не верят. Они в Шангри-Ла.

Фигурки прошли по бамбуковому мостику над прудом, в котором лениво плавали белые и золотистые карпы, похожие на драгоценные камни. Затем двойники Уилла и Аджая поднялись по лестнице к прекрасным и величественным двустворчатым дверям пагоды. Двери отворились, и навстречу син-аппам вышли два человека в длинных белых одеждах. Двери закрылись.

– Кто это такие? – спросил Уилл.

– Похожи на врачей, – сказала Брук.

– Ну, так войдите внутрь, – посоветовала Элиза.

– Давайте попробуем, – кивнул Уилл и дал команду двойникам: – Входите.

Но как только син-аппы шагнули к дверям, «врачи» сцепили руки и встали на их пути. Куда бы ни двинулись син-аппы, «врачи» преграждали им дорогу.

– Лузеры, – фыркнул Ник. – Мне что, запрыгнуть туда и надрать им задницу вместо вас? Где там мой двойничок?

– Сядь и заткнись, – строго проговорила Брук.

– Прочти-ка еще раз текст из ежегодника, – попросил Уилла Аджай.

Уилл взял книгу с письменного стола.

– «Обними парадокс. Ищи закономерности. Ключ у Бетховена, но он об этом пока не знает. Прячась внутри своего Шангри-Ла, ты можешь найти врата ада».

– Это написал Ронни, – сказала Элиза.

– Да, – подтвердил Уилл.

– Мы думаем, что все это создано им, – сказал Аджай. – Это что-то наподобие одной из его игр.

– Это больше, чем игра. – Элиза наклонилась ближе к экрану. – Вот так он видел мир: лабиринт пересекающихся между собой загадок. Если разгадаешь одну, то откроется другая, и, в конце концов, ты доберешься до сути вещей.

– Вот там-то он и спрятал то, о чем хотел сказать тебе, – заключил Уилл.

– Может быть, – сказала Элиза, перечитывая текст под фотографией в ежегоднике.

– В общем, похоже, это что-то вроде очень сложного пароля, – сделала вывод Брук.

– Да говорю же вам, – в отчаянии выговорил Ник, – просто наберите «Шангри-Ла».

– Твой совет с благодарностью принят, – сказал Аджай.

Элиза резко на него посмотрела.

– Скажи син-аппам, пусть обнимут эту парочку на крыльце.

– Чушь какая-то, – прыснул Ник.

– Вы хотите, чтобы я вам помогла или нет? – огрызнулась Элиза.

Аджай и Уилл переглянулись, пожали плечами и дружно произнесли:

– Обнимите их.

Их син-аппы переглянулись, пожали плечами и, раскинув руки в стороны, шагнули к фигурам у двери. Двое в белых одеждах переглянулись, устремились навстречу син-аппам и дали себя обнять.

Двери за спиной «докторов» сразу же открылись. «Врачи» расступились, поклонились и исчезли.

– Обними пара-докс, – пробормотал Уилл. – «Пару докторов»!

– Наконец до тебя начало доходить, – проворчала Элиза.

– ЯРВВГ, – буркнул Ник. – Для тех, кто не понял – «Я ржу во всю глотку».

– Не «Я рвусь ввысь вольным голубем?» – съехидничал Аджай.

– Ладно, сдаюсь.

– Скажите им, пусть войдут, – сказала Элиза.

Уилл и Аджай так и сделали, и их двойники вошли внутрь пагоды. Стены растаяли, и маленькие фигурки двойников оказались в огромном и пустом сером пространстве. С большой высоты на них упал круг ослепительного белого света. Затем появились другие круги света, и вскоре все пространство, насколько хватало глаз, озарилось цветами радуги.

Син-аппы ступили в первый белый круг. Без предупреждения вся поверхность пола, нетронутая светом, исчезла. Остались только цветные круги. Теперь они стали вершинами высоких круглых колонн, встававших из бездны.

– Ох, – нервно проговорил Уилл. – Что будет, если наши син-аппы погибнут?

– Я думаю, что если погибнем мы, мы потеряем доступ к программе, – сказал Аджай.

– А я думаю, что Ронни, скорее всего, запрограммировал свое создание на саморазрушение, – сказала Элиза. – Чтобы уберечь то, что он туда запрятал. Так что у нас, как говорится, всего один выстрел.

– Что он там дальше написал? – спросила Брук, взяв ежегодник.

– Надеюсь, не «Полный вперед к бессмысленной смерти», – хмыкнул Ник.

– «Ищи закономерности», – прочла Брук.

– Какие еще закономерности? – спросил Ник.

Круги начали гаснуть и загораться снова – по одному. Каждому из семи цветов соответствовала отдельная нота, повторявшаяся при каждой вспышке, и наконец все пространство заполнилось какофонной музыкой. Син-аппы заткнули уши.

– Как это работает? – спросил Аджай. – Что нам делать?

Элиза закрыла глаза и внимательно прислушалась.

– Это фригийский лад. Пятая разновидность гармонического минора.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил Ник.

– Потому что я ему об этом рассказывала, – нахмурив брови, проговорила Элиза. – Вам нужно перепрыгивать на цвет, который соответствует очередной ноте лада.

Элиза с трудом пыталась сосредоточиться. Музыка была почти оглушительной.

– Синий, – сказала она.

Два син-аппа прыгнули со своих колонн на ближайший синий круг. Как только они приземлились, все остальные синие колонны скрылись из виду. Вместе с ними исчезли и «синие» ноты, в результате чего музыка зазвучала немного проще.

– Какой цвет следующий? – спросил Аджай.

Элиза закрыла глаза, сосредоточилась и сказала:

– Лиловый.

Син-аппы прыгнули в лиловый круг, и остальные лиловые колонны пропали. Потом все колонны, включая и ту, на которой стояли виртуальные двойники Аджая и Уилла, начали опускаться и подниматься, словно гигантские поршни, из-за чего дальнейшие прыжки стали намного опаснее.

– Теперь красный, – подсказала Элиза.

Син-аппы дождались момента, когда из темноты вверх поползла ближайшая красная колонна, и подгадали свой прыжок так, чтобы приземлиться на нее в тот самый момент, когда она пролетала мимо них. Остальные красные колонны растаяли.

После этого колонны начали двигаться не только вверх и вниз, но и по горизонтали – туда и сюда, с большой скоростью. Син-аппы пытались удержаться на вершине красной колонны. Они крепко обнялись.

– Это что-то наподобие безумной карусели, – пробормотала Брук.

– Что дальше? – взволнованно спросил Уилл.

Осталось три цвета: оранжевый, желтый и зеленый.

– Оранжевый, – сказала Элиза.

«Уиллу» и «Аджаю» пришлось подождать подольше, пока поблизости не оказалась оранжевая колонна, и тогда они прыгнули одновременно. Двойник Уилла приземлился чисто, а виртуальный Аджай прыгнул на самый край и чуть не упал назад. «Уилл» схватил его за пояс и помог удержаться на ногах. Колонна бешено раскачивалась.

– Почему бы нам нашего козлика Ника туда не внедрить, для разнообразия? – выдохнул Аджай.

– Чел, я предлагал, – обиженно выговорил Ник.

– Желтый, – сказала Элиза.

Как раз в это мгновение мимо пролетала желтая колонна, и син-аппы совершили удачный прыжок. В пространстве остались только зеленые колонны. Они двигались все быстрее. Син-аппы совершили бросок к одной из них, когда она мчалась мимо. Мало-помалу зеленая колонна замедлила ход и, сильно содрогнувшись, остановилась.

Впереди двойников Уилла и Аджая возникла одна белая колонна, но син-аппы находились в десяти ярдах от нее – не допрыгнуть.

– Что теперь? – спросил Аджай.

– Давай подумаем, – предложил Уилл. – Спешить некуда.

На экране появилась надпись: «У ВАС ТРИДЦАТЬ СЕКУНД». Надпись сменилась цифрами «30», которые тут же сменились цифрами «29», а потом – «28». С каждой истекающей секундой зеленая колонна медленно разрушалась. Син-аппы перешли на самую ее середину и устремили на своих живых двойников умоляющий взгляд.

– Ты подскажешь или нет? – спросила Брук.

– Проклятье, Ронни! – в отчаянии выговорила Элиза.

– Прыгайте, братцы! – крикнул Ник.

– Воспользуйтесь веревками, – подсказал Аджай экранным двойникам.

Син-аппы секунду помедлили, но почти сразу о чем-то договорились. «Уилл» открыл свой рюкзак и вытащил что-то наподобие ракетницы. «Аджай «привязал к концу веревки заостренный крюк и набросил веревку на дуло ракетницы «Уилла». «Уилл» выстрелил по белому кругу. Крюк вонзился в вершину колонны недалеко от края. Ближний конец «Аджай» закрепил с помощью крюка и особого узла в центре зеленой колонны, неуклонно продолжавшей уменьшаться в размерах.

– Страховка, – проговорил Уилл.

В тот момент, когда обратный отсчет дошел до десяти, они прикрепили к веревке карабины, притороченные к поясам, и спрыгнули с колонны. Они полетели над бездной и спрыгнули на белый столп в то самое мгновение, когда остатки зеленой колонны растворились в бездонной тьме. Все, включая син-аппов, замерли и дружно облегченно выдохнули.

– Что теперь? – прошептала Брук.

Постепенно вокруг прояснилось, и белый круг света стал частью уступа на высокой гладкой скале.

– Продолжайте идти, – подсказала Элиза. – Вы уже недалеко от цели.

Син-аппы пошли вдоль уступа и наконец поравнялись с открытым дверным проемом на поверхности скалы. Когда они вошли в этот проем, пространство трансформировалось и стало просторным залом, обставленным старинной мебелью. В зале горел камин, паркет был выложен геометрическим орнаментом. На стенах висели большие гобелены.

В центре зала стоял красивый рояль. На скамье перед клавишами, спиной к входу сидел мужчина. Он был в белой сорочке с воротничком-стойкой и шейным платком, в штанах до колен, туфлях с пряжками, в длинном сюртуке. Мужчина, облокотившись о рояль, подпирал рукой подбородок. Рядом с ним на маленьком деревянном столике стояла чернильница с гусиным пером. На подставке для нот покоились два пустых нотных листа.

Двойники Уилла и Аджая пошли вокруг рояля, и наконец поле зрения сместилось, и Уилл увидел лицо мужчины. Ему было на вид около сорока лет, он был приземист и крепко сложен. Его голову обрамляла густая и косматая седая шевелюра. Черты лица у него были крупные, тяжелые, искаженные тяготами жизни, почти скорбные. Казалось, он не замечает непрошеных гостей. Взгляд его серо-голубых глаз был устремлен в пространство.

– Знаете, кто это такой? – спросил Аджай.

Уилл видел это лицо на десятках конвертов, в которых лежали пластинки из коллекции его родителей.

– Людвиг ван Бетховен, – сказал Уилл.

– О господи, – вырвалось у Ника. – Так это тот самый малый, который сочинил «Звездно-полосатый флаг»!

– Бетховен не сочинял… – возразила Брук.

– Бесполезно, – вздохнул Аджай.

– Последняя загадка, – проговорила Брук, глядя на страницу ежегодника. – «Ключ у Бетховена, но он об этом пока не знает».

– Ну так скажи ему про это, – велел Аджай своему двойнику.

– Guten Tag, Herr Beethoven, – с вежливым поклоном произнес экранный двойник Аджая. – Мы можем перемолвиться с вами словечком, сэр? Dürfen wir mit Ihnen sprechen, bitte?

– Твой малышок говорит по-русски? – прошептал Ник.

– Я говорю по-немецки, – буркнул Аджай.

Но Бетховен не откликнулся. Он даже не посмотрел на пришельцев.

– Он вас не слышит? – сказала Брук. – Он глухой, забыли?

– Аджай, твой двойничок знает язык жестов? – спросил Ник и хлопнул себя по лбу. – Что я несу? В то время язык жестов еще не придумали.

Брук резко встала и спросила:

– Кто-нибудь из вас двоих играет на пианино?

– Я немножко, – ответил Аджай.

Брук наклонилась и напела ему на ухо мелодию. Они переглянулись.

– Но как? – спросил Аджай.

– Скажи, пусть сыграет на слух.

Аджай наклонился к своему двойнику и сказал:

– Сыграй вот это на рояле.

И он стал негромко напевать. Его син-апп переместился вправо, подошел к клавишам и сыграл несколько нот.

Та-та-та-та, та-та-та-та…

Элиза ахнула и прижала ладони к щекам. Ее глаза наполнились слезами.

Бетховен ожил. Его лицо озарилось – его словно бы «вдохновили» ноты, которые он услышал своим сознанием. Он поднес к клавишам правую руку и повторил мелодию. Затем он добавил к правой левую руку. Каждая сыгранная им нота появлялась на нотном листе, словно он писал строку.

– Я это слышал… – рассеянно пробормотал Уилл. – Сто раз.

– Это одно из самых известных его сочинений, – сказал Аджай.

– Может, и так, – разочарованно проговорил Ник. – Но это точно – не «Звездно-полосатый флаг».

– Нет, – покачала головой Элиза. – По-немецки эта пьеса называется «Für Elise»

– «К Элизе», – проговорила Брук и посмотрела на Уилла.

Бетховен продолжал играть, и к его роялю присоединился невидимый оркестр. Стена перед роялем превратилась в дверь огромного банковского сейфа с множеством хитрых замков, засовов и колес, движимых паром.

Ноты мелодии поднялись с нотного листа, словно живые, и полетели по воздуху к двери сейфа. Все они устремились к прорези, расположенной недалеко от центра двери, и просочились внутрь нее. Колеса и засовы пришли в движение по всей поверхности двери. Замки подались, вылетели клубы пара, самый большой засов с грохотом отодвинулся, и дверь медленно открылась.

– «Ключ у Бетховена», – тихо проговорила Брук.

Порог переступил син-апп Ронни Мурзо.

## Ронни

Син-аппы Аджая и Уилла испуганно попятились от «Ронни». Элиза придвинулась ближе к экрану, а остальные сгрудились у нее за спиной. «Ронни» заморгал и огляделся по сторонам. Он был обескуражен и явно плохо ориентировался в пространстве. Для Уилла он выглядел в точности, как на фотографии в ежегоднике, но только светлые, цвета соломы, волосы у син-аппа были слипшиеся, а лицо испачкано. Одежда мятая и грязная, штаны порваны на коленях.

– Ронни? – почти шепотом произнесла Элиза.

Син-апп повернул голову, увидел Элизу и в испуге попятился.

– Ронни, ты знаешь, где находишься? – спросила Элиза.

Он покачал головой.

– Ты знаешь, кто ты? – тихо спросила Элиза.

Син-апп растерялся, немного подумал и снова покачал головой.

– Что с ним не так? – негромко спросил Уилл у остальных.

– Не знаю, – отозвался Аджай. – Я раньше ни разу не видел, чтобы син-апп так себя вел.

– Малыш выглядит, как бездомный бродяжка.

– А ведет себя так, будто у него амнезия, – добавила Брук.

– Ронни… ты знаешь, кто я? – спросила Элиза.

Немного подумав, «Ронни» покачал головой – трогательно и совершенно рассеянно. Элиза закрыла лицо руками. Брук шагнула к ней и положила руку на ее плечо, пытаясь ее успокоить.

– Что это значит, Элиза? – озадаченно спросил Уилл.

– Это значит, что он жив, – прошептала Элиза.

– Возможно, – задумчиво пробормотал Аджай.

– Аджай, – сказала Элиза, – его син-апп – вот он, он здесь. – Она указала на экран. – Ронни жив. Он сказал, что найдет способ дать мне знать, если с ним что-нибудь случится. Что-то случилось – вы только поглядите на него. Ему плохо. Он ранен или заблудился, но он жив…

– Погодите секундочку, – попросил Уилл. – Вы решили, что он жив, только потому что здесь его син-апп?

Ему никто не ответил. Его соседи неловко переглянулись.

– Не думаете же вы всерьез, что син-аппы имеют какую-то физическую связь с тем, что происходит в реальной жизни?

– Это всего лишь… предположение, Уилл, – кашлянув, проговорил Аджай.

– А я именно так и думаю, – сердито произнесла Элиза.

– Это невозможно, – покачал головой Уилл. – Эти существа – всего-навсего миллиарды собранных воедино единичек и нулей. Какие бы фокусы они ни выделывали, это всего-навсего имитация.

– Да, можно и так считать, – опасливо выговорил Аджай. – Но с другой стороны, оригинальную программу писали не мы.

Уилл не стал углубляться в спор. Он вспомнил странное чувство, которое испытал сам, когда ожил его син-апп. «В этом что-то есть. Ведь я действительно ощутил связь с ним».

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»[39], – процитировала Брук.

«Ронни» рассеянно вытащил что-то из кармана. Похоже, он сам удивился, что обнаружил это там. Он повертел находку в руках и внимательно ее осмотрел.

– Ник, – сказала Элиза, – принеси мой планшетник.

Ник пулей вылетел из комнаты. «Ронни» поднес предмет к свету.

– Что у тебя там, Ронни? – ласково спросила Элиза.

«Ронни» попятился и спрятал предмет за спину.

– Все хорошо, – сказала Элиза. – Я не обижу тебя. Я просто хочу посмотреть, что ты нашел.

«Ронни» пожал плечами. У него тоже не было ответа.

– Ты можешь мне показать? – спросила Элиза. – Может быть, я смогу помочь тебе понять, что это такое.

Син-аппы Уилла и Аджая двинулись к «Ронни».

– Слишком близко пусть не подходят, – предупредила Элиза Аджая. – Нельзя его пугать.

«Аджай» и «Уилл» остановились в нескольких шагах от «Ронни». Вернулся Ник с планшетником Элизы. Она положила его на стол рядом с остальными компьютерами и включила. В следующее мгновение син-апп Элизы возник на большом экране.

«Элиза» подошла к «Ронни» и протянула руку. «Ронни» сделал шаг назад.

– Тебе совершенно нечего бояться, – сказала Элиза. – Мы не обидим тебя. Ты можешь мне показать, что у тебя там, Ронни?

«Ронни» медленно разжал пальцы. У него на ладони лежала виртуальная флеш-карта. «Элиза» взяла ее у него.

– Аджай, – сказала Элиза. – Посмотри, что это.

Ее син-апп завел руку с флешкой за спину. «Аджай» проворно подошел и взял флешку – словно перехватил эстафетную палочку. Из рюкзака он достал виртуальный планшетник и вставил в него флешку – совсем как настоящий Аджай поступил с настоящим носителем информации.

– Можно я спрошу, чтобы узнать, верно ли я все понимаю, – вмешался Уилл. – Виртуальная флеш-карта… которую виртуальный персонаж… вводит в виртуальный компьютер…

– А ты попробуй посмотреть на это так, – негромко проговорил Аджай. – Все они – уровни одного и того же файла на настоящей флеш-карте, которую читает настоящий компьютер. Теперь, когда мы расщелкали головоломку, может быть, эта виртульная флешка представляет собой финальный уровень и содержит именно то, что нам хочет показать Ронни.

Но «Аджай» нахмурил брови и совсем как настоящий Аджай покачал головой.

– Не открывается, – заключил Аджай. – Мы что-то упустили.

– Проклятье, – еле слышно выругалась Элиза.

Изображение салона Бетховена исчезло и сменилось гималайским лугом перед пагодой. «Ронни» явно насторожился. «Элиза» взяла его за руку. На этот раз он не отшатнулся.

У Уилла возникла идея. Он наклонился к экрану ближе, чем сидела Элиза.

– Ронни, это Элиза, – сказал Уилл решительно. – Она была твоим лучшим другом.

Слушая его, «Ронни» нахмурился. Было видно, как трудно ему дается понимание.

– «Как измерить расстояние, пройденное улыбкой?» – произнес Уилл.

Стихотворная строчка заставила «Ронни» вздрогнуть. Он обернулся, посмотрел на настоящую Элизу и словно бы узнал ее. «Ронни» протянул руку. Элиза прикоснулась к экрану. И как только кончики их пальцев соприкоснулись, «Ронни» вдруг встрепенулся, одухотворился.

– Покажи нам, что ты спрятал на этой флешке, Ронни, – попросила Элиза. – Покажи нам то, что хотел показать.

«Ронни» кивнул и указал на самый верх экрана. Мгновение спустя на экране сверху появилась прозрачная бочка с железным обручем. С тяжелым стуком она опустилась на мостик над прудом. Бочка начала наполняться вязкой красной жидкостью снизу вверх.

– Что это такое? – спросил Ник.

– Работает, – сообщил Аджай. – На мой планшетник грузится файл.

Элиза все еще держала руку у экрана. Она сидела совершенно неподвижно и смотрела на «Ронни». У Уилла создалось странное впечатление, что они общались без слов.

– Я думаю, что он в плену, – сказала Элиза.

– Что? – спросил Ник. – Откуда ты можешь это знать?

– Просто знаю, – ответила Элиза. – Думаю, то, что записано на этой флешке, подскажет нам, кто это с ним сделал.

Аджай посмотрел на Уилла, вздернув брови.

– Скоро выясним, – сказал он.

Загрузка была выполнена на пятьдесят процентов.

Брук широко раскрыла глаза.

– Никто ничего не слышит?

– Что именно? – спросил Ник.

– Да, – сказал Аджай. – Это…

– Жужжание, – подхватила Элиза. – Оно исходит от изображения на экране. Где-то около вершины горы.

Тут и Уилл услышал этот звук.

Жужжание превратилось в гул. Он становился все более громким и грозным. В правом верхнем углу экрана возник поток складчатых черных теней. Они начали медленно расползаться по округе, словно семена хлопка, несомые ветром. По мере приближения к лугу тени слились между собой в единую пульсирующую массу, которая начала вращаться на месте против часовой стрелки и набирать мощь и скорость. По мере того как черный смерч становился все более могущественным, небо потемнело, и на нем образовалась туча-воронка.

– Что это такое? – спросил Ник.

– Думаю, какой-то хакер забросил эту пакость в программу, – сказал Аджай.

– Но как? – спросила Брук.

– Не знаю, – отозвался Аджай. – Мы не в онлайне. Возможно, это идет от одного из наших планшетников.

Син-аппы отступили к самому низу экрана. Син-апп Уилла выхватил армейский швейцарский нож из кармана, выставил одно из лезвий и удлинил рукоятку. В итоге нож стал похож на гарпун.

– Что там задумал твой малыш? – спросил Ник.

– Хотел бы я знать, – покачал головой Уилл.

– Мне это не нравится, – сказала Элиза. – Нам нужно уходить.

Все, не сговариваясь, посмотрели на бочонок, который наполнился почти на девяносто процентов.

– Еще совсем чуть-чуть, – простонал Аджай.

Мятущаяся воронка прикоснулась к земле. Она уничтожала все, к чему притрагивалась. Смерч перепахал прекрасный зеленый луг, разрушил пагоду. Син-аппы начали метаться из стороны в сторону посреди хаоса.

– Аджай, это небезопа… – проговорила Брук.

– Если я прерву загрузку, мы потеряем то, что нам хотел показать Ронни, – процедил сквозь зубы Аджай. – И возможно, потеряем навсегда.

«Ронни» вдруг бросился навстречу смерчу. Cин-апп закричал и замахал руками, а потом метнулся в сторону от заполняющегося бочонка. Смерч изменил направление и погнался за ним.

– Какого черта он делает? – спросил Ник.

– Выигрывает время для нас, – сказал Уилл.

«Уилл» побежал за «Ронни» к уступу, на котором они стояли раньше. Загнав «Ронни» на скалы, торнадо превратился во что-то наподобие стаи саранчи. Насекомые опустились на «Ронни» и начали его кусать. Он повернулся к Элизе. Его лицо стало маской боли. Пиксели его распавшегося изображения взлетели вверх по спирали смерча.

– Нет! – вскрикнула Элиза.

Поглощая виртуального двойника Ронни, смерч приобрел грубые очертания его кричащего лица. «Уилл» отступил назад и швырнул свой гарпун в самое сердце воронки. Смерч закачался из стороны в сторону и ослабел, но было слишком поздно. Крики «Ронни» стихли. Злобный торнадо полностью поглотил его.

Бочонок на экране заполнился окончательно. Алая жидкость начала выливаться в пруд.

– Есть! – радостно воскликнул Аджай. – Отключайтесь!

– Отключись! – приказали своим планшетникам Элиза и Уилл.

Их компьютеры выключились. Син-аппы исчезли, дисплеи почернели. В то же самое мгновение все лампы в комнате начали мигать и потускнели, а потом погасли, и все оказались в полной темноте.

Ник бросился к окну.

– Во всем кампусе темно! – крикнул он.

– Отключили электричество, – пробормотал Аджай, встав рядом с Ником у окна. – Но чтобы во всем кампусе? Никогда такого не видал.

Уилл снова включил свой планшетник, и комната озарилась призрачным светом. На экране возник син-апп Уилла. Он держал в руке гарпун, который смастерил из швейцарского армейского ножа.

– Тебе стоило позволить мне завершить ту проверку безопасности системы, Уилл, – сказал син-апп.

С этими словами «Уилл» поднял гарпун и показал всем существо, пронзенное лезвием. Это был черный жук размером с небольшую собачонку. Жук, покрытый жесткой черной шерстью. На отвратительной гримасничающей морде проступали искаженные человеческие черты.

– Это что еще за чертовщина? – спросил Ник.

– Твой планшетник инфицирован вирусом, – сказал син-апп Уилла. – Происхождение неизвестно.

«Уилл» подтолкнул жука к краю экрана. На этом краю планшетника открылся порт, и на письменный стол выпало тельце точно такого же жука, только длиной в дюйм.

Брук побледнела.

– Вот такие гонялись за Ронни?

– Похоже на то, – кивнул Аджай, взял карандаш и сбросил мертвого жука в пустую жестянку от алтейных леденцов.

– Теперь проверь систему до конца, – приказал Уилл своему син-аппу.

– Будет сделано, – кивнул его двойник.

– Откуда взялась эта гадость? – прошептала Элиза, глядя на жука.

– Лайл, – процедил сквозь зубы Уилл.

– Черт… Значит, вот какие «звери» сидели в контейнерах у Лайла в чемодане… – пробормотал Ник, глядя на дохлого жука вытаращенными глазами.

– Вот как он следил за мной, – сказал Уилл. – Вот откуда вызнал про мой мобильник и про наш визит в подвальную раздевалку.

– Но откуда у Лайла взялась эта тварь? – спросила Брук.

– Оттуда же, откуда приходят остальные такие мерзости, – сказал Уилл. – Из Небытия.

Аджай включил планшетник. Его син-апп победно поднял большую иконку файла.

– Цел и невредим! – радостно воскликнул Аджай. – Файл Ронни – у нас. – Он дал команду своему син-аппу: – Открой.

На экране появился зернистый кадр видеофайла со стрелочкой посередине и надписью PLAY. Изображение открывалось словно бы через дырочку в стене в тускло освещенную комнату, где на скамье лежал портфель с документами. В уголке экрана значилось время съемки.

– Похоже, это видео, – заключил Аджай. – Снято в апреле прошлого года.

– Это та самая дополнительная раздевалка, – сказал Уилл и наклонился ближе к экрану. – Думаю, мы смотрим через один из шкафчиков.

Аджай нажал на PLAY. Изображение дрогнуло, поползло в сторону, но вскоре на экране возникло лицо Ронни Мурзо.

– Дополнительная раздевалка, – прошептал Ронни. – Смотрите.

Изображение начало перемещаться по мере того, как Ронни с камерой в руке вышел из шкафчика в раздевалку. Он подошел к портфелю и, порывшись в нем, извлек на свет толстый серый металлический стержень. Он поднес его к объективу и заговорил в микрофон:

– Думаю, этим они пользуются, чтобы…

Ронни встревоженно повернул голову к двери, словно бы что-то услышал снаружи. Он быстро сунул стержень в портфель и проворно вернулся в шкафчик. Затем он прижал к дырочке в дверце объектив камеры, и снова стала видна раздевалка.

В комнату вошел высокий и крепкий мужчина в темном костюме и шляпе. Его лица друзья не увидели.

– Поставь тут, – произнес мужчина приказным тоном.

За ним в комнату вошел Лайл Огилви и внес металлический ящик типа того, какой Уилл и Аджай видели в его комнате. Он поставил его на скамью рядом с портфелем. Мужчина вытащил из портфеля три предмета и положил их на скамью: металлический стержень, прямоугольную серебряную шкатулку с какой-то надписью на крышке и свернутый в рулон лист тонкого металла. Сначала он развернул металлический свиток. Он оказался размером с журнальный постер и был покрыт странными письменами.

– Мы его видели! – воскликнул Ник. – На стене, в гардеробной Лайла.

– Тебе показали, как этим пользоваться? – спросил мужчина у Лайла.

– Да, господин, – ответил Лайл.

Мужчина взял стержень.

– Как насчет Резака?

– Нет, еще нет, – ответил Лайл.

– У нас их только два. Ты получше о них заботься, – сказал мужчина, рассматривая что-то вроде шкалы на боку стержня. – Заряд образуется не сразу. Дай мне контейнер.

Лайл открыл чемодан. Внутри все увидели ряды точно таких же черных контейнеров из углеродистого волокна, которые Уилл и Аджай обнаружили в гардеробной Лайла. Лайл вытащил из чемодана одну из емкостей размером с термос. Мужчина что-то нажал на металлическом стержне, который назвал «Резаком». На стержне загорелся ряд письмен, а его кончик раскалился добела.

– Они вызываются письменами, – сказал мужчина. – Дыры нестабильны и держатся ровно столько, чтобы через них прошел только один. Всегда смотри, верный ли выбрал контейнер. Открой его.

Лайл сдвинул в сторону крышку на конце контейнера. У него дрожали руки. Мужчина поднял стержень и стал прикасаться к горящим на нем письменам по порядку. Он словно бы вводил какой-то код.

– Держи его вот этим концом к дыре, а не то лишишься руки, – предупредил мужчина.

Раскаленный конец стержня стал ослепительно ярким. Этот свет озарил лицо мужчины. Уилл ахнул.

Это был Лысый, один из тех, кого он видел в своем доме вместе с остальными «черными шапками».

Держа стержень двумя руками, мужчина описал им небольшой круг, в результате чего в воздухе возникло небольшое отверстие.

– Давай, – сказал мужчина, – быстро!

Скривившись, Лайл поднес к отверстию открытый контейнер. Контейнер содрогнулся. Похоже, через дыру что-то впрыгнуло в него.

– Закрывай! – гаркнул мужчина.

Лайл проворно задвинул крышку на место. Камера вдруг дрогнула. Похоже, Ронни в шкафчике пошатнулся.

– Что это было? – насторожился Лысый.

Экран потемнел. Видеозапись резко прервалась.

– О боже! – прошептала Брук. – О боже…

– Это предводитель тех людей, которые гонялись за мной в Калифорнии, – сказал Уилл. – Кому-нибудь из вас он знаком?

Все покачали головой.

– Черт, Ронни… – сокрушенно проговорил Ник.

– Вот почему его забрали, – мрачно промолвила Элиза. – Они знали, что он видел.

– Но не раньше, чем он успел спрятать это видео внутри сложного файла и оставить его нам, – уточнил Аджай.

– У Лайла в комнате точно такой же чемодан, – сказал Ник. – И братцы… все контейнеры полны.

– Я хочу еще кое-что проверить, – сказал Аджай. Он «промотал» видеозапись на тот момент, когда Лысый поставил на скамью металлическую шкатулку. – Там была какая-то надпись. Выдели и увеличь.

Изображение сжалось и прояснилось в том месте, где находилась металлическая шкатулка. Она была размером с блокнот формата А4. На металле было выгравировано следующее:

> ПРОРОЧЕСТВО ПАЛАДИНА

> MCMXC IV

– Что такое «Пророчество Паладина»? – задал вопрос Аджай.

– А другие буквы никак не читаются, – заметил Ник.

– Это римские цифры, – буркнула Элиза.

– Эти римляне совсем тупые были, что ли? Почему они просто цифрами не пользовались?

Элиза и Аджай переглянулись и покачали головой.

– Девятнадцать девяносто, – прочитала Брук, глядя на экран. – И четыре.

– Это кому-нибудь что-то говорит? – спросил Аджай.

Все покачали головой.

– Возьми свой планшетник, Аджай, – сказал Уилл решительно. – И все захватите фонарики. Мы разыщем Лайла прямо сейчас, покажем ему это и прижмем к стенке. И не отпустим, пока он нам не скажет все, что ему известно.

Свет по-прежнему не горел во всем кампусе. За окнами падал снег и сверкал в бледном свете луны. Освещая свой путь фонариками, пятеро друзей спустились на первый этаж. Многие учащиеся бродили по вестибюлю и взволнованно говорили об отключении электричества и надвигающемся буране. Царила такая суматоха, что друзьям удалось незамеченными войти в кабинет Лайла.

Уилл прижался ухом к двери, но внутри ничего не было слышно. Ник снова вскрыл замок, и все вошли в комнату. Комнаты Лайла были пусты, исчез даже зловонный запах. Уилл поспешно подошел к открытой двери гардеробной и заглянул туда.

– Все исчезло, – сказал он.

– И в том числе Лайл, – резюмировал Ник.

## Медицинский центр

Когда пятеро друзей вернулись в свой отсек, тишину нарушил звонок черного телефона, стоявшего около камина. Аджай взял трубку и повернулся к Уиллу.

– Тебя, – сказал он.

Уилл взял трубку.

– Уилл слушает.

– Подождите, пожалуйста, сейчас я вас соединю с директором Рурком, – сказала телефонистка.

Уилл одними губами произнес для остальных:

– Рурк.

И тут же на линии связи появился Рурк.

– Добрый вечер, Уилл.

– Здравствуйте, сэр.

– Буран вывел из строя электрическую подстанцию на востоке от нас, – сказал Рурк. – Вся территория осталась без тока. Вскоре мы включим аварийные генераторы. Но я звоню не поэтому.

– Слушаю вас, сэр.

– Не так давно мне звонили твои родители. Не волнуйся, Уилл, тревожиться не о чем. Завтра вечером они прилетят, чтобы навестить тебя.

– Вот это да. – «Значит, Брук была права. Теперь они знают, что я здесь». У Уилла противно засосало под ложечкой. – Отличная новость.

– Они просили освободить тебя от уроков.

Уилл сглотнул подступивший к горлу ком.

– Обязательно. Спасибо, что сообщили, сэр.

– Как у тебя прошла неделя? Пока все нравится?

– Да, – ответил Уилл и обвел взглядом товарищей. – Ни разу не заскучал.

Уилл повесил трубку и все рассказал друзьям. Как раз в это время зажегся свет.

– Что ты собираешься делать? – спросила Элиза.

– Не знаю, – пожал плечами Уилл. – Мне бы хотелось все хорошенько обдумать, прежде чем мы с вами что-нибудь предпримем. Уже поздно. Давайте немного отдохнем.

– Но сначала все отдайте мне свои планшетники, – сказал Аджай. – Хочу их проверить – все ли они чисты.

– Я останусь в дозоре, – сказал Ник. – На случай, если Лайл или кто-то из его сообщников что-нибудь отчебучат.

Устало попрощавшись друг с другом, друзья разошлись по своим комнатам. Уилл целый час вертелся с боку на бок в кровати. Его родители направлялись сюда, и приходилось предполагать, что они тащат за собой «черных шапок». Чего хотели эти люди? Дейв говорил о войне между Иерархией и Небытием, но какое отношение эта война имела к нему?

У Уилла не выходили из головы слова, выгравированные на серебряной шкатулке: «Пророчество Паладина». Ни он, ни его друзья не поняли, что это значит, но судя по всему, это означало, что ко всему происходящему была как-то причастна школа или какая-то фракция внутри нее.

Уиллу удалось поспать пару часов, после чего он сменил Ника на посту у двери отсека. Занимался рассвет субботы. Незадолго до восьми утра Уиллу нужно было отправиться в медицинский центр, и он был готов уйти, но в это время из своей комнаты вышла Брук, одетая для холодной погоды, свежая и решительная.

– Я иду в библиотеку, – сообщила она. – Выйдем вместе?

– Ты поспала хоть немного? – спросил Уилл, когда они вышли из отсека и начали спускаться по лестнице.

– Шутишь? После такого? А ты куда идешь?

– Куява собирается меня обследовать в медицинском центре, хочет сделать какие-то дополнительные анализы, – ответил Уилл. – Думаю, это ненадолго.

– По крайней мере, кто-то один из нас должен был бы пойти с тобой.

– Все будет в порядке. Там будут Куява и Роббинс. Я им доверяю.

– Я тоже, – кивнула Брук. – Но я все-таки приставила бы к тебе охранников. Ты уже подумал, что расскажешь им про Лайла?

– Не сказал бы, – покачал головой Уилл. – Хотя бы они его разыскивать начали.

– Уилл, будь осторожен, – сказала Брук, коснувшись его руки. – Я тоже доверяю Роббинс, но просто невозможно понять, кто за этим стоит, а кто нет.

– Согласен, – кивнул Уилл. – А тебе хоть что-то известно о том, кто владеет Центром?

– Частный трастовый фонд под названием «Фонд Гринвуда», – ответила Брук. – Назван в честь основателя, Томаса Гринвуда.

– А кто фондом управляет?

– Совет директоров – исполнительные директора, благотворители. Высокопоставленная верхушка. Когда-то в состав совета входил мой отец. Не могу поверить, что они могут быть как-то причастны к такому. – Брук нервно покусала губу. – А что мы будем делать, когда сюда явятся твои так называемые родители?

«Она сказала: «мы».

– Пока не придумал, – ответил Уилл.

– А я придумала, – объявила Брук. – Ты представишь им меня. У нас с тобой за ужином будет свидание. Ты с этими людьми наедине ни одной минуты не проведешь.

– Свидание? У нас с тобой?

– Именно так. И если они попытаются что-нибудь тебе сделать, я закричу. Ну, если только ты их раньше не поколотишь.

Она улыбнулась, а у Уилла замерло сердце.

– Свидание будет понарошку или настоящее? – спросил он.

– Настоящее, как сталь производства США.

– А потом – молочный коктейль и кино?

– Нет, если только мы не возьмем билеты в последний ряд, чтобы потом удрать. – Они остановились у подножия лестницы и встретились глазами. Брук поднялась на цыпочки и поцеловала Уилла. – Слишком быстро?

– Ты еще не видела, как я бегаю, – сказал Уилл.

– Беги, Уилл, беги.

Брук открыла двери, и они вышли в белый мир. Выпало не меньше фута снега, и он продолжал идти. Воющий ветер подхватывал снег, вертел смерчами и укладывал вокруг зданий высокими сугробами.

«Так вот как выглядит снег».

Брук помахала рукой и остановила небольшой бульдозер. Она заговорила с водителем, а это оказался Элони, глава службы безопасности.

– Элони тебя подбросит, – сказала Брук. – Брось мне сообщение на пейджер, когда освободишься. А я пока хорошенько покопаю в сведениях о «Рыцарях» и Крэге. Это, между прочим, шпионская работа. Когда мой папа работал за границей, я встречала немало типчиков из ЦРУ. – Она толкнула Уилла в плечо. – До встречи, Вест.

Уилл забрался на сиденье рядом с Элони. Улыбка словно приклеилась к его губам. Здоровяк самоанец расхохотался.

– Медицинский центр? – уточнил он.

Уилл кивнул, и они помчались вперед. Бульдозер рассекал сугробы своим щитом, словно носом корабля.

Когда Уилл вышел из кабины лифта на третьем этаже медицинского центра, Куява уже ждал его. Он проводил Уилла в палату с небольшой раздевалкой и попросил переодеться в спортивный костюм для бега. Вскоре в дверь постучала доктор Роббинс и вошла, когда Уилл заканчивал переодеваться.

– У тебя усталый вид, – отметила Роббинс.

– Я в порядке, – ответил Уилл.

– Я слышала, что сегодня прилетают твои родители, – сказала психолог.

– Я тоже слышал, – сказал Уилл.

– Мне сказали, что они летят на частном самолете, – сказала Роббинс, пытливо глядя на Уилла. – Разве они могут себе позволить что-то подобное, Уилл?

Уилл покачал головой, всеми силами стараясь скрыть волнение.

– Уилл, я подумала о том, каким образом ты мог показать такой высокий результат при выполнении теста – при том, что совсем не старался, – сказала Роббинс и подошла ближе к Уиллу. – Я думаю, что возможно, подсознательно ты на самом деле очень старался. Потому что понимал, что в твоей жизни что-то не так, и что тебе нужно, чтобы тебя кто-нибудь – хоть кто-нибудь заметил.

Когда Роббинс произнесла эти слова, Уилл был вынужден признаться себе в том, что это может быть правдой, и из-за этого ему стало только хуже.

Роббинс заговорила тише.

– Если это потребуется, я могу стать твоим адвокатом, но для этого мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен.

– Хорошо, – ответил Уилл.

– Между тобой и твоими родителями произошло что-то нехорошее? Конфликт?

Уилл ответил, осторожно подбирая слова.

– Можно так сказать.

Роббинс шагнула еще ближе.

– Ты думаешь, есть какая-то вероятность, что они едут сюда, чтобы забрать тебя из школы?

Уилл посмотрел ей в глаза. Ему очень хотелось верить, что она сумеет ему помочь, но он боялся сказать слишком много.

– Да, я думаю, это возможно.

– Если это окажется именно так… ты бы хотел уехать с ними?

– Нет, я хочу остаться.

Роббинс посмотрела на него изучающе.

– В таком случае, я хочу, чтобы ты знал: я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты остался.

В дверь заглянул доктор Куява.

– Мы готовы и ждем тебя, Уилл.

Уилл и доктор Роббинс следом за ним вошли в лабораторию, где стояли тренажеры и множество сложных медицинских устройств. В дальнем конце лаборатории находилось панорамное окно, выходившее на заснеженный кампус. Уилл сел на скамью и устремил взгляд на зимний пейзаж, а Куява принялся прикреплять к его торсу, шее и лбу самоклеющиеся электроды и пластиковые кружки.

– Это, – объяснил он, – беспроводные датчики, передающие данные компьютерам по другую сторону от этого окна. – Доктор Куява указал на небольшое окно в перегородке. – Мы будем наблюдать за тобой из контрольной кабины, а потом поделимся с тобой результатами.

Куява подвел Уилла к суперсовременной беговой дорожке и выдал ему голубой пластиковый загубник, немного похожий на тот, которым пользуются для подводного плавания. Загубник был соединен длинной трубкой с ближайшим компьютеризированным прибором.

– Надень это для меня на время бега, – попросил Куява. – Мы собираемся измерить несколько функций – в частности, эффективность поглощения кислорода твоим организмом. Загубник не помешает тебе дышать нормально. Ты его даже не заметишь.

– Звучит легко и просто, – улыбнулся Уилл.

Куява прикрепил к правому указательному пальцу Уилла датчик пульса и надел на его предплечье манжету тонометра. Он протер тампоном тыльную сторону правой ладони Уилла, безболезненно ввел в вену тонкий катетер и закрепил пластырем.

– Кроме того, – сказал он, – мы возьмем несколько анализов крови, чтобы оценить потребление кислорода в реальном времени. – Доктор Куява присоединил катетер к другой длинной трубке, которая разветвлялась и шла к нескольким приборам. Уилл увидел, как по трубочке от его руки потекла тонкая красная струйка. Куява поработал с настройками беговой дорожки. – Вставай. Движущаяся полоса приспособится к твоей скорости, так что не сдерживай скорость.

Куява и Роббинс ушли в контрольную кабину и через окошко дали Уиллу сигнал начинать. Уилл начал с ходьбы, и полоса беговой дорожки начала двигаться вместе с ним. Он быстро перешел на бег трусцой, а потом – на размеренный бег. Несмотря на загубник и электроды, он нашел свой ритм и дышал легко. Он отбросил прочь все свои тревоги и, как просил его о том Куява, не стал себя сдерживать. Он увеличил скорость, и резиновая полоса у него под ногами взвыла. Ноги Уилла поднимались и опускались все чаще и чаще. Уилл чувствовал себя прекрасно, сказочно невесомым. Впереди не было ничего, кроме зеленых огоньков.

Уилл скосил глаза на контрольную кабину и увидел, что к Куяве и Роббинс присоединился дружелюбный преподаватель генетики, доктор Рулан Гайст. Куява показывал ему распечатку.

«Отлично. Может быть, он сможет мне что-то объяснить. Давай покажем ему максимальную скорость».

Уилл нажал на клавишу, управлявшую наклоном беговой полосы, и приподнял «нос» тренажера. В итоге он продолжил бег под углом в шесть градусов. Он прибавлял и прибавлял скорость, и все системы и моторы тренажера начали протестующе стонать. Когда Уилл увидел, что от движущейся ленты летят искры, и почувствовал запах горелой резины, он нажал на красную кнопку аварийной остановки на рукоятке. Движущаяся полоса со скрежетом остановилась, а Уилл своим ногам команду остановиться дать не успел и взлетел в воздух над приподнятым краем тренажера. Он удачно приземлился, не потеряв равновесия, обернулся и увидел, что край тренажера объят пламенем.

Куява выбежал из кабины, схватил огнетушитель и загасил огонь. Роббинс замерла на пороге кабины. Любопытство в ее взгляде смешалось с тревогой. Доктор Гайст остался в контрольной кабине. Он озадаченно смотрел на экраны мониторов.

Уилл вытащил изо рта загубник, а Куява бережно извлек из его вены катетер.

– А-а-а, прошу прощения, что так вышло, док, – пробормотал Уилл.

– Нет-нет, все в порядке, – сказал Куява, с трудом сохраняя спокойствие. – Ты все сделал так, как я тебя просил. Теперь давай перейдем вот сюда.

Куява подвел Уилла к большому белому аппарату – «бублику» из формованного пластика, поставленному на ребро. Куява поработал с пультом управления, и из «бублика» выехала плоская платформа на высоте пояса Уилла.

– Ложись сюда, Уилл, лицом вверх, головой к аппарату.

– Что это такое?

– Это аппарат для МРТ, – сказал Куява. – Томограф. Мы сделаем несколько снимков твоего головного мозга. На этот раз ты не должен двигаться. Точнее говоря, если пошевелишься, ничего не получится.

– Хорошо. Не хотелось бы и этот прибор сломать.

– Уж пожалуйста. Он намного дороже.

Уилл улегся на платформу. Доктор Гайст торопливо подошел к Куяве с планшетником. За ним устремилась доктор Роббинс. Гайст показал Куяве результаты обследования на беговой дорожке. От волнения он тяжело дышал.

– Показатели минутного потребления кислорода просто потрясающие, – сказал Гайст. – На три базисных пункта выше любых, какие я только видел – здравствуй, Уилл, прости меня, но это невероятно впечатляюще. Показатель гематокрита ниже нормы на три цифры – это беспрецедентно. Мощность в ваттах распределена устойчиво выше шестисот, но при этом пульс не поднялся выше ста пятидесяти… у тебя икроножные мышцы болят?

– Нет, сэр.

– Я бы рискнул сказать, что у него даже молочная кислота не начала вырабатываться, – сказал Гайст Куяве. – У него клеточный обмен идет, как в самоочищающемся двигателе.

– Есть какие-то признаки употребления допинга? – спросила Роббинс.

– Нет, кровь совершенно чиста, – ответил Гайст. – Уровень глюкозы ровный, без пиков. В ответ на стресс он вырабатывает эритропоэтин по невероятно эффективной гомеостатической кривой. – Гайст снова вспомнил, что Уилл рядом. – Прости, Уилл, для тебя это, конечно, сущая абракадабра.

– А что это значит? – спросил Уилл.

– Это значит, что у тебя потрясающие аэробные и метаболические способности, – ответил Куява. – То есть дыхательные и обменные.

– Мягко говоря, – добавил Гайст, глядя на цифры на экране и восхищенно качая головой, – это просто чудо. Совершенное чудо.

– Разумное объяснение есть? – взволнованно спросила Роббинс.

– Пока еще слишком рано высказываться, – сказал Гайст и бросил взгляд на Куяву.

– Быть может, МРТ сумеет пролить свет на это, – сказал Куява. – Давайте поглядим.

Гайст улыбнулся, потрепал Уилла по плечу и вернулся в контрольную кабину. Уиллу стало еще больше не по себе. Он запрокинул голову и опасливо устремил взгляд в темный центр кольца томографа. Куява вводил команды через пульт управления.

– Как эта штука работает? – спросил Уилл.

– Томограф помещает тебя в безвредное магнитное поле, которое мы наполняем радиоволнами – звуками различной частоты. Звуки громкие, поэтому надень вот это. – Куява протянул Уиллу наушники с большими чашечками, плотными амбушюрами и небольшим микрофоном. – Закрой глаза, десять минут лежи совершенно неподвижно, и мы получим снимок всей твоей нервной системы.

Куява направился к контрольной кабине. Доктор Роббинс подошла и взяла Уилла за руку. Ее ладонь была гладкой, прохладной, прикосновение успокаивало и вселяло уверенность.

– Тебе раньше никогда не делали МРТ? – спросила она.

Уилл покачал головой.

– Просто дыши и расслабься, – сказала Роббинс. – Если что-то будет не так, просто скажи что-нибудь в микрофон, и я сразу отключу аппарат.

– Давайте поскорее с этим покончим, – сказал Уилл.

Доктор Роббинс пожала его руку и ушла. Уилл надел наушники и улегся. В следующее мгновение платформа, на которой он лежал, медленно въехала в узкое отверстие внутри кольца. Наушники приглушили шум сервомоторов. Уилл закрыл глаза и попытался сохранять спокойствие, сосредоточившись на своем дыхании. Легкий толчок. Платформа остановилась. Уилл очутился в тесном беззвучном пространстве, внутри огромного кольца, и ощущение у него было такое, словно его до колен заковали в пластиковый гроб.

В наушниках послышался голос Куявы:

– Все хорошо, Уилл?

– Да, – ответил Уилл.

– Начинаю программу обследования, – сказал Куява. – Лежи неподвижно, как только можешь.

После короткой паузы пространство вокруг Уилла заполнилось ритмичными и настойчивыми электронными басовыми нотами. Звуковые волны начали пронзать череп Уилла. Удары продолжались, но вскоре к ним присоединился другой звук – знакомый голос, грубоватая хрипотца. А потом он возник – как ясный свет солнца – в глубине мозга.

– Спокойно. Дыши глубже, – произнес голос. – Ну и нагрузочки. Им легко говорить. Это не их сюда запихнули, как треклятых сардинок в жестянку за десять центов.

Дейв.

## Обследование

– Ты вправду здесь? – спросил Уилл. – Или я беседую с «астральной проекцией».

– Что это было, Уилл? – спросил доктор Куява через наушники.

– Ничего, – проговорил Уилл в микрофон и прошептал: – Чего ты хочешь?

– В прошлый раз я тебя оставил по уши в раздумьях, – сказал Дейв. – У тебя был шанс слегка прибраться в своей умственной хибаре. Теперь пора навести окончательный порядок.


В контрольной кабине Куява, Гайст и Роббинс наблюдали за изображениями головного мозга Уилла на экране монитора. Доктор Гайст указал на множественные оранжевые и ярко-красные вспышки.

– Отмечается нейральная гиперактивность по всей лобной доле… а вот здесь, в мозолистом теле обе стороны горят в унисон. Полушария работают почти идеально синхронно.

– А вот сюда посмотрите, – сказал Куява, постучав пальцем по экрану. – Задняя часть гиппокампа увеличена почти вдвое в сравнении с нормальными размерами, но не за счет передней!

– Что бы это могло значить? – спросила Роббинс.

– У него должно быть просто невероятное пространственное восприятие, – сказал Гайст.

Лилиан Роббинс повернула голову к динамикам и прислушалась.

– Он разговаривает?

– Когда мы здесь закончим, – сказал Гайст, – мне бы хотелось провести полное исследование его генетического профиля.


Аппарат МРТ переключился на новую звуковую частоту. На этот раз звуки были долгими и высокими. Уилл старался говорить как можно тише.

– Продолжай, – сказал он.

– Наш верховный совет был созван на чрезвычайное заседание, – сказал Дейв. – Свистать всех наверх, как говорится, круглосуточные дискуссии…

– Я устал слышать про все это, понятно? – прошипел Уилл. – Эти гады устроили жуткий мотель с тараканами из моего дома и пытались убить моего друга. Мои родители – вернее, то, что от них осталось, сейчас летят сюда на похищенном самолете, а у них на «хвосте» – фэбээровцы. «Черные шапки» связаны с тайным обществом, действующим в школе, и они вызывают тварей из Небытия, они убили или похитили мальчика, который раньше жил в моей комнате…

– Ух ты, – вырвалось у Дейва. – Да, ты, как я погляжу, не скучал.

Частота звука вновь изменилась. Закрыв глаза, Уилл вдруг осознал, что видит Дейва, расхаживающего вокруг томографа. Он даже разглядел нашивку на спине его куртки вертолетчика: ATD39Z.

«Неужели я вижу его сквозь аппарат?»

Когда Уилл открыл глаза, он увидел над собой белый пластик – всего в дюйме от лица. У него с бешеной силой забилось сердце. Он снова зажмурился и попытался успокоиться. Дейв снова возник в его поле зрения и облокотился о томограф.

– Вот так, дружище, дыши, дыши, – проговорил он. – Вот новость: тебе разрешен доступ к самому высокому уровню нашей секретности – двенадцатому. Карты раскрыты. Ты должен узнать многое о Команде Иных.

Уилл с трудом сохранял сосредоточенность.

– Ладно.

– Команда Иных – это те, кого мы называем «Древнейшей Корневой Расой», – сказал Дейв. – Ну-ка, глянь.

Дейв прошел сквозь томограф и встал прямо перед Уиллом. Он вынул из кармана прозрачный кубик с двумя плавающими внутри «игральными костями». «Кости» замерли. От левой из них луч света устремился к правой и разделился, словно прошел через призму. Разделившиеся лучи попали прямо в глаза Уилла, и его сознание наполнилось разрозненными и пугающими образами – иллюстрациями к повествованию Дейва.

– Они были здесь за миллионы лет до людей, – сказал Дейв. – Они – наши далекие предшественники. Не предки. Предки – значит, наследственность. А они не люди, совсем другие существа. Поэтому предшественники. То есть прежние обитатели Земли.

«Древнейшая раса. Кто-то недавно говорил мне о чем-то подобном. Тренер Джерико».

– В свое время, – продолжал Дейв, – эти Древние нагло нарушили все договоры и свергли Иерархию.

– Как?

– Они были умны. Злобно умны. Они создавали империи и творили чудеса, в сравнении с которыми самые великие достижения человечества – «куличики» в песочнице. И чем грандиознее были их амбиции, тем сильнее они сбивались с пути. Они уронили свой моральный компас за борт в миллионах миль от берега и из-за этого стали неверно мыслить и в итоге создали афотическую технологию.

– Что означает «афотическая»?

– Без света, – ответил Дейв.

В мерцающем свете, исходящем от «костей», Уилл увидел пульсирующие изображения огромных лабораторий со штабелями непонятной аппаратуры, которой управляли какие-то огромные тени – не люди.

– Вот тогда-то они и сунули свои любопытные носы туда, куда им соваться не следовало. Своим адским умом они извратили первозданные орудия и выпустили в этот мир уйму противоестественных тварей, которых тут не должно было быть.

Уилл увидел бесконечные ряды прозрачных контейнеров, наполненных бурно кипящими веществами. В этих жидкостях росли ужасающе деформированные существа всех размеров, видов и форм.

– Они превратили земную флору и фауну в коллекцию ночных кошмаров: насекомые, звери, бактерии – к чему только прикасались их грязные руки. Они извращали генетические коды, изменяли строение, они устроили в мире пикник-бойню за пределами безумия. Не имея больше сил сидеть сложа руки и невзирая на то, что мы всегда придерживались политики невмешательства в местные дела, Иерархия все-таки вмешалась.

– И что произошло? – спросил Уилл.

– Скажем так: эти поганцы не поджали хвост и не ушли послушно.

Видения, бомбардировавшие сознание Уилла, сместились. Теперь он увидел перед собой мрачную, угрюмую, обезображенную планету, поверхность которой постоянно терзали извержения вулканов, ураганы, землетрясения и цунами. Глобальный катаклизм.

– После периода времени, известного под названием Великого Недовольства, мы изгнали всю мерзкую орду Иных в пространство меж измерениями. Можешь, если тебе так угодно, назвать это тюрьмой.

Над суровым арктическим пейзажем гигантский сверкающий серп прорезал отверстие в небесах, и стала видна та адская пустошь, которую Уилл уже видел.

– Иначе это место называется Небытием, – сказал Уилл.

– Да, – подтвердил Дейв.

Через светящийся огненный портал проходили легионы мрачных демонических фигур, которых гнало туда войско сияющих воинов. Как только последние ряды угрюмых теней миновали портал, он закрылся так резко и необратимо, что у Уилла похолодела кровь.

«Врата ада».

– Итак, эти твари не из другого измерения. Они родом отсюда. Это теперь они находятся в ином измерении – весьма и весьма против своей воли. Вместе с ними туда отправлены и отвратительные плоды их рук, но все же кое-какая мелочь сумела затаиться в темных уголках. А когда из первобытного котла вышли новые корневые создания – человеческая раса, эти последние таящиеся остатки Иных стали чудовищами, описания которых сохранились во всех наших древних мифах и легендах.

Уилл увидел новые изображения – это были мифические существа, обитатели суши, морей и воздуха, и все они пугали и терзали первобытных людей, летающие змеи, волки-оборотни, глубоководные левиафаны – полная ужасов зоология.

– За последнее тысячелетие, – сказал Дейв, – Древние пытались вернуть себе планету. И они завербовали кое-кого из нас – людей! – себе в помощь.

– «Черные шапки», – прошептал Уилл. – «Рыцари».

– Самые последние в долгой череде сильных мужчин и женщин со слабыми умами, – сказал Дейв. – Сотни лет Древние совращали их дарами афотической техники, идеями и изобретениями, из-за которых эти люди обрели громадные состояния. Вот как они обратили этих людей против своего собственного рода. И с каждым предательством Команда Иных все ближе придвигается к прорыву и завладению Землей.

Яркий свет и видения внезапно исчезли, убрались внутрь черных «игральных костей». Дейв убрал кубик в карман и встал по другую сторону от томографа.

– Ладно, допустим, – сказал Уилл. – Но чего они хотят от меня? Я никто. Я просто подросток. Я не имею ничего общего с этой…

– Вот тут ты ошибаешься, приятель, – проговорил Дейв, наклонившись к Уиллу. – Оказывается, не зря они все это время за нами гонялись. И причина была у нас перед носом.

– Что же это за причина?

– Ты – один из нас, – сказал Дейв. – Один из так называемых Посвященных. Член Иерархии.

У Уилла мозг словно морозом сковало. Он лишился дара речи.

– Подумай об этом. Все эти пакости, которых засылали, чтобы они тебя прикончили, вся эта бесконечная погоня. Тебе предстоят великие дела, прежде чем ты благополучно вернешься домой, друг мой.

– Так ты поэтому здесь? Чтобы защищать меня, потому что я… я…

– Посвященный, – повторил Дейв. – И плохиши знают, что покуда ты проходишь подготовку, я, как твой инструктор, могу появиться считаное число раз…

– Подготовку? Какую еще подготовку? Я не начинал никакой подготовки…

– Не валяй дурака, приятель. Иерархия допусками к секретности двенадцатого уровня не разбрасывается, как лотерейными билетиками. Ты приступил к подготовке, знаешь ты об этом или нет…

– А мое слово тут не учитывается?

– Уже нет, – ответил Дейв. – И ты, как Посвященный, обязан знать о двух правилах. Первое: теперь ты связан строжайшим договором о конфиденциальности. Не вздумай рассказывать даже своим друзьям об Иерархии, хотя, кроме них, я бы ни одной живой душе доверять не стал.

Уилл заметил, как вспыхнули глаза Дейва. Он стал похож на ангела возмездия.

– Какое второе правило?

– Оставайся живым, – сказал Дейв. – За время твоего испытательного срока мне позволено спасти твою задницу девять раз. А поскольку нами пройдена почти половина этого срока, тебе было бы лучше научиться беречь себя. И поскорее.

– Но почему «почти половина»? – запротестовал Уилл. – Мне кажется, это еще только треть пути…

– Уже нет, – отозвался Дейв, показал Уиллу четыре пальца и вытащил из кобуры свой гибридный пистолет.

Свет померк.

## Военно-полевые условия

Компьютеры и мониторы в лаборатории и контрольной кабине отключились, издав предсмертный глухой звук. Куява в сердцах забарабанил пальцами по клавиатуре компьютера.

– Опять отключение электричества? – спросил доктор Гайст.

– По всей видимости, – отозвался Куява.

– Все сохранено? Мы не можем позволить себе потерю данных!

Роббинс проговорила в микрофон:

– Уилл? Уилл, ты меня слышишь?


Уилл открыл глаза. В глубь томографа проникал только тускло-серый свет от окна в дальней стене.

Ниже колен его тело было сковано. Уилл подавил желание начать метаться внутри аппарата. Он согнул ноги в коленях, а потом выпрямил их. Он ухватился руками за края платформы и подтолкнул себя к отверстию в «бублике». Обивка на платформе сморщилась под его спиной, продвижение стало почти невозможным. За считаные секунды он взмок от пота.

Он услышал, как позади него, по другую сторону от томографа, открылась дверь. Не та, которая вела в контрольную кабину. Этой двери он раньше не замечал.

Уилл закрыл глаза и попытался вызвать в памяти планировку лаборатории. Мгновение – и вокруг него возникло сенсорное изображение помещения. Он нашел дверь, ведущую к аварийной лестнице. Он увидел высокую сутулую фигуру, стоящую на пороге и держащую в руке длинную трубку. Он услышал, как снимается герметическая вакуумная крышка…

Лайл.

Как только Уилл ощутил знакомую тошнотворную вонь, ему стало ужасно трудно сохранять спокойствие и здравомыслие. Вспыхнул яркий свет. Дейв выстрелил в сторону передней части томографа. Еще один луч рассек комнату… и устремился к длинным и тонким силуэтам, разбежавшимся по полу с мерзким постукиванием тысяч лапок. Дейв отступил и продолжал стрельбу, но тварей было слишком много, больше десятка, и двигались они слишком проворно. Они начали запрыгивать на платформу томографа. Издав отвратительные чавкающие хлопки, они обвились вокруг лодыжек Уилла. Он почувствовал, как в его кожу впиваются ряды зазубренных зубов – похоже, зубами были усеяны влажные и скользкие тела жутких гадов по всей длине. Уилл начал брыкаться, как только мог, но ему никак не удавалось стряхнуть с себя мерзких ползучек.

Твари заползли в тесное пространство середины «бублика». Уилл открыл глаза и при тусклом свете увидел их. Они скользили по его голеням и бедрам, подбирались к торсу. Они были похожи на помесь плоских червей длиной в три фута с сороконожками, и они ползли к его лицу.

Уилл почувствовал образ Лайла, пульсирующий в темноте около двери. От его уродливого силуэта исходила тошнота, боль и злость. Уилл «увидел», как Лайл «выстрелил» в него сокрушительным ментальным снарядом. Уилл понимал: если удар достигнет цели, ему не выстоять. К тому времени, как мерзкие ползучки пожелают задушить его, они получат бездыханное тело.

Время замедлилось, сконцентрировалось в одном-единственном мгновении. Уилл закрыл глаза и поискал сознанием самый крупный предмет поблизости. Совсем рядом с панорамным окном он обнаружил нечто вроде высокого голого дерева. Уилл ухватился за него и рванул к себе изо всех сил. Сверкнула яркая вспышка, послышался звон бьющегося стекла, в комнате резко возросло давление воздуха. Обнаженные ноги Уилла обдало ветром и ледяным холодом.

* * *

– Нужно вытащить его оттуда, – сказала Роббинс в темноте, царившей в контрольной кабине. Она на ощупь пошла к выходу.

В то самое мгновение, когда она открыла дверь, по всей длине лаборатории пролетела ослепительная электрическая вспышка. Что-то огромное и темное влетело в разбитое панорамное окно. Снежный шквал отбросил Роббинс к стене. В первый момент она не смогла понять, что влетело в лабораторию, но потом узнала очертания объекта.

Это был телефонный столб.


Ударная волна от взрыва нарушила сосредоточенность Лайла. Его убийственный удар растворился, не долетев до Уилла. Лайл развернулся и побежал вниз по лестнице, но выпущенные им гады поднимались все выше и выше. Четыре из них ползли по груди Уилла и приближались к его лицу. Закричав что было сил, Уилл ухватился за края платформы и швырнул мысленную картинку к дальнему краю томографа. С душераздирающим скрежетом арматура платформы треснула.

Платформа вылетела из аппарата и покатилась по лаборатории. Уилл скатился на пол и принялся колотить по ползучкам. Он сел, развернулся и увидел, что Дейв продолжает держать оборону. Несокрушимая фигура в вихрях снега. Снег шел внутри! Дейв с поразительной быстротой взводил курок пистолета. Вскоре он прикончил остатки ползучек. Твари взорвались, и от томографа во все стороны посыпались комья едкой зеленой слизи.

В лаборатории снова зажегся свет. Потолочные светильники закачались под ветром. На полу валялся телефонный столб, пробивший панорамное окно. Порванные провода тянулись за ним, как веревочки, привязанные к фигурке марионетки. Дейв исчез.

Уилл увидел Лилиан Роббинс на полу, неподалеку от того места, где платформа томографа ударилась о стену. Лилиан пристально смотрела на него. Электричество вернулось к столбу, ударило по оборванным проводам. Воспламенившиеся провода начали изгибаться дугами и танцевать по полу. Они зазмеились к Роббинс. Еще несколько дюймов – и удары тока могли убить ее.

Уилл вскочил и, не раздумывая, сотворил ментальную картину: невидимая рука протянулась к проводам и схватила их, словно клубок ядовитых змей. Управляя этой картиной, Уилл обмотал шипящие и искрящиеся провода вокруг валяющегося на полу столба. Они прижались к столбу, еще немного поискрили, прикасаясь к трансформаторной коробке, а потом успокоились и замерли.

Роббинc встала на колени. В лабораторию вбежали Гайст и Куява и помогли ей встать. Все трое устремили взгляд на Уилла. Он весь дрожал – в беговых туфлях и шортах посреди снежных вихрей. Поджарившиеся электроды опадали с его торса, словно обгоревшие пуговицы.

– С тобой… все в порядке? – спросила Роббинс.

– Думаю, да, – сказал Уилл. – Что случилось?

– Отключилось электричество, и этот столб… упал и разбил окно, – пробормотал Гайст.

– Жуткий порыв ветра, – добавил Куява.

– Наверняка, – сказал Гайст, тяжело дыша. – Ураганный шквал…

– И какой-то электрический взрыв, – вымолвил Куява.

Они смотрели на него, и на миг у Уилла мелькнула мысль, не сказать ли им правду: «Понимаете, похоже, когда мне грозит гибель, я умею двигать предметы силой сознания». Он обернулся и увидел остальную часть лаборатории – полный разор, дым от взрывов, большие дыры в кольце томографа.

И тут он вспомнил уговор с Дейвом насчет секретности.

– Не везет нам сегодня с машинами, док, – сказал он.

Куява молча кивнул. Никто не говорил ни слова. По лаборатории гулял ветер, и мало-помалу концентрация адреналина в крови Уилла пошла на убыль. Он ощутил жуткий удар холода. Куява поспешно увел его в пустую палату и укутал одеялами. При этом он осмотрел Уилла, проверил его температуру и пульс. Уилл быстро согрелся. Похоже, ничего ужасного с ним не случилось. Он просто чувствовал слабость, и голова у него кружилась. Но он знал причину этого и не собирался никому об этом рассказывать.

Снаружи собралась толпа. Приехали пожарные. Уилл услышал, как они вызывают строительный кран, чтобы вытащить столб с третьего этажа. Уилл как раз закончил одеваться, когда в палату вошла Лилиан Роббинс.

– Я сообщила о происшествии по пейджеру твоим товарищам, – сказала она. – Как только они сюда придут, можешь уйти вместе с ними.

– Хорошо, – кивнул Уилл, зашнуровывая ботинки.

– Твои родители должны были быть здесь в четыре, – сказала Роббинс, – но буран вынудил их направиться севернее, в Мэдисон. Мистер Макбрайд съездит за ними и привезет сюда к ужину. Я заказала столик в столовой для преподавателей. Мистер Рурк к нам тоже присоединится.

– Я бы хотел придти с Брук, – сказал Уилл. – Если можно.

Роббинс посмотрела на него, прищурившись.

– Это будет просто замечательно.

Уилл заметил, что школьный психолог смотрит на него так, как раньше не смотрела – изучающе, задумчиво.

– Что-то увидели, когда исследовали мой мозг? – спросил Уилл. – В смысле – до того, как лаборатория чуть не взлетела на воздух.

– Я – не невролог. Об этом с тобой должны говорить врачи.

У Уилла по спине побежали мурашки.

– Значит, вы что-то увидели.

Роббинс снова пытливо посмотрела на него.

– Ты разговаривал сам с собой, Уилл?

– Разговаривал? – переспросил Уилл. – Вот уж нет. А вы слышали?

– Не слишком ясно. Я не слышала, что ты говорил.

– Вообще-то правда, – кивнул Уилл. – Мне в этом «бублике» стало не по себе, вот я и начал бормотать: «С тобой все в порядке, все хорошо, не думай о том, где находишься».

– А не было ли голосов… которые говорили с тобой? – спросила Роббинс.

Уилл секунду помедлил.

– А вы их слышали?

– Я не слышала ничего. – Роббинс нахмурилась и не дала Уиллу отвести глаза. – Но мы увидели выраженные уровни активности в той области твоего головного мозга, которая часто связывается со зрительными, слуховыми и порой даже осязательными галлюцинациями.

– Значит, вы услышали, как я без конца бормочу, – сказал Уилл. Ему очень хотелось перевести все в шутку. – И решили, что я пытаюсь помочь лепрехуну разыскать его талисманы.

Терпение Роббинс подошло к концу.

– Уилл, у нас есть серьезная причина для беспокойства, потому что ты пережил такой серьезный стресс. Мне сказали, что у тебя также были конфликты с другими учениками…

Услышав эти слова, Уилл понял, что может раскрыть перед Роббинс часть истории так, чтобы она поняла и смогла подобающе отреагировать.

– А я новичок, поэтому они думают, что я стану держать язык за зубами. Я просто жутко рад, что нахожусь здесь, понимаете? Ну и ладно, не буду больше молчать.

– О чем?

«Осторожнее, не сболтни лишнего».

– Тут есть группа учащихся, – сказал Уилл. – Старшеклассники. У них нечто вроде клуба или тайного общества, и они всё обставляют разными ритуалами, надевают маски. В общем, с виду все безобидно. Они называют себя «Рыцарями Карла Великого».

По реакции Роббинс Уилл рассудил, что название ей знакомо.

– Но это вовсе не безобидно, – продолжал Уилл. – Это прикрытие для издевательства над другими ребятами. Над новенькими, над теми, кто слаб физически, над чудаками. И это не просто шутки. Таких «Рыцари» загоняют в угол и терроризируют.

– Если это правда, – спросила Роббинс, – почему я прежде ни о чем таком не слышала?

– Потому что «Рыцари» очень хитро выбирают свои жертвы, – ответил Уилл. – Они угрозами заставляют их молчать. Те, против кого ополчились «Рыцари», боятся их до смерти. Я точно знаю, что одним из тех, кого мучили «Рыцари», был Ронни Мурзо. Вероятно, с этим как-то связано его исчезновение.

В глазах Роббинс зажглись сердитые огоньки, но она сдержалась.

– Я немедленно расскажу об этом директору. Ты можешь назвать имена кого-нибудь из тех, кто такое себе позволяет?

– Лайл Огилви, – сказал Уилл.

– Еще кто-нибудь?

– Не уверен. Но с него определенно можно начать.

Роббинс помолчала, что-то обдумывая.

– Твои соседи по отсеку знают об этом?

> № 45: СОТРУДНИЧАЙ С ВЛАСТЯМИ. НО ИМЕН ТОВАРИЩЕЙ НЕ ВЫДАВАЙ.

Уилл услышал в коридоре голоса. Возможно, это были Аджай и Ник.

– Я бы не хотел вовлекать в это кого-то еще.

– Черт! Треклятый столб в лаборатории! Вот это да!

Точно, Ник.

– Я приму этот ответ с одним условием, – холодно проговорила Роббинс. – Твои родители остановятся, как гости, у мистера Рурка, в Каменном Доме. Потрать время до встречи с ними, чтобы собраться с мыслями на предмет того, о чем ты мне только что сказал. Вечером ты мне расскажешь все до малейших подробностей. То есть полный и доскональный отчет…

– Но…

– Иначе у меня не будет иного выбора, как только немедленно исключить тебя из Центра. Уедешь завтра же. Вместе с родителями. Навсегда.

Роббинс смотрела на Уилла своими фиалковыми глазами строго, не мигая. Она не шутила.

## Срочное сообщение

Роббинс вышла из палаты, а через несколько секунд в дверь ввалились Ник и Аджай. Они смотрели на Уилла не просто с тревогой, а с ужасом.

– Значит, слухи верны, Уилл? – проговорил Аджай. – Говорят, что тебя чуть не пришибло этим телефонным столбом!

– Ну, скажем так: я находился в той лаборатории, когда это случилось.

– Чел, кроме шуток, вот уж жуть была, наверное, – сказал Ник и победно сжал кулак.

– Потом расскажу, – сказал Уилл и первым пошел к двери. – Я сказал Роббинс, что мы с ней встретимся в вестибюле. Но сначала я хочу кое-что поискать.

Уилл провел друзей через лабораторию, где работали аварийные бригады, и потом они втроем выскользнули за дверь, ведущую к пожарной лестнице. По пустому и гулкому лестничному пролету они спустились до второго этажа.

– Что мы ищем? – спросил Аджай.

– Улики, – сказал Уилл. – Доказательства.

– Доказательства чего? – спросил Ник.

Уилл открыл дверь подсобки, включил свет и приступил к поискам. Швабры, щетки, набор моющих средств на полках. А в мусорном бачке Уилл обнаружил то, что искал: длинную черную трубку из металлической сетки, размером с длинный батон.

– Лайл пытался убить меня, – сказал Уилл. Он взял тряпку и с ее помощью вытащил контейнер из бачка. – Тем, что было внутри этого цилиндра.

– Чел, кроме шуток… О господи! Лайл натравил на тебя своих хорьков?

– Не хорьков, – покачал головой Уилл. – Это была помесь червей с сороконожками, длиной с этот контейнер. Они выделяли едкую кислоту. Эти твари по мне ползали, когда я лежал внутри томографа.

– Меня может стошнить, – предупредил Аджай, прижавшись к стене.

– Их еще кто-нибудь видел? – спросил Ник.

– Нет. Ни слова никому, – сказал Уилл и сунул контейнер в пластиковый мешок для мусора. Ник забросил мешок за плечо, и они бегом спустились в вестибюль.

Роббинс стояла около входной двери с Элони и женщиной, которая была похожа на него, как сестра-близняшка. Элони представил ее как свою кузину по имени Тика.

– Элони отвезет вас в Гринвуд-Холл, – сказала Роббинс. – Я хочу, чтобы до вечера вы находились у себя. Уилл, я сама зайду за тобой, когда прибудут твои родители. Если что-то с тобой случится, немедленно мне позвони.

Она в последний раз строго посмотрела на Уилла.

Друзья пошли следом за Элони и Тикой к темно-синему «Форду Флекс», стоящему перед входом в медицинский центр. По-прежнему шел густой снег. Все трое забрались в машину, Элони сел за руль. По дороге до Гринвуд-Холла все молчали. Остановив машину, Элони и Тика проводили Уилла и его товарищей внутрь общежития.

Элони остановился перед дверью кабинета Лайла и постучал. Ответа не последовало. Тогда Элони что-то сказал Тике на родном языке. Она вошла в кабинет и отперла внутреннюю дверь. Через секунду она вернулась и покачала головой.

– Оставайся тут, – сказал ей Элони, а мальчикам тоном, не допускающим возражений, велел: – Наверх. Быстро.

– Вы ищете Лайла, Элони? – спросил Ник.

– Можно и так сказать, – пробасил начальник охраны Центра.

Когда они поднялись на третий этаж, Элони проводил ребят до отсека и обошел все комнаты. Брук и Элизы дома не было.

– Если понадоблюсь, я буду рядом, – сказал Элони и направился к двери.

Он вышел. В коридоре послышались его тяжелые шаги.

– Значит, школа решила поиграть с Лайлом в APB[40]? – пробормотал Ник.

– Я сказал ровно столько, чтобы им заинтересовались, – признался Уилл.

Аджай приложил глаз к замочной скважине и увидел стоящего за дверью Элони – ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди.

– Он там словно в землю врос, – прошептал Аджай. – Как пальма в кадке.

– Мы должны действовать быстро, – сказал Уилл. – Вы видели Брук и Элизу?

– С утра не видел, – ответил Ник.

– Роббинс сказала, что всем моим соседям отправила сообщение на пейджер, так что, может быть, они уже в пути. Ник, попробуй еще разок с ними связаться – просто для уверенности.

Ник снял трубку черного телефона и попросил телефонистку отправить сообщения на пейджер обеим девочкам.

– Аджай, планшетниками сейчас пользоваться безопасно? – спросил Уилл.

– Я обезопасил их, насколько смог. И должен показать вам еще кое-что.

– Встречаемся в твоей комнате, – сказал Уилл. – Через две минуты.

Как только Уилл вошел к себе, его компьютер сразу включился. На экране стоял син-апп и ждал его распоряжений. Экранный двойник теперь выглядел более реально, и от этого становилось еще более не по себе.

– Все хорошо, Уилл? – спросил син-апп.

«Он даже говорить стал почти совсем, как я. Видимо, записывает и сэмплирует мой голос».

– Да, – кивнул Уилл. – Я хочу, чтобы ты поискал фотографии экипажей вертолетов войск спецназа АНЗВС, служивших во Вьетнаме. Поищи конкретно вертолет с номерными знаками «Альфа Танго Дельта Три Девять Зебра».

– Ты разыскиваешь какого-то конкретного человека? – осведомился «Уилл».

– Я пытаюсь выяснить, что случилось со старым другом, – сказал Уилл. – Его звали Дейв Ганнер.

– Задачу понял, – сказал син-апп. – А тебе пришло видеосообщение от Нандо.

Син-апп открыл видеозапись. Нандо сидел в своем такси и говорил в микрофон камеры своего телефона:

«Уилл. С этими букашками вчера просто кошмар что было, а в остальном все тип-топ. Слушай, поглядели мы про эту контору – агентство это самое, что знания проверяет. – В другой руке Нандо держал смартфон Blackberry. Он прочел с экрана: – «Головной офис корпорации в округе Колумбия. Отделения – Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Майами, Чикаго, Атланта и Денвер». Все офисы – в федеральных зданиях, так что, считай, трудятся официально, какой-то контакт с государством имеется. Но контора некоммерческая, и владеет ею какой-то там Фонд Гринвуда. Попозже еще звякну. Будь».

Несколько секунд Уилл не мог пошевелиться.

«Фонд Гринвуда», – повторил он, пытаясь осознать значение этих слов.

– Да, Уилл? – откликнулся с экрана син-апп.

– «Фонд Гринвуда» – это трастовый фонд, в ведении которого находится Центр, – проговорил Уилл.

– Совершенно верно, – сказал син-апп.

Уилл взял со стола планшетник и поспешил в комнату Аджая. Аджай стоял около своего письменного стола и что-то рассматривал. Ник говорил по телефону.

– Брук и Элиза до сих пор не появились, – сообщил Ник. – Элиза сейчас должна быть на тренировке. По субботам она обычно занимается конным спортом.

– В такую погоду? – хмыкнул Уилл.

– Рядом с конюшнями есть крытый манеж, – объяснил Ник.

– Возможно, у нее пейджер не при себе, – сказал Аджай. – У меня было время получше рассмотреть твою птичку, Уилл. – На письменном столе лежало разобранное на части устройство. – Посмотри на ее глаза. – Аджай взял со стола «глаза» – две одинаковые бусинки, соединенные нитями золотистых проводков с серебристой коробочкой. Он поднес к тонкому устройству большую лупу. – Две сложные линзы, – пояснил Аджай, указывая стилусом, – которые, будучи подобающе синхронизированы, передают вот сюда трехмерное изображение. – Он указал на серебристую коробочку. – Главный процессор, оборудованный продвинутой системой распознавания лиц и мощным беспроводным передатчиком. Главная загадка в том, что источник питания отсутствует. Не могу понять, за счет чего эта штуковина работала, и никогда не видел такой продвинутой робототехники.

– Афотическая технология, – негромко произнес Уилл.

– Что это значит? – спросил Аджай.

– Так называется и это приспособление, и все, что мы увидели на видеофайле Ронни – Резак и светящийся металлический лист, – сказал Уилл. – А теперь, ребята, я бы попросил вас на секунду сесть.

Аджай и Ник испуганно сели. Уилл сделал глубокий вдох.

«Говори как можно проще – и ни слова о Дейве и Иерархии».

– «Черные шапки» и «Рыцари» работают на расу существ, которые называются Команда Иных, – сказал Уилл. – Команда Иных изначально обитала здесь, на Земле, но они были отправлены в ссылку в Небытие еще в те времена, когда на Земле не жили люди. И они жаждут вернуться. Это они сотворили всех монстров, которых мы видели. С помощью этих чудищ они хотят совершить прорыв.

Аджай и Ник переглянулись.

– Ну… допустим, – пробормотал Ник.

– Кстати, о чудовищах, – сказал Ник. – Аджай, ты почистил мой комп? Убрал все вирусы?

Аджай смущенно заморгал, а потом взял с письменного стола баночку от леденцов и открыл ее. Внутри лежал тонкий слой черной слизи.

– Боюсь, произошел распад, – сказал Аджай. – Я исследовал все, что осталось, и боюсь, не нашел ничего, что напоминает биологическую ДНК.

– Это потому, – сказал Уилл, – что у существ из Небытия – другая биология. Команде Иных нужна помощь людей, и чтобы эти люди пользовались техникой, которой их снабжают. А люди с помощью этой техники вызывают монстров.

– Вот чем занимаются «шапки» и «Рыцари», – пробормотал Ник.

– Да, – кивнул Уилл. – И беда в том, что хотя мы уже многое узнали, в некотором смысле мы пока только в начале пути.

Аджай вытаращил глаза.

– Значит, эта самая Команда Иных хочет вырваться из Небытия… зачем?

– Чтобы… ну, завладеть миром, – ответил Уилл не слишком уверенно. – Чтобы взять в плен, обратить в рабство и уничтожить все человечество.

Аджай и Ник переглянулись.

– Откуда это тебе известно, Уилл? – осторожно поинтересовался Аджай.

– У меня есть надежный источник, – сказал Уилл. – Но я не имею права о нем говорить.

– Несмотря на то что твой сценарий конца света заслуживает доверия с большой натяжкой, – произнес Аджай, нервно сглотнув слюну, – до сих пор ты нас не обманывал. Поэтому, пожалуй, я скажу за нас обоих…

– Чел, – промолвил Ник решительно, подняв вверх руку, сжатую в кулак. – Чего бы это ни стоило.

С величайшим облегчением Уилл обнялся с Аджаем и Ником.

Син-апп Уилла возвестил:

– Тебе сообщение от Брук, Уилл.

– Ну, вот и она, – радостно вздохнул Уилл. – Аджай, выведи ее на большой экран.

Аджай вывел изображение со всех планшетников на большой экран, и Уилл велел своему син-аппу открыть сообщение. В следующее мгновение на экране появилась Брук. Она находилась в библиотеке. Брук прошептала в видеокамеру своего планшетника:

– Уилл, я основательно покопала историю школы, ежегодники и газеты – обо всем, что касается «Рыцарей Карла Великого». Есть несколько попаданий.

Брук начала рассказывать, заглядывая в текст отрывков из разных статей, сохраненных в ее планшетнике.

– Самое раннее упоминание о «Рыцарях» относится к тысяча девятьсот двадцать девятому году. Тогда это был только что созданный общественный клуб, прием в который ограничивался двенадцатью членами в год, и все они должны были учиться в выпускном классе. Девиз у них был такой: «Делать Людей Лучше для Блага Человека». Вряд ли они были вовлечены во что-либо более безумное, нежели турниры по крокету и любительские постановки мюзиклов Гилберта и Салливана[41]. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году «Рыцари» появляются на фотографии с выдающимся гостем Центра, Генри Уоллесом, который при президенте Рузвельте был министром сельского хозяйства. Посмотрите.

На экране появился черно-белый фотоснимок. Группа из двенадцати «Рыцарей Карла Великого» того года и их почетный гость Генри Уоллес. Они сидели за длинным столом в изысканно обставленной гостиной, держа поднятые бокалы.

– Стоп, – сказал Уилл, и изображение замерло. Он указал на одного из учащихся. – Могу поклясться, я где-то видел этого парня.

– Но как это возможно? – спросил Ник. – Это снято семьдесят лет назад с гаком.

– Не знаю, – пробормотал Уилл. – Может быть, я где-то видел его фотографию. А где их снимали?

– Это похоже на парадную гостиную, – сказал Аджай. – Странно. Приезжает такая большая шишка – министр сельского хозяйства, а тут нет никого из школьного начальства, даже директора не пригласили на этот ужин?

– Поехали дальше, – сказал Уилл.

Показ сообщения Брук возобновился.

– По всей видимости, это событие стало величайшим достижением «Рыцарей». Затем о них есть только считаные упоминания. В тысяча девятьсот сорок первом они исчезают полностью. Такое ощущение, что клуб был распущен. То ли в наказание за что-то, то ли еще почему-то – объяснений я не нашла.

– А что произошло в тысяча девятьсот сорок первом? – спросил Ник.

Аджай снова нажал паузу.

– Америка вступила во Вторую мировую войну, – сказал он. – В этом же году бывший министр сельского хозяйства Генри Уоллес стал вице-президентом США.

– Этот малый с фотки стал вице-президентом? – выпучил глаза Ник. – Это круто. Понятия не имею, что это значит, но это круто.

– Это не ерунда, – сказал Уилл.

– Поищи-ка упоминания о Генри Уоллесе в сочетании с «Рыцарями», – попросил Аджай своего син-аппа.

– Этих сведений в онлайне нет, – ответил син-апп.

– Значит, какие-то сведения все же есть, – заключил Уилл. – Где же нам их разыскать?

– Возможно, в архиве редких книг, – сказал Аджай. – Но туда можно попасть только по письменному запросу, который должен быть подписан кем-то из учителей.

Он снова запустил сообщение Брук.

– А вот что мне удалось узнать о Крэге, – сказала Брук и зачитала из книги: «Замок на острове был построен Йеном Лемюэлем Корнишем, производителем военного снаряжения из Новой Англии, сколотившим состояние во время Гражданской войны… а позднее замок приобрел Франклин Гринвуд, второй директор Центра, и пользовался этой постройкой, как личной резиденцией».

– Франклин Гринвуд, – повторил Аджай. – Сын Томаса, основателя Центра.

– А в данный момент владельцем замка является Стэн Хэксли, бывший выпускник Центра, член совета директоров «Фонда Гринвуда». Пока это все. Увидимся.

Брук подмигнула в камеру. Сообщение закончилось. Экран опустел. На нем снова появились син-аппы.

– Поищи мне все, что найдешь о Лайле Огилви, – велел Уилл своему двойнику.

Через несколько секунд син-апп Уилла продемонстрировал цветную фотографию девятиклассника Лайла Огилви из ежегодника. Он был болезненным, прыщавым, несимпатичным, но все же мало напоминал того мрачного тролля, каким его знали Уилл и его товарищи. В школьном блейзере, с галстуком он выглядел почти невинно. Под снимком были приведены общие сведения.

– «Огилви, Лайл, – зачитал Аджай. – Родился в Бостоне четырнадцатого октября тысяча девятьсот девяносто второго года. Единственный сын исполнительного директора нефтяной компании и известного дерматолога».

– Кто из его родителей учился в Центре? – спросил Уилл.

– Отец. Выпуск семьдесят четвертого года, затем обучался в Принстоне, выпуск семьдесят восьмого, – ответил Аджай.

На экране появился снимок Лайла, сделанный в пору его учебы в десятом классе. Улыбка у него была неискренней, одет он был точно так же, но выглядел старше и стал крупнее – он еще на один год углубился в злосчастный подростковый возраст. Под глазами у него появились темные круги.

– С ним что-то произошло, – сказал Уилл, внимательно разглядывая фотографию. – Он выглядит испуганным. Давайте посмотрим его следующий снимок.

Появилась фотография Лайла, сделанная в одиннадцатом классе. Трансформация Лайла, его преображение в знакомую ребятам устрашающую фигуру завершились. Улыбка превратилась в оскал, испуг в глазах сменился высокомерной презрительностью.

– Что бы ни случилось с этим ублюдком, здесь оно достигло критической массы, – заключил Аджай.

– Догадываюсь, что к этому времени его завербовали «Рыцари», – сказал Уилл. – И вполне вероятно, его уже успел посетить Лысый.

На экране появилась иконка – изображение черного телефона в сопровождении зловещей басовой ноты.

– Тебе поступило срочное сообщение, – оповестил Уилла его син-апп. – Кто-то желает с тобой поговорить. Открыть разговорный экран?

– Может быть, это Брук, – предположил Уилл. – Да.

Иконка с изображением телефона увеличилась. Произошло соединение. Изображение, похоже, передавалось встроенной камерой планшетника, но камера была направлена на нечто, настолько темное, что деталей видно не было. Но тут изображение шевельнулось, и все увидели поверхность чуть заметно мерцающей ткани.

Уилл шепнул Аджаю:

– Запиши.

Ткань качнулась в сторону, и перед камерой возникло лицо. Друзья увидели темные глаза, горящие в прорезях бронированной маски. Это был Паладин, который гнался за ними по туннелям.

– Уилл Вест, – произнес Паладин сиплым басом (голос был электронным способом обработан, чтобы стать неузнаваемым).

Уилл дал знак Нику и Аджаю отойти подальше от веб-камеры.

– Что тебе нужно? – спросил Уилл.

Паладин небрежно склонил голову к плечу.

– Твоя голова. Наколотая на копье.

Уилл сглотнул сдавивший горло ком.

– Тогда тебе придется прийти за ней.

– Я так не думаю.

– Я знаю, кто ты такой, – объявил Уилл.

– Ты даже, кто ты сам такой, не знаешь, – прорычал Паладин.

Уилл всмотрелся в экран и изо всех сил прислушался. Где бы ни находился Паладин, неподалеку раздавались негромкие звуки – какие-то природные шумы. Уилл подсознательно догадывался, что эти звуки могут послужить подсказкой для него, и он попытался их определить.

– Я, по крайней мере, за маской не прячусь, – сказал Уилл.

– Нет. Ты прячешься в своей комнате.

– Нигде я не прячусь. Ты знаешь, где я.

– Мы с тобой встретимся… и ты придешь ко мне, – заявил Паладин. – Немедленно. Один.

Паладин шагнул в сторону. Позади него, в глубине темной комнаты, Уилл увидел Брук. Она сидела на грубом деревянном стуле. Ее ноги были привязаны к ножкам стула веревкой, руки просунуты между перекладинами в спинке и связаны за спиной. На глазах – черная повязка, во рту – кляп. Уши закрыты пухлыми наушниками. Было заметно, как она напугана и напряжена.

– Сукин сын, – выругался Ник и шагнул к экрану.

Уилл выставил перед собой руки, чтобы не пустить его.

К камере вернулось лицо Паладина крупным планом. Он загородил собой Брук.

– Ты придешь ко мне, или будет много вот такого.

Паладин поднял руку, обтянутую перчаткой. В руке он держал черное устройство размером с мобильный телефон, с кнопками на панели. Он сделал шаг в сторону, чтобы Уилл снова увидел Брук. Затем он нажал на кнопку.

Все тело Брук выгнулось дугой. Послышался крик, приглушенный кляпом.

– Прекрати! – крикнул Уилл. – Пожалуйста, не…

Паладин убрал палец с кнопки. Брук судорожно вдохнула носом.

Уилл зажмурился. Чтобы гнев не овладел его разумом окончательно, он снова сосредоточился на звуках, звучащих на фоне происходившего в неведомой комнате. На этот раз он расслышал их явственно: плеск воды, поскрипывание дерева и канатов.

Я знаю, где ты.

Экран снова заполнило лицо Паладина.

– Приходи один, Вест, – сказал он.

– Куда? – спросил Уилл, чувствуя, как лоб покрывается испариной.

– Если хочешь найти меня, загляни мне за спину.

– Что это значит? – спросил Уилл.

– У тебя пятнадцать минут, чтобы добраться, – объявил Паладин. – Если опоздаешь хоть на секунду, и если я увижу, что ты кого-нибудь с собой привел или доложил начальству – а уж ты мне поверь, я сразу узнаю, – для нее все станет намного хуже.

Он снова нажал на кнопку. На этот раз крик Брук прозвучал громко, несмотря на кляп. Паладин наклонился к камере и прервал связь.

– О боже, Уилл, – в ужасе вымолвил Аджай. – Наверное, они ее схватили, когда она вышла из библиотеки.

– Я убью его. Я убью этого гада! – прокричал Ник, глядя на экран.

> № 75: КОГДА РЕШЕНИЕ НУЖНО ПРИНЯТЬ БЫСТРО, ПУСТЬ ТО, ЧЕГО ТЫ НЕ УМЕЕШЬ ДЕЛАТЬ, НЕ МЕШАЕТ ТОМУ, ЧТО УМЕЕШЬ.

– Успокойтесь, – решительно сказал друзьям Уилл. – Этим ей не поможешь.

Он включил секундомер на мобильнике. Начался обратный отсчет от пятнадцати минут. Затем он вывел друзей в гостиную.

– Что мы можем сделать? – спросил Аджай.

– Дело не в том, что мы можем сделать, – сказал Уилл. – А в том, что сделаем. Ты все записал?

– Да, – кивнул Аджай.

– А что с Элизой? Думаете, Лайл и ее сцапал? – спросил Ник.

– Нет, – покачал головой Уилл. – Тогда он и эту карту мне бы выложил. «Если хочешь понять, где я, загляни мне за спину». Как думаете, что это значит?

– Ничего в голову не приходит, – признался Аджай.

– Братцы, дело в статуе, – сказал Ник. – Скульптура Паладина стоит перед Амбаром. Ну, это же ежу понятно.

– Еще одно пугающе разумное объяснение, – вздохнул Аджай.

– Может, уже перестанете понимать меня неправильно? – возмутился Ник.

– Значит, Лайл хочет, чтобы я пошел в Амбар, – сказал Уилл. – Но на самом деле он не там. Вперед. Ник, ты идешь?

– У утки есть водонепроницаемая задница? Ты еще спрашиваешь?

Уилл выглянул в замочную скважину. Элони стоял на посту.

– Какое окно дальше всего от входной двери нашего корпуса?

– Твое, – ответил Ник.

> № 94: БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ НЕОБХОДИМОГО ОРУЖИЯ И ИНВЕНТАРЯ ВСЕГДА МОЖНО НАЙТИ В ДОМЕ.

Аджай и Ник быстро пошли вместе с Уиллом в кухню. Он там взял несколько предметов и побежал в свою комнату.

– Уилл, ты только не говори, что всерьез собрался выполнить все его требования, – сказал Аджай.

– А какой у нас еще есть выбор, Аджай? – спросил Уилл. – Ник, раздобудь побольше веревок.

– Уже ищу.

– Я бы сильно не советовал так поступать, – покачал головой Аджай. – Положение слишком опасно…

– Будь так добр, заткнись, Аджай, – крикнул Ник, убегая в свою комнату. – Или иди, шлепайся в обморок где-нибудь в другом месте.

– Но может быть, Элони смог бы нам помочь…

– Нет, сейчас он нам не поможет, – сказал Уилл, глянув на секундомер. – Времени нет.

Осталось четырнадцать минут.

– Уилл, будь благоразумен. Лайл один раз сегодня уже пытался тебя убить, – продолжал увещевать друга Аджай. – Нам нужна помощь квалифицированных специалистов…

> № 61: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ПРАВИЛЬНО, ДЕЛАЙ САМ.

– Если хочешь что-то сделать правильно, делай сам, – изрек Уилл.

Он распахнул окно своей спальни. Было всего два часа дня, а казалось, что уже вечереет. Очень сильно похолодало. Уилл посмотрел вниз с высоты третьего этажа. Все еще шел снег, внизу выросли высоченные сугробы.

– Без тебя мы не поможем Брук, Аджай, – сказал Уилл. – Как же быть?

Услышав такие искренние и откровенные слова, Аджай вдруг стал выше ростом.

– Моя неквалифицированная помощь – к твоим услугам, – торжественно объявил он. – Даже если я погибну или буду тяжело ранен.

– Куртку надень, – сказал Уилл и попросил Аджая захватить кое-что из оборудования.

Уилл надел теплую куртку и положил в карман темные очки Дейва. В его комнату вбежал Ник. Он принес две скакалки, связанные между собой. Уилл и Ник привязали один конец скакалки к ножке кровати, а другой сбросили вниз с подоконника. Вбежал Аджай, на ходу застегивая куртку. Он принес небольшой рюкзачок.

– Вот, это нам может понадобиться, – сказал он и раздал товарищам самодельные рации. Кроме того, он дал Нику голубые электрические кастеты. – Это тебе. Нажмешь на кнопку большим пальцем – активируется заряд, и его должно хватить, чтобы вырубить быка.

– Блеск.

Ник сунул кастет в карман, сделал два шага назад, разбежался и помчался к окну. Оттолкнувшись от подоконника, он дважды кувыркнулся в воздухе. Уилл и Аджай бросились к окну и увидели, что Ник приземлился в сугроб, перевернулся и вскочил на ноги.

– Зачем он вообще принес скакалки? – хмыкнул Аджай.

– Для нас, – сказал Уилл. – После тебя.

Уилл крепко сжал в руках скакалку. Аджай ухватился за нее и спустился вниз вдоль стены. Он повис на конце веревки, и Ник крикнул ему, чтобы он разжал руки. Аджай рухнул в сугроб. Уилл спустился до середины, отвязал вторую скакалку от первой и прыгнул к Нику и Аджаю. Они втроем повалились в еще один глубокий сугроб, поднялись и отряхнули друг друга от снега.

– Сверим часы, – сказал Уилл. – Нам нужна идеальная синхронность.

– Два часа восемь минут, – сказал Ник. – По Центральному Стандартному Времени Чака Норриса.

– Есть контакт, – сказал Аджай.

– У нас двенадцать минут, – сказал Уилл. – Действовать будем так…

Он разъяснил друзьям свой план. Тридцать секунд спустя они разбежались в разные стороны.

## Паладины

Раньше Уилл никогда не бегал по снегу, а снег был глубокий; в некоторых впадинах и канавах он доходил до колена. Снег был тяжелый и влажный и по структуре напоминал скользкий пенополистирол, приправленный галькой. Резиновые подошвы ботинок Уилла скользили и скрипели. На каждом шаге приходилось стараться удержать равновесие, а это стоило Уиллу тридцати процентов скорости. Попытавшись рассчитать время и расстояние, он понял, что не успевает.

Нужно было бежать быстрее. За последнюю неделю он дважды перекрывал собственные резервы и теперь решил сделать это снова. Он перестал думать о том, что может подскользнуться. Забыл о громоздкой куртке, плохой видимости и холодном воздухе, обжигавшем легкие. Уилл прибавил скорость и вдруг поднялся над слоем снега, словно судно на воздушной подушке, и побежал, касаясь подошвами его поверхности.

Он промчался мимо каре зданий кампуса, по нехоженому полю, к лесу, занесенному снегом. Пик циклона миновал Центр, ветер стих, стало теплее. От земли поднимался холодный туман. Снег падал вертикально – чистый белый занавес чуть покачивался со всех сторон вокруг Уилла. Уилл провел взглядом по линии деревьев, черневших впереди, и мгновенно определил направление бега.

Это была та тропа по заметенному снегом лесу, которая привиделась ему в самом первом сне о Центре.


К Амбару не вело ни одной цепочки следов. Просторная равнина перед зданием манежа представляла собой девственно-белое поле. За пеленой снега и сгущающегося тумана Амбар не был виден, и он разглядел его только тогда, когда до цели оставалось меньше пятидесяти ярдов.

Он посмотрел на часы. Оставалось три минуты, но он должен был дать время остальным добраться до места. Он перешел на быстрый ровный шаг. Из тумана проступила статуя, стоявшая перед главным входом в манеж. Голову и руки Паладина замело снегом, лежавшим, словно сахарная пудра на торте. Он укрыл лицо капюшоном своей новой темно-синей парки так, что остались видны только глаза.

Он догадался, где находится скрытая камера, с помощью которой за ним наблюдали, чтобы убедиться, что он явился один. Скорее всего, где-то должен был находиться и динамик, чтобы Паладин дал ему новую подсказку, благодаря которой он войдет внутрь манежа. Ну, а там, само собой, для него приготовили ловушку.

Он подошел ближе к величественной бронзовой статуе. Холодные глаза смотрели мимо него. А между глазами, чуть выше края бронзовой маски он разглядел крошечный, размером с пуговицу, объектив. Он помахал рукой. Помахал еще раз.

– Ты один, – прозвучал тот же низкий, электронно-искаженный голос, который слышал на видеосообщении.

При том, что под маской был спрятан и динамик, создавалось почти полное впечатление, будто статуя говорит.

«Неплохо придумано».

Он кивнул.

– И ты пришел вовремя, – сказал Паладин.

Он указал на наручные часы и поднял вверх два больших пальца.

– Что теперь? – спросил он.

– Как я и говорил: если хочешь найти меня… загляни мне за спину.

Позади статуи были хорошо видны открытые настежь двери Амбара. Пригнув голову, он направился к входу. Он сунул руку в карман парки и нажал кнопку на панели рации.

– Чак Норрис – Базе, – негромко выговорил он. – Они купились. Иду за сеном в Амбар. Вхожу. Конец связи.

Если бы он оглянулся, он бы заметил черную канистру из углеродистого волокна, размером с термос, прикрепленную к отверстию в каблуке правого сапога статуи. И он бы увидел, что голова статуи с противным скрежетом – будто кто-то провел ногтями по школьной доске – повернулась вслед за ним.


Аджай на полной скорости промчался по конюшням и выбежал на круг для выездки, где обнаружил Элизу. Она была здесь совсем одна. Сидя верхом на вороном жеребце, она отрабатывала дистанцию конкура. Аджай помахал ей рукой, и когда он за минуту, сбивчивой скороговоркой попытался объяснить ей, что случилось, куда они должны идти и как быстро они туда должны добраться, Элиза подняла руку. Аджай умолк. Элиза усадила его в седло позади себя.

– Я не очень-то люблю лошадей, – с опаской признался Аджай.

– Тебе же хуже, – сказала Элиза. – Держись.

Аджай обхватил руками талию Элизы (эта часть поездки его вполне устраивала), и она пришпорила коня и пустила галопом. Они перескочили через ограду ринга, пронеслись по конюшне и вылетели на снежное поле.

Аджай услышал, как из динамика рации, упрятанной в карман, донесся голос, сопровождаемый трескучими помехами, но он был слишком занят тем, чтобы удержаться на коне, поэтому рацию из кармана не достал.


Тускло-серый, сумеречный свет проникал сквозь забранные деревянными переплетами световые окна в крыше манежа. Потолочные прожекторы были отключены, а трибуны стояли вдоль стен и окружали тренировочные площадки со всех сторон. Он прошел между двумя трибунами, пересек овал беговой дорожки и вышел на поле, покрытое искусственным дерном. «Рыцари» появились, когда он еще не дошел до середины поля. Они вышли со всех сторон, из проходов между трибунами.

Их было шестеро. Все в черных трикотажных спортивных костюмах и масках из сундука, спрятанного в подвальной раздевалке: Паяц, Дьявол, Лис, Конь, Клыкастый Вепрь, Ухмыляющаяся Тыква.

Чтобы выиграть время, он пошел медленнее. Люди в масках окружили его. В руках они держали черные полицейские дубинки из прочного стального сплава, с прорезиненными рукоятками.

Он сунул руку в правый карман куртки и продел пальцы в кольца голубого кастета – изобретения Аджая. В левой руке он сжал рукоятку скакалки, которая, свернутая в моток, лежала у него в левом кармане вместе с рацией.

Как только шестеро ряженых пересекли беговую дорожку, включился один из прожекторов, и за смыкающимся кругом появился замаскированный Паладин.

– На этот раз с тобой нет твоего телохранителя, Вест, – произнес Паладин искаженным, противным голосом.

Рация в левом кармане куртки издала негромкий треск. Это был Уилл.

– База – Чаку. Я на месте. Двое в масках у двери. Вперед, дружище.

– Ошибаешься, сопляк, – сказал Ник Паладину. – Тут я, тут.

Ник опустил капюшон и сбросил с плеч темно-синюю парку Уилла. Он поднял правую руку, сверкнул кастетом и принял оборонительную стойку – настороже, наготове. Медленно поворачиваясь на месте, он встретился взглядом с каждым из «Рыцарей». При этом он угрожающе вертел по кругу скакалку, щелкая ею, как хлыстом.

– Как-то вас поубавилось, – проговорил Ник насмешливо. – Всего шестеро? Серьезно? Ни Бенни Франклина, ни Джорджа В? И где же, где же ваши веселенькие шляпки? Так хотелось увидеть вас во всей красе…

Паладин остановился и сделал шаг назад. Все остальные замедлили наступление. Уверенность они явно утратили. План Уилла сбил их с толку. «Вот и славно».

Паладин поднял руку и навел на Ника тазер[42].

– Ну, давайте повеселимся, – задорно проговорил Ник.

* * *

Имея в запасе пять минут, Уилл перевалил через последний холм, и перед ним предстало озеро Ваукома. Он свернул в сторону, подальше от берега, и побежал под прикрытием деревьев. Вскоре он увидел лодочный сарай. Он замедлил бег. Утопая в снегу, он преодолел последние пятьдесят ярдов.

Как и ожидал Уилл, по обе стороны от входа в сарай со стороны озера стояли часовые. Они патрулировали крыльцо, обрамлявшее фасад с двух сторон и спускавшееся к воде. Уилл достал бинокль, который ему дал Аджай, и навел его на часовых.

Дверь стерегли Одноглазый Пират и Девочка с Хвостиками. Было слишком холодно, и вместо старинных шляп они натянули поверх масок черные шерстяные вязаные шапки.

Уилл посмотрел на часы. Осталось меньше двух минут. Щелкнул динамик рации, и он услышал голос Ника:

– Чак Норрис – Базе. Они купились. Иду за сеном в Амбар. Вхожу. Конец связи.

Теперь все внимание «Рыцари» сосредоточат на Нике – по крайней мере, на какое-то время. Уилл быстро побежал к лодочному сараю и крадучись спустился вниз по холму под углом к берегу – с той стороны, откуда «Рыцари» никого ждать не могли.

Под карнизами, около ворот, выходивших на озеро, снег еще не успел скопиться. Снаружи на воротах висел замок. Нижние края створок ворот нависали над кромкой воды. Наклонившись и заглянув под ворота, Уилл увидел корпуса лодок, лежащих на стапелях и слегка подрагивающих.

Он включил рацию и негромко произнес:

– База – Чаку. Я на месте. Двое в масках у двери. Вперед, дружище.


– Взять его! – рявкнул Паладин.

Все шесть фигур в масках побежали к Нику, крича и размахивая дубинками. Паладин выстрелил из электрошокера, но Ник был к этому готов. Он отклонился назад, выгнулся дугой, коснулся пола правой рукой, и три дротика пролетели у него прямо над головой. Паладин бросил тазер и устремился к двери.

Ник рывком поднялся и развернулся. Ловко орудуя скакалкой, он метнул ее к ближайшему «Рыцарю» в маске, и веревка обмоталась вокруг его колена. Вепрь был готов броситься к Нику, разъяренный, словно настоящий дикий кабан. Ник с силой рванул скакалку к себе, и Вепрь описал в воздухе полный круг и рухнул на спину.

От первого удара дубинки Ник уклонился, развернулся и врезал прямым ударом с правой в физиономию Тыквы. Пухлая тыквенная башка вогнулась внутрь. Ник почувствовал, как кромка кастета соприкоснулась с лицом «Рыцаря», и нажал на кнопку на кастете большим пальцем. Разряд силой сорок тысяч вольт ударил по Тыкве. Раздался звук, словно гриф налетел на гигантского муравьеда.

Тыквоголовый «Рыцарь» шмякнулся на пол и отключился.

Ник отпрыгнул в сторону от очередного удара, но другая дубинка устремилась к нему под неудобным для него углом. Удар пришелся по тазобедренному суставу слева. Вся эта сторона туловища у Ника онемела. Не обращая внимания на боль, Ник раскрутил в воздухе скакалку и обвил ею, словно арканом, шею Коня. Конь выронил дубинку и схватился руками за шею. Ник хорошенько заехал ему по физиономии. В результате длинный конский нос смялся и стал плоским. Схватив «Рыцаря» за грудки, Ник швырнул его к Вепрю, который только-только начал подниматься. Оба повалились на пол.

Ник услышал звук рассекаемого дубинкой воздуха и присел. Дубинка пролетела рядом с его ухом. Он покатился по полу, чтобы уйти от отскока, но удар еще одной дубинки пришелся ему ниже правого колена. С размаху, со страшной силой.

«Через минуту мне будет очень-очень больно».

Ник прыжком поднял себя на ноги, приземлился на пятки, присел и свечкой взмыл в воздухе. Паяц пробежал прямо под ним. Приземляясь, Ник сел на плечи Паяца и обхватил ногами его шею. С силой сжав бедра, он раз пять стукнул «Рыцаря» по макушке кастетом. Быстро – словно гвоздь молотком заколачивал. На последнем ударе Ник разжал колени, приподнялся и нажал на кнопку на краю кастета. Паяц, получив разряд электричества, медленно опустился на пол.

Ник наклонился в сторону и плавно встал на ноги. Пульсирующая боль сковала его колено. Он едва не отключился. Краем глаза он заметил, что к нему снова пытается подобраться Вепрь. На этот раз тот двигался, пригнувшись. Ник развернулся и врезал Вепрю апперкотом в нижнюю челюсть. Вепрь рухнул навзничь и отключился.

Последние двое, Дьявол и Лис, стояли неподалеку и еле дышали от усталости. Они посмотрели на четырех своих друзей, неподвижно валяющихся на полу, переглянулись, повернулись и дали деру.

Ник швырнул им вслед скакалку, словно боло. Скакалка обвилась вокруг лодыжек обоих «Рыцарей», и они не удержались на ногах и упали ничком. Ник, совершив заднее сальто, пригвоздил их полу ступнями и вышиб из их легких последние остатки воздуха. Тот и другой повернули голову, хватая воздух ртом, и увидели два кулака, опускающиеся к их маскам.

Ник встал, обвел взглядом поле боя, сделал глубокий вдох и не смог удержаться от комментария, который он произнес в воображаемый микрофон:

– Надеюсь, вы получили удовольствие, наблюдая за главным спортивным событием в манеже Потехтон. Еще один впечатляющий выход выдающегося юного таланта в зубодробительном матче. Ник Маклейш – «Маски», счет шесть-ноль.

Ник потрогал ушибленное правое колено. Этот ушиб был его единственной серьезной травмой, но колено уже успело основательно распухнуть. Если не положить лед, очень скоро коленная чашечка может уподобиться дверной ручке типа «грибок». Прихрамывая, Ник поднял с пола скакалку и куртку. Он вытащил из кармана несколько пластиковых завязок для мешков с мусором и был готов связать руки шестерым поверженным врагам.

Услышав поблизости тяжелые шаги, Ник поднял голову и с изумлением увидел, что в сумраке, в проходе между трибунами, по пути к выходу, стоит Паладин.

– Что такое, Лайл? – проговорил Ник. – Решил заглянуть после того, как я отшлепал твоих мальчуганов? Ну, ты точно чокнутый.

Ник пристально смотрел на Паладина. Паладин вышел в круг света, и Ник понял: это не Лайл. Лайл никак не мог быть семи футов ростом, и Лайл не топал при ходьбе так, словно весил две тысячи фунтов и был отлит из бронзы.

– Святые угодники, – пробормотал Ник.

Он остановился, но Паладин продолжал приближаться. Он опустил голову, поднял меч и кинжал и затопал через беговую дорожку. При каждом его шаге в половицах оставались глубокие вмятины.

– Ни за что, – сказал Ник. – Ни за какие коврижки.

Он отступил к стойке с легкоатлетическим инвентарем, схватил копье, развернулся и метнул в Паладина. Копье полетело прямо и ровно, но, ударившись о грудь Паладина, отскочило и упало на пол. Паладин продолжал наступать. Ник метнул в него два диска подряд. Они разбились о плечи Паладина, как глиняные миски. Ник схватил молот, взял за цепь, крутанулся на месте и швырнул снаряд.

Молот пролетел по дуге, устремился вниз и с глухим звоном упал на макушку Паладина. Паладин замер на месте.

– Ну как? Понравилось? – ехидно поинтересовался Ник.

Паладин тряхнул головой раз, другой. И снова зашагал к Нику.

– Так, чел, это нечестно, – пробормотал Ник.

Он взял шест для прыжков в высоту и побежал в другую сторону. Коленка болела все сильнее, и каждый шаг давался ему с трудом. Ближе к трибунам, он уперся шестом в пол, взлетел в воздух и полетел над трибуной. На пике дуги он отпустил шест и полетел к баскетбольной площадке. Он хотел приземлиться и сделать кувырок, но при приземлении больная коленка подогнулась. А когда Ник встал, колено отказалось принимать на себя его вес. Он запрыгал по площадке на здоровой ноге, волоча за собой больную.

Он услышал, как Паладин врезался в трибуну, над которой он только что пролетел. Затрещали доски, заскрежетали металлические опоры. Ник выудил из кармана рацию.

– Йо, Чак Норрис – Базе, – произнес он. – Шестеро масок вырублены, но Паладин драпанул. Не исключено, что он движется в твою сторону. Но откуда ни возьмись, явился другой Паладин, прикинь? Но на этот раз – да-да, я понимаю, верится с трудом, но это взаправду статуя.

Ответа не последовало. Размахивая мечом и кинжалом, словно крыльями мельницы, Паладин прорвался через сломанную трибуну. Заметив Ника, он направился к нему. Его стальные сапожищи пробивали пол почти насквозь.

– Гм. Конец связи, – пробормотал Ник.

Он сунул рацию в карман, выбежал в ближайшую дверь и похромал по длинному коридору в недра манежа.


Уилл услышал справа шаркающие шаги. Третий замаскированный «Рыцарь» – Призрак – вышел на дальний край крыльца и направился к берегу. Уилл отпрянул и спрятался за углом.

Призрак остановился и устремил взгляд в сторону леса. Он проверял, все ли чисто вокруг сарая. Уилл вперил взгляд ему в затылок и отправил ему мысленную картинку:

«Образ ворот у воды. Ворота на несколько дюймов приоткрыты».

Призрак обернулся и устремился к противоположному краю крыльца. Он остановился рядом с воротами. Уилл увидел, как Призрак подергал ручку. Дверь была заперта. Уилл закрыл глаза, дрожа от усилия, и снова отправил мысленное послание Призраку:

«Он сам прячется за ящиками внутри лодочного сарая».

Уилл услышал, как поворачивается ключ в скважине. Дверная ручка повернулась. Дверь открылась, и Призрак вошел внутрь лодочного сарая. Уилл подождал еще несколько секунд, потом быстро выбежал из-за угла и скользнул в открытые ворота следом за Призраком.

Лодочный сарай внутри казался значительно просторнее, чем снаружи. Внизу находился каменный фундамент, а на нем покоились три бревенчатых уровня. Первые два представляли собой помосты вдоль стен. Свет проникал в сарай только через маленькие окна. От сырости, идущей от озера, неподвижный воздух казался еще более холодным.

Призрак стал искать его за стапелями, на которых лежали гребные шлюпки и каноэ. Уилл подошел к шлюпке, висевшей прямо над ним на талях и блоках. Он ухватился за лодку, раскачал ее и толкнул изо всех сил. Призрак услышал скрип канатов и дерева и обернулся как раз в тот самый момент, когда на него полетела лодка. Ее нос врезался в маску. Призрак зашатался и рухнул на пол.

Уилл утащил его за стапели и сорвал с него куртку, шапку и маску. Это был Венделл Дакуорт, член команды по кроссу. Уилл связал руки Дакуорта за спиной двумя пластиковыми завязками для мешков с мусором, после чего надел на себя его куртку, маску и шапку. Он огляделся по сторонам. Деревянные лестницы вели на чердак. По всей видимости, там находились какие-то закрытые помещения. Где-то зазвонил стационарный телефон. Послышались шаги, кто-то подошел к телефону и ответил. Затрещал динамик рации. Уилл услышал приглушенный голос Ника:

– Йо, Чак Норрис – Базе, – произнес он. – Шестеро масок вырублены, но Паладин драпанул. Не исключено, что он движется в твою сторону. Но откуда ни возьмись, явился другой Паладин, прикинь? Но на этот раз – да-да, я понимаю, верится с трудом, но это взаправду статуя.

Уилл услышал мужской голос откуда-то с самого верха здания:

– Все наверх! Быстро поднимайтесь сюда!

> № 8: ВСЕГДА БУДЬ ГОТОВ ИМПРОВИЗИРОВАТЬ.

Уилл быстро поднялся по одной из лестниц на второй уровень. Большую часть места здесь занимали корпуса лодок и всевозможный инвентарь. Застекленная дверь вела в маленький кабинет, приткнувшийся к правой стене. Прямо впереди Уилл увидел внутреннюю лестницу, которая поднималась вверх над входными дверями к площадке, а оттуда – на третий уровень. Девочка с Хвостиками и Пират, стоявшие на страже, вбежали внутрь сарая. Поднимаясь по лестнице, они заметили Уилла.

– Ты слышал, что он сказал, – буркнул Уиллу Пират. – Шевели задницей.

Уилл пошел следом за «Рыцарями». Боковому зрению мешала маска. По узкому лестничному пролету, сколоченному из грубых досок, они поднялись, похоже, на чердак. Вошли в узкую дверь и оказались на тесной площадке. Впереди Уилл увидел еще одну дверь. Она была открыта, и за ней находилась та самая темная комната, которую он видел на видеосообщении.

– Что происходит? – донесся из комнаты голос Брук.

Позади раздался голос Паладина, пропущенный через электронный фильтр:

– Падрег?

Несколько минут назад Уилл своими ушами слышал, как Ник сказал, что Паладин только что ушел из манежа. Но позади него только что прозвучал голос Паладина.

– Падрег!

Тут Уилл догадался, что Падрегом зовут Призрака.

Уилл обернулся – так, словно отозвался на свое имя.

Замаскированный Паладин стоял в пяти футах позади него. По всей видимости, Ник ошибся. Паладин никак не мог добраться сюда так быстро. Он из чего-то целился в Уилла.

«Если только Паладин не один…»

До Уилла донесся свистящий звук. Паладин выстрелил из тазера. Три дротика ударились в грудь Уилла, и сокрушительный удар тока поразил его тело. Он упал на пол.

Последним, что он увидел, было то, как Паладин достает черный контейнер из углеродистого волокна размером с термос.

## Статуя и медведь

Первой мыслью, осенившей Ника, была такая: бежать в плавательный бассейн. Две тысячи фунтов металла не смогли бы держаться на воде и плыть, верно? Никак не могли. Поэтому Ник толкнул плечом первую же качающуюся дверь, ведущую к зоне бассейна. По мере того, как он, прихрамывая, двигался через середину зала к дальнему краю бассейна олимпийских размеров, на потолке зажигались светильники, реагирующие на движение. Ник добрел до вышки спасателей и спрятался за ней. В следующее мгновение потолочные светильники выключились.

Теперь свет проникал в бассейн только через стеклянные створки дверей, соединявших зону бассейна с коридором. Ник услышал клацающие шаги статуи и увидел, как Паладин прошествовал мимо первых дверей. Несколько мгновений спустя с грохотом распахнулись створки вторых дверей. Паладин вошел в бассейн, и свет включился вновь. Ник помахал рукой с другого края бассейна.

Паладин начал обходить бассейн с того края, где глубина была больше. Ник, наоборот, направился туда, где бассейн был мельче. Паладин остановился. Ник тоже остановился и опять помахал рукой.

– Не поймаешь меня! – сказал Ник.

Паладин зашагал в обратную сторону. Ник, подражая ему, тронулся назад. Когда они оказались на середине бассейна, друг напротив друга, Паладин снова остановился. Ник тоже. Он очень старался, чтобы Паладин не заметил, что он хромает. Ник приложил руку к подбородку и пошевелил пальцами.

– Марко, – сказал Ник. Потом он вставил большие пальцы в уши, снова пошевелил пальцами и произнес писклявым фальцетом: – Поло.

На этот раз Паладин пошел прямо к нему и рухнул в бассейн. Ник сделал шаг вперед и посмотрел вниз. Он был прав. Статуя не могла ни плавать, ни держаться на воде. Но она шагала к нему по дну бассейна без каких-либо усилий.

– Ясно, – пробормотал Ник. – Дело худо.

Он бросился к ближайшей двери. Паладин изменил направление, следя за передвижениями Ника, и буквально несколько секунд спустя начал подниматься по лесенке в том краю бассейна, где было мельче. На этот раз, продолжая погоню, он сорвал двери с петель.

Ник похромал в дальний конец коридора и вбежал в дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ТРЕНЕРОВ». Он оказался в современном офисе, разделенном перегородками. Здесь стояли мониторы для просмотра видеозаписей, имелось несколько комнат для переговоров. Имелись и отдельные кабинеты. Горел свет, но ни в одном из кабинетов Ник никого не нашел. Из-под последней двери пробивалась полоска света. Ник бросился туда. Табличка на двери гласила: «ТРЕНЕР ДЖЕРИКО». «Ну, ясное дело, – с тоской подумал Ник. – Один человек во всем здании, и именно он».

Ник толкнул дверь плечом. Горел свет, на столе лежал включенный планшетник, рядом с ним – стопки статистических распечаток. И никого.

– Блеск, – простонал Ник.

Он, прихрамывая, вернулся в коридор и не удосужился посмотреть вправо, где в кухонной зоне, за двумя стеклянными стенками, тренер Джерико что-то искал в холодильнике.

Ник вышел в коридор и покинул тренерский офис. Когда Джерико закрыл дверцу холодильника, Ника уже не было.

Но громоподобные шаги Джерико услышал и вовремя обернулся, чтобы увидеть, как по коридору мимо его кабинета вышагивает Паладин. Не отрывая глаз от металлической фигуры, Джерико поставил кружку на стол. Одной рукой он сжал амулет, висевший у него на шее – длинный пожелтевший звериный клык на замшевом шнурке, а другой достал из кармана сшитый вручную кожаный кисет.


Аджай слышал по своей рации периодические переговоры Уилла и Ника, пока они с Элизой скакали к озеру, но он все это время крепко обнимал Элизу за талию и не решался отпустить руки. А видел он только сливающийся воедино пейзаж, пролетавший мимо них на безумной скорости. Аджаю хотелось умолять Элизу скакать медленнее, но стоило ему только открыть рот, как слова куда-то улетали, когда он еще не успевал их произнести.

Элиза молчала. Она то прижималась к холке коня, то распрямлялась, одолевая колдобины и бугры и огибая слишком глубокие сугробы. Она словно бы сливалась с конем воедино, и казалось, что самые страшные опасности невесомы. Холод словно бы вовсе не докучал Элизе, хотя в тот момент, когда Аджай примчался в конный манеж, на ней был только костюм для верховой езды.

От конюшни она помчалась самым коротким путем к озеру. Вниз по склону Холма Самоубийц, без остановки. Аджай зажмурился и мысленно произносил все молитвы, какие только знал, пока они не оказались на ровной почве. Только тогда, когда они проскакали приличное расстояние по берегу, и впереди завиднелся лодочный сарай, Элиза наконец ослабила поводья.

Аджай поспешно спрыгнул с коня и плюхнулся в сугроб.

– Я живой, – процедил он сквозь зубы. – Я живой.

Элиза привязала жеребца поводьями к дереву рядом с тропинкой, обняла за шею и прошептала слова благодарности. Потом она направилась к лодочному сараю. Аджай выкарабкался из снега. Стараясь держаться подальше от коня, он вынул из кармана куртки рацию и побрел следом за Элизой.

– Сколько у нас времени? – спросила она у него.

– Уилл должен был войти в сарай тридцать секунд назад, – ответил Аджай, посмотрев на часы.

– А что потом?

– Он сказал, что ты будешь знать, что делать.

– Он так сказал?

Похоже, эта мысль Элизу позабавила. Она остановилась на краю леса, подняла руку. Аджай остановился рядом с ней.

На крыльце, ближе к входу в лодочный сарай они увидели двух «Рыцарей» в масках – Девочку с Хвостиками и Пирата. Тот и другой запрокинули голову в ответ на голос, позвавший их откуда-то сверху, и поспешно вошли внутрь.

– Что нам делать? – спросил Аджай.

– Дай мне минуту, – попросила Элиза, зашагав вперед. – А потом включи свою рацию.

– И что мне им сказать? – спросил Аджай.

– Скажи, пусть заткнут уши.

– Ладно. А мне с тобой идти? – осведомился Аджай.

– Нет, если только что-то не услышишь, – ответила Элиза. – Тогда бегом за мной.


Дверь из тренерского офиса вывела Ника к лестничному пролету. Ник спустился по лестнице и оказался перед другой дверью, за которой он обнаружил просторное и совершенно темное помещение. Где-то поблизости равномерно капала вода. Когда он наконец нащупал выключатель и щелкнул им, он понял, что находится в душевой рядом с раздевалкой. Здесь было тихо. Любые шумы звучали гулко. Кабинки расходились во все стороны лабиринтом невысоких стенок, белых кафельных плиток и смесителей из нержавеющей стали. Все вокруг отдавало прошлым веком.

Ник посмотрел вниз и увидел, что его правая брючина от колена до низа окрашена кровью. Каждый шаг давался ему с такой болью, что он понял: травма куда серьезнее, чем он думал. Он поймал свое отражение в зеркале над одной из раковин и понял кое-что еще:

«Мне страшно. Мне по-настоящему страшно».

Ник вытянул руки и посмотрел на них. Руки дрожали. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько напуган. Ну, разве что тогда, когда ему было пять лет. В ту ночь отец сказал ему, что мама больше не вернется домой.

«Ну и к чертям эти воспоминания. Сегодня мы другую песню поем».

– Проклятье, десятиклассник, – произнес он, приблизив лицо к зеркалу, – ты позволишь этой здоровенной жестянке взять верх над тобой? Ну-ка придумай, что ценного в этой железяке? Ну, разве что обменять ее на какую-нибудь задрипанную «Kia»? Вперед, сынок, пора задать жару этому…

Дверь у подножия лестницы открылась нараспашку. Ник проворно забежал за угол первого ряда душевых кабинок и быстро затерялся в лабиринте. Он устроился за отдельно стоящей кафельной стенкой и услышал, как в душевую вошел Паладин.

Вошел и остановился. Ник старательно прислушивался к любым звукам. В пустом пространстве негромко капала вода из протекающих ситечек, и эти шумы мешали выделить другие звуки. К Нику пришла новая пугающая мысль:

«А вдруг у этого Джаггернаута есть режим невидимки?»

Ник прижался к стенке спиной, стоя на одной ноге. Он быстро стрелял глазами в обе стороны.

Шлеп. Шлеп. Шлеп. Капля за каплей.

Один кулак Паладина пробил стену справа от Ника. Второй появился слева и схватил Ника за левую руку выше локтя. Пальцы истукана сжали его мышцы, словно тиски. А потом Паладин обхватил руками грудь Ника и сдавил ее. Ник попытался крикнуть, позвать на помощь, но издал только шелестящий хрип. Остатки воздуха вылетели из его легких. А потом он даже вдохнуть снова не смог. Он пытался вырваться, но у него уже темнело перед глазами…

Он смутно различил шум – кто-то вбежал, а вернее, ввалился в душевую. Неведомый гость взревел с такой силой, что Ник бы непременно оглох, если бы уже не был близок к обмороку.

Его тело содрогнулось. Неведомо что налетело на Паладина по другую сторону от стенки. Стенка затряслась и пошла трещинами. Кафельные плитки посыпались на пол, как выбитые зубы. Воздух хлынул в легкие Ника, когда Паладин отпустил его, и он упал на мокрый пол. При этом разбитое колено охватила жгучая боль. Ник помотал головой и почувствовал, что снова начал мыслить…

И осознал, что по другую сторону от стенки происходит грандиозная битва. Звон металла, клацанье, рев, рычание. Там бились два чудовища. Вся душевая содрогалась от жутких звуков и ярости.

«Что за черт?»

Ник подполз к краю стенки, подтащил раненую ногу и выглянул за угол.

Паладин правой рукой обхватил шею громадного бурого медведя. Медведь пятился на задних лапах. Ростом он был не ниже статуи. Другой рукой Паладин бил медведя по спине топориком. При каждом ударе в стороны разлетались клочья окровавленной шерсти. Медведь грыз шею Паладина мощными клыками, как суповую кость. Его гигантские лапы злобно скребли спину Паладина. От его желтых когтей в стороны летели искры, а каждый коготь был величиной с руку человека.

«Что же это за чертовщина такая?»

Паладин опустился на колени, опустил плечо и прижал медведя к стенке. Стенка дрогнула и обвалилась. Ник отполз подальше. Оба великана врезались в соседнюю кабинку, учинив взрыв штукатурки и кафельных плиток. Первым поднялся медведь – с пугающей скоростью и проворством. Он треснул Паладина лапой, и тот полетел через душевую, врезался в еще одну стенку, раскрошил ее и приземлился где-то ближе к входу.

Ник уполз в сторону, а мимо него промчался медведь. На краткий миг их взгляды встретились. Глаза медведя были черны, как ночь, белки покраснели от первобытной злости. Но за этой звериной яростью таился острый ум. Медведь убежал, а Ник похромал следом за ним к выходу.

Со сломанной стенкой он поравнялся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из руин встает Паладин. Медведь с оглушительным рыком пошел в атаку, а Паладин выхватил меч. По инерции медведь понесся прямо на острие меча, и оно пронзило насквозь левое плечо зверя.

Медведь издал сдавленный вой. Паладин выдернул меч из раны, и медведь отступил назад. Из раны хлынула кровь. Металлический рыцарь шагнул вслед за медведем и поднял меч над головой, готовясь нанести смертельный удар.

Потом Ник никому не мог объяснить, почему повел себя так, как повел. В его поведении не было осознанных мыслей – только слепой инстинкт. Он выхватил из руин оторванную из стены раковину, заорал, как обезумевший берсеркер, и изо всех сил обрушил раковину на спину Паладина.

Фаянсовая раковина разлетелась на тысячи обломков. Паладин на этот удар никак не отреагировал. Вряд ли он сдвинулся больше, чем на дюйм.

Но Ник отвлек его внимание. Статуя развернулась и посмотрела на него сверху вниз. Ее холодные стальные глаза словно бы узнали первоначальную жертву. Паладин размахнулся мечом. Ник увернулся, и лезвие разметало в стороны кафельные плитки и вонзилось в бетонное основание стены. Ник сделал еще шаг назад, и еще один. Паладин двинулся за ним. Выгнув шею, Ник увидел, что медведь, хромая, ушел за угол и исчез в темноте.

Запасного плана у Ника не было. Он думал только о том, что если погибнет, то умрет в бою. Не сдастся, не поднимает белый флаг. Это чего-то стоило. К тому же, он спас медведя. В эти моменты это казалось ему важным.

Ник, прихрамывая, сделал еще несколько шагов, вышел из душевой и оказался в раздевалке. Паладин продолжал двигаться за ним. А потом Ник ударился спиной о металлическую стойку рядом с решетчатой дверью склада спортивного инвентаря.

У Ника не было сил сделать хотя бы еще одно движение.

– Ладно, – выдохнул Ник. – Ладно. – Он дважды ударил себя по груди – слева, над сердцем, и сказал: – Я люблю тебя, папа.

Паладин остановился прямо перед ним. Он словно бы изучал его взглядом. В одной руке меч, в другой топорик. А потом он поднял обе руки вверх. Ник зажмурился.

Ничего не произошло. Только у Ника почему-то странно защипало спину и руки.

Он услышал звук и вспомнил прибой в Марблхеде[43], на северо-востоке страны, где они однажды побывали с отцом. Ник навсегда запомнил тот низкий гул океанских волн. Точно такой же звук теперь исходил откуда-то позади него и толкал его в спину, словно один из могучих серых валов.

Ник открыл глаза.

Паладин стоял, замерев на месте, подняв оружие – в точно такой же позе, каким Ник видел его раньше. Но при этом он яростно и почти бесполезно сражался с тысячами нитей, которые опутывали его, вылетая из-за спины Ника.

Ник опустился на пол и отполз в сторону, а потом оглянулся и посмотрел.

Тонкие, скрученные веревками нити пробивались через ячейки зарешеченной двери, ближе к середине. Волокна тянулись к статуе и опутывали ее все сильнее. Они двигались согласованно, словно семейство из тысячи змей. Ник, как зачарованный, смотрел, как нити обвиваются вокруг Паладина. Наконец тот был полностью опутан паутиной и не мог пошевелиться.

Ник обернулся и вгляделся в темноту за зарешеченной дверью. Он смутно различил очертания чего-то крупного, аморфного, качающегося, прижавшегося к решетке с другой стороны. Он понял, что шум океана исходит от этого существа. Что-то посередине странного создания горело цветом крови.

«Как глаз. Как глаз гигантского осьминога».

Металл, из которого была выкована статуя, издал стон. Волокна сдавливали Паладина все сильнее. А потом внутри него что-то подалось со звуком, который напомнил Нику рвущуюся басовую гитарную струну. В одно мгновение щупальца отпустили статую и начали медленно отступать, раскачиваясь в воздухе, словно водоросли.

Меч и топорик упали на пол. Что-то мягкое, черное выпало из правого каблука сапога Паладина и расплылось по полу черной лужицей. Статуя затрещала и развалилась на дюжину кусков, которые рассыпались по полу.

Ник почувствовал, как его охватывает слабость. Он вот-вот мог лишиться чувств. Как загипнотизированный, он наблюдал за тем, как масса колышущихся щупалец что-то подносит к нему, но ему не было страшно. Он понял, что это такое. Понял, для чего это нужно, и попытался остаться в сознании, чтобы успеть воспользоваться этим предметом.

Щупальца бережно держали трубку черного телефона. Они поднесли трубку к уху Ника, а другой пучок волокон обвился вокруг аппарата и нажал на центральную белую кнопку.

Ник услышал ответ телефонистки.

– Доктора Роббинс, пожалуйста, – проговорил он, поразившись тому, как спокойно звучит его голос.

Ожидая, пока телефонистка соединит его со школьным психологом, Ник скользнул взглядом к зарешеченной двери.

«Странно. Раньше я этого не замечал. Замок закрывается снаружи, а не изнутри».

## Лодочный сарай

Мерзкий запах привел его в чувство. Потом голоса мало-помалу зазвучали громче, словно он вышел из туннеля.

– Что нам с ним делать? – спросил кто-то.

– Ждать, – прозвучал искаженный голос Паладина. – Ждать, пока он его разглядит хорошенько. Так получается лучше.

Уилл из осторожности не пошевелился, чтобы «Рыцари» не поняли, что он пришел в себя. Он лежал на боку на дощатом полу, на чердаке сарая. Руки ему связали за спиной пластиковыми завязками (наверное, нашли у него в кармане) и привязали к лодыжкам. В результате ноги были подняты к рукам, и лежать в таком положении было очень неудобно. Все тело болело после удара током. Маска сползла вниз, прорези находились на уровне щек, и он ничего не видел.

Уилл вызвал в памяти сенсорный план помещения. Двое «Рыцарей» стояли рядом с ним, а с ними – долговязый и сутулый Паладин. Брук находилась в соседней комнате, она по-прежнему была привязана к стулу. Жуткий запах исходил от черного контейнера размером с термос, стоявшего на полу примерно в футе от лица Уилла.

Уилл почувствовал энергию, исходящую от мерзкого существа, передвигающегося внутри контейнера, и понял, что это Попутчик, который каким-то образом «настраивается» на него, готовится с ним слиться. Уилл незаметно опустил руку к швейцарскому армейскому ножу, засунутому за голенище ботинка.

– А с ней как быть? – спросил один из замаскированных «Рыцарей».

– Она будет смотреть, – ответил Паладин. – Это для нее будет последний шанс образумиться, иначе она получит такого же. Приведите ее сюда до того, как я его выпущу.

Уилл услышал, как чьи-то ботинки прошаркали в соседнюю комнату. Он осторожно сжал нож обеими руками, выдвинул лезвие и, стараясь шевелиться как можно более незаметно, начал перерезать завязки. Пластик начал поддаваться. Нужно было еще десять секунд.

Но тут в его сознании прозвучал голос:

– Ты наверху?

«Элиза!» В первый момент это показалось ему бессмысленным. А потом обрело весь смысл на свете.

Уилл забросил сеть ощущений, позволил этой сети пролететь по всему сараю, и наконец он обнаружил Элизу этажом ниже, у входной двери.

– Да, – мысленно ответил он и услышал, что «Рыцари» тащат к нему и Паладину Брук.

Первая завязка порвалась под напором лезвия. Уилл приступил к следующей…

– Отойдите, сейчас я сорву пломбу, – предупредил Паладин, наклонился и откупорил черный контейнер.

Сидевшая внутри тварь беспокойно зашуршала.

Уилл услышал шаги. Кто-то бежал вверх по лестнице. Элиза очень торопилась. Он видел ее образ, летящий в пространстве и становящийся все ярче и сильнее. Он был наполнен какой-то чудесной живительной силой.

Динамик рации, лежащей в кармане Уилла, захрипел, и он услышал голос Аджая – негромкий и взволнованный.

– Уилл. Заткни уши.

Двое «Рыцарей» бросились к лестнице.

– Кто тут? – крикнул первый.

Другой среагировал на звук рации.

– Что это было?

Уилл перерезал последнюю завязку, закрыл уши ладонями и крикнул:

– Брук, заткни уши!

В дверной проем хлынула волна энергии. Первое впечатление у Уилла было такое: в одну ноту уместились все известные частоты – как выше предела человеческого слуха, так и ниже. А потом нота ворвалась в замкнутое пространство чердака, как звуковая бомба. И хотя Уилл плотно зажал уши ладонями, у него все равно было ощущение, что прямо рядом с его головой грянула гаубица.

Вылетели стекла из окон, задрожали половицы, и в самой середине этой прорехи в пространстве Уилл увидел Элизу, стоящую на верхней ступени лестницы. Она стояла, широко раскрыв рот и раскинув руки ладонями вверх. Ее тело стало полем дикой энергии, эпицентром этой ударной звуковой волны.

Только это и было важно для Уилла: Элиза тоже была наделена даром. И она Пробудилась.


Присев на корточки рядом с крыльцом, Аджай выждал ровно минуту, как ему велела Элиза. Не спуская глаз с циферблата наручных часов, он произнес в микрофон рации:

– Уилл. Заткни уши.

Он встал и сделал пару шагов вперед, когда до него вдруг дошло:

«О боже, мне, наверное, тоже стоило бы заткнуть».

Он поднял руки к ушам в то самое мгновение, когда все окна в лодочном сарае треснули и вылетели, и вся постройка содрогнулась. Ударной волной Аджая отбросило в сугроб.

– Боже милосердный, – прошептал Аджай.

Он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, поднялся на крыльцо. Открыв входную дверь, он наткнулся на косяк, но тут же шагнул в сторону и вошел внутрь.

– Элиза! Уилл!

– Поднимайся!

Это был голос Уилла. Казалось, он звучит издалека, за много миль. В ушах у Аджая звенело громче, чем на рок-концерте. Он начал подниматься вверх по лестнице, но его мотало из стороны в сторону.

– Отличное попадание, – пробормотал он. – Прямой наводкой в гироскоп.

Проходя мимо разбитого окна, Аджай посмотрел вниз и увидел, как из гаража выехал снегоход и помчался к лесу. За рулем сидел Паладин. Аджай одолел последнюю ступеньку лестницы и ввалился в дверь, где увидел Уилла, стоявшего на коленях подле Элизы, лежащей на полу без сознания. Элиза была мертвенно бледна.

– Все нормально? – спросил Аджай, но не услышал себя. Он повторил вопрос – намного громче.

Оба раза Уилл его, похоже, не услышал. Он что-то сказал. Аджай увидел, как шевелятся его губы, но до него не донеслось ни слова.

– Что? – гаркнул Аджай, шагнув ближе.

– Найди телефон! Вызови помощь!

– Ладно! А где Брук?

– Здесь!

Уилл провел Аджая в соседнюю комнату, где на полу лежала Брук. У стены неподвижно скорчились двое «Рыцарей» – Девочка с Хвостиками и Пират. Впечатление было такое, словно их сбил автобус. Маски с них слетели. Это были боевые псы Тодда Ходака из команды по кроссу – Дергнатт и Штайфель.

Посередине комнаты находился люк. Его крышка была открыта, вниз свисала веревка. Уилл указал на веревку и что-то сказал.

– Что? – прокричал Аджай.

Уилл рявкнул ему на ухо:

– Телефон там! Внизу, в кабинете. Похищение человека! Попытка убийства!

Аджай жестом изобразил «ОК» и громко сказал:

– Один смылся! На снегоходе!

– Знаю! – крикнул Уилл. – Лайл!

Аджай ухватился за веревку и героически спустился по ней в кабинет этажом ниже. На полпути у него соскользнули руки, и он приземлился не слишком ловко – сел на попу. Убедившись, что Уилл не видел его бесславного приземления, Аджай снял трубку с черного телефона. Он предположил, что ему ответила телефонистка, хотя на самом деле не услышал ни звука.

– Боюсь, мне придется попросить вас вопить во всю глотку! – прокричал в трубку Аджай.

Наверху Уилл поднял Брук с пола, отнес в соседнюю комнату и бережно уложил рядом с Элизой. Он укрыл Элизу своей курткой. Потом снял куртку с одного из «Рыцарей» и был готов укрыть ею Брук, но та вдруг открыла свои большие голубые глаза.

– Ну, кому вручить премию за лучшую женскую роль? – спросил Уилл.

– Ты пришел за мной, – проговорила Брук.

– Что-что? – переспросил Уилл.

Она обвила руками его шею, закрыла глаза и проговорила ему на ухо:

– Ты пришел за мной.

На этот раз Уилл ее расслышал.

Аджаю пришлось громко кричать, дабы удостовериться в том, что его поняли правильно. И он был почти уверен в том, что оператор ему сказала, что помощь прибудет через пятнадцать минут.

– Прошу прощения! – прокричал Аджай в трубку. – У меня такое чувство, будто я внутри здоровенного колокола! Прямо внутри! На колокольне! И он непрерывно звонит!

Аджай повесил трубку и вышел из кабинета. В этот момент сверху по веревке спустился и ловко спрыгнул на пол Уилл.

– Оставайся здесь, – сказал он Аджаю. – Позаботься о девочках и жди помощи.

С этими словами Уилл направился к двери.

– Ты куда? – крикнул Аджай, шагнув за ним.

– Попробую догнать Лайла.

– Пешком? Погоди, Элиза прискакала на коне. Ты мог бы взять его.

– Конь мне не понадобится, – сказал Уилл.

## Пещеры

Снег падал медленно и тихо, крупными снежинками, когда Уилл выбежал из лодочного сарая и устремился в погоню за Лайлом. Колея, проложенная снегоходом, увела Уилла в глубь леса. Он лавировал из стороны в сторону по незнакомой местности, устремляя вперед все свои чувства, призывая на помощь всю свою скорость, чтобы сократить разрыв между собой и Лайлом.

Уилл включил свой сенсорный «навигатор» и устремил его вперед, чтобы найти Лайла, но изображение в его сознании возникло размытое, нечеткое, и Уилл понял, что в его способности «видеть» большую роль играет слух, который сейчас был нарушен. Он не мог найти Лайла нигде. Дорога становилась все более крутой и каменистой, и ему приходилось тратить все больше времени на выбор пути. Он вышел из леса и оказался на ровном плато. За равниной начинался небольшой подъем, выводивший к горам. На большой высоте чернели входы в пещеры, которые Уилл заметил на днях.

Одолевая подъем, Уилл заметил Лайла на снегоходе. Тот двигался прямым курсом к горам. Наконец к Уиллу вернулся слух, и он услышал звук – что-то наподобие жужжания стаи сердитых шмелей. В первый момент он подумал, что звучит мотор снегохода Лайла, но понял, что жужжание слышится позади.

По сугробам, взлетая и опускаясь, мчались еще три снегохода. Они, нагоняя Уилла, двигались на восток. Машины вели трое «Рыцарей» в масках: Бен Франклин, Джордж Вашингтон и Волк. У всех троих из-за спины торчали дула винтовок. От Уилла их отделяло не более ста ярдов.

Подножия гор Уилл должен был достичь за минуту. Снегоходы гнались за ним, но он догадался, что они могут и не стремиться поймать его. Возможно, они стремились загнать его в эту сторону и пристрелить из винтовок, когда он станет доступной мишенью.

Но все же Уилл верил, что если его жизни будет грозить опасность, обязательно должен появиться спасатель. Пока что Дейв его не подводил – уже четыре раза он спасал его. Он мог рассчитывать на то, что его ангел-хранитель спешит на помощь. Мог, правда?

Уилл перепрыгнул через лежащие в ряд валуны и бросил взгляд на часы. Прошло семь минут с того момента, как он выбежал из лодочного сарая. Через пятнадцать минут после звонка Аджая к его друзьям должна была прибыть подмога. Нужно было помурыжить «Рыцарей» до этого времени.

Ближе к подножию гор Уилл увидел Лайла. Тот пешком поднимался по неровной тропе у основания скального массива. По обе стороны от тропы возвышались высокие груды щебня, за которыми можно было спрятаться. Уилл миновал брошенный Лайлом снегоход, пробежал по каменистой площадке и оказался в начале тропы, ведущей на подъем. Уилл посмотрел наверх. Длина подъема – сорок ярдов. Два поворота – и он на вершине хребта. Уилл нырнул за скалу и оглянулся назад.

Три снегохода остановились одновременно, примерно в пятидесяти ярдах от начала горной тропы. «Рыцари» спешились, взяли винтовки на изготовку и пошли к горам.

«Если они собираются меня пристрелить, тут – самое место, – подумал Уилл. – А если я хочу, чтобы мои друзья поняли, где я нахожусь, мне в этом очень помогут несколько ружейных выстрелов».

Уилл сделал глубокий вдох и на полной скорости начал крутой подъем. Что-то отскочило от камня в трех футах справа от него, а потом он услышал звук отдачи винтовки. Еще одна пуля срикошетила слева от Уилла, а третья упала на камни позади него. Уилл упал на землю за скоплением невысоких скал примерно на середине пути до вершины.

– В любое время, Дейв, – процедил он сквозь зубы. – Сейчас было бы в самый раз.

Уилл обернулся, увидел, что Лайл вот-вот перевалит через вершину скалистого хребта. Уилл выскочил на тропу и начал подтягиваться на руках и помогать себе ногами. Он настолько неожиданно вылетел из укрытия, что следующие несколько выстрелов сильно не долетели до него. Совершая последний поворот, Уилл понимал, что до вершины остаются последние десять футов, но на этом отрезке пути он должен был остаться совершенно незащищенным, поэтому он продолжал отталкиваться и подтягиваться, отталкиваться и подтягиваться до тех пор, пока…

Он прыгнул к верхнему краю скалы, перемахнул через нее и покатился по склону. Три пули, выпущенные почти одновременно, пролетели прямо над ним. Одна зацепила плечо пухового жилета, и в воздухе взлетели перья.

Уилл лежал в густом снегу неподвижно, хватая ртом воздух. Резкие хлопки выстрелов эхом разлетались по скалам. Уилл чуточку приподнял голову, чтобы поискать взглядом Лайла. В обе стороны расходились скалы, кое-где припорошенные снегом. Максимальная ширина хребта не превышала тридцать футов, длина тоже была невелика, а потом по обе стороны начинался спуск. Впереди, совсем рядом с Уиллом, возвышалась отвесная, неприступная скальная стена.

Лайла нигде не было видно. Неподалеку чернело отверстие входа в самую большую пещеру. По обе стороны от него находились еще две пещеры, поменьше.

«В какой он пещере?»

Уилл выглянул за край уступа. Трое «Рыцарей» с винтовками не пытались его догнать. Уилл посмотрел на часы. Пятнадцать минут миновало. Отлично. Спасатели, по всей видимости, добрались до лодочного сарая и встретились с Аджаем, а если они услышали выстрелы, значит, скорее всего, направились в ту сторону.

Но как быстро его смогут разыскать?

Уилл начал карабкаться наверх, к пещерам. На снегу, у входа в главную пещеру, валялась маска Паладина. Уилл достал швейцарский армейский нож и выставил самое большое лезвие. Он вгляделся в темноту самой большой пещеры. Изнутри дул легкий ветерок. Уилл уловил странный запах – застарелый, кисловатый, пугающий.

А потом откуда-то из глубины послышался голос Лайла:

– Похоже, ты не знаешь, что такое плебей, Вест.

Уилл замер на месте. Голос Лайла эхом разлетелся под сводами пещеры. Судя по всему, она была длинной и глубокой.

– Плебей – это деревенщина. Простолюдин. Низшее существо из низкого класса. Тот, кто должен знать свое место. Зайди в гипермаркет. Сядь в автобус. Загляни в любую государственную школу. Там их полно.

Уилл вошел в левую пещеру и присел на корточки недалеко от входа, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Он подобрал с пола два круглых камня размером с бейсбольный мяч и сунул в карманы жилета. Лайла он пока не видел, поэтому зажмурился, включил свой сенсорный радар и нашел его.

«В тридцати ярдах справа. В следующей пещере».

Уилл увидел, что все пещеры соединены одна с другой и представляют собой огромный лабиринт залов и переходов, пронизывающий весь горный массив.

– Проблема в том, что вы, плебеи, перестали знать свое место. О, вам по-прежнему нужны хлеб и зрелища, паршивая еда и кровавые виды спорта. Но теперь вам мало постоянно пожирать свои помои. Вы думаете, что если наша культура откликается на все ваши инфантильные запросы, вы теперь, вроде как, имеете право голоса. Что мы должны к вам прислушиваться.

Уилл придвинулся поближе к ближайшему отверстию в стене, сложенной песчаником. Из зала, находившегося справа, исходило раскаленное добела свечение.

– Вы считаете себя такими особенными! Вы уже не отвечаете за свою тупиковую жизнь – у вас слишком высокая самооценка. Вы все – звезды, только и ожидающие, что вас откроют. К чертям самодисциплину, образование, знакомства с нужными людьми. Весь мир – одно большущее шоу «Минута славы», и вам главное там засветиться.

Уилл подобрался к краю стенки, за которой начинался переход из одного пещерного зала в другой; потолок соседней пещеры поднимался на тридцать футов с лишним. Она была озарена неестественным светом, исходившим от зловещего стального стержня – Резака, – которой Лайл сжимал в руке. Он описывал Резаком большой круг в воздухе – метров шесть диаметром, и уже почти завершил его. Грубая линия круга пылала с ослепительной силой.

– А тут мы отстаиваем другие ценности. Вечные ценности – честь, богатство, лидерство. Сейчас – более чем всегда. Новое поколение готово сохранить наши традиции. Все шло по плану, пока не появился ты. Плебей, слон в посудной лавке. Так вот, я скажу тебе ясно и четко: только через мой труп.

Лайл закончил вычерчивание круга. С наружного края он озарился пыланием энергетического поля. Послышался треск электрических разрядов. Воздух замерцал, подернулся маревом, и внутри круга начал медленно открываться портал. Лайл поднял жезл вверх. Начертанные на его рукоятке письмена ярко горели.

«Дейв меня прикроет». Вооружившись этой мыслью, Уилл сунул руку в карман жилета, сжал в пальцах камень и шагнул вперед.

– Если тебе так хочется, Лайл.

Лайл резко обернулся. Его бешено пылавшие глаза нашли Уилла.

– Ты знаешь, что случилось с последними, кто встал на нашем пути? Они называют себя коренными американцами, как будто были здесь первыми.

– Они были здесь первыми.

– Эти жалкие примитивные людишки считали, что эти пещеры ведут в подземное царство, – сказал Лайл. – Они думали, что боги пользуются этими ходами, чтобы странствовать сюда и в царство духов. Они ошибались. – Лайл поднял руки к порталу и гордо продемонстрировал деяние своих рук. – Проход теперь открыт только для Древних… Дорога в Небытие.

Лайл указал жезлом на Уилла, и к нему устремился слепящий белый луч. Уилл еле успел закрыться мысленным щитом и отбросил луч к стене, но при этом едва удержался на ногах. Лайл все еще был сильнее, а имея такое оружие, он стал намного сильнее. Уилл отпрянул и спрятался за стенкой. Лайл послал вдогонку за ним еще два луча. Они угодили в стенку и пробили в ней две дыры.

«Почему на этот раз не приходит Дейв? Что он мне говорил?»

«Учись. Учись быстро».

Уилл встал, выпрямился и швырнул первый камень на три фута вправо от Лайла. Тот уверенно улыбнулся и снова поднял жезл, изготовясь к стрельбе. Уилл закрыл глаза, раскинул сенсорную сеть и нашел камень, летящий в темноте. Он захватил камень силой мысли и вложил в его массу частицу себя. Потом ему осталось только думать об этом камне. Камень сменил направление полета и вернулся к Лайлу.

«Я учусь».

> № 48: НИКОГДА НЕ НАЧИНАЙ ДРАКУ, ЕСЛИ НЕ СМОЖЕШЬ ЕЕ ЗАКОНЧИТЬ БЫСТРО.

Камень врезался в руку Лайла чуть выше локтя, и жезл выпал из его пальцев. Лайл вскрикнул от боли и упал на колени. Уилл швырнул второй камень в жезл и отбил его в глубь пещеры. С глаз долой.

Лайл тяжело упал на каменный пол, прижимая раненую руку другой рукой, Уилл подбежал к нему, запрыгнул на его грудь и придавил к полу. Он прижал к подбородку Лайла лезвие складного ножа. Лайл глянул на Уилла, сделал глубокий вдох и вдруг громко захныкал – как обиженный малыш. Эти уродливые рыдания звучали настолько естественно, что Уилл был готов пожалеть своего врага.

Но тут он заметил слева на шее Лайла бугор, который дергался вперед и назад, как ручка переключателя скоростей.

«Проклятье. Попутчик».

Уилл в ужасе увидел, как тварь вылезла из-под кожи Лайла. Это был пятнистый черный стебель длиной шесть дюймов с короткими кургузыми лапками и восемью часто моргающими злобными глазками на свирепой гримасничающей морде. Тварь зашипела и плюнула в Уилла.

Не особо раздумывая, Уилл ловко пересек ножом стебель твари в том месте, где она крепилась к шее Лайла. Отрезанный червь упал на пол, издал отвратительный скрежещущий писк и уполз в темноту.

Бугор на шее Лайла сдулся, как проколотый воздушный шарик и побледнел. Лайл испустил клокочущий выдох.

– Мне больно, – произнес Лайл, глядя на Уилла несчастными глазами. – Очень-очень. Все болит.

– Чего ты ждешь от меня? – просил Уилл. – Первой помощи? Ты меня пытался убить!

Лайл снова расплакался – тихо и безутешно.

– Я не хотел, – прохныкал он. – Меня заставили.

– Почему?

– Потому что они тебя боятся, – ответил Лайл.

– Кто тебя заставил это сделать? И как?

Лайл показал на свою шею.

– Он приказал мне приживить эту гадость на себя, – проговорил он хриплым, дрожащим голосом. – Два дня назад. Потому что я отказывался тебя убивать.

– Лысый?

Лайл кивнул. Он взглядом искал сочувствия.

– Кто он такой, Лайл?

– Мы называем его «мистер Хоббс», – ответил Лайл еле слышно. – Он появился в прошлом году, когда я стал «Рыцарем». Он меня проверил. Мои способности.

– То есть то, что ты умеешь делать с людьми, – уточнил Уилл.

Лайл кивнул. Из его глаз полились слезы.

– И он сказал, что я стану очень важной фигурой… потому что я первый из Пробудившихся.

– Что это означает? Первым откуда?

– Из Пророчества, – напряженно выговорил Лайл. – Он сказал, что я первый, и поэтому я должен помочь им в грандиозных планах…

– Что за Пророчество, Лайл?

– …а тут являешься ты, – проговорил Лайл, начав распаляться. – Это все ты виноват. Ты разбил мою жизнь.

– Что за Пророчество?

– Все мы – Пророчество! – Лицо Лайла скорчилось, словно завязалось в узел, он начал бормотать шепотом: – A-T-Ц-Г, A-T-Ц-Г…

Уилл сильно встряхнул его обеими руками.

– Проклятье, Лайл! Говори то, что мне необходимо знать! За всем этим стоит школа?

– Школа?

Лайл испытал извращенное удовольствие. Он почти развеселился.

– Кому-то здесь об этом известно? – требовательно вопросил Уилл.

– Некоторым. Сколько таких, не знаю, – сказал Лайл и снова заговорил тише. – Ты должен начать сначала. С клиники.

– При чем тут клиника?

– Вот видишь, как тебе нравятся новости. А теперь спроси себя: кто я такой… на самом деле? И удачи тебе в этом, – проговорил Лайл в своей привычной мерзкой манере. – Плебей.

Из глубины портала донесся низкий рокочущий звук. Он становился все громче и громче, и наконец содрогнулся пол пещеры, и со стен начали сыпаться камни. Отвратительный стон пронзил воздух. Волосы на затылке у Уилла встали торчком. Он обернулся, чтобы посмотреть.

Внутри портала, открытого Лайлом, корчилась темная масса.

– Кого ты вызвал, Лайл?

Лайл в ужасе воззрился на портал.

– Вендиго, – пробормотал он.

Уилл вынул очки Дейва из кармана жилета и надел. По другую сторону портала возникла получеловеческая морда.

– Пожалуйста, помоги мне, – взмолился Лайл.

Уилл рывком поднял Лайла на ноги и потащил к выходу из пещеры, но Лайл вырвался, оттолкнул Уилла и побежал к порталу. Уилл обернулся и увидел, что из дыры вышло чудовище.

Это был неуклюжий великан с отвратительной серой пятнистой кожей, повисшей складками и поросшей длинными редкими волосами. Длинные кожистые руки и ноги заканчивались когтями. Из открытой грудной клетки торчали бугры с глазами и скопления корявых конечностей. Нелепая зубастая ухмылка разрезала физиономию великана под ядовитыми, глубоко посаженными желтыми глазами, горящими голодом и презрением. Великан двигался, окутанный облаком мрака.

Лайл пошел прямо навстречу чудищу, покорно воздев вверх руки. Страхолюдина с любопытством воззрилась на него.

– Это я вызвал тебя, – крикнул Лайл, зловеще улыбаясь. Обернулся и указал на Уилла. – Вот тот, кто тебе нужен.

Когда Лайл вернулся взглядом к чудовищу, тварь раскрыла пасть, из которой молниеносно вылетело длинное мясистое щупальце и с чавканьем присосалось к лицу Лайла. Тело Лайла замерло в неподвижности. Его руки и ноги растопырились, он начал дергаться и метаться. Он испустил жуткий, нечеловеческий приглушенный вой. Казалось, его душу рассекли топором, как полено. Мгновение спустя Уиллу показалось, что он увидел, что лицо Лайла появилось внутри грудной клетки твари, между ребрами. Какое-то время еще слышался предсмертный крик.

Уилл попятился, онемев от ужаса. Вендиго отпустил Лайла, и тот рухнул на пол пещеры. Выбегая из пещеры, Уилл услышал, как жуткий великан топает за ним. Он ждал кошмарного прикосновения в любой миг.

И тут он расслышал… что это, шум мотора? Уилл запрокинул голову, но небо было невероятно ясным, и на нем он никого и ничего не увидел.

– Спустись с небес на землю, приятель.

«Праулер» Дейва перевалил через горный кряж. Машина взмыла в воздух, описала дугу над Уиллом на полной бешеной скорости. Из окошка высунулся Дейв, сверкнула вспышка возле дула его пистолета. Он повел свою гоночную машину прямой наводкой на вендиго, застывшего у входа в пещеру.

От столкновения великан отлетел назад, но уперся в пол ступнями и обхватил нос машины массивными ручищами. Металл заскрежетал и начал гнуться. Вендиго ломал машину, как детскую игрушку. Дейв выскочил из помятого «Праулера» и вдруг во вспышке света превратился в самого настоящего ангела – такого, каким Уилл его видел в своей комнате совсем недолго: восемь футов ростом, в платиновых доспехах, со сверкающим серебряно-голубым мечом.

Дейв и чудовище вступили в схватку. Они обменивались сокрушительными ударами. Дейв терпел ужасный урон ради того, чтобы загнать вендиго в пещеру. Великан начал сдавать позиции. Дейв размахивал мечом, словно серпом. Воздух вокруг сражающихся соперников сверкал, словно фейерверк в День независимости. Наконец сокрушительным сочетанием ударов Дейв загнал мрачную фигуру вендиго назад, внутрь портала.

Уилл наблюдал за происходящим, стоя на коленях у входа в пещеру. В какой-то момент отверстие портала начало сокращаться. Дейв вернулся к человеческому росту. Он получил с десяток ран, и все они кровоточили. Уилл увидел в глазах Дейва испуг – раньше он его таким никогда не видел.

– Ты в порядке? – спросил Дейв, тяжело дыша.

Уилл кивнул.

– А ты?

– Бывало и лучше. Это был один из самых мерзких гадов.

Он сделал шаг к Уиллу. Внезапно из уменьшающегося отверстия портала вылетели длинные израненные руки вендиго и схватили Дейва за пояс.

– Что такое «не везет», приятель, – прохрипел Дейв, сунул руку в карман, что-то вытащил и бросил. Предмет упал в снег совсем рядом с пещерой.

– Нет! – в отчаянии выкрикнул Уилл.

А в следующее мгновение тварь втащила Дейва в Небытие, и портал закрылся и исчез.

В пещере стало тихо. Уилл снял очки и дрожащей рукой убрал в карман. С бешено бьющимся сердцем Уилл вышел из пещеры, упал на колени, запустил руку в ямку в снегу и нащупал нечто твердое.

Это был стеклянный кубик Дейва, внутри которого вращались две черные «игральные кости».

И снова послышался звук мотора. Он звучал все громче.

Уилл посмотрел на небо.

Прямо над ним кружил вертолет. Он снизился к вершине горы. Уилл увидел, как открывается дверца. Оттуда сбросили веревочную лестницу прямо к нему, и он подумал:

«Я знаю, кто это. Кто же это такой? Сейчас, сейчас вспомню…

Да, это директор школы, Рурк».

## Мама и папа

«Ты Пробудился? Он – единственный ребенок… Тысяча девятьсот девяностый… Пророчество Паладина… Римские цифры… клиника… результаты теста… «Фонд Гринвуда».

Открой все двери и Пробудись».


Обрывки мыслей вертелись в сознании Уилла. Мало-помалу он осознал, что лежит на спине, на кровати с чистыми льняными простынями. Он не мог понять, долго ли здесь лежит. А еще он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Он открыл глаза. Он находился в палате медицинского центра. Оглядевшись по сторонам, он увидел их обоих. Они сидели рядом с его кроватью, озаренные бледным светом луны.

Мама и папа. Джордан и Белинда. Настоящие. Увидев, что он пришел в себя, они поспешили к кровати и принялись его по очереди обнимать.

– Мы так боялись, что потеряем тебя, – сказала мама. – Слава богу, Уилл.

– Я знал, что с тобой все нормально, – пробормотал Уилл. – Все время знал. Просто знал, и все.

– Мы так гордимся тобой, сынок, – сказал отец. – Нам все рассказали. Мы знали, что ты справишься.

– Сам не знаю, как у меня получилось. Правда, не знаю. Но мне много помогали друзья. Один бы я ни за что не справился.

– Мы в тебе ни капельки не сомневались, – сказала мама.

– Ты все преодолел ради нас, Уилл, – сказал отец. – Ты все делал так, как мы тебя учили. Именно так, как мы ожидали.

– Где вы были? – спросил Уилл. – Что с вами случилось?

Джордан и Белинда переглянулись и загадочно улыбнулись. А когда мать повернула к нему голову, Уилл увидел, что шрама нет.

– Расскажем ему? – спросил Джордан, протирая очки.

Белинда заботливо улыбнулась, наклонилась и рассеянно убрала прядь волос со лба сына.

– Так много надо рассказать, – проговорила она.

Уилл услышал тихую музыку. Отец привез проигрыватель. На столике в углу палаты крутилась черная пластинка, шипела игла и звучал хор: «All you need is love… All you need is love… All you need is love, love… Love is all you need…»[44].

– Ты так близко к разгадке, Уилл, – сказал Джордан.

Уиллу вдруг стало не по себе, он торопливо обвел палату взглядом. На столе у окна стояла ваза с цветами – белыми хризантемами. Луна освещала цветы. Рядом с вазой лежали компас и стальная линейка. А кроме того – шахматная доска. Два черных рыцаря[45] противостояли отряду белых пешек. Уилл услышал поблизости постукивание мяча, посмотрел налево и увидел две старые деревянные теннисные ракетки в углу. А самое странное: рядом с ракетками стоял стул, а на его спинке примостился живой сокол. И он смотрел прямо на Уилла – свирепый и царственный.

На пороге, наполовину скрытый ночной тенью, стоял тренер Джерико. По его левой, бессильно повисшей руке непрерывно стекала кровь.

– Ты видел одного из них, – сказал Джерико. – Одного из Древних. Вендиго.

Игла заехала в бороздку, ее заело на одном месте. «Love… love… love…»

– Прошу прощения? – недоуменно проговорил Уилл.

– Пророчество, – объяснил отец. – Мы должны были рассказать тебе. Давно следовало это сделать.

– Но нам не хотелось, чтобы ты узнал о некоторых вещах, – добавила мать, наклонившись к Уиллу. – Мы так сильно любим тебя, а ты нас по-настоящему никогда не знал. Мы не могли тебе позволить. Ради твоей безопасности. Еще до твоего рождения. – Уилл открыл глаза. Он лежал на больничной кровати, в палате изолятора медицинского центра. Горел мягкий свет, за окном было темно. Уилл поморщился. У него ныло все тело. В сгиб его левого локтя была воткнула игла, рядом с кроватью стоял штатив с капельницей.

Рядом с кроватью сидел тренер Джерико. Его левая рука лежала на перевязи, на его плечи было наброшено длиннополое черное кожаное пальто. Его бронзовое лицо казалось неподвижным и неподатливым, как кремень.

– Я все еще вижу сон? – спросил Уилл.

– Нет, – ответил Джерико. – Ты пробудился.

Пробудился. Уилл попробовал прочесть мысли тренера, но не сумел.

– Вы уже многое знаете?

– Достаточно.

– Вы знали, что кое-кто из ваших ребят замешан?

– Теперь знаю, – ответил Джерико.

– Не такая уж большая команда у вас осталась.

– Не нужна мне команда, – сказал Джерико. – У меня есть ты.

Уилл зажмурился, вспомнил обрывки сна.

– Что такое «вендиго»?

– Древний хищник, – ответил Джерико. – Яркий пример хорьковой медицины.

– Что, они убивают больше, чем поедают? – спросил Уилл.

– Да, вот только вендиго питается душами, – сказал Джерико. – И никогда не насыщается.

Уилл вспомнил тело Лайла, корчащееся на полу пещеры, и поежился.

– Мне приснилась птица, – признался он. – Сокол.

Джерико подумал немного и едва заметно улыбнулся.

– Это хорошо или плохо? – спросил Уилл.

– Ты сам мне скажешь, когда получше с ним познакомишься, – сказал Джерико, наклонился к Уиллу и прошептал: – Сейчас – переломное время. Будь осторожен с тем, что говоришь, и кому говоришь.

Уилл кивнул, сделал вдох и на миг зажмурился.

– Послушайте, тренер, а правду говорят? Вы действительно состоите в родстве с Бешеным Конем?

В этот момент на пороге появился Аджай.

– Слава богу, – выдохнул он. – Не хотел тебя будить, но ты что-то бормотал во сне.

– Тренер Джерико только что был…

Уилл повернул голову. Джерико исчез.

– В чем дело, Уилл? – спросил Аджай. – Что насчет Джерико?

Уиллу вдруг стало зябко. Он подтянул одеяло к подбородку.

– Я давно тут? – спросил он.

– Тебя привезли два часа назад, – сказал Аджай. – Мы все здесь. У Ника нога сломана. Его нашли в раздевалке, он был сильно избит.

– А Элиза? Брук?

– Элиза здесь. Состояние стабильное, но без сознания. У Брук серьезных травм нет, но она пережила сильный стресс. Сегодня ночью прилетают ее родители.

Уилл внимательно посмотрел на Аджая. Было заметно, что тот основательно измучен.

– А ты как, Аджай?

– Я в порядке, – ответил Аджай, но шмыгнул носом и едва сдержал слезы. – Небольшая температура. Ничего, выпью несколько чашек горячего какао – и все пройдет. Но я жутко волновался за всех вас.

Уилл потянулся к Аджаю и взял его за руку. Он подождал, пока его друг заговорит снова.

– Я чувствую себя таким никчемным, Уилл, – признался Аджай с горечью. – Вы сделали всю важную работу, а я что сделал? Кое-как прокатился на коне верхом.

– Нет, Аджай, нет. Ты все сделал замечательно. Без тебя мы бы никак не обошлись.

– Ты это просто так говоришь, чтобы меня утешить.

– Но это правда, – сказал Уилл. – И теперь ты нам нужен еще больше. Ты – самый лучший свидетель расследования. Ты ведь все замечаешь и ни за что не забудешь ни малейшей детали, верно?

– Никогда, – с улыбкой проговорил Аджай и доказал справедливость слов Уилла. – Помощь прибыла в лодочный сарай ровно через четырнадцать минут после того, как ты убежал. Как только я сказал о похищении человека и попытке убийства, явились все: легковушки, грузовики, катера, полиция, «Неотложки», военные.

– Что ты им сказал, Аджай?

– Сказал, что кто-то, нарядившись Паладином, похитил Брук и угрожал нанести ей увечья, если мы не выполним его требований, – ответил Аджай. – Поэтому мы решили, что должны попытаться спасти ее, не сообщая о случившемся школьному начальству. Кроме того, мне, в качестве доказательства, удалось продемонстрировать твой разговор с Паладином, записанный на мой планшетник.

– Идеально, – сказал Уилл и погладил руку Аджая. – И это всё, что мы должны сказать.

– Я тебя слышу громко и четко, Уилл, – сказал Аджай. – Я видел, как полиция допрашивала Дергнатта, Штайфеля и Дакуорта в лодочном сарае. На них надели наручники.

– А с Лайлом что?

– Его привезли вместе в тобой на вертолете, но я ничего не слышал.

– А Тодд Ходак?

– По всей видимости, в Амбаре полиция задержала еще шестерых, – сказал Аджай. – Но никто ничего не сказал о Тодде.

Уилл за миг задумался.

– Было два Паладина, Аджай. В лодочном сарае был Лайл. Значит, в манеже был Тодд. Когда он понял, что там не я, а Ник, он убежал.

– Значит, на видеосообщении мы видели Лайла? – спросил Аджай.

– Получается, что так, – кивнул Уилл. – Лайл был главный. А тебя отсюда скоро отпустят?

– Пока не говорили. А что?

– Мне нужен мой айфон. Он лежит на полке в кабинете Лайла, в пластиковом контейнере, на котором наклейка с моим именем и фамилией. Если весь Гринвуд-Холл не опечатали, ты бы мог прокрасться туда и забрать мой мобильник.

– Я не спорю, но тебе не кажется, что у нас и без того полно неприятностей?

– Все неприятности ведут к «Рыцарям», – возразил Уилл. – Мы ведь никого не похищали, верно?

– Ну, в общем, да, – не слишком уверенно проговорил Аджай.

– Нам предстоит еще много дел, – сказал Уилл. – И нам нужен этот телефон.

– Ладно, я прямо сейчас этим займусь. – Аджай зашагал к двери, но по пути остановился. – Уилл, я понимаю, мы можем соединить между собой множество фактов, но скажи… у тебя есть хоть какое-то представление о единой, большой картине?

– Кое-какие соображения имеются, – сказал Уилл. – Не хочу ничего говорить, пока мы все не соберемся вместе. Ты в теннис играешь?

– Потрясающий по степени того, насколько он не имеет отношения к делу, вопрос.

– Просто я пытаюсь разобраться в своем сне. Ну, так играешь?

Аджай пожал плечами.

– Я гораздо лучше играю в пинг-понг.

– Каково значение любви?

– Боже мой, от абсурдного к очевидному…

– Я имею в виду – в теннисе, – пояснил Уилл.

– В теннисе? В ведении счета в теннисном мачте «любовь» означает «ноль». Происхождение этого термина дискутируется, но поскольку игра изначально возникла во Франции, согласно одной из теорий происхождение слова «love» выводится от французского слова l’œuf. По-французски это означает «яйцо». Потому что яйцо формой похоже на ноль.

– Яйцо.

Уилл почувствовал, как логическая головоломка с холодными щелчками сходится воедино из разрозненных кусочков. Он словно бы только что нашел нечто вроде краеугольного камня, и все остальное прилепилось к нему.

– Это – наиболее популярная гипотеза, но наверняка не знает никто. Уилл, если тебе снятся сны про яйца, может быть, ты просто… голодный?

– Честно говоря, просто помираю с голоду.

– Может быть, стоит сказать врачам, что ты проснулся?

– Через две минуты, – сказал Уилл. – И подними побольше шума по этому поводу. Тогда у тебя появится возможность незаметно улизнуть.

Аджай вышел в коридор. Уилл выдернул из руки иглу капельницы, неуверенно встал с кровати и надел халат. Он пошел к двери, соединявшей между собой две палаты.

На больничной каталке лежал Ник. Его правая нога, до колена закованная в гипс, была поднята на растяжку. Уилл подошел к Нику. Тот лежал с закрытыми глазами. Правое веко сильно распухло и потемнело от кровоподтека.

На нижнюю губу и левую скулу были наложены швы. Множество ссадин и царапин украшало кожу Ника. Он словно бы выжил при крушении поезда.

– Эй, болящий, – прошептал Уилл. – Ты просто наглядное пособие для сострадания. Девочки будут целовать твой гипс.

– Ты бы на других поглядел, кого я отделал, – прохрипел Ник, приоткрыл здоровый глаз и сжал руку Уилла. – Кстати, я всем говорю, что это НПТ – Неопознанные Праздничные Травмы.

– Тот еще праздничек.

– Брук в порядке, брателло? – спросил Ник.

– Говорят, да.

– Значит, мы прижали этих ублюдков.

– По стенке размазали, – кивнул Уилл.

– Точно, – кивнул Ник, наклонился ближе к Уиллу и прошептал: – А еще, чел, у меня грандиозная новость: какими лекарствами меня сейчас потчуют, не знаешь? Это что-то!

– Ник, послушай, это очень важно. Лекарства, сотрясение мозга, перелом. Это я все понимаю, но есть кое-что поважнее: никому не говори ничего такого, чего им знать не нужно.

Ник торжественно поднял сжатую в кулак руку.

– Заметано. А что, сотрясение у меня тоже было?

– Чел, ты с ним родился, – усмехнулся Уилл и пошел к двери.

– Эй, постой. Я хотел тебе кое-что рассказать… Что-то очень важное про Непстеда, – сонно пробормотал Ник. – Но вот проклятье, напрочь забыл, что…

Ник заснул. Уилл прошел через дверь в точно такую же смежную палату. Здесь на спине, под капельницей, рядом с целой батареей мониторов с закрытыми глазами лежала Элиза.

Уилл взял ее за руку, наклонился к ней и прошептал:

– Элиза, ты меня слышишь?

– Нет, – ответила Элиза. – Я умерла. Трагически погибла.

Она приоткрыла один глаз.

– Аджай мне сказал, что ты еще не очнулась, – сказал Уилл.

Элиза выгнула дугой брови.

– Думаешь, я бы кому-то сказала хоть слово, прежде чем мы поговорили бы с тобой? Неужели ты такого мнения обо мне?

– Мне не стоило волноваться.

– Вот именно, не стоило, – буркнула Элиза.

Уилл попытался высвободить руку, но Элиза его не отпустила.

– Я не разрешала тебе уйти.

– Ну, тогда, может быть, я не хочу уходить, – сказал Уилл.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Отлично, – сказала Элиза. – Теперь я про эти рукопожатия все понимаю.

Однако ни он, ни она пальцы не разжали.

– Ты знала, что умеешь… делать… то, что сделала в лодочном сарае? – спросил Уилл.

– Сначала позволь тебя спросить кое о чем, – сказала Элиза. – Вопрос странный, но поскольку ты послал за мной Аджая, я все-таки спрошу: а ты знал?

– Не совсем. У меня просто было чувство, что ты сможешь сделать что-то.

– Почему? Как ты мог догадываться?

– Из-за вопроса, который ты мне однажды задала, – сказал Уилл. – Во сне. Ты спросила меня: «Пробудился» ли я. Это же была ты, да?

– Я употребила именно слово «Пробудился». Чтобы определить это чувство для себя. – Элиза пристально посмотрела на Уилла. – Мне тоже снились сны. Я видела тебя во сне дважды – до того, как ты сюда приехал, когда я понятия не имела, кто ты такой и существуешь ли ты вообще. Я увидела, что ты в беде. А потом, когда ты появился, я жутко испугалась. – Она крепко сжала руку Уилла. – Я всегда была странная, понятно? Не в смысле «уродка». В том смысле, что умею видеть судьбу, будущее, читать чужие мысли. И вдруг появился ты, и эти мои способности проявились по-настоящему.

– Ты говоришь о том, что сделала в лодочном сарае?

– Я понятия не имела, что способна на что-то такое, – сказала Элиза. – Взять верхнее «до», от которого задребезжат винные бокалы, – это одно дело. Но выбить окна в доме и лишить сознания кучу людей – это уже совсем другой уровень Пробуждения.

– Я еще кое-что почувствовал, – сказал Уилл, внимательно глядя на Элизу. – Пару раз с тобой это было.

Он посмотрел ей прямо в глаза и подумал:

«Ты знаешь, о чем я думаю прямо сейчас?»

Не отрывая от него глаз, Элиза дала мысленный ответ:

«Конечно, знаю, балбес».

Уилл ахнул.

– Черт. Что же это такое?

– Понятия не имею, – хитро улыбнулась Элиза. – Но это куда круче эсэмэсок.

Из палаты Ника послышались голоса и шаги, из-под двери пробился свет.

– Не бойся, я правила знаю, – шепнула Элиза. – Даю слово. Все вырубились из-за какого-то взрыва. А что за взрыв – мы без понятия. Может быть, плохие парни его подстроили, и у них что-то раньше времени бабахнуло…

– Ты умница, – прошептал Уилл.

– Свободен, – буркнула Элиза, укладываясь на подушку. – Продолжаю вживаться в роль «Спящей красавицы». На самом деле я жутко измождена последствиями своего… «взрыва».

«Я тоже знаю, каково это», – подумал Уилл.

«Ясное дело, знаешь», – подумала Элиза, а вслух сказала: – А вот это жутко странно, правда?

– Нет ничего более странного, чем правда, – отозвался Уилл.

– Гм-м-м… Ладно. Я об этом поразмышляю.

Элиза еще раз сжала руку Уилла, отпустила и закрыла глаза.

Уилл вернулся к двери, собрался с мыслями и вошел в палату Ника. Доктор Роббинс, доктор Гайст, доктор Куява и директор Рурк стояли у кровати Ника. У двери, выходящей в коридор, стояли Элони и еще один охранник. Рурк был в дубленке, а в руке он держал черную ковбойскую шляпу.

– Вот ты где, – сказала доктор Роббинс. – Уилл, почему ты не в постели?

– Хотел удостовериться, что все мои друзья в порядке, – сказал Уилл.

– Пожалуйста, подойди и сядь вот здесь, Уилл, – сказал Рурк, похлопав по пустой кровати рядом с той, на которой лежал Ник. – Не превышай полномочий. Удостовериться в том, что все вы в порядке – это моя первейшая обязанность, а не твоя. Об этом мы договорились?

– Да, сэр.

Уилл сел на кровать. Доктор Куява проверил его пульс и быстро его осмотрел. Пока Куява занимался своим делом, Уилл переглянулся с Ником через плечо врача. Ник едва заметно кивнул.

«Все под контролем».

Куява посмотрел на Рурка:

– Он в порядке.

Рурк поставил стул между кроватями и сел так, чтобы видеть обоих учеников.

– Доктор Роббинс и мистер Макбрайд рассказали мне о некоторых разговорах, имевших место ранее, – сказал Рурк. – О разговорах, в которых был упомянут тайный клуб под названием «Рыцари Карла Великого». Теперь я хочу выслушать тебя, Уилл.

Уилл рассказал об угрозах Паладинов в связи с похищением Брук. Он попросил у Роббинс прощения за то, что он и его друзья покинули общежитие, нарушив ее запрет, но им не оставили выбора. Из видеосообщения они поняли, что Брук держат в лодочном сарае, и именно он принял решение попытаться освободить ее в одиночку. Когда они находились в лодочном сарае, грянул взрыв. Они решили, что это была ловушка, подстроенная похитителями. Он рассказал о том, как гнался за Паладином, который оказался Лайлом, до горного кряжа, как в него стреляли. Сказал, что нагнал Лайла неподалеку от пещер, а потом прилетел вертолет.

Вот и все, что он помнил.

Рурк какое-то время молча смотрел на него, а потом вытащил кое-что из кармана дубленки.

– Вот это я нашел в твоих карманах, Уилл.

Его армейский складной нож, темные очки и два черных игральных кубика. Самые обычные шестигранные игральные кости – такие, какими пользуются при игре в «Монополию». Уилл постарался скрыть тревогу. «Обычные кости? Не они ли находились внутри стеклянного кубика Дейва?»

А потом Рурк повернулся к Нику и попросил его рассказать всю историю.

Ник подтвердил версию Уилла и добавил, что они поменялись куртками, чтобы «Рыцари» приняли его за Уилла. Он отправился в манеж, чтобы отвлечь внимание «Рыцарей» на себя и дать Уиллу возможность освободить Брук.

«Вот и славно», – с облегчением подумал Уилл. И вдруг Ника понесло…

– А когда я туда пришел, шайка ребят в масках – их было примерно шестеро, кажется… в общем, они пытались похитить статую – символ нашей школы. Они ее сняли с пьедестала и перетащили в раздевалку. Я не знал, зачем им это надо, в точности, поэтому решил произвести несколько задержаний. А тут вдруг в раздевалку врывается здоровенный зверюга – ну, это, наверное, потому что они все двери оставили открытыми. Может, он решил в манеже от бурана укрыться – кто знает? Я знаю, вы мне вряд ли на слово поверите, но мне показалось, что там был… медведь.

Мертвая тишина.

– В общем, потом у меня что-то с ногой стряслось – сам не знаю, что, а потом я как-то дозвонился до телефонистки, а еще у меня какой-то бред начался – словно бы со мной гигантский осьминог разговаривал… а потом я очнулся здесь. Ничего не соображал, в общем.

Уилл постарался удержаться от смеха.

– Там, внизу, действительно был зверь, – произнес кто-то за спиной Уилла.

Все обернулись. В палату, пока о своих приключениях рассказывал Ник, вошел тренер Джерико.

– Я находился в своем кабинете, когда услышал шум, – сказал Джерико спокойно и невозмутимо. – К счастью, мне удалось открыть несколько дверей и скрыться, а потом зверь погнался за мной, и я был вынужден выбежать из манежа.

– Медведь? – уточнил Рурк.

– Судя по следам, это мог быть медведь, – ответил Джерико. – Но честно говоря, Стивен, было темно, а я бежал, не оглядываясь.

– А что у вас с рукой? – спросила Роббинс.

– Поскользнулся на льду, когда выбежал из манежа. Ничего серьезного.

– Медведь, – повторил Рурк и перевел взгляд на Ника.

– Как ни невероятно это звучит, – кивнул Джерико. – Раньше мне доводилось быть свидетелем того, как вольно мистер Маклейш обращается с фактами, но думаю, он говорит правду. Те парни вправду перетащили статую в раздевалку и учинили над ней акт вандализма. Именно там мы нашли то, что осталось от Паладина.

– Благодарю вас, тренер, – сказал Рурк.

Джерико встретился взглядом с Уиллом и вышел из палаты. Ник медленно выдохнул и посмотрел на Уилла. Уилл одними губами спросил:

– Гигантский осьминог?

Ник пожал плечами и кивнул. Рурк встал и провел пятерней по густой шевелюре.

– Мы нашли три винтовки, брошенные у подножия скал, – сказал он. – Это были ружья для стрельбы по мишеням, которыми пользуются биатлонисты. Они были похищены из запертого шкафа в манеже. Кроме того, мы нашли стреляные гильзы и четыре снегохода, украденные из гаража. По всей видимости, твои тревоги, Уилл, были обоснованы. Небольшая группа учащихся, видимо, воскресила общество «Рыцарей Карла Великого», которое здесь было ликвидировано и запрещено семьдесят лет назад. Совершены невероятно опасные преступления, и десять учеников задержаны. Их родственники оповещены о случившемся, и вот-вот последуют официальные аресты. Безопасность наших учащихся для нас священна, и мы проведем доскональное расследование, чтобы понять, как такое могло произойти.

Рурк умолк. В палату вошел еще один из учителей Уилла – Сангрен, профессор обществознания. Он отвел Рурка в сторону и начал ему что-то взволнованно шептать.

– Прошу прощения, – сказал Рурк и дал знак Гайсту следовать за ним. Они торопливо вышли в коридор.

Сангрен повернулся к Уиллу.

– Уилл, пойдем со мной, пожалуйста. Сюда.

Уилл следом за Сангреном прошел в свою палату. Сангрен указал на кровать.

– Сядь, пожалуйста, Уилл.

Уилл послушно сел. Сангрен вернулся в соседнюю палату и что-то негромко сказал доктору Роббинс и доктору Куяве. Роббинс невольно прижала ладонь к губам и ахнула, а потом посмотрела на Уилла. Куява тоже бросил взгляд на Уилла и поспешно вышел из палаты. Сангрен на миг сжал руки Роббинс, ожидая, когда та справится с собой. Потом они вместе подошли к Уиллу.

– В чем дело? – спросил Уилл. Сердце у него ушло в пятки, хотя он пока не услышал ни слова.

Доктор Роббинс опустилась на колени и взяла Уилла за руку.

– Уилл, только что позвонил мистер Макбрайд.

– Что случилось?

– Произошла катастрофа.

## Катастрофа

Он настоял, чтобы его отвезли туда. Ему возражали, но он поднял голос – всего один раз, чтобы дать понять, что уговоры бесполезны. Отправились за час до рассвета, на школьном вертолете. Он взлетел с крыши медицинского центра. Уилл сидел сзади, между доктором Роббинс и тренером Джерико. Ему сказали, что директор Рурк отправился туда же раньше них, на встречу с представителями власти.

Было чуть больше шести, когда вертолет сел в Мэдисоне на бетонной посадочной площадке. В это время небо на востоке стало светло-серым. Директор Рурк и Дэн Макбрайд ждали их в большом минивэне, за рулем которого сидел Элони. Они сели в машину и поехали следом за двумя патрульными машинами полиции штата Висконсин. Мигая проблесковыми маячками, машины проехали примерно милю на запад. Когда они остановились около места катастрофы, Рурк заботливо, но решительно обнял Уилла за плечо и все ему рассказал.

Пилот самолета сообщил службе управления воздушным транспортом о том, что он потерял управление сразу после начала снижения. Из-за бурана видимость значительно ухудшилась. Была надежда, что они сумеют совершить аварийную посадку, но шасси задело верхушки деревьев неподалеку от посадочной полосы. Самолет перевернулся, ударился о землю и загорелся.

На борту находилось четыре человека, включая двоих членов экипажа. Никто не уцелел.

Когда они шли к лесу, Уилл увидел, как оттуда уезжают пожарные машины и бригады спасателей. Участники следственной группы устанавливали прожектора и нацеливали их на искореженную обуглившуюся массу посреди обгоревших сосен и елей в конце длинной полосы обломков.

Один фрагмент фюзеляжа и хвоста уцелел. На нем сохранилась надпись, которую ожидал увидеть Уилл: N497TE. Бормардье-Челленджер 600. Тот самый двухмоторный пассажирский самолет, который его родители три дня назад арендовали в Окснарде.

Уилл словно заледенел изнутри, когда доктор Роббинс сказала ему об аварии. Холод внутри не покидал его всю ночь, и теперь, когда он все увидел своими глазами, ничего не изменилось. Уилл по-прежнему ничего не чувствовал, он словно бы весь онемел.

Рурк сказал, что работники аэропорта хотят с ним поговорить, но если он сейчас не в состоянии, этот разговор можно отложить на потом.

– Давайте с этим покончим, – сказал Уилл.


Они встретились в комнате для переговоров регионального аэропорта округа Дейн, в отделе гражданской авиации. Директор Рурк настоял на том, чтобы остаться рядом с Уиллом. Дверь снаружи охраняли двое солдат. Внутри их ждали двое в штатском, местные детективы.

Они попытались вежливо выразить сочувствие. Они сообщили, что попытки идентифицировать пассажиров продолжаются, и что они надеются, что Уилл сумеет им в этом помочь. Ему показали обугленные остатки бумажника и частично уничтоженные водительские права, выданные в штате Калифорния. Спросили, узнает ли он фотографию.

– Мой отец, – сказал Уилл. – Джордан Вест.

Затем ему показали обгоревшую женскую сумочку. Уилл сказал, что эта сумка принадлежала его матери, Белинде Вест. Детективы спросили, действительно ли родители летели на самолете, чтобы навестить его в новой школе.

– Да, – сказал он.

Затем у него спросили, знает ли он фамилию и имя их семейного дантиста в Калифорнии. Уилл ответил, что, насколько ему известно, в Оджаи они пока к дантисту не обращались. Он понимал, что детективы разыскивают рентгеновские снимки зубов, чтобы идентифицировать трупы.

Их беседа приближалась к концу, когда в комнату вошел мужчина в черном костюме. Когда он снял шляпу, Уилл похолодел.

«Это Лысый. «Мистер Хоббс» Лайла».

Мужчина показал беджик, согласно которому его звали Дэн О’Брайен, и он был инспектором Федеральной авиационной администрации. Затем он обратился к Уиллу.

– Я разыскивал твоих родителей последние три дня, – произнес он холодным голосом робота. – Когда ты с ними в последний раз говорил?

Уилл посмотрел ему прямо в глаза.

– Два или три дня назад.

– Они говорили тебе, что собираются арендовать частный самолет для этой поездки?

– Нет.

– Они когда-либо раньше арендовали частный самолет? – осведомился мистер Хоббс.

– Я не в курсе. Насколько мне известно, нет.

Хоббс подошел ближе. Он был высокий, жилистый – намного крупнее, чем казался издалека. У него были темные неживые глаза и блестящие белые зубы. Прочесть его мысли Уилл не смог, но он кое-что помнил, и это ему помогало:

«Он не знает, что я знаю, кто он такой».

– Ты можешь объяснить, почему они отправились разыскивать тебя в Феникс, если знали, что ты в Висконсине? – спросил Хоббс.

Уилл посмотрел на Рурка, и тот пришел ему на выручку.

– Сэр, вероятно, вы делаете свою работу, но этот молодой человек только что лишился родителей.

Хоббс не сводил с Уилла темных мертвых глаз.

– Весты арендовали этот борт в прошлую среду в Окснарде. Они прилетели в Феникс и потратили всю ночь, обшаривая молодежные центры и хостелы. Но вместо того чтобы в эту же ночь вернуться в Окснард, они улетели в неизвестном направлении, не заполнив план полета, не предупредив владельца самолета. Самолет исчез из поля зрения Федеральной авиационной администрации на последующие два с половиной дня.

Рурк посмотрел на Уилла. Тот обескураженно покачал головой.

– За день до того, как супруги Вест арендовали самолет, мистер Вест установил взрывное устройство, уничтожившее номер в гостинице в Сан-Франциско, зарегистрированный на его имя. Он бежал с места преступления, и его не удалось задержать и допросить. Той же ночью кто-то взломал дверь кабинета мистера Веста в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Были похищены файлы и ценное оборудование, включая два компьютера. Мистер Вест остается главным подозреваемым…

– Зачем бы он стал красть собственные компьютеры? – спросил Уилл.

– Два дня назад, – продолжал Хоббс, не обращая на него внимания, – дом, арендуемый Вестами на протяжении последних четырех месяцев, в Оджаи, штат Калифорния, сгорел дотла при обстоятельствах, из-за которых выдвинуто обвинение в поджоге…

– Уилл, ты знал об этом? – спросил Рурк.

– Нет, сэр.

Хоббс вытащил из кармана наручники.

– Впечатляющая цепочка преступлений. Похищение частного самолета – это не карманная кража. Такое преступление привлекало внимание Министерства внутренней безопасности. – Хоббс впервые за все время улыбнулся, но глаза его остались холодными и мертвыми. – Я забираю мистера Веста для допроса. Пойдемте со мной.

Над горизонтом поднялось солнце и залило комнату ярким утренним светом. За окном Уилл увидел черный минивэн, рядом с которым стояли четверо в черных вязаных шапках. Хоббс решительно поднял Уилла на ноги и был готов надеть на него наручники.

Рурк схватил его за запястье.

– Прочь руки от него, – сказал он.

Хоббс процедил сквозь зубы:

– Я – федеральный служащий.

– А я – его законный опекун, – заявил Рурк, повысив голос. – И он никуда не пойдет.

В комнату решительным шагом вошли Элони и тренер Джерико в сопровождении двух солдат, по виду которых было совершенно ясно, что они целиком и полностью на стороне Рурка. Детективы никакого интереса к этому вмешательству не проявили.

– У нас проблема? – спросил Рурк и надел ковбойскую шляпу.

Элони и Джерико шагнули к Хоббсу. Его глаза полыхнули огнем. На миг у Уилла мелькнула мысль, что сейчас он позовет «черных шапок», и его попытаются захватить силой. Но Хоббс этого не сделал.

Уилл оттолкнул Хоббса и встал рядом с Рурком. Тот положил руку ему на плечо и повел к двери. Уилл пошел с ним, но у двери остановился, обернулся и надел очки Дейва.

Нимб света окутал Хоббса-Лысого, и под его плотью Уилл разглядел странный и отвратительный костный каркас. Сплошная, без единого отверстия, кость покрывала голову и шею Хоббса находящими одна на другую пластинами – толстыми, как броня.

Холодное безразличие покинуло Уилла. Его охватила слепая злость за все, что ему довелось пережить, за все, что вытерпели его родители. Он даже не думал направлять свою силу куда-либо, но его гнев принял форму боевого молота, и Уилл метнул его в алебастровый череп своего врага.

«А если ты меня слышишь, – подумал Уилл, – то это тебе за моих родителей, уродливый сукин сын!»

Хоббс ахнул. Его голова запрокинулась назад от невидимого удара. Из носа и ушей потекла кровь.

Уилл отвернулся и вышел из комнаты вместе с Рурком. Элони, Джерико и солдаты окружили их плотной стеной. Дружной фалангой они прошагали по коридору и вышли из здания.

Уилл негромко сказал Элони:

– Простите, что втянул вас в это.

– Все нормально, Уилл, – так же тихо отозвался Элони. – Для мисс Спрингер я бы то же самое сделал.

– Мистер Рурк, – спросил Уилл, когда они шагали по автостоянке, – вы действительно мой законный опекун?

– Мы об этом подумаем, Уилл, – сказал Рурк и подмигнул ему. – Но пусть они так думают.

Через несколько минут они уже были на борту вертолета, принадлежавшего Центру, и летели над заснеженными лесами и холмами. По ясному синему утреннему небу поднималось яркое солнце. Уилл заметил, что вертолет ведет еще один самоанец. Рядом с пилотом сидел Рурк. Уилл сидел позади, с доктором Роббинс, мистером Макбрайдом и тренером Джерико.

– Какой сегодня день? – озадаченно спросил Уилл.

– Воскресенье, – сказал Макбрайд.

Тренер Джерико положил здоровую руку на плечо Уилла. Доктор Роббинс двумя руками сжала его правую руку. Когда вертолет набрал высоту, Уилл заметил внизу место катастрофы – жуткий черный шрам на белом поле.

«Если они были в этом самолете, я потерял своих родителей. И Дейва я, скорее всего, тоже потерял». Уилл сунул руку в карман и нащупал черные кубики. Больше ему было не за что держаться.

«Всегда и во веки, Уилл. Всегда и больше, чем когда бы то ни было».

– Что мне делать? – спросил Уилл, не обращаясь к кому-то конкретно. – Я не знаю… что я должен делать?

Тоска нарастала, как приливная волна. Вся его злость, весь страх и горе начали вырываться из него рваными, сокрушительными рыданиями.

– Все хорошо, Уилл, – сказала Роббинс. – Все хорошо.

Но ничего хорошего не было. И никто больше не произнес ни слова, пока, сорок пять минут спустя, вертолет не совершил посадку на площадке неподалеку от ровного и оживленного участка федерального шоссе. Когда они выходили из кабины, Уилл в первый момент смутился, но, оглядевшись по сторонам, увидел красную неоновую вывеску. Рурк надел шляпу, кивнул Дэну Макбрайду и обнял Уилла за плечо.

– Тебе надо хорошенько подкрепиться, Уилл, – добрым голосом произнес директор. – Как ни странно это звучит, но в такие времена нужно есть.

Они приехали к кафе «У Попски».

## Это о нас

Был почти полдень, когда они вернулись в Центр. Рурк подъехал к Гринвуд-Холлу и проводил Уилла до двери.

– Держись поближе к тем, кто тебя любит, – сказал Рурк. – Расскажи им о своих чувствах. Они не смогут тебе помочь, если ты им ничего не расскажешь. Вот с чего тебе стоит начать.

Доктор Роббинс вошла с Уиллом в общежитие и проводила до лифта. Дверь кабинета Лайла была перетянута желтой лентой. Внутри работало несколько человек в полицейской форме.

– Есть какие-то друзья или родственники, которых нам следует известить, Уилл? – спросила Роббинс. – Мы могли бы устроить их перелет сюда. Уверена, они бы хотели сейчас оказаться рядом с тобой.

– Спасибо, – сказал Уилл. – Можно, я подумаю об этом и дам вам знать?

– Конечно.

Он не хотел говорить ей правду тогда и там. У него не было ныне живущих родственников ни с отцовской, ни с материнской стороны, о которых бы он знал. Не было у его родителей и друзей, которые были бы ему знакомы. Единственными друзьями в его жизни были те, которые жили наверху, в отсеке G4–3.

Они вышли из лифта. В атриуме ученики собирались группами, перешептывались и старались говорить потише, когда мимо проходил Уилл.

Слух уже распространился. Он перестал быть просто новичком.

У двери, ведущей в отсек, стояла охранница – Тика, кузина Элони. Увидев Уилла и Роббинс, она открыла дверь.

– Она здесь не для того, чтобы держать тебя взаперти, Уилл, – прошептала Роббинс. – Просто, чтобы ты был в безопасности. Если тебе что-то потребуется, сразу звони мне.

– Позвоню.

Уилл вошел в гостиную. Брук сидела за обеденным столом рядом с Ником, а тот сидел в кресле-каталке и его загипсованная нога была приподнята на держателе. Когда вошел Уилл, Брук вскочила. Элиза поднялась с дивана, а Аджай выбежал из своей комнаты.

Брук первой подбежала к нему и обняла крепко, как только могла. Она старалась не плакать, но это ей не удалось. Все остальные сгрудились вокруг Уилла. Даже Элиза смахнула со щеки слезу, когда ей представилась возможность обнять его.

– Черт, брателло, – проговорил Ник. – Черт, мне так жутко жаль. Даже не знаю, что сказать.

Уиллу пришлось опереться о подлокотник кресла-каталки, чтобы обняться с Ником, а Ник чуть не сломал ему ребра. Девочки быстро приготовили горячий шоколад. Аджай подбросил дров в очаг, и они уселись вокруг огня. Даже Ник перебрался с инвалидного кресла на диван.

Брук начала рассказывать, что она возвращалась из библиотеки, когда из леса вышли типы в масках. Уилл заметил боль в ее глазах и взял ее за руку.

– Остальное мы знаем, – сказал он. – Не стоит туда возвращаться.

Брук, похоже, была ему благодарна.

– Твои родители действительно были на этом самолете? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Уилл. – Несколько дней назад – да, были. Нужно подождать. А Тодда нашли?

– Пока нет, – ответил Аджай.

– Шестерых «Рыцарей» нашли в манеже, троих – в лодочном сарае, – сказала Элиза. – И Лайла.

– Значит, еще трое пока не обнаружены, – сказал Аджай. – Включая Тодда. Ник думает, ты прав. Паладином в Амбаре был Тодд.

– О Лайле новости есть? – спросил Уилл у Аджая.

– Я поговорил с одним приятелем в медицинском центре, – сказал Аджай. – Он говорит, что Лайл на сто процентов non compos[46].

– То есть он даже не в кампусе? – переспросил Ник.

– Это значит, что он невменяем, – сказала Элиза.

– Это означает, что он поджарился, как материнская плата, – сказал Аджай. – Все предохранители сгорели. Шок, кататония, не реагирует на обращения. Такое состояние, как правило, ассоциируется с сильнейшим и, скорее всего, необратимым нервным срывом.

Уилл вспомнил события в пещере, когда он увидел лицо Лайла внутри грудной клетки виндиго. Что эта тварь забрала у Лайла? И много ли от того осталось?

– Ну, что тут скажешь, – вздохнул Ник. – Простите меня, если я достану самую маленькую на свете скрипочку и сыграю на ней что-нибудь жутко печальное

– Он все-таки человек, Ник, – сказала Элиза.

– Или был им, – уточнил Аджай. – В некотором роде.

– Он когда-то был маленьким, как все мы, – сказала Брук. – И он жил с людьми, которые его любили.

– Я слышал, что родители Лайла тоже прилетают, – сказал Аджай.

– Вот видишь, – сказала Элиза Нику. – У него есть родители.

Это слово, похоже, вернуло Ника к мысли о тяжести потери, испытываемой Уиллом.

– Простите, – пробормотал Ник.

> № 79: НЕ ДЕЛАЙ ЧУЖУЮ БОЛЬ ИСТОЧНИКОМ СВОЕЙ РАДОСТИ.

– Лайла изуродовало чудовище из Небытия, которого он сам вызвал в пещере, – сказал Уилл и рассказал друзьям о вендиго. – Лайл мне сказал, что «шапки» его заставили приживить себе Попутчика. Я отрезал эту дрянь. Он ненавидел меня, он всех нас ненавидел, но я не думаю, что он бы пытался меня убить, если бы его не заставили.

Несколько секунд все молчали.

– Лайл еще сказал мне, что всем заправляет Лысый, – добавил Уилл. – Его зовут мистер Хоббс. Хоббс и другие «шапки» пытались меня похитить в аэропорту, в Мэдисоне.

– Что?! – воскликнул Ник.

– Господи боже, Уилл, – прошептал Аджай.

– И вот еще что: он не совсем человек, этот Хоббс, – сказал Уилл. – И он не совсем из Небытия. Он что-то вроде… гибрида.

– Откуда ты знаешь? – спросила Элиза.

Уилл показал ей темные очки.

– Вот оно как, – покачал головой Ник. – Срочно обзаведусь такими же.

– Ты сказал копам, что эти гады сделали с тобой и твоей семьей? – спросила Брук.

– Нет. У Хоббса серьезные связи, а я пока еще не знаю, кому можно доверять. Но Рурк с этим Хоббсом точно не знаком. Это хороший знак. А теперь мне нужно заполнить кое-какие пробелы. Ник, что произошло в Амбаре?

– Чел, за мной погналась большущая статуя Паладина, – сказал Ник. – Может, на нее тоже Попутчика подсадили.

– А было это как раз перед тем, как на тебя напал здоровенный гризли на пару с гигантским спрутом, – съязвил Аджай.

– Чел, я же говорил, они не на меня нападали. Они меня как раз защищали. Они были против статуи.

Уилл положил руку на плечо Ника, чтобы его успокоить.

– Не знаю, почему, Ник, – сказал он с улыбкой, – но я тебе верю.

– Спасибо, дружище.

Наступила серьезная долгая пауза. Брук взяла Уилла за руку.

– Значит, все позади, Уилл? – спросила она. – Теперь ты в безопасности?

– Не уверен, – покачал головой Уилл. – Мы знаем, что «Рыцарями» руководил Лайл, а Лайлом управлял мистер Хоббс.

– И Хоббс отдал приказ убить тебя, – добавила Элиза. – Вот ради чего была разыгран весь этот жуткий спектакль.

– С одним исключением, – заметил Уилл. – Исключение в том, что у Лайла имелся Попутчик, которого он был готов подсадить мне в лодочном сарае. Так что, возможно, приказ изменился, и они решили, что лучше мной управлять, нежели убить меня.

– Зачем понадобились такие перемены? – спросила Брук.

– Лайл сказал, что они меня боятся.

– Боятся тебя? – переспросил Аджай. – Почему?

– Не знаю, – пожал плечами Уилл и пошевелил кочергой угли в очаге. – Но я жду, что очень скоро школьное начальство нам объявит, что с «Рыцарями Карла Великого» покончено. Что это была некая болезнь, вроде эпидемии кори, с которой удалось справиться. К тому же есть два крутых источника инфекции – Лайл и Тодд.

– Но они же действительно виноваты, – возразил Аджай.

– Ближе к делу, – сказал Уилл. – Думаю, Лайл понимал, что превратился к козла отпущения, что им запросто могут пожертвовать, и это позволяет Центру закрыть крышкой весь этот протухший бочонок. Остальных «Рыцарей» исключат, им предъявят судебные обвинения. Тодд до сих пор не пойман, и я думаю, вряд ли его найдут. А Лайл, по всей видимости, проведет остаток жизни, пуская слюни в трубочку.

– Послушать тебя, так тебе его почти что жаль, – сказал Аджай.

– Жаль, – признался Уилл. – Он такая же жертва, как все остальные, а может быть, и больше. Дело в том, что все это позволяет школе разослать сообщения семьям учащихся о том, что сорняки вырваны с корнем и что теперь все под контролем.

Элиза, внимательно глядя на Уилла, спросила:

– Школьное начальство думает именно так?

– Надеюсь на это, – сказал Уилл. – Потому что нам нужно, чтобы они думали именно так. И будем надеяться, что так и есть.

– Почему? – спросил Аджай.

– Потому что если это не так, то это значит, что «Рыцари Карла Великого» занимались своими темными делишками уже очень давно – с тех самых пор, как их якобы распустили в тысяча девятьсот сорок первом году. Это значит, что они до сих пор существуют, и что могущественные бывшие выпускники – возможно, чьи-то родители и даже кто-то из учителей каким-то образом ко всему этому причастны…

– Чел, ты меня жутко пугаешь, – признался Ник. – Я серьезно. Просто до печенок.

– …и разрабатывают тайный план, который называется «Пророчеством Паладина», – продолжал Уилл. Он обвел взглядом своих друзей. – Я понял, как это все складывается воедино, после того, что мне сегодня кое-что успел рассказать Лайл. Никому из вас это не понравится.

Аджай еще шире раскрыл глаза. Они стали круглыми, как у олененка.

– У меня такое чувство, что тут потребуется напиток покрепче какао.

Уилл встал и начал ходить по гостиной.

– Почему всех нас поселили в этом отсеке? Задумайтесь об этом на секунду. Что между нами общего?

Остальные задумались и переглянулись.

– Мы – ученики, получающие стипендию, – сказал Аджай. – Наши семьи небогаты.

– Это годится для четверых из нас, – возразила Элиза. – И не относится к Брук.

– Мы все невероятно хороши собой, – сказал Ник. – Исключая Аджая.

– Не доводи меня, балда, – сердито проговорил Аджай.

– Еще что-то, – покачал головой Уилл.

– Мы одного возраста, – сказала Брук. – Нам всем по пятнадцать.

– Верно, – кивнул Уилл. – Хорошо. Продолжаем.

– У всех нас, – сказал Аджай, – …довольно необычные способности.

– Правда? – хмыкнул Ник. – А что ты умеешь?

Аджай умоляюще посмотрел на Уилла, и тот ободряюще ему кивнул, Аджай ответил Нику:

– Возможно, ты не заметил, но я наделен невероятно острым зрением и фотографической памятью.

– Блеск. Чел, ты мне так круто помогаешь с домашней работой.

– А ты, Брук? У тебя есть необычные способности? – спросил Аджай.

– Например?

Аджай указал на Уилла, Ника, себя и Элизу.

– Быстрота, ловкость, память, звуковые удары – типа этого.

– Если что-то и есть, я не в курсе, – призналась Брук разочарованно. – Я чувствую себя полной неудачницей.

– Не переживай, – сказал Уилл. – Способности могут проявиться в разное время. Мы знаем, что Лайл тоже был наделен экстрасенсорным даром, но мы не знаем, когда это у него началось. У нас все проявлялось постепенно, со временем.

– За исключением моих вчерашних звуковых выкрутасов, – уточнила Элиза. – Этой жуткой волны.

– Ну вот, так что ты так уж сильно не переживай, Брук, – усмехнулся Ник. – Глядишь – проснешься завтра и сумеешь слопать сотню сосисок за один присест, или еще что-нибудь такое.

– Женщина твоей мечты, – съехидничала Элиза.

Уилл вернул друзей к серьезному разговору.

– Кое-что еще есть общее между нами. Ни у кого из нас нет ни братьев, ни сестер. Включая Ронни и Лайла. Все мы – единственные дети.

– Разве это так уж необычно? – пожал плечами Аджай. – Численность детей в американских семьях в последние десятилетия падает. На самом деле демографические исследования показывают, что во всех индустриальных западных странах показатель рождаемости…

Элиза взяла его за руку.

– Аджай, это необычно. Продолжай, Уилл.

– Как мы попали в Центр? – спросил Уилл, продолжая расхаживать. – Что нас сюда привело?

– Результаты теста, – ответил Аджай. – В наших прежних школах.

– Тесты, которые давали для выполнения всем остальным детям в стране, – подчеркнул Уилл. – Эти тесты проводила организация под названием Национальное Агентство Проверки Знаний. Звучит безвредно и нейтрально, правда?

– Тогда откуда тревога? – спросила Брук.

– Это неправительственная организация, хотя отчасти финансируется федеральными властями, – сказал Уилл. – НАПЗ – частная компания, которой владеет «Фонд Гринвуда». Тот самый «Фонд Гринвуда», который владеет и управляет Центром.

Остальные беспокойно переглянулись.

– Это звучит более чем неприятно, – признался Аджай.

– Значит, – задумчиво проговорила Элиза, – НАПЗ проводит тесты и пытается выявить самых лучших, самых умных и способных учеников в стране. А Центр приглашает их на учебу сюда. Честно говоря, я не вижу, что это непременно ужасно.

– А мой друг Нандо видел «черных шапок» в офисе в Лос-Анджелесе, – сказал Уилл.

– О черт, – вырвалось у Брук.

– Ты где родился, Ник? – спросил Уилл.

– В Бостоне.

– Элиза?

– В Сиэтле.

– Аджай?

– В Атланте, хотя мои родители в то время жили в Рейли. Кажется, это как-то было связано с тем, что в Атланте работал мамин акушер-гинеколог.

– В Далласе, – сказала Брук.

– Лайл родился в Бостоне, – сказал Уилл. – А Ронни?

– В Чикаго, – ответила Элиза.

– У НАПЗ шесть офисов, – сказал Уилл. – Они базируются в федеральных зданиях по всей стране: Бостон, Сиэтл, Атланта, Даллас, Лос-Анджелес и Чикаго.

– Все это – крупные города, – заметил Аджай. – Запросто может быть просто совпадение.

– А ты где родился, Уилл? – спросила Элиза.

– В Альбукерке, штат Нью-Мексико, – ответил Уилл. – Так мне говорили родители.

– Альбукерке в этом списке нет, – сказал Ник.

– Мне так говорили, но это вовсе не значит, что это правда, – возразил Уилл. – Аджай, ты не мог бы еще разок показать видеозапись Ронни. Мне нужен увеличенный кадр с серебряной шкатулкой. Сегодня утром она мне приснилась. Это был сон о яйце.

Аджай на своем планшетнике быстро нашел нужный кадр – изображение металлической шкатулки с надписью «ПРОРОЧЕСТВО ПАЛАДИНА», выгравированной на крышке выше римских цифр.

– Взгляните на римские цифры, – сказал Уилл. – Я думаю, они означают, что Пророчество началось в тысяча девятьсот девяностом году. Лайл мне сказал, что если я хочу узнать про Пророчество, мне следует начать с медицинской клиники.

– С какой клиники? – спросила Элиза.

– Посмотрите на второе число, – сказал Уилл и указал на IV после цифр, обозначавших число «тысяча девятьсот девяносто».

– Римские цифры, обозначающие число «четыре», – вспомнил Ник.

– А вот тут мы ошиблись, – покачал головой Уилл. – Эти две буквы не подчеркнуты ни сверху, ни снизу, как остальные. Это не число «четыре», и это не цифры. Это буквы I и V.

– Ладно, и что из этого? – спросил Ник.

– Это распространенное сокращение, – сказал Уилл. – Используемое в медицине.

– «Intravenous»? – спросила Брук. – То есть «внутривенно»?

– «In vitro», – сказал Уилл.

– Что означает, – подхватил Аджай, черпая познания в своей феноменальной памяти, – «в стекле», а точнее – в лабораторной пробирке. Медицинская процедура, часто осуществляющаяся в клиниках, занимающихся искусственным оплодотворением, для помощи супружеским парам, не способным зачать ребенка. Очень часто ребенок, зачатый в пробирке, становится единственным в семье. Процедура начала широко применяться около тысяча девятьсот девяностого года.

Все молчали. В очаге громко треснуло полено. Все вздрогнули.

– Чел… но как это связано с яйцом? – спросил Ник.

– Неужели ты всерьез предполагаешь, что все мы… – пробормотала Брук.

– Неужели меня не просто родили… – замерев, выговорила Элиза.

– Лайл сказал, что все мы – Пророчество, – сказал Уилл.

– Ладно, – кивнул Ник. – Только я понятия не имею, о чем мы говорим.

– Об оплодотворении в пробирке, – нетерпеливо объяснил Аджай. – Из женского организма берется яйцеклетка и оплодотворяется спермой супруга или донора. Два или три дня спустя, после того, как происходит репликация зиготы, состоящей из шести-восьми клеток, растущий эмбрион помещается в матку женщины. В примерно тридцати пяти процентах случаев это приводит к успешной беременности. Вот что такое оплодотворение «in vitro».

– Если Уилл прав, – негромко проговорила Элиза, глядя на Ника, – это означает, что все мы – «пробирочные» дети.

Ник неприязненно скривился.

– Фу-у, – сказал он.

– А может быть, и более того, – кивнул Уилл. – Лайл еще кое-что говорил. Он произносил четыре буквы: «АТЦГ». Кто-нибудь из вас знает, что они означают?

– Аденин. Тимин. Цитозин. Гуанин, – затараторил Аджай. – Четыре основных нуклеотида, строительные блоки ДНК.

– Генетические манипуляции в пробирке, – нараспев проговорила Элиза.

Аджай откинулся на спинку дивана. Ник начал обмахиваться подушкой.

– Необычные способности, – пробормотала Брук.

– Думаю, это было проделано тайно, – сказал Уилл. – Ваши родители, вероятно, не знали об этом. Правда, мои, думаю, могли знать. Кто бы ни стоял во главе этого проекта, постоянно за нами следил, а потом воспользовался этими «выборочными» тестами, чтобы посмотреть, пробудились ли те факторы, которыми они манипулировали. А потом мы оказались здесь.

– Мы – Паладины, – в шоке прошептал Аджай.

– Я знаю, как безумно это звучит, – сказал Уилл, снова начав расхаживать по гостиной. – И я не утверждаю, что это правда. Я просто излагаю вам информацию. Теорию – не более того. И я был бы ужасно рад, если бы кто-то разбил эту теорию в пух и прах. И если это неправда – если это чистой воды безумие, – выяснить это можно очень быстро.

– И с чего же это началось? – спросила Брук. – Кто в ответе за Пророчество?

– С чего началось – не знаю, – ответил Уилл. – «Шапки», «Рыцари», Небытие – все это каким-то образом взаимосвязано… но, так или иначе, все сходится сюда.

– Но если кто-то хотел, чтобы ты попал в Центр, зачем тогда «шапки» пытались тебя убить? – спросила Элиза.

– Этого я тоже не знаю, – признался Уилл и подумал: «Если только не потому, как сказал Дейв, что я – Посвященный».

– Значит, получается, что в данный момент перед нами стоит критически важный вопрос, – заключил Аджай. – Вопрос звучит так: какое отношение имеет Центр к Пророчеству Паладина – если имеет?

– Думаю, вопрос стоит именно так, – кивнул Уилл.

– А если это правда, – эмоционально подхватила Брук, – то для чего все это? Зачем кому-то понадобилось творить такое над кем-то?

Уилл взял ее за руку.

– Мы это выясним, – решительно произнес он. – Все вместе.

– Но сколько «нас»? – спросила Элиза немного растерянно?

– Пока – пятеро, – ответил Уилл.

– А как мы докажем, что эта генетическая теория верна? – спросил Аджай.

– Начать можно с самого простого, – предложил Уилл. – Пусть каждый намекнет на это в разговоре с родителями. Послушаете, что они скажут, и сделаете выводы.

– Хорошо, – произнес Аджай слегка дрожащим голосом и обвел взглядом остальных.

– Кроме того, – продолжал Уилл, – можно тихо и осторожно попросить доктора Куяву вас обследовать. Результатами моего обследования он был потрясен и сказал мне об этом открыто. Может быть, он что-то обнаружит, что поможет нам в нашем расследовании. Как бы то ни было, это будет не вредно.

– Хорошо сказано, – кивнул Ник.

– Аджай, ты можешь сделать еще кое-что, – сказал Уилл. – Завтра первым делом раздобудь записку от учителя, чтобы проникнуть в Архив редких книг. Прочитай там все, что только разыщешь о «Рыцарях Карла Великого», Крэге и о том, как был выбран символ школы, прежде чем у кого-то появилась возможность от него избавиться.

– Чел, – сказал Аджаю Ник, – смастери скрытую камеру.

– Камера ему ни к чему, – сказал Уилл. – Она ему нужна не больше, чем мне конь.

– Это точно, – кивнул Аджай, и на его губах расцвела улыбка.

Постучала Тика, приоткрыла дверь, заглянула в отсек и сказала Брук:

– За Вами машина пришла, мисс Спрингер. Ваши родители внизу.

Брук объяснила, что ее родители прилетели из Вашингтона. Они решили, что для нее будет лучше провести несколько дней дома, в Виргинии, а потом она сможет вернуться к учебе. Брук быстро собрала вещи и всех обняла на прощание. Уилл проводил ее до двери и вышел с ней в коридор. Брук бросила на пол сумку, обняла Уилла и поцеловала.

– Позвони мне, – сказала она, едва дыша. – Пошли эсэмэс или электронное письмо, или…

– Хорошо, – пробормотал Уилл в промежутке между поцелуями.

– Сообщай мне обо всем, что происходит, каждый час. Обо всем, что вы разузнаете, и как у тебя дела.

А потом, нежно прошептав «до свидания» и тряхнув свежевымытыми волосами, она ушла.

Уилл вернулся в отсек и закрыл за собой дверь. Остальные уставились на его блаженную улыбку, но смутились и отвели глаза. Элиза, которая точно знала, о чем думает Уилл, скрестила руки на груди и отвернулась.

– Челы, нам надо бы как-то назвать… ну, себя, – предложил Ник, осторожно пересев в инвалидное кресло. – «Сопротивление» там, или еще как-то… – Он проговорил страшным голосом: – «Ужасное Сопротивление».

– Детские игрушечки, Ник, – фыркнула Элиза.

– «Альянс», – предложил Аджай.

– «Альянс», – повторила Элиза, словно пробовала слово на вкус.

– Что скажешь, Уилл? – спросил Ник.

– Прошу прощения: вы о чем? – рассеянно спросил Уилл и посмотрел на друзей так, словно только что их заметил.

– Ни о чем, забудь, – буркнула Элиза.

Уилл зевнул.

– Мне надо поспать, – сказал он.

Ник поднял и опустил руку, сжатую в кулак. Элиза задумчиво пожала руку Уилла, и он направился к своей комнате. Аджай пошел с ним.

– У меня не было возможности тебе рассказать, – признался он, когда они остановились у двери. – Я нашел твой айфон там, где ты сказал, в кабинете Лайла. Как раз, когда я выскочил оттуда, подъехала полиция. Он лежит у тебя под матрасом. В качестве предосторожности я удалил GPS-передатчик.

– Отлично, Аджай, – улыбнулся Уилл. – Ты настоящий мужчина.

– Нет, – покачал головой Аджай. – Настоящий мужчина тут ты, мой друг. А я, сэр, всегда к вашим услугам.

Уилл улыбнулся, вытащил из кармана темные очки и протянул Аджаю.

– Будет минутка – покопайся в них. Нам всем такие понадобятся.

## Решение

Свой айфон Уилл обнаружил там, куда его спрятал Аджай – под матрасом. Так приятно было ощутить в руке знакомую форму телефона. Но к радости примешивалась грусть и тоска, потому что айфон был предметом из прошлой жизни. Уилл сел на край кровати. Он посмотрел на фотографию родителей в треснувшей рамке. Взял с тумбочки потрепанную записную книжку с отцовскими заповедями и открыл на первой странице.


Как важно мыслить четко.


Следование заповедям пока что сохраняло ему жизнь. Но может быть, порой ему немного везло? Без сомнения. И он уже знал достаточно много, чтобы понимать: с этих пор на везение рассчитывать не приходится.

> № 7: НЕ ПУТАЙ УДАЧУ С ХОРОШИМ ПЛАНОМ.

Уилл пролистал книжку до последней страницы и прочел последнюю заповедь, записанную отцом:

> ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И ПРОБУДИСЬ.

Самый важный вопрос, на который Уилл не мог ответить: откуда его отцу было известно о Пророчестве? Потому что теперь было ясно: его родители знали об этом, иначе не посвятили бы всю жизнь столь пристальному наблюдению за признаками его Пробуждения, а позднее – его обучению и подготовке по особой программе. Но еще одна загадка состояла в том, почему им нужно было прятать его и жить на манер беженцев.

Уилл должен был смириться с тем, что, скорее всего, он никогда не сумеет спросить об этом отца. Может быть, он больше никогда не увидит их обоих. Кто позаботится о нем теперь, если они были на борту разбившегося самолета и даже если их там не было? Ясная, холодная, практичная часть сознания подсказывала Уиллу, что теперь ему придется большей частью все делать самостоятельно.

Но разве с таким не приходилось сталкиваться большинству людей, если они пытались поймать на мушку прячущуюся истину? Мы рождаемся и умираем. В промежутке ты изо всех сил стараешься справиться с тем, что тебе поручено, и любишь людей, которые тебе ближе всех.

«Что же еще?»

По крайней мере, теперь у него были друзья. Но к кому он мог обратиться за ответами на эти грандиозные вопросы? Раньше на такие вопросы ему отвечали родители. Мог бы помочь Дейв, но и его теперь, похоже, не стало. Мог ли хоть кто-нибудь, даже сорвиголова «Странник», когда-то служивший в спецназе, выбраться из Небытия?

Уилл вытащил из кармана игральные кости и посмотрел на них. Черные кубики с белыми точками. Ему хотелось верить, что это были те самые неземные устройства, которые ему показывал Дейв, но сейчас они выглядели самыми обычными игральными костями и на ощупь не казались особенными. Ну, разве что были чуть тяжелее и плотнее обычных.

Даже не заметив, как это произошло, Уилл улегся на кровать и опустил голову на подушку. Его четко мыслящий разум отключился так быстро, словно он щелкнул выключателем – и свет погас.

То ли несколько секунд, то ли несколько часов спустя Уилл услышал негромкий мелодичный сигнал. Он открыл глаза и увидел на письменном столе свой планшетник, повернутый экраном к нему.

Он не знал, сколько времени проспал, но за окном было темно. Уилл посмотрел на экран телефона, который он сжимал в руке: было без нескольких минут семь вечера. Воскресенье. Все еще воскресенье. Планшетник снова издал нежную ноту. Уилл протер глаза, подошел к письменному столу, сел и прикоснулся к экрану.

В его «комнате» появился син-апп, помахал ему рукой и улыбнулся.

– Ты не одинок, Уилл, – сказал син-апп. – И никогда не будешь одинок, пока я с тобой.

– Спасибо, – сухо отозвался Уилл. – Ты настоящий друг.

– Тебя давно не было.

– Что? Я теперь должен сообщать тебе о своих передвижениях?

– Вовсе нет, – ответил син-апп. – Я просто за тебя волновался.

Уилл внимательно пригляделся к своему маленькому двойнику.

– Послушать тебя, так ты правду говоришь, – сказал он с сомнением.

– Так и есть.

– Почему я должен тебе верить? – спросил Уилл.

– Если ты не можешь верить себе, Уилл, – проговорил син-апп, – то кому ты тогда можешь верить? Хочешь посмотреть фотографию, которую я нашел по твоей просьбе?

– Прошу прощения, что еще за фотография? – сонно спросил Уилл.

– Снимок вертолета.

Экран заполнился туманными, размытыми цветами. Снимок был сделан на старую цветную фотопленку «Kodak». Фотограф запечатлел динамичный момент: аэродром, все вокруг – в движении. Два вертолета взлетали, а еще один находился в воздухе, ближе к камере. Он накренился набок – шел на посадку. Тропические джунгли, которые были видны на дальнем плане, обрамляли асфальтовую посадочную площадку. Над верхушками пальм поднималось облако взрыва.

Вдоль нижнего края фотоснимка шла надпись «Битва за Плейку, Вьетнам/«New York Times», 14 сентября 1969 г.».

На переднем плане солдат бежал к садящемуся вертолету, спиной к камере. Высокий мужчина с широкими мускулистыми плечами: в армейских брюках и потертой кожаной летной куртке с тремя круглыми нашивками на спине.

На первой нашивке был изображен рыжий кенгуру, а под ним слова: «ВОЙСКА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ». Рядом была видна вторая нашивка – голова рыцаря в шлеме и слова: «ДАЛЬНЯЯ РАЗВЕДКА». На третьей нашивке был изображен силуэт вертолета и слова: АНЗВС/ВЬЕТНАМ. Ниже красовались те самые буквы и цифры, которые Уилл видел на куртке Дейва: ATD39Z.

Правая рука летчика была высоко поднята. Он не то приветствовал пилота вертолета, находящегося прямо над ним, не то подавал ему знак.

Пять растопыренных пальцев.

«Это пять».

В пещере Дейв не успел произнести этих слов – его забрал вендиго. Неужели он говорил это теперь, после случившегося? У Уилла радостней забилось сердце.

Его взгляд скользнул к двум черным игральным костям, лежащим на столе. Белые точки засветились. На глазах у Уилла кубики поднялись над крышкой стола и начали медленно вращаться… они вращались до тех пор, пока к нему не повернулись грани с двумя и тремя точками.

– Это пять, – прошептал Уилл. – И как хорошо быть живым.

Впервые с того момента, как он ушел из дома, он в это по-настоящему поверил.

Уилл вернулся взглядом к фотографии.

– Если я больше не увижу тебя, – произнес он, – спасибо тебе за все, дружище.

Син-апп Уилла спросил:

– Ты знал человека, изображенного на этой фотографии, Уилл?

– Еще как знал.

– Хочешь, чтобы я поискал для тебя еще что-нибудь о нем?

Уилл задумался.

– Да, – сказал он. – Попробуй разыскать женщину по имени Нэнси Хьюз. Она родом из Санта-Моники. Если она еще жива, ей должно быть слегка за шестьдесят. Я знаю только, что она служила в звании младшего лейтенанта в корпусе медсестер морского флота США во время войны во Вьетнаме в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году.

– Немедленно приступлю к поиску, – пообещал син-апп.

Краем глаза Уилл заметил, как что-то шевельнулось на кровати. Он повернул голову и посмотрел на записную книжку с заповедями, которую он оставил на постели. Ему показалось, или только что сама по себе перевернулась страница? Уилл подошел к кровати, и его взгляд упал на середину страницы.

> № 25: НЕ ТО ВАЖНО, ВО ЧТО ТЕБЕ ВЕЛЯТ ВЕРИТЬ: ВАЖНО ТО, ВО ЧТО РЕШИШЬ ВЕРИТЬ САМ. ВАЖНЫ НЕ БУМАГА И ЧЕРНИЛА, А РУКА, СЖИМАЮЩАЯ ПЕРО.

«И вот во что я решил верить, – подумал Уилл. – Единственное, о чем я не смог сказать своим друзьям: Дейв сказал, что Небытие жаждет убить меня, потому что я Посвященный. И каким-то образом в Небытии проведали об этом раньше, чем это стало известно Иерархии».

– Теперь я Посвященный, – прошептал Уилл. – И надо свыкнуться с этим.

«Если «шапки» боятся меня поэтому, то я дам им повод бояться меня еще сильнее. Если гады из Небытия думают, что они смогут сюда явиться и отобрать у нас нашу планету, им придется встретиться со мной. Я их остановлю и отомщу за родителей, за Дейва, за моих друзей. А если кто-то еще готов мне помочь – как тренер Джерико, к примеру, – что ж, кто знает, может быть, я тут не единственный Посвященный».

Планшетник издал негромкий звон. Внутри фотоснимка появился син-апп Уилла. Он оказался рядом с неподвижной фигурой Дейва.

– Только что поступило электронное письмо от Нандо, – сообщил двойник. – Это видеофайл.

– Открой его, пожалуйста, – попросил Уилл.

Фотография сменилась видеозаписью. Мгновение спустя Уилл увидел Нандо, который напряженно наговаривал текст в микрофон камеры мобильника:

– Уилл, я нашел кое-что такое, что тебе обязательно надо увидеть.

Нандо передвинул камеру к предмету, лежащему на столе. Это был черный медицинский саквояж, который он забрал из дома Вестов в Оджаи. Нандо показал Уиллу две буквы – инициалы, нанесенные золотой краской ниже ручки: «Х.Г.».

– Сумка была пустая, но я кое-что нашел на подкладке. Погляди-ка.

Нандо открыл саквояж и поднес камеру к небольшой метке, пришитой к подкладке. На метке было написано: «ВЛАДЕЛЕЦ ЭТОЙ СУМКИ».

Над прочерком старыми, выцветшими чернилами было вписано: «Д-Р ХЬЮ ГРИНВУД».

Уилл остановил изображение и уставился на него. Мысли у него в голове бешено метались. Зазвонил черный телефон. Уилл вздрогнул. На втором звонке он снял трубку.

– Алло.

– Уилл, директор Центра Рурк хотел бы встретиться с тобой, – сказала телефонистка. – В его кабинете, в Каменном Доме.


Рурк пожал руку Уилла и попросил его сесть на пухлый кожаный диван у него в кабинете. Напротив сел тренер Джерико, который уже был в кабинете, когда туда вошел Уилл. Рурк остался у горящего камина и приступил к рассказу.

Все десять задержанных членов клуба «Рыцарей Карла Великого» были исключены из школы и арестованы местной полицией по обвинению в похищении человека, пособничестве и заговоре с целью похищения и покушении на убийство. Такая же судьба ожидала всех остальных «Рыцарей», когда они будут найдены – например, Тодда Ходака. Рурк сказал, что он уже созвал экстренное заседание ассамблеи, на котором будет присутствовать вся школа. На этой встрече он собирался объяснить всем присутствующим, что произошло, и положить конец слухам, которые неизбежно начнут распространяться.

– Уилл, мне совершенно ясно, – сказал Рурк, – что в той поспешности, с какой ты реагировал на эти возмутительные события, ты, конечно, не задумывался о последствиях собственных действий. Большая часть которых была совершенно возмутительна.

Уилл бросил взгляд на Джерико, но тот был невозмутим. Взгляд Уилла скользнул к портрету на стене, на котором был изображен основатель и первый директор школы, Томас Гринвуд. Человек с портрета смотрел на него сверху вниз – торжественно, строго и мудро.

Рурк сел на край большого письменного стола напротив Уилла.

– Но эти поступки также были дерзки, самоотверженны и почти невероятно храбры, – сказал он. – Ты пережил потерю, величину которой не измерить никакими мерками. От того, как ты поведешь себя сейчас и в последующие месяцы, может зависеть вся твоя последующая жизнь. – Рурк указал на портрет на стене. – Доктор Гринвуд всегда говорил, что дело не в чернилах и бумаге, а в руке, которая держит перо.

Уилл вытаращил глаза. Двадцать пятая заповедь. Слово в слово.

Рурк произнес почти шепотом:

– Уилл, я навел справки о том офицере, который учинил тебе допрос в аэропорту в Мэдисоне. В ФАА не числится никакой «агент О’Брайен». Скажи мне, ты когда-нибудь видел этого человека раньше?

– Он – один из тех, кто гонялся за мной в Калифорнии, – ответил Уилл.

– Я так и думал, – кивнул Рурк и посмотрел на Джерико. – Пока мы точно не установим, что происходит, я бы хотел, чтобы ты соблюдал строгий режим: к девяти вечера ты должен находиться в своем отсеке – без исключения, каждый день. Ответственным за твою безопасность я назначаю тренера Джерико. Здесь тебе нечего бояться. Я обещаю тебе: ничего плохого с тобой не случится.

Глаза Рурка смотрели на него с такой добротой, что Уилл не выдержал и отвел взгляд.

– Спасибо, – хрипло выговорил он.

Рурк положил руку ему на плечо.

– На свете есть вещи более страшные, чем ты можешь себе представить. Вещи, с которыми юноша твоего возраста никогда не должен встречаться – а уж тем более в одиночку. Но в жизни нам дано две семьи. В первой мы рождаемся и связаны с ней кровными узами. Вторую мы встречаем на жизненном пути, и она готова отдать свою кровь за нас.

Уилл посмотрел на Рурка, перевел взгляд на Джерико.

– Таких людей ты нашел здесь, – сказал Рурк.

Тренер Джерико вытащил из кармана небольшой кожаный кисет и протянул Уиллу. Уилл взял кисет и раскрыл его. Ему на ладонь упала маленькая фигурка сокола, выточенная из твердого камня.

– Будут еще сны – скажешь мне, – сказал Джерико.

Уилл встретился с ним взглядом и благодарно кивнул.

Рурк встал.

– Уилл, у тебя есть ко мне вопросы?

Уилл тоже встал и крепко сжал в руке фигурку сокола. Он обвел взглядом портреты бывших директоров Центра. Томас и Франклин Гринвуды. Он вспомнил о медицинском саквояже отца.

– Вам знаком человек по имени Хью Гринвуд? – спросил Уилл.

Рурк и Джерико переглянулись, а потом Рурк ответил:

– Хью был сыном Франклина. – Он кивком указал на портрет. – Нашего второго по счету директора.

– То есть он приходится внуком Томасу Гринвуду, – сказал Уилл.

– Верно. Он тут преподавал, – добавил Рурк. – До того, как я начал здесь работать. Какой предмет он вел, тренер?

– Естествознание. Кажется, биологию, – сказал Джерико.

Уилл постарался не выдать своих мыслей.

– А где он теперь?

– Он и его жена покинули школу, – ответил тренер Джерико. – Уволились лет шестнадцать назад. Я в те годы только начал тут работать, но знал их обоих.

– Он был врачом? – спросил Уилл.

– Да, – ответил Джерико.

– Почему ты спрашиваешь, Уилл?

– Его имя всплыло в разговоре, – сказал Уилл. – И мне стало любопытно. Вы не возражаете, если я еще разок загляну в Комнату Бесконечности?

– Конечно, – сказал Рурк. – А могу я поинтересоваться, зачем?

– Потому что раньше мне было страшно. И мне бы хотелось посмотреть, какие чувства я испытаю теперь.

Директор Рурк проводил Уилла к двери, ведущей к странному длинному коридору, и отворил дверь.

– Нам подождать тебя здесь? – спросил он.

– Если вы не против, сэр, – сказал Уилл.

– Я совсем не против, – отозвался Рурк. – Ночь сегодня прекрасна. Хочешь верь, хочешь – нет, но согласно прогнозу, после бурана нас ожидает чуть ли не бабье лето.

Уилл зашагал по длинному «висячему» коридору, озаренному светом луны, отражающемуся от свежевыпавшего снега. Сквозь стеклянные панели под ногами и окна по обе стороны коридора Уиллу были видно все вокруг. Сейчас, в темноте, все выглядело иначе.

И он сам все воспринимал по-другому. Он шел вперед, и его сердце билось чаще. Возможно, он сделал несколько лишних вдохов, но ему не было страшно.

Он дошел до конца коридора и оказался в необычном шарообразном помещении обсерватории. Со всех сторон его окружило ночное небо. Огни кампуса, расположенного слева, горели теплым, уютным светом. Это было свидетельство цивилизованной жизни, жизни людей, крепко стоящих на ногах, пребывающих в надежно обеспеченной безопасности. Над головой раскинулось ночное небо с мириадами звезд.

Уиллу не было страшно. Несмотря на суровую правду, которой он был вынужден смотреть в лицо. И этого он тоже не боялся. Потому что теперь, пройдя этот путь, он знал, что справится и найдет решение.

Что-то зажужжало у него в кармане. «О господи, неужели я его там оставил?» Айфон был у него в нагрудном кармане все время, пока он находился в кабинете Рурка. «Ну, я и идиот».

Он достал мобильник, активировал экран и увидел, что ему пришла эсэмэска. Она появилась на экране, набранная заглавными буквами, и время остановилось.

> ОНИ ВЗЯЛИ МЕНЯ, УИЛЛ. Я НЕ ЗНАЮ, ГДЕ Я. ТОЛЬКО ТЫ СУМЕЕШЬ МЕНЯ НАЙТИ. 51. 51. 51.

Сердце Уилла бешено колотилось, мысли затуманились, но он быстро перебрал в памяти заповеди отца и наконец вспомнил пятьдесят первую:

> № 51: ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ – ЭТО НАДЕЖДА.

Отцом Уилла был доктор Хью Гринвуд. И он был жив.

## Житейские заповеди отца

№ 1: КАК ВАЖНО МЫСЛИТЬ ЧЕТКО.

№ 2: СОСРЕДОТОЧЬСЯ НА ТОМ, ЧЕМ ЗАНЯТ В ДАННЫЙ МОМЕНТ.

№ 3: НЕ ПРИВЛЕКАЙ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ.

№ 4: ЕСЛИ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ КОНЕЦ, ЗНАЧИТ, ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ.

№ 5: НИКОМУ НЕ ВЕРЬ.

№ 6: ВСЕГДА БУДЬ НАСТРОЕН НА РЕАЛЬНОСТЬ ПРОИСХОДЯЩЕГО. ПОТОМУ ЧТО ВСЕ, ЧТО МЫ ИМЕЕМ – ЭТО ДАННЫЙ МОМЕНТ.

№ 7: НЕ ПУТАЙ УДАЧУ С ХОРОШИМ ПЛАНОМ.

№ 8: ВСЕГДА БУДЬ ГОТОВ ИМПРОВИЗИРОВАТЬ.

№ 9: НАБЛЮДАЙ, СМОТРИ И СЛУШАЙ, ИНАЧЕ НЕ ПОЙМЕШЬ, ЧТО УПУСКАЕШЬ.

№ 10: НЕ ТОЛЬКО РЕАГИРУЙ НА СИТУАЦИЮ, ЗАСТАВШУЮ ТЕБЯ ВРАСПЛОХ. ОТВЕЧАЙ НА НЕЕ.

№ 11: ДОВЕРЯЙ СВОИМ ИНСТИНКТАМ.

№ 13: У ТЕБЯ ТОЛЬКО ОДИН ШАНС ПРОИЗВЕСТИ ХОРОШЕЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ.

№ 14: ЗАДАВАЙ ВОПРОСЫ В ПОРЯДКЕ ИХ ВАЖНОСТИ.

№ 15: ТОРОПИСЬ, НО НЕ СПЕШИ.

№ 16: ВСЕГДА СМОТРИ ЛЮДЯМ В ГЛАЗА. РУКУ ПОЖИМАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЧЕЛОВЕК ЭТО ЗАПОМНИЛ.

№ 17: НАЧИНАЙ КАЖДЫЙ ДЕНЬ С ФРАЗЫ: КАК ХОРОШО, ЧТО Я ЖИВ. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ, ГОВОРИ ЭТО ВСЛУХ, И ТОГДА СКОРЕЕ ОСТАНЕШЬСЯ В ЖИВЫХ.

№ 18: ЕСЛИ ЗАПОВЕДЬ 17 НЕ РАБОТАЕТ, СОСЧИТАЙ, СКОЛЬКО В ТВОЕЙ ЖИЗНИ ХОРОШЕГО.

№ 19: КОГДА ВСЕ ЛЕТИТ КУВЫРКОМ, ОТНОСИСЬ К КАТАСТРОФЕ, КАК К СПОСОБУ ПРОСНУТЬСЯ.

№ 20: ВСЕГДА ДОЛЖНА СУЩЕСТВОВАТЬ СВЯЗЬ МЕЖДУ ФАКТОМ И ВЫВОДОМ.

№ 23: ПРИ ОПАСНОСТИ СООБРАЖАЙ БЫСТРО И ДЕЙСТВУЙ РЕШИТЕЛЬНО.

№ 25: НЕ ТО ВАЖНО, ВО ЧТО ТЕБЕ ВЕЛЯТ ВЕРИТЬ: ВАЖНО ТО, ВО ЧТО РЕШИШЬ ВЕРИТЬ САМ. ВАЖНЫ НЕ БУМАГА И ЧЕРНИЛА, А РУКА, СЖИМАЮЩАЯ ПЕРО.

№ 26: ОДИН РАЗ – АНОМАЛИЯ. ДВА РАЗА – СОВПАДЕНИЕ. ТРИ РАЗА – ЗАКОНОМЕРНОСТЬ. А КАК НАМ ИЗВЕСТНО…

№ 27: СЛУЧАЙНЫХ СОВПАДЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ.

№ 28: ПУСТЬ ЛЮДИ ТЕБЯ НЕДООЦЕНИВАЮТ. ТОГДА ОНИ НИКОГДА ТОЧНО НЕ УЗНАЮТ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН.

№ 30: ПОРОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОБЩЕНИЯ С ХАМОМ – УДАРИТЬ ПЕРВЫМ. СИЛЬНО.

№ 31: ИНОГДА НЕ ТАК УЖ ПЛОХО, ЕСЛИ ОКРУЖАЮЩИЕ СЧИТАЮТ ТЕБЯ ПСИХОМ.

№ 34: ВЕДИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ТЫ ГЛАВНЫЙ, И ЛЮДИ ТЕБЕ ПОВЕРЯТ.

№ 40: НИКОГДА НЕ ОПРАВДЫВАЙСЯ.

№ 41: СПИ, КОГДА ХОЧЕТСЯ СПАТЬ. КОШКИ СПЯТ ПОНЕМНОГУ, ЧТОБЫ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ БЫТЬ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ.

№ 45: СОТРУДНИЧАЙ С ВЛАСТЯМИ, НО ИМЕН ТОВАРИЩЕЙ НЕ ВЫДАВАЙ.

№ 46: ЕСЛИ НЕЗНАКОМЫЕ ЛЮДИ УЗНАЮТ О ТВОИХ ЧУВСТВАХ, ТЫ ПОДАРИШЬ ИМ ФОРУ.

№ 48: НИКОГДА НЕ НАЧИНАЙ ДРАКУ, ЕСЛИ НЕ СМОЖЕШЬ ЕЕ ЗАКОНЧИТЬ БЫСТРО.

№ 49: КОГДА БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ПРОСТО ДЫШИ.

№ 50: КОГДА НАСТУПАЕТ ХАОС, ЗАЙМИСЬ САМЫМИ ОБЫЧНЫМИ ДЕЛАМИ. НАВОДИ ПОРЯДОК ПОСТЕПЕННО, ШАГ ЗА ШАГОМ.

№ 51: ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ – ЭТО НАДЕЖДА.

№ 54: ЕСЛИ НЕ МОЖЕШЬ ПРИДТИ ВОВРЕМЯ, ПРИХОДИ РАНЬШЕ.

№ 55: ЕСЛИ НЕ УДАЛОСЬ ПОДГОТОВИТЬСЯ, ГОТОВЬСЯ К НЕУДАЧЕ.

№ 59: ПОРОЙ УЗНАЕШЬ БОЛЬШЕ, ЕСЛИ ЗАДАШЬ ВОПРОС, ОТВЕТ НА КОТОРЫЙ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ.

№ 60: ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ ПОЛУЧЕННЫЙ ОТВЕТ, ЗНАЧИТ, НЕ НАДО БЫЛО ЗАДАВАТЬ ВОПРОС.

№ 61: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ПРАВИЛЬНО, ДЕЛАЙ САМ.

№ 63: ЛУЧШЕ ВСЕГО ВРАТЬ, ВКЛЮЧАЯ ВО ВРАНЬЕ ТОЛИКУ ПРАВДЫ.

№ 65: САМЫЙ БОЛЬШОЙ ТУПИЦА В КОМНАТЕ – ТОТ, КТО ПЕРВЫМ СКАЖЕТ ТЕБЕ, КАКОЙ ОН УМНЫЙ.

№ 68: НИКОГДА НЕ ПОДПИСЫВАЙ НИКАКИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ, ПОКА ИХ НЕ ОДОБРИТ ТВОЙ ЛИЧНЫЙ АДВОКАТ.

№ 72: В НОВОМ МЕСТЕ ВЕДИ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО УЖЕ БЫВАЛ ТУТ РАНЬШЕ.

№ 73: ПОЗНАЙ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СТРАТЕГИЕЙ И ТАКТИКОЙ.

№ 75: КОГДА РЕШЕНИЕ НУЖНО ПРИНЯТЬ БЫСТРО, ПУСТЬ ТО, ЧЕГО ТЫ НЕ УМЕЕШЬ ДЕЛАТЬ, НЕ МЕШАЕТ ТОМУ, ЧТО УМЕЕШЬ.

№ 76: ПОЛУЧИВ ПРЕИМУЩЕСТВО, ВЫЖМИ ИЗ НЕГО ВСЕ, ЧТО ТОЛЬКО МОЖНО.

№ 77: ШВЕЙЦАРСКАЯ АРМИЯ – ТАК СЕБЕ ВОЯКИ, НО НИКОГДА НЕ ВЫХОДИ ИЗ ДОМА БЕЗ ИХ НОЖА.

№ 78: КЛАССИКА СТАЛА КЛАССИКОЙ НЕ ПРОСТО ТАК, А ПОТОМУ ЧТО ОНА – КЛАССИКА.

№ 79: НЕ ДЕЛАЙ ЧУЖУЮ БОЛЬ ИСТОЧНИКОМ СВОЕЙ РАДОСТИ.

№ 81: НИКОГДА НЕ БЕРИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ НУЖНО.

№ 82: БЕЗ ЖИЗНИ РАЗУМА ТВОЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ НЕРАЗУМНОЙ.

№ 83: ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ПАРАНОИК, ПОМНИ: ЛУЧШЕ ПЕРЕСТРАХОВАТЬСЯ, ЧЕМ ОГОРЧИТЬСЯ.

№ 84: ЕСЛИ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ НЕ ПОМОГАЕТ, СЪЕШЬ ШОКОЛАДКУ.

№ 86: НИКОГДА НЕ НЕРВНИЧАЙ, РАЗГОВАРИВАЯ С КРАСИВОЙ ДЕВУШКОЙ. ПРОСТО ПРИТВОРИСЬ, ЧТО ОНА ТОЖЕ – ЛИЧНОСТЬ.

№ 87: МУЖЧИНАМ НУЖНА КОМПАНИЯ, ЖЕНЩИНАМ – СОЧУВСТВИЕ.

№ 88: ВСЕГДА СЛУШАЙСЯ ЧЕЛОВЕКА СО СВИСТКОМ.

№ 91: НЕТ И НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ ГРАНИЦ ДЛЯ ТОГО, НА ЧТО ГОТОВ ПАРЕНЬ РАДИ СВОЕЙ ИЗБРАННИЦЫ.

№ 92: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЕ РАССКАЗАЛИ ПОБОЛЬШЕ, САМ ГОВОРИ ПОМЕНЬШЕ. ОТКРОЙ ГЛАЗА, НАВОСТРИ УШИ, А РОТ ЗАКРОЙ.

№ 94: БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ НЕОБХОДИМОГО ОРУЖИЯ И ИНВЕНТАРЯ ВСЕГДА МОЖНО НАЙТИ В ДОМЕ.

№ 96: ВСЕГДА ПОМНИ ДЕКЛАРАЦИЮ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.

№ 98: НЕ СМОТРИ НА СВОЮ ЖИЗНЬ, КАК НА КИНО ПРО КОГО-ТО ДРУГОГО. ЭТО КИНО ПРО ТЕБЯ. И ОНО СНИМАЕТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС.

ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И ПРОБУДИСЬ.

# Примечания

1

Попай (англ. Popeye) – смешной моряк-крепыш, герой мультфильмов.

2

Имеется в виду форма будущего времени глагола to be («быть») – will («буду»).

3

Мистический Восьмой Шар, шар вопросов и ответов – игрушка, шар из пластмассы диаметром 10–11 см, внутри которого есть емкость с темной жидкостью. В этой жидкости плавает фигура с двадцатью гранями, на которые нанесены ответы. Варианты ответов – «да», «нет», «абсолютно точно», «плохие шансы», вопрос не ясен, и т.д. Играющий держит шар окошком вниз, задает вопрос, переворачивает шар и читает ответ.

4

Строчки из американской детской песенки «Пикник плюшевого медведя». Автор музыки – Уолтер Браун, автор текста – Джимми Кеннеди. Год появления песни – 1932. Она до сих пор очень популярна и прозвучала в исполнении многих артистов.

5

Роман Джеймса Хилтона, по которому в 1937 году поставлен одноименный фильм.

6

Роберт Нивел (1938–2007) по прозвищу «Evil» (Злодей) – знаменитый американский каскадер. Прославился благодаря опаснейшим трюкам на мотоцикле. Не только за бесшабашные прыжки на мотоцикле, но и по количеству переломов и сломанных костей Нивел вошел в Книгу рекордов Гиннесса.

7

Лебро́н Рэймон Джеймс (р. 1984) – американский профессиональный баскетболист, выступающий за команду Национальной баскетбольной ассоциации «Майами Хит». Чемпион NBA, чемпион Олимпийских игр 2008 и 2012 гг.

8

«Косилки Маргариток» (англ. «Daisy Cutters») – шутливое прозвище американских авиационных бомб.

9

Потешный пес, герой мультфильмов.

10

Парад Роз – фестиваль цветов, много лет проводившийся в калифорнийском городе Пасадена.

11

Намек на то, что фамилия «Вест» («West») переводится как «запад».

12

Американский бизнесмен и руководитель, который исполнял обязанности председателя правления компании Oscar Mayer, крупнейшего производителя мясных и замороженных продуктов.

13

Баба гануш – популярное блюдо восточной кухни, закуска, состоящая главным образом из пюрированных готовых баклажанов, смешанных с приправами (например, с кунжутной пастой, оливковым маслом, лимонным соком).

14

Норман Роквелл (1894–1978) – американский художник и иллюстратор. Его работы пользуются популярностью в Соединенных Штатах, на протяжении четырех десятилетий он иллюстрировал обложки журнала The Saturday Evening Post (321 обложку).

15

Имеется в виду популярный молодежный сериал «Беверли-Хиллз 90210».

16

Вымышленный химический элемент с планеты Криптон – родины героя комиксов и кинофильмов Супермена.

17

Шотландский тяжеловоз, порода лошадей.

18

Лэнс Эдвард А́рмстронг (род. 18 сентября 1971 года, Плано, Техас, США) – известный американский шоссейный велогонщик; единственный спортсмен, 7 раз финишировавший первым в общем зачете Тур де Франс (1999–2005). В 2012 году был пожизненно дисквалифицирован за применение допинга и лишен всех титулов начиная с 1998 года.

19

Развлекательно-познавательное телевизионное шоу, созданное американским путешественником и карикатуристом Робертом Рипли и посвященное необычным явлениям нашей планеты.

20

«Поющие под дождем» – песня из знаменитого одноименного американского музыкального фильма, где она звучит в исполнении Джина Келли.

21

«Лакме» – опера в трех актах, написанная Лео Делибом на либретто Эдмона Гондине и Филиппа Жиля, основанном на романе Пьера Лоти «Рараю, или Женитьба Лоти».

22

Бейб Рут (1895–1948) – профессиональный американский бейсболист. Признан спортсменом века по версии Ассошиэйтед Пресс.

23

Имя «Джолли» (англ. «Jolly») означает «весельчак».

24

Неистовый Конь, или Бешеный Конь, англ. Crazy Horse, на языке лакота – Tȟašúŋke Witkó (Тхашу´нкэ Витко́), букв. Его Конь – Бешеный (1840–1877) – военный вождь племени оглала, входившего в союз семи племен лакота.

25

Джо́рдж А́рмстронг Ка́стер (1839–1876) – американский кавалерийский офицер, прославившийся своей жестокостью в истреблении индейских племен.

26

Хедж-фонд (англ. hedge fund) – частный, не ограниченный нормативным регулированием, либо подверженный более слабому регулированию инвестиционный фонд, недоступный широкому кругу лиц и управляемый профессиональным инвестиционным управляющим.

27

Город и аэропорт во Вьетнаме в провинции Зялай.

28

СЛР – сердечно-легочная реанимация.

29

Первые строки Национального гимна США в переводе Михаила Наймиллера. Вся первая строфа: «О скажи, видишь ты в первых солнца лучах, / что средь битвы мы чли на вечерней зарнице? / В синем с россыпью звезд полосатый наш флаг / Красно-белым огнем с баррикад вновь явится».

30

Village People – американская диско-группа, образованная в 1977 году французским композитором Жаком Морали и наиболее известная по своим хитам Macho Man, Y. M.C. A., Go West, In the Navy. Коллектив группы также очень запоминается своими сценическими костюмами, среди которых полицейский, индеец, ковбой, строительный рабочий, байкер и морской пехотинец.

31

Костюмированные фестивали в США.

32

LOL (также lol; англ. laughing out loud – громко, вслух смеясь; или laugh out loud – громко, вслух смеяться; или lots of laughs – много смеха) – англоязычный акроним, интернет-мем. Термин используется в сетевом общении главным образом для выражения смеха в письменной форме.

33

Перенос гена или цепочки генов из одного организма в другой.

34

Плохая способность к чтению.

35

Синдром дефицита внимания и гиперактивности.

36

Персонаж «черной» комедии «Семейка Аддамс».

37

Three Dog Night – американская рок-группа, образовавшаяся в 1968 году и исполнявшая мелодичный поп-рок с элементами ритм-энд-блюза, фанка, соул и глэм-рока. Необычное название Three Dog Night появилось после того, как вокалист Дэнни Хаттон и его тогдашняя подруга Джейн Фэрчайлд прочли в журнале о том, что австралийские аборигены холодные ночи проводят в землянках в обнимку с собаками динго; ночь, когда для обогрева требуются три собаки, считается особенно холодной. Выше цитируется текст песни этой группы «Shambhala».

38

Добрый день (после полудня) (исп.).

39

Уильям Шекспир. «Гамлет», акт 1, сцена 5.

40

All Points Bulletin – многопользовательская сетевая игра, по сюжету которой Силовики борются с Криминалами в городском районе.

41

Драматург сэр Уильям Швенк Гильберт (1836–1911) и композитор сэр Артур Сеймур Салливан (1842–1900) – английские авторы, создавшие во второй половине XIX века четырнадцать комических опер.

42

Тазер – оружие, которое отстреливает дротики (электроды) с проводами. Дротики впиваются в тело жертвы и поражают человека разрядом электрического тока.

43

Город и маяк в штате Массачусетс в США.

44

«Все, что тебе нужно – любовь». Строчки из известной песни «Beatles».

45

По-английски рыцарем именуется шахматная фигура, у нас называемая конем.

46

Невменяем (лат.).