# Книга I. Пробуждение

Иар Эльтеррус

Трудно искать свое место в мире, особенно если ты гол и бос. А тут еще магический дар свалился на голову, но на родине обладателей этого дара жгут на кострах. Вот и пришлось юному Кенрику искать свою судьбу на чужбине, но и там ему пришлось столь трудно, что врагу не пожелаешь. Сильное невезение, когда на тебя внезапно объявляет охоту служба безопасности государства, в котором ты пробыл всего несколько дней. При этом живым тебя брать не намерены! А назад вернуться невозможно. Остается только идти вперед и драться, до последнего драться за свою жизнь и за жизнь вновь обретенных друзей. И никогда не сдаваться!

## ПРОЛОГ

У стены, возле вмурованного в стену кристалла Видения таких размеров, что это вызвало бы лютую зависть у любого мага (если бы оный маг каким-то чудом оказался здесь, что было совершенно невозможно), застыл едва заметно улыбающийся седой худощавый человек в строгом черном костюме, обычном для игмалионского аристократа. По первому впечатлению, средних лет, но если присмотреться, то сразу становилось ясно — он значительно старше, чем кажется. Усталые, все понимающие, слишком спокойные глаза четко говорили об этом. Пальцы левой руки человека касались узоров управления под кристаллом, скользили по ним с почти незаметной глазу скоростью — не каждый из признанных мастеров, что бы он там ни мнил о себе, был способен работать с кристаллами так быстро.

Обнаружив искомое, седой дотронулся до узла активации, и в кристалле возникло изображение аляповато обставленной комнаты, в которой собралось несколько роскошно одетых, увешанных драгоценными побрякушками господ. Они о чем-то яростно спорили, махали друг на друга руками и, похоже, никак не могли прийти к общему мнению. Улыбка седого стала шире, в глазах появилась насмешка и, одновременно, некое предвкушение. Около получаса он что-то записывал на листе бумаге, но не многое, в основном чьи-то имена, одновременно рисуя бесчисленные стрелочки, ведущие от одного из этих имени к другому. Изредка брови седого приподнимались, демонстрируя удивление, еще реже он чуть слышно хмыкал и покачивал головой. Видимо, разговор данных господ затрагивал что-то крайне для него важное. Когда они разошлись, седой погасил кристалл и покивал своим мыслям. Затем позвонил в колокольчик и бросил как призрак возникшему в кабинете слуге:

— Вызови эрхи ло'Двари, он должен быть у себя.

Слуга молча поклонился и исчез. Не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась, и в кабинет вошел выглядящий сонным и усталым мужчина лет сорока с небольшим.

— Добрый день, да-нери, — поздоровался он. — Я вам нужен?

— Садитесь, — небрежно махнул рукой седой. — Нужны. Наши дорские друзья наконец-то договорились.

— Да ну? — приподнял брови ло'Двари, опускаясь в ближайшее кресло. — И пяти лет не прошло. Кто же выступил инициатором примирения?

— Герцог ло'Фейри.

— Не знал, что он участвует в заговоре. Да что там, подумать не мог…

— Очень хитрая старая сволочь, — усмехнулся седой, тоже садясь. — Он давно вызывал у меня подозрения своей показной лояльностью. А сейчас прокололся. Без его влияния эти господа никогда бы не нашли общий язык, слишком много у них разногласий.

— И до чего же они договорились? — ло'Двари задумчиво смотрел на начальство и размышлял, какие неприятности лично ему может принести данный факт.

— До многого, но это пока не важно. Сейчас главное одно — дорские заговорщики ждут гонца из Торийского царства.

— Из другой каверны? Н-но…

— Я тоже удивился, — седой посмотрел собеседнику, казалось, в самую душу, настолько пронзительным был его взгляд. — Неожиданный, очень неожиданный ход. Какая у царства может быть заинтересованность в связях с мятежными аристократами Игмалиона? Этого я пока не знаю, но твердо намерен выяснить. И в этом поможете мне вы, Стен.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — наклонил голову тот. — Но чем я тут могу помочь?

— А кто курирует охрану портала?

— Э-э-э… Вообще-то, я.

— И вы еще спрашиваете, чем? — насмешливо прищурился герцог.

— Простите за непонятливость, заработался, — покраснел ло'Двари. — Значит, вы уверены в прибытии гонца именно через портал?

— А как он еще может здесь оказаться? Между нашими кавернами других дорог нет.

— Мало ли…

— Так вот, — продолжил герцог, не обратив внимания на возражения подчиненного, — оставьте все текущие дела помощникам и вплотную займитесь поисками гонца. Насколько мне стало известно, это будет не простой гонец, а много знающий человек, один из приближенных царя, а если точнее — визиря Мелисанира. Всех выходящих из портала обязаны тщательно проверять ваши люди. За любым вызвавшим малейшее подозрение устанавливайте слежку. Не только магическую — каждого должен разрабатывать опытный агент аррала. С большими полномочиями.

— А может подозрительных вообще не выпускать с острова Хорн? — наклонился вперед ло'Двари. — Это совсем нетрудно, достаточно всего лишь перекрыть паромную переправу на материк.

— О нет! — рассмеялся герцог, в его смехе слышался злой азарт. — Мне нужно знать куда этот гонец пойдет. И к кому. Извольте выяснить, барон!

— Выясню, ваше сиятельство, — заверил тот. — В средствах я могу не стесняться?

— Делайте что угодно, даю вам белый жезл, — отмахнулся седой. — Только не светитесь. Нам совсем не нужно, чтобы о нашей заинтересованности стало известно.

— Хорошо, сделаю. Ваше сиятельство, я все же хотел бы ненадолго вернуться к текущим проблемам. Считаю, что графов ло'Тенри и ло'Ринайли пора устранять, они становятся опасны и слишком мутят воду.

— Добавьте к ним герцога ло'Ормини. И маркизов ло'Сайри, ло'Кинси и ло'Гейри.

— А последних-то двух зачем? — растерянно посмотрел на начальство барон. — Ничем не примечательные дворяне, ни в чем противозаконном не замечены…

— Именно! — хищно осклабился герцог. — Однако входят в клику ло'Хайдани, а потому опасны для нас. Позаботьтесь, чтобы следы, оставленные на месте гибели герцога, вели к ним. А их смерть обставьте, как месть верных покойному вассалов. Не мне вас учить, не раз делали такое.

— Я понял, ваша светлость, — встал и с уважением поклонился ло'Двари. — Позвольте идти?

— Идите. И помните, что ваша главная на данный момент задача — вычислить гонца. Упомянутые выше господа могут и подождать немного, ничего не изменится, если они умрут на декаду-другую позже.

Барон еще раз поклонился и вышел. Герцог Фарн ло'Верди, глава второго аррала королевства Игмалион, проводил его взглядом и усмехнулся. Талантливый человек, отличный оперативник, из него вполне можно будет со временем вырастить себе смену. Со временем. Правда, надо будет для начала проверить, как он относится к нелюди и не слишком ли зашорен в этом отношении. Но не сейчас, сейчас не до этого. Слишком много других забот, слишком много гнойников на грани прорыва. И пусть прорываются. Под контролем аррала. Может, удастся несколько подсократить число нелояльных короне господ, а то что-то они совсем распоясались.

Герцог пересел за стол, открыл одну из папок, лежащих на нем, и погрузился в чтение. Отдыхать было некогда, слишком многое еще предстоит сделать, чтобы добиться задуманного.

## Глава 1

Глядя на замшелую арку древнего портала, полусотник Дорс с трудом удерживал зевоту — спать хотелось неимоверно, вставать пришлось на рассвете. Но нельзя подавать плохой пример подчиненным, а то распустятся — им только шанс дай, сразу на голову влезут. Да и проверяющих из столицы Беранис принес, чтоб им сквозь землю провалиться. Ульхасы напыщенные! Строят из себя невесть что, со служивым человеком говорить нормально не желают — цедят слова сквозь зубы, словно к быдлу обращаются. А он никак не быдло — полусотник Коронной Стражи, дворянин и ветеран, в последней Керионской кампании отличившийся! Из рук самого герцога ло'Тайлири именной кинжал за храбрость получил!

Обиженно покосившись на стоящих у порога таможни столичных хлыщей, полусотник снова перевел взгляд на арку портала. Сколько раз уж видал, а не перестает удивляться. Это кто ж такую махину выстроил? И как? Не в человеческих это силах! Больше ста локтей в высоту, вся покрыта искусной резьбой, в проеме клубится туман, что значит — портал в режиме ожидания. Ходят слухи, что в Диких Землях нашли еще несколько таких же, только их господа маги не смогли заставить работать, они так и остались бесполезными каменными громадинами. Один рабочий портал есть у королевства — этот. И ведет он в другую каверну, на территорию Торийского царства, большой и богатой страны. Игмалион в свое время пытался воевать с ней, да только через портал много воинов не проведешь — не пропускает больше пятидесяти человек зараз, да и то цепочкой. Это произошло вскоре после того, как древнюю арку только обнаружили и запустили. Торийцы легко отбились и с тех пор держат со своей стороны у выхода из портала несколько боевых полков. Потом королевство и царство помирились, нашли общий язык, подписали несколько договоров и начали интенсивно торговать.

— Господин полусотник, — заставил его вздрогнуть голос незаметно подошедшего одного из столичных хлыщей, одетого в шерстяной не маркий черный костюм, какие обычно носили опытные путешественники. Бывалая, видать, гадина, постоянно по стране катается и нервы людям портит. Из какой, интересно, он службы? Никаких знаков различия нет. Ну да ладно, фиг с ним, из какой бы ни был — все равно паскуда, видно по повадке.

— Чего? — недовольно буркнул Дорс, когда дальше молчать стало уже невежливо.

— Вы провели беседу с личным составом о повышении бдительности?

— Провел, ессно, — пробурчал он, очень желая выругаться. — Только зачем оно нужно, сударь?

— Ожидаем прохода через портал врага короны, — по-змеиному усмехнулся хлыщ. — Вам вчера уже говорили.

Ну да, как же! Врага короны! Опять какие-то гнусные подковерные игры, которые старый служака ненавидел всей душой. Видать, этот хлыщ из варла, а с людьми оттуда нужно держать ухо востро — на раз пришьют государственную измену, бывали случаи. Лучше им в лапы не попадаться, безопаснее со стаей зорхайнов в одиночку столкнуться. Вон, сотника Эггема вспомнить — толковый офицер был, да не то и не при тех ляпнул. За что и загремел на каторгу. Уж как за него ходатайствовали, даже сам маршал ло'Норрейни, командующей пограничной стражей, вступился, но не помогло. Точнее, как будто помогло, но… Зарезали при «попытке к бегству», когда поняли, что придется отпускать. На претензии потом развели руками, сказав, что, мол, бывает…

— Запомните, бдительность и еще раз бдительность, — продолжил варлин, сверля полусотника тяжелым взглядом, от которого тому захотелось зарыться куда-нибудь поглубже. — Упустим человека, которого должны найти — все головы лишимся. Дело слишком серьезное, прошу отнестись к нему со всей ответственностью. И подчиненных настроить соответствующе.

— Как скажете, да-нери… — несколько удивленно буркнул Дорс.

Головы можно лишиться? Всем? Даже этим хлыщам? Кого же они ловят-то? Нет, лучше не знать — меньше знаешь, крепче спишь. А особенно это касается грязных дел варла — второй аррал шутить не любит, излишне любопытных без сомнений давит. Причем, тихо — одним далеко не прекрасным утром ты просто не проснешься. Яд или магия — на этих сволочей немало визуальных и стихиальных магов работают. Но раз так, то лучше и в самом деле прочистить мозги рядовым стражникам, а то привыкли, что здесь они сами себе хозяева, лениться начали, строить из себя невесть что. Сейчас так нельзя, вот закончится все, столичные гости уберутся, тогда можно будет служить по-прежнему. Одно жаль — сегодня через портал пойдет богатый караван, повезет лианское вино и черное дерево, стража рассчитывала на богатое подношение от купцов, а не выйдет. Придется строить из себя неподкупных. Полусотник тяжело вздохнул, поклонился варлину и быстрым шагом двинулся к своим людям, где сразу принялся орать и раздавать плюхи нерадивым, одновременно знаками показав помощникам, что ситуация крайне плоха. Те все поняли правильно и тоже начали гонять рядовых, выстраивая их таким образом, чтобы из портала и мышь не выскользнула незамеченной.


Дерт Хеннор, старший следователь второго аррала, еще некоторое время смотрел на мечущегося полусотника и незаметно, насмешливо ухмылялся. Нелюбовь армейцев и пограничной стражи к варлинам была общеизвестна и никого не удивляла. Он покачал головой — и что бы эти идиоты делали, если бы варл не стоял на страже интересов короны, если бы не снабжал их своевременно нужной информацией? Впрочем, не до них, самим бы не опростоволоситься. Надо же, Торийское царство из соседней каверны зачем-то решило стакнуться с дорскими аристократами, все еще не могущими смириться с завоеванием Игмалионом их родины тридцать пять лет назад. Уж давили их, давили, а они никак не угомонятся. Придется еще раз почистить эти конюшни, и основательно. Главное, узнать к кому пойдет гонец, а там уж Мертвый Герцог, как за глаза называли главу второго аррала, разберется. И выяснить это — его, Дерта, задача. И он выяснит, не упустит гонца. Другого пути, кроме как через портал, у того нет, а здесь перекрыто все. Муха не пролетит незамеченной, не говоря уже о человеке. Старший следователь искренне надеялся, что это так, ибо провал будет очень дорого ему стоить.

Повезло, что успели быстро добраться до острова Хорн, где располагается портал, вовремя — сегодня ожидается прибытие крупного каравана. Слава Троим, что такие караваны прибывают нечасто, а одиночные путники — еще реже. Последний пришел больше полутора декад назад. По очень простой причине: слишком дорого обходится эксплуатация портала, потому и плата за переход огромна — не каждый может позволить себе отдать такие деньги, только очень обеспеченные люди. Так было сделано по негласной договоренности между Игмалионом и Торией. Официально никому не запрещалось перемещаться из каверны в каверну, но лучше такого не допускать, вот соответствующие службы и установили ценовую границу. Если кто-нибудь сумеет заплатить нужную сумму, то пусть себе идет, раз достаточно богат, богатым многое позволено. Главное, чтобы ремесленники и крестьяне сидели на месте, а не шлялись по другим кавернам в поисках лучшей доли. Так ведь можно и без податного сословия остаться.

— Начинается, Дерт, — подошел к нему младший следователь, Ирлен Шаор.

— Разве?

— Сам глянь — туман в верхней части арки изменил цвет. Первый признак.

Действительно, под самой перекладиной портальной арки туман из серого стал голубоватым, затем розовым, после чего по нему вообще покатились световые волны. Из ниоткуда возник тяжелый гул, сотрясающий землю вокруг. Арку перечеркнуло несколько молний, запахло, как после грозы. В центральной части портала завертелся вихрь, что-то грохнуло, завыло, раздался мерный барабанный бой и… из тумана один за другим потянулись тяжело груженые ульхасы и тирсы, сопровождаемые непривычно одетыми людьми.

Стражники тут же взяли на изготовку оружие, маги приготовили боевые заклинания, варлины насторожились и впились глазами в торийцев. На вид люди как люди, разве что непривычно смуглы, да одеты в шерстяные халаты поверх теплых ватных штанов. На головах круглые шапки, от одного вида которых хотелось смеяться, но никто себе этого не позволил — уроженцы царства крайне обидчивы, так и на дуэль можно нарваться, а бойцы там не слабые. Были прецеденты. Впрочем, так одеты оказались не все, некоторые из чужеземцев носили короткие полушубки и меховые треухи. Ничего удивительного — в их каверне не одна страна, а множество мелких. Торийское царство — самая большая, но все равно втрое меньше Игмалиона.

Как только все чужеземцы оказались на игмалионской территории и портал закрылся, снова приняв обычный вид, их тут же начали сортировать и разводить по кабинетам таможни для допроса. Благо, Дерт привез с собой достаточно опытных следователей и допросчиков. Правда, к купцам проявляли максимум уважения — ссориться с ними не стоит, себе дороже обойдется. Слишком прибыльна торговля между кавернами, слишком многие высокопоставленные люди в ней заинтересованы.

Внимание Дерта привлек сумрачный молодой парень лет двадцати с небольшим. Чем привлек? Следователь не знал, но его интуиция буквально взвыла при виде быстрых взглядов исподлобья, бросаемых чужаком вокруг. А своей интуиции он обычно доверял. Одет заинтересовавший варлина человек был в потертый, далеко не новый полушубок из незнакомого меха, на голове — какая-то странная шапка, закрывающая только уши и оставляющая открытым затылок. Штаны шерстяные, но тоже далеко не новые, сапоги явно вскоре каши запросят, едва держатся и все в заплатах. Лицо ничем не примечательно, разве что глаза выделяются — ярко-синие, такие обычно бывают у сильных визуальных магов. И волосы черные, что для Игмалиона непривычно, в королевстве черноволосых встречается очень мало. Кожа немного темнее, чем у игмалионцев, но значительно светлее, чем у дорийцев. Значит, не уроженец царства.

Следователь жестом подозвал помощника и буркнул, показав на парня:

— Этого ко мне на допрос. И стражу возле двери поставьте.

— Думаете, он?..

— Не знаю. Но проверить обязан.


Резко выдохнув, Кенрик шагнул в разноцветный туман. Вот и свершилось то, о чем он так долго мечтал, он наконец-то покинул родную каверну, где за последние годы не видел ничего хорошего. Юноша шел сквозь туман и ждал, когда же увидит что-либо кроме него, когда же увидит страну, в которой надеялся найти свою судьбу. Вот мелькнул первый просвет, затем отблеск неба вверху, и щеки ожгло холодным ветром — торийские стражи Перехода предупреждали, что в Игмалионе сейчас холодно, так оно и оказалось.

Первым, что увидел Кенрик по выходу из портала, были бесчисленные воины с арбалетами в руках, они несколькими рядами окружили арку. Помимо них вдали виднелись люди в непривычного покроя серой и черной одежде. На всех полушубки и меховые треухи, закрывающие уши и затылок. Лица светлые, почти белые, что после трех лет в Дорском царстве выглядело странно. О чем речь — там даже на него самого смотрели, как на невиданное чудо, хотя кожа юноши была темнее, чем у игмалионцев.

— Внимание! — с неприятным гортанным акцентом заговорил выступивший вперед воин с богатой перевязью, видимо, офицер. — Всем прибывшим пройти в здание таможни для допроса и досмотра. Прошу не оказывать сопротивления, и все будет хорошо. Никто не намерен причинять вред вам или вашему имуществу! Прошу помнить, что, согласно нашим законам, не получивший разрешения на пребывание на территории королевства, не имеет права на это и будет выдворен с применением силы.

Об этом Кенрик раньше слышал и поежился. А вдруг он чем-то не понравится таможенникам? Вдруг обратно отправят? Что тогда делать? Юноша не знал, но истово надеялся, что этого не случится. В Тории ему делать совершенно нечего. Снова возвращаться в местную управу помощником писаря? Пусть избавят Трое от такого!

— Благословение Трех, — подошли к нему двое воинов. — Следуйте за нами, молодой человек.

— И вас, почтенные, пусть они благословят… — низко поклонился Кенрик. — А куда идти?

— За нами, — повторил один из подошедших.

Счастье еще, что в Игмалионе говорят на том же языке, что и дома у Кенрика. Казалось бы, невозможно — разные каверны, никто не знает их реального расположения относительно друг друга, а язык одинаковый. Чудеса, если разобраться. В свое время, узнав об этом, юноша сильно удивился и долго пытался понять, как такое вообще возможно, то так ничего и не понял. Однако был рад — не пришлось в срочном порядке учить чужой язык.

Шли недолго, воины завели Кенрика в здание таможни, провели по нескольким коридорам и остановились возле самой обычной, ничем не примечательной двери.

— Вам туда, — хмуро бросил один.

— А кто там?

— Господин допросчик. Идите, он ждет.

Взяв себя в руки, Кенрик осторожно постучал.

— Войдите!

Он толкнул дверь и вошел. За столом напротив входа сидел средних лет светловолосый мужчина с пронзительным взглядом. Его лицо было непроницаемым.

— Благословение Трех, почтенный! — склонился в низком поклоне юноша.

— И вам того же, — безразлично ответил допросчик. — Проходите, присаживайтесь. Вещи прошу сдать моему помощнику для досмотра.

В кабинете, как выяснилось, находился еще один человек, но Кенрик его сперва не заметил. Скользкий какой-то, одним своим видом вызывающий отвращение молодой мужчина, с губ которого не сходила снисходительная ухмылочка. Юноша едва не вздрогнул, только крайним напряжением сил удержавшись от этого, и покорно отдал ему дорожный мешок со своими скудными пожитками. Ничего запрещенного к провозу он с собой не имел, поэтому не нервничал по поводу досмотра. А вот допрос Кенрика беспокоил, и сильно. Что говорить? Правду? Ни в коем случае! Знает ведь, что творят с потенциальными визуальными магами в той же Тории. Видел костры и колесования! Правда, здесь другая каверна, другая страна со своими законами. Ходят даже слухи, что здесь визуальных наоборот уважают, что здесь им раздолье. Но так ли это? А вдруг нет? Лучше не рисковать, мало ли…

Юноша понятия не имел, что в этот момент совершил самую страшную ошибку в своей жизни, что, скажи он правду, его судьба стала бы совсем иной, не довелось бы пройти через все, что ожидало впереди. Не раз в будущем Кенрик проклинал себя за глупость, но прошлого было не вернуть. Ведь, в отличие от его родной каверны, в этой визуальные маги действительно ценились. Сообщи он, что обладает даром к визуалу, юношу бы проверили и за счет казны отправили в столицу, учиться в Антрайне — Академии Визуальной Магии. Опять же за счет казны.

— Насколько я понимаю, вы не из каравана? — поинтересовался допросчик.

— Вы правы, почтенный, — кивнул юноша. — Просто примкнул к нему. Никто не станет ради одиночных путников активировать портал.

— Это уж точно, — как-то странно усмехнулся игмалионец. — Что ж, приступим. Можете называть меня да-нери Хеннор. Разговор нам предстоит долгий, так что располагайтесь поудобнее. Итак, кто вы? Откуда?

— Кенрик Валльхайм из вольного города Ронгедорма, да-нери. Вот мои документы.

Он выложил на стол подписанную на торийском пограничном пункте портала потрепанную подорожную, полученную еще перед изгнанием из родного города. Да-нери Хеннор изучил ее, особое внимание уделив печатям пограничных служб, а печатей этих там хватало — за последние пять лет куда только судьба Кенрика не забрасывала. Правда, добравшись до городка, невдалеке от которого располагался портал, он два года не двигался с места, пытаясь заработать денег на переход. И сумел сделать это буквально чудом.

— С какой целью вы посетили королевство Игмалион? — положил подорожную на стол допросчик.

— Эмиграция… — с трудом выдавил из себя юноша. — Я слышал, что в Игмалионе любой может поступить в университет. Я хорошо умею работать с информацией. С архивами. У меня рекомендательные письма есть… там в мешке…

Он показал подрагивающим пальцем на стол у окна, на котором помощник допросчика разложил его вещи. И осматривал каждую чрезвычайно внимательно, что-то записывая в своей тетради. Кенрик не понимал, что происходит — досмотров он проходил немало, но столь дотошного еще ни разу не бывало. Чем мог заинтересовать пограничную стражу королевства нищий писарь?..

— Письма мы обязательно посмотрим, — кивнул допросчик. — Позже. Но скажите, почему вам не сиделось в родном городе? Разве там нет университетов?

— Один есть… — неохотно признал юноша. — Но туда так просто не поступишь. Обучение стоит очень дорого, у моего отца не было столько денег.

— А кто ваш отец?

— Старший писарь городской управы вольного города Ронгедорма.

— Вы во второй раз повторяете — «вольный город», — нахмурился да-нери Хеннор. — Что это значит? Что город не принадлежит ни одному государству?

— Именно так, почтенный, — подтвердил Кенрик. — Ронгедорм — город-государство. Вокруг него расположены десятки мелких стран и таких же вольных городов.

— И никто не пытается взять их под свою руку? — удивленно приподнял брови допросчик.

— Многие пытались, — ответил юноша. — Последний раз это случилось около пятнадцати лет назад, герцог Новайра тогда решил захватить все, что сможет. Но вольные города выставили объединенное войско и размазали его полки по земле.

— Надо же… — удивленно покачал головой да-нери Хеннор. — Но вы так и не ответили почему вам не сиделось дома. Что заставило вас уйти?

— Меня изгнали… — едва слышно прошелестел Кенрик, в уголках его глаз блеснули слезы. Воспоминания о случившемся до сих пор жгли душу огнем обиды.

— За что? — тут же насторожился допросчик.

— Я, работая с документами в городском архиве, случайно забрался в запретную его часть… — понурился юноша, решив не скрывать ничего, кроме главного. — И прочел кое-какие старые документы. Рассказывающие правду об основании города, полностью опровергающие общепринятые легенды. Сказал об этом отцу, а он побежал в магистрат и доложил… Он меня предал… Меня тем же вечером арестовали…

— И вас после этого всего лишь изгнали?! — изумился Хеннор. — У нас бы вас тихо удавили, пока не успели проговориться. Ронгедормские магистры, или как их там, очень гуманно с вами обошлись, молодой человек.

— Может быть… — сжал кулаки Кенрик. — Но отец…

— Ваш отец поступил абсолютно верно, — насмешливо бросил допросчик. — Если бы вы немного подумали, то и сами поняли бы это.

— Верно?!. - расширились глаза юноши. — Почему вы так считаете, почтенный? Ведь он предал родного сына!

— Давайте разберемся, — еще более насмешливо предложил да-нери Хеннор. — У вас есть братья или сестры?

— И те, и другие…

— Все ясно. Теперь предположим, что ваш отец не донес. Вы бы рассказали о своих находках друзьям или приятелям?

— Ну, наверное…

— Вот видите? — усмехнулся допросчик. — Из этого следует, что по городу пошли бы ненужные слухи. И кто-то другой обязательно довел бы их до сведения магистрата. Там бы быстро выяснили источник. И нейтрализовали его. То есть, всю вашу семью либо обвинили бы в предательстве и казнили, либо тихо уничтожили бы. А так обошлось только вами. И то — вас даже не казнили, а всего лишь изгнали. Что же получается? Да, лично вас отец предал, но спас тем самым остальных своих детей. Как бы вы сами поступили на его месте?

— Не знаю… — пролепетал юноша, никогда до сих пор не смотревший на происшедшее с такой точки зрения.

Перед его глазами стояло виноватое лицо отца. Лицо, в которое он, уходя, с презрением плюнул. А дело-то вон в чем… Папа младших спасал… Трое Благословенных! Да почему же этот мир так гнусен?! Почему ради того, чтобы спасти одного, нужно предать другого?! В ушах звучали едва слышные слова: «Прости, сынок… Я не мог иначе…» А он в ответ плюнул и проклял… Сказал, что у него нет больше отца. Гроша не взял, швырнув протянутый им кошелек в пыль, и ушел не оглядываясь. И как же Кенрику сейчас было стыдно…

— Вижу, поняли кое-что, — да-нери Хеннор отметил заалевшие щеки юноши и снова усмехнулся.

— Понял… — с трудом выдавил тот.

— Хорошо, с вашим изгнанием из Ронгедорма все ясно, хотя мы к нему еще вернемся. Когда это произошло?

— Примерно пять лет назад.

— И чем вы занимались эти пять лет? Почему вам пришло в голову покинуть родную каверну?

Кенрик тяжело вздохнул и приступил к рассказу. А рассказать было что — много чего довелось пройти. И голодал, и холодал, и бит бывал, и в тюрьму попадал — слава Трем, ненадолго. За бродяжничество. Выжить, как ни странно, помогла грамотность — грамотных людей в родной каверне было мало, писарей не хватало. Но он нигде не чувствовал себя дома и через несколько месяцев, немного заработав, снова срывался с места и пускался в путь. Так постепенно и добрался до самой крупной страны родной каверны — Торийского царства.

О том, что случилось дальше, вспоминать не хотелось. Именно там юноша узнал, что в потенциале является визуальным магом. Об этом сказал ему умирающий бродяга, найденный на обочине дороги вскоре после пересечения границы Тории. Никто из проходящих и проезжающих мимо местных жителей не обращал внимания на слабые стоны изможденного, залитого кровью человека — видимо, для них такое было в порядке вещей. Кенрика это потрясло больше всего, в тот момент он окончательно разуверился в людях, понял, что от них стоит ждать только подлости и жестокости. Никто не поможет в беде, никто не протянет руку помощи. Но сам юноша так не мог и бросился к несчастному. Тому досталось подкованным копытом ульхаса, и поделать ничего было нельзя — ребра и печень бродяги превратились в кашу. Однако Кенрик сидел с ним, отпаивая водой и вытирая со лба холодный пот, пока тот не отдал Трем свою грешную душу.

Перед смертью бродяга сообщил юноше о том, что он тоже визуальный маг, которых в родной каверне заживо жгли или колесовали. В любой стране! Кенрик поначалу просто не поверил, хотя это и объясняло многие странности в его короткой жизни. Да что там, он просто перепугался — на костер или плаху никак не хотелось. А бродяга продолжал лихорадочно шептать о своем стремлении попасть в соседнюю каверну, в королевство Игмалион, где визуалов, по слухам, не преследовали, наоборот, там существовала Академия Визуальной Магии, куда принимали любого одаренного. И даже платили ему королевскую стипендию! Не договорив, он в последний раз дернулся и замер.

Похоронив мертвеца в ближайшем овраге, Кенрик поспешил прочь. Он был в ужасе. Ведь если бродяга сказал правду, то первый же встречный стихиальный маг обнаружит его сущность и сдаст властям. Доводилось видеть казни визуалов, страшные казни. Оказаться на их месте? Нет! Юноша убеждал себя, что несчастный ошибся, но мысль об этом возвращалась и возвращалась. А вдруг не ошибся? Ведь вполне возможно. Если так, то его все равно когда-нибудь обнаружат. Что из этого следует? Только то, что и в самом деле нужно бежать туда, где визуалов не преследуют. Проход в каверну Игмалиона существовал всего один — древний портал на юго-восточной окраине Торийского царства, возле городка Таланабад. Он внезапно открылся немногим меньше шестидесяти лет назад и с тех пор находился под охраной царских войск. Еще немного подумав, Кенрик отправился туда. По очень простой причине — он хотел жить.

По дороге юноша всеми силами избегал встреч с магами, что, впрочем, оказалось совсем нетрудно — стихиалов в царстве жило немного, царь их не жаловал и установил для «колдунов» очень высокие налоги. Значительно позже Кенрик выяснил, что магия в его родной каверне вообще малоразвита по сравнению с тем же Игмалионом. Даже стихиальная. И не только магия — наука тоже.

Полгода заняла дорога до Таланабада — шел пешком. А добравшись, Кенрик узнал, что переход в другую каверну стоит больше ста пятидесяти золотых. Заработать такие деньги даже самый опытный писарь мог разве что лет за десять. Да и то, если не есть, не пить и не спать. Однако сдаваться юноша не собирался. Он легко устроился в городскую управу помощником писаря с довольно неплохим по местным меркам жалованием — имел при себе рекомендательные письма из двух городов, где прежде работал — и начал искать способы добыть еще денег. Чем Кенрик только ни занимался! Вел переписку нескольких торговых домов в свободное время, наводил порядок в архивах аристократов, обучал грамоте богатых недорослей. На сон оставалось часа по четыре в сутки. Но юноша не унывал — у него появилась цель в жизни, и ради этой цели он шел на все.

В конце концов удача улыбнулась Кенрику — живущий в тридцати милях от города паша знатного рода обратился к нему по поводу поиска нужной информации в своем огромном, очень старом архиве. Не сразу обратился, сперва больше полутора лет присматривался к чужеземцу, опрашивал его клиентов, а только затем решился нанять. Юноша навел в архиве идеальный порядок и нашел искомые документы, которые, как оказалось, были необходимы паше, чтобы отсудить у соседей часть земель. Он выиграл суд и не остался неблагодарным — заплатил столько, что, учитывая собственные сбережения, Кенрик смог не только заплатить за переход, но и имел при себе еще семнадцать золотых. Не такие уж и маленькие деньги — на год безбедной жизни точно хватит. И хорошо — неизвестно еще, удастся ли сразу найти работу в Игмалионе.

Кенрик рассказал допросчику почти все, в том числе и о бродяге. Не сказал лишь о своем даре визуала и солгал, описывая сказанное несчастным. По его словам, тот говорил о своем стремлении учиться и том, что в Игмалионе любой желающий может поступить в коронный университет. О том, что этот бродяга шел к порталу, но не дошел.

— И вы поверили первому встречному? — допросчик удивленно посмотрел на юношу.

— Не сразу, — покачал головой тот. — Я начал расспрашивать людей, бывавших в королевстве. Многие подтвердили слова бродяги. Тогда я и решил идти сюда.

— Что ж, похвальная целеустремленность, — как-то непонятно усмехнулся да-нери Хеннор. — В общем, вам не солгали. В Игмалионе действительно существуют четыре коронных университета, в которые может поступить любой желающий. Но возьмут его только в том случае, если результаты сданных вступительных экзаменов будут достаточно хороши. А добиться этого не так-то просто — требования очень высоки.

— Я справлюсь! — заверил Кенрик. — Я со всем справлюсь!

— Хорошо, поверю вам, молодой человек, — кивнул допросчик. — Разрешение на проживание вы получите. Советую поступать в Онгерский университет. До Беремского, конечно, на семьсот миль ближе, но он значительно хуже. В столичный даже не пытайтесь соваться, там такой конкурс, что только гений поступит. А до Веклитского слишком далеко — это другой конец страны, на дорогу туда потратите больше года. Да и климат в Веклите отвратительный, даже летом сплошные дожди.

— Благодарю за совет!

— Не за что, — широко улыбнулся Хеннор, которому юноша напоминал его самого в молодости. — Но перед тем, как мы с вами распрощаемся, попрошу подробно описать все, что с вами случилось. А также то, что вы обнаружили в архиве Ронгедорма. И, естественно, общепринятые легенды. Хочу сравнить. Все письменно — вам, как опытному писарю, это труда не составит.

— С удовольствием! — Кенрик обрадовался возможности хоть так досадить магистрату родного города, изгнавшему его ни за что.

— Кстати, карты вы читаете?

— Да.

— Отлично. Мой помощник даст вам карту вашей каверны. Посмотрите, возможно найдете в ней какие-нибудь неточности.

— Но я далеко не всю ее знаю… Только места, где сам побывал.

— Вот их и посмотрите на карте, — допросчик глядел на юношу с каким-то нехорошим интересом, отчего тот внутренне ежился. Это что? Проверка на лояльность? Возможно. Ему нет никакого дела до стран своей бывшей каверны. Пусть Игмалион их хоть все под себя подгребет!

Вскоре Кенрика посадили за свободный стол и развернули перед ним карту. Как ни странно, он сразу нашел несколько ошибок — границы вольных городов были нарисованы неправильно. Да и близлежащие к ним страны оказались изображены с ошибками, даже названия некоторых неверны. Юноша исправил, что знал, и карту забрали. А затем перед ним положили стопку бумаги и письменные принадлежности. Кенрик обмакнул перо в чернильницу и приступил к делу. Работалось на удивление легко. Впереди маячило светлое будущее — у него впервые за последние пять лет появилась надежда.


Глядя на склонившегося над столом юношу, Дерт неспешно размышлял. История ронгедормца была слишком нелепа, а потому правдоподобна. Слишком правдоподобна. Это и вызывало подозрения. Очень похоже на тщательно проработанную легенду. Тем более, что в чем-то юноша солгал. Ложь опытный следователь умел чувствовать отлично и уловил, что Кенрик сказал ему не все. Но ведь легенда — ложь изначально… Почему тогда ему кажется, что ронгедормец солгал только в какой-то мелочи? Впрочем, его история могла быть и правдивой, он всего лишь скрыл то, что является гонцом. Или не является? Как понять?

Еще немного подумав, старший следователь принял решение взять Кенрика в дальнейшую разработку. Чем-то тот ему понравился — умеет смотреть, видеть и делать выводы из увиденного, а это ценное качество. Если он все же не гонец, то может оказаться полезным для королевства. Желательно, чтобы юноша в таком случае попал на обучение именно в Онгерский университет — кузницу кадров для второго аррала. Надо будет обязательно написать ректору и своему бывшему декану, чтобы к ронгедормцу внимательно присматривались. Но это опять же, если он ни в чем не замешан — иначе разговор будет совсем другим.

— Простите пожалуйста, — поднял голову юноша. — Я закончил.

— Закончили? Вот и отлично. Возьмите вашу подорожную, я ее подписал. Вам разрешено жить на территории Игмалионского королевства. Въездная пошлина — два золотых. Они у вас есть?

— Да, есть, — с облегчением улыбнулся Кенрик, доставая кошель и кладя две монеты на край стола. — Вот, прошу вас.

— Тирет, прими, проведи по ордеру и выдай молодому человеку квитанцию, — приказал Дерт помощнику.

Тот, ни слова не говоря, сделал необходимое. Юноша бережно спрятал отданные ему бумаги за пазуху и просительно посмотрел на следователя.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался Дерт.

— А вы не могли бы мне подсказать, как добраться до Онгера? А то я Игмалиона совершенно не знаю…

— Очень просто. Через час отходит паром до материка, цена — два серебряных дирхема. Он приходит в поселок Лонвайр, оттуда только одна дорога, идущая по побережью — к городу Дарлайн. Из Дарлайна направляйтесь в Страйн, он на берегу Круглого озера, там найдете корабль до Горта. Из Горта не слишком далеко до Берема, а оттуда, через перевалы, доберетесь уже и до Онгера. Если повезет, будете на месте месяцев через пять-шесть. Как раз к началу лета, когда проводятся вступительные экзамены.

— Спасибо! — поклонился Кенрик.

— Пожалуйста, — задумчиво посмотрел на него Дерт. — Можете быть свободны.

— Благословение Трех вам, да-нери!

— И вам того же.

Юноша вышел, а следователь повернулся к помощнику и спросил:

— Что думаешь?

— Что-то неправильно, — ответил тот. — Слишком хорошее впечатление производит парнишка. Не фальшивка ли?

— Все возможно. Распорядись, чтобы маги поставили на него метку.

— Сейчас сделаю. Кому думаете поручить слежку?

— В Дарлайне у нас есть опытный агент, граф ло'Тарди, — криво усмехнулся Дерт. — Он на таких делах собаку съел. Вот пусть и займется мальчишкой.

— Э-э-э… — помощник выглядел съевшим что-то кислое. — Этот интриган имеет свойство переувлекаться, если помните…

— Ничего, — хохотнул следователь. — Используем его недостатки для пользы дела.

— Я что-то не понимаю вашего замысла…

— Позже поймешь. А теперь иди к магам, мальчишка без метки уйти с острова не должен. Графу передашь, чтобы глаз с него не спускал, как только найдет.

— Как прикажете, — поклонился помощник, затем скрылся за дверью.

А Дерт еще долго сидел и размышлял. Кроме Кенрика, в караване никого подозрительного не было — самые обычные купцы, которые уже не в первый раз в Игмалионе. Интересно, мальчишка гонец или нет? Что ж, время покажет. Главное — не упустить его, не позволить уйти из под наблюдения. Пожалуй, лучше подстраховаться и поручить слежку не только неугомонному графу, но и еще кому-нибудь. А кому? Есть только одна кандидатура. И пусть данное обстоятельство останется для ло'Тарди секретом, а то он слишком много о себе возомнил.

## Глава 2

Граф все еще спал после вчерашнего перепоя, и Нир, пользуясь этим, решил почитать купленный позавчера по случаю новый роман столичного писателя Берда ло'Майри — говорят, что донельзя скандален и чуть не попал под запрет второго аррала, что этого не случилось только благодаря заступничеству самого короля. Интересно будет прочесть и самому сделать выводы. На слово другим людям сын провинциального барона не верил с раннего детства. Раз уж родные братья только и знали, что лгать ради малейшей выгоды, то чего ожидать от чужих людей?

Однако чтение не увлекло, сами собой в сознании заскользили непрошеные воспоминания о недалеком прошлом. Как будто недалеком — всего два года назад баронет покинул отчий дом, но ему казалось, что прошли столетия. Сколько всего случилось за это время! Бездна событий! Не сравнить со скучным существованием в ветхом замке небогатого барона ло'Хайди. Там годами и десятилетиями ничего не менялось, все та же пытающаяся притвориться скромностью бедность. Что у отца и было-то? Три крохотных деревеньки, в которых крестьяне сами едва сводили концы с концами. Не отбирать же у них последнее? С голоду ведь перемрут. И что тогда? Нет, бывали, конечно, идиоты, поступавшие так, но они очень быстро разорялись. Вот ло'Хайди и не усердствовал особо, даже мясо появлялось на господском столе только после охоты — благо леса рядом с замком кишели живностью. Сам барон со старшими сыновьями днями пропадал там, то и дело отсылая домой туши лосей, кабанов и прочей живности, где их коптили, солили и сушили. Шкуры пушных зверей выделывали и хранили для продажи — дополнительная прибыль в баронскую казну.

Младшего сына отец не слишком любил — уж очень болезненным тот уродился, да и выглядел так, что барон сомневался в своем отцовстве. Ни на кого в роду не походил Нир, был низкорослым, хлипким, сутулым, одна нога короче другой. На лице мальчишки после оспы, которой он переболел в раннем детстве, словно демоны просо молотили. Поэтому Нир после смерти матери, что случилось, когда ему исполнилось пять лет, оказался предоставлен самому себе. Разве что необходимые сыну аристократа науки изучать заставили — на то в замке имелся учитель манер, противный и въедливый старикашка, не раз поровший Нира за, как он выражался, лень. И это при том, что в отличие от старших братьев, младший сын барона прекрасно читал, писал и знал на память множество героических баллад! Значительно позже юный баронет понял, чем обязан этому старику — тот потому и порол, что видел: мальчишка способен на большее, но не стремится к этому. Благодаря учителю Нир пристрастился к чтению и с тех пор пропадал в замковой библиотеке. Кто-то из предков явно был книгочеем и собрал больше пятисот книг. В основном, правда, разного рода романов, но изредка попадались серьезные труды по истории каверны и даже по социологии. Мало, правда, но и то хорошо.

Так Нир и жил бы до сих пор, но когда ему исполнилось восемнадцать, судьба юноши внезапно изменилась. В замке ло'Хайди ненадолго остановился приехавший по каким-то своим делам столичный граф, Дорес ло'Тарди. В первый же вечер графу что-то понадобилось в библиотеке, и он зашел туда. Юноша настороженно встретил нежданного гостя, однако слово за слово — и настороженность ушла. Нир был в восторге — он за всю свою жизнь не встречал столь начитанного и умного человека. Ло'Тарди оказался первым, кто не посмеялся над субтильным баронетом и его увлечениями. Да, отец со старшими братьями подшучивали над ним без злобы, добродушно, сын и брат все-таки, но все равно было обидно.

Граф много рассказал любопытному юноше. Он, оказывается, постоянно путешествовал по всей каверне. От восточного Кирлейна, милях в двухстах от которого и располагался замок барона ло'Хайди, до Диких Земель на крайнем западе. Нир отчаянно завидовал ему — всегда мечтал побывать везде, где только можно. А особенно в столице, Игмалионе. Отец говорил, что этот гигантский город производит странное, даже зловещее впечатление — построен из темно-красного камня, весь усеян высокими башнями — обиталищами магов. Причем, улицы идут концентрическими кругами вокруг королевского дворца — никто не вправе выстроить ни единого здания, нарушающего общий стиль и стоящего не там, где определит девятый аррал — архитектурная служба короны. Новую столицу выстроили в устье Шалайской бухты около ста лет назад, выстроили по четкому плану, утвержденному лично его величеством. С тех пор провинциалы, попав в Красный город, как еще именовали Игмалион, ходили по нему с раскрытыми ртами. Слишком необычен он был, слишком отличался от остальных городов страны. Ниру хотелось увидеть все это самому, но возможности не было — его отца еще лет двадцать назад отставили от двора, запретив появляться в столице под угрозой казни. Причины юноша не знал, а сам барон помалкивал. Расспрашивать же его сыновья не решались — отец отличался свирепым нравом, мог вместо ответа и кулаком приголубить.

Тогда-то Ниру и пришла в голову светлая идея уговорить ло'Тарди взять его с собой — тот обмолвился, что давно ищет себе достаточно образованного и неглупого секретаря, да все никак найти не может. Уговаривать пришлось долго, граф устроил юноше настоящий экзамен. Ответы экзаменуемого удовлетворили его, и ло'Тарди, задумчиво хмыкнув, пообещал поговорить с хозяином замка. Как Нир волновался до самого утра — отец ведь мог и не отпустить сына незнамо куда! Однако все прошло, как по маслу, барон не особо сопротивлялся, только долго читал юноше нравоучения, требуя не уронить честь древнего рода. Даже денег немного с собой дал, что было совсем уж непохоже на него. Только через год Нир узнал причину этого — граф не просто так путешествовал по стране. Он являлся одним из доверенных агентов второго аррала, а с людьми из этой жутковатой службы мало кто рисковал спорить — чревато большими неприятностями. Вот и барон ло'Хайди не рискнул.

С тех пор они с графом нигде не задерживались дольше, чем на месяц. Прошли и проехали полстраны, но, к величайшему сожалению Нира, восточную половину, Илайский перешеек не пересекали. А столица находилась на западе, на полторы тысячи миль западнее перешейка. Юноша тяжело вздыхал, но понимал, что от самого ло'Тарди мало что зависит — он выполняет приказы вышестоящих. Не раз им приходилось в дороге сражаться с разбойниками — граф отменно владел мечом и сумел даже научить кое-чему своего юного секретаря. Немногому, но и то хорошо — Нир мог теперь дать отпор. С мастером, конечно, не справился бы, но от мужика, которого ничему толком не учили, отмахаться был способен. А арбалетом вообще овладел лучше многих, благо, много сил такое оружие не требовало.

— Нир, зорхайн тебя раздери, рассолу неси! — заставил юношу подпрыгнуть разъяренный рык.

О, господин граф изволили проснуться! И теперь страдают. Похихикав, юноша налил из кадки, стоящей в углу, рассолу в кружку и понес ее наверх. Интересно, с какой это стати ло'Тарди вчера так надрался? Причем пил мрачно, все время поминая разными нехорошими словами некую высокопоставленную сволочь, снова окунувшую его в дурно пахнущую субстанцию. Граф на сей раз не заморачивался, называл все своими словами, что было на него не похоже — обычно он пользовался красочными метафорами, не употребляя ругательств. И пил стакан за стаканом, причем не вино, а беремское бренди, отдав за две бутылки целый золотой. Так и уснул, уткнувшись носом в тарелку с остатками жаркого. Пришлось Ниру тащить его наверх, в спальню, и раздевать. Ведь, насколько понял юноша, с утра им предстояло двинуться в путь. Он краем уха слышал слова спешно прибывшего гонца.

Последние три декады граф с секретарем ожидали неизвестно чего в одном из трактиров Дарлайна, города на Ойнерском полуострове, остальную территорию которого занимала дикая чаща, куда люди предпочитали не соваться, освоив только восточное побережье. С юга к городу вела единственная дорога от поселка Лонвайр, в который приходили паромы с острова Хорн — там располагался единственный в королевстве портал, ведущий в другую каверну. Поселок с дорогой и построили-то после того, как нашли и активировали этот портал, иначе никто не стал бы возиться — слишком затратно. Но ради торговли с Торийским царством казна расщедрилась и выделила средства.

Открыв дверь, Нир зашел в спальню и едва сдержал смех при виде графа — волосы всклокочены, глаза дикие, лицо серое, весь трясется.

— Да-а-а-а-й-й… — протянул дрожащую руку с кровати его светлость. — Ой, моя-я-я г-о-о-л-о-о-в-а-а-а…

— А не уроните? — не удержался от ехидного комментария юноша.

— Убью-у-у…

— Это еще встать нужно!

Граф промолчал, продолжая дрожать и тянуть руку. Нир наконец смилостивился и протянул ему кружку с рассолом, которую ло'Тарди тут же опростал, разлив, правда, добрую треть себе на грудь. После чего уронил кружку на пол и облегченно растянулся на кровати. Минут через десять он несколько пришел в себя и с кряхтеньем поднялся. Доковылял до угла спальни, где стоял на табурете таз, поднял с пола кувшин и вылил все, что там было, себе на голову, не обращая внимания на то, что напрочь залил пол. Нир незаметно вздохнул — убирать-то ему, а то трактирщик такой скандал учинит…

— Ну и зачем было столько пить? — хмуро поинтересовался он.

— Есть причина, — отмахнулся граф. — Подставили нас. Очень хорошо подставили! Втравили в комбинацию, от которой я бы предпочел держаться подальше. Не вышло. Жаль…

— Куда втравили? — насторожился Нир, будучи в курсе большинства дел ло'Тарди, тот с каждым днем все больше доверял своему секретарю.

— Принеси эля, потом поговорим. Мне надо побыстрее прийти в себя, через два часа, максимум, мы должны выехать из города. Надо перехватить одного человека, пока он не добрался до города. И понаблюдать за ним.

До Нира сразу дошла несуразность задания. Во-первых, граф — агент далеко не того уровня, чтобы поручать ему обычное наблюдение за кем-либо. Во-вторых, сразу возник вопрос откуда идет к Дарлайну этот человек. Если с севера, это одно, а вот если с юга… Тогда вывод один — это кто-то, пришедший через портал, что уже пахнет шпионскими играми, в которые влезать действительно не хотелось. Одна ошибка — и без головы останешься.

— Вижу, ты все понял, — пристально посмотрел на него граф. — С юга он идет, с юга…

— Бераниса ему на загривок! — выругался Нир. — Это кто же нас в это втравил?

— А сам как думаешь?

— Ну, если судить по прошлому, то скорее всего Хеннор.

— Правильно, — кивнул ло'Тарди. — Он самый, чтоб ему провалиться, выплодку бешеного карайна! И дело еще хуже, чем кажется на первый взгляд. В аррале ждут гонца из Тории в Дор. И очень хотят его перехватить.

— Весело… — взлохматил свою черную шевелюру юноша. — Так мы за гонцом должны следить?

— А никто не знает, гонец ли это! — скривился граф. — Один из пришельцев вызвал у Хеннора подозрения. Вот на него и навесили магическую метку, поручив мне слежку. Не просто слежку, кстати! В приказе говорится, что необходимо спровоцировать торийца, чтобы он открылся. Или хотя подтвердил или не подтвердил подозрения.

— Я все понимаю, но почему именно вам это поручили?.. Не ваш уровень.

— А что тут непонятного? Хеннор давно хочет отплатить мне за… э-э-э… в общем, есть за что. Я сам виноват, не стоило делать этого человека врагом. Неудачно пошутил однажды, а он не забыл.

— Но ведь его ранг не выше вашего! — удивился Нир.

— Не выше, — подтвердил ло'Тарди. — Но только не в этом деле. Хеннор получил белый жезл от самого Бледного Стена, а это, извини…

— Вы имеете в виду барона ло'Двари? — нахмурился юноша.

— Его, кого же еще… — тяжело вздохнул граф. — Над ним только Мертвый Герцог стоит. Поэтому я теперь из кожи должен вывернуться, но исполнить приказ.

— А кто этот ториец?

— Он, если разобраться, не ториец, а ронгедормец — у соседей в каверне не одна страна, как у нас, а Темный Прохвост знает сколько. Эмигрант, стремится поступить в университет, у них там это почти невозможно. Только за деньги, а денег у парня, по его словам, нет. Он, кстати, ненамного старше тебя, двадцать два года всего.

— Так может мне попробовать втереться к нему в доверие? — предложил Нир.

— Поглядим… — проворчал ло'Тарди. — Пока рано судить, надо вначале поглядеть на него и определить, что за птица, как ведет себя в той или иной ситуации. Ладно, давай собираться. Нам надо успеть перехватить этого Кенрика Валльхайма.

— Ну и имечко… — хмыкнул юноша.

— А чего ты хочешь? — усмехнулся граф. — Он же из другой каверны, там все иначе.

— Думаете, перехватим?

— Куда он денется? Из Лонвайра в Дарлайн одна дорога. В лес парень не полезет, если не идиот.

По прошествии полутора часов из южных ворот города выехали двое закутанных в теплые дорожные плащи всадников на ульхасах и бодро порысили в направлении Лонвайра. Проверив их подорожные, стражники уважительно отдали честь и постарались забыть о путниках, даже не став записывать их имена в дорожный реестр — второй аррал! Это вам не шутки, эти двое таких неприятностей могут доставить, что никому мало не покажется.

* * *

Зевнув, сидящий за столом пожилой мужчина в роскошном, шитом золотом камзоле с неприязнью покосился на кучу документов, лежащих на столе перед ним. Как же все это надоело! Скорее бы старший сын достиг тридцатилетия и снял с него эту беранисову ношу — тогда можно будет отдохнуть и пожить в свое удовольствие. Правда, Лартин пытается этого избежать всеми силами, как когда-то сам Дарлен. Не раз пытался уговорить отца сделать наследником не его, а младшего брата — Ирлана. Пока не понял, что тот гуляка и повеса, не интересующийся ничем, кроме своей псарни и охоты. Да еще фаворитками и пирами. Оставить страну ему? Нет, король все же не враг своим подданным. Знает из истории, что бывает, когда на престол восходит человек, подобный его младшему сыну.

Вздохнув, его величество опять посмотрел на документы — работы еще часа на три, как минимум. И деваться некуда, он и так оставил себе только самое важное, свалив остальное на канцлера, ректора Антрайна и Мертвого Герцога, возглавляющего второй аррал. Но доверять этим троим нельзя, особенно в свете последних событий — они цепко держат Игмалион в руках, не позволяя происходить ничему, нарушающему их планы. Преследуют какие-то свои цели и ничего с этим не поделаешь, хотя попытаться их переиграть, конечно, надо. Вот только получится ли?

Едва заметно улыбнувшись, Дарлен снова взялся за бумаги — придворные считают своего короля недалеким человеком. Он не разочаровывал их, пусть так и думают. Так даже лучше, от него не ждут никаких сюрпризов и проворачивают свои грязные делишки почти не скрываясь. Его величество это мало трогало — лишь бы его оставили в покое. Правда в последнее время происходящее начало вызывать немалую тревогу — второй аррал, похоже, не справляется, вот и пришлось самому заняться делами, хотя очень не хотелось. А если еще учесть сущность руководителя этой организации, то надеяться на нее вообще нельзя. Придется приложить кое-какие усилия, чтобы бунт не оказался совершеннейшей неожиданностью. Его, похоже, не избежать — странно, что Мертвый Герцог этого не понимает. Или притворяется, что не понимает? Скорее всего именно так. Но тогда возникает вопрос: с какой целью притворяется? Для него ведь распад Игмалиона тоже невыгоден — даже с учетом полученной два дня назад информации невыгоден. Или Дарлен ошибается?

Ох, скорее бы сын уже взошел на престол, так надоело заниматься этой дрянью… Увы, до этого еще четыре года — по древним законам Игмалиона наследник не имел права короноваться до того, как ему исполнится тридцать лет. Почему предки установили такой порядок? А Беранис их знает! Но пусть Лартин не питает иллюзий, пора запрягать его в дело, а то слишком увлекся своими игрушками. Никак не поймет, что в родной каверне воевать просто не с кем, нет здесь других стран, кроме острова Керион, а до него поди еще доберись. Бредит войной, читает только мемуары полководцев древности. Остается надеяться, что это увлечение сыграет свою роль, когда понадобится подавить бунт.

— Ваше величество! — отвлек Дарлена голос камердинера. — К вам его высочество наследный принц Лартин.

— Зови, — буркнул король.

Легок на помине. Опять станет просить денег на военные забавы. А где их взять, эти деньги? Казна практически пуста, налогов удалось собрать едва половину от прошлогодних, даже на празднество по поводу дня тезоименитства пришлось занимать у ростовщиков. Не праздновать же было нельзя, народ бы не понял. Хлеба и зрелищ! Это все, чего хочет большинство людей. И приходится удовлетворять их нехитрые потребности, не то бунт начнется даже раньше, чем рассчитывает король.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел светловолосый молодой человек с серыми глазами. Он был одет просто, но добротно.

— Добрый вечер, отец! — поклонился он.

— Здравствуй, сын, — холодно кивнул король. — Хорошо, что ты зашел, я собирался звать тебя. Нам нужно поговорить.

— Да! — просиял принц. — Я тоже хотел поговорить. У меня тут возникла идея создать егерские войска из лесных следопытов…

— Речь пойдет не об этих игрушках! — прервал его король. — А о серьезных вещах! Возьми вон в той шкатулке амулет Безмолвия и активируй его.

— Амулет Безмолвия?.. — вытянулось лицо Лартина. — Зачем?..

— Нужно, — буркнул Дарлен.

Принц о чем-то задумался, его глаза сузились, затем он достал из шкатулки амулет и нажал на камень активации. Раздался едва слышный гул, стены кабинета подернулись легкой дымкой. С этого момента подслушать, что говорится здесь, было невозможно. Даже при помощи кристалла Видения. О чем же пойдет речь, раз отец принял такие меры предосторожности?

— Сядь, сын, — приказал король, и молодой человек послушно опустился в кресло. — Мы с тобой давно не говорили откровенно, пора восполнить этот пробел. Со дня твоего совершеннолетия ты занимался в основном тем, что интересно лично тебе, не обращая внимания на то, что творится в стране.

— Творится?.. — изумился принц. — Но ведь все тихо…

— О, да! Внешне все тихо и спокойно, но это на поверхности. Ты, наверное, удивлен — привык считать, что я совершенно не интересуюсь государственными делами. И ты прав в чем-то, эта ноша не по мне, она для меня слишком тяжела. Это все знают, поэтому меня не боятся, уверены, что я ни на что не годен. Только не знают, что у меня есть кое-какие верные люди, работающие лично на меня, а не на второй аррал. Личные вассалы.

— И что с того? У меня они тоже есть…

— Ты не дослушал, — усмехнулся Дарлен, наливая себе бокал молодого хельдского вина. — Будешь?

— Да, — кивнул Лартин.

Его величество налил еще один бокал и протянул сыну. Тот пригубил и требовательно уставился на отца.

— В последний год мне стало ясно, что Игмалион ждут трудные времена, — продолжил король. — Несколько заговоров на грани реализации. Один из самых безопасных — дорский. Несмотря на то, что Мертвый Герцог считает иначе. Даже если Дор отделится, это вряд ли сыграет важную роль. Поставить заслон на Илайском перешейке — и никакое войско не прорвется. Беда в другом. Заговор стихиальных магов. И ректор об этом заговоре не имеет понятия! Или тайно поддерживает. Я не знаю, что именно, потому и не стал сообщать ему ничего. И начал принимать кое-какие меры. Мне нужна твоя помощь, сын! Больше мне обратиться не к кому. Да ты и сам знаешь.

— А я что?.. — с трудом выдавил из себя принц. — Меня тоже мало кто поддерживает…

— Тут ты ошибаешься, — в глазах короля заплясали смешинки. — Тебя любит армия, а это — более чем важно. Боюсь, что вскоре тебе придется воевать по-настоящему.

— Почему же ты мне раньше ничего не говорил?! — вскочил Лартин.

— Я еще не был уверен, что придется действовать жестко, — отмахнулся Дарлен. — Теперь уверен. Да, я плохой король, знаю это, но обязан сделать все, чтобы не допустить большой крови.

— Чего хотят маги?

— Не имею ни малейшего понятия. Подозреваю, что ищут силы и власти, их не устраивают установленные твоим прадедом ограничения. Могу сообщить, что Визуальный Конклав, хоть официально и распущен, продолжает действовать в подполье. И возглавляет его никто иной, как наш драгоценный ректор! Это еще одна причина, по которой я ему не доверяю.

— А Мертвый Герцог? — растерянно спросил принц. — И второй аррал?

— То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами, — глухо сказал король. — Если он поймет, что мы хотя бы подозреваем о его сущности, то наша семья будет уничтожена в течение дня. Дай слово, что ты будешь молчать и ни жестом, ни словом не выдашь своего знания.

— Даю слово! — помрачнел Лартин. — Говори.

— Мертвый Герцог — зорхайн! — в глазах Дарлена горел полубезумный огонек.

— Что?! — затрясло принца. — Этого не может быть! Зорхайны — неразумная нечисть!

— Герцог ло'Верди — высший зорхайн! — твердо повторил король. — Ясно тебе? Высший, а не обычный! Он многие годы успешно притворяется человеком, не являясь таковым. Его влияние столь велико, что именно он является реальным правителем королевства. Отнюдь не я!

— Т-ты ув-вер-рен?.. — Лартина затрясло.

— Полностью, — горько подтвердил Дарлен. — К сожалению, достоверные данные об этом я получил только позавчера, когда времени противодействовать почти не осталось. Мало того, я выяснил, что Мертвый Герцог проталкивает подобных себе на высшие должности в Игмалионе. Например, губернаторы Веклитской, Беремской и Мангайнской провинций — тоже высшие зорхайны. А сколько их на более низких ступенях? Я не знаю. Но думаю, что немало. Так что доверять второму арралу нельзя. Или ты не согласен?

— Согласен… — скривился принц. — Надо же, зорхайны… Никогда бы не подумал…

— Я тоже не мог и подумать о таком, но информация достоверная, — развел руками король. — За нее немало верных людей жизнями заплатили.

— И что нам делать в этой ситуации?

— Бунта не предотвратить. Задержать его я постараюсь, стравив разные клики заговорщиков между собой, но обещать ничего не могу. Теперь о том, что я хотел поручить тебе.

— Слушаю, отец, — подтянулся Лартин.

— Ты, помнится, хотел организовать большие учения? — поинтересовался Дарлен.

— Хотел, но ты был против…

— Теперь не против, даже наоборот. Но тут есть одна хитрость. Хочу, чтобы ты провел эти учения не где вздумается, а на землях герцога ло'Этайри, возле Нарита. И чтобы участвовали в них только самые надежные войска. Причину понимаешь?

— Чего же тут непонятного? — хитро усмехнулся принц. — Неподалеку Илайский перешеек, и я, в случае чего, легко перекрою его и не пропущу ничьи войска.

— Верно, — кивнул король. — И постарайся, чтобы твои войска были полностью укомплектованы и готовы к бою еще до марша к перешейку. Однако есть еще кое-что. Третью армию под командованием генерала ло'Кенси необходимо отправить к Мангайну, на южное побережье, пусть патрулируют. Позаботься об этом.

— Ты думаешь, возможно нападение островитян? — нахмурился Лартин. — С чего бы? Они уже лет тридцать нос с Кериона высунуть не решаются…

— Сейчас решатся. Их, независимо друг от друга, уговаривают на это, как минимум, три группы заговорщиков — все отправили послов на остров. Керионские адмиралы сделали совершенно естественный вывод, что мы ослабли, и решили этим воспользоваться.

— Но генерал ло'Кенси ненадежен! И очень опасен!

— В том-то и дело, — поднял палец король. — В том-то и дело! Когда керионцы нападут, он окажется нейтрализован — нападение врага, в такое время не побунтуешь. Откровенно предать он не осмелится, в его армии хватает честолюбивых офицеров, только и ждущих ошибки командующего.

— Да, отец… — неверяще посмотрел на него принц. — Не ждал от тебя такой изворотливости…

— Это хорошо, когда тебя недооценивают, — как-то недобро усмехнулся Дарлен. — Это очень полезно, сын. От тебя не ждут ничего необычного — и проигрывают! Я ненавижу корону, никогда не хотел ее, но раз дело идет о самом существовании нашей семьи…

— Ты прав, — в глазах Лартина загорелись гневные огоньки. — Но ты уверен, что может дойти до такого?

— И до худшего дойдет. Ознакомься.

Король подвинул по столу в сторону сына стопку бумаг. Принц некоторое время молча смотрел на него, а затем погрузился в чтение. По мере его Лартину становилось все более не по себе — о многом из этого он вообще не задумывался! Помыслить не мог, что Игмалион семимильными шагами движется к катастрофе. И расшатывающие основы страны идиоты явно не понимают, что творят. Власти им хочется. А подумать хоть немного о том, что произойдет вследствие их действий, в голову не приходит? Видимо, нет, как не приходило и ему самому.

Донесения пугали, просто пугали. В двух провинциях ситуация на грани голода. А все почему? Для заговора потребовались деньги, вот заговорщики и обчистили своих крестьян до нитки, не оставив им ничего. Зиму беднягам не пережить, если не помочь им продовольствием. Активизировались дикие зорхайны, по многим дорогам ни одному, даже большому каравану без сильной охраны не пройти. А это означает резкое повышение цен. Студиозусы королевских университетов бузят, не понимая, что их недовольство кто-то подогревает и использует. Десятки клик аристократов тянут одеяло на себя, и каждая считает только себя имеющей право на власть, добиваясь ее любыми способами.

Когда принц добрался до информации о сущности Мертвого Герцога, он поежился — да, эти донесения однозначно не лгут, слишком большой ценой они достались. Короткими, сухими строчками на нескольких страницах сообщалось о десятках погибших в попытках узнать что-либо о ло'Верди. Информация годами копилась крупинка за крупинкой, пока не удалось отследить превращение герцога. Чудом удалось. Агент отправил ментальное сообщение об увиденном, а затем вынужден был покончить с собой. Принял яд, напрочь выжигающий мозг, чтобы не подняли и не допросили — некроманты во втором аррале имелись, хотя законом некромантия и запрещена.

На фоне этого даже известие о грязных играх ректора Антрайна показалось ничем. В общем-то, зря прадед запретил Визуальный Конклав. Были бы господа маги на виду, а так затаились и копят злобу. Но что они могут сделать? Почему отец считает их заговор столь опасным? Есть же артефакты, которые легко лишат силы самого опытного магистра! Не раз слишком много возомнивших о себе колдунов при их помощи призывали к порядку. Или они нашли способ противодействия? Нет, об этом в донесениях ни слова. Что совсем уж странно, заговор родился в среде стихиалов, а не визуалов. Так стихиалы всегда были недовольны своим подчиненным положением, испокон веков. Это в соседней каверне им удалось взять верх и уничтожить визуалов, в Игмалионе такого не допустят. Тот же ректор. Непонятно. Придется еще раз хорошенько обдумать все это. Видимо, просто недостаточно информации, не все он знает.

— Прочел? — поинтересовался король.

— Да, — ответил принц.

— Тяжесть ситуации ясна?

— Более чем. Только вот маги… Почему ты считаешь, что их заговор наиболее опасным?

— А ты сам подумай хорошенько, — укоризненно посмотрел на него Дарлен. — Чем чревата магическая война? Как считаешь?

— Бр-р-р… — поежился Лартин. — Так вот что ты имел в виду…

— Это только малая часть. Но пока куда опаснее бунт наших родных аристократов и скорое нападение островитян.

— А если стихиалы начнут бузить как раз в разгар событий? Что тогда?

— Ничего веселого, — скривился король. — Очень надеюсь, что этого не произойдет. Но предусмотреть стоит даже такой исход дела. Поразмышляю, что мы сможем противопоставить.

— Знаешь, отец, — покачал головой принц, — я бы все же посоветовал сообщить о стихиалах ректору. Ему это совсем не понравится, а мы снимем с себя хотя бы одну головную боль.

— Возможно, ты и прав. Подожду еще кое-какой информации, а затем приму решение. Тебе, повторяю, необходимо как можно быстрее выдвигаться на место учений. Я хочу, чтобы Илайский перешеек был перекрыт верными войсками в любом случае! Если его захватит кто-нибудь другой, то страна окажется рассечена на две части — чем это чревато, ты понимаешь не хуже меня.

— Хорошо, отец. Тогда пойду, лягу пораньше, чтобы встать с рассветом и сразу заняться подготовкой. Войска смогут отправиться, к сожалению, только через полторы-две декады. Сам знаешь, сколько всего нужно, чтобы сдвинуть с места такую массу людей…

— Знаю, — кивнул король. — Что ж, сын, иди. Я тебе сегодня многое сказал, надеюсь, ты теперь понимаешь больше. Хочу, чтобы ты не питал иллюзий — нам предстоят очень нелегкие годы. Выживем или нет — не имею понятия. Все, что зависит от меня, сделаю. И…

— Что? — насторожился принц.

— Возьми с собой Телию, — попросил Дарлен.

— Зачем?! — изумился Лартин. — Что ей делать в полевом лагере?!

— Не хочу, чтобы девочка оставалась в столице. Слишком опасно.

Принц недовольно скривился. Младшая сестра до смерти надоела ему своими истериками и скандальностью, она умела допечь любого. Да еще и помешалась на театре, в последние два года не давая отцу и братьям покоя требованиями позволить ей стать актрисой. На слова, что не пристало принцессе крови заниматься лицедейством, не обращала внимания и продолжала стоять на своем.

— Я все понимаю… — вздохнул король. — Но пойми и ты. Ее в живых, в случае чего, не оставят. А если и оставят, то насильно заставят выйти замуж за какого-нибудь подонка, чтобы придать его притязаниям на корону видимость законности. Хочет быть актрисой? Так пусть сама и создает себе передвижной театр! Но при тебе. Там, где ты сможешь за ней присмотреть! Особенно во время выступлений.

— Хорошо, отец, — согласился принц. — Хотя Телия мне еще устроит…

— Устроит, — рассмеялся Дарлен. — Неугомонная девчонка! Вся в мать.

И сразу помрачнел, вспомнив о смерти любимой жены пять лет назад во время эпидемии оспы. Скорее всего, наведенной кем-то из магов — слишком быстро началась и закончилась, но при этом четверть населения столицы вымерла. За каких-то десять дней! Визуалы Антрайна справились, но и им это тяжело далось.

Вскоре принц откланялся и вернулся в свои покои, собираясь сразу лечь спать. Однако его расчеты не оправдались — заснул нескоро. Слишком много неожиданного рассказал отец. Мысли не давали его высочеству покоя почти до самого утра, он долго ворочался на кровати и только перед рассветом ненадолго забылся тяжелым, наполненным кошмарами сном.

## Глава 3

Насвистывая незамысловатую мелодию, Кенрик бодро шагал по каменной дороге. Она явно создавалась при помощи магии, уж больно ровная и гладкая. Юноша с любопытством смотрел по сторонам, но ничего особо интересного не видел — с одной стороны внизу под обрывом волновалось море, а с другой стеной стоял лес. Правда, это сейчас ему наскучило смотреть на накатывающиеся на берег свинцовые волны, а поначалу он как завороженный смотрел на них добрых три часа. В родной каверне морей не было, самым большим водоемом было озеро Ираон, а туда Кенрик в своих странствиях не добирался. Зато Игмалион, наоборот, был со всех сторон окружен морями, являя собой относительно узкую, прихотливым образом извивающуюся полосу суши. Впрочем, не везде, в некоторых местах ее ширина превышала две тысячи миль.

Кенрик решил не дожидаться каравана и двинулся в путь следующим утром после прибытия с острова Хорн, ему слишком не терпелось добраться до столицы и узнать действительно ли там есть Академия Визуальной Магии или это просто слухи. Если слухи, то придется подумать о поступлении в университет. В какой там советовал поступать господин допросчик? В Онгерский, кажется. Можно будет и последовать совету, все равно ничего и никого у юноши в Игмалионе нет. Нужно заново строить свою жизнь, на новом месте, а это не так-то просто.

В Лонвайре, куда пришел паром, ничего интересного Кенрик не обнаружил — небольшой, чисто торговый поселок. Несколько трактиров, частные дома и бесчисленные склады. В одном из трактиров Кенрик и остановился на ночь. Он довольно долго сидел в общем зале, прежде чем пошел спать — надо было узнать хоть что-то о стране, куда привела его судьба. Да и о дороге стоило порасспросить знающих людей. Однако все, что услышал юноша, походило на глупые сказки. Мол, караван выйдет только через двое суток, так как нужно нанять охрану — в Ойнерской пуще водятся зорхайны. Что за зорхайны? Никто и ничего толком не сказал. Нечисть. Какая нечисть? Чем опасна? Бурчат в ответ, что безопасно ходить можно только с большим караваном, не то мало ли…

В конце концов Кенрик плюнул от досады и перестал расспрашивать, решив отправиться в путь с утра — ждать еще два дня он не собирался, тем более, что цены в трактире оказались дикими по его меркам. Двадцать серебрушек, которые в Игмалионе называли далерами, за ночь и ужин! Это где же такое видано?! Не с его несчастными семнадцатью золотыми в кошельке такая роскошь. В Тории в любом трактире за пять медяков то же самое можно было получить!

Поутру юноша зашел в небольшой поселковый храм Трех и помолился каждому из богов, прося об удаче. И Альтери, повелителю Жизни, и Найтери, повелителю Света, и даже Хальтери, повелителю Мрака. Чем немало удивил местного священнослужителя — обычно люди молились кому-то одному, избирая его своим покровителем. Однако старик ничего не сказал, благословив Кенрика. После получения пяти серебрушек, естественно, что ничуть не удивило юношу — божьим слугам тоже кушать хочется.

На память пришло случившееся у выхода на тракт, и Кенрик нахмурился. Странное здесь что-то. Он подошел к воротам вскоре после их открытия, солнце взошло совсем недавно. Пожилой, седоусый стражник в начищенной до блеска бронзовой кирасе проверил подорожную путника, особое внимание уделив разрешению на проживание в королевстве. Затем похмыкал, задумчиво потеребил усы и негромко сказал:

— Не шли бы вы в одиночку, эллари. Подождите лучше каравана.

— Почему? — подозрительно поинтересовался Кенрик, надеясь, что ему хоть сейчас расскажут, что здесь происходит. — Дорога небезопасна?..

— Да в общем-то, безопасна, но… — скривился воин. — Но все может быть. Лучше не рисковать.

— А если конкретно?

— Да говорят, что стаю зорхайнов видали милях в двухстах отсюда…

— Они кого-то убили? — прищурился юноша. — И кто говорит?

— Вроде, нет… — неуверенно ответил стражник. — А говорят? Разные люди…

— Да что такое эти ваши зорхайны? — продолжал наседать Кенрик. — Чем они так опасны?

— Кто ж их знает-то?.. — неуверенно пожал плечами седоусый. — Нечисть — она нечисть и есть. Слыхал, что летать умеет, да людям глотки рвет, как только завидит. А так оно или нет — не знаю. Сам ни разу не видал.

Нет, ну надо же? Какое вопиющее невежество! Не бывает никакой нечисти! Просто не бывает! Это выдумки малообразованных людей, ничего больше. Юноше очень хотелось высказать все, что он думает по этому поводу, но оскорблять игмалионского стражника он не решился — стражники не отличались терпимостью ни в одной стране. Может и огреть чем-то, а то и арестовать. Интересно, зачем уговаривать человека ждать каравана, основываясь лишь на глупых слухах? И при этом ничего толком не не сказать, какая именно опасность может угрожать путнику на дороге! Видимо, седоусому просто выгодно направлять людей в караван. Вполне возможно, что хозяева каравана делится со стражей полученными от путников деньгами.

Пока Кенрик препирался со стражником, к воротам подъехал человек в добротной кожаном плаще с меховой оторочкой. На плаще был вышит какой-то символ. Седоусый тут же подтянулся и бросил юноше:

— Прошу немного подождать, эллари. Я обязан прежде выпустить господина герольда.

Герольда? Кенрик с любопытством уставился на невозмутимого молодого парня, восседающего на… На чем?! Юноша даже головой потряс в недоумении. Герольд ехал не на тирсе или ульхасе, а на каком-то подобии огромного кота почти в человеческий рост высотой. Животное не походило ни на что знакомое, имело очень длинный, мускулистый хвост, свернутый в спираль на спине, мощные лапы с устрашающими когтями, впечатляющие зубы и густой мех пятнистого окраса. Заметив любопытство Кенрика, «кот» насмешливо оскалился в его сторону и басовито мяукнул. Впрочем, мяуканьем этот жутковатый звук можно было назвать с очень большой натяжкой.

Что-то бросив стражнику, герольд легонько хлопнул животное ладонью по затылку, и «кот» одним прыжком сорвался с места, мгновенно набрал скорость и исчез за поворотом. Кенрик и глазом моргнуть не успел, как о нем напоминали только клубы пыли, медленно оседающие на дорогу.

— Вы все же хотите идти один, эллари? — вернул юношу к реальности голос стражника.

— Да! — решительно отрезал он.

— Зря. В Ойнерской пуще еще и прайды карайнов водятся.

— Это что?

— Звери такие, — пояснил седоусый, зачем-то кивнув в сторону дороги, где еще не успела осесть пыль. — Они очень опасны, когда дикие. Охотно закусят человечинкой. На них охотники меньше, чем вдвадцатером, не ходят…

— Я что, охотиться собрался? — изумился юноша. — Я просто хочу побыстрее добраться до Дарлайна!

— Ну, как хотите, — вздохнул стражник. — Ваша воля. Я предупредил. Распишитесь в дорожном реестре, он вот там, в сторожке.

Обрадованный Кенрик быстро расписался и вскоре был выпущен за ворота.

— Не сходите с дороги, эллари, — посоветовал ему в спину стражник. — Да и ночевать лучше в придорожных трактирах, их хватает.

— Благодарю! — бросил через плечо Кенрик.

Затем он радостно улыбнулся, поплотнее закутался в плащ и, не оглядываясь, двинулся в путь. Идти предстояло больше трех дней, а учитывая необходимость время от времени отдыхать — и все пять. Как ни жаль, на ночь действительно придется останавливаться в трактирах — зима, будь она неладна. Пусть мороз и небольшой, но все равно есть, замерзнуть легко. Да еще и снега нет. Хотя это, наверное, к лучшему. Представив, что ему надо продираться через сугробы, юноша поежился. Приходилось, дай Трое, чтобы больше не пришлось.

Свежий морозный воздух бодрил, одежда была теплой, и Кенрик радовался жизни, с интересом глядя по сторонам. Вот и начался новый этап жизни. Что ждет его впереди? Юноша не знал, но надеялся на лучшее. Ведь даже если в Игмалионе и нет Визуальной Академии, то у него есть возможность поступить в университет, что в родной каверне было практически невозможно. А это шанс, и немалый. Люди с университетским образованием ценились даже в Торийском царстве, занимая немалые посты на государственной службе.

Кенрик шел до самого полудня или немного дольше, ничуть не устав. За все это время он почти никого не встретил — только однажды мимо проехали три всадника на ульхасах, да еще один обогнал его вскоре после того, как юноша покинул Лонвайр. Видимо, здесь и в самом деле мало кто решается путешествовать в одиночку. Удивительно, ведь Игмалион населен куда плотнее, чем та же Тория. На задворках сознания мелькнула мысль, что это не зря, что слухи, возможно, в чем-то и правдивы, но Кенрик решительно отбросил ее.

Желудок напомнил о себе, и юноша уселся на камень на обочине, раскрыв свой дорожный мешок. Припасов, захваченных еще из Тории, должно было хватить дней на десять. И хорошо, ведь если бы пришлось закупать еду в Лонвайре, то это обошлось бы раза в три-четыре дороже. Интересно, в Дарлайне такие же высокие цены? Скорее всего нет, это лонвайрские трактирщики пользуются тем, что больше путникам приобрести провизию негде. Да и все привозное там, вокруг ни ферм, ни даже рыбацких деревень нет. Кенрик отрезал ломоть вяленого мяса и с удовольствием сжевал его с двумя сухарями, запив водой из фляги.

Немного посидев, глядя на бьющиеся об берег свинцовые волны моря, юноша со вздохом встал, забросил мешок на спину и снова двинулся в путь. Хотелось бы к ночи дойти до трактира. Нет, конечно можно переночевать и на обочине или какой-нибудь поляне, разведя костер — не раз так приходилось ночевать в прошлом. Но не хотелось, все же холодновато. Беранис с деньгами, за ночлег на сеновале много не возьмут, а еда есть.

Миля за милей незаметно ложились под ноги, Кенрик шел, что-то насвистывая себе под нос, и фантазировал о будущем. Чего только ни приходило в голову! Вот он — могучий маг, способный движением пальцем вызвать или утихомирить ураган. Вот он — известный ученый, разгадывающий загадки мироздания. А особенно — главную загадку их мира, загадку каверн. Ведь когда-то, если верить древним легендам, мир был един, не разделен на закрытые неизвестно чем области, которые со временем и назвали кавернами.

В свое время Кенрик добрался до границы родной каверны и своими глазами видел за ней лес и горы. Однако пройти дальше не смог, уперся в невидимую границу. Да и никто не мог, хотя самые сильные маги и предпринимали множество попыток, да только ни одна не увенчалась успехом. Способ проникнуть из каверны в каверну имелся один — созданные древними порталы, которые изредка удавалось активировать. Кем были эти древние? Опять же никто не знал. Не все активированные порталы вели в населенные местности, из пяти торийских только два — в Игмалион и некий Ринстер. Но в последнем пришельцев встречали стрелами, местные не желали ни с кем контактировать. Остальные три вели на безлюдный скалистый островок, в густую чащу и в пустыню. Герцог, на чьей территории находился ведущий в чащу портал, долго пытался как-то освоить ее, но поселенцев очень быстро пожирали огромные хищные ящеры. После нескольких неудач он отступился, отдав портал на откуп магам, заплатившим за это немало золота. Те занимались какими-то непонятными экспериментами, ничего не сообщая о них живущим неподалеку людям. Да последние и сами не стремились лезть в дела «колдунов», слишком боялись их.

Солнце все больше склонялось к западу, и Кенрик понемногу начал беспокоиться. Где же трактир? Ему давно пора показаться! Не хотелось идти в темноте. Что же делать? Устраиваться на ночлег? Это ведь потребует время хотя бы на то, чтобы хвороста на всю ночь набрать. Без костра он просто замерзнет к утру. Юноша ускорил шаг, надеясь вскоре увидеть огни трактира.

Внезапно какой-то звук привлек внимание Кенрика, и он остановился. Очень знакомый звук. Где-то в чаще, на грани слышимости безнадежно, отчаянно плакал маленький ребенок! Уж детский-то плач юноша, нянчивший младших братьев и сестер, ни с чем спутать не мог. Ребенок заблудился? Но где его родители? Разве мог кто-то оставить малыша в лесу? Только в одном случае — если с ним случилась беда. Наверное, многие назвали бы Кенрика сумасшедшим, но оставить в лесу плачущего ребенка он не мог. Физически не мог и, забыв обо всем, рванулся влево от дороги, быстро углубившись в чащу.

Стволы огромных деревьев мелькали мимо, пару раз юноше даже пришлось перелезать через буреломы. Он бесконечно петлял, спотыкался, падал, вставал и снова бежал, думая только о том, как побыстрее добраться до несчастного малыша, и не запоминал дорогу — не до того было. Плач постепенно становился громче, однако прошло еще минут двадцать, прежде чем Кенрик выскочил на большую поляну. Младенческое «уа-уа» явно раздавалось отсюда. Но где же младенец?..

Юноша растерянно обвел глазами поляну, но никого на ней не обнаружил. Только у самой кромки леса на траве виднелась какая-то темная масса. Подойдя поближе он понял, что это довольно большое мертвое животное, явно из породы кошачьих. Сперва ему показалось, что оно точно такое же, как то, на котором ехал герольд, но, присмотревшись, Кенрик понял, что это не так. Похожее, но другое. Во-первых, черного цвета, не пятнистое, шерсть намного гуще. Во-вторых, значительно больше размером, лапы длиннее и толще, морда другой формы, хвост раздвоен, на обоих его кончиках венчики когтей. Зубы внушали уважение, когти тоже были немаленькие — та еще зверюга, не дай Трое встретиться с ней на узкой дорожке. Убил ее не менее страшный хищник — напрочь разорванное горло ясно говорило об этом.

В этот момент снова раздался младенческий плач. И раздавался он прямо из-под мертвого животного! Кенрик ошалело отступил на шаг и помотал головой, однако ничего не изменилось. Это что же получается? Зверюга напала на кого-то с ребенком, убила, но ее саму тоже кто-то убил, когда она собралась закусить младенцем? Никакого иного вывода он не мог сделать. Некоторое время Кенрик набирался духа, затем решительно подошел к зверю, обойдя лужу крови, натекшую из разорванного горла. Присел возле и сунул руку под тушу. В то же мгновение плач стих, и кто-то сильно укусил юношу за ладонь. Он вскрикнул и выдернул руку, на которой, вцепившись зубами, повис черный меховой комочек. Совсем небольшой. Но держался недолго и сорвался, упав на траву. На поляне снова раздался плач.

Не сразу до Кенрика дошло, что плачет этот самый меховой комочек, елозя вокруг себя растопыренными лапками с крохотными коготками и поднимая кверху мордашку с широко распахнутыми, часто моргающими желтыми глазками. Надо же, совсем как человеческий младенец…

Котенок, не прекращая хныкать, пополз в сторону Кенрика. Тот зачарованно смотрел на него, не понимая, чего он хочет. Звереныш уткнулся в ногу человека и довольно заурчал, что растрогало юношу, несмотря на боль в укушенной ладони.

— Ну и что мне с тобой делать, чудо? — негромко спросил он, присев на корточки и потрепав котенка по загривку.

— Мр-р-ря-а-а, — отозвался тот, всем своим видом выражая радость.

Котенок нежился под рукой Кенрика, даже пару раз лизнул ему пальцы. К нему было приятно прикасаться — нежная шелковистая шерстка вызывала желание гладить и гладить ее.

— Интересно, что ты за зверь?.. — юноша растерянно посмотрел на мертвую «кошку». — Это, наверное, твоя мама?

— М-р-р-р… — мурлыкнул котенок.

Особенно смущали Кенрика два хвоста. Ну зачем, скажите на милость, кошке два хвоста?! Да еще и таких длинных, мускулистых, с когтями на кончиках. Впрочем, таковыми они являлись только у взрослых животных — у котенка оба хвостика напоминали собой толстые, подрагивающие, покрытые черной шерсткой колбаски.

Звереныш, самозабвенно урча и прикрыв глазенки, продолжал вылизывать юноше пальцы. Вздохнув, тот понял, что не сможет бросить доверившееся ему существо, особенно такое маленькое, хотя что делать с ним в городе не представлял. Может, там есть зверинец, который возьмет котенка? Это ведь сейчас он маленький, а подрастет — не прокормишь, вон его мамаша какая — ей и целой антилопы, чтобы пообедать, не хватит.

Со вздохом сунув котенка за пазуху, где тот немного пошебуршился и вскоре затих, Кенрик оглянулся, только сейчас осознав, что сделал то, что его предупреждали не делать — зашел в лес. Однако никакой опасности не было, никто на него не нападал, и юноша пожал плечами.

Кенрик понятия не имел, что сработал старый принцип: «Дуракам везет», и он чудом остался в живых. Ведь если бы он имел какое-либо отношение к смерти самки карайна, то укус котенка оказался бы для него смертельным. Каким образом даже новорожденные котята определяли виновника гибели родителей и выделяли мгновенно убивающий яд, никто не знал, но так случалось всегда. Обычных хищников вокруг поляны тоже хватало, но они не рисковали высунуться из чащи — запах двухвостого карайна вызывал у них панический ужас, даже запах такого маленького, как подобранный Кенриком. А другие карайны никогда не тронули бы малыша или кормящую самку — ее убила стая недавно инициированных зорхайнов, еще ничего не соображающих, сходящих с ума от жажды крови. Их сейчас преследовал самец и примкнувшие к нему трое соседей по прайду — жить этим зорхайнам осталось совсем недолго.

Ученые звероводы и держатели питомников королевства полагали, что эти звери разумны, ведь они мстили убийцам даже по прошествии многих лет, порой преследовали охотников в городах. Находили свою жертву, разрывали и исчезали, как призраки. Мало кто рисковал охотиться на карайнов, несмотря на величайшую ценность незапечатленных котят — за них платили золотом по весу. Нужно было убить и отца, и мать, чтобы добыть котенка, это обычно стоило десятка два человеческих жизней, как минимум, затем осторожно доставить его в город и там отдать в руки кому-то не имевшему отношения к смерти родителей. Только такой имел шанс быть запечатленным. Но и это не всегда срабатывало, поэтому двухвостые в личном пользовании были чрезвычайно редки — десятка три на всю страну. Однохвостые выращивались в питомниках, но и их общее число не превышало пяти с половиной сотен. Плохо размножались в неволе.

Надо было выбираться обратно на дорогу, и Кенрик нерешительно оглянулся по сторонам, пытаясь вспомнить откуда выбежал на поляну. Но не сумел — лес хоть слева, хоть справа выглядел совершенно одинаково. И что теперь делать? Юноша в растерянности потоптался на месте, понимая, что оставаться здесь нельзя — соседство с мертвой кошкой ни к чему хорошему не приведет, обязательно найдутся желающие ею закусить. К тому же быстро темнело — еще полчаса, и стемнеет совсем. Вывод из этого следовал только один. Нужно искать место для ночлега, разводить костер и укладываться спать, а поутру двигаться дальше. Хотелось надеяться, что огонь отпугнет зверей.

Решив двигаться хотя бы на север, Кенрик осмотрел несколько ближайших деревьев, нашел, где на них растет мох, и пошел в ту сторону. Повезло, что вокруг был не бурелом, а обычный, хоть и очень старый лес. Поэтому юноша бодро продвигался вперед. И примерно через полчаса нашел то, что искал — небольшую, уютно выглядящую полянку, поросшую густой травой. Он быстро насобирал хвороста и при помощи огнива разжег костер — не в первый раз, еще в родной каверне часто ночевал в лесу по дороге.

Котенок тихо посапывал у него за пазухой, и Кенрик решил не беспокоить малыша. Только задумался о том, чем его кормить. Бедняга ведь еще молочный, судя по виду. А откуда в лесу взять молоко? Придется, похоже, пережевывать хлеб и кормить его получившейся массой. Так, насколько знал юноша, выкармливали младенцев в бедных крестьянских семьях, если у матери не было молока. Но это человеческих младенцев…

— Ну что, парень, как тебя назовем-то? — Кенрик достал недовольно заурчавшего звереныша из-за пазухи и осмотрел его. Все верно, не ошибся — явно мужеска полу.

Тот на мгновение приоткрыл глаза и жалобно мяукнул. Мол, отстань, не видишь — сплю. Хочешь называть — называй, только не буди. Кенрик рассмеялся и почесал его под шейкой. Котенок тут же довольно заурчал и потерся мордочкой об ладонь. В детстве юноша хотел завести кота, но отец кошек на дух не переносил, не позволил. Теперь вот завел, сам того не желая — и котик явно вырастет немаленький. Знать бы еще что с ним делать…

— Не Мурзиком же тебя называть, чудо… — растерянно проворчал Кенрик. — Впрочем, ты черненький. Будешь Чернышом.

Новопоименованный Черныш заурчал громче, свернулся в клубочек на руках юноши и удовлетворенно засопел. Кенрик снова рассмеялся и упрятал меховой комочек за пазуху — пусть себе спит. Раз есть не хочет, то завтра будет время подумать, чем его кормить. А пока надо поесть самому. Он подбросил еще дров в костер, сходил за водой к недалекому ручью — услышал его шум — и быстро сварил дорожную похлебку. С удовольствием съел, достал из мешка спальное одеяло, завернулся в него и со спокойной совестью уснул. Страха он почему-то не испытывал ни малейшего.

* * *

За полдня пути граф с секретарем добрались до первого от города придорожного трактира и, после недолгого обсуждения, решили дожидаться Валльхайма в нем. Ронгедормец этот трактир однозначно не минует, последний теплый ночлег на пути из Лонвайра в Дарлайн. Так зачем трястись еще двое суток на холоде? Лучше подождать в тепле, ночуя на мягкой постели и обедая горячим.

Они отслеживали путь чужака по зачарованной в Антрайне подробной карте Ойнерского полуострова — поставленная на ронгедормца магическая метка виднелась на ней небольшим огоньком, точно указывающим, где эта самая метка сейчас находится. Снять ее самостоятельно не владеющий визуальной магией человек был не в состоянии, а значит, найти его никаких проблем не составляло. Особенно, если в твоем распоряжении вся мощь второго аррала.

Вот ло'Тарди и не беспокоился, оставив наблюдение Ниру, а сам занялся какими-то своими делами неизвестно где. Юноша вздохнул про себя, но деваться было некуда, и он уселся за угловой столик в трапезной трактира, приказал подать обед, с удовольствием поел и достал из котомки книгу. Изредка баронет бросал взгляд на карту, отмечал, что Валльхайм идет по дороге, и возвращался к чтению.

Подсесть к нему никто не решался, хотя трапезная и была переполнена — слух о том, что этот молодой человек из варла, уже пошел. Почему? Нир сам прокололся, расстелив карту прямо на столе — таких никто, кроме оперативников второго аррала, не имел, хотя многие купцы руку бы дали себе отрубить, чтобы заполучить хотя бы раза в два худшую, но это было попросту невозможно, магические карты на сторону не продавали, за это можно было и головы лишиться. Мертвый Герцог предательства не прощал никому и никогда.

К вечеру это занятие дико наскучило Ниру, он то и дело зевал, бросая вокруг осторожные взгляды, отслеживая интересных людей. Увы, таковых в трактире почти не нашлось, разве что служитель Трех, который, даже обедая не снял скрывающего лицо капюшона. Любопытно, что он скрывает? Что-то явно скрывает, не прячут лицо просто так. Но это, в конце концов, юноши не касалось, и он снова посмотрел на карту. И едва не подпрыгнул от неожиданности — Валльхайм сошел с дороги и углублялся в чащу! Нир протер глаза — этого не могло быть потому, что не могло быть никогда! — однако ничего не изменилось. Огонек метки продолжал двигаться на запад.

Юноша, забыв обо всем, подхватил карту, сорвался с места и ринулся вверх по лестнице. Даже книгу свою оставил на столе. Граф нашелся в их комнате, где он, негромко похрапывая, спал на одной из кроватей — в этом, значит, и заключались его неотложные дела?..

— Ваша светлость! — потряс его за плечо Нир. — Вставайте!

— Ну чего тебе еще?.. — недовольно пробурчав ло'Тарди, приоткрыв один глаз.

— Валльхайм ушел в лес!

— Что?! — сразу проснулся граф. — Ты издеваешься?!

— Нет, — злорадно усмехнулся юноша, ему редко удавалось как следует достать патрона, и это был как раз такой случай. — Сами смотрите.

Он протянул ло'Тарди карту. Тот ухватился за нее и ошалело уставился на движущийся на запад огонек. Некоторой время он молчал, а затем разразился такой тирадой, что Нир пожалел об отсутствии блокнота — давно не слышал столь виртуозной ругани.

— Мы влетели, — констатировал несколько успокоившийся граф через некоторое время. — Прикажи седлать наших ульхасов. Выдвигаемся немедленно!

— Почему? — удивился юноша. — Темнеет уже…

— И что с того? — скривился граф. — Нам могут инкриминировать небрежение долгом. Это ты понимаешь?..

Небрежение долгом?! Во втором аррале это определение означало смертную казнь для виновных. Их устраняли негласно и тихо, без суда и следствия. Иногда таким образом убирали неугодных подчиненных. А поскольку данной операцией руководит личный враг ло'Тарди, то такой исход вполне вероятен. Ведь они не отправились дальше после обеда, а остались в трактире. Если бы Валльхайм спокойно шел по дороге и пришел сюда, то это бы никого не заинтересовало. А поскольку этого не произошло…

— Вы правы, надо немедленно ехать, — подобрался Нир. — И что этому идиоту понадобилось в лесу?..

— Это уже неважно, — отмахнулся граф. — Скорее всего, хочет уйти от наблюдения. Только не знает, что такое Ойнерская пуща. Иначе бы ни за что туда не сунулся. Самоубийца…

Юноша поежился. Из того, что он знал об Ойнерской, или, как ее еще часто называли, Черной пуще, следовало, что Кенрик Валльхайм действительно самоубийца — в ней не выживал никто. Только отлично экипированные отряды охотников на карайнов числом не менее полусотни изредка выбирались оттуда — и далеко не в полном составе, особенно, если ходили за двухвостым котенком. В этом случае потери обычно составляли от двадцати до сорока человек. Правда, если они приносили то, за чем шли, то до конца жизни могли жить безбедно. Поэтому, несмотря на риск, и записывались отчаянные сорвиголовы в охотничьи отряды — иного способа быстро разбогатеть в Игмалионе не было. Богатым становился один из сотни, остальные гибли. Ведь не только карайны водились в Ойнерской пуще, много было и других хищников — одни стаи лергу хотя бы взять. Или черных волков. Или пестрых шакалов — мелкие твари, но их слишком много, в стае порой до трехсот голов бывает. И это не говоря уже о зорхайнах, которых в последнее время что-то уж слишком много расплодилось. Даже до Страйна иногда добирались, через весь перешеек.

Они быстро собрались, расплатились с трактирщиком и выбежали наружу, куда трактирные слуги уже привели оседланных ульхасов. Животные упирались и возмущенно ревели, не желая покидать теплое стойло. К сожалению, была зима, и пришлось ехать на этих медлительных упрямцах, а не на тирсах. Но последние, к сожалению, холоднокровны и совершенно не выносят мороза. А карайны — это вообще мечта, ни у графа, ни, тем более, у его секретаря не было столько денег, чтобы купить котенка в питомнике. Пять сотен золотых за одну попытку запечатления — это же с ума сойти! И никто не дает гарантии, что попытка увенчается успехом. Младший принц, по слухам, раз двадцать пытался — бесполезно, ни один юный карайн так и не выбрал его. Зато старший имел не простого карайна, а двухвостого — выкупил у охотников. И котенок принял его, что было несомненных чудом.

Убеждать ульхасов сдвинуться с места пришлось при помощи плети. Не выдержав боли, те в конце концов вышли за ворота и неохотно потрусили по тракту на юг, обиженно взревывая и поднимая к небу мохнатые морды. Нир порадовался про себя, что их шеи недостаточно гибки, чтобы позволить дотянуться зубами до всадников — бывали случаи, когда эти на первый взгляд безобидные твари калечили людей, заставляющих их работать.

Отъехав от трактира на несколько миль, ло'Тарди остановил ульхаса и достал амулет связи, настроенный на связь со старшим следователем Хеннором. Немного помедлил и активировал его.

— Слушаю вас, ло'Тарди, — минуты через три ответил хрипловатый голос. — Что-то случилось?

— Да, — ответил граф. — Валльхайм сошел с дороги. Сейчас он в лесу мили за три от побережья.

— Та-а-а-ак… — протянул Хеннор. — Не уследили, значит?

— Моей вины в этом нет! — отрезал ло'Тарди. — За день добраться от Дарлайна до южного побережья можно только на карайне. У меня карайна нет.

— Вы правы, — неохотно признал после недолгого молчания старший следователь. — Нужно было отправить вместе с ним агента из Лонвайра… Впрочем, теперь поздно сожалеть. Он еще жив?

— Пока жив, метка говорит об этом ясно, — буркнул граф. — И жив уже два часа, если не больше!

— Вот, значит, как… Похоже, имеет некую защиту. Одиночка без защиты и получаса в пуще не проживет.

— Вот именно! Чем ваши маги смотрели?!

— Это я выясню, — зловеще пообещал Хеннор. — И кое-кто мне за все это ответит…

— Ваши проблемы, — позволил себе намек на улыбку ло'Тарди, испытывая неимоверное облегчение: его в провале операции не обвиняют. — Что прикажете?

— Что?.. — задумчиво переспросил старший следователь. — А вот что… Объявляю код «Зеро»! И передаю вам белый жезл на действия в Дарлайне, Страйне и окрестностях.

— Код «Зеро»?! — граф едва не начал заикаться. — Белый жезл?! Вы?! Мне?!

— Да, я. Вам. Сейчас не до наших счетов. Дело, похоже, куда серьезнее, чем изначально казалось. Если прошляпим гонца, обоим головы снимут.

— Ясно. Но каковы границы моих полномочий? И что я вообще должен сделать?

— Организовать полномасштабную облаву! — отрезал Хеннор. — Мне почему-то кажется, что Валльхайм может и выжить. Перекройте границы пущи так, чтобы и мышь незамеченной оттуда не выскользнула. И если он выживет, то приказываю взять его. Ронгедормец вполне может оказаться сильным магом, никому иному в лесу просто не выжить. Организуйте за ним магическое наблюдение — в городе есть хорошие визуалы, справятся.

— А вдруг он избавится от метки? — поинтересовался ло'Тарди.

— Ради того и приказываю организовать наблюдение силами визуалов, — в голосе старшего следователя появилась насмешка. — Возвращайтесь в трактир, вскоре за вами прибудут люди на карайнах, мы не имеем права терять ни минуты. И… вот еще что…

— Что?

— Если не сможете поймать Валльхайма, уничтожьте его. Любой ценой!

— Как прикажете… — граф удивленно покачал головой, тревога его старого врага выглядела попросту паникой, от всегда выдержанного и спокойного Хеннора такого ожидать было трудно.

Старший следователь отключился. А Ло'Тарди с Ниром довольно долго молча смотрели друг на друга, отчетливо понимая — отдыхать им теперь придется нескоро. Из совершенно банального дела начало вырисовываться что-то такое, от чего становилось страшно. И чем это все закончится могли предсказать разве что Трое, да и то вряд ли.

## Глава 4

Несмотря на костер и теплое одеяло, Кенрик к утру основательно продрог, поэтому проснувшись, первым делом бросился за водой, чтобы сварить себе отвара из ягод рони — без горячего питья не согреться толком. О котенке он совершенно позабыл и вспомнил только в тот момент, когда тот проснулся и требовательно замяукал, явно просясь наружу. Не желая, чтобы звереныш испачкал одежду, юноша достал его, опустил на землю и оказался прав: котенок тут же окропил сухую траву. Тщательно вылизался и снова попросился на руки.

— Чем бы тебя накормить, Черныш? — почесал в затылке Кенрик. — Для мяса ты еще мал, по-моему. Хотя…

Надо будет попробовать пережевать вяленое мясо и дать котенку, может, и съест. Или хлеб. Он поднял малыша на руки, почесал под шейкой, услышал довольное урчание и нагнулся, чтобы подобрать котелок. А разогнувшись встретился взглядом с желтыми глазами. Не сразу до юноши дошло, что он видит взрослого кота, явно родственника подобранного котенка. Немаленького такого кота, ростом в холке на голову выше Кенрика, с мощными лапами, огромной пастью и пугающими зубами.

— Ой, мама… — только и смог выдавить юноша.

Однако кот не бросился на него, он стоял и смотрел на котенка. Тот встревоженно мяукнул, вздыбил шерстку на загривке и яростно зашипел. Взрослый зверь насмешливо оскалил зубы и пошевелил усами, как бы говоря: «Вы только поглядите, какие мы грозные…»

— Эт-т-о-о т-т-в-в-о-о-й-й?.. — пролепетал Кенрик. — В-в-о-о-т-т…

Он дрожащими руками опустил котенка на промерзшую траву и легонько подтолкнул к коту. Однако тот не пожелал идти к родителю и снова зашипел, отступив за ногу юноши. Взрослого зверя это явно удивило, так как он уселся и растерянно посмотрел сперва на Кенрика, затем на котенка. И так несколько раз. С его морды можно было писать картину воплощенного недоумения. По прошествии нескольких минут кот с явной досадой басовито мяукнул и шумно почесал себя задней лапой за ухом. Еще немного посидев, он встал, подошел к замершему юноше и тщательно обнюхал его со всех сторон, косясь на распушившегося малыша. После чего обнюхал и того.

Кенрик, все еще пребывая в ступоре, продолжал смотреть на кота, постепенно понимая, что есть или рвать в клочья прямо сейчас его не собираются. Это несколько приободрило, но и немало удивило — не ведут себя хищники таким образом! Они или нападают, или не показываются человеку на глаза. А этот должен был напасть, ведь котенок, судя по всему, принадлежит ему. Вполне возможно, что перед ним «супруг» погибшей кошки.

Кот внезапно приблизился и уставился своими желтыми зрачками юноше прямо в глаза. И тот провалился в какой-то темный омут, перестал видеть мир вокруг, тот словно бы исчез. Одновременно он начал ощущать что-то непонятное, какие-то странные чувства. Но это были не его чувства! С чему бы Кенрику испытывать досаду из-за того, что пока он преследовал убийц, дитя ухитрилось найти себе брата крови? Он же не преследовал никаких убийц! Да и что такое «брат крови» не имел ни малейшего понятия. Не сразу до юноши дошло, что это чувства и мысли кота. Но если так, то как он их слышит?! Что здесь вообще происходит?!

«Смешной… — прозвучало в голове. — Не бойся, не трону, ты теперь ему брат…»

Впрочем, не прозвучало, словами это назвать было нельзя, скорее — образами, которые трансформировались в сознании Кенрика в привычную форму. Сам он этого, конечно, не понимал, пребывая в дичайшей растерянности. Это что же выходит, вот эта огромная зверюга — разумна?! Дела-а-а…

«Защити его, — опять прозвучало в голове. — Сохрани и вырасти, он будет с тобой, пока ты жив. У меня тоже когда-то был двуногий брат…»

— Как я его защищу?! — затрясло Кенрика. — Я и драться-то не умею!

«Да, ты слабый. Помогу. Он должен жить».

Юношу вышвырнуло из темного пространства, он снова увидел ухмыляющуюся морду кота. Тот передернул усами и… исчез. Только черная тень мелькнула между толстыми стволами деревьев. Кенрик проводил ее потерянным взглядом и посмотрел на котенка. Тот довольно заурчал и встал на задние лапки, передними принявшись драть штанину — явно просился на руки. Юноша тяжело вздохнул, поднял малыша и сунул за пазуху. Затем сел прямо на землю, не обращая внимания на холод, и задумался.

Странное что-то творится в этой каверне… Разумные коты? Чудеса, никогда о таком и слыхом не слыхивал. Мало того, взрослый кот почему-то не убил его, не отобрал котенка, а назвал Кенрика братом своего сына. Что это значит? Почему это произошло? Он ничего не понимал. И, похоже, не поймет. Надо будет, когда доберется до населенных мест, показать котенка местным и спросить, что это за животное и животное ли вообще. Должны знать — достаточно вспомнить герольда, ехавшего на огромном коте. Не таком, как встреченный Кенриком, но тоже коте.

Пора было искать дорогу. Для этого достаточно просто идти на восток — в конце концов, упрешься в побережье. Со вздохом Кенрик поднялся на ноги и… опять столкнулся нос к носу черным котом. Тот как раз положил на землю тушу небольшой антилопы. После чего насмешливо рыкнул и снова скрылся в чаще. Кенрик довольно долго с раскрытым ртом смотрел на еще трепыхающееся животное. Это что же, котяра теперь его кормить будет? Ну и ну…

За пазухой зашебуршился и отчаянно замяукал котенок.

— Что, брат, лопать хочешь? — поинтересовался Кенрик, доставая его. — Тебе повезло, твой папашка расстарался.

Он поднес котенка к антилопе, и тот тут же принялся жадно хлебать вытекающую на мерзлую траву кровь, урча от жадности.

— Ты что, вампир? — удивился юноша, глядя на это.

Малыш насытился минут через десять и снова попросился за пазуху. Однако он так перемазался, что пришлось нарвать сухой травы и долго вытирать его, вылизаться толком котенок не сумел, только жалобно плакал. Не сразу удалось оттереть неряху от крови, но не совать же его за пазуху в таком виде? Наконец Кенрик справился и задумался: брать с собой тушу или нет? Всю ведь не потащит, тяжелая. Придется, пожалуй, задержаться, пожарить ногу антилопы и срезать с нее мясо. Да и перекусить свежатиной не помешает.

В итоге в дорогу Кенрик двинулся только часа через три, если судить по солнцу. Он уверенно зашагал на восток, однако не успел пройти и сотни шагов, как перед ним в третий раз за день возник черный кот. Зверь угрожающе рычал, недовольно махал обоими хвостами и всем своим видом давал понять, что не пропустит юношу.

— Ну чего тебе еще от меня нужно?.. — с тоской спросил он.

Кот сбил Кенрика с ног, наклонился над упавшим и снова уставился прямо в глаза. В голове прозвучало:

«Туда нельзя. Опасно. Чую».

— А куда же мне идти тогда?.. — растерялся юноша.

«Туда!»

Зверь мотнул головой в сторону севера.

— Через лес?!

«Да. Безопасно».

— Дорога безопаснее!

«Не для тебя, кровный брат сына. Убьют. Чую».

— Чуешь?.. — окончательно ошалел Кенрик. — Ты будущее, что ли, чуешь?!!

«Иногда. Сейчас чую».

Почему-то юноша поверил коту сразу и безоговорочно. И ему стало страшно. Возникло даже ощущение, что он, сам того не желая, встал на дороге кого-то могущественного и бесчеловечно жестокого. Откуда взялось это ощущение? Трудно сказать, но оно было. А значит, нужно идти туда, куда указал двухвостый. На север.

Видимо, кот уловил мысли Кенрика, так как довольно осклабился, отпустил его и отошел в сторону. Затем рыкнул, станцевал на месте и скрылся за деревьями, взмахнув на прощанье хвостами. А юноша медленно сел и обхватил голову руками. Нет, ну что у него за «счастье» такое?! Только появилась новая надежда, как все опять рухнуло! Почему? Что такого он сделал Троим?! За что его лишили удачи?!

Далеко не сразу Кенрик взял себя в руки и встал. Несмотря ни на что, надо было идти дальше — не в лесу же оставаться? Зима, как никак. Это сейчас не слишком холодно, а что дальше будет? Навалит снегу по пояс, ударит сильный мороз — и все. Нужно до того, как зима начнется всерьез, успеть добраться до жилья, до какого-нибудь города или хотя бы поселка. И устроиться там. Продолжать путь до весны не получится, как ни крути, хоть это и потеря времени. Еще также не давала покоя мысль о предупреждении кота и собственном ощущении. Что-то все это значит, но что? Юноша досадливо махнул и пустился в путь. На север, к перешейку, минуя Дарлайн.


День шел за днем, и каждый походил на предыдущий. Кенрик вставал с рассветом, хорошенько продрогнув, и благодарил про себя Троих за хорошее здоровье. Ведь если простудится, то из лесу ему не выбраться. Затем разжигал костер, кипятил себе отвар и жарил мясо — а мясом кот снабжал его исправно, порой и утром, и вечером. Это уже не удивляло юношу, он просто принял случившееся, как данность, чтобы не сойти с ума.

Котенок немного подрос, теперь на привалах он носился, как сумасшедший, постоянно лез под руку, всеми силами мешал — ему было интересно все вокруг. Даже в костер как-то сунул нос, после чего долго обиженно мяукал, облизывая пострадавшую часть тела. Кенрик, за неимением другого собеседника, разговаривал с ним, как с человеком. Малыш внимательно слушал обращенные к нему монологи, иногда вставлял свое «Мря-у-у» или «Мр-р-р», и юноше казалось, что он понимает, о чем речь. Впрочем, он ведь разумен, может и понимает. Хотя нет — маленький еще, человеческие дети тоже поначалу мало что понимают. Но учатся и постепенно становятся людьми. Может и котенок чему-то научится?

На окружающие пейзажи Кенрик практически не обращал внимания — он спешил выбраться из чащи до того, как установятся морозы. А в последние два дня вообще шел практически без отдыха — начал сеяться легкий снежок. А это уже серьезно, это уже признак. Он тихо радовался про себя, что лес лиственный, довольно редкий, без густого кустарника, через который пришлось бы продираться, тратя на это массу сил и времени. Оврагов тоже почти не попадалось на дороге, да и холмов — равнинная местность.

Котенок питался свежей кровью приносимых его родителем животных, что немало удивляло Кенрика — никогда до сих пор не слышал, чтобы молочные котята или иные животные пили кровь. Что же это за странные звери? Почему они такие? Вопросы, вопросы, вопросы. Только ответов нет. Предполагать-то ведь можно что угодно, но как узнать верно то или иное предположение? Пока не получишь достоверной информации, не узнаешь.

Этим утром кот почему-то не появился, и котенок жалобно плакал за пазухой юноши от голода. Пережеванное мясо он есть не пожелал, выплевывал, когда юноша клал его бедняжке прямо в рот. Кенрик жалел малыша, но ничем помочь ему не мог — из него охотник, как из старого сапожника балерина. Интересно, придет кот опять или нет? Если не придет, то что делать с котенком? Откуда брать кровь? Своей, что ли, поить? Не хотелось бы, зубы у Черныша острые…

Обогнув огромное дерево, Кенрик едва удержался на краю огромного оврага. Ну вот, накаркал! Оврагов здесь нет, понимаешь ли! Есть, к сожалению. Вздохнув, юноша посмотрел по сторонам и убедился, что проклятый овраг тянется насколько хватает взгляда. Вот же скотство! Шуточка в стиле Темного Прохвоста, чтобы ему сквозь землю провалиться! Вечно эта сволочь в самый неподходящий момент людям гадит…

Делать было нечего, и Кенрик начал спускаться, хватаясь руками за растущие на крутом склоне густые кусты. Еще повезло, что они не колючие! Овраг оказался очень глубоким, спуск занял немало времени. Когда юноша наконец добрался до дна, он сильно запыхался, поэтому решил немного передохнуть и принялся искать полянку — вокруг все заросло кустарником. Искомое нашлось далеко не сразу, пришлось еще с четверть часа продираться через заросли.

Выбравшись на крохотную, шагов трех в длину, поляну, Кенрик обрадованно улыбнулся. О, отлично, и камень посредине есть, можно посидеть на нем. Правда, подойдя к этому камню, юноша понял, что не все так просто, как кажется, и удивленно уставился на него — перед ним находилось некое подобие древнего алтаря с выбитыми на поверхности незнакомыми символами. Центральное место занимало изображение спирали, внутри которой виднелся почти стершийся от времени вырезанный в камне объемный человеческий глаз. Это еще что такое? Каким богам здесь молились? Никогда ни о чем подобном не слышал…

Не будет ли оскорблением для древних богов, если он немного отдохнет на их алтаре? Вряд ли. Однако на всякий случай Кенрик громко попросил у них прощения и заверил, что не хочет никого обидеть, что он просто очень устал и у него сильно болят ноги. Никто, естественно, не ответил. Успокоившись, юноша опустился на камень и облегченно перевел дух. Затем достал из мешка кусок спеченного вчера вечером мяса и принялся за еду. Из-за пазухи тут же донеслось надрывное мяуканье — котенок проснулся. Кенрик со вздохом достал его и в который раз попытался накормить пережеванным мясом. Однако Черныш воротил нос.

— Ну что мне с тобой делать, дурачок? Когда же ты нормально есть начнешь?

С этими словами юноша потрепал котенка по ушам. Тот внезапно извернулся и вцепился ему зубами в руку, как клещ. Выпил пару глотков крови и отпустил, с крайне виноватым видом принявшись зализывать рану.

— Зараза ты! — от неожиданности Кенрик вскочил. — Совсем совесть потерял!

Прокушенная ладонь сильно кровоточила, густые алые капли падали на землю, на высохшую траву, на край алтаря. Юноша снова выругался, ему даже захотелось дать котенку легкий подзатыльник, но тот выглядел таким несчастным и виноватым, что осталось только пожалеть его. Все понятно, малыш голоден, вот и не выдержал. И куда это подевался его родитель? Взялся снабжать свое чадо едой, так снабжай!

В этот момент произошло нечто такое, от чего все другие мысли мгновенно вылетели из головы Кенрика, и он уставился на алтарь с приоткрытым от потрясения ртом. От места, куда упали капли его крови, по всей поверхности камня начали расходиться волны темно-багрового сияния. На грани слышимости возник тяжелый гул, он становился с каждым мгновением все громче, пока не заставил сотрясаться все вокруг. Перепуганный юноша отбежал подальше от алтаря, однако уйти с поляны не смог — что-то не дало ему сделать это. Что-то невидимое, но при этом очень хорошо ощутимое и прочное.

Глаз в центре спирали вспыхнул ярким белым светом, из ниоткуда прозвучали несколько слов на незнакомом языке. И… все стихло. Алтарь принял прежний вид. Одно только было иначе — посреди него лежал какой-то короткий, толстый жезл. Немного успокоившись, Кенрик решился приблизиться и уставился на него. Что это, интересно? Внимательно осмотрев непонятную штуку, юноша недоуменно пожал плечами. Кажется, часть посоха длиной с пару ладоней. Необычного посоха, сплетенного, судя по виду, из каких-то гибких лоз.

Отойдя на шаг, Кенрик задумался. Что все это может значить? Явно какая-то магия, ничем другим объяснить случившееся он не мог. Но причем тут его кровь? Ведь все началось с того, что несколько капель крови упали на алтарь. Откуда взялась на нем часть посоха? Ее там раньше не было! Внутри алтаря, что ли, находилась?

Подождав еще несколько минут, юноша, с точки зрения любого игмалионца, хоть раз сталкивавшегося с магическими артефактами и последствиями их применения, поступил как последний идиот. Он вернулся к алтарю, наклонился и взял непонятную вещицу в руки. Та на мгновение осветилась багровой вспышкой, настолько короткой, что Кенрик едва успел ее заметить и ничуть не испугался. Как он ни крутил жезл, как ни рассматривал, но ничего интересного так и не обнаружил. Часть витого посоха — и все. Ни единого символа, ни резьбы, ни украшений — переплетшиеся между собой, покрытые черной корой толстые лозы, обрезанные с двух сторон.

Алтарь теперь выглядел обычным камнем, символы, спираль и глаз куда-то подевались. А вскоре после того, как Кенрик взял жезл, покрылся трещинами и неслышно рассыпался в мелкий щебень. Нет, в песок! Через несколько минут на месте камня осталась только небольшая кучка темного песка, да и тот вскоре куда-то исчез, словно песчинки провалились сквозь землю. Удивленный юноша внимательно осмотрел место, где прежде находился алтарь, но ничего интересного там не обнаружил. Высохшая земля. Единственная странность, что на ней нет остатков травы.

Ну и что ему теперь со всем этим делать? Выбросить жезл? А вдруг его в городе удастся продать кому-то из магов? Деньги-то никак не помешают, их у него совсем немного, а цены в Игмалионе значительно выше, чем в той же Тории. Поэтому юноша после недолгого размышления сунул жезл в свой вещевой мешок, поднял на руки котенка и двинулся дальше. До вечера хотелось хотя бы выбраться из оврага.

Он не знал, что теперь абсолютно невидим для магии, что поставленной на острове Хорн метки на нем больше нет и снята она таким образом, что наблюдавшие за чужаком маги второго аррала тут же подняли тревогу, уведомив о происходящем не только непосредственное начальство, но и ректора Антрайна, так как появление в каверне мага, способного на такое, касалось прежде всего визуалов, а только потом кого-либо иного.

Впервые за многие тысячи лет артефакт, который давно канувшие в небытие древние именовали Витым Посохом, обрел носителя. Но об этом еще никто не подозревал, да о чем речь — люди просто не помнили о существовании данного артефакта, все упоминания о нем были скрыты под спудом времени.

* * *

Нир старался держаться подальше от разъяренного графа, чтобы не попасться ему под горячую руку. Неудачи последней декады довели ло'Тарди до белого каления, он рвал и метал, даже дня три назад набил морды двум нерадивым подчиненным, но это ничего не дало. Проклятый Валльхайм все еще был жив! В Ойнерской пуще! Невозможно, но факт. Юноша сам молился, чтобы беранисов ронгедормец наконец-то отдал Трем свою грешную душу, но Трое не пожелали прислушаться к его молитвам, имея, видимо, на чужака свои виды. Ничем иным, кроме божественного покровительства, объяснить его феноменальную живучесть было нельзя.

Тем вечером за ними с графом действительно прибыли два герольда на карайнах. Как они уговорили своих животных везти еще кого-то, кроме себя самих, осталось загадкой, однако уговорили. Обратный путь запомнился Ниру собственным восторгом — карайны, казалось, не бежали, а летели, стелясь над землей. Ночная дорога неслась мимо с такой скоростью, что сливалась в единую полосу. Встречный ветер бил в лицо, заставляя задыхаться. Глаза слезились, но юноша не обращал на это внимания, испытывая жгучую зависть по отношению к герольдам. Какое же это счастье — иметь собственного карайна! Как этим совсем еще молодым парням повезло!

По возвращению в Дарлайн начался ад. Двое суток они не спали, поднимая на ноги основные тревожные службы города и провинции. По всем дорогам на расстоянии прямой видимости друг от друга были выставлены патрули. Затем, опять же на карайнах, пришлось отправляться в Страйн, и уже его ставить на дыбы. После чего Нир с ло'Тарди двинулись в Ойнер. Сотни и сотни воинов из лучших полков перекрыли Ойнерский перешеек так плотно, что ничто крупнее крысы при всем желании проскользнуть мимо них не могло. Каждый десятый патруль сопровождал маг. Заслоны выставили на некотором расстоянии от границ пущи, соваться в нее граф запретил — незачем без толку терять людей. Однако потери все равно были — несколько раз из леса вырывались стаи зорхайнов и накидывались на проезжавшие мимо патрули. Те отбивались, конечно, не раз ранее сталкивались с летающей нечистью, но платили за это кровью товарищей. Результатом стычек в конце концов стало то, что живым Валльхайма брать больше не собирались — воины считали именно его виновным в гибели сослуживцев. Ведь если бы не этот неизвестно откуда взявшийся паскудный ронгедормец, то войска сидели бы себе спокойно в теплых казармах, а не мерзли тут, ежеминутно рискуя жизнью! Графа вполне устраивал и такой исход.

Однако это, как выяснилось, были только цветочки, ягодки начались вчера вечером, когда приданные ло'Тарди два магистра Антрайна подняли тревогу и сообщили, что магическая метка пропала, причем, пропала так, словно ее стер некий гений магии — никто из визуалов или стихиалов королевства не был на такое способен. Маячок просто погас, словно его никогда и не существовало. Однако Кенрик Валльхайм при этом остался жив, мэтр ло'Кансиди был твердо убежден в этом, но установить местонахождение ронгедормца не смог, что-то мешало ему.

На ночь ло'Тарди и Нир остановились в крошечной хижине лесника, где не имелось почти ничего, чтобы скрасить ночлег. Одно радовало — там хотя бы было тепло, не пришлось спать на холодной земле, кутаясь в плащи и стуча зубами, как не раз приходилось делать с начала облавы. К утру граф ждал доклада от магов, надеясь, что они все же смогут обнаружить ронгедормца тем или иным образом. Если этого не случится, придется связываться с начальством и докладывать, что облава, несмотря на все задействованные силы, провалилась и гонец ушел.

Утром Нир проснулся и сразу же принялся яростно чесаться — одолели клопы, которых, как выяснилось, в хижине имелось несчетное количество. Уж лучше бы в лесу заночевали! В последние три дня он мечтал только об одном — бане и чистой постели. И чтобы никто не трогал и не будил. Но понимал, что ничего из этого до поимки или гибели ронгедормца не получит.

— Господин граф! — послышался из-за двери чей-то грубый голос.

— Да! — тут же подхватился с лежанки тот.

— Тут к вам господа магистры пришли.

— Зови! И сехлита горячего нам принеси.

В отворившуюся дверь вошли маги в своих нелепых, всегда смешивших Нира до колик, балахонах вошли два пожилых мага. Они степенно расселись на толстых чурбаках, заменявших леснику стулья, и уставились на ло'Тарди. Тот тоже некоторое время молчал, затем не выдержал:

— Ну? Есть результат?

— Смотря что называть результатом… — глубокомысленно заметил один из магов, магистр ло'Кансиди.

— Вот именно, — поддержал коллегу магистр ло'Итайри.

Граф, судя по ставшим бешеными глазам и раздувшимся ноздрям, только крайним усилием воли удержался, чтобы не высказать все, что думает по поводу этой «глубокой» философии.

— Я спрашиваю: обнаружили ли вы ронгедормца?.. — поинтересовался он, медленно выдохнув сквозь сжатые зубы.

— К сожалению, нет… — помрачнел ло'Кансиди. — Зато выяснили немало по поводу того, каким образом была снята метка и скрыто местонахождение чужака. И это крайне важно!

— Важно?.. — приподнялись брови графа. — Что ж, докладывайте.

— Я могу дать гарантию, что это маг такого уровня, каких у нас в каверне просто нет, — магистр пристально посмотрел на него, явно интересуясь реакцией на такое заявление.

— Не совсем согласен! — возразил ло'Итайри. — Это всего лишь предположение! Таковым магом может являться либо сам Валльхайм, либо встреченный им по дороге кто-то неизвестный, снявший с него метку.

— Не надо городить второй забор вокруг огорода, коллега! — возмущенно вскинулся ло'Кансиди. — Такое, конечно, возможно, но имеет слишком малую вероятность. Ну откуда в Ойнерской пуще такие маги? Как такой маг мог не засветиться раньше?

— Не знаю! Но упускать возможность подобного мы не вправе!

— Согласен, не вправе… Должны выяснить все.

Граф, слушая их спор, постепенно наливался тяжелой яростью, однако цепко держал себя в руках. К сожалению, магистры — не его подчиненные, только приданы ему. Да и каждый из них способен щелчком пальцев расправиться с обнаглевшим аристократом. Поэтому лучше упрятать свою ярость поглубже и вытащить из этих высокоученых идиотов всю доступную информацию.

— Господа, прошу все же сообщить мне все, что выяснили, — попросил он, кусая губы.

— Извините, ваша светлость, увлеклись, — прервал спор ло'Кансиди. — Коллега, прошу вас.

— Да, это действительно важно, — покивал ло'Итайри. — Первое и самое важное. Метка была снята при помощи какой-то неизвестной нам силы. Это сделал не стихиал, не визуал, а кто-то иной, владеющий недоступными нам знаниями и умениями. Вы понимаете важность данного факта, ваша светлость?

— Понимаю… — медленно наклонил голову ло'Тарди.

Сказанное магистром действительно имело крайнюю важность. Мало того, это угрожало самим основам существования королевства. Если в каверне появились адепты третьего, прежде неизвестного вида магии, то это может привести к очень нехорошим последствиям. Только войны магов Игмалиону и не хватало! Словно мало всего прочего. Вдруг эти адепты придут на помощь дорским бунтовщикам? Или кому еще? Что тогда? Ничего хорошего! А Валльхайм, судя по происшедшему, все же гонец. Но не от царя, а от новой силы, непонятной и пугающей.

— Вы уверены? — спросил граф. — Твердо уверены?

— Да, ваша светлость… — тяжело вздохнул ло'Кансиди. — Это подтверждается тем, как ронгедормец прикрыт от наблюдения. Любые поисковые заклинания, направленные на него, рассеиваются по местности, указывают на сотни различных биологических объектов. При этом они уверенно срабатывают с любым другим человеком. Вы представляете себе уровень заклинания, способного на такое? Я не представляю. Предупреждаю, что о случившемся я еще ночью уведомил ректора Антрайна, извините, но это был мой долг. Ректор направляет в ваше распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства! Вы понимаете, что это значит?..

— Да… — ло'Тарди стало плохо. — Благодарю за информацию, господа магистры. И прошу покинуть меня. Мне необходимо срочно доложить о ваших выводах вышестоящим.

— Всего доброго, ваша светлость, — маги встали и покинули хижину.

А граф вытащил амулет связи. Точнее, два амулета — обычный, настроенный на связь с Хеннором, и черный, который всегда имел при себе любой достаточно высокопоставленный агент второго аррала. Этот амулет позволял вызвать лично Мертвого Герцога в любое время дня и ночи. Но только если случалось что-то неординарное. И коли кто-либо вызывал ло'Верди по причине, которую тот считал неуважительной, то судьбе данного человека не завидовал никто. Использование черного амулета было смертельным риском.

— Вы уверены, граф? — глухо спросил Нир, сразу все поняв.

— Не вижу другого выхода… — глухо ответил тот. — Ректор Антрайна уже в курсе дела, а Герцог — нет. Осознаешь?..

— Бр-р-р… — передернуло юношу. — Нас же с грязью смешают…

— Вот именно! — зло буркнул граф и, поежившись, активировал амулет.

Некоторое время ничего не проиходило, затем раздался сухой, надтреснутый голос, вызывающий инстинктивный ужас:

— Ну кто там еще?

— Ваше сиятельство! — подтянулся граф. — Докладывает Лерт ло'Тарди, агент класса «Б». Произошло чрезвычайное происшествие!

— Где, когда и что? — в голосе Мертвого Герцога слышалось раздражение.

— В процессе слежки за возможным гонцом Дории выяснились неожиданные обстоятельства, — четко сообщил ло'Тарди. — Приданные мне магистры Антрайна, проигнорировав мой приказ, доложили об случившемся своему ректору, после чего он без промедления отправил в мое распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства.

— Даже так?.. — с некоторым удивлением протянул глава второго аррала. — Что ж, это действительно может оказаться важным. Я вас внимательно слушаю.

Облегченно выдохнул, граф начал свой доклад. Он кратко описал случившееся за последнюю декаду, подробно остановившись только на разговоре с магистрами.

— Кенрик Валльхайм, говорите? — переспросил имя ронгедормца Мертвый Герцог. — Мне докладывали об этом молодом человеке и его уходе в лес. Благодарю за решительность, господин ло'Тарди. Теперь слушайте приказ.

— Слушаю, ваше сиятельство!

— Даю вам белый жезл на всю территорию страны. Все до единого подразделения варла обязаны оказывать вам с этого момента любую помощь. О ходе поисков ронгедормца ежедневно докладывать мне лично. Перекройте дороги Игмалиона густой сетью. Учтите, Валльхайм не должен добраться до Дорского полуострова! В случае его обнаружения и невозможности поимки — уничтожить, не считаясь с затратами. Насколько я знаю ректора, своим боевым магам он отдал такой же приказ. Используйте их, но втемную, не доверяйте ни в малейшей степени.

— Будет сделано, ваше сиятельство! — в глазах графа застыло изумление, на такой исход дела он никак не рассчитывал.

— Надеюсь на вас, — тон Мертвого Герцога слегка потеплел. — Да, у вас есть амулет, защищающий от ментального сканирования?

— Нет.

— Я распоряжусь, чтобы срочно доставили. Ни единого разговора с магами без активированного амулета!

— Как прикажете, — невольно поклонился ло'Тарди, хотя главы второго аррала на самом деле рядом не было, он находился в столице и видеть этого поклона не мог.

— Увеличьте число патрулей, полностью перекройте границы Ойнерской пущи, — добавил Мертвый Герцог. — Направляю в ваше распоряжение еще три полка лесных следопытов, они должны справиться. Засим все.

Ло'Верди отключился. А граф еще довольно долго стоял, тупо глядя в одну точку. Он бы никогда не поверил, что возможен столь резкий взлет. Белый жезл на всю территорию страны? Да такого не имел даже Бледный Стен! Но одновременно все это пугало. Завистников появится много, и каждый будет ждать ошибки нового фаворита Мертвого Герцога. Малейшая ошибка будет означать гибель. А значит, на ошибку он права не имеет.

## Глава 5

И большая, и малая луны ярко освещали поля и перелески внизу, небо было безоблачным, звезды ярко сияли. Иногда их пересекала некая тень, на которую никто из случившихся по какой-либо надобности на улице людей не обращал внимания. А если кто случайно и обращал, то принимал за хищную птицу — мало ли летает по небу хищных птиц? Игмалионцы и подумать не могли, что над густо населенной местностью может лететь зорхайн. А между тем, это был именно зорхайн.

Странная, как будто скрученная, однако в чем-то пропорциональная тварь едва слышно, хрипло заклекотала. Кожистые крылья легко несли покрытое то ли мягкими перьями, то ли толстой шерстью — с первого взгляда и не разберешь — тело. Голова с несильно выдающейся вперед челюстью то и дело поворачивалась туда-сюда, окидывая окрестности внимательным взглядом желтых глаз — зорхайны прекрасно видели в темноте. Тварь летела совсем невысоко, шагах в тридцати над землей, только над крупными поселениями поднималась выше. Не желала, чтобы началась паника — ей же завтра положат на рабочий стол доклад об этом. И придется делать вид, будто что-то предпринимает. Зорхайн снова заклекотал, в этом клекоте слышался сардонический смех.

Подавляющее число людей считало зорхайнов просто кровожадной нечистью. Неудивительно, ведь после их укуса, определенного рода укуса, любой человек и сам через некоторое время становился зорхайном. После чего вполне мог разорвать в клочья тех, в ком еще вчера души не чаял, даже собственных детей. Сделавшие такое после обретения разума обычно кончали с собой. А многие умирали потому, что не могли принять свою новую сущность — ведь человеческая память и привязанности сохранялись в полном объеме. Однако до обретения разума обычно проходило от пяти до десяти лет и доживал до него один из сотни, если не меньше. К такому исходу приводила безумная кровожадность диких зорхайнов, которые бросались на все живое, из-за чего за ними охотились и люди, и карайны, безжалостно уничтожая любую обнаруженную стаю. В итоге высшими зорхайнами становились очень немногие из инициированных. Большей частью таковые скрывались в недоступных местах — лесах или горах.

Зорхайн торжествующе распахнул пасть, но все же не решился оглашать окрестности торжествующим ревом, осторожность победила. А причина торжествовать у него была: он первым из своего рода решился на небывалое — вернуться к людям. Естественно, в человеческом облике. И мало того, уговорил многих старейших зорхайнов принять свой безумный план. Это было нелегко, но результат того стоил. Уже сейчас его сородичи занимали многие ключевые посты в Игмалионе и негласно управляли страной.

Мало кто подозревал, что высшие зорхайны являлись оборотнями — могли пребывать и в виде человека, и в естественной форме летающей нечисти. Впрочем, а стоило ли называть их нечистью? Он этого не знал, да и не задумывался о таких глупостях, оставив подобные размышления малоразвитым представителям людского рода. Считал, люди и зорхайны — симбионты, тесно связанные между собой и зависящие друг от друга.

«Все приходится делать самому… — мелькнула в сознании недовольная мысль. — Никому нельзя довериться…»

Вот и сегодня пришлось бросать все и лететь в Исандин, чтобы встретиться с доверенными агентами. Хотя на самом деле ему после донесения графа ло'Тарди хотелось каким-то чудом оказаться в Дарлайне или Ойнере, чтобы самому возглавить охоту на пришлого мага, которого этот идиот Хеннор пропустил в Игмалион. Чем смотрели его маги? Как они смотрели? Не может быть, чтобы Валльхайм так хорошо скрывал свою сущность. Халатность, как всегда халатность, обычная для людей. Он предпочел бы работать только с сородичами, те никогда и ничего не забывали, да и халатности допустить физически не могли, от и до выполняя порученное. Но невозможно, слишком мало высших зорхайнов, да и не все из них хотят иметь дело с ушедшим к людям сородичем, считая его предателем. Дураки!

Впереди показались стены столицы. Впрочем, гигантский город давным давно выплеснулся далеко за них, внутри стен жили только хорошо обеспеченные люди, слишком дорого стоила там земля. Однако к столице Фарн не полетел, рано, встреча с ректором Антрайна через два часа после рассвета, а пока можно немного передохнуть. Он свернул к темной громаде замка Смерчей, главной резиденции второго аррала.

Над самой высокой башней замка захлопали крылья, и стоящий там кутающийся в черный плащ человек насторожился:

— Это вы, мой господин? — едва слышно спросил он.

— А кто же еще?.. — раздался в ответ хриплый, нечеловеческий голос.

На камни сразу за парапетом мягко опустился зорхайн. Доверенный слуга давно привык к виду твари и не обратил внимания ни на скалящиеся из пасти острые клыки, ни на когти на руках, ни на кожистые крылья.

Тем временем зорхайн как-то странно изогнулся, яростно зашипел, задергался. Его шкура потекла волнами, крылья встопорщились, втягиваясь в спину, ноги и руки скрутили судороги. Тело твари покрылось туманом, сквозь который ничего не было видно. Слуга невозмутимо взирал на все это. Прошло несколько минут… и из клубка тумана встал обнаженный высокий седой мужчина с рубленым лицом и хищными глазами.

— Мой господин! — слуга с поклоном протянул ему плащ, в который седой и укутался.

В человеческом облике холодный ветер заставлял ежиться, и тот, кого обычно называли Мертвым Герцогом, поспешил спуститься в башню. В крохотной комнатушке под самым верхом башни его ожидала подобающая рангу одежда. Герцог скривился: всей душой ненавидел все эти финтифлюшка, кружева и прочее, однако вынужден был одеваться так, как принято при дворе — этикет есть этикет. Хотя и носил все черное, за что на него многие косились.

Застегнув камзол, Фарн спустился в свой кабинет, не обращая никакого внимания на салютующих начальству стражников, и устало опустился в кресло. Двойное преобразование тела и ночной полет сильно вымотали, а он не так уж и молод — зорхайны, к сожалению, жили ненамного дольше людей, за исключением нескольких долгожителей, включая патриарха, не пожелавшего в свое время общаться с будущим главой второго аррала. Этому патриарху, по слухам, было больше трех тысяч лет, и герцог до сих пор досадовал, что тот остался в стороне — он бы многим мог помочь, да вот не захотел. Что ж, придется обходиться своими силами. Фарн отбросил ненужные мысли, следовало хорошенько подумать о предстоящем разговоре — слишком он важен. С ректором Антрайна шутки плохи, герцог за все годы при дворе так и не сумел понять, чем руководствуется и чего хочет великий маг. Чрезвычайно скользкая личность. Герцог давно подозревал, что за многими непонятными событиями в королевстве стоит именно милорд ло'Пайни.

— Сехлита подай! — каркнул он в сторону незаметно стоящего у двери слуги.

Тот исчез, но вскоре возвратился с большой фарфоровой чашкой с ароматным напитком и поставил ее на стол. Фарн жадно отхлебнул и облегченно выдохнул. Это именно то, чего ему не хватало!

— Жди за дверью, — буркнул герцог, и слуга снова исчез.

Фарн пил глоток за глотком, невидяще глядя в стену. Что-то непонятное происходит в последний год в Игмалионе, что-то такое, на что он никак не рассчитывал, хотя не без оснований полагал себя лучшим интриганом страны. Однако сейчас началось нечто такое, к чему он не был готов. Но что?! Почему все это происходит? Каковы причины?

Раскурив сигару, герцог откинулся на спинку кресла, продолжая сверлить взглядом пространство. Где-то он ошибся, что-то упустил из виду. Выпустил вожжи событий из рук, и они понеслись галопом.

Он с досадой взял со стола какое-то донесение, прочел и в который раз недовольно скривился. Ну вот, снова сообщение о стаях диких зорхайнов, внезапно вырывающихся из лесов и уничтожающих все на своем пути. Откуда они берутся, эти стаи?! Он сам высший зорхайн, знает, что массовых инициаций за последние годы не было! Кто же их инициирует? Неизвестно. Диким, конечно, не укажешь, однако кое-как их все же держали в узде и не допускали бесконтрольного размножения. Да и пропаж большого числа людей давно не случалось. Но тогда каким образом возникли стаи?! Кто и как натравил их на города и поселки Игмалиона?! А в том, что их натравили, Фарн почти не сомневался, хоть и не имел доказательств этого.

Герцогу издавна хотелось разгадать загадку своего народа, но сделать этого никак не получалось. Зорхайны водились в каверне издавна, но их происхождение было покрыто вуалью тайны. До определенного момента они в летописях не упоминались, а затем вдруг возникли. Ни причин этого, ничего иного. Просто вдруг появились некие летающие, кровожадные существа, начавшие с людьми войну не на жизнь, а на смерть.

Вспомнилась собственная судьба, и герцог грустно усмехнулся. Скажи ему в юности, что он станет высшим зорхайном и одновременно всесильным главой второго аррала, ни за что не поверил бы — считал подобное совмещение невозможным. Кем он был тогда? Обычным баронским сыном, младшим, ничего не наследующим. К восемнадцати годам юноше надоело оставаться никем и ничем, и он отправился на поиски своей судьбы, навсегда покинув небольшое баронство на крайнем западе у границы с Дикими Землями.

Фарн недалеко уехал, на следующую же ночь на одинокого путника напали дикие зорхайны. Следующие несколько лет герцог почти не помнил, какая-то кровавая вакханалия, а затем внезапно осознал себя и вспомнил человеческое прошлое, прекрасно в то же время понимая, что человеком больше не является.

Поначалу он пребывал в шоке, ведь считал себя именно человеком, да и отношение к зорхайнам имел соответствующее. Наверное, он бы покончил с собой, если бы случайно не напоролся на старого, мудрого зорхайна, которому было больше восьмидесяти лет. Тот сумел убедить юного сородича жить, сумел заставить принять свою новую сущность и смириться с ней. Старик когда-то был монахом, много читал, поэтому сумел многое и осмыслить. И всему, что знал, научил будущего герцога.

Десять лет жизни в хижине наставника Фарн вспоминал, как самые счастливые годы своей жизни. Он учился владеть новыми возможностями и новым телом, учился свойственной зорхайнам странной магии, учился снова становиться на некоторое время человеком. И научился всему, что было нужно. Именно во время учебы будущему герцогу впервые пришли в голову наметки плана, которому он посвятил жизнь — интеграции высших зорхайнов в человеческое общество. Ведь иначе они были обречены оставаться дикарями, жить в лесу, не иметь доступа к образованию и возможностям визуальной магии. Когда Фарн рассказал о своем замысле учителю, тот на него только руками замахал, крича, что люди сразу же убьют любого появившегося среди них зорхайна. Однако после разъяснения общего замысла задумался. В конце концов старик согласился помочь. В столице, когда он еще был человеком, у него имелись высокопоставленные друзья, которые не знали о гибели крохотного монастыря служителей Хальтери — дикие зорхайны разорвали в клочья всех монахов, кроме настоятеля, который сам стал зорхайном. Этим настоятелем и являлся наставник Фарна. Когда он вновь осознал себя, то продолжил переписываться с бывшими друзьями, хоть человеком больше и не был. Письма отправлял с оказией, подбрасывая в почтовые караваны.

Старик написал и вручил ученику рекомендательные письма, которые позже очень помогли. Но для дороги в столицу нужны были деньги и одежда, поэтому они вдвоем ограбили несколько караванов. Небольших, естественно, чтобы не слишком рисковать.

По прошествии еще трех декад на ближайший тракт вышел высокий худой молодой мужчина в добротной шерстяной одежде. Если бы кто-нибудь заглянул ему в лицо, то испугался бы — абсолютно мертвые, безразличные глаза. Зная об этой своей особенности, Фарн старался ни с кем не встречаться взглядом, чтобы не подумали лишнего. Никто не знал, каких трудов стоило ему постоянно держаться в человеческой теле. Лишь изредка, когда рядом гарантированно никого не было, ночами будущий герцог возвращался в естественную форму и наслаждался полетом. Также ему приходилось маскировать свою ауру под человеческую, иначе первый же встречный маг понял бы: дело нечисто, перед ним кто угодно, но только не человек.

Он со всем справился! Добрался до столицы, нашел друзей старого настоятеля, которые помогли получить место в гвардейском полку. После этого Фарн начал постепенно заводить нужные знакомства. Тридцать лет длилось медленное восхождение к вершинам власти. Герцог достиг того, чего не достигал еще никто — второй аррал, которого до смерти боялись в Игмалионе, был полностью его детищем. Это все дорого стоило, много страшного и жестокого пришлось оставить позади, но цель оправдывала средства. По крайней мере, так считал Фарн ло'Верди, герцог Мирнский, лет десять назад прозванный подчиненными Мертвым Герцогом.

— Ваше сиятельство! — отвлек его от воспоминаний голос слуги. — Карета подана.

— Хорошо, — Фарн встал. — Предупреди эрхи ло'Двари, что сегодня все дела на нем.

— Как прикажете, мой господин.

Накинув на себя плащ, герцог быстрым шагом вышел из кабинета и спустился на первый этаж. У выхода его действительно поджидала неприметная карета, сотни подобных ездили по столице, не привлекая ничьего внимания. Фарн не любил светиться, поэтому в гербовой карете ездил только на официальные приемы во дворце, а такое случалось хорошо если раз в два-три года — и то по личному настоянию короля.

Король… Фарн вздохнул. Вот еще одна проблема. Как надоел этот истеричный дурак, мнящий себя великим интриганом! Хотя, надо признать, на кое-что он все же способен. Сумел ведь создать собственную агентурную сеть в тайне от второго аррала? Сумел. Вот только работают его агенты топорно, быстро стало понятно, кто они и кому служат, теперь приходится их порой тайно прикрывать, не давая понять этого. Хуже другое: король не доверяет ни Фарну, ни ректору, ни кому иному. Да и в приоритетах действий ошибается. И не докажешь ему ничего. Хорошо, хоть он не знает, что глава второго аррала — зорхайн. Или знает? Если знает, его придется убрать, слишком рано высшим зорхайнам выходить из подполья.

Карета катилась по 8-й Радиальной улице столицы. Предстояло пересечь практически весь город — Антрайн находился на 12-й Круговой невдалеке от крепостных стен, занимая несколько кварталов. Кампус был просто огромен, да и неудивительно — одаренных свозили в Игмалион со всей страны. Посланцы Антрайна ездили по городам и деревням, разыскивая тех, в ком была хотя бы слабая искорка дара. Семья такого человека могла забыть о бедности, ее обеспечивали от и до. Это, правда, имело свою цену — выпускник обязан был отслужить как минимум десять лет на государственной службе.

«Эх, люди-люди… — проворчал герцог, глядя на толпы ярко одетых горожан, идущих по тротуарам. — Чего же вам все время нужно? Что вам неймется-то?»

Ведь и в самом деле, что им нужно? Нищеты и нужды в Игмалионе нет, даже самый последний фермер живет относительно богато. Налоги невысокие, возможности повысить свой социальный статус тоже имеются — за особые заслуги порой даже дворянством награждают и земли выделяют. Живи и радуйся. Нет же! Заговор за заговором, то одна, то другая аристократическая клика пытается своего добиться. Власти им хочется! Пусть хоть в одной провинции, но абсолютной.

Герцог сжал зубы. Не выйдет у вас ничего, господа! Пока он жив — не выйдет! Высшим зорхайнам нужна единая, богатая и сильная страна, они не позволят раздергать королевство на мелкие, слабые, ничтожные странишки. И виноваты во всем аристократы — простые люди живут своей жизнью, благодаря короля за то, что тот почти не вмешивается в их жизнь. Уплати десятину налога — и делай, что хочешь, только законов не нарушай. Мало кто решается нарушать их, а с преступниками второй аррал разбирается своими способами.

Вспомнив, что творилось в Игмалионе раньше, Фарн зло оскалился. Существовали гильдии воров, наемных убийц, нищих. Где теперь те гильдии? Нет их. Как и всех в них состоявших. Тихо и жестоко перерезали. Нынче даже воров почти не осталось, у полиции почти нет работы — разве что драчунов разнимать или оградить женщину от насилия со стороны перепившегося мужа. И это — его, Мертвого Герцога, заслуга!

За размышлениями Фарн и не заметил, как карета добралась до Антрайна. Въехав в широко распахнутые ворота, она долго крутилась по узким улочкам кампуса, прежде чем остановиться у дверей резиденции ректора. Выйдя, герцог окинул взглядом высокую башню из того же красного камня, из которого были выстроены все, кроме королевского дворца, здания в городе. Интересно, почему маги так обожают высокие башни? Любой разбогатевший тут же возводит себе вот такое уродство.

— Вас ждут, ваше сиятельство, — с поклоном сообщил дожидающийся у двери молодой маг в черной мантии.

Герцог раздраженно поморщился — он уже не в первый раз бывал здесь, знал, что ректор обычно принимает гостей на самой верхотуре. Значит, придется подниматься на двадцать этажей по узкой спиральной лестнице. Ничего приятного! Однако делать было нечего, и он со вздохом вошел. Подъем отобрал много сил, перед дверью кабинета ректора Фарн ненадолго остановился отдышаться, не желая, чтобы его видели в таком состоянии. Эта сволочь старая, видимо, таким образом издевается над посетителями.

— Добрый день, господин ректор, — сказал герцог, войдя.

Кабинет удивлял своей дикой архитектурой — он имел форму четырехконечной звезды. Стол ректора стоял посредине, а в лучах звезды располагались разные диковинки, от черепа древнего ящера до светящихся в темноте синих кристаллов.

— Рад видеть, ваше сиятельство! — с фальшивой улыбкой встал навстречу гостю Ирет ло'Пайни, уже больше пятидесяти лет возглавляющий Академию Визуальной Магии, в просторечии именуемую Антрайном.

Он казался добрым дедушкой: широкое, постоянно улыбающееся, щекастое и морщинистое круглое лицо, нос картошкой, лучащиеся добродушием и веселой иронией карие глаза, мелкие кудряшки седых волос вокруг лысины, тучная фигура, скрытая складками нелепой мантии. Вот только враги этого «доброго дедушки» долго на белом свете не задерживались — архимаг жалости не ведал. А то и вообще не знал, что это такое и с чем ее едят.

— Я тоже рад вас видеть, — наклонил голову герцог. — Нам есть что обсудить.

— Полностью согласен, — по-змеиному усмехнулся ректор.

— Позволите присесть?

— Конечно!

Ло'Пайни указал на кресло напротив. Герцог с подозрением уставился на него, вспомнив прошлый визит, во время которого это кресло вдруг превратилось в воду. Фарн тогда весь вымок и имел тот еще вид. Ректор долго извинялся, но было видно, что он внутренне смеется.

— Только попрошу без ваших идиотских шуточек! — буркнул герцог, с опаской садясь.

— Как можно! — снова усмехнулся ректор. — Это была случайность!

— Знаю я ваши случайности! — перекосило Фарна, однако он усилием воли взял себя в руки. — Послушайте, нам давно пора поговорить откровенно. В какой-то мере. Насколько я знаю, вы тоже не заинтересованы в распаде королевства.

— Не заинтересован, — подтвердил ло'Пайни. — Но от вашей или моей заинтересованности мало что зависит. Слишком большие силы сдвинулись с места. Не уверен, что мы сумеем их остановить.

— Не скажите, — возразил герцог. — Да и какие силы вы имеете в виду?

— Я поделюсь с вами своими выводами, — резко помрачнел ректор. — Прошу держать их в тайне, этой информацией владею только я и еще двое доверенных людей. Магов, естественно.

— Вот как? — насторожился Фарн. — Говорите. Даю слово, что не использую сказанное против вас. Однако если смогу что-то изменить, то буду обязан это сделать.

— И можете рассчитывать в этом на мою помощь, — кивнул ло'Пайни. — От и до. Но я не уверен, что мы сможем что-либо сделать, хотя все усилия, чтобы предотвратить тот исход, к которому ведут последние события, приложу. И еще одно…

— Что?

— Герцог, я в курсе того, кто вы на самом деле. С самого начала был в курсе, еще с тех пор, когда вы были простым гвардейцем. И очень рад, что высшие зорхайны решили не устраивать войну на уничтожение, а пошли на сотрудничество с людьми. Не нужно пытаться меня устранять, я вам не враг, хотя вы и думаете иначе.

Фарн безмолвно хватал ртом воздух, пытаясь как-то прийти в себя. Вот уж чего он не ждал, так этого признания. Знает! С самого начала знает! Да как же это?! И ничего не предпринял?.. Странно, очень странно. Или… Или он знает о зорхайнах нечто такое, о чем не имеет понятия сам герцог? Вполне возможно.

— Поймите, для меня неважно, что вы зорхайн, — в глазах ректора пряталась усталость. — Для меня важно то, что вы сделали для нашей страны. А сделали вы немало. Только это и имеет значение!

— Хорошо, пусть будет так, — герцог заставил себя несколько успокоиться. — Но попрошу объяснить ваше отношение к зорхайнам. Вы не считаете нас нечистью?

— Ни в коем разе, — отрицательно покачал головой ло'Пайни. — Так считают только малообразованные люди. Вы — иной биологический разумный вид. Да, размножаетесь вы странно с человеческой точки зрения, используя для этого людей. Но души у вас есть, да и память человека, ставшего зорхайном, никуда не девается. Правда, ваш вид паразитический, без людей зорхайны вымрут за одно поколение. Разве не так?

— Так, — вынужден был признать Фарн. — Хотя точно сказать не могу, почему-то ни одна из инициированных женщин так и не дожила до того, чтобы стать высшей. Женские особи более агрессивны в диком состоянии, поэтому чаще гибнут. А вдруг мы способны к размножению?

— Кто же мешал вам провести такой эксперимент? — удивился ректор. — Поместили бы инициированную женщину в изолированное помещение, кормили бы и дожидались, пока она станет высшей. Неужели никому из вас это не приходило в голову?

— Как ни стыдно признавать, не приходило… — опустил голову герцог. — Даже мне не приходило, слишком много было иных забот. Полагал, что дикое состояние — естественно, что без него не обойтись. А ведь обойтись можно, вы полностью правы. Обязательно попытаюсь.

— Боюсь, времени не будет, — скривился ло'Пайни. — Вернусь к началу нашего разговора. Я с почти полной уверенностью могу утверждать, что все проблемы последних лет — это только следствия. А вот причина…

— Какова она? — подался вперед Фарн.

— Чтобы вы смогли понять, я должен для начала объяснить вам многие элементарные вещи, — вздохнул ректор. — Возможно, вам покажется, что я рассказываю общеизвестное, но прошу выслушать, а только потом делать выводы. Возможно, вы не все знаете. Главное — уяснить отличие между разными видами магии. Стихиальной, визуальной и магией зорхайнов. А также той, с которой мы столкнулись несколько дней назад. Так называемой истинной.

— Хорошо, я вас слушаю.

— Итак, магия. Изначально существовала только стихиальная ее разновидность. Точнее, люди имели доступ только к ней. Иначе говоря, это магия четырех стихий — Земли, Воды, Огня и Воздуха. Редко случалось так, чтобы человек имел одновременно дар, например, Огня и Воды или Земли и Воздуха. Обычно что-то одно. Каждая стихия накладывает на адепта свои ограничения. Постепенно магия развивались, создавались различные школы, системы заклинаний, писались книги. Но однажды появились люди со странным даром — они были способны управлять всеми четырьмя стихиями без словесных формул, формируя мысленные плетения в своем воображении, а затем выводя их в реальность. Этот вид магии со временем и назвали визуальной. Позже стало ясно, что есть некая суть магии, ее основа, а все остальные ее виды более или менее отдаленно являются наложениями, надстройками. То есть, визуальная более близка к основе, чем стихиальная, поэтому визуал и способен на большее, чем стихиал. Манипулировать самой основой напрямую, скорее всего, способны только боги. Однако существует то, что я назвал истинной магией. Первичная надстройка на основе. К ней опосредствованно и обращаются визуалы со стихиалами. С разных сторон, так сказать. Но стихиалы работают примерно через шесть надстроек, тогда как визуалы через четыре-пять, не знаю точно. Откуда я знаю о существовании истинной магии? Основатель Антрайна, Берт ло'Арриди, был не визуалом, а истинным магом. Ему, в отличие от нас, вообще не требовались ни словесные, ни мысленные формулы для реализации своих замыслов. Он просто делал, что хотел, представляя желаемое достаточно подробно. Однако имел ограниченный резервуар энергии, то есть, был не очень силен, потому и не мог слишком многого, что, в общем-то, хорошо — неизвестно что натворил бы ло'Арриди, не имей он ограничений. И вот тут…

Ректор нервно поежился и продолжил:

— Вот тут мы упираемся в случившееся недавно. Дело в том, что метка с ронгедормца была снята при помощи истинной магии.

— Ясно… — нахмурился герцог. — И?..

— И снята магом, не имеющим ограничений. Понимаете?..

— Да чего уж не понять-то…

По поводу стихиальной и визуальной магии ректор ничего нового не сообщил, кроме упоминания об истинной. И того, что основатель Антрайна являлся ее адептом. Сокрытие данного факта говорило о многом, но свое поведение в этой связи следовало вначале как следует обдумать. Впрочем, особо дергаться Фарн все равно не сможет, ло'Пайни цепко держит его за горло — достаточно ректору объявить, что глава второго аррала — зорхайн, и все, над чем тот работал в последние тридцать лет, рухнет. И сам, скорее всего, не уцелеет. Впрочем, сейчас не до конфликтов — слишком важно то, что пришелец из соседней каверны оказался истинным магом. Это может повлиять буквально на все. Да что там, это может оказаться началом конца!

— Впервые те силы, о которых я вам сейчас расскажу, явно проявили себя, — в глазах ректора зажегся некий странный огонек. — И это дает нам некий шанс противостоять им.

— Вы второй раз упоминаете о неких силах, но не раскрываете их суть, — заметил герцог.

— Погодите немного, — поднял ладонь ло'Пайни. — Вскоре я все объясню. Возможно, мои выводы покажутся вам чушью — явных подтверждений я не имею, только косвенные. Однако хочу спросить, а вам самому не кажется странным происходящее в последнее время?

— Еще как кажется! — скривился Фарн. — Одни стаи диких зорхайнов чего стоят. Понимаете, никто из высших не создавал их! Никто! А диких держат в узде, не позволяют им размножаться бесконтрольно. Эти стаи берутся ниоткуда и исчезают в никуда.

— Новая для меня информация, — нахмурился ректор, постучав пальцами по столу. — Но она идеально ложится в мою модель. Хочу еще напомнить о бесчисленных заговорах, часто преследующих глупые, смешные, а то и нелепые цели. Вам пока удается с ними справляться, но это пока. У меня порой возникает ощущение, что знатные игмалионцы попросту посходили с ума. Единое, сильное государство стало им всем костью в горле, хотя такого уровня жизни, как сейчас, Игмалион не знал многие столетия. При этом в одиночку каждый заговорщик вполне вменяемый человек, прекрасно понимает, что ничего хорошего от распада страны ждать не стоит — тому достаточно исторических примеров. Однако. Однако! Стоит хотя бы троим собраться вместе, и словно пелена падает им на глаза, они становятся невменяемыми в этом вопросе.

— Я тоже это заметил… — медленно наклонил голову герцог. — И каковы же ваши выводы?

— Я начал свои исследования пять лет назад, когда вся эта вакханалия только начиналась. Сразу подметил ее неестественность.

— А почему не предупредили меня?

— Вы бы не поверили, — тяжело вздохнул ло'Пайни. — Тогда я вообще не имел никаких данных, кроме собственных подозрений. Но сразу уловил, что происходящее мне что-то напоминает. Что-то из истории. И я зарылся в исторические хроники. Как вы знаете, в нашей каверне в разное время существовало несколько сильных государств. Так вот, все они распались совершенно идентично! Как только достигались стабильность и процветание, как тут же начинались знакомые нам процессы. Бесчисленные стаи зорхайнов, бесконечные заговоры, бунты, восстания. В итоге разруха, война, скатывание к дикости. Все достижения цивилизации оказывались разрушены. Так было, по крайней мере, пять раз! Вы верите в подобные совпадения? Я нет.

— Я тоже, — Фарн с гневом сжал кулаки. — Вы полностью правы, это чье-то воздействие.

— Именно! — поднял палец ректор. — Когда до меня дошла эта истина, я попробовал поставить себя на место неизвестного, заинтересованного в распаде королевства, и попытался придумать способы для этого. Выводы меня не утешили — для реализации большинства того, что сейчас происходит, необходимо владение истинной магией. И способность с ее помощью ментально воздействовать на людей. После этого я использовал древний артефакт, позволяющий визуалу отслеживать следы истинных заклятий. Их нашлось очень много! Почти каждый заговор начинается с незаметного, идущего неизвестно откуда ментального воздействия. Люди после него теряют критическое восприятие реальности и собственных планов. С тех пор все визуальные маги Антрайна носят защищающие от такого рода воздействия амулеты. Я и вам передал множество этих амулетов, через посредников. Да-да, не удивляйтесь, друг мой, это сделал именно я.

— Что ж, благодарю… — герцог напряженно размышлял. — Значит, когда цивилизация нашей каверны подходит к определенному рубежу, некие неизвестные разрушают ее. Причем, исподтишка. Другого вывода я сделать не могу.

— Я рад, что вы сделали этот вывод самостоятельно, — пристально посмотрел на него ло'Пайни, правда в глазах горел огонек иронии. — Идем дальше. Сейчас я открою вам одну тайну, в курсе которой очень немногие маги. Прошу дать слово, что не станете распространять ее без особой необходимости.

— Даю! — без колебаний ответил Фарн.

— Как известно, в Игмалионе существует один рабочий портал древних на острове Хорн и четыре нерабочих. Два из них в Диких Землях на крайнем западе, а еще два — на острове Отейн. Так вот, эти четыре портала тоже удалось запустить, но после того, как мы увидели, что за ними, мы их закрыли. Самыми надежными заклинаниями.

— Причина? — потребовал герцог, сразу насторожившись.

— Первая — они ведут в другие миры, а не в другие каверны нашего, — со вздохом пояснил ректор. — Это удалось выяснить по иному расположению звезд на небе. А вот вторая… В каждом случае она своя. Один мир безжизнен, хотя когда-то был населен, там все залито некой отравой. Отправившиеся туда исследователи умерли очень быстро, спасти их не удалось. Во втором как раз шла магическая война. Или еще какая, не знаю. Но когда я увидел, как одним взрывом смели с лица земли огромный город, мне стало не по себе. До сих иногда вижу во сне жуткое грибовидное облако, встающее над городом…

— Да, с такими мирами дела лучше не иметь, согласен. А остальные два?

— Туда нас просто не пустили, — горько усмехнулся ло'Пайни. — Атаковали сразу по выходу при помощи неизвестного оружия и неизвестной магии. А когда почти выдворили, отправили ментальный посыл, говорящий: «Мы не позволим вам распространять заразу!». В обоих мирах, или, возможно, это были две каверны одного мира, произошло то же самое.

— Распространять заразу? — прищурился Фарн. — Интересно, что это значит?

— Нам не соизволили объяснить, — развел руками ректор. — Мы еще дважды пытались проникнуть туда, отправляли посольства. Никто не вернулся. Точнее, один маг вернулся, умирающий. Он произнес два слова: «Витой посох…». И умер.

— Витой посох… — герцог обхватил пальцами подбородок и задумался. — Мне это словосочетание что-то напоминает. В какой-то древней хронике я его встречал…

— Вы просто обязаны вспомнить! — как молодой вскочил на ноги ло'Пайни. — Это крайне важно!

— Я и сам понимаю, что важно, — согласился Фарн. — Кажется, в хрониках времен Тирайской империи. Не могу сказать точно.

— Я сегодня же распоряжусь, чтобы эти хроники внимательнейшим образом изучили, — снова сел ректор. — Если еще что-нибудь вспомните, прошу сообщить мне.

— Сообщу, — пообещал герцог. — А теперь хочу все-таки спросить ваше мнение по поводу стай диких зорхайнов.

— Думаю, они появляются из ненадолго возникающих блуждающих порталов, создаваемых при помощи истинной магии, и туда же уходят, — неохотно сказал ло'Пайни. — Представляете себе силу и уровень магов, способных открывать порталы в любое нужное место?

— Бр-р-р… — передернуло Фарна. — Значит, дела обстоят еще хуже, чем я думал.

— Значительно хуже, — вздохнул ректор. — В общем, я предлагаю вам объединить усилия.

— Согласен, — предложение обрадовало и, несмотря на сказанное ранее, несколько удивило герцога, он полагал, что ректор предпочтет все же самостоятельно заниматься своими делами.

— Сразу хочу предупредить, что вам в ближайшее время стоит ожидать покушений. Причем, это будут не подготовленные, а спонтанные покушения. Может случиться так, что самый верный человек, находящийся рядом, вдруг неожиданно для самого себя примет решение убить вас и набросится. Если, конечно, не будет иметь амулета ментальной защиты. Поэтому прошу вас обеспечить всех своих людей этими амулетами. А к любому человеку без него относиться с величайшей настороженностью. Если вас уберут, то катастрофа окажется еще более страшной — на вас слишком многое держится.

— Благодарю за предупреждение, — в глазах герцога зажглись опасные огоньки. — Но откуда информация?..

— Я вам уже говорил о древнем амулете, позволяющем отслеживать применение истинной магии, — криво усмехнулся ректор. — С его помощью мне удалось заметить потоки внимания, направленные на меня, на вас, на короля и на старшего принца. Причем, потоки, чья структура четко говорила о их назначении. Агрессия и жажда уничтожить.

— Король? — изумился Фарн. — Кому понадобилась эта… э-э-э…

— Тряпка, — закончил за него ло'Пайни. — Как ни странно, Дарлен IV оказался не такой уж и тряпкой. Да, как король он очень плох, до деда никогда не дотянется, но все это было пока его семье не угрожала реальная опасность. Вы наверняка знаете о личной королевской агентурной сети. Так вот, его величество с некоторых пор начал аккуратно стравливать между собой разные клики заговорщиков. Умно стравливать. Мало того, послал старшего принца перекрыть Илайский перешеек!

— Вот как? — приподнял брови герцог. — Знаете, я рад, что ошибся. Давно поставил на короле крест. Да и на принце с его военными игрушками тоже.

— Боюсь, именно его игрушки могут спасти нас в случае бунта, — поморщился ректор. — Других толковых полководцев у нас просто нет. Всех наших хваленых генералов принц на учениях легко разделывал.

— Возможно, вы и правы… — протянул Фарн. — Над этим стоит подумать.

— В любом случае необходимо сохранить жизни короля и принца, без них в стране начнется Темный Прохвост знает что. Прошу позаботиться об этом.

— Позабочусь. У короля и так неплохая охрана, однако ее воины должны получить защитные амулеты.

— Уже, — отмахнулся ло'Пайни. — Охрана принца тоже имеет их.

— Но давайте все же подумаем над тем, что случится, если их уберут… — Фарн озабоченно потер висок.

— Младшего принца нельзя допускать до престола ни в коем случае! — тут же сказал ректор. — Он погубит страну еще вернее, чем эти неизвестные маги. Я лучше сам удавлю его.

— А кто тогда? — тяжело посмотрел на него герцог. — Принцесса?

— Не смешите меня! — брезгливо бросил ло'Пайни. — Эта помешавшаяся на театре дурочка? Я говорю о бастарде короля! Парнишка многообещающий, тем более, служит в вашем аррале.

— Вы имеете в виду?.. — насторожился Фарн, он-то был полностью уверен, что о бастарде не знает никто, кроме него самого и человека, которого он в свое время отправил за юношей.

— Именно его. Советую внимательно присмотреться к мальчику, редкое стремление к знаниям и редкая решительность. Одновременно не любит по-глупому соваться на рожон.

— Присмотрюсь, обязательно присмотрюсь.

— В общем, думаю, на сегодня можно закончить, — ректор налил в стакан вина из графина. — Будете?

— Да, — кивнул герцог. — Но заканчивать рано. У меня есть еще два вопроса.

— Задавайте.

— Первый — это ваши отношения со стихиалами. Что-то они в последнее время странно себя ведут.

— Амбиции, понимаете ли… — ло'Пайни выглядел съевшим лимон. — Это началось вскоре после начала контактов с Торийским царством. Там визуалов просто жгут на кострах, а стихиалы обладают всей полнотой власти. Наши тамошним люто завидуют, считают, что их несправедливо обделяют. Хотя и визуалы, и стихиалы в Игмалионе делают свою работу, каждому находится дело. Но нет же…

— А не может ли это быть тем самым ментальным воздействием? — поинтересовался Фарн.

— Может, — признал ректор. — Вполне может. Надо будет проследить за руководителями их объединений.

— Да, проверить Мастеров Огня, Воды, Земли и Воздуха не помешает, их интриги начинают мне досаждать, — удовлетворенно наклонил голову герцог. — Теперь последнее. Этот, как его там… ах, да — Кенрик Валльхайм. Я хочу знать какие приказы вы отдали магам, отправленным в распоряжение ло'Тарди.

— Очень простые, — сузились глаза ло'Пайни. — При невозможности поимки уничтожить, не считаясь ни с чем.

— Почему?

— Да потому что, как я уже говорил, метка с него снята при помощи истинной магии. О прикрытии я даже не говорю, это вообще нечто невероятное. Подозреваю, нас удостоил визитом один из загадочных кукловодов. И не уверен, что мы сумеем его разговорить, даже если и поймаем. А скорее всего он того и хочет, иначе бы так глупо не выставлялся.

— Если дела обстоят так, как вы думаете, то его действительно лучше уничтожить, — закусил губу герцог. — Но все-таки хотелось бы попытаться хотя бы поговорить с ним для начала. Уж больно все случившееся нелепо выглядит…

— Возможно, эта нелепость нарочитая, — пожал плечами ректор. — Но попытаться поговорить действительно стоит, согласен. Я отдам своим людям соответствующий приказ.

— Я тоже, — встал герцог. — Благодарю за информацию. И… за то, что поняли — я не враг людям, хоть и зорхайн.

— Чтобы понять это, достаточно было посмотреть на то, что вы сделали для Игмалиона, — в глазах ло'Пайни появились веселые огоньки.

— Большинство не стало бы разбираться, а тут же кинулось бы травить нечисть.

— Ну, я к большинству все же не отношусь.

— Очень рад. Засим позвольте откланяться.

— Не смею задерживать.

Довольно долго после ухода герцога ректор сидел и анализировал разговор. Не ошибся ли он, доверившись этому зорхайну? На первый взгляд казалось, что нет. Но ведь может случиться что угодно. А вдруг глава второго аррала сумеет договориться с кукловодами? Вдруг у него появятся иные цели? Тряхнув головой, ло'Пайни избавился от ненужных сомнений, но не забыл о них, отложив в дальний угол сознания. День только начался, и будет этот день совершенно сумасшедшим.

## Глава 6

Увидев впереди опушку, Кенрик даже прослезился. За прошедшие после случая в овраге полторы декады чаща так надоела ему, что слов не было. Наконец-то она закончилась! Слава Трем! Однако природная осторожность и горький опыт не дали юноше сломя голову ринуться к краю леса — для начала надо осмотреться, а только затем что-либо предпринимать. А то ведь можно и нарваться. Тем более, если вспомнить слова кота об угрожающей ему опасности. Хотелось бы только знать какой именно…

Кот снова появился на следующий день после того, как Кенрик выбрался из оврага. Как ни в чем не бывало принес тушу антилопы и исчез. Юноша облегченно вздохнул — котенок снова плакал от голода. Он накормил Черныша, пожарил мясо, поел сам и двинулся дальше.

Дни сливались в одно целое, настолько один был похож на другой. И вот — долгий путь наконец-то закончен. Впереди открытое пространство, где можно встретить людей, переночевать в тепле, поесть нормальной еды и помыться.

Юноша, стараясь ступать потише, добрался до крайних деревьев и выглянул. Вроде, никого… Невдалеке он заметил проселок, довольно запущенный, по нему явно давно не ездили — весь зарос сухой травой, колеи почти исчезли. Но это все равно была дорога, она должна привести к людям. Облегченно улыбнувшись, Кенрик вышел из леса и направился к проселку. Впереди, насколько хватало взгляда, тянулись холмы и овраги, густо поросшие кустарником и небольшими рощами низкорослых деревьев.

Выйдя на дорогу, Кенрик определился с направлением, благо солнце не так давно взошло, понять, где запад, труда не составило. На запад он и двинулся, надеясь, что вскоре ему попадется другая дорога, ведущую на юг, к Страйну. В этом городе, судя по всему, и придется зимовать — через Круглое озеро зимой не переправиться, а идти в обход слишком долго. Хватит ли денег? Юноша сомневался в этом, но надеялся, что сумеет заработать — все-таки он неплохой писарь, да и архивариус тоже. А понадобится, так и физической работой не погнушается — чего только в жизни делать не приходилось. Многому научился, и рад этому — никакое умение лишним не бывает.

Светило солнце, легкий морозец бодрил, воздух был свеж и приятен. Кенрик легко шагал, насвистывая себе под нос какую-то незатейливую мелодию и с любопытством оглядывая окрестности. На тянущуюся слева чащу он смотреть избегал, надоела до смерти. Зато справа было на что посмотреть — ручьи, поляны, перелески, луга, кусты. И множество холмов.

— Стоять! — заставил его замереть грубый голос, внезапно раздавшийся из росших у обочины кустов.

На дорогу выехали три всадника на ульхасах. Они были закутаны в одинаковые серые с серебристой оторочкой теплые плащи с незнакомым гербом на груди и все увешаны оружием. Выглядели усталыми и замерзшими, видимо, немало времени провели здесь.

— Королевский патруль! — пролаял выехавший вперед воин. — Сержант Шекем. Кто таков?

— Добрый день, уважаемые воины! — тут же низко поклонился юноша, на собственном опыте знающий, что с представителями власти лучше не спорить, чревато неприятностями. — Я Кенрик Валльхайм из Ронгедорма. Вот моя подорожная, право на пребывание в королевстве получено согласно закону.

— Валльхайм?! — обрадовано переглянулись всадники. — Не брешешь?

— Н-е-е-е-т… — Кенрику почему-то стало страшно.

— Попался, гнида! — выплюнул левый всадник.

Все трое направили арбалеты в сторону юноши.

— Только шевельнись, парень, — предупредил сержант. — Болтами нашпигуем! Скажи спасибо, что нам приказали доставить тебя живым, я бы тебя за наших ребят на месте кончил…

— А ведь за мертвого столько же заплатят, — заметил правый всадник. — И возни никакой…

— Но за что?!. - ошарашенно выдохнул Кенрик. — Я же ничего плохого не сделал!

— А почему тогда пять полков с места сорвали, чтобы только тебя найти? — недоверчиво поинтересовался сержант. — Мы тут две декады ошиваемся, больше сотни потерь только в нашем полку. И все из-за тебя, гаденыш! Короче, у меня приказ. Доставить живым или мертвым, понял?

— Шекем, ну давай кончим его, а? — попросил левый всадник. — Моего кровного брата вчера зорхайн задрал. Из-за него! Давай, а?

— А коли узнают? — покосился на него тот.

— Кто узнает? Мы, что ли, заложим? Своих? Ты чего, с дуба рухнул? А деньги те же…

— Точно не заложите? — спросил сержант, глядя на побелевшего Кенрика с радостным предвкушением.

— Да ни за что! — заверили воины.

— Тогда ладно, — довольно осклабился Шекем, снова поднимая опущенный было арбалет. — Извини, парень. Помолись, что ли, перед смертью…

В этот момент ощутивший, что происходит что-то плохое, котенок высунул голову из-за пазухи юноши, увидел всадников и утробно, низко, угрожающе зарычал на них. От этого рыка Кенрик заледенел, он и не представлял, что малыш способен так страшно рычать.

— Эт-т-то у тебя чего?.. — отшатнулся сержант. — Братцы, это ж карайн! Двухвостый! Темного Прохвоста тебе за шиворот! Ты его откудова взял?!

— В лесу нашел, — мрачно буркнул юноша, со страхом глядя на направленные на него арбалеты. Неужели он сейчас умрет? Да за что?! Ничего же плохого никому не сделал! — Возле мертвой мамки…

— Он тебя кусал? — в глазах Шекема загорелась алчность.

— Кусал…

— Беранисов выкормыш! — зло выругался сержант. — Жаль.

— Я тоже губу было раскатал… — вздохнул один из воинов. — Эх-х-х…

— Молись, парень, — взгляд Шекема заледенел.

Что, и все? Вот так вот просто? Ни за что? Боги, помилуйте! Кенрик с ужасом смотрел на воинов и понимал, что сейчас его убьют. Арбалет в руках сержанта дернулся, и юноша в ужасе рухнул на землю. А в дерево, перед которым он стоял, вонзился арбалетный болт.

Жуткий рык, наполненный бешеной яростью, внезапно раздавшийся из кустов, заставил ульхасов заплясать на месте, а затем и зареветь от страха. Мелькнула какая-то черная тень, и сержант Шекем мгновенно оказался разорван надвое. А через несколько мгновений та же судьба постигла и остальных двух воинов. Они просто не успели ничего сделать, даже не поняли что происходит, как были уже мертвы.

Не сразу до Кенрика дошло, что это сделал кот. Расправившись с людьми, огромный зверь не спеша перегрыз глотки попытавшимся удрать ульхасам, а затем сел и принялся тщательно вылизываться. При взгляде на кровавые ошметки, оставшиеся от только что еще живых людей, юношу вырвало. И лишь затем он осознал весь ужас своего положения. Ведь это убийство повесят на него! Теперь он вне закона в Игмалионе! Кенрик сел под деревом и просто расплакался. Все погибло. Хотя… если бы кот не убил воинов, то они убили бы самого юношу.

Но что теперь делать? Скрываться? Другого выхода, похоже, нет. Только как? Он же не знает этой страны! Не знает, как и чем здесь живут люди! На любой мелочи проколется! Трое, ну почему так?! Почему?!

Отчаяние нарастало, захлестывало, не давало дышать, в горле возник горячий комок, который никак не получалось сглотнуть. Обида, бесконечная обида застлала душу. А затем что-то вдруг произошло, что-то изменилось в самом Кенрике, и в нем осталась только ледяная, горящая холодным огнем ярость. Откуда-то появились несогласие с судьбой, отказ принять ее и готовность идти до конца. Какая-то часть сознания юноши удивлялась этим изменениям, но как-то отстраненно.

Внимательно глядевший на него кот вдруг довольно осклабился и подошел ближе, явно приглашая к общению. Кенрик некоторое время задумчиво смотрел на него, затем тоже улыбнулся и уставился зверю в глаза.

«Подожди меня здесь, — раздался в голове уже знакомый мысленный голос. — Невдалеке есть еще враги. Я убью их, после чего отвезу тебя к тому, кто поможет».

«Я же теперь вне закона… — с тоской ответил Кенрик. — Кто станет помогать такому?..»

«Увидишь».

Кот отступил на шаг и одним прыжком скрылся в кустах. Юноша, избегая смотреть на мертвых воинов, обошел кустарник и присел на траву под раскидистым деревом — соседство с трупами не слишком приятно, да и падальщики набежать могут. С шакалом он еще справится, а вот с кем покрупнее — вряд ли. Гнев продолжал заполнять душу, колыхался тяжелыми, холодными волнами. Странное, совсем несвойственное Кенрику состояние, однако оно было. Мышление стало четким, логичным — юноша провел анализ случившегося с ним за последние три декады и четко понял, что все это неспроста. Он, похоже, каким-то образом угодил в игры местной тайной стражи, ничем иным объяснить слова сержанта нельзя. Наверное, тот допросчик был именно из этой организации, Кенрик чем-то вызвал его подозрения, а затем сошел с дороги, не появился своевременно в Дарлайне, и эти подозрения усугубились.

Невдалеке внезапно раздались чьи-то отчаянные крики, затем утробное рычание кота, и все стихло. Похоже, тот сейчас методично уничтожает все патрули поблизости. Кенрику стало жаль погибших воинов, но не слишком сильно — трудно жалеть тех, кто ни с того, ни с сего жаждет тебя убить. Конечно, они всего лишь выполняют приказ, но юноша хотел жить и позволить себя убить просто потому, что кто-то захотел его смерти, не собирался. Поэтому только обхватил руками голову, закрыв уши, чтобы не слышать криков умирающих. Однако их больше не было.

Кот вернулся по прошествии получаса. Выглядел он довольным и сытым. Кенрика передернуло от мысли, что ел зверь — ему ведь и человека сожрать не проблема. Пересилив себя, юноша заставил себя подойти к коту и посмотрел ему в глаза.

«Порядок, — проинформировал тот. — Поблизости засад не осталось. Садись на меня, держись руками за шею».

«На тебя?! — изумился Кенрик. — Но…»

«Твой брат, когда подрастет, тоже тебя возить будет — мы намного быстрее двуногих бегаем».

На память юноше пришел герольд, ехавший на огромном коте, только пятнистом и однохвостом. Но кот того был оседлан, Кенрик хорошо помнил странного вида сбрую, которая и помогала герольду держаться в седле. А ему как удержаться? За шею, как говорит кот? Поди удержись тут…

Однако выбора не было, и Кенрик нерешительно подошел к разлегшемуся на промерзшей земле коту — пока он стоял, влезть на него было совершенно невозможно. На полторы головы выше самого юноши! Лестница нужна. С трудом взобравшись на спину коту, он хотел было устроиться в указанной котом позе, но вспомнил о котенке за пазухой. Раздавит ведь! Немного подумав, Кенрик вынул недовольно мяукнувшего малыша и сунул его в свой дорожный мешок, который тщательно завязал после этого. Затем лег на живот, обхватив руками шею кота, а коленями бока. Он очень надеялся, что удержится, видел как быстро носится этот зверь.

Кот недовольно рыкнул, но не стряхнул Кенрика, хотя легко мог это сделать, а быстрым движением поднялся на ноги. Вот он лежит — и вот уже стоит, юноша даже не заметил как это произошло. Зверь мгновение постоял и сорвался с места. Кенрик только сдавленно замычал от изумления, увидев, как кусты вокруг превратились в туманную полосу. Только через некоторое время он заметил, что кот, несмотря на скорость движения, бежит очень мягко. Тряски не было вообще, так, легко покачивало. Никакого сравнения с ездой на тирсе, не говоря уже об упрямом ульхасе!

Потому, кстати, так и ценились карайны — с их помощью можно было за несколько дней пересечь страну, не особо устав. Они преодолевали за час порой до восьмидесяти миль. А при использовании других средств передвижения дорога растягивалась на много месяцев.

Немного пообвыкнув, Кенрик принялся с интересом вертеть головой по сторонам. Кот несся вперед длинными, мягкими прыжками, перепрыгивая через овраги и ручьи. Холмы он явно старался миновать, держась низин. Сориентировавшись по солнцу, юноша понял, что кот постепенно забирает к северо-западу. Дорогу они пересекли только однажды. Позже юноша узнал, что они прошли между Ойнером и Страйном, двинувшись вокруг Круглого озера по направлению к Кейду. Местность между озером и западными прибрежными городами полуострова была очень мало населена. По очень простой причине — в этих поросших колючим кустарником холмах мало кто мог прокормиться. Только охотники на пушного зверя и фермеры, держащие огромные стада неприхотливых овец, жили там, а еще кое-где стояли небольшие городки вокруг рудников, в которых добывали железо и медь.

Размеренное покачивание навевало сон, и Кенрик в конце концов сам не заметил, как уснул. Проснулся он оттого, что кот остановился. Юноша понятия не имел, сколько проспал, сколько они проехали и где находятся сейчас — карту Игмалиона видел только однажды, в кабинете допросчика. Кот улегся на снег — да, севернее уже лежал снег — и Кенрик слез с него, принявшись разминать затекшие ноги. В мешке за спиной зашевелился котенок. Юноша поспешил достать малыша — не хотелось, чтобы тот обделал его небогатые пожитки. Черныш радостно мяукнул и тут же пристроился под ближайшим кустиком. А затем был тщательно вылизан котом, от чего недовольно зашипел.

— Что, брат, не любишь мыться? — рассмеялся Кенрик. — А зря! Дело нужное.

Кот явно понял его слова, так как ухмыльнулся. После чего подошел к юноше, приглашая к разговору.

«Слушаю тебя, — мысленно произнес тот. — И спасибо!»

«Не за что, — с хорошо заметной иронией ответил зверь. — Мы уже далеко от засад. Двуногий, к которому я тебя везу, живет за озером, в предгорьях. К ночи, если быстро бежать, будем у него. Но быстро без упряжи не побежишь, ты свалишься. У тебя есть желтые кругляши, которые двуногие отдают за еду?»

«Деньги, что ли? — переспросил Кенрик. — Немного есть. А что?»

«Невдалеке отсюда городок, там можно найти упряжь, я знаю где. Мой брат однажды покупал ее здесь. Скажешь мастеру, что ты из Невидимок. То же самое говори на воротах. Раз я с тобой, поверят и ничего не спросят — такие, как я, есть только у Невидимок и еще у одного двуногого. Веди себя уверенно и спокойно. Свое имя забудь, назовись любым местным».

«Откуда мне знать, какие в Игмалионе имена?»

«Тарн ло'Крейди, хотя бы, — раздраженно подсказал кот. — Как же вы, двуногие, глупы! Мой брат тоже по глупости своей погиб! А послушал бы меня…»

В его ментальном фоне четко ощущалась грусть, видимо, он и до сих пор тосковал по человеку, который был ему ближе всего на свете.

«Попробую…» — поежился юноша, очень надеясь, что его невеликих денег хватит на упряжь.

«Садись».

Кенрик быстро спрятал котенка в мешок и снова уселся на кота. На сей раз тот двигался значительно медленнее и вскоре выбежал на мощеный камнем тракт, не слишком оживленный, но всадники на ульхасах и запряженные ими же телеги навстречу попадались. Люди, завидев кота, поначалу настораживались, однако, заметив на нем всадника, сразу успокаивались. Видимо, такая картина была им привычна, что говорило о многом.

Через некоторое время впереди показалась невысокая стена какого-то городка. Она, судя по запущенности, давно не ремонтировалась. Ничего удивительного, ведь в этой каверне только одна страна, воевать просто не с кем. В его родной все иначе — там крепостные стены содержат в должном порядке, если хотят жить. Подбежав к воротам, кот остановился. На него с интересом уставились трое пожилых стражников.

— Благословение Трех, молодой да-нери! — заговорил один из них. — Кто вы и по какой надобности в Шайде?

— И вам их благословение, — буркнул в ответ Кенрик, попытавшись выглядеть надменно. — Я Тарн ло'Крейди, из отряда Невидимок. Заехал за упряжью, моя порвалась.

Стражник удивленно вздернул брови и задумчиво покачал головой, не слишком поверив в услышанное — мальчишка слишком молод для Невидимки, в этом элитном отряде состояли матерые, иссеченные шрамами волки, прошедшие огонь и воду. Однако двухвостый карайн говорил сам за себя. Вполне возможно, что мальчишка — ученик. Каким-то чудом запечатлел этого великолепного черного зверя, вот его и взяли на обучение. Такое, по слухам, изредка случалось.

— Проезжайте, да-нери, — он кивнул сослуживцам, и те раздвинули алебарды. — Лучшую упряжь в Шайде можно купить у мастера Играма. Его мастерская в Кожевенном переулке, на самом углу, сразу найдете. Езжайте прямо, через три квартала налево.

— Благодарю! — наклонил голову юноша. — Благословение Трех!

Стражники тоже поклонились. Кот сорвался с места и не спеша двинулся по улице, обходя встречных людей. Впрочем те, завидев его, и сами предпочитали уступить дорогу. Как выяснилось, зверь отлично знал дорогу к мастерской Играма. Долго ехать не пришлось, вскоре они остановились у вывески, сообщающей, что здесь можно купить любые кожевенные изделия.

В лавке заметили всадника на карайне, поэтому навстречу важному гостю поспешил сам хозяин. Он с любопытством оглядел громадного черного зверя — видал таких всего трижды. Почему-то двухвостый показался Играму знакомым. Не на нем ли приезжал восемь лет назад не так давно погибший командир знаменитого отряда Невидимок? Но нет, невозможно — карайн признает только одного хозяина, другого человека на себе возить не станет ни при каких обстоятельствах, это знал каждый. И так было испокон веков.

— Благословение Трех вам, молодой да-нери! — поклонился Играм. — Чего изволите?

— И вам того, уважаемый! — слез с легшего на брусчатку кота Кенрик. — Как видите, у меня нет упряжи, порвалась.

Мастер удивленно посмотрел на карайна. Действительно, ни единого ремня на том не было. Это как же парнишка исхитрился удержаться на нем? Странно, очень странно. Ни разу не видел ничего подобного. Хорошо, пусть порвались несколько ремней, но где оставшиеся? Их-то зачем было снимать? Что-то здесь не то…

— Упряжь не проблема, — все же сказал он. — Она обойдется вам в десять золотых.

У Кенрика от слов кожевенника перехватило дух. Вот так цены! После покупки упряжи у него останется всего семь золотых! Но делать нечего, жизнь дороже. Он со вздохом согласно кивнул.

— А вы откуда, да-нери?

— Из отряда Невидимок. Мое имя — Тарн ло'Крейди.

— Так бы сразу и сказали! — широко улыбнулся мастер. — Для Невидимок цена вдвое меньшая. Подгонка займет около получаса.

— Спасибо! — обрадовался юноша.

— Тогда за дело.

Кенрик достал из пояса, где хранил деньги, пять золотых и отдал мастеру. Они исчезли, как по волшебству. Из мастерской после зова Играма вышли двое подмастерьев и принялись деловито обмеривать кота, что-то записывая гвоздем на куске древесной коры. Затем принесли клубок спутанных широких ремней, распутали их и начали соединять между собой неким странным образом при помощи железных пряжек, сверяясь со своими записями. Когда они закончили, то надели ремни на кота, затянули их, установили седло без передней луки, стремена и какие-то странные рукояти, сделанные, как показалось юноше, из бычьих рогов. Эти рукояти удерживались костяной пластиной, укрепленной на груди зверя. Сперва Кенрик не понял, для чего они предназначены, только потом до него дошло, что за рукояти можно держаться и они не мешают коту во время бега, не давят на шею.

Внимательно осмотрев упряжь, юноша пришел в восторг. Как умно придумано! Согнутые ноги всадника пристегнуты к седлу, что не даст ему упасть в любом случае. Руками он держится за рукояти, удобно лежащие на плечах зверя. И сам полулежит. Прямо под ладонями ременные петли для меча и короткого арбалета. Кенрик поежился, представив себя опытного бойца верхом на коте. Такого одолеть ой как непросто. Впрочем, кот и сам не подарок — вон как разделал патрульных, бедняги и пикнуть не успели.

Как только подмастерья закончили подгонку снаряжения, Кенрик тут же снова взгромоздился на кота и поспешил попрощаться с кожевенником, от души поблагодарив его — задерживаться в городке никак не хотелось. Все может случиться, лучше не рисковать.

Проводив взглядом скрывшегося в переулке карайна, мастер Играм закусил губу. Сейчас он был почти уверен, что это именно карайн погибшего командира Невидимок. Как бы это ни было невероятно. Да и мальчишка вызывал немалые подозрения — он явно чего-то боялся. Стоит, пожалуй, написать кое-кому из старых приятелей, выяснить действительно ли Тарн ло'Крейди из Невидимок и почему Тень, а именно так звали карайна Берта ло'Арлиди, служит ему. И если нет, то пусть пеняет на себя — Невидимки самозванцев не прощали и открывали на них охоту. Найти дурака труда не составит — двухвостых карайнов в стране всего полтора десятка, если не меньше.

Выбравшись за ворота Шайда, Кенрик с облегчением вздохнул. Он ненадолго задержался в ближайшем трактире, купив пару бурдюков крепкого вина и свежих, пышных пирожков. Цены на продукты оказались настолько низкими по сравнению с ценами в Тории, что он удивился. Не зря подозревал, что торговцы поселка при портале пользуются своим положением и дерут с чужеземцев три шкуры. Так и есть. И слава Трем! Значит, оставшихся денег должно хватить надолго, если не шиковать. А этого он делать точно не станет — жизнь отучила разбрасываться деньгами.

Наскоро перекусив в придорожной роще, он снова сел на кота — седло оказалось на удивление удобным! — и двинулся в путь. По словам зверя, они доберутся до места, когда начнет темнеть. Кенрик пристегнулся и взялся за рукояти, после чего кот резко прыгнул вперед и понесся так, что юноша только охнул. Все вокруг сливалось в туманные полосы, казалось, они летят. Раньше он и представить не мог, что можно передвигаться с такой скоростью!


Пошевелив угли в очаге, Марк подвесил над ними котелок с нехитрым ужином — вареным мясом с душистыми травами. Делать было совершенно нечего, пожалуй, лучше пораньше лечь спать и встать с рассветом. При свете дня дела найдутся, хотя бы крышу на сарае перекрыть — давно пора, да все руки не доходят. И понятно почему — старому воину скучны хозяйственные заботы. Лучше бы он в том бою вместе с прежним командиром погиб, чем в отставке оказаться! Бывший десятник отряда Невидимок потер шрам на месте правого глаза, затем хромую ногу и вздохнул. Увы, с такими увечьями на службе не оставляют. Да, король не обидел старого служаку, денег на три жизни хватит, но разве в деньгах дело? Зря не остался молодых дрессировать, как предлагал новый командир отряда, не загибался бы теперь от скуки…

А может, все же вернуться? Нет, нельзя — раз ушел, то ушел, нечего строить из себя ломающуюся перед первой ночью девку. Бабу себе, что ли, завести? Немало вдовушек в соседней деревне заглядывались на богатого жениха, живущего бобылем. И довольно симпатичных вдовушек! Однако когда Марк представил, что рядом появится вечно чего-то требующая визгливая баба, ему стало плохо. Десятник искренне верил, что иначе женщины просто не способны себя вести, немало примеров тому встречал в жизни. Зачем ему нужны все эти скандалы и истерики? Нет уж, обойдется, покой дороже.

Марк снова пошевелил кочергой угли, затем помешал закипевшее мясо. В этот момент за окном раздалось встревоженное мяуканье Грозы — та предупреждала о приближении к дому чужаков, причем — опасных чужаков. Неужто недавно объявившиеся в округе разбойнички, о которых он вчера в деревне слышал, пожаловали? Дай-то Трое! Хоть немного развлечется. Надумали тоже — нападать на дом отставного невидимки, да еще и имеющего собственного карайна. Юмористы недоделанные! Десятник снял со стены два меча — он был обоеруким, немалая редкость в Игмалионе. Кольчугу надевать не стал, уж стрелу-то всяко почует и отобьет мечом, еще не растерял боевого мастерства. После чего снял котелок с огня — не хватало еще, чтобы из-за каких-то идиотов ужин подгорел — и вышел во двор.

Гроза спокойно сидела невдалеке от калитки и умывалась, что было на нее совершенно не похоже. В случае реальной опасности она бы давно занялась нападающими, только клочья бы от них полетели. Потрепав огромную пятнистую кошку по загривку, Марк двинулся к калитке, за которой стоял какой-то человек.

— Добрый день, уважаемый да-нери… — раздался неуверенный молодой голос.

Окинув незваного гостя недовольным взглядом единственного глаза, Марк слегка удивился. Юноша лет двадцати, может, немного старше, худой, сутулый — однозначно не боец. В глазах плещется страх, руки подрагивают. Чего он так боится? Или наводчик? Тогда страх понятен. На всякий случай, десятник прислушался к окружающему, но никого не ощутил — других людей поблизости не было. И что это значит?

— Чего надо? — нарочито грубо спросил он.

— Мне это… — еще сильнее задрожал юноша, затравленно посмотрев на него. — Тень сказал, что вы поможете…

— Какая еще тень?! — изумился Марк.

— Мр-р-р… — над плечом пришедшего возникла черная кошачья голова размером с две бычьих.

Черная? Двухвостый карайн?! Марку сразу стало зябко — этот зверь их с Грозой вместе разделает за несколько мгновений, он хорошо помнил, что творил в бою двухвостый по кличке Тень, принадлежавший командиру. Да и остальные не хуже. Стоп! Тень? Десятник присмотрелся, узнал кота и все понял.

— Ты-ы-ы! — взревел он, выронив мечи. — Котяра старый! Иди сюда, я тебя, гада такого, обниму! Ты где пропадал, сволочь?!

Карайн легко перемахнул забор, лизнул по дороге приязненно мурлыкнувшую Грозу в ухо, наклонился и легонько ткнул человека носом в плечо. Марк взял его за уши и потряс. Сколько раз вместе драться приходилось! Сколько вместе пройдено!

— Ты почему здесь? — поинтересовался десятник. — В гости заскочил? И кого это ты привел?

Тень на мгновение сфокусировал взгляд на глазах Марка. Тот нахмурился и задумчиво покачал головой.

— Говоришь, сам расскажет? И доверять можно? Не лжет? Ладно. Тебе верю.

Марк перевел взгляд на растерянно смотрящего на него юношу и буркнул:

— Ну заходи, что ли. Зовут как?

— Кенрик Валльхайм.

— Это чего за имя такое? — вытянулось лицо десятника.

— Я из другой каверны, — пояснил гость. — Из вольного города Ронгедорма, там такие имена обычны.

— Понял, — кивнул Марк и открыл калитку.


Кенрик нерешительно вошел. Этот суровый пожилой одноглазый человек, явно в прошлом воин, вызывал у него страх. Однако кот сказал, что он поможет! Больше помочь было просто некому, особенно учитывая последние события. Единственный глаз хозяина подозрительно сверлил юношу, заставляя его нервно ежиться. Он покосился на второго огромного кота, явно принадлежащего одноглазому. Этот кот был пятнистым и однохвостым, совсем как тот, которого Кенрик видел у ворот Лонвайра.

Дом, к которому двухвостый привез юношу, стоял довольно далеко от ближайшей деревни, в лесу, пешком и за день не доберешься, и представлял из себя небольшое поместье, крепость в миниатюре. Деревянный, но построенный со знанием дела. Неужели хозяин живет здесь один? Как же он тогда справляется с хозяйством? Кенрик быстро понял, что не справляется — все вокруг было основательно запущено, даже двор давно не метен. Крыша на сарае прохудилась, сруб колодца покосился. Да, о хозяйстве одноглазый явно не заботится, да и скотины не видно. Наверное, вообще не держит, что совсем уж удивительно для фермера. Хотя да, у него же есть кот, а значит, с мясом проблем нет.

Коты, тем временем, перепрыгнули через ограду и унеслись в лес, только кроны деревьев зашелестели. Одноглазый покосился им вслед, хохотнул и сказал:

— Ну вот, седня все зверье в округе распугают, заразы.

— Ой! — вспомнил юноша. — Надо же Черныша накормить, а его папаша ушел…

— Какого еще Черныша? — повернулся к нему одноглазый.

— Вот этого… — Кенрик суетливо снял мешок, развязал его и достал сладко спящего котенка. Тот сразу проснулся и требовательно мяукнул. После чего обнаружил рядом присутствие чужого и сердито зашипел.

— Опаньки! — всплеснул руками хозяин. — Папаша, говоришь?.. Так это что, сынок Тени?

— Ага, — кивнул юноша. — Я по дороге шел, услышал детский плач, думал ребенок брошенный плачет, забежал в лес и нашел там мертвую кошку, а под ней этого котенка. Он меня укусил. А потом взрослый кот появился и сказал, что я теперь его сыну брат.

— Дела-а-а… — ошарашенно покачал головой одноглазый. — Это ж надо, как бедняга Тень влетел! Отлучился от погибшей жены, чтобы отомстить, оставил малыша ненадолго, а тот успел запечатлеть человека. Представляю, насколько он был зол… Кто ж тебя просил лезть? Неужто так карайна хотелось?

— А откуда я знал, что это карайн?! — возмутился Кенрик. — Я думал, это ребенок плачет! У нас в каверне такие звери не водятся! Ну надо же — огромные разумные коты, на которых люди верхом ездят! Это где ж такое видано?!

— Не знал, значится? — пристально посмотрел на него хозяин. — Похоже, не брешешь. Тогда тебе крупно повезло, парень. Очень крупно. Знаешь, сколько стоит не инициированный котенок двухвостого карайна? Больше двадцати тысяч золотых, как минимум! Да и то не факт, что он тебя примет после уплаты денег. Нашему командиру покойному так же повезло в свое время, отбил умирающего котенка у каких-то придурков, которые добыть его смогли, а как накормить не знали. А тебе даже драться за своего Черныша не пришлось!

— Вы расскажете мне кто они, эти ваши карайны? — попросил юноша.

— Да уж расскажу, куда я денусь, — проворчал одноглазый. — Кстати, меня зовут Марком Дарви, бывший десятник отряда Невидимок.

— Тень мне говорил про Невидимок, да-нери Дарви, — вспомнил Кенрик. — Когда мы упряжь в Шайде покупали, пришлось сказать, что я из вашего отряда, кот так приказал…

— Это он зря, — нахмурился хозяин. — Любой дурак, на тебя поглядев, сразу поймет, что такой хлюпик из Невидимок быть не может. За самозванство наши наказывают, очень жестко наказывают.

— Трое… — в отчаянии простонал юноша. — Еще и это на мою голову…

— Не боись! — хлопнул его плечу Марк. — Скажу нашим, если появятся, что тебе Тень сказал так сделать, они не станут возникать. Ясно мне теперь, почему он с тобой пошел. Самка его мертва, а карайны однолюбы — другой самки у него уже не будет. Единственное, что у бедняги осталось — котенок. А тот тебя признал. Только ж ты его защитить не способен! Вот Тень и решил охранять тебя, пока Черныш не вырастет. Если ты погибнешь до этого, то малыш тоже умрет — от голода, еды он ни от кого другого не примет. И понял я зачем он тебя ко мне привел. Что ж, помогу брату погибшего друга, сделаю бойца из городского хлюпика. Только гляди, парень, жалеть не стану, гонять буду так, что света белого не взвидишь!

— Да я не против… — понурился Кенрик, — только не все так просто. За мной охотятся, а я не знаю почему. Пять полков меня ищут! По всем дорогам патрули с моим описанием и приказом доставить живым или мертвым! Тень потребовал, чтобы я вам всю правду рассказал…

— Пять полков?! — от такого известия бывший десятник едва не сел на месте. — Это чего же ты натворил, парень?!

— Да не знаю я! — на глазах юноши показались слезы. — Понятия не имею! Никаких законов не нарушал!

— Так, давай-ка по порядку, иначе хрен что поймешь, — задумчиво сказал Марк. — Пошли в дом, накормим котенка, сами поедим и поговорим.

Они зашли в дом. Кенрик с любопытством осмотрелся. Ничего лишнего, только самое необходимое для жизни непритязательного человека. Однако вещи добротные, явно недешевые, что говорило о немалом достатке. Одноглазый куда-то вышел, затем вернулся с небольшой птицей, юноша таких никогда раньше не видел. Одним движением ножа Марк отсек птице голову и протянул тушку Кенрику:

— На, покорми малого.

Котенок напился теплой птичьей крови и вскоре снова уснул за пазухой у юноши. Марк тем временем накрыл на стол, навалив две полные миски вареного мяса с какой-то зеленью и нарезав толстыми ломтями слегка зачерствевший хлеб. Кенрик с удовольствием поел, вареного есть давно не доводилось. Еще бы похлебки горячей, но это уже роскошь — тут быть бы живу, не до чревоугодия.

— Ну рассказывай, что ли, парень, — буркнул Марк, напившись квасу из стоящего под столом жбана. — И не ври, главное. Я сразу почую.

Кенрик вздохнул и начал свой рассказ, решив на сей раз не скрывать ничего, даже того, что является потенциальным визуальным магом. Рассказ длился долго, часто прерывался уточняющими вопросами десятника, на которые юноша порой на знал, что отвечать.

— Да уж, парень, ты серьезно влип… — озабоченно покачал головой Марк, обдумав услышанное. — Ох, и влип…

## Глава 7

Граф ходил по комнате из угла в угол, как недавно пойманный карайн по клетке. Нир бросал на него сочувственные взгляды, просматривая донесения патрулей. Ничего нового они не сообщали, только о потерях из-за стычек со стаями зорхайнов, то и дело вырывающимися из чащи. Похоже, патрулирование потеряло смысл, упустили гонца. Особенно после сегодняшнего заявления магов — они утверждали, что Валльхайма на Ойнерском полуострове уже нет, но он жив. Как ронгедормец мог миновать частую сеть патрулей? Юноша не понимал, пребывая в полной растерянности. Судя по озабоченному виду, не понимал этого и ло'Тарди.

Осталось еще три рапорта, и Нир со вздохом взял очередной. Пробежал его глазами и, сам не понимая почему, насторожился. Пять дней назад около трех десятков следопытов были перебиты не стаей зорхайнов, а диким карайном, судя по обнаруженным следам и словам уцелевших, двухвостым. Да, как ни странно, двоим воинам чудом удалось уцелеть, спрятавшись в овраге, и они утверждали, что на них напал не простой карайн, а обученный — видали, мол, таких у Невидимок. Юноша сам не знал, почему его насторожил этот рапорт. Может потому, что дикие карайны нападали на людей только тогда, когда те вторгались на их территорию. Из чащи двухвостые до сих пор не выходили! Если не считать тех немногих, кого удалось приручить.

— Ваша светлость! — позвал он графа. — Тут некая странность.

— Да? — остановился тот. — И какая же?

Нир прочел ему рапорт. Ло'Тарди сел на стул и задумался.

— А вдруг этот карайн помог ронгедормцу? — несмело предположил юноша. — Вдруг Валльхайм именно с его помощью и миновал сеть патрулей?

— Чушь! — отмахнулся граф. — Ну сам посуди, откуда ронгедормец мог взять карайна, тем более взрослого и обученного? В их каверне карайны не водятся!

— Если он вообще ронгедормец… — пристально посмотрел на патрона Нир.

— А что? — медленно встал ло'Тарди. — Вполне вероятно. Может, он не впервые в Игмалионе? Может, он потому и пошел в чащу, что его ждал там карайн? Ведь имея такого зверя, даже в чаще выжить нетрудно…

— Вот и я о том же, — усмехнулся юноша.

— Скорее всего, это не так, но проверить мы обязаны, — граф стал похож на вставшую на след гончую. — Это хоть что-то.

Внезапно в кошеле завибрировал один из амулетов связи, которых у него в последнее время стало больше десятка. Ло'Тарди достал его и активировал.

— Граф ло'Тарди? — раздался чей-то безразличный голос.

— Да.

— Прошу назвать пароль и кодовое число.

— Смешение дорог ведет в пустоту. Кодовое число на сегодня — двенадцать тысяч семьсот восемнадцать.

— Все верно. Отзыв: пустота не всегда означает гибель. С вами говорит ответственный секретарь агентурного отдела варла.

— Слушаю вас, эллари ло'Валайри, — подобрался граф, зная, что этот человек без уважительной причины вызывать бы его не стал.

— Сегодня рано утром получено сообщение от нашего агента в отряде Невидимок. Их командиру прислал письмо некий мастер Играм из городишки Шайда, командир зачитал это письмо на общем собрании личного состава отряда. Там говорилось, что пять дней назад мастера посетил странный юноша, назвавшийся Тарном ло'Крейди. Он приехал на двухвостом карайне без упряжи с целью приобрести эту самую упряжь и сказал, что принадлежит к отряду Невидимок. В списочном составе отряда такой человек не значится, да и выглядел он хилым и сутулым, чем и вызвал подозрения мастера. Мало того, смугл и черноволос, говорит с незнакомым акцентом. Описание Тарна ло'Крейди совпадает с описанием Кенрика Валльхайма, поэтому я посчитал необходимым сообщить о данном случае вам.

— Я крайне вам за это благодарен, аллери! — глаза ло'Тарди горели азартным огнем, руки подрагивали. — Ваше сообщение подтверждает наши предположения о наличии у разыскиваемого двухвостого карайна.

— Не за что, аллери, — тон секретаря стал чуть менее холодным. — Одно дело делаем. Хочу сообщить еще кое-что. Мастер Играм утверждает, что карайн самозванца ему знаком, что это карайн по кличке Тень, некогда принадлежавший погибшему три года назад командиру отряда Невидимок, капитану ло'Арлиди. Это предположение возмутило воинов отряда, они в один голос утверждали, что такое в принципе невозможно. Однако постановили немедленно разыскать ло'Крейди и выяснить, кто он такой. Пятеро лучших мастеров боя, все на двухвостых карайнах, попросили отпуск, который капитан им тут же предоставил, и отправились в Шайд.

— Я тоже считаю, что Играм ошибся, — покачал головой граф. — Никогда еще карайн не служил никому, кроме человека, которым был запечатлен. Да, он может везти еще кого-нибудь, но только вместе с хозяином. Это же общеизвестно!

— Судя по тому, что успел натворить Валльхайм, он еще и не на то способен, — со вздохом возразил ло'Валайри.

— Да, огульно отрицать ничего нельзя, — вынужден был согласиться ло'Тарди. — Мы немедленно отправляемся в Шайд. Не подскажете, где находится этот город?

— Миль на тридцать севернее дороги, связующей Кейд и Горт.

— Трое Благословенных! Так далеко?!

— Для двухвостого карайна это не расстояние, за день добежит, — с иронией уведомил секретарь.

— Вы правы, — поморщился граф. — Однохвостый, в общем, тоже, хоть и помедленнее — дня за полтора справится. Когда невидимки выдвинулись?

— Около двенадцати часов назад. Но им предстоит преодолеть впятеро большее расстояние, отряд в последнее время базируется в Исандине. Если поспешите, то опередите их.

— Ясно. Еще раз благодарю. Кстати, а как письмо так быстро дошло из Шайда до Исандина, несколько тысяч миль же?..

— Вы разве не в курсе, что королевская почта начала оказывать услуги амулетной связи? Письмо надиктовывается отправителем в почтовом отделении служащему, обладающему амулетом связи, другой такой же принимает его в месте назначения и записывает. Затем письмо доставляется адресату. Это недешевое удовольствие, но, видимо, Играм посчитал, что новость слишком важна, и не пожалел денег.

— Не знал, — буркнул граф. — Зря разрешили такое, быстрая связь должна оставаться прерогативой государства.

— Король… — тяжело вздохнул секретарь. — Аргументы герцога на него не подействовали, подписал приказ.

— Наградили же Трое таким королем… — скривился ло'Тарди. — Ладно, вернемся к нашим делам. В Шайде есть отделение варла?

— Есть, но совсем небольшое, всего три человека, — ответил ло'Валайри.

— Вы не могли бы связаться с ними и приказать допросить стражников, дежуривших на воротах в тот день? Играма пусть до моего приезда не трогают, знаю я топорную манеру работы провинциалов. Все испортят.

— Распоряжусь, но толку будет мало. В шайдском отделении нет портрета Валльхайма.

— Тогда лучше не надо, — отказался граф. — Сам допрошу.

— Хорошо, — отозвался секретарь. — Да, герцогу я тоже доложил о случившемся. Его приказ таков: если подтвердится, что это был Валльхайм, то прекращайте патрулирование границы леса. Вместо этого организуйте патрулирование основных дорог королевства.

— Оно уже организовано.

— Значит, усильте. Устройте засады возле каждого перекрестка.

— Сделаю, — пообещал граф. — Но беда в том, что карайну не нужны дороги…

— Это так, — согласился секретарь. — Однако Валльхайм не сможет не заезжать в города и поселки. Хотя бы за продуктами. Постарайтесь обнаружить его.

— Надеюсь, получится… — кисло сказал ло'Тарди.

— Желаю успеха! — голос ло'Валайри снова стал холодным. — Всего доброго.

И отключился.

Граф некоторое время молча сидел и смотрел в пол, по его щекам гуляли желваки. Нир прекрасно понимал его состояние — от успеха или неуспеха поимки Валльхайма зависит жизнь самого ло'Тарди. Мертвый Герцог не пощадит неудачника.

— Распорядись, чтобы за нами прибыли герольды на карайнах, — приказал граф, подняв голову, в его глазах горела ярость. — Захвати каких-нибудь припасов, остановок в дороге не будет.


Все тело ломило, и Нир едва сдержал стон. Больше полутора суток в седле за спиной герольда — это вам не шутки, господа! И позу не изменишь, на карайне можно ехать только полулежа. Но это у всадника седло удобное, а об удобстве пассажира никто не заботится. Герольды крайне недовольны тем, что им приходится возить людей второго аррала, но выбора не имеют — приказ. Однако гадят им с графом, как только могут. И таким образом, что не придерешься! Приказ ведь выполнен? Выполнен. Так какие претензии? Мелкие неудобства не в счет. Но из-за этих мелких неудобств юноша порой выть готов был — особенно когда они наваливались в комплексе.

Но все когда-нибудь кончается, и впереди наконец показались поросшие плющом, потрескавшиеся стены Шайда. Слава Троим! Карайны остановились у ворот, легли, и граф, кряхтя, как древний старик, сполз на землю и с трудом разогнулся. За ним наблюдали ухмыляющиеся стражники. Ничего, сейчас они перестанут ухмыляться…

— Внимание и повиновение! — ло'Тарди достал из кошеля белый жезл, украшенный рубином.

Лица стражников вытянулись. Никогда еще их городишко не посещал человек, имеющий такую власть. По одному приказу этого приезжего да-нери все население Шайда могут заживо сжечь! А ему и слова никто не скажет. Они тут же низко поклонились.

— Второй аррал! — рявкнул граф, радуясь возможности хоть на ком-то сорвать злость. — В чье дежурство здесь проезжал молодой человек на двухвостом карайне?

— В мое, да-нери! — выступил вперед седоусый сержант.

— Вы сможете его опознать?

— Так точно! Он это… странный… черноватый какой-то…

Ло'Тарди достал амулет, нажал на его бока, и в воздухе появилось изображение головы Кенрика Валльхайма. Его создал по памяти маг, ставивший на ронгедормца метку на острове Хорн. Затем амулет растиражировали и раздали всем занятым поиском чужака. Сержант внимательно всмотрелся в портрет, затем уверенно кивнул:

— Он самый, да-нери! Назвался Тарном ло'Крейди. Я его запомнил — на карайнах к нам мало кто приезжает.

— Благодарю за службу, сержант! — облегченно улыбнулся граф, тут же забыв об усталости. — Вы мне очень помогли! Возьмите.

Он сорвал с пояса и протянул старому воину кошелек с сотней серебряных талеров. Тот с поклоном принял, однако выглядел крайне удивленным — обычно высокопоставленные господа вели себя совсем иначе. От них разве что зуботычины можно было дождаться, никак не денег. Ло'Тарди усмехнулся про себя — всегда предпочитал, чтобы даже простые люди думали о нем хорошо, не оставались обозленными. Никогда ведь не знаешь, что может случиться в жизни и когда пригодится какое-либо знакомство.

— Да, еще один вопрос, — вспомнил граф. — После Тарна ло'Крейди другие люди на двухвостых карайнах в город не въезжали?

— Никак нет, да-нери! — ответил сержант.

— А где находится мастерская кожевенника Играма?

— Прямо, через три квартала налево. Там вывеска.

— Всего вам доброго. Нир, за мной!

Юноша тоже сполз с карайна и поплелся вслед за графом. Тот явно решил размяться и пройти эти несколько кварталов пешком. Очень хорошо, а то уже совсем невмоготу, все тело затекло. Городишко интереса не вызвал — десятки похожих видел. Явно живет с рудника неподалеку, все продукты привозные, разве что мясо свое есть — невдалеке паслись отары овец. Честная бедность. Людей по дороге попадалось немного, да и то одни женщины, дети и старики. Неудивительно, взрослые мужчины на работе в шахтах. Даже стражники — и те пожилые. Но справляются, так как преступности в подобных городках почти нет.

Найдя лавку мастера Играма, граф вошел туда и потребовал хозяина. Вскоре тот появился. Кряжистый, в летах мужчина с глыбами мышц — видно было, что очень силен.

— Что угодно уважаемому да-нери? — с поклоном спросил он.

— Второй аррал, — показал свой жетон ло'Тарди. — До нас дошли сведения, что в вашем городке побывал приехавший на двухвостом карайне молодой человек по имени Тарн ло'Крейди.

— Да, я помню его, — хмуро бросил Играм, в его глазах появилась неприязнь. — А что?

— Это опасный преступник, — устало пояснил граф. — За несколько часов до появления ло'Крейди в Шайде по его вине погибли больше тридцати лесных следопытов…

— Вот как? — озадаченно почесал затылок мастер. — То-то он мне таким подозрительным показался… Невидимкой назвался, а какой из него невидимка? Молод слишком, худой, щуплый. Да и карайн…

— А что карайн? — подался вперед ло'Тарди.

— Да узнал я его… — неохотно пробурчал Играм. — Тень это, раньше возил капитана ло'Арлиди, командира Невидимок.

— Почему вы так думаете?

— У него шрамы на левом бедре, три параллельных, их трудно не узнать. Остались после боя возле Шайда, когда Невидимки рвущуюся в город стаю зорхайнов остановили. Капитан вместе с Тенью у нас лечились, в госпитале. Потому я их и знаю.

— Понятно, — кивнул граф. — А капитан точно погиб?

— Увы… — глаза мастера стали грустными. — Золотой человек был, земля ему пухом…

— Вы видели его мертвым?

— Видел, он на нашем кладбище похоронен. Три года назад зорхайны снова напали, вот Невидимок и прислали. Перебили они тварей, конечно, но капитан погиб. Тень два дня выл на могиле, а потом ушел куда-то…

— Вы уверены, что ло'Крейди приехал именно на Тени? — спросил ло'Тарди.

— Почти, — хмуро проворчал Играм. — Шрамы. Да и морда у него умная и ехидная, не спутаешь. Думаю, все же он.

— Спасибо, — наклонил голову граф. — Всего вам доброго.

Он повернулся и вышел из лавки. Но на пороге замер — возле лавки стояли пять огромных черных карайнов, на которых сидели затянутые в черные комбинезоны, увешанные оружием, гибкие воины. От их взглядов графу сразу захотелось куда-нибудь спрятаться — ледяной холод и сталь. Невидимки! Добрались все же. Проклятье, их только сейчас не хватало! В элитном подразделении люто ненавидели служащих во втором аррале, хотя порой им и приходилось проводить совместные операции.

— Кто таков? — презрительно процедил сквозь зубы воин лет сорока с рассеченным страшным шрамом лицом. Явно когти зорхайна постарались.

— Граф ло'Тарди, второй аррал, — он продемонстрировал свой белый жезл.

Невидимки, гадливо поморщившись, переглянулись.

— Господа, мы здесь по одному делу, — продолжил граф. — Насколько я понимаю, вы ищете самозванца. Это преступник! По его вине погибло множество лесных следопытов. Прошу оказать помощь. Учтите, прошу, а не требую, хотя имею на это право!

— Мы в отпуске, — холодно уведомил его шрамолицый. — Но если будем в силах, поможем. Чего конкретно вы хотите?

— Если вы найдете самозванца раньше нас, прошу не убивать его, а доставить живым.

Невидимка долго сверлил ло'Тарди взглядом, затем неохотно бросил:

— Хорошо. Но обещать ничего не могу. Коли поймем, что он действительно виноват, то возможно и отдадим. И не машите у меня перед носом своим жезлом, варлин! Мне плевать на него и ваши полномочия. Ваш герцог нам не начальник! Кирлейнской истории мы вам никогда не простим…

Граф раздраженно скривился, махнул от бессилия рукой и двинулся к воротам — предстоял долгий путь в ближайший крупный город, Берем. Сколько неприятностей возникло у второго аррала из-за рвения желавших выслужиться идиотов, обвинивших в свое время трех невидимок в предательстве короны! И мало того, что обвинивших, так еще и натравивших на них городской гарнизон. Добрая треть этого гарнизона полегла при попытке ареста! В конце концов невидимок вместе с карайнами расстреляли издали из тяжелых луков. Не прошло и пяти дней, как в Кирлейн прибыл весь отряд и устроил резню. Невидимки пытками заставили выдать виновных в происшедшем варлинов и страшно казнили их, отдав на растерзание своим зверям, а затем устроили по всей стране полномасштабную охоту за агентами второго аррала. За полгода невидимки уничтожили около четверти их, включая самых высокопоставленных. Наглецов конечно, пытались поймать, но попробуй поймай мастеров боя, ездящих на особым образом обученных карайнах! Они сегодня здесь — а завтра на другом конце королевства. Мертвый Герцог вскоре понял, что война с Невидимками слишком дорого ему обходится, и лично отправился к командиру отряда извиняться, привезя выпрошенное у короля помилование, которое тот подписал с удовольствием — с интересом наблюдал, как безнаказанно режут людей варла, а те ничего не могут поделать. С тех пор невидимки стали неприкасаемыми, никто не имел права обвинить их ни в чем. А если пытался, то в деле разбирался лично король. И всегда оправдывал своих любимцев, что бы те ни сотворили. Впрочем, они ничего такого и не творили, в основном, охотились на стаи зорхайнов, не дающих людям нормально жить. После извинений Мертвого Герцога невидимки перестали убивать варлинов, но ненавидели и презирали их по-прежнему.


Проводив взглядом слизняков из варла, лейтенант Олливи повернулся к десятнику Дориху.

— Что думаешь?

— А что тут думать? Опять какую-то пакость задумали, твари!

— Но самозванец…

— А что самозванец? Если с ним действительно Тень, а не кто другой, то дело может оказать посложнее, чем мы думали. Надо будет тщательно разобраться, а только потом принимать решение.

— Согласен.

Завидев новых гостей, мастер Играм вышел из лавки. Поняв, кого видит, широко улыбнулся и распахнул объятия — всех пятерых он отлично знал. Невидимки слезли с карайнов и по очереди обняли ремесленника — здесь их всегда принимали как родных, помнили, что обязаны отряду жизнью. Огромная стая зорхайнов, взявшаяся из ниоткуда, могла полностью уничтожить городишко, если бы Невидимки не успели. Больше суток они без передышек неслись с Дорского полуострова, получив известие о замеченной невдалеке от Шайда стаи. И с ходу вступили в бой. Тогда и погиб капитан ло'Арлиди.

— Получили твое письмо, дружище, — лейтенант залпом выпил поднесенный подмастерьем стакан молодого вина. Остальных невидимок тоже не обнесли. — Ты уверен, что мальчишка приехал на Тени?

— Как я говорил варлину, почти уверен. Ребята, эта сволочь явно знала о моем письме. Пошерстите там у себя, кто-то стучит…

— Варлинам?.. — гадливо скривился Олливи. — Ни один из наших так низко не опустится. Но проверим. А почему ты думаешь, что это был Тень?

— Шрамы, те самые три. Да и морду его ехидную ни с кем не спутаешь, сами знаете этого шкодливого кота.

— Да уж знаем! — расхохотался лейтенант. — По шкодам он всегда первым был. Жаль…

На лица невидимок при воспоминании о погибшем командире, которого они всей душой любили, набежала тень. В этот момент карайн Олливи толкнул его носом в плечо. Лейтенант на мгновение замер с расширившимися глазами.

— Ночь говорит, что здесь и в самом деле побывал Тень. Она учуяла его запах!

— Дикая то же самое сказала! — подтвердил слова офицера один из невидимок, Брег Саларми.

В отличие от остальных людей, со своими кровными братьями карайны могли говорить почти с любого расстояния, им не требовалось смотреть для этого человеку в глаза.

— Жаль, след слишком слаб, чтобы идти по нему… — пробурчал Дорих. — Слушайте, у меня идея есть!

— Какая? — повернулся к нему Олливи.

— Милях в трехстах отсюда живет Марк Дарви. Давайте наведаемся. Да и по дороге принюхаемся, может и найдем чего.

— Проведать старика не помешает, скучает он один, наверное.

Подробно расспросив кожевенника, невидимки без промедления двинулись в путь. Самозванца нужно было найти любой ценой! И выяснить Тень ли с ним и почему он с ним. Чем мог купить матерого карайна этот мальчишка? Да и надо выяснить почему за беднягой охотится второй аррал.

* * *

Глядя на пронесшегося мимо на черном карайне брата, Телия скривилась. Ну зачем он потащил ее с собой? Поначалу принцесса было ухватилась за возможность создать свой маленький театр — думала, ей никогда этого не позволят. И вдруг! Поверила, что случилось чудо, что отец наконец-то понял ее. Единственное, что настораживало — это его требование отправиться вместе с идущей на учения армией на Илайский перешеек, во владения герцога ло'Этайри. Но Телия даже обрадовалась этому, надеясь давать во время привалов представления, только ее представления оказались никому не нужны. Воины настолько уставали во время марша, что вечером буквально падали с ног. Куда брат так спешит? Что вообще происходит? Нет, сегодня она обязательно потребует объяснений!

Походные условия за прошедшие две декады успели надоесть Телии хуже зубной боли. Ни помыться негде, ни отдохнуть как следует, да и еда оставляет желать лучшего. Хотя, а как она собиралась жить, став актрисой? Актерские труппы ведь тоже постоянно в походных условиях живут. Значит, придется привыкать, если хочет добиться своего, а не гнить заживо в королевском дворце до самой смерти.

Принцесса смахнула с глаз злые слезы. Ну, конечно — помешанная на театре малолетняя дурочка! Почему к ней так относятся? Только из-за того, что для нее театр — все в жизни? Так что с того? Ах, недостойно ее высочества?! Да пошли они все! Ничего не понимают и не способны понять! Только деньги, власть, балы, охота, собаки и карайны! Это все, что интересует убогих ничтожеств, называющих себя аристократами. Да какие они аристократы? Большинство даже неграмотно!

С детства Телия зачитывались древними и современными пьесами, жила в них, дышала ими и не хотела знать ничего иного. Так уж вышло. Огонь горел в душе и не давал покоя, выжигая порой саму сущность этой души. Разве она много просит у отца? Только дать возможность жить так, как она сама хочет! Это же так ничтожно мало…

Остальные девушки высшего света были принцессе неизмеримо скучны, их интересы и разговоры оказались столь мелки, что вызывали тошноту. Каждый раз, когда доводилось слышать их разговоры, Телия приходила в искреннее недоумение. Как можно быть настолько ограниченными? Как можно думать только о выгодном замужестве, тряпках и побрякушках? Нет, такого девушка не понимала и понимать не хотела. Ее ждет иная судьба, что бы там ни думал себе его величество.

Однако, живя во дворце, выбора она не имела, приходилось подчиняться осточертевшему этикету и распоряжениям отца. Ее просьбы король игнорировал. Телия не раз подумывала о бегстве, надеясь пристать к какой-нибудь из бродячих трупп. Останавливало ее только абсолютное незнание жизни за пределами столицы — там вряд ли кто-нибудь станет помогать ей за красивые глазки. Не такие, впрочем, и красивые, если разобраться, при дворе множество куда более красивых девушек, чем ее высочество Телия. Три года назад, когда ей исполнилось семнадцать, девушка окончательно осознала, что больше так жить не может и не хочет, и начала готовиться к побегу всерьез. Злая усмешка исказила губы принцессы — скоро дорогой братик, а потом и отец, сильно удивятся. Очень сильно.

Мысли текли прихотливым образом, перескакивая с одного на другое. Пейзажи вокруг Телию совершенно не занимали, были слишком однообразны — леса, поля, холмы, перелески, изредка небольшая речушка. Типичная местность для срединного Игмалиона.

Принцессе выделили роскошную повозку, удобную, с фургоном, где имелись и мягкие постели, и печка, и даже бак с водой — можно было кое-как умыться. Правда, привыкшей к комфорту девушке казалось, что можно было бы дать и получше, но старший брат ее жалоб слушать не желал — у него хватало других забот. Он постоянно занимался чем-то непонятным Телии — строил войска то так, то иначе, орал, срывая голос, доказывал что-то кому-то, дрался на мечах с офицерами, носился туда-сюда. Этот ужас назывался тренировками! Зачем Лартину это нужно?.. Не сразу до Телии дошло, что для него военные маневры — примерно то же самое, что для нее театр. А когда дошло, она позавидовала брату — ведь он может заниматься любимым делом…

В конце концов, принцессе все надоело, и она открыла книгу «Проданная любовь». Пьесу Мирна ло'Ралайди, написанную лет триста назад, но до сих пор не растерявшую популярности. Телия знала эту пьесу почти наизусть, но все равно с немалым удовольствием перечитывала. Слишком много сказал живший так давно человек, слишком много разных выводов можно было сделать из его слов. Гений — всегда гений, ничего не добавишь.

За чтением и размышлениями девушка не заметила, как обоз остановился — привал на ночь. Остался последний день пути, завтра утром они пересекут Илайский перешеек и углубятся в земли герцога ло'Этайри, тестя короля. Телия поежилась — снова встречаться с дедом она не имела ни малейшего желания. Хороший старик, но слишком бескультурный и громогласный. При воспоминании о его отвратительных манерах Телия скривилась. Это же надо — вытирать жирные руки об собственный камзол! Ужас! Девушка понимала, что старый герцог ее любит, но ничего с собой поделать не могла.

Еще утром Телия передала Лартину записку, требуя встречи. Она очень надеялась, что тот не откажет, хотела наконец-то выяснить правду. Принцесса понимала, что надоела брату до зубной боли своими требованиями и истериками, но продолжала вести себя таким образом. Намеренно, надеясь, что обозленный принц не станет ее искать, когда придет время бегства. А к нему все готово. Вещи и деньги собраны, походная одежда тоже есть, а офицерский спальный мешок на утином пуху Телия просто украла — никто и подумать не мог на принцессу, когда поднялся переполох. И неудивительно, что поднялся — такой мешок стоил больше пяти сотен золотых и купить его было невозможно в принципе, их изготовляли только для нужд элитных армейских отрядов.

Да, еще два-три дня, и она покинет лагерь, который собираются организовать сразу за перешейком. Зачем брату понадобилось его перекрывать, принцесса не задумывалась, ее это мало интересовало. Главное — незаметно уйти. Придется притвориться герольдом, переодевшись в мужскую одежду. Ее примут за такового из-за карайна. Никто ведь даже не подозревает, что у «несносной девчонки» есть собственный карайн! Девушка озаботилась этим те же три года назад. Устроила отцу скандал, вытребовала себе дорогой подарок — бриллиантовое колье — и продала это колье через подставных лиц, через них же заплатив столичному питомнику за попытку запечатления котенка. В питомник Телия прибыла инкогнито, закутанная с ног до головы, никто не узнал принцессу. Ей повезло, один из котят принял девушку, и она увезла юного карайна с собой.

Не сразу удалось найти человека, согласившегося воспитывать котенка и живущего невдалеке от дворца. Сама Телия ежедневно наведывалась к малышке, а это была девочка, которую она, в пику обычаю давать карайнам грозные имена, назвала Конфеткой. Воспитатель Конфетки был охотником, жестким, вечно всем недовольным, но честным человеком, который без лишних разговоров отрабатывал заплаченные ему огромные деньги. И отработал. Когда Конфетка выросла, ее отпустили на вольные хлеба — разговаривать с ней Телия могла на любом расстоянии. Никто не удивлялся оседланному пятнистому карайну без всадника — обычное дело в столице. В любой момент девушка могла позвать свою карайну, и та через несколько минут оказывалась перед ней. Правда принцесса рисковала кататься на Конфетке только когда ненадолго сбегала из дворца — не хотела, чтобы о кошке стало известно отцу, тот бы сразу все понял. Как он ни притворялся дураком, но Телия хорошо знала, что его величество Дарлен IV кто угодно, но только не дурак.

— Ты чего-то хотела? — заставил девушку вздрогнуть голос брата.

Лартин выглядел озабоченным и усталым, он обреченно смотрел на сестру, явно ожидая, что она устроит очередной скандал. Телия усмехнулась про себя — сейчас он удивится.

— Добрый вечер, Лартин, — ровным голосом поздоровалась девушка. — Давай отойдем туда, где нас никто не сможет услышать.

— Зачем? — удивился принц.

— Я хочу поговорить с тобой откровенно, без лишних ушей.

— Хорошо, отойдем.

Они двинулись за пределы лагеря. Телия остановилась только шагов через двести за его границей, где их точно никто не мог услышать. Затем повернулась к брату и сказала:

— Я знаю, что ты считаешь меня инфантильной скандалисткой, но это не так, это просто маска. Папа тоже носит маску дурака, ты это знаешь не хуже меня.

Лартин смотрел на нее с немым изумлением. Таких слов он от младшей сестры никак не ждал и ждать не мог.

— Хорошо, пусть так, — кое-как опомнился принц. — Чего ты хочешь?

— Правды. Зачем меня заставили отправиться с тобой? Думаешь, я не поняла ничего? Зря.

— Значит, правды хочешь? — угрожающе сузились глаза Лартина. — Хорошо, будет тебе правда. Тебя убрали из столицы, чтобы жива осталась! Тут я за тобой хотя бы присмотреть могу, а там бы просто прибили!

— Прибили?! — ошарашенно отступила на шаг Телия, неверяще глядя на старшего брата. — Кто?!

— Пока неизвестно, но Игмалион на грани бунта, а то и нескольких, — хмуро бросил принц. — Мало того, на второй аррал и Антрайн полагаться нельзя, там тоже хватает изменников. Внешне все как будто тихо, но это внешне, а на самом деле в стране такое творится, что мне страшно становится. Отец пытается что-то изменить, но уверен, что бунта не избежать. Помимо того вскоре начнется война с островитянами. И это малая толика происходящего!

— Благословенные Трое! — передернуло принцессу. — И никак не остановить?..

— Я такого способа не знаю! — обреченно махнул рукой Лартин. — Делаю, что могу. Сейчас веду войска перекрыть Илайский перешеек. Зачем, объяснять нужно?

— Нет, все ясно — иначе его перекроют заговорщики, — вздохнула Телия.

— Так вот, уже перекрыли! — криво усмехнулся принц. — Слава Троим, что чужих войск относительно немного, у меня численное преимущество. Но у них удобная позиция. Мне завтра впервые в жизни командовать не учениями, а реальным боем, в котором будут гибнуть люди! Понимаешь?..

— Но кто перекрыл?! — едва не упала от такого известия принцесса, оно рушило все ее планы.

— Неизвестно, — пожал плечами Лартин. — На переговоры они не идут, встречают парламентеров стрелами. Вступать в бой с ходу нельзя, людям нужно отдохнуть. Да и план проработать с генералами необходимо. Спать мне вряд ли придется. А тут еще и ты…

— Извини, я не знала… — Телия закусила губу. — Постараюсь больше не мешать. Истерик и всего прочего точно больше не будет — это все маска, как я уже говорила.

— Да понял я! — широко улыбнулся принц. — И очень рад, что моя сестра оказалась вовсе не такой, как я думал. Интересно, поведение Ирлана — тоже маска? Или нет?

— Думаю, вряд ли, — скривилась принцесса. — Он однажды, будучи пьян, меня едва не изнасиловал! Собутыльники оттащили, сообразили, что такого им не простят. Ирлан, протрезвев, на коленях умолял меня не рассказывать отцу…

— Зря не рассказала! — возмутился Лартин. — Собственную сестру насиловать?! Отец бы ему прописал! Может после порки он бы поумнел немного. А то только и знает, что пьет и за всеми юбками вокруг волочится!

— Вряд ли, — тяжело вздохнула Телия. — Ирлан — пропащий человек, по моему мнению. Он утро начинает с кварты вина!

— А ты откуда знаешь?

— Я многое знаю, дорогой брат, только мало говорю.

— А твое увлечение театром — тоже маска? — подался вперед принц.

— Нет! — отрезала принцесса. — Ты, видимо, так и не поймешь. Хотя… попытайся представить вот что… Для меня театр то же самое, что для тебя военное дело.

— Ты серьезно?! — расширились глаза Лартина.

— Да, — горько усмехнулась Телия. — Теперь понимаешь?

— Наверное, понимаю…

— Мне твое увлечение кажется столь же диким, как тебе мое.

— Очень жаль, что ты раньше не захотела поговорить откровенно, — вздохнул принц. — Может не было бы всех этих лет непонимания?

— Вряд ли бы ты раньше понял, — из глаз девушки смотрела тоска. — Что мне сейчас делать?

— Прошу до окончания сражения не покидать обоз, — сказал Лартин. — Охраны я оставлю достаточно. В случае поражения тебя предупредят заранее — беги, тебя не пощадят.

— Хорошо, — наклонила голову Телия. — Все будет так, как ты сказал.

На самом деле она собиралась поступить совсем иначе, но брату об этом знать не следует. В его победе девушка почему-то была полностью уверена, а вот ночью после сражения она сбежит. Не хочет больше иметь дело с грязью и мерзостью, которых всегда хватает рядом с власть имущими. Она хочет всего лишь стать актрисой, пусть даже в бродячем балагане. И станет!


Хмурое утро не внушало оптимизма. Лартин стоял на холме и изучал спешно выстроенные неизвестно кем защитные сооружения, перекрывающие перешеек в самом узком месте — здесь его ширина не превышала пятисот локтей. Кто же его опередил? Вряд ли это герцог ло'Этайри — незачем деду восставать против собственного внука. Из-за невысоких, сложенных из камней стен виднелись головы воинов в черных шлемах обычного для королевства образца. Однозначно кто-то из герцогов, но кто? Не ошибся ли отец, не началось ли восстание дорских аристократов раньше, чем он рассчитывал? Вполне возможно. Сейчас главное быстро выбить чужие войска с перешейка, пока к ним не подошло подкрепление.

Однако атаковать в лоб будет чистой воды самоубийством — лучников у врага хватает. Половину своих воинов положишь, прежде чем они добегут по открытому пространству до укреплений. Да и их еще преодолеть нужно. А чужие бойцы, судя по поведению, неплохо обучены — явно знают, что такое дисциплина.

Что ж, придется применить козырь, который он планировал придержать — врага ждет сюрприз, и немалый. Принц злорадно осклабился. Посмотрим, господа, как вам это понравится! Многие из старых генералов называли Лартина перестраховщиком за то, что он старался предусмотреть все, что только возможно. Вот и на этот раз принц позавчера связался по амулету с командиром отряда Невидимок, базирующимся в Исандине, совсем недалеко от Илайского перешейка, и попросил срочно прибыть. Отряду много времени на это не понадобилось, за сутки справились. Неудивительно, они считали принца своим — он прошел полное обучение невидимки, так как имел двухвостого карайна. Правда сделал это по собственному желанию, но это значения не имело — в глазах невидимок Лартин был одним из них. Вчера он откровенно поговорил с капитаном ло'Иларди и рассказал ему о творящемся в стране и возможной скорой войне всех против всех. Тот, хоть и удивился, но заверил принца в верности Невидимок короне, только попросил не вмешиваться во внутренние дела отряда. Лартин пообещал.

Как оказалось, капитан не зря просил об этом — ночью невидимки повесили на ближайшем дереве одного из воинов вспомогательной роты, предварительно вырезав ему на лбу слово «предатель». Вспомогательной ротой в отряде называли воинов, не имеющих карайнов, однако тренированных на том же уровне, что и остальные. На вопрос принца, что это значит, ответили, что раскрыли шпиона Мертвого Герцога. Лартин только вздохнул — лютая ненависть невидимок к варлинам его удивляла. Давно, казалось бы, забытое прошлое, слишком много лет прошло, но нет — воины элитного отряда так и не простили второй аррал за совершенную тогда ошибку. Впрочем, сейчас это даже к лучшему — Мертвому Герцогу доверять нельзя, он зорхайн, нелюдь и чудовище, от которого неизвестно чего ждать.

— Вызывали, ваше высочество? — подъехал к принцу капитан ло'Иларди.

Их карайны дружелюбно обнюхали друг друга и мурлыкнули.

— Вызывал, — буркнул Лартин, зевнув, спать ему хотелось неимоверно. — Кевин, прекрати называть меня высочеством, когда мы наедине! А то я не помню, как ты меня палкой по плацу гонял и последними словами крыл!

— Так то во время тренировок было! — басовито хохотнул тот. — На базе чужих нет. Здесь не то: вдруг кто-то услышит? Тут же начнутся вопли о неуважении к королевскому достоинству.

— Да пошли они все лесом! — зло выплюнул принц. — Ненавижу подхалимов! Сам знаешь.

— Знаю, — добродушно улыбнулся капитан. — За то тебя, бездельника, и люблю. Забросил, небось, тренировки?

— Ни в коем случае! — возмутился Лартин. — Если их забросить, то быстро все навыки растеряешь. Тренируюсь по возможности. Но ладно, сейчас есть более важные вопросы. Посмотри на линию укреплений. Что скажешь?

— Да смотрел уже, — скривился Кевин. — Грамотный офицер ими командует. Гляди, как расположил латников и лучников. Да они и сами явно не вчера щи лаптем хлебали. Думаю, нюхали крови.

— Я тоже так считаю, — вздохнул принц. — Если атаковать в лоб, потери будут огромными. Но можно ведь сделать и по-другому…

— Ты хочешь?.. — сузились глаза капитана, он достал свою подзорную трубу и еще раз изучил позицию врага. — А что, может и получиться. Но нам придется принять зелье, да и карайнов им напоить. Тогда враги действительно ничего сделать не смогут. Прошу только атаковать сразу после того, как мы вызовем панику в их рядах. После зелья мы через полчаса свалимся…

— Не беспокойся, я медлить не стану, — по-волчьи оскалился Лартин. — Лучшие полки в атаку пошлю!

— Тогда я пошел, надо ребят подготовить.

Карайн капитана одним прыжком сорвался с места и исчез. Не прошло и получаса, как перед строем появилось около сотни человек верхом на карайнах. Правда двухвостых было всего десять, остальные однохвостые, но и они являлись грозной силой. Заметили готовящихся к бою невидимок и враги — за каменными насыпями поднялась суматоха, кто-то со страхом закричал — такого они явно не ждали. Невидимки тем временем достали из седельных сумок по два каменных флакона. Один каждый из воинов выпил сам, а второй споил своему карайну. Принц довольно усмехнулся — ускоряющее зелье. У карайнов и так реакция хорошая, а после зелья ускорится раз в пять, да и люди ненамного отстанут. Лучники просто не попадут в них — человеческий глаз не в состоянии увидеть кого-либо, двигающего с такой скоростью.

Невидимки сели в седла, за их спинами устроились воины вспомогательной роты, тоже выпившие зелье. Каждый из последних являлся обоеруким мечником, имел по полдесятка миниатюрных заряженных арбалетов и был крайне опасным бойцом. Похожих отрядов в королевстве существовало три, но остальные два были послабее — двухвостых карайнов не имели. Только благодаря этим отрядам удавалось отбивать нападения стай зорхайнов, в последние два десятилетия постоянно возникающих неизвестно откуда и разоряющих деревни и небольшие городки — возле крупных они почему-то не появлялись, словно знали, что там их сразу перебьют.

— А-а-а-й-й-й-а-а-а!!! — поднял руки в команде атаковать капитан.

— А-а-а-й-й-й-а-а-а!!! — поддержали его остальные невидимки.

И карайны сорвались с места, мгновенно набрав такую скорость, что превратились в туманные полосы. Они не двигались по прямой, то и дело смещались то вправо, то влево, не давая лучникам прицелиться. Те, конечно, стреляли, но неизвестно попали хоть раз или нет — ни одного тела на грязном снегу не осталось. За какие-то несколько мгновений звери преодолели восемьсот локтей до укреплений, перемахнули каменные насыпи и ворвались в толпу латников. Полный отчаяния вой обреченных людей заставил принца содрогнуться — беднягам просто нечего было противопоставить выпившим зелье карайнам. Да и всадники их на месте не сидели — рубили всех подряд, стреляли из арбалетов, били врагов подкованными сапогами, из подошв которых выдвигались острые лезвия стилетов. И враги действительно не могли уследить за невидимками, с такой скоростью те сражались — не зря их называли невидимками! Первые ряды перекрывших перешеек воинов оказались выкошены за несколько минут.

— В атаку! — Лартин поднял над головой меч и мысленно скомандовал Черному Призраку, как звали его карайна, двигаться к укреплениям.

«Нечего командиру в общей свалке делать, ему видеть поле боя надо… — проворчал тот в ответ и не сдвинулся с места. — Сиди и командуй!»

«Ты с ума сошел?!» — растерялся принц.

«Не сошел! — возразил карайн. — Это ты сошел, если хочешь, как идиот, нестись впереди войска. Сгинешь, дубина! Не пущу!»

«Да что ж ты творишь?! — едва не расплакался от такой несправедливости Лартин. — Я должен быть впереди, пойми!»

«Нет! — отрезал Черный Призрак. — Вспомни любимые тобой мемуары полководцев. Хоть один из них шел впереди войска?»

«Не шел… — вынужден был признать принц. — Ладно, Беранис с тобой…»

Четвертый и двенадцатый латные полки тем временем сдвинулись с места и, держа строй и закрываясь щитами, побежали к укреплениям. Их не засыпали стрелами, как непременно случилось бы раньше — некому стало стрелять, невидимки хорошо порезвились во вражеских порядках. Теперь главным становилось захватить побольше пленных, чтобы выяснить, кто они вообще и почему осмелились преградить дорогу коронным войскам.

Через полчаса все было закончено, оставшихся в живых окружили. Они не стали геройствовать и сдались. После того, как уцелевших офицеров допросили, Лартин долго ругался, проклиная все на свете. Дорское восстание действительно началось раньше, чем они с отцом думали, и оказалось много опаснее. Как выяснилось, дорцы сговорились с недовольными аристократами Наритской губернии, и те свергли герцога, подослав убийц во дворец. Но убить не смогли — вместе с немногими верными людьми герцог ло'Этайри бежал. Где он скрывается сейчас никто не знал. Выводы из всего этого следовали не слишком приятные. Принц отправился на учения, а попал на войну. На войну, где щадить друг друга не станут, самую страшную войну — гражданскую.

А утром Лартина «обрадовали» еще одним известием: ночью из обоза бесследно исчезла принцесса Телия, оставив письмо, в котором просила не искать ее. В другое время принц бросил бы на поиски всех, до кого смог дотянуться, но сейчас такой возможности не имел. Он должен был сначала подавить мятеж. Любой ценой!

## Глава 8

Карайны не спеша бежали к хутору Марка Дарви, до которого осталось не больше ста миль — пара часов, и можно будет отдохнуть, обнять старого друга, выпить с ним по стопочке. Помянуть погибших друзей не помешает. А затем — снова в дорогу, война началась, по сообщению капитана. Благо тот выдал отпускникам при расставании амулет связи, можно было связаться и узнать новости.

Кожевенник оказался прав, один из воинов вспомогательной роты действительно стучал во второй аррал, даже хуже, оказался внедренным агентом! Поймать его помогли карайны — они вынюхали предателя каким-то своим способом, а каким — не сказали. Да и ладно, главное, что вынюхали. Теперь слизняки не узнают о делах отряда, не надо им об этом знать.

Внезапно карайны замерли, причем резко. Всадники, зная, что их звери просто так этого делать не станут, тут же приготовились к бою, вырвав из ножен мечи. Однако сражаться не пришлось: из кустов высунулась усатая черная морда — очень ехидная морда! — и радостно, басовито мяукнула.

— Тень, это ты, что ли? — поинтересовался лейтенант, переглянувшись с десятниками.

Тот в ответ довольно мурлыкнул и вышел на дорогу, нагло усевшись прямо перед всадниками. Не узнать его было невозможно: хитрое выражение морды, встопорщенные усы, уши торчком и, конечно, три параллельных шрама на боку.

— Ну здравствуй, котище шкодливый! — соскочил с Ночи, распахивая объятия, лейтенант. — Как же я рад тебя видеть!

Он обнял зверя, снова довольно мурлыкнувшего, потряс за уши, потрепал за плечи. И только после этого обратил внимание, что Тень оседлан, чего не могло быть в принципе — ведь его кровный брат мертв. Выходит, слухи правдивы — Тень действительно возит на себе какого-то мальчишку. Почему? Как это могло случиться? Такого никогда еще не бывало!

— Ну и что все это значит, дружище? — поинтересовался Олливи. — Объясни, будь добр.

Тень посмотрел ему в глаза, устанавливая контакт. Внимательно выслушав рассказ карайна, лейтенант задумчиво прикусил губу и похмыкал, пребывая в полной растерянности — с подобной ситуацией ему сталкиваться еще не приходилось. Да что там, он полагал такое в принципе невозможным! Однако это случилось, и что теперь делать невидимка не знал. Его товарищам разговор передали их карайны.

— Парень не виноват, он по настоянию Тени одним из нас назвался… — нарушил непродолжительное молчание Брег Саларми.

— Да и в остальном его вины тоже нет, — согласился с товарищем Рой Корди. — Следопытов, конечно, жаль, бойцы неплохие, но если бы они не решили убить этого самого Кенрика, то Тень бы их не тронул. Он ведь котенка своего защищал — это святое! Малыш без кровного брата не выжил бы. Я только одного не понимаю: с какой стати слизняки парнишку ищут?

— А кто понимает? — вздохнул лейтенант. — Надо же, пять полков по тревоге подняли! Я о таком и не слыхал ни разу.

— И я не слыхал, — растерянно покачал головой десятник Дорих. — Попал бедняга, как кур в ощип…

— Раз он не виноват, то хрен его слизняки получат! — окинув сослуживцев внимательным взглядом, заявил Олливи. — Мало того, раз парень запечатлел сына Тени, то ему прямая дорога к нам. А своих мы в беде не бросаем. Придется помочь.

— Поможем, ясен пень. Но у Марка парню надолго оставаться нельзя. Раз в его поисках такие силы задействованы, то обязательно найдут.

— Ежу понятно. Но все равно надо для начала самим на него поглядеть. Тень говорит, что мальчишка ему понравился — значит, не гнида. Карайны в таких вещах не ошибаются.

— Так едем. С капитаном по дороге свяжусь. Он что-нибудь придумает.

Невидимки забрались на своих зверей, пристегнулись, и те сорвались с места, следуя за Тенью. Чтобы пробежать несчастных сто миль им много времени не требовалось.


Кенрик украдкой утер рукавом рубахи лоб, осторожно покосившись при этом на нехорошо ухмыляющегося, поигрывающего палкой Марка. Ну и зачем он согласился тренироваться? Знал бы, что подразумевает под словом «тренировка» отставной десятник Невидимок, так лучше бы помер. Жуть! Болела каждая мышца и каждое сухожилие, даже такие, о наличии которых в своем теле юноша и не подозревал. Полотняные штаны насквозь промокли от пота, в глазах темнело, хотелось упасть на месте и долго не вставать. Одновременно он испытывал восторг от движений старого хромого человека — тот и сейчас оставался бойцом такого уровня, что захватывало дух. Он бы тех лесных следопытов положил не хуже Тени. И столь же быстро!

— Хватит отдыхать, ленивая скотина! — рявкнул Марк. — Сейчас займемся с тобой растяжкой, а то вижу, что ты ногу выше пояса задрать не можешь. А надо вот так!

Он медленно поднял здоровую ногу вертикально вверх и нанес несколько смазанных от скорости ударов в воздух. У Кенрика от такого зрелища глаза на лоб полезли — никогда ничего подобного не видел и не верил, что человек на такое в принципе способен. А десятник тем временем подпрыгнул и расколол ударом ступни установленное на высоте человеческого роста полено. Юноша поежился. Это сколько же лет нужно будет тренироваться, чтобы и самому сделать то же самое? Никак не меньше десяти.

Марк привязал к ногам Кенрика две веревки и растянул его между двумя деревьями. Уже через несколько минут юноша взвыл от боли и принялся умолять десятника прекратить это издевательство. Однако тот лишь посмеивался в усы, сказав, что раньше, чем через час, не отвяжет. Что, мол, лучше не сосредотачиваться на боли, а разминать плечевой пояс. Юноша честно попытался, но у него ничего не вышло. Из-под век текли слезы, мечталось об одном — чтобы его оставили в покое.

— О, старина Марк занят любимым делом, новичка дрессирует! — заставил его открыть глаза чей-то незнакомый голос.

Во двор стелящимся шагом проскользнули пять черных карайнов, сопровождаемых Тенью, которого Кенрик не спутал бы ни с кем — он был больше других, да и ехидное выражение на морде наглого кота не давало ошибиться. На остальных карайнах сидели всадники. Каким-то шестым чувством юноша понял, что это такие же битые жизнью матерые волки, как и Марк.

— Кого я вижу?! — взревел бывший десятник, подхватываясь с бревна, на котором удобно расположился, прихлебывая свежезаваренный сехлит. — Ребята, вы?! Чего вы тут делаете?!

— А то кто же, старый прохвост! — хохотнул возглавляющий всадников средних лет человек со страшным шрамом через все лицо. — А что делаем? Разве непонятно?

— Его ищете… — кивнул на растянутого между деревьями Кенрика Марк. — Но парнишка не виноват!

— Да знаем уже! — отмахнулся шрамолицый. — Тень нас перехватил и все рассказал. Но тут есть еще кое-что, чего не знаешь уже ты. Мы ведь откуда о парне узнали? Играм командиру написал. Но когда мы к нему приехали, там были слизняки…

— Стукач?.. — угрожающе сузились глаза бывшего десятника.

— Ага. Но его уже нашли и повесили, не беспокойся — из вспомогательной роты был. Но дело даже не в стукаче, а в том, что парня лихорадочно ищет второй аррал. Слизняк даже у нас посмел помощи в поимке просить!

— Совсем обнаглел!

— Во-во! — кивнул шрамолицый. — Я не понимаю, зачем им так понадобился этот парнишка. Он же ничего не сделал. И я хочу понять в чем дело. Отвязывай его, надо расспросить подробно обо всем. Слизнякам его не отдадим, не бойся — он кровный брат сына Тени, а это многое значит. Капитан после того, как я доложил о случившемся, распорядился внести его в списочный состав отряда. Под другим именем, понятно — Кенрик Валльхайм для всех остальных должен умереть, а на свет народится, например, Кейт Нариди. Надо подумать, как это организовать — надолго мы задерживаться не можем. Да и тебе, старина, придется на службу возвращаться.

— А что случилось-то? — насторожился Марк,

— Война. Точнее бунт, но очень кровавый. Народу уже погибла тьма. Наритская провинция, не говоря уже о Дорской, пылает, герцог в бегах — едва вырвался живым из дворца. Где он сейчас неизвестно. Также ждут вторжения островитян. И это только малая толика происходящего. Возникает ощущение, что наши аристократы разом умом тронулись.

Бывший десятник нахмурился, медленно кивнул и направился к Кенрику, не пропустившего и слова из их разговора. После нескольких дней тренировок юноша не испытывал никакого энтузиазма от того, что его взяли в элитный отряд. Однако иной альтернативы просто нет — это единственная возможность выжить. Значит, пусть будет что будет. Приспособится, а там, возможно, и магии удастся обучиться. Пока главное уцелеть, об остальном придет время думать позже. Он не сразу смог встать на ноги, а встав, во все глаза уставился на спешившихся невидимок.

— Мда… — покачал головой шрамолицый. — Этот вот сутулый мальчик — причина такого переполоха? Ну ты, парень, и кашу заварил…

— А что я? — с тоской спросил Кенрик. — Только и того, что в лес свернул…

— Не боись, разберемся. Кстати, меня зовут Тим Олливи, лейтенант отряда Невидимок. Это вот Харн Дорих и Брег Саларми, десятники. А это — Рой Корди и Берн ло'Сайди. Да-да, не удивляйся, именно ло'Сайди и именно рядовой. В нашем отряде всем наплевать аристократ ты или простолюдин, твое положение зависит только от того, чего ты стоишь на самом деле. Привыкай. Вне службы мы зовем друг друга по именам, субординацию соблюдаем только при посторонних или в боевых условиях. Да, имя свое забудь — как я уже говорил, Кенрик Валльхайм умер. Теперь ты Кейт Нариди из Тайгерна. Это крохотный городишко на крайнем востоке королевства, десять лет назад он был стерт с лица земли стаей зорхайнов. Не проверишь. Все, что нужно знать о твоей «родине» я расскажу, сам рос неподалеку оттуда, на хуторе. И подтвержу, что знал твою семью и тебя самого.

— Э-э-э… — только и смог выдавить ошеломленный обилием свалившейся на него информации юноша. — Я…

— Не гони, Тим, — хлопнул лейтенанта по плечу Дорих. — Он еще не привык получать твои ценные указания. Я и до сих пор иногда пытаюсь понять на хрена ты так много говоришь, хоть и знаю тебя не первый год.

— Да ладно тебе, Харн! — отмахнулся тот. — Не так уж и много. Ну да ладно, бери парня и пошли в дом. Разговор предстоит долгий, а утром нам надо отправляться обратно. Отряд сейчас с принцем, на перешейке.

Переговариваясь, вспоминая знакомых и разные эпизоды совместной службы, невидимки ввалились в дом и расселись вокруг большого стола. Марк с Кенриком сбегали в погреб и принесли два кабаньих окорока и огромный жбан эля. Затем и сами сели. Юноше, правда, эля не налили, да он и не стремился, предпочитал морс — никогда не любил спиртное, еще дома насмотрелся на пьяных.

— Рассказывай, парень, — приказал лейтенант, когда все утолили первый голод.

Юноша в который раз уныло повторил рассказ о случившемся с момента изгнания из родного города. Опять же не скрывая уже свою сущность визуала. Слушали его молча, не перебивая, но внимательно. Вопросы начали задавать только когда он закончил.

— Визуал, говоришь? — прищурился Олливи. — Рой, проверь.

— Сейчас, командир, — тот уставился на Кенрика каким-то странно расфокусированным взглядом.

Минуты две прошло в молчании, затем он снова заговорил:

— Точно визуал. Правда, не инициированный. Но на удивление сильный! Тот еще маг после обучения будет, многим старым магистрам фору даст.

— А вы тоже маг? — загорелись интересом глаза юноши.

— Ясен пень, как бы иначе узнал, — понимающе усмехнулся Рой. — Сначала невидимкой стал, а потом меня в столице один из мастеров Антрайна встретил, сущность увидал и пошел к капитану. Тот подумал и приказал дать мне возможность учиться, нам свои маги ох как нужны. Теперь вот одновременно учусь и служу. Трудно, но справляюсь. Тебе тоже так придется. Не боишься трудностей?

— Нет! — заверил воодушевленный Кенрик. — Я справлюсь!

Невидимки со смешками переглянулись, и юноша смутился.

— И кого это он мне напоминает? — как бы невзначай поинтересовался Марк, насмешливо покосившись на тут же покрасневшего лейтенанта. — Был один такой же… э-э-э… ентузияст…

— Нашел о чем вспоминать… — недовольно буркнул Олливи. — Лучше вернемся к Кенрику. Думаю, ты, парень, порядочно сглупил, когда скрыл от слизняка — а допрашивал тебя точно слизняк, их повадки! — что маг. Эти твари ложь хорошо ощущать обучены. Похоже они кого-то ловят, да не знают точно кого, вот и приняли тебя за него, заподозрив в чем-то. А когда ты в чащу ушел и выжил там, уверились, что правы. Понимаешь, если бы не Тень, ты бы и дня в Ойнерской чаще не прожил — это он тебя от зверья и зорхайнов оборонял. Пойми, туда никто, кроме чужеземца или очень сильного мага, не сунулся бы — ребенок там или не ребенок плачет. И как теперь убедить слизняков, что ты не тот, кто им нужен, я не знаю. Они своей добычи никогда не упускают. Единственный выход — это тот, о котором я говорил. Кенрик Валльхайм умирает, а вместо него возникает Кейт Нариди.

— Почему именно Кейт Нариди? — приподнял брови Марк.

— Да сохранилась у меня личная грамота моего земляка. Погиб он давненько, я сам его похоронил — вместе в столицу ехали, да на разбойников напоролись. Я сам тогда чудом выжил. Откуда, думаешь, у меня двухвостый карайн взялся? Разбойнички, когда с нами дрались — без боя мы, понятно, не сдались — чем-то потревожили кормящую самку, она из кустов выскочила и расправилась с ними, не тронув почему-то меня. Однако вожак шайки напоследок ухитрился всадить ей арбалетный болт прямо в глаз. Редкое везение! Котенок приполз на хрип умирающей матери и начал плакать, я подошел к нему — и малыш меня укусил. Кейт к тому моменту был уже мертв — с мечом в пузе не живут. Его я похоронил честь по чести, разбойников бросил — не хватало только хоронить всякую шваль! — и пошел дальше. А потом сам знаешь — покойный капитан меня с котенком случайно на улице увидел и предложил невидимкой стать. Мне терять было нечего, ни кола, ни двора, вот и согласился.

— А ну покаж грамоту.

Лейтенант порылся в поясной сумке и достал свернутый в трубку кусок пергамента длиной с палец. Развернул его и вместе с Марком принялся изучать.

— Дата рождения не та! — бросил бывший десятник, сразу заметив несообразность. — Судя по ней, Керту Нариди сейчас должно быть сорок два. А этот — пацан пацаном.

— Хе, а я тут на что? — вклинился в разговор ухмыляющийся Рой. — Визуал, не погулять вышел — исправлю грамоту так, что комар носа не подточит. И еще одно. Тень легко опознать по шрамам на боку. Я их выведу, невелика проблема. А без шрамов поди разбери где один карайн, а где другой! Это мы разберем, но мы их знаем от и до. А кто еще в двухвостых карайнах разбирается? Только принц, но он сам из наших. По поводу парня, кстати, с ним надо будет посоветоваться. Поможет прикрыть от слизняков.

— А что? — приподнял брови Олливи. — Это мысль. Лартин — свой человек. Отличный король будет, не чета отцу.

Кенрик смотрел на них, хлопая глазами, и не верил, что они это всерьез. О нем будут говорить с будущим королем?! Да кто он такой, чтобы наследный принц захотел слушать?! Происходило что-то странное, непонятное, но не оставалось ничего, кроме как плыть по течению.

— Да и внешность парню немного подправить не помешает, — проворчал Марк, задумчиво оглядывая Кенрика. — Пару шрамов посадить на морду, для невидимки-ученика — самое обычное дело. Жаль только волосы черные, приметен больно. Ну да ладно, не красить же их. Сделаешь шрамы, Рой?

— Легко, — кивнул тот. — Форму носа тоже слегка изменю, горбинку добавлю, крылья расширю.

— Акцент еще, — вспомнил лейтенант. — Говорит он странновато для Игмалиона, слова растягивает. Марк, займись. Бей по загривку, если станет неправильно говорить. А пока пусть лучше при встрече с чужаками по возможности молчит.

Все вокруг завертелось безумным калейдоскопом. Для начала Кенрика усадили на табурет и обкарнали ему лохмы — невидимки все до единого были коротко стрижены. А затем им занялся Рой. Юноша впервые в жизни увидел, что такое визуальная магия — со стихиалами сталкиваться доводилось, помнил, что им нужны всякие там заклинания, пассы руками и прочее в том же духе. Рой же в отличие от них просто молча уставился на Кенрика, и лицо того поплыло, на глазах изменяясь. Это он что, представляет себе, что должно произойти — и это происходит?! Если так, то ясно почему в родной каверне юноши с такой яростью преследуют визуалов. Зависть. И страх.

После всего он посмотрел в начищенное до зеркального блеска блюдо вместо зеркала — и не узнал себя. Да, этот парень чем-то напоминал Кенрика Валльхайма, но только напоминал — никто их не спутал бы. Косой шрам пересекал щеку, второй, зигзагом, был на лбу, глаза изменили цвет с черного на серый, нос стал горбатым и широким — не слишком красиво, но сейчас не до красоты. На левой части груди прямо над сердцем юноше поставили клеймо отряда — не каждый ученик получал его сразу, в иной ситуации и Кенрик добивался бы этой чести не один год. Впрочем, он понимал, что это аванс, полученный только потому, что он случайно запечатлел не обычного котенка, а сына Тени, карайна погибшего капитана ло'Арлиди, которого остальные невидимки буквально боготворили. И этот аванс предстоит отработать.

Тень после воздействия визуала тоже изменился, хоть и немного. Исчезли шрамы на боку, стала иной форма мохнатых ушей, изменился разрез глаз. Теперь никто бы уверенно не сказал, что данный карайн — именно Тень. Кроме, понятно, невидимок — они бы узнали шкодливого кота по одному ехидному выражению морды.

Много еще чего было сказано этим вечером, у Кенрика голова кругом шла от обилия новой информации, которую требовалось не только запомнить, но и хотя бы кое-как осмыслить. В конце концов он отключился прямо за столом.


— Ну что, в путь? — Марк, приладив седельные сумки к упряжи, повернулся к Кенрику. — Готов?

— Да, — решительно кивнул юноша, хотя никакой уверенности не ощущал и в помине, ему было сильно не по себе. Он сунул руку за пазуху и погладил радостно заурчавшего котенка, чтобы успокоиться. Малыш потерся мордочкой об его руку, затем лизнул ее, зевнул и уснул.

Остальные невидимки уехали рано утром, они спешили побыстрее вернуться в отряд, сейчас занятый охотой на мелкие группы бунтовщиков. В Наритской провинции — в Дор принц приказал не соваться, чревато. По донесениям разведки мятежники собрали там огромные силы. И никто не понимал каким образом они это сумели сделать это тайно. Справиться с ними теперь будет очень непросто, тем более, что в столице тоже началось что-то непонятное, по слухам, произошла чудом сорвавшаяся попытка убийства короля группой магов. Ее предотвратила тайная охрана, приставленная к его величеству вторым арралом. В других провинциях началось глухое брожение, казалось, люди попросту сошли с ума и не знают, чего хотят. Что некая пелена застлала им глаза, заставила жаждать крови и разрушений. И они сбивались в толпы, начиная крушить все и вся.

Решено было доставить Кенрика на базу отряда в Исандине, оттуда никакой варл его не достанет. Путь обещал стать сложным, тем более что большая часть его пролегала через пылающую огнем Наритскую провинцию — чтобы навести там хотя бы видимость порядка требовалось впятеро больше войск, чем имел на данный момент принц. А кому из генералов можно доверять? Трудно сказать, но части, расквартированные в провинции, в полном составе оказались на стороне бунтовщиков. Почему? Опять же никто не знал. Потому невидимки и решили, что Марк с Кенриком будут избегать дорог, двигаясь лесами и полями, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Конечно, два боевых карайна — немалая сила, но против полусотни или более лучников не устоят и они. Лучше не рисковать без особой необходимости.

— Двинулись! — скомандовал Марк.

Молния выскользнула за ворота, за ней последовал Тень. Кенрик поежился — снова впереди ждала неизвестность. Он уже привычно подтянул ремни упряжи, чтобы не упасть, лег на живот и крепко взялся за рукояти. Карайны мгновенно набрали скорость и легко помчались через лес. Юноша не обращал внимания на проносящиеся мимо деревья, он все пытался осмыслить случившееся с ним. Казалось, с момента перехода через портал изменилось все, события накатились такой лавиной, как никогда до сих пор. Вспомнить родную каверну — ничего, в общем, необычного там с ним не происходило. Шел от города к города, подрабатывал, порой голодал, но ничего особенного — много людей так живут. А когда оказался в Таланабаде, так и вовсе тишь и гладь настали. Ну да, много работал. И что? Зато приключений, которых Кенрик уже наелся по самое не могу, не было. Но после прибытия в Игмалион…

Сначала дотошный допрос, очень странный допрос. Видимо, правы невидимки, варл действительно кого-то ищет, и допросчик принял Кенрика за этого кого-то. Но почему тогда отпустил? Непонятно. Потом чаща, встреча котенком Тени и самим Тенью. И все остальное. А ведь это далеко не все, предстоит еще очень многое. Одни тренировки чего стоят. Хотя, наверное, даже к лучшему, что Кенрик станет воином — хотя бы не будет больше полностью беззащитным. А то ведь всякий мог обидеть, и безнаказанно обидеть. Попробуй-ка обидь невидимку! Мало не покажется. Весь отряд, в случае чего, на защиту встанет.

Незаметно Кенрик задремал. Что ему снилось он потом не мог вспомнить, но сон почему-то казался очень важным, еще немало лет после этого юноша с досадой пытался вспомнить этот сон, но так и не смог. Разбудила его резкая остановка карайна. Открыв глаза, Кенрик тут же насторожился. Впереди, наставив на них арбалеты, замерла группа уже знакомых ему лесных следопытов на ульхасах. И большая группа — десятка полтора.

— Кто такие? — хрипло каркнул пожилой сержант, выдвинувшись вперед на полкорпуса.

— Глаза разуй, Нирен, — хохотнул Марк. — Али не узнал? Привет, дружище!

— Опаньки! — расплылся в улыбке тот. — Ты ли это, кошатник старый? Ты ж вроде в отставку вышел…

— Вышел, да обратно на службу призвали, — помрачнел бывший десятник. — Молодежь обучать буду. А может, и драться придется, сейчас каждый меч на счету. Сам знаешь, чего творится. А вы что тут делаете?

— Да ловим одного придурка, — вздохнул сержант. — Слизняки пять полков дороги патрулировать заставили. Наш в том числе. Но слава Трем — сегодня последний день! Завтра выдвигаемся к принцу на перешеек, бунт подавлять. А это кто с тобой?

— Новичок, Кейт Нариди из Тайгерна, земляк Тима Олливи, ты его должен помнить. Он парня и рекомендовал в отряд.

— Что-то он сильно на того, кого мы ищем, похож…

— А кого ищете-то? — словно бы невзначай поинтересовался Марк.

— Да чужака из другой каверны, — досадливо махнул рукой Нирен. — Такой же черноволосый, как этот. Да и морда похожа по описанию.

— Не, господин сержант, — вмешался один из следопытов. — У этого шрамы, а у того морда чистая.

— Вижу, — недовольно буркнул тот. — А жаль, за этого Валльхайма хорошие деньги обещают. Хоть за живого, хоть за мертвого. Кстати, предупреждали, что он может быть на карайне с тремя шрамами на боку…

— Ну погляди на него, — усмехнулся бывший десятник, однако глаза его заледенели, и сержант это заметил, так как побледнел.

— Ты точно подтверждаешь, что с тобой Кейт Нариди, новичок из вашего отряда? — все же упрямо спросил он.

— Подтверждаю! — рявкнул Марк. — Может тебе еще грамоту его достать?!

— Не надо! — поднял руки Нирен. — Тебе верю. И прости, сам понимаешь, что такое приказ.

— Понимаю, — расслабился невидимка. — А слизнякам передай, что мы ничего не забыли. Попробуют наехать, мы их всех перережем, больше не простим.

— Жаль, что вы их еще тогда не перерезали, — осклабился сержант, явно любящий варлинов ничуть не более бывшего десятника. — Сколько кровушки, гады, попили! Сколько ребят хороших полегло из-за их игр вонючих!

— Сейчас даже они нужны, — поморщился Марк. — С бунтовщиками никто лучше слизняков не справится, это они хорошо умеют.

— Это да… — вынужден был согласиться Нирен. — С их войсками мы разберемся, а вот найти, кто все это затеял, не сможем. А они смогут.

— Надеюсь, — вздохнул невидимка. — Ладно, бывай дружище. Нам приказано до последнего дня декады добраться до Исандина. А туда сам знаешь сколько ехать.

— Ну, на ваших зверюгах не так и долго, дня два-три, — завистливо посмотрел на карайнов сержант. — Это нам полторы декады до перешейка топать придется…

— Но все равно лучше не задерживаться, — возразил Марк. — Сам говорил про приказ. А мне лично капитан приказал! Понимаешь?

— Ого-о-о… — уважительно протянул Нирен. — Повезло вам, капитан ваш — мужик что надо, не то что наш дворянчик.

— Ну, у нас и отряд особый, — ухмыльнулся в усы невидимка. — Лады, бывай, дружище! Двинулись мы.

— Удачного пути! — пожелал сержант и приказал своим: — Расступиться!

Ульхасы разъехались в стороны, открывая проход, и карайны скользнули вперед. Несколько мгновений, и вокруг них снова замелькали деревья. Только тогда Кенрик несколько успокоился, но не избавился от страха полностью. Значит, его продолжают искать…

Ничего, он со всем справится! Благодарение Трем за то, что они послали ему Тень с котенком, а затем и невидимок. Юноша подозревал, что если бы не это, он был бы уже мертв. Почему он так думал, Кенрик не знал, но был практически уверен в этом. А раз так, то пусть будет трудно. К трудностям не привыкать, ничего в этой жизни ему легко не давалось.

## Глава 9

Мертвый Герцог метался по кабинету ректора, как разъяренный дикий карайн по клетке. Глава Антрайна сидел за своим монументальным столом и взирал на гостя, что-то зло бормоча себе под нос.

— Как?! — остановился ло'Верди. — Как они смогли подготовить столь масштабный мятеж и скрыть это от меня?! Я же был уверен, что знаю каждый их шаг!

— Я тоже был в этом уверен, — развел руками ло'Пайни. — Но ошибся. Нам с вами показывали лубочную картинку, на которую мы, два старых дурака, и купились. А на деле все было иначе. Очень похоже, что кто-то из кукловодов лично руководит всем происходящим. Начало мятежа ознаменовалось таким всплеском истинной магии, что я, как и все достаточно сильные визуалы, на три часа потерял сознание. Нас, похоже, таким образом просто нейтрализовали, чтобы не мешали.

— Не обязательно, — возразил герцог. — Это могло быть просто вашей реакцией на их действия, тогда как они всего лишь занимались своими делами. Знаете, до этого мятежа я не до конца верил вам, считал ваши выводы преувеличением. Теперь поверил — такое без стороннего воздействия просто невозможно. Тем более в стране, которую цепко держат под контролем. Однако ничего не помогло. Мятеж начался, и не один, а несколько разом. Причем каждый преследует свою цель!

— Добавьте к известным вам еще и мятеж стихиалов, — тяжело вздохнул ректор. — Вы были правы, когда предупреждали о них. Все до единого сильные стихиалы исчезли неизвестно куда… На виду остались только мало что знающие неумехи.

— Еще веселее… — ло'Верди устало опустился в кресло. — Так это они напали на короля?

— Они, — подтвердил ло'Пайни. — Если бы не ваши люди с амулетами, то его величество был бы уже мертв. А это вызвало бы беспорядки в столице. Пока еще удалось бы вернуть принца…

— Декада, как минимум. За это время заговорщики многое успели бы сделать. Половили бы рыбку в мутной водичке.

— Вот именно. На всякий случай за королем после покушения присматривают еще несколько моих сильных магов. Днем и ночью. Очень прошу вас, чтобы доступ к его величеству имели только люди с амулетами ментальной защиты. Любой человек без такового может оказаться зомбированным!

— Такой приказ уже отдан, — глава второго аррала внимательно посмотрел хозяину кабинета прямо в глаза. — Но хочу вернуться к вашим словам о том, что всем этим лично руководит кто-то из кукловодов. Как думаете, это Валльхайм?

— Вряд ли, — отрицательно покачал головой тот. — Он появился в каверне совсем недавно, а все началось много лет назад. Скорее всего, Валльхайм отправлен на помощь тому, кто давно уже сидит в Игмалионе и дергает за ниточки. Этот кукловод может оказаться на поверку кем угодно, хотя бы обычным булочником, будучи на самом деле… Я при личном контакте, возможно, и сумею определить истинного мага, но это я, а я такой один. Понимаете?

— Да чего уж непонятного, — скривился герцог, потирая виски. — Всех жителей королевства не проверить, даже если вы на сотню кусков разорветесь.

— В том-то и дело, — грустно усмехнулся ректор, наливая себе соку из стоящего на столе графина. — Будете?

— Благодарю, не откажусь. Но теперь давайте подумаем, что мы сможем сделать. Как остановить развал страны? Я, если честно, понятия не имею. Каждая провинция кричит о независимости, люди просто с ума посходили.

— Считаю необходимым обнаружить всех мало-мальски важных персон в каждом заговоре и устранить их. Любым способом.

Взгляд ректора Антрайна стал тяжелым и пронзительным.

— Раньше я считал, что знаю всех таковых, но, как оказалось, ошибался, — развел руками ло'Верди. — Сейчас все мои агенты в провинциях подняты на дыбы, работают, но когда ждать результатов? Не знаю. Как только удастся что-либо выяснить, я начну действовать. Полностью с вами согласен — те, кто работает на врага даже сам того не зная, не имеет права на жизнь. И они умрут. Так или иначе.

— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул ло'Пайни. — Жалеть врагов мы не станем — они нас точно не пожалеют. Кстати, поиски Валльхайма придется сворачивать — в данной ситуации они будут только отвлекать наших людей от более важных дел. Если удастся его обнаружить случайно, уничтожим. Но не более того.

— Согласен, — вздохнул герцог. — Эти пять полков следопытов сейчас куда нужнее принцу на перешейке. Дорцы собрали огромную армию и начали наступление. Очень надеюсь, что следопыты успеют подойти до главной битвы, иначе войска принца просто размажут по земле. А других частей, которым можно доверять, я не знаю.

— Я тоже, — понурился ректор. — Кстати, вы в курсе, что армия генерала ло'Кенси заняла позиции в местах возможной высадки островитян? По личному приказу его величества.

— Ло'Кенси? Этого надутого ничтожества? — во взгляде ло'Верди появилась гадливость. — И что он сможет сделать в случае нападения? Только орать на подчиненных и строить из себя гения? Больше он ни на что не пригоден.

— В его армии есть немало действительно толковых офицеров, — не согласился ло'Пайни. — И, насколько мне известно, один из таковых имеет на руках приказ короля о передаче ему командования в случае начала войны. Его величество поступил совершенно правильно, удалив ло'Кенси от двора, он бы сейчас тут такого наворотил, что нам мало не показалось бы. Очень честолюбивая сволочь. И отнюдь не столь глупая, как вы думаете. Надутый спесью индюк — это маска крайне изворотливого и умного интригана. Я удивлен, что вы этого не знаете.

— Вы уверены? — изумился герцог. — Да, вижу, что уверены. Надо же, он даже меня провел…

— Случается, — с иронией заметил ректор. — Вы тоже не всеведущи.

— Это да. Считать себя таковым — величайшая глупость. Тот, кто так считает, всегда проигрывает. Но это лирика, вернемся к делу. Считаете, что морская граница прикрыта? А флот?

— Флот тоже выведен на боевые позиции. И по той же схеме. Во главе стоит честолюбивый интриган, отстраняемый от власти в случае боевых действий. Знаете, я восхищен действиями его величества. Не понимаю, правда, почему он показал свои качества правителя только во время кризиса, а до того казался всем ни на что не годной тряпкой. Странно…

— Знаете, я тоже не понимаю, — помрачнел герцог. — И мне очень досадно, что я поверил в то, во что верили все. Мне по должности было положено понять истинное положение дел! А я не понял. С каждым таким случаем я все больше сомневаюсь в своем профессионализме…

— И хорошо, что сомневаетесь, — понимающе улыбнулся ректор. — Значит, способны расти и дальше. Тот, кто не сомневается в себе — мертв. А теперь у меня есть два предложения. Думаю, они придутся вам по вкусу.

— Слушаю вас, — насторожился ло'Верди.

— Первое, — загнул палец ло'Пайни. — У патриарха высших зорхайнов есть способы обуздать стаи диких, приходящие извне, и подчинить их себе. Я имею в виду Торгина Дайра, думаю, вы о нем слышали.

— Со мной он свое время даже говорить не пожелал! — с досадой махнул рукой герцог. — Сказал, что я предатель…

— Зато мы с ним — старые друзья, — в глазах ректора прыгали веселые бесенята, изумление собеседника явно доставило ему немалое удовольствие.

— Н-но… К-как?..

— А вот так. И с вами он теперь согласен общаться, он просто хотел посмотреть со стороны на прыткого юношу и чего тот сумеет достичь. Для него вы действительно юноша — Дайру больше трех тысяч лет, он помнит еще Тирайскую империю.

— Тирайскую империю… — зачарованно повторил герцог. — Надо же…

— Когда я узнал об этом, то сразу вспомнил ваши слова и спросил Дайра о Витом Посохе, — ректор помрачнел.

— И?..

— Он удивился моему интересу, но рассказал все, что знал, об этом артефакте. И мне стало не по себе. Если эта жуть возникнет из небытия, то нам стоит ожидать вторжения из других миров. Носитель Посоха становится почти богом в нашем понимании, он меняет мир по своему усмотрению, как пожелает. В свое время самые сильные маги империи разделили Посох на девять частей и спрятали их в разных точках нашей каверны, наиболее недоступных. Уничтожить просто не сумели, поэтому им пришлось обойтись полумерами. Части эти заключены в особого рода алтари. Чтобы алтарь явил спрятанное, на него должна пролиться кровь истинного мага. Где именно спрятаны алтари Дайр не имеет понятия, да никогда этим и не интересовалося. Посох был разделен по требованию Конклава Семи Миров. Что это значит, он тоже понятия не имеет. Видимо, последние два портала и вывели нас на территорию этого самого Конклава. Я подозреваю, что загадочные кукловоды хотят собрать Посох…

— Может и так, — вздохнул ло'Верди. — Хорошо, что мы теперь знаем хоть что-то. Но это нам не поможет справиться с происходящим. Вы что-то говорили о способности Дайра обуздать стаи диких?

— Говорил, — наклонил голову ло'Пайни. — Но обуздать их — это самое малое. Надо устранить причину. Дайр сам предложил способ. Он переподчинит себе какую-нибудь стаю, для него это труда не составит, та вернется к порталу, из которого вышла, но вместе с ней отправится совместный боевой отряд людей и высших зорхайнов. Возможно, удастся поймать или уничтожить тех, кто отправляет диких к нам. Патриарху творящееся сейчас совсем не по вкусу. Сформировать отряд нужно в течение декады. Я дам лучших магов, остальных подберите вы. Очень жаль, что вы в ссоре с невидимками, это лучшие бойцы королевства, их участие не помешало бы.

— Мне тоже жаль, — понурился герцог. — Я не раз пытался помириться, но они так и не простили нам того эпизода. Знаете, иногда излишняя инициативность подчиненных приносит такие неприятности, что не дай Трое…

— Знаю, — покивал ректор. — У меня тоже такое бывает. Ретивые молодые маги — та еще проблема, я вам скажу. Если их не занять чем-то, что покажется им интересным, то такого наворотят…

— Но отряд я подберу из бойцов ненамного хуже невидимок. Правда, на однохвостых карайнах, двухвостые, к сожалению, только у нескольких невидимок есть. Да еще у принца. Но это одно предложение. А второе?

— Недавно на меня вышла группа заговорщиков, о которых ни вы, ни я не имели не малейшего понятия. Причем у этих вполне себе реальная программа действий, в отличие от остальных. Ментальное плетение на них наложено куда более заковыристое. Похоже, кукловодам надоело мое противодействие и они пытаются превратить врага в союзника.

— Как интересно! — подался вперед герцог. — Хотите сыграть с ними?

— Хочу! — в глазах ректора горел злой азарт. — Очень хочу хоть одну тварь взять за глотку! Давно я никого так не ненавидел…

— Слишком опасно… — укоризненно посмотрел на него ло'Верди. — Вы же не мальчишка, чтобы бросаться очертя голову в любую авантюру. А если они вас убьют, что будет? Тогда стране точно конец.

— Я подготовил себе неплохую смену, — по-змеиному усмехнулся ло'Пайни. — Дейр ло'Райлинди — запомните это имя! — вполне готов заменить меня, да и маг он ненамного хуже, опыта просто пока маловато, зато силы — больше. Он в курсе всего, полностью верен и очень умен. Поэтому я рискну.

— Что ж, ваше право, — вздохнул герцог. — Очень надеюсь, что у вас получится. Засим удаляюсь, займусь набором отряда. И еще кое-какими делами.

— Погодите минуту, — встал ректор. — Очень советую вам без промедления откровенно поговорить с королем. Вы оба преследуете во многом одинаковые цели. Но он вам не доверяет, похоже, знает, что вы зорхайн. Вот и скажите ему об этом сами. Если скоординировать усилия, то мы сможем добиться большего. Сейчас не доверять друг другу — слишком большая роскошь. Поодиночке нас передавят.

— Что ж, попробую… — поморщился глава второго аррала, которого перспектива подобного разговора отнюдь не вдохновляла.

Затем он встал, коротко поклонился и вышел, оставив ректора в одиночестве. Тот долго еще сидел и размышлял, его можно было даже принять за мертвого, настолько неподвижен он был. Только по прошествии трех часов ло'Пайни встал и тоже покинул кабинет — ему предстояло очень важное и опасное дело, о котором он герцогу ничего не сказал. Не надо тому о таком знать, а то на пороге бы лег, чтобы не пустить. А зря. Дело нужно делать, и неважна цена, которую придется заплатить за достигнутый результат. Даже если этой ценой станет жизнь.


Мертвый Герцог решил не терять времени и сразу после того, как покинул Антрайн, направился во дворец — с королем действительно нужно было поговорить по душам, их глупое противостояние вредит общему делу. Его величество оказался настолько изумлен просьбой главы второго аррала о срочной аудиенции, что без промедления дал ее. Он встретил ло'Верди в своем кабинете, сидя в любимом старом кресле и нервно крутя в руках опустевший бокал. По мгновенному проблеску страха в глазах Дарлена тот сразу понял — знает. Действительно знает. Что ж, придется приоткрыть карты, сейчас иного выбора нет.

— Выставьте их, ваше величество, — Фарн кивнул на стену напротив, где, как он знал, в потайных нишах прятались арбалетчики охраны. — Речь пойдет о таких вещах, которых не должны слышать ни одни чужие уши. Даже самый верный человек способен предать.

— Да?.. — в глазах короля мелькнуло недоверие. — Я так не считаю.

— Да, — подтвердил герцог. — И сейчас я вам объясню как и почему. Насколько я вижу по вашему поведению, вы знаете, кто я. Меня это ни в малейшей степени не смущает — цели у нас с вами на данный момент общие. Страну хоть как-то сохранить. Скажу прямо — до сих пор я считал вас ничтожеством, но ваши последние действия убедили меня в том, что я ошибался. Вы просто не любите свою работу.

— Ох, если бы вы только знали насколько не люблю… — тяжело вздохнул Дарлен. — Значит, вы решили не скрывать?..

— А зачем, если вы и так знаете? — усмехнулся Фарн. — Думаю, вы неглупый человек и должны понимать, что я Игмалиону не враг.

— Немало думал об этом. И никак не могу понять ваших мотивов. Ведь если вы… э-э-э…

— Отправьте прочь охрану. Им об этом знать уж точно не положено.

— Хорошо, — сдался король и сделал какой-то странный жест рукой.

Из замаскированных ниш вышли четыре человека с арбалетами, поклонились и скрылись за дверью. Герцог отметил, что все они имеют амулеты ментальной защиты и мысленно поставил ректору отметку «отлично». Озаботился, старый хитрец. Да и неудивительно — после последнего покушения-то.

— Сейчас я окончательно уверился в том, что вы знаете — я высший зорхайн, — жестко сказал герцог, внимательно наблюдая за королем.

Тот сильно побледнел, однако заставил себя ответить:

— Я действительно это знаю.

— Но вы не знаете другого, — устало усмехнулся Фарн. — Я не враг людям. У нас с вами сейчас одна цель — остановить то, что творится.

— Но зачем это вам? — откинулся на спинку кресла явно удивленный Дарлен. — Что вам, зорхайнам, до нас, людей?

— Как бы это объяснить… Понимаете, высшие зорхайны сохраняют человеческую личность и память этой личности практически в полном объеме. Вместе со всеми моральными принципами и привязанностями. Именно поэтому многие, осознав себя и вспомнив все, что творили в диком состоянии, от ужаса кончают с собой. Да-да, не удивляйтесь, это правда, именно потому нас так мало — единицы выдерживают момент осознания. Принять иную сущность для человека слишком трудно. Да и те, кто принял…

Он досадливо махнул рукой.

— Что? — с заметным интересом спросил король.

— Чаще всего становятся отшельниками, монахами, стараются чем-то искупить содеянное, — со вздохом сказал герцог, которому не слишком-то хотелось говорить об этом. — Другие полностью отрешаются от всего человеческого и превращаются во что-то непостижимое даже для меня. По слухам, такие улетают на острова у юго-западной границы каверны, к некоему древнему храму. Так это или нет — не имею понятия.

Дарлен задумчиво теребил подбородок, глядя на Фарна, и не знал, что ему думать. Никак не ждал, что Мертвый Герцог вот так придет мириться, открыв все карты. Неужели его и вправду волнует судьба королевства? Вполне возможно, от этого странного существа можно ждать чего угодно, даже такого — всегда был парадоксален. Не человек — и этим все сказано. Совсем иная логика мышления, совсем иные ценности, да все совсем иное.

— Но для чего вам нужен Игмалион? — решительно спросил король. — Чего вы хотите от нашей страны?

— Я хочу, чтобы люди и зорхайны мирно сосуществовали и вместе строили мир… э-э-э… более добрый, что ли, не знаю, как сказать еще, — герцог не был в этот момент похож на себя самого, он подался вперед, сцепил пальцы в замок и устремил вгляд в какую-то непредставимую даль. — Я хочу, чтобы в этот раз разумные нашей каверны добились большего, чем раньше, чтобы цивилизация не прекратила опять своего существования.

— Прекратила?!. - взметнулись вверх брови Дарлена. — Опять? Что вы имеете в виду?

— Сейчас объясню, — устало ответил Фарн. — Позвольте сесть, ваше величество? Слишком устал…

— Садитесь, — отмахнулся король, которого с юности мало интересовали условности и этикет. — И говорите.

Герцог опустился в кресло напротив и не спеша начал рассказывать обо всем, во что не так давно посвятил его ректор. Впрочем, не только — собственные выводы он тоже не стал скрывать. Дарлен слушал сухой, прерывистый голос главы второго аррала и бледнел с каждым мгновением все больше. Он каким-то шестым чувством понял — правда, все правда, до последнего слова. И королю было не по себе — знал, что происходит страшное, но что дела настолько плохи — даже не подозревал. Значит, нечто или некто сдерживает цивилизацию их каверны на одном уровне, а как только этот уровень превышен — разрушает ее?.. И этот некто обладает непредставимыми даже для визуалов силами? Обо всем этом немедленно должен узнать его сын!

— Вот значит как… — глухо сказал Дарлен, когда герцог замолчал. — Знаете, я бы вам не поверил, но эта информация объясняет слишком многие события последних лет. Говорите, это ректор вам все это рассказал?

— Ректор, — подтвердил Фарн. — Я сам давно подозревал, что дело нечисто — слишком много всего сразу случилось, и причин для этого я не видел. А ведь ничего не происходит без причины. Со временем я, наверное, и сам бы додумался до многого, но беда в том, что времени у нас с вами нет, ваше величество. Сейчас я вам еще кое-что скажу. Восточную часть королевства нам сейчас не удержать, бунт распространяется там, как пожар — главное не пропустить войска бунтовщиков через перешеек, с чем его высочество пока успешно справляется. А я знаю, как удержать от бунта центр и запад страны. Прошу учесть: это страшные меры и я не пойду на них без вашего разрешения, слишком много крови. Даже для меня.

— Говорите! — приказал король.

Выслушав предложение главы второго аррала, Дарлен побелел — это действительно было страшно. Такого ему не простят — никто не простит, ни современники, ни потомки. Его запомнят, как одного из самых кровавых и жестоких тиранов в истории. Но есть ли другой выход? Похоже, нет. Что ж, те, кто откажется надевать ментальные амулеты, умрет — отказаться может только тот, кто уже находится под чужим контролем.

— Ваше величество! — в приоткрывшихся дверях возник королевский секретарь. — Милорд ректор Антрайна просит срочной аудиенции! Но…

— Что? — насторожился Дарлен.

— Это другой ректор… — с трудом выдавил из себя секретарь. — Милорд ло'Райлинди. Милорд ло'Пайни погиб…

— Святые Трое! — подхватились на ноги король с герцогом. — Зовите!!!

Фарна затрясло. Да как же это?! Еще несколько часов назад ректор был жив, говорил с ним… Что случилось?! Как он погиб?! И что теперь делать?!

В королевский кабинет буквально ворвался высокий сухощавый маг лет пятидесяти на вид в обычной мантии визуалов, голова его была наполовину седой. Герцог когда-то видел этого человека в свите ло'Пайни. В глазах ло'Райлинди стояло что-то такое, что главу второго аррала передернуло.

— Как погиб милорд? — глухо спросил король. — Что вообще случилось?

— Его величество уже в курсе дела? — повернулся к Фарну новый ректор.

— Да! — отрывисто бросил тот.

— Хорошо. Милорд оставил распоряжения на случай своей гибели. Мне очень жаль, что придется исполнять их, но теперь я обязан посвятить вас обоих еще кое во что — вы далеко не все знаете. Мой учитель наделся, что ему повезет, однако…

— Так что же произошло?!

— Милорд решил предоставить собранные нами доказательства о стороннем вмешательстве Конклаву Семи Миров, о котором он вам, господин герцог, рассказывал, — со вздохом сказал ло'Райлинди. — И потребовать объяснений. У него имелось чем заинтересовать чужаков, ему бы ответили. Он ведь был единственным магом, способным свободно перемещаться по каверне — вы этого не знали, но это так. Вот и переместился к запечатанному порталу. Однако войти в него не успел — возле портала его ждали. Двое неизвестных магов огромной силы. Не визуалов, истинных. Милорд недолго сопротивлялся, его просто размазали по земле и ушли через созданный тут же телепорт. Сопровождающих они не тронули.

— Что же ты наделал, глупый старик?.. — в отчаянии простонал Фарн. — Ты же сейчас нужен нам, как воздух…

— Нужен… — мрачно подтвердил Дарлен. — И что теперь?..

— Дело делать будем! — отрезал герцог, взяв себя в руки. — Пока сами живы! Думаю, надо нанести этим господам ответный визит. И я знаю как это сделать. Опять же благодаря покойному. Я их достану! Но еще одно. Ваше величество, мне для этого нужны невидимки! А со мной они даже говорить не станут.

— Я сегодня же свяжусь с капитаном ло'Иларди, — во взгляде короля появилось решимость. — Сейчас не до старых разногласий.

— Господин ло'Райлинди, вы в курсе всех дел милорда? — повернулся к новому ректору Фарн.

— Да, — коротко ответил тот. — Кристалл для связи с вашим патриархом у меня есть. Он, впрочем, уже знает обо всем, сам со мной связался сразу после случившегося — ощутил смерть старого друга. Все договоренности остаются в силе, патриарх жаждет мести. Просил передать еще один кристалл вам.

Он достал из кошеля дымчатый кристалл связи и протянул герцогу. Тот сжал его в кулаке и уставился в никуда. Было время, когда за возможность поговорить с древнейшим из зорхайнов он отдал бы все на свете. Но то время давно прошло, сейчас в душе главы второго аррала горел безумный гнев. Гнев на кукловодов, решивших, что они вправе творить с его страной все, что им вздумается. Что они вправе решать, как жить Игмалиону и населяющим его людям и нелюдям. Не выйдет, господа хорошие! Ничего у вас не выйдет.

Гнев внезапно стал холодным и расчетливым, пламя превратилось в лед. Губы Мертвого Герцога искривила злая гримаса — улыбкой или даже ухмылкой ее назвать было нельзя, скорее оскалом. Король с ректором отшатнулись, такой первобытной жутью повеяло от него, и поблагодарили про себя Троих за то, что ярость этого существа направлена не на них.

— За дело, ваше величество… — прошипел Мертвый Герцог. — За дело…

Его голос человеческим не был, он пугал и заставлял ежиться. Становилось понятным, что на дороге ему лучше не становиться, что собственная жизнь для герцога больше ничего не значит. И он пойдет до конца.

## Глава 10

Привычно уклонившись от ветки, Кенрик лениво зевнул — спать хотелось до безумия, Марк поднял его еще до рассвета и часа четыре немилосердно гонял. Только затем путники быстро позавтракали и двинулись дальше. У юноши болели все тело, глаза слипались, и он дремал прямо на спине карайна. Только автоматически уклонялся от веток, научившись чувствовать их, за что одноглазый десятник сдержанно похвалил его. Кенрик не знал, что столь быстрый прогресс немало удивил Марка — он не знал никого, кто научился бы тому, что уже умел этот парнишка, меньше, чем за год. А этот за несколько дней освоил! Он словно вспоминал что-то давно ему известное. Так, по крайней мере, казалось десятнику. Однако самому юноше он об этом, понятно, не говорил. Ученик должен воспринимать редкую похвалу учителя, как высшую награду, не то загордится и станет ни на что не годен.

Путь пролегал, в основном, по глухим местам, но все равно несколько раз путникам довелось стать свидетелем яростных стычек небольших групп разномастно одетых воинов. Марк в чужие драки не вмешивался, у него был свой приказ, и сразу уходил в чащу, а догнать карайна не мог ни всадник, ни пеший. Им вслед стреляли, конечно, но ни разу не попали. Однако ощущение, когда вокруг свистят стрелы, оказалось на редкость неприятным. Юноша проклинал свое невезение, приведшее его в Игмалион именно тогда, когда в стране начался бунт. И бунт, судя по словам Марка, страшный и кровавый. Впрочем, дороги назад все равно нет, его судьба навсегда связана с отрядом Невидимок, это Кенрик уже понял. И, если честно, ничего против не имел — эти суровые воины в черном ему понравились, мало того, вызвали восхищение. Возникало ощущение, что для них нет ничего невозможного. За что ни возьмутся, все получается. А уж их боевое мастерство вообще приводило в ступор. Много лет пройдет, прежде чем он сам сможет добиться подобного, труда придется приложить столько, что мороз по шкуре шел от одной мысли об этом. Но ради такого результата стоит постараться! Поэтому юноша стонал, но упорно тренировался, терпел подколки Марка, удары палкой, которые получал от наставника, если делал какое-нибудь движение неправильно. Однако ему становилось тошно от понимания, что нынешнее — всего лишь легкая разминка перед тем, что начнется по прибытии на место дислокации отряда. Вот там-то за него примутся по-настоящему…

Вздохнув, Кенрик снова начал прокручивать в памяти случившееся с момента выхода из портала и в который раз поразился числу невероятных совпадений. Он давно должен был быть мертв! Не найди он котенка, не запечатлей и не реши из-за этого Тень защитить слабого неумеху, ставшего кровным братом его сына, из леса не вышел бы. Да и дальнейшее тоже неправдоподобно. Случайности? Ох, не верится что-то в такие случайности. Но все это произошло, именно с ним произошло — и никуда от этого не денешься, придется принимать мир и жизнь такими, как есть. И Кенрик постепенно свыкался со всем случившимся. Одно только обстоятельство вызывало глухую досаду — вынужденная смена имени, но лучше так, чем умереть ни за что, ни про что.

День прошел незаметно, на привал путники остановились у древней полуразрушенной шестигранной башни — в Игмалионе так не строили никогда, по словам Марка, эту башню возвели задолго до образования королевства. Весь день они двигались по предгорьям неприступного Онгерского хребта — люди здесь не селились, не прокормиться на голых скалах. Однако предгорья покрывал лес и встретить здесь кого-нибудь можно было, что нежелательно, поэтому десятник старался держаться самых высоких мест, откуда хорошо обозревались окрестности. Однако людей путники так и не заметили.

Уже разведя костер, Кенрик вдруг почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Казалось, нечто бесконечно древнее и страшное внимательно изучает и оценивает его, как бы делая вывод достоин ли он чего-то. Но чего? Что за странное ощущение? Немного подумав, юноша рассказал об этом Марку.

— Смотрит на тебя кто-то? — встревожился тот. — Молния!

Карайна подошла к нему и потерлась носом об плечо. Некоторое время они молчали, затем Марк повернулся к Кенрику и буркнул:

— Мерещится тебе, парень. Ни людей, ни зверей, ни зорхайнов тут нет. Хотя то, что зверья никакого нет, странно. Молния говорит, что место нехорошее, но безопасное.

Юноша вздохнул — ему становилось все тревожнее и тревожнее, несмотря на слова наставника. Что-то из этой башни все-таки смотрело на него, именно на него. Почему не на Марка? А кто его знает! Очень не хотелось оставаться рядом с этой башней, но выбора он не имел — наставник явно не собирается никуда уходить, решил ночевать здесь. Что ж, придется терпеть.

— Мр-р-р… — басовито мурлыкнули за спиной.

Раньше Кенрик бы от такого звука отпрыгнул бы в сторону и ринулся бежать, но не теперь. Все обычно — Тень явился сыночка кормить. Юноша достал котенка из-за пазухи, почесал ему шейку и обернулся. Точно, на траве лежала небольшая антилопа с разорванным горлом, а рядом довольно облизывался шкодливый черный кот. Он вздохнул и опустил Черныша на землю, тот сразу ринулся к отцовской добыче и принялся жадно хлебать свежую кровь. Как обычно весь перемазался, но был вылизан Тенью, а частично вылизался сам. После этого был обтерт сухой ветошью и снова засунут за пазуху, где вскоре, немного поворочавшись, довольно засопел.

— Хорошо нам, — довольно сказал Марк, облизав ложку после того, как они сами поели. — Часовых не нужно выставлять, как обычным отрядам, карайны — лучшие часовые, они к нам никого не подпустят.

— А откуда они вообще взялись, эти карайны? — поинтересовался Кенрик. — Вот в моей родной каверне их нет.

— Беранис их знает, — пожал плечами десятник. — Всегда были. Слухи ходят, что пару тысяч лет назад один маг чего-то сделал с дикими котами, вот они и стали разумными. Но так оно или нет — трудно сказать. Слухи ведь — они слухи и есть, люди чего только не выдумают.

— Ясно, — вздохнул юноша, поняв, что ничего толком об этом его наставник не знает.

— Лады, давай спать, вставать с рассветом, — буркнул Марк, доставая из дорожной сумки свернутое одеяло и теплый плащ. Ночами в горах всегда холодно, без плаща можно было замерзнуть.

Кенрик последовал его примеру и лег возле костра. Десятник вскоре мерно засопел, он умел по солдатскому обыкновению быстро засыпать всегда и везде — кто знает, когда удастся еще поспать? А вот юноше не спалось, чужое внимание к его персоне становилось все настойчивее, нечто непонятное пролистывало его память, как страницы книги, просматривало тело и без спроса что-то меняло в нем. По всей поверхности кожи бегали мурашки, покалывали иголочки, становилось то жарко, то холодно. Внезапно до Кенрика дошло, что он должен идти, что его ждут. И он обязан прийти! Это слишком важно, это нечто такое, что больше него самого. Но должен появиться не с пустыми руками…

Юноша рывком сел, подтянул к себе свой мешок и не глядя сунул туда руку. Схватил что-то продолговатое, достал и увидел взятую с древнего алтаря часть посоха. В этот момент до него дошло, что ни об алтаре, ни о посохе он никому не сказал. Ни Марку, ни остальным невидимкам. Почему? Он не знал, но четко осознавал, что обязан молчать о них. Обязан, потому что от этого зависит не только его жизнь, а само существование мира. Не одной каверны, а всего мира! От этого осознания у Кенрика волосы дыбом встали. Да что же это такое?! На нем, что, белый свет клином сошелся?! Почему именно с ним все это происходит?! Одновременно юноша четко понимал, что сейчас встанет и пойдет туда, куда его так настойчиво зовут, не имеет права не пойти. Почему зовут он не имел понятия, но был уверен — зовут.

Сжав во мгновенно вспотевшей ладони часть посоха, Кенрик встал и повел ошалевшими глазами по сторонам. И вздрогнул — невдалеке от почти потухшего костра неподвижной статуей замер Тень. Возникало ощущение, что он окаменел на бегу с поднятой лапой. Юноша подошел к карайну, окликнул, но ничего не изменилось — тот не видел и не слышал его. Марк тоже казался мертвым, хотя всегда спал очень чутко. Это что же получается? Сила, зовущая его, усыпила ненужных свидетелей? Да, так и получается. Но времени терять Кенрик не мог, понимал это четко, хотя не знал, откуда взялось это понимание. Он поежился, вынул из-за пазухи спящего мертвым сном котенка, положил его на одеяло и решительно двинулся к полуразрушенной башне, отстраненно удивляясь собственным поступкам — в обычном состоянии он никогда бы не рискнул лезть туда, с детства отличаясь немалой осторожностью, если не сказать трусостью.

Как ни странно, он прекрасно видел в темноте. Все вокруг было окрашено в несколько иные оттенки, чем днем, но при том юноша прекрасно видел каждую травинку и веточку под ногами. Устав удивляться непонятному, Кенрик просто пошел на зов. Его тянуло вниз, в подвалы башни. Однако зайдя внутрь развалин, юноша остановился в растерянности — перед ним были только груды камня, никакого намека на вход в подвал. Но растерянность длилась недолго. Ноги сами собой повели его к западной стене, рука поднялась и по очереди нажала на несколько элементов едва видного орнамента. Пол под ногами задрожал и начал разъезжаться в стороны, Кенрик едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не свалиться в образовавшуюся дыру. Его взгляду открылась засыпанная пылью каменная лестница, по которой явно сотни, если не тысячи лет не ступала ничья нога. Юноша на мгновение прикрыл глаза, встряхнулся, а затем решительно начал спускаться. Пыль пружинила под ногами, взвивалась в воздух темными облачками, Кенрик даже закашлялся, но все равно продолжал двигаться дальше.

Подвал оказался на редкость глубоким, наверное, локтей трехсот в глубину. Ступив на пол, Кенрик остановился, но его тут же потянуло влево, и он послушно пошел туда. Шел долго, несколько раз сворачивая из коридора в коридор. Эти коридоры выглядели абсолютно одинаковыми, покрытыми вековой пылью, их стены были выложены из грубо отесанных камней. Если бы не зов, юноша быстро заблудился бы здесь — чистой воды подземный лабиринт. В конце концов он вышел в небольшой круглый зал, посреди которого стоял точно такой же алтарь, как и тот, что он нашел в овраге.

— Ну, дела-а-а… — протянул Кенрик, во все глаза смотря на глаз в центре спирали.

Он уже знал, что нужно делать. Со вздохом положил часть посоха на пол, достал кинжал, порезал себе руку и стряхнул несколько капель крови на алтарь. Все вокруг затряслось, волны багрового сияния затопили спираль, глаз полыхнул белым сиянием, из ниоткуда раздался голос, произносящий слова на неизвестном языке. Но на сей раз, кажется, другие. И еще одно отличалось от прежнего — лежащая на полу часть посоха вдруг взмыла в воздух, затем то же самое сделала возникшая на алтаре. Они повисли рядом и… слились воедино. А затем образовавшийся жезл — да, это нечто уже можно было назвать жезлом — опустился на алтарь. Кенрик спрятал кинжал и взял жезл. Его пронзило ощущение нечеловеческой силы, равнодушно взирающей на мир вокруг, с интересом глядящей только на него самого. Но чем он заинтересовал эту равнодушную силу?! Трудно сказать, однако заинтересовал, и что из этого выйдет — неизвестно. С тяжелым вздохом юноша сжал жезл в кулаке и двинулся в обратный путь. Зова больше не было, но он и не требовался — с этого момента Кенрик знал древний лабиринт, как свои пять пальцев.

Выбравшись наверх, он нажал несколько узоров орнамента уже в другой последовательности, и провал закрылся. Не хотелось бы, чтобы утром Марк, Молния или Тень обнаружили его. Сразу возникнут ненужные вопросы. А по какой причине Кенрик ходил в развалины ночью? Да самое обычное дело, отлучился по надобности. На всякий случай он окропил стену и с чувством выполненного долга вернулся к костру. Спрятал так и не пошевелившегося котенка за пазуху и рухнул на одеяло, но вспомнил о витом жезле и сунул его в мешок. А затем мгновенно уснул, сил не осталось ни на что.

* * *

Глядя на умирающего графа, Нир тихо плакал от бессилия что-либо изменить, ведь этот человек уже несколько лет как заменил ему отца, никого ближе него у юноши не было. Он, конечно, кое-как перевязал ло'Тарди раны, но чем это поможет? Как ни жаль, в целительстве юноша смыслил мало, а если точнее — не смыслил вовсе. Оставалось разве что обтирать пот с лица раненого, хотя воды Нир ему не давал, несмотря на все просьбы — слышал когда-то краем уха, что при ранах в живот пить ни в коем случае нельзя. Нир с тоской смотрел на белого, как мел, тяжело дышащего наставника и пытался понять, что станет делать в случае, если тот умрет. И не знал. Он остался один в лесу без транспорта и средств связи — все амулеты настроены на ло'Тарди и в чужих руках станут бесполезными побрякушками. Видимо, придется похоронить графа и идти куда глаза глядят, стараясь избегать людей.

Как же все это случилось? А кто его знает! Неизвестно кто обстрелял двигающуюся к Илайскому перешейку небольшую группу из тяжелых луков. Когда стало ясно, что дальнейшие поиски Валльхайма бессмысленны — бунт! — граф неожиданно для себя получил приказ немедленно отправляться в столицу в распоряжение самого Мертвого Герцога. Последнее изумило и его, и Нира, но приказ есть приказ. Поэтому они двинулись в путь на карайнах, чтобы не терять времени. Тяжело, конечно, несколько дней ехать за спиной герольдов в неудобной позе, да только деваться некуда — или дорога к столице растянется на несколько месяцев. Вот и отправились, но не добрались. Первый же залп ранил пятнистых карайнов, а второй добил их, после чего неизвестные лучники принялись хладнокровно расстреливать беззащитных людей. Закончив свое кровавое дело, они исчезли, даже не показавшись. Нир потом не раз поражался, каким чудом уцелел он сам. Да мало того, что уцелел — не получил ни единой царапины, если не считать пары шишек! Повезло, по-другому не скажешь — рухнувший карайн придавил юношу, потерявшего сознание от удара головой об камень, и залил его своей кровью. Видимо, лучники приняли его за мертвого и не стали тратить еще одну стрелу на заведомый труп.

Придя в себя, Нир с немалым трудом выбрался из-под погибшего карайна, весившего побольше крупного ульхаса, и с ужасом огляделся. Кровь и застывшие в нелепых позах тела. Поначалу ему показалось, что все мертвы, но вскоре послышался слабый стон. Как ни удивительно, граф оказался еще жив, хотя две тяжелые стрелы и застряли у бедняги в животе. Умирать ему предстояло долго и тяжело, от таких ран легко не умирают. Был бы рядом опытный визуал-целитель, то раненого еще могли бы спасти, но где взять этого целителя посреди леса? Нир оттащил ло'Тарди подальше от мертвецов, к недалекому ручью, кое-как обтер от крови и перевязал. Ло'Тарди бредил, нес какую-то чушь, говорил с незнакомыми юноше людьми. Несколько раз упоминал его в странном контексте, утверждая, что мальчишка еще не готов, что рано делать на него ставку. О чем это он? Какую ставку? В каком деле? Все это длилось уже несколько часов.

— Нир, мальчик мой… — внезапно пришел в себя граф. — Ты жив…

— Жив, ваша светлость! — обрадованно выдохнул юноша. — Вы тоже живы!

— Не надо лгать ни мне, ни себе, — слабое подобие улыбки появилось на лице ло'Тарди. — Я мертв, и ты это знаешь. Точнее, вскоре стану мертвым, но это дела не меняет.

Верен себе! Даже на пороге смерти не теряет хладнокровия.

— Поэтому времени терять не могу… — на губах графа появились кровавые пузыри, от чего юноша похолодел, сразу поняв, что это означает. — В подкладке моего камзола, слева, зашит амулет. Он твой. Когда я умру, возьми его и доберись до столицы. Придешь к Мертвому Герцогу и покажешь амулет, тебя пропустят. Ты должен дойти, мальчик… От тебя слишком многое зависит…

Он выгнулся и застонал, весь затрясся, позеленел и едва слышно прошелестел:

— Ты не сын барона ло'Хайди… Твой оте-э-э-э…

Граф снова выгнулся, отчаянно захрипел, явно пытаясь договорить, но не смог. По его телу пробежала судорога, изо рта полилась кровь — и наставник Нира вытянулся на земле, невидящим взглядом уставившись в никуда. Юноша от отчаяния закричал, схватил его за плечи, потряс, но ничего не изменилось — графа ло'Тарди больше не было.

— Святые Трое… — простонал Нир, проводя на лицом мертвеца ладонью, чтобы закрыть широко распахнутые глаза. — Кто?! Кто мой отец?!.

Затем он вспомнил слова наставника об амулете, нащупал утолщение в левом подоле камзола того, вспорол подкладку и достал обычную на вид безделушку, слегка вытянутый металлический ромб на простом полотняном шнурке. Но над этой безделушкой явно поработал кто-то из визуалов, о чем ясно говорил слегка мерцающий, крохотный символ Антрайна в верхнем углу. Когда Нир взял амулет в руки, этот символ на мгновение полыхнул ярким светом и стал синим, едва заметным, словно погрузившись в металл. Такое, если судить по прочитанному в одной из старых книг в отцовской библиотеке, случалось, когда амулет попадал к своему истинному владельцу. Выходит, этот ромб действительно принадлежит ему?

Что же в итоге получается? Похоже, граф не просто так оказался в замке барона ло'Хайди, судя по всему, он приехал специально за Ниром, потому что отец юноши — некая высокопоставленная особа. Что, по его словам, нужно сделать? Добраться до самого Мертвого Герцога? И тот примет безвестного юнца, не пошлет по известному адресу? Смешно, если бы не было так грустно. Нир ощутил себя мячиком, который бросают туда-сюда без спросу.

Он как-то сразу поверил, что ло'Хайди — не его отец. Слишком отличался он от старших братьев, слишком не походил на них внешне, слишком иные интересы имел. Всегда ощущал себя себя в отцовском замке чужим, с раннего детства старался поменьше показываться барону на глаза, днями пропадая в библиотеке. Да еще и его уродство не давало заниматься боевыми искусствами, что считалось для баронетов обязательным, но когда одна нога короче другой — попробуй позанимайся. Нир пытался, конечно, но ядовитые насмешки старших братьев быстро свели эти попытки на нет. Он даже в столовой избегал появляться, обедая на кухне вместе со слугами — и барон не обращал на это внимания! Хотя если на обеде не появлялся кто-нибудь из старших братьев, задержавшись, к примеру, на охоте, на поиски отправлялась вся челядь. Сейчас юноша вспоминал то, на что в детстве не обращал внимания, считая привычным и обычным, и постепенно приходил к выводу, что ло'Хайди знал — Нирен (свое полное имя он не выносил) не его сын. Потому и не обращал никакого внимания на мальчишку. Но все это домыслы. Как узнать правду? А только одним способом. Действительно добраться до столицы и поговорить с Мертвым Герцогом. Хорошо бы покойный граф оказался прав, и Нира пропустили к главе второго аррала.

Впрочем, не о том думает. Сейчас нужно думать, как вообще выжить, двигаясь через охваченную бунтом провинцию. Даже отряд на карайнах не сумел пробраться незамеченным, хотя двигался по глухим местам! А ему придется идти на своих двоих. Дорога растянется на несколько месяцев, как минимум. Однако выбора нет. Для начала необходимо было похоронить наставника и герольдов, на карайнов просто не хватит сил.

Преодолевая брезгливость и отвращение к себе, юноша обшарил карманы мертвецов. Да, пусть его назовут мародером, но они мертвы и деньги вместе с прочим им уже не нужны. А он еще жив! Амулеты графа он свалил в один из кошелей и положил его в дорожный мешок — если не сдаст их в канцелярию, то будут неприятности. Отчетность во втором аррале всегда была очень строгой, за имущество графа спросят, да еще как. Затем Нир нашел расщелину, оттащил туда трупы и завалил их камнями. Немного поплакал, прочел отходную молитву, умылся в ручье и двинулся в путь. Хотелось до ночи отойти от места происшествия как можно дальше.

* * *

Выехав на поляну, Телия вначале не поняла, что видит, а поняв глухо вскрикнула и закусила губу. Но не удивилась, нет, за последние дни она насмотрелась подобных картин (никогда бы их не видеть!). На траве в изломанных позах валялись тела людей, невдалеке лежал мертвый ульхас, с которого никто не удосужился снять упряжь, чуть в стороне перевернутая повозка с грязным и в нескольких местах распоротым тентом. Приглядевшись, девушка вздрогнула — она узнала фургон по веселым клоунам, нарисованным на нем. Этот бродячий балаган не раз выступал в столице, и Телия, если получалось, иногда сбегала из дворца, чтобы посмотреть на выступления. Они были такими искрометными, такими веселыми и жизнерадостными! Святые Трое, ну кому помешали безобидные актеры?! Что они могли сделать плохого?! За что их убили, да еще и так страшно?!

Взгляд упал на тело черноволосой красавицы, ничком лежащее возле фургона. Ее девушка тоже узнала — та жонглировала и танцевала на канате. Судя по задранному подолу и другим следам, бедняжку не раз насиловали, прежде чем убить. Какие звери! Еще несколько дней назад Телию вывернуло бы при виде такого, но теперь она уже успела привыкнуть. Девушка в который раз прокляла собственную глупость. Додумалась тоже — бежать во время бунта, да еще и такого кровавого! Но она же не знала… А словам брата не поверила. Увы, жизнь быстро убедила Телию в правоте Лартина. Война — это страшно, по-настоящему страшно. Девушка поняла это, когда впервые увидела безжалостно перебитых крестьян — на небольшой ферме не осталось никого живого. Кто и зачем это сделал? Трудно сказать, но ее рвало до самого вечера. С тех пор она не раз видела убитых и вскоре почти не обращала на них внимания.

Иногда удавалось переговорить с кем-то из местных жителей, от них принцесса и узнала последние новости. Ее дед, герцог Наритский, низложен и бежал с горсткой верных людей, прячется неизвестно где. По провинции шляются отряды дорских и местных воинов, убивая всех встречных — они похожи не на воинов, а на обезумевших от крови зорхайнов. Девушка старалась не выбираться на дороги, понимая, что Конфетка от всего защитить ее не сможет, трое-четверо хороших лучников или арбалетчиков положат и карайна. Сейчас она хотела одного — вернуться к брату, но как сделать это не знала. Путь перекрывали войска бунтовщиков, подошедшие на следующий день после битвы у перешейка. С тех пор они атаковали верные короне войска беспрерывно. Принц пока держался, но сколько он еще сможет продержаться? По слухам, из юго-западных провинций идут несколько полков лесных следопытов, но дойдут ли они? Сумеют ли прорваться сквозь заслоны? Трудно сказать. Но их ждали, как манны небесной. Простые игмалионцы быстро убедились, что в гражданской войне нет ничего хорошего. Многие, ранее грезившие о независимости провинции, теперь мечтали о скором возвращении королевской власти и привычного покоя.

У перешейка появлялось все больше отрядов бунтовщиков, и Телия вынуждено отходила все дальше вглубь мятежной провинции, прячась в лесах и оврагах. Леса в Наритской провинции были знатные, уступая разве что Ойнерской пуще. Зверей, пока с ней была Конфетка, девушка совершенно не боялась — ни один зверь не нападет на карайна, если белены не объелся. А зорхайны здесь появлялись редко, несколько лет уже их в глаза никто не видел. Это на юго-востоке страны нежити хватало.

Вне зависимости от желания Телия вынуждена была научиться кое-как обдирать шкуры с приносимых карайной зайцев и антилоп, а затем жарить их на костре — другой еды вскоре не осталось. Научилась, голод не тетка. Девушка вспоминала себя прежнюю с горькой улыбкой — надо же было быть такой глупой! Брат ведь предупреждал, а она? Уперлась в свои измышления, в свои желания и не пожелала ничего слушать. Так что по заслугам! Хорошо бы из этой заварухи живой выбраться. А то ведь можно нарваться, как нарвались актеры злополучного балагана. Представив себя на месте черноволосой жонлерки, Телия вздрогнула. Вероятный исход? Вполне. Поэтому надо соблюдать осторожность.

Она быстро усвоила, что там, где уже побывали и наследили, мародеры и насильники избегают появляться, поэтому подыскала себе для ночлега полянку шагах в трехстах от места гибели балагана. Мертвых она не боялась, бояться нужно живых, они стократ опаснее. А некромантов, способных поднять мертвецов, слава Троим, давным давно перебили, разве что единицы где-то по глухим местам прячутся.

Отпустив Конфетку поохотиться, девушка начала не спеша собирать хворост. Неподалеку нашелся ручей, и она наполнила обе фляги. Очень жаль, что нет котелка, соскучилась по горячему, но чего нет — того нет. Не додумалась взять, счастье хоть фляги захватила, совсем ведь не разбиралась в походной жизни. Набрав охапку хвороста и подтащив к избранному месту ночлега две толстых лесины, Телия устало опустилась на траву и оперлась спиной об дерево. Хорошо, можно немного отдохнуть — после целого дня езды на карайне затекли все мышцы.

Мысли текли неспешно, вяло, она лениво взирала на природу, которой безразличны были все суматошные людские дела. Мечты о театре не оставили ее, но ушли куда-то вглубь. Теперь Телия понимала многое из того, о чем раньше даже не задумывалась. Ведь в бунте явно виноват ее безвольный отец, который допустил его, не сделал чего-то важного, чтобы избежать такого исхода. А ведь и на ней, как принцессе крови царствующего дома, лежит немалая ответственность! Она тоже могла не строить из себя капризную куклу, а делать что-то полезное. Хотя бы те же театры и библиотеки в столице курировать. Да, пусть самой стать актрисой и не получилось бы, но помогла бы в исполнении мечты другим. Могла бы подбирать репертуар этих театров таким образом, чтобы зрители задумывались, становились добрее и чище — пьес такого рода немало. Но Телия ничего не сделала, замкнувшись в своих фантазиях, не обращая внимания на происходящее вокруг. Если ей суждено выжить и вернуться во дворец, то необходимо будет вести себя совсем иначе.

— О, ты гля, Мик, какая краля! — заставил Телию вздрогнуть чей-то грубый голос. — Ща позабавимся…

На краю поляны стояли два рослых мужика в давно не чищенных, изрубленных латных нагрудниках и обычных игмалионских черных шлемах, тоже старых и потертых. Один толстый и небритый, маленькие глазки поблескивали похотью, коричневые, никогда не чищенные зубы скалились из провала слюнявого рта. Второй казался жердью, настолько был худ. Унылое лицо, явно тот еще нытик. Говорил толстяк.

— Черненькая актерка покрасивше была, — буркнул худой, окинув девушку оценивающим взглядом. — Но эта тоже ничо. Сойдет.

— Так это вы убили актеров на той поляне?! — вскочила Телия, совершенно забыв о страхе, в ее душе загорелся гнев.

— Ага! — радостно подтвердил толстяк, похабно ухмыляясь. — Хорошо повеселились! Господин лейтенант ло'Доварди актерку сначала попользовать разрешил. И приказал, что всех, кто тут шастать будет, резать. Так что ты, краля, не трепыхайся, постарайся напоследок, подмахни, а мы за это тя опосля быстро убьем, мечом в глотку — и усе, ты на небесах.

— На небесах, значит?.. — прошипела девушка, ее ярость разгорелась пожаром. — Конфетка!!!

— Какая еще конфетка? — изумился худой. — Ты чо, девка, умом от страха двинулась?

— Сейчас увидишь… — появилась на губах Телии многообещающая улыбка.

Карайна ощутила зов кровной сестры, поняла, что той грозит опасность, бросила пойманную антилопу, сорвалась с места и побежала так, как не бегала, наверное, еще никогда. Она пятнистой тенью неслась между деревьями, неслась подобно молнии. И успела. Латники не успели приблизиться к девушке, когда Конфетка появилась на краю поляны. И низко, угрожающе зарычала, чтобы перенести внимание врагов на себя. Толстяк с худым вздрогнули, обернулись, увидели карайна с яростно оскаленной пастью и мертвенно побледнели, сразу поняв, что нарвались.

— Значит, быстро убьете?.. — издевательски поинтересовалась Телия. — Так сдохните сами, твари! Убей их, Конфетка!

Та метнулась вперед, два раза махнула когтями — и на траву рухнули два залитых кровью тела. Затем села и принялась тщательно вылизываться, предварительно сообщив сестре, что больше никого опасного поблизости нет. Девушка довольно долго смотрела на мертвецов, а затем до нее дошло, что это не Конфетка убила их, а она сама, Телия — Конфетка только орудие убийства. И ее вывернуло. Да, это были жестокие и недалекие, но все равно люди. И выхода другого не было. Но она стала убийцей…

Не сразу девушка пришла в себя, а придя, быстро собралась, избегая смотреть на мертвых латников. Надо было до темноты найти безопасное место ночлега. Конфетка сказала, что-то за несколько миль отсюда есть скрытый кустами овраг, куда никто не заберется. Уже сидя верхом, она в последний раз окинула мрачным взглядом поляну, где все произошло, поежилась и двинулась в путь.

## Глава 11

Мимо проносились бесконечные деревья, иногда попадались поляны, ручьи и проплешины, еще реже небольшие речушки, наверняка кишащие рыбой — ведь людей здесь нет, некому вылавливать. Но Кенрик не обращал внимания на окружающее, будучи полностью погружен в себя. Случившееся этой ночью окончательно показало юноше, что все происшедшее прежде не было случайным, что за этим стоит нечто непонятное, с какой-то стати обратившее внимание на ничем не примечательного нищего писаря. Некая древняя и жуткая сила, имеющая какие-то свои цели. И что теперь делать Кенрик понятия не имел.

Ни Марк, ни карайны поутру ничего не заметили, что сказало о силе витого жезла больше, чем что-либо другое. Юноша попытался было рассказать наставнику о жезле, но не смог — рот словно заклеило чем-то. Это напугало его до полусмерти, заставило предполагать самое худшее, представлять себе всякие ужасы. Но лишь одной частью души. Вторая наблюдала со стороны, спокойно и рассудительно, просчитывая и анализируя каждый свой шаг и каждое событие. Такое было Кенрику несвойственно, и он с тоской понял, что нечто продолжает менять его душу и тело. Что же с ним будет в итоге? Кем он в конце концов станет? Не чудовищем ли?..

Откуда-то приходили новые знания — и это пугало еще больше. Теперь юноша знал, что такое стихиальная, визуальная и истинная магии, и чем они отличаются друг от друга. Мог легко сотворить кое-какие заклятия — убийственные заклятия, страшные и жестокие, способные превратить в ничто сотни человек. Помнил, как формировать плетения кровной магии, требующей гетакомбы жертв. И способы принесения людей в жертву тоже помнил. От этих воспоминаний тянуло оставить на траве скудный завтрак. Но чьи это воспоминания? Откуда они взялись в памяти Кенрика? Трудно сказать, но они были.

Внезапно Тень взревел и прыгнул в сторону, затем отчаянно выругался Марк и заорал:

— В сторону! Уходим, быстро, их слишком много, не справимся!

Реальность ворвалась в сознание Кенрика широким потоком. Одновременно нечто просканировало окрестности, и юноша откуда-то узнал, что они напоролись на засаду, состоящую более чем из полусотни лучников. Но как они сумели столь хорошо замаскироваться? Почему их не учуяли карайны? Вокруг засвистели стрелы. До юноши сразу дошло, что каждое мгновение может стать для него последним, и он снова перепугался. Нечто учуяло его страх и толчком выбросило из себя готовое заклинание, которое нужно было только взять и использовать. И Кенрик сделал это, от страха сделал, даже не попытавшись разобраться, что ему подсунули. Пальцы сплелись в некую фигуру, рот выплюнул несколько странно звучащих слов и… все люди и звери на три мили вокруг, не считая их с Марком и карайнов, просто перестали существовать. Просто взяли и умерли, неожиданно для себя. Смерть стольких разумных дала такой всплеск темной энергии, что нечто жадно заурчало, подталкивая Кенрика к сытной трапезе. И он втянул в себя эту энергию, еще не понимая, что творит. В сознании что-то сместилось, захотелось смеяться, петь и танцевать, словно юноша разом выпил кварту старого вина.

Стрелы внезапно перестали лететь, и Марк это сразу заметил — опыт не пропьешь, много раз бывал под обстрелом. А тут еще и Молния сообщила, что вокруг нет никого живого… Только что были, а теперь нет. Десятник остановил карайну и настороженно огляделся, однако все было тихо. Немного подумав, он мысленно приказал Молнии двигаться к месту засады. Лучше бы он этого не делал! Увиденное потом долго снилось Марку в кошмарах. Не должны люди так умирать, слишком жуткая смерть! Казалось, нечто невидимое выпило из каждого не только жизнь, но и саму душу, превратив их тела в сухие мумии. И люди в последний момент это осознали и полностью прочувствовали — об этом говорил нечеловеческий ужас на высохших лицах.

Десятник, хоть и очень не хотелось, заставил себя спешиться и внимательно осмотрел ближайших мертвецов. Действительно мумии, довелось однажды повидать их во время раскопок в пустыне, когда охраняли экспедицию Антрайна, искавшую древние артефакты. Ощущение, что мертвецы лежат тут сотни лет, хотя еще совсем недавно были живыми людьми. Пусть врагами, но живыми. Что же это такое? Какое-то гнусное, черное колдовство, никак не визуальная магия — та пить жизни и души не умеет, это Марк знал точно, не раз общался с визуалами. Но почему тогда это колдовство не затронуло их с Кенриком? Его мальчишка сотворил? Да нет, вряд ли — Тим говорил, что он еще не инициирован, что он маг только в потенциале. Но кто тогда?

Видимо нечто прочло мысли Марка, поняло его сомнения и решило обезопасить подопечного от них — иного вывода из случившегося далее Кенрик сделать не смог, хотя размышлял долго. Перед десятником внезапно сформировалось черное облачко и стянулось в подобие призрачной человеческой фигуры в развевающемся плаще с капюшоном. От этой фигуры повеяло такой жутью, что даже карайны жалобно замяукали и заплясали на месте, явно стремясь поскорее убраться прочь.

— Уходите… — стоном прозвучал мертвый голос. — Вас не трону. Пока. Они, — фигура показала на мертвецов, — сожраны чуждой силой, уже не люди, не должны были жить. Вы еще не сожраны, живите…

И черное облачко бесследно развеялось. Марк некоторое время ошалело смотрел туда, где оно только что находилось, а затем повернулся к Кенрику и рявкнул:

— Ходу отсюда! Ходу, парень!

Получив его мысленную команду, Молния рванулась вперед, ее примеру последовал Тень. Карайны мгновенно набрали скорость и понеслись с дикой даже для них скоростью, стремясь как можно быстрее покинуть это страшное место. Они мчались как безумные до самого вечера, желая оказаться как можно дальше. Кенрик все это время пребывал в неком ступоре, пытаясь осознать, что же он сотворил. Пусть с подачи чего-то неизвестного, поселившегося в нем, но сотворил именно он, никто другой. Да, он убил врагов, которые собирались убить их с Марком, но потом выпил их жизнь, их силу и их души. Именно души, юноша четко понимал, что у бедняг не будет посмертия потому, что их души сожраны. Им сожраны! Когда до Кенрика это окончательно дошло, в нем зародился холодный, жестокий, несвойственный ему ранее гнев. И решимость.

«А теперь слушай сюда, — мысленно сказал юноша, обращаясь к невидимому нечто. — Раз ты ко мне привязался, не знаю уж кто ты, то решать что и когда делать буду я, а не ты. Понял?»

В ответ он получил расплывчатый образ, откуда сквозило неприкрытым сомнением, которое можно было расшифровать как: «Там поглядим…».

* * *

Отчаянно цепляясь за ветки, до которых мог дотянуться, Нир пытался выбраться на берег, но ничего у него не получалось — хлипкие веточки редких кустов обрывались. Густая жижа то и дело попадала в рот, заставляла отплевываться — вкус был омерзительным, а о запахе и говорить не стоило. Святые Трое, ну как он попал в это проклятое болото?! Вот что значит неумение ходить по лесу! Шел себе куда глаза глядят, шел — и забрел сюда. Понял, что происходит, только после того, как под ногами захлюпало. Попытался выбраться на сухое место, но вскоре понял, что заблудился. Буквально в нескольких шагах от берега оказалась глубокая яма, куда юноша благополучно и провалился. И теперь отчаянно сражался за жизнь. Сражался, но с каждым мгновением усиливалось понимание, что это сражение обречено на поражение.

Трое суток до этого происшествия Нир шел на север, сбивая ноги в кровь и останавливаясь только когда сил совсем не оставалось — спешил поскорее добраться до Илайского перешейка, к войскам принца. На окружающее юноша мало обращал внимания — размышлял о случившемся. Но не только о случившемся с ним самим, а о происходящем в каверне. Незадолго до гибели графа Мертвый Герцог при помощи кристаллов связи распространил среди высокопоставленных сотрудников второго аррала информацию о кукловодах и сделанном ими. Ло'Тарди не стал скрывать этой информации от своего ученика, хотя и попросил его не распространяться об этом. Нир был просто потрясен, узнав, что уже который год творится в Игмалионе. Кое-что ему довелось повидать раньше, знал, что на родине далеко не все в порядке, но о подобном кошмаре и подумать не мог. Выходит, все эти бунты не просто так? Выходит за ними стоят некие могучие маги? Чужие маги? Да, именно так и выходит. В душе Нира зародился гнев — холодный, расчетливый и безжалостный. Никто, кроме богов, не вправе указывать людям, как им жить! Никто не вправе держать целую страну в черном теле! Значит, их каверне просто не позволяют развиваться, сдерживают развитие, загоняя в дикость каждый раз, как только цивилизация немного приподнимается? Что ж, те, кто за это ответствен, поплатятся. Юноша поклялся самому себе и богам, что приложит для этого все свои силы, сколько бы там их ни было.

О кукловодах он и продолжал размышлять, когда забрался в болото. И что, вот так глупо закончится его жизнь? Нир не выдержал и заплакал, совершенно по-детски — все равно никто его не видел и видеть не мог. Нет в этих диких местах людей, никто не придет на помощь. Слезы стекали по щекам, прокладывая светлые дорожки в грязи. Из горла вырывались судорожные всхлипывания. Однако шевелиться юноша старался поменьше, чтобы не затянуло в трясину. Он кончиками пальцев цеплялся за последние уцелевшие веточки небольшого куста, которые еще кое-как держались. И понимал, что выбраться без посторонней помощи шансов нет. А помогать некому…

Хотя Нир и старался не двигаться, но все равно ощущал, что медленно погружается глубже. Отчаяние постепенно захватывало душу юноши, он глухо всхлипывал — умирать очень не хотелось. Он же совсем мало жил! Ему всего девятнадцать! На поверхности трясины появились пузыри, раздался странный звук — то ли хлюпанье, то ли еще что, Нир не знал. И тогда он в отчаянии закричал. Позвал на помощь, как не звал, наверное, никогда в жизни, вложив в этот крик всю свою жажду жить. Не надеялся, что кто-то придет, конечно, но об этом юноша даже не думал. Он просто звал.

Ветки куста, за которые держался Нир, угрожающе затрещали, грозя оборваться. Он с ужасом посмотрел на них, понимая, что если оборвутся — все, смерть. А смерть в болоте легкой не бывает. В этот момент на берегу болота шагах в десяти от тонущего юноши раздвинулись заросли, и оттуда выскользнул огромный черный карайн, на котором кто-то сидел. Этот кто-то скатился на землю, подхватил валявшуюся неподалеку не слишком длинную лесину, рухнул на живот, змеей прополз немного вперед и протянул ее Ниру. Тот судорожным усилием ухватился за кончик, с трудом выпустив ветки куста — пальцы не разгибались.

— Держись, парень! — крикнул неизвестный. — Не выпускай только!

Нир ничего не ответил, не желая нахлебаться болотной жижи, но еще крепче вцепился в скользкую лесину — это был шанс на жизнь, не иначе как предоставленный Троими. И только оказавшись на берегу юноша задался вопросом откуда здесь взялся этот неизвестный. И кто он вообще такой. на вид юноша, разве что черноволос и слегка смугловат — необычно для Игмалиона, чьи уроженцы в основном светловолосы, хотя бывает и такое. Над бровью шрам. Однако вскоре ему стало не до разглядывания спасителя — откат пережитой опасности настиг Нира, и он по-детски заревел, уткнувшись лицом в колени.

— Ну-ну, парень! — раздался еще чей-то, довольно грубый голос. — Все уже, не реви, как девчонка. Мужчина все-таки.

С большим трудом юноша заставил себя успокоиться, хотя губы его еще тряслись, и снова посмотреть на спасших его людей. Второй оказался постарше, полностью лысый, одноглазый мужчина в смутно знакомом черном комбинезоне. Грязном и потертом, но все равно аккуратном, что было удивительно — мало кто способен после похода по дикому лесу сохранить одежду в таком виде. Нужен немалый опыт. Только после этого до Нира дошло, что это за комбинезон, и он похолодел. Форма отряда Невидимок! Да любой невидимка сам охотно прирежет варла, не то чтобы спасать! Если узнают, что он из второго аррала, будет худо. Либо удавят, либо бросят в чаще, где в одиночку не выжить. По крайней мере, ему не выжить.

— Кейт, ты как его нашел? — обратился к черноволосому юноше одноглазый.

— А это не я, наставник, — пожал плечами тот. — Это Тень. Вдруг встрепенулся, к чему-то прислушался и ринулся куда-то через заросли. А когда я понял, что человек в болоте тонет, меня как подкинуло — сам однажды едва не утонул, знаю каково оно. Спрыгнул, схватил первую попавшуюся палку и протянул ему…

Одноглазый озабоченно покачал головой, о чем-то ненадолго задумался, а затем повернулся к Ниру и спросил:

— Тебя как зовут, парень? Откуда ты?

— Нир, ой, извините, Нирен ло'Хайди. С крайнего востока каверны.

— А, дворянчик… — с презрением протянул одноглазый. — Гляди мне, попробуешь права качать, так сразу по шее отхватишь.

Юноша ничего не ответил, однако вспыхнул, как маков цвет, почувствовав себя оскорбленным. С немалым усилием он заставил себя промолчать — эти люди спасли его, да и слышал раньше об отношении невидимок к сословным различиям.

— Какой из меня дворянин… — глухо сказал он. — Так, нищета подзаборная, только и того, что имя дворянское. Ни дома, ни денег, а теперь еще и податься некуда…

— Почему?

— Наставник погиб. Мы с герольдами ехали, позади. Нас обстреляли из зарослей. Из тяжелых луков! Всех положили…

Юноша всхлипнув, вспомнив, как очнулся посреди трупов.

— А ты как выжил? — удивленно поинтересовался одноглазый.

— Не знаю, чудом, наверное, — поежился Нир. — Меня убитый карайн придавил, а сам я об камень головой приложился, дальше ничего не помню. Очнулся, а вокруг все мертвые… Ну, и пошел, куда глаза глядят… Мы к войскам принца пробирались… Только мне самому до перешейка не дойти…

Он снова всхлипнул.

— С герольдами, говоришь, ехали? — угрожающе сузился единственный глаз одноглазого. — А уж не слизняк ли ты, мил человек?

Нир похолодел. Этот невидимка все понял из его рассказа. Проклятье! А затем он не выдержал:

— Да, я из второго аррала! И что с того?! Почему вы, невидимки, считаете нас всех тварями?! Это же неправда! Люди все разные! Везде разные! Сколько я знаю варлинов, которые просто честно свой долг выполняют! И люди они хорошие! Нельзя же так… Нельзя…

Он трясся, едва сдерживая слезы, но в конце концов не сдержал и снова расплакался, мысленно проклиная себя за слабость.

— Почему, спрашиваешь? — оскалился одноглазый. — А то ты не знаешь. Кирлейн.

— Так не все же в этом виноваты… — почти простонал Нир. — Ну нашлись подонки, натворили бед… Так зачем же всех в этом обвинять?..

— А затем, что сама суть вашего аррала — подлость!

— Может, и так. Но должен же кто-то останавливать всякую мразь, вроде кукловодов?..

— Это каких еще кукловодов? — приподнял бровь одноглазый.

— А вы не знаете?! — в запале спора Нир напрочь забыл, что обещал молчать об этом, и выложил невидимкам все, что знал.

С каждым его словом одноглазый все больше мрачнел, о чем-то напряженно размышляя.

— Не брешешь? — глухо спросил он.

— Нет! — отрезал юноша. — Как раз сейчас по личному приказу короля собирают сводный отряд из наших и ваших, собираются нанести визит к этим сучьим тварям! Не знаю уж как до них доберутся, но отряд собирают — это точно.

— Дела-а-а… протянул одноглазый. — Только знаешь, слизняк, веры тебе все равно нет, даже если не брешешь. Думал человека спасли, а вышло — слизняка…

Он с отвращением сплюнул. Внезапно до того спокойно лежавший неподалеку черный карайн слитным движением встал, подошел к одноглазому и разъяренно рыкнул. А затем уставился ему прямо в лицо. На несколько мгновений воцарилось молчание. Насколько знал юноша, так эти разумные звери общались с другими людьми, не своими всадниками.

— Да ты ох…л!!! — разнесся над поляной возмущенный рев одноглазого. — Да ты…

И принялся материться, да так изощренно, что Нир подобной ругани и не слыхал никогда. Отведя душу, невидимка снова подошел к карайну и посмотрел ему в глаза. А выслушав то, что тот хотел сказать, долго качал головой и что-то бормотал себе под нос. Затем повернулся к юноше и нехотя сказал:

— Извини, парень. Тень говорит, что ты чистый и честный, а карайны в таких вещах не ошибаются. Лично к тебе у меня претензий нет. И еще…

Он поморщился и продолжил:

— Мало того, Тень сказал, что готов запечатлеть тебя, когда прибудем на базу. Такого еще ни разу не бывало, чтобы взрослый карайн кого-то запечатлевал! Понимаешь?! Ни разу!!!

— Запечатлеть меня?.. — полезли на лоб глаза Нира. — Н-н-н-о-о-о…

Этот невидимка был полностью прав, подобного еще не случалось за всю историю сотрудничества людей и карайнов. Никогда еще взрослый карайн никого не запечатлевал, только новорожденные котята. Считалось, что взрослые просто не способны на запечатление. А теперь выяснилось, что это не так, что разумные звери просто скрывали такую возможность от своих партнеров. Почему — вопрос другой. Главное сам факт, что это возможно.

— Ну, Тень, ты даешь… — вытер со лба пот одноглазый. — Зачем тебе это?..

Карайн снова рыкнул и подошел к нему. Недолгое молчание, после чего одноглазый помотал головой и уставился на Нира с неприкрытым изумлением. Однако промолчал, явно не собираясь никому сообщать то, что сказал ему черный зверь. Он довольно долго смотрел на юношу, загибая пальцы — явно что-то отмечал про себя. Но что?

— В общем, так, — заговорил наконец невидимка. — Раз Тень тебя принимает, то пройдешь полный курс обучения Невидимок — всадник боевого карайна обязан быть бойцом высшего уровня. Даже наследник престола обучался у нас.

— Но я же калека… — растерялся Нир. — У меня одна нога короче другой…

— И что? — насмешливо прищурился одноглазый. — У меня тоже. Это никак не мешает мне быть бойцом. Нужно сделать свои недостатки достоинствами. Понимаешь? Любой недостаток может превратиться в достоинство, если приложить к этому достаточно усилий! Крин ло'Истанриди, например, однорук. Однако трудно найти воина лучше него. Даже сейчас, когда ему за девяносто!

— А кто это? — подал голос Кенрик.

— Мой наставник, — усмехнулся одноглазый. — Кстати, меня зовут Марком Дарви. Я десятник-наставник отряда Невидимок. Зови либо по имени, либо наставником. Я беру тебя в ученики, Нирен ло'Хайди. Хочешь ты того или нет, твое мнение здесь никого не интересует.

— Да разве я против? — облегченно улыбнулся юноша.

В прошлом он не раз пытался научиться хоть как-то защищать себя, в каждом городе, где они с графом бывали, отыскивал наставника боевого мастерства, но все они презрительно отсылали его прочь, не желая иметь дело с калекой. Чаще всего не опускаясь до объяснений почему, хотя однажды, в Ирвайде, наставник школы Соколиного Глаза сказал, что с его ногами нечего даже надеяться стать воином, что никакие тренировки не помогут, если одна нога короче другой. Было очень обидно, но деваться некуда — и Нир ушел восвояси. С тех пор он уже не пытался найти себе учителя. А теперь учитель нашелся сам. Да какой! Невидимка! Лучших мастеров боя в Игмалионе не было, это признавалось всеми. А этот Марк не просто невидимка, а десятник-наставник, один из тех, кто дрессирует новичков отряда, делая из них бойцов высшего уровня.

— Значит, согласен? — уточнил одноглазый. — Хорошо. Приноси ученическую клятву.

Нир поспешил принести ее, однако стандартная клятва была забракована Марком и пришлось сначала выучить текст новой, а затем только клясться. Изменения были не слишком заметны, однако меняли смысл напрочь — верность невидимок, как и варлинов, принадлежала не королю, а стране, что было удивительно. Обычно клялись сюзерену, и все остальные отряды хранили или не хранили верность именно его величеству. В крайнем случае — династии. А Невидимки — самому Игмалиону. Теперь многое непонятное раньше становилось понятным, а в особенности почему они так не любили второй аррал. Посчитали варлинов предателями после того, как поняли, что у тех так называемая «гибкая этика», позволяющая делать многое из того, что ранее считалось совершенно невозможным для человека чести. Не дошло до них, что иначе с разными подонками, способными разодрать королевство на куски во имя личных амбиций, не справиться. Надо постараться объяснить, может поймут…

На самом деле у подчиненных Мертвого Герцога был свой кодекс чести, очень жесткий кодекс, за нарушение которого карали безжалостно, но никто вне аррала об этом не знал, поэтому варлинов и считали бесчестными подлецами. Запрета рассказывать об этом не было, но никому из них такое просто не приходило в голову. Хотят считать подлецами — пусть считают, это не имеет ни малейшего значения. Главное — дело сделать, страну от распада удержать. Нир немного подумал и поведал Марку об этом.

— Значит, вы тоже клянетесь стране, а не королю? — задумчиво спросил тот, выслушав сбивчивый рассказ юноши.

— Да.

— А почему раньше никто не удосужился сказать нам об этом? Может, все было бы иначе…

— Откуда мне знать? — развел руками Нир. — Я всего лишь стажер.

— Но все-таки сволочей у вас там… — гадливо скривился Марк.

— Хватает, — согласился юноша. — Специфика службы такая. Но у нас хорошо научились использовать этих сволочей. Каждый из них находится именно там, где принесет минимальный вред и максимальную пользу. Не всегда, конечно, не всех удается вовремя разглядеть, но стараются. И мы немало хорошего для Игмалиона сделали и еще сделаем!

— С этим вынужден согласиться, — нехотя признал одноглазый. — Ну ладно, Тень, ты где там, иди сюда и еще раз объясни мне почему ты хочешь взять парня. И на сей раз ты не отделаешься общими словами, что он чистый, добрый и не лжет!

В этот момент Нир вспомнил, что напоминает ему имя «Тень», и встрепенулся. Ведь именно так звали карайна погибшего капитана ло'Арлиди! А если это Тень, то спасший его черноволосый парень… Юношу захлестнула жгучая ненависть.

— Т-т-ы-ы… — прошипел он, резко повернувшись к черноволосому. — Кукловод проклятый! Зачем вы все это сотворили?!!

— Ты это мне? — ошарашенно спросил тот. — Парень, ты в себе?

— Это же Кенрик Валльхайм! — Нир бросил на Марка отчаянный взгляд. — Он же один из кукловодов!!! Сейчас все маги королевства имеют приказ уничтожить его при встрече, не считаясь с потерями!!! Он же один из тех, кто весь этот кошмар устроил!!!

— Точно с мозгами непорядок, — сочувственно покачал головой одноглазый. — Да никакой он не кукловод, вы беднягу не за того приняли! Хоть бы разобрались сперва, а потом уже вешали на него всех собак. Парнишке двадцать один всего и его история правдива, карайны подтвердили, а они, как сам знаешь, лгуна всегда почуют. Кенрик, расскажи-ка этому дурню, как все было.

Он не стал больше скрывать настоящее имя подопечного. Поскольку слизняк сам понял, кто тот такой, то не отстанет, а убивать возможного ученика не хотелось, да Тень не даст этого сделать, раз уж выбрал его.

— Ты точно дурак… — с явно заметной обидой буркнул ронгедормец. — И за что все это мне выпало, а? Ладно, слушай…

И он принялся рассказывать глухим, срывающимся голосом. Обо всем — от момента изгнания из родного города до спасения самого Нира. Тот слушал со все возрастающим недоумением, подсознательно ощущая, что ему говорят правду. Да и невидимка сказал, что карайны подтвердили правдивость чужака, а карайны ложь чуяли всегда, их в аррале часто использовали во время допросов. От разумного зверя ничего не скроешь, он способен вскрыть мозги человека без особых проблем и выудить оттуда любую информацию. Выходит, весь аррал дал маху? От самого Мертвого Герцога до магов и покойного графа? Но юноша вспомнил еще кое-что, из чего и сделали вывод, что Валльхайм — один из кукловодов, если не главный из них.

— На тебя поставили магическую метку, так как ты вызвал подозрения у следователя аррала, допрашивавшего тебя, вот он и решил проследить за подозрительной личностью, — негромко сказал он, пристально глядя на Кенрика. — А когда ты пошел в лес и выжил там, в аррале решили, что подозрения подтвердились. Мне-то теперь ясно, как ты выжил — Тень помог, но им-то откуда знать про карайна? Но не это стало решающим. В один из дней метка была с тебя снята при помощи какой-то запредельной магии, и ты стал невидим для магического обнаружения, самые сильные визуалы оказались бессильны, после чего и поднялся основной переполох. Чем ты это объяснишь?

— Ну, я нашел там в овраге какой-то древний алтарь, а он засветился ненадолго, — пожал плечами ронгедормец. — Думал — просто камень какой-то, сел него, а он загудел и засветился… Я оттуда со всех ног побежал. Может из-за этого алтаря метка и снялась? Я не знаю почему это случилось, я еще не маг и нескоро им стану.

— Карайны подтверждают, — вмешался Марк.

Нир растерянно почесал голову и был вынужден признать, что варл охотился не за тем, за кем нужно. Огромные ресурсы, включая человеческие жизни, оказались потрачены зря. С кого-нибудь за это обязательно спросят, хотя бы с тех же магов-идиотов. Главное донести данную информацию до Мертвого Герцога, а уж он разберется. Умнее человека в Игмалионе просто нет, истина общеизвестная.

Никто не знал, что Кенрик умолчал про найденную им часть Витого Посоха, даже карайны не смогли учуять лжи. Он хотел сказать, но просто не смог — челюсти свело, когда попытался. Проклятый артефакт снова проявил свою власть, и это юноше крайне не нравилось. Ему предстояла тяжелая борьба за самого себя, если он хотел остаться человеком, а не превратиться в незнамо что.

## Глава 12

Кевин пребывал в тягостном недоумении от всего происшедшего, недобро косясь на стоящего рядом невозмутимого слизняка, который еще несколько дней назад мог надеяться получить от него разве что пинок, а то и удар мечом плашмя, если бы капитан Невидимок был в хорошем настроении. В плохом мог зарубить или вообще натравить Зверя. Но теперь, по просьбе короля, приходилось сдерживать себя. Да и в свете новой информации стоило забыть старое. Одним делом сейчас заняты! И дело это крайне важное, раз уж решили объединить ради него вчерашних врагов.

Три дня назад поздно вечером капитана вызвал принц. Долго смотрел на него, а затем вывалил такие новости, что у Кевина перехватило дыхание. Он знал, конечно, что в родной стране неладно, но подумать о чем-либо подобном был просто не в состоянии. Да и кому бы пришло в голову, что развитие Игмалиона искусственно сдерживают некие могучие маги, способные на то, что лучшие визуалы и представить себе не могут? Уж во всяком случае не ему. Своим делом капитан считал защиту королевства от внешних и внутренних врагов, а в особенности от стай диких зорхайнов. Но принц и тут сумел удивить его. Как выяснилось, Мертвый Герцог — высший зорхайн! И он отнюдь не желает уничтожения страны, а совсем наоборот, изо всех сил защищает ее — своими способами, конечно. Эти способы часто вызывали у Кевина и остальных невидимок зубовный скрежет, но даже невидимки не могли не признавать, что они обычно действенны. Потому в свое время отряд и прекратил войну против второго аррала — подобная организация была необходима королевству, как воздух, что бы там кто себе ни думал.

— Это не все, Кевин, — в глазах принца стояла стылая тоска. — Милорд ректор погиб…

— Что?! — подался вперед ошеломленный невидимка. — Как?!

— А вот так. Он попытался прорваться за внешний портал, но у портала его ждали кукловоды. Всего двое. И растерли в порошок…

— Весело… И что теперь?

— Да ничего, собираемся нанести этим тварям ответный визит, — голос Лартина остался ровным, но хорошо знающий своего бывшего ученика Кевин сразу понял, что тот вне себя от гнева. — Спросим за все хорошее…

— Каким образом? — подался вперед капитан, которого бесило собственное бессилие.

— Я уже говорил тебе, что Мертвый Герцог зорхайн, — усмехнулся принц. — Так вот, он не единственный такой. Старый друг покойного ректора — вообще патриарх высших зорхайнов, ему много тысяч лет. И ему очень не нравятся терроризирующие Игмалион огромные стаи диких — их, по утверждению патриарха, в каверне столько нет и быть не может. Эти стаи перебрасывают сюда через блуждающие порталы опять же кукловоды! Патриарх предложил взять под контроль какую-нибудь стаю, он на это способен, и, когда она будет возвращаться, отправить вместе с ней отряд из лучших магов Антрайна и оперативников варла, а также самых опытных высших зорхайнов и лучших воинов королевства. А вы — лучшие из воинов! Согласен участвовать?

— Согласен! — решительно заявил Кевин, обрадовавшийся возможности хоть что-то сделать. — Хотя не уверен, что у нас что-то получится. Отряд должен быть спаянным, а как добиться спаянности в этом случае?

— Это твоя задача, друг мой, — пристально посмотрел на него Лартин. — Мертвый Герцог согласен видеть командиром только тебя, да и я никого лучше не знаю. Однако он хочет вначале поговорить с тобой лично. О том, что он зорхайн, я рассказал тебе по его просьбе.

— Даже так?.. — удивился капитан. — Не ждал… Но поговорю. Не беспокойся, нападать на него не стану, понимаю, что без Герцога нам вообще никак.

О многом они еще говорили в тот вечер, слишком уж неожиданными и страшными оказались новости — необходимо было в их свете обсудить немалое число вопросов. И по многим изменить свою точку зрения. Не слишком хотелось, но пришлось — думать сейчас по-старому означало погибнуть. Пришло время меняться. Невольно в голову приходило древнее проклятие: «А чтоб тебе жить в эпоху перемен!»…

Капитан снова покосился на слизняка — надо же обладать столь невыразительной внешностью! На такого посмотришь в толпе — и взгляд скользнет мимо, не найдя на чем остановиться. Все черты лица какие-то смазанные, серые, не привлекающие внимания. При этом, если судить по движениям, неплохой боец. Ничего выдающегося, именно неплохой. Невидимки слизняков всегда били и бить будут.

«Стоп, это если снова сцепимся! — остановил себя Кевин. — Сейчас нам спина к спине драться придется. И неизвестно с кем, вот что самое гнусное. На что способны кукловоды? Справятся ли с ними наши маги, раз уж они самого ректора уничтожили? Трудно сказать… Если там, куда идем, окажутся те двое, что милорда убили, то вряд ли — к нему, скорее всего, отправили самых сильных. А вот в ином случае можно с ними и потягаться…»

Он незаметно дотронулся до амулета безмагии — величайшей тайны отряда. Эти амулеты не раз помогали справиться даже с магами, что невыразимо поражало последних — и Невидимок боялись, считая, что среди них тоже немало магов, хотя это было не так. Амулеты в свое время случайно обнаружили в древних развалинах и столь же случайно узнали об их свойствах. Правда, справиться они могли только с не слишком сильными визуалами, но все-таки хоть какой-то козырь в рукаве. Может, и на истинных подействует поле безмагии.

Вздохнув, Кевин принялся размышлять о том, кого включить в сводный отряд. Он прекрасно понимал, что предстоящая вылазка чистой воды самоубийство, что из нее, скорее всего, никто не вернется, но обязан был сделать все для ее успеха. Пусть даже удастся чего-то добиться только ценой жизни — для военного такая цена вполне приемлема. Давал присягу не щадить себя ради Игмалиона. Но глупо и без толку гибнуть все же не хотелось, поэтому капитан обязан предусмотреть все возможное и невозможное, найти способ нанести врагу максимум ущерба. Главной задачей сводного отряда была разведка, необходимо выяснить что же, в конце концов, происходит, Беранис подери! Без этого дальнейшая борьба почти невозможна. Как бороться с врагом, которого не знаешь и не имеешь понятия, что этому врагу нужно? Он должен понять, чем руководствуются кукловоды и чего они добиваются. Да и кто они сами такие — тоже!

Над поляной, где они со слизняком дожидались Мертвого Герцога, внезапно мелькнула тень, и капитан едва сдержал себя, чтобы не схватиться за арбалет. Все его рефлексы, весь его опыт при виде зорхайна кричали об одном — стреляй! Стреляй не задумываясь! Очень трудно оказалось не выстрелить. Кевин сцепил зубы и заставил себя спокойно смотреть на снижающуюся нечисть. Никогда не видел такого крупного, матерого! Тварь хрипло заклекотала, последний раз взмахнула крыльями и опустилась на траву. А затем, не прошло и нескольких мгновений, как она изогнулась, яростно зашипела и покрылась туманом. Через некоторое время с травы встал седой, худощавый человек, которого капитан сразу узнал. Мертвый Герцог! Значит, он действительно зорхайн… Если честно, капитан до последнего мгновения не верил в это, считал выдумкой, хоть ему и сказал об этом принц. Однако теперь не верить было бы глупостью, придется принимать реальность такой, какой она есть. Значит, все же зорхайн.

К герцогу подошел слизняк, поклонился и накинул ему на плечи плащ. Ло'Верди закутался в него и взмахнул рукой, отсылая подчиненного прочь. Тот снова поклонился и растворился в зарослях. Однако предварительно повел пальцами, и на траве из ниоткуда возникли два стула и стол, на котором стояли бокалы и бутылка вина. Вот как? Маг? Вот этот невыразительный человечек? Почему же тогда он служит нечисти? Кевин вздохнул про себя — странность накатывала на странность и странностью погоняла. Как понять все? Он не знал.

— Добрый день, капитан, — знакомый мертвенный голос главы второго аррала заставил Кевина поежиться. Из-за этого голоса тот и получил свое прозвище.

— Здравствуйте, герцог, — наклонил он голову. — Его высочество сказал, что вы хотите со мной поговорить.

— Это так, — кивнул ло'Верди, садясь. — Прошу. Не желаете бокал вина?

— Отчего же нет? — заставил себя ответить капитан, сел напротив собеседника и храбро отпил глоток, про себя опасаясь отравления, хотя и понимал умом, что глава второго аррала до такого не опустится. — Итак?

— Вы уже в курсе дела? Я имею в виду кукловодов и предстоящий визит на их территорию.

— Относительно в курсе. Прошу рассказать подробнее.

— Я и сам знаю не слишком много… — скривился Мертвый Герцог. — И от короля с принцем я ничего не скрыл, не вижу смысла. Мы на одной стороне. Хотя кое-какая новая информация и появилась.

— Какая? — подался вперед Кевин.

— Со мной вступил в контакт патриарх моего народа и рассказал еще кое-что.

— А разве вы с ним не общались раньше?

— Нет, он не пожелал, — неохотно ответил Мертвый Герцог. — Как выяснилось, хотел посмотреть на наглого юнца со стороны. С высоты его трех с чем-то тысяч лет я действительно мальчишка. Он не любит вмешиваться в дела людей, и если бы кукловоды не убили ректора, которого Дайр любил, как сына — не имею понятия почему, ведь тот был человеком! — то он бы помог, но не столь сильно. Хотя стаи диких, появляющихся из ниоткуда, патриарху и не по вкусу. Но это все лирика, главное, что он все же решил нам помочь, а возможности его очень велики — других магов такого уровня в нашей каверне просто нет. Покойный ло'Пайни приближался к Дайру по силе, но никак не по опыту. Пусть даже магия его и присуща только зорхайнам, но все-таки. Именно он научил ректора мгновенному перемещению в пространстве, иногда называемому еще телепортацией.

— Давайте перейдем к делу, — прервал пустые словоизлияния Кевин. — Что он вам рассказал?

— Хорошо, — наклонил голову глава второго аррала. — Так вот, очередной стаей диких руководил высший, чего до сих пор еще не случалось — обычно мы стараемся держаться от диких как можно дальше, слишком отвратительны воспоминания об этом состоянии. Патриарх сумел взять этого псевдовысшего под контроль и допросить. Тот мало что знал, но кое-что все же сообщил, и крайне интересное. Было решено дополнительно провести ментальное считывание в надежде выяснить еще что-нибудь, однако при первой же попытке сделать это мозг пленника превратился в головешку — кто-то очень сильный поставил недоумку защиту. Жаль, сведения он дал крайне важные. Вне нашей каверны существует некая могущественная организация истинных магов, занятая так называемым сохранением равновесия. В их понимании. Почему-то они считают нашу каверну источником воздействия, дестабилизирующего положение во всех остальных кавернах. Что это значит псевдовысший не знал, да и не интересовался ничем подобным. Он просто служил магу по имени Таргилат Арнер Дирмиген, которому принес личную вассальную клятву. Именно этот Дирмиген, насколько я понял из сумбурных слов пленника, и отправляет на нашу территорию стаи диких зорхайнов. Другие кукловоды заняты чем-то иным, но все их действия направлены на то, чтобы удерживать цивилизацию нашей каверны на самом примитивном уровне. Им невыгодно существование здесь единого сильного государства, они хотят, чтобы у нас царили хаос и постоянные войны…

— Обойдутся! — сжал кулаки капитан. — И раз дела обстоят так, то обо всех распрях действительно придется забыть, или мы погибнем.

— Очень надеюсь, что сумеем забыть, — вздохнул Мертвый Герцог. — И хотел бы, чтобы вы поняли — высшие зорхайны не враги людям. По крайней мере, в нашей каверне это так. О диких речи не идет, это просто хищные звери. Из них выживает один из нескольких сотен, а то и тысяч. И каждый выживший, став разумным, сохраняет человеческую личность вместе со всеми ее достоинствами и недостатками, привязанностями и антипатиями, да и всем другим. Вот вы например. Если бы вы паче чаяния стали зорхайном и обрели разум, то ощущали бы себя тем же, кем были. Многие не выдерживают воспоминаний о том, что творили в диком состоянии, и кончают с собой. Большинство становится отшельниками. Я один выбрал иной путь и ушел к людям. Точнее, сейчас уже не один, сумел убедить кое-кого, что мы и люди — одно целое.

— Но то, что творят ваши дикие… — укоризненно пробурчал Кевин.

— Принято решение после нормализации ситуации в стране содержать диких в загонах, не давая им разгуливать свободно. Тогда они не смогут натворить ничего. Но до того, как мы разберемся с кукловодами, смысла в этом нет. Наши будут в загонах, но кукловоды переправят стаи из других каверн.

— Это так. Что ж, займемся кукловодами. Как вы предлагаете формировать отряд?

— Двадцать невидимок-ветеранов на карайнах, — по недолгому размышлению сказал глава второго аррала. — Десять лучших бойцов вспомогательной роты.

— А они зачем? — удивился капитан.

— Два высших зорхайна вполне способны унести человека, — пояснил Мертвый Герцог. — На палке, например, или с помощью специально сплетенной упряжи. Ваша главная задача — разведка, поэтому при получении любой важной информации одна такая тройка будет немедленно переправлена обратно в Игмалион. Для этого в отряд и войдут двадцать высших зорхайнов, владеющих телепортацией. И двадцать-тридцать лучших тайных агентов варла — они отлично умеют работать с разрозненной информацией и сводить ее в единое целое. Думаю, такие люди пригодятся.

— Пригодятся, — согласился Кевин, задумчиво потирая подбородок. — Однако меня беспокоит разнородность отряда. Нам нужно сработаться, нужна хотя бы декада на притирку друг к другу.

— Надеюсь, эта декада у нас будет… — вздохнул глава второго аррала.

— Беда еще в том, что все мои люди сейчас наводят шорох на территории бунтовщиков, и их оттуда быстро не вытащить — далеко не у всех есть кристаллы связи, — озабоченно сказал капитан. — Кого смогу — вызову. Куда им направиться?

— Думаю, на вашу базу в Исандине, лучшего места для подготовки не найти. Туда же я направлю зорхайнов и своих оперативников.

— А маги?

— Они тоже вскоре прибудут.

— Сколько их?

— Ректор обещал выделить до сорока самых сильных и опытных визуалов, — некоторое время подумав, ответил Мертвый Герцог.

— Слишком много, я думаю, — отрицательно покачал головой Кевин. — Или ваш патриарх способен открыть портал, который может перенести больше ста человек?

— Он еще и не на такое способен… — проворчал глава второго аррала. — Я точно не знаю его возможностей — из этого древнего и клещами ничего не вытащить, говорит только то, что сам считает нужным. Очень прошу вас не обижаться на его шуточки — ехиден до безумия.

— Постараюсь… — пробурчал капитан. — На этом все?

— В общем, да. Более подробную информацию вам предоставит доверенный человек нового ректора. Его зовут Инрай ло'Квайди, старший магистр Антрайна.

— Что ж, благодарю. Очень надеюсь, что ваши слова окажутся правдой. Трудно ли, знаете, поверить…

— Нечисти, — грустно усмехнувшись, закончил за собеседника Мертвый Герцог. — Понимаю, вбитое в голову с детства ломать нелегко. Мне тоже непросто было признаться людям в том, что я зорхайн. Но я это сделал и сумел справиться с собой. Надеюсь, и вы сумеете.

— Сумею, — твердо пообещал Кевин, вставая.

Все было сказано, и вскоре глава второго аррала снова превратился в зорхайна и улетел. Капитан долго задумчиво смотрел ему вслед и удивлялся, как все изменилось. К лучшему ли это? Трудно сказать, правду знают только Трое, а они людям ничего не скажут. Так было испокон веков и так будет до скончания веков. Да иначе и быть не может.

* * *

Маленькая крепость держалась из последних сил, защитников осталось всего полдесятка и подмоги им ждать было неоткуда. Нападающих втрое больше, да и посвежее они. Старый герцог, осторожно выглянул из-за башни, едва не поймал стрелу, но успел снова спрятаться, после чего устало отер пот со лба и вздохнул. Похоже все, отгулялся. Главное врагам в руки живым не попасть, а они явно хотят именно этого — не раз уже кричали, что им нужен только Вирет ло'Этайри, а остальных отпустят живыми. Не знают, видимо, что с ним остались только личные гвардейцы, каждый из которых давал клятву верности.

— Тарен, — повернулся к единственному уцелевшему офицеру герцог. — Если они прорвутся — убей меня. Я слишком много знаю.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — хмуро буркнул тот. — Хотя все равно считаю, что нужно прорываться…

— Нас сразу из арбалетов положат! — отмахнулся Вирет. — А меня подранят и возьмут тепленьким! Где находятся арсеналы Антрайна знаю только я. Представляешь, что будет, если этим тварям в руки попадут магические орудия и боевые жезлы? Тогда ни одному городу не устоять!

По последним данным, столицы провинций центра восточной части страны, за исключением Нарита, еще держались, бунтовщики так и не смогли взять их, хотя прилагали для этого неимоверные усилия. На юг они тоже не прорвались, там было достаточно войск, оставшихся верными короне. Однако север был полностью в их руках. Что ж, ничего удивительного — аристократы бывшего Дора с момента захвата их страны Игмалионом грезили о восстановлении независимости. Но ладно они, а почему восстал центр? С какой стати даже армейские подразделения Наритской провинции присоединились к бунтовщикам? Им-то чего не хватало?

Герцог не мог найти ответов на эти вопросы и пребывал в растерянности. Бунт начался совершенно неожиданно для него, пришлось бежать из собственного дворца, прорываясь через ряды тех, кто еще вчера низко кланялся и льстил владыке провинции. Казалось, люди внезапно сошли с ума и погрузились в кровавое безумие. Начавшаяся вакханалия насилия потрясла старика до глубины души. То, что творили отряды бунтовщиков, не укладывалось в голове! Зачем поголовно вырезать целые селения? Кому понадобилось проливать столько крови?!

Никогда герцог не думал, что увидит подобное — да, он воевал в прошлом, но никогда ни одна война не достигала такого ожесточения. И главное, что большинство бунтовщиков ничего не хотело. Они просто разрушали все и вся, убивали всех, до кого могли дотянуться, превратившись в зверье похуже диких зорхайнов. Причем многих Вирет знал раньше — вполне вменяемые люди, многие даже откровенно добрые. Взять хотя Торка Лирнера, бывшего купца — он на свои средства создал сиротский приют, в котором детям жилось очень даже неплохо. По крайней мере, никто не голодал. А потом? Купец сошел с ума и лично перерезал своих питомцев, причем очень жестоко, подвергая несчастных перед смертью страшным пыткам… И подобных ему было множество. Герцог вспомнил свой ужас после увиденного в приюте и вздрогнул. А это было только начало…

С восьмьюдесятью выжившими бойцами из личной гвардии он покинул залитую кровью столицу провинции и начал пробираться к перешейку, где, по слухам, стояли войска принца, отбивающие штурм за штурмом. Но прорваться туда не удалось — на герцога открыли настоящую охоту, целенаправленную охоту. И он знал почему — главным бунтовщикам, дорцам, необходимо было магическое оружие из арсенала, расположение которого знал только он. Хорошо, что не доверял даже магам-исследователям, разработавшим это оружие, и спрятал его так, что никто не сумеет найти. В столице провинции уже лет двадцать как располагалась исследовательская оружейная лаборатория Антрайна. Король полностью доверял своему тестю, вот и приказал в свое время ректору перенести эту лабораторию из столицы в предместья Нарита. Результаты исследований оказались весьма хороши — подобного оружия еще ни у кого не бывало. Герцог оказался настолько впечатлен испытаниями, что распорядился создать тайный арсенал, о котором не знал никто, кроме него самого и двух уже погибших доверенных людей, а затем со всеми мерами предосторожности переправлял туда все новые образцы. Сейчас Вирет сильно сожалел, что не вооружил магожезлами своих гвардейцев — тогда бы им мало кто мог противостоять. Об орудиях вообще говорить не стоило — их бы принцу, насколько легче ему было бы обороняться…

Обидно, что в случае его гибели, это чудесное оружие никому не достанется, ведь ни король, ни принц не знают, где находится арсенал. Старик снова незаметно вздохнул — переосторожничал, сам виноват. А теперь осталось только погибнуть с честью. Он сложил руки перед лицом и помолился Троим, прося принять его душу и не судить ее слишком строго. Всегда ведь руководствовался долгом, никогда и никого не предавал.

Отряд герцога преследовали очень плотно, не давая ни минуты покоя. Иногда удавалось ненадолго оторваться и передохнуть, но вскоре их снова находили, явно при помощи магов, и атаковали, не жалея собственных жизней. Причем часто среди врагов были люди, в чьей верности Вирет раньше был полностью уверен. Почему же они предали? И почему гвардейцы остались верными? Он не имел понятия, что всему виной амулеты ментальной защиты, которые были у гвардейцев, и которых не было у остальных. Но постепенно отряд уменьшался — воины гибли, а заменить их оказалось некем. Несколько дней назад их грамотно зажали недалеко от западного побережья. Вырвались из ловушки всего двенадцать человек, в том числе и несколько раз легко раненый старый герцог. Тогда-то он и вспомнил про эту крохотную, но очень хорошо укрепленную крепость, почти полностью скрывавшуюся в огромной прибрежной скале — атаковать ее могли только с одной стороны, да и то пригодный для атаки участок был очень мал, не более тридцати локтей в ширину. Скала с одной стороны обрывалась прямо в море, а с других была отвесной, не взберешься. Может и есть горные егеря способные на такое, но Вирет надеялся, что среди атакующих их нет — все же это элитные войска, а они, по слухам, не предали, остались верными королю, да и квартировали на крайнем западе и юго-западе страны. Как ни странно, ворота крепости оказались распахнуты настежь, а арсеналы почти полны. Видимо гарнизон поголовно сошел с ума и присоединился к бунтовщикам. Гвардейцы быстро заняли оборону, обрадовавшись огромному запасу стрел и арбалетных болтов.

Вскоре подошел очередной вражеский отряд и начал осаду по всем правилам. При этом, в отличие от многих других, этот отряд вел себя разумно, командовали им явно не безумцы. И, судя по акценту, командиры были родом с Дорского полуострова. А раз так, то ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали, где арсенал, иначе легко сомнут войска принца и прорвутся через перешеек в старую часть королевства. Вот тогда-то и начнется «веселье»…

Странно, что враги не идут на новый приступ. Неужто их охладили потери? Как-то не верится, скорее всего что-то замышляют. Их, впрочем, тоже осталось совсем мало, немногим больше полутора десятков, но к ним-то подмога вскоре придет, а вот ему этой подмоги ждать неоткуда. Что ж, видимо пришло время умирать.

— Мой господин! — дотронулся до его плеча Тарен. — Смотрите! Что-то происходит…

Герцог тут же всмотрелся вдаль и насторожился. Новая атака? Непохоже… Однако бунтовщики зашевелились, забегали, командующий ими офицер что-то выкрикнул, несколько человек взяли на изготовку арбалеты, однако выстрелить так и не успели. Из зарослей у берега внезапно выскользнул не слишком большой пятнистый карайн с всадником на спине, несколькими движениями лап расшвырял арбалетчиков, разорвал нескольких и со всех ног припустил к крепости. За каких-то несколько мгновений он добежал до стены и, цепляясь когтями за щели между камнями, быстро взобрался наверх. Всадник плотно прижимался к своему зверю, явно будучи крепко привязан.

Карайн забежал за зубец крепостной стены, скрывшись от бунтовщиков, и остановился, тяжело, с присвистом дыша. Всадник отстегнул удерживающие его плечи ремни и медленно распрямился. И вот тут герцог чуть не упал. На него смотрело белое, как мел, заплаканное, грязное и несчастное лицо его внучки, принцессы Телии.

— Девочка, ты что здесь делаешь?!! — ошарашенно выдохнул Вирет.

— Дедушка… — захлебнулась слезами та. — Ты живой…

— Я-то живой, а вот ты откуда здесь взялась?!

— Сбежала… А потом бунт началась… Я уже две декады в лесах прячусь…

— Дурочка маленькая… — простонал старик, схватившись за голову. — Что же ты натворила?!.

— Я себя уже сто раз прокляла за это… — всхлипнула принцесса.

— А зачем сюда прорывалась, мы же в осаде? — взял себя в руки Вирет, ужасаясь про себя. Только беззащитной девчонки ему здесь и не хватало!

— Увидела тебя на стене, обрадовалась, что ты жив, — ответила Телия, вытирая глаза кулаками. — Спросила Конфетку сможет ли она взобраться на стену, она сказала, что легко. И взобралась!

— Конфетка? — вытянулось лицо герцога. — А это еще кто?

— Мой карайн, — пояснила принцесса.

— Ты назвала карайна Конфеткой?! — Вирет не выдержал и расхохотался.

Ему вторил басовитый смех гвардейцев. О таком имени для грозного зверя никто из них и подумать не мог. Ох уж эти знатные девицы! Чего им только в головы не взбредет! И в основном — чушь полная.

— А откуда у тебя вообще карайн? — пристально посмотрел на внучку старый герцог.

Та покраснела, исподлобья посмотрела на него, а затем, впервые в жизни, рассказала обо всем. И о своих мечтах, и о решении бежать, и о подготовке к побегу, и о самом побеге после первого сражения войск принца с бунтовщиками.

— Дурочка… — повторил герцог, укоризненно покачивая головой. — Ну почему ты мне все это не рассказала еще года три назад, раз дело обстояло так серьезно? Я бы твоему отцу мозги прочистил — понимаю, что с даром Троих не спорят. Не понадобилось бы бежать.

— Не верила, что кто-то поймет… — грустно сказала принцесса. — Теперь-то, увидев все это, — она повела рукой вокруг, — понимаю, что сотворила глупость, да только ничего не вернешь. Теперь бы выжить как-то…

— Вот именно! — помрачнел Вирет. — А выжить в этой крепости у нас шансов нет. Поэтому немедленно беги! Карайн сможет тебя унести. У осаждающих карайнов нет, не догонят.

— Я одна не поеду! — возмутилась Телия. — А ты, дедушка?! Ты погибнешь?! Я себя до конца жизни не прощу, если брошу тебя! Конфетка говорит, что унесет нас обоих!

— Ваше сиятельство! — ступил вперед Тарен. — Это выход. Вам нужно добраться до его высочества! Ему очень пригодятся…

— Стоп! — прервал его герцог. — Ты, конечно, прав, пригодятся. Но как с вами быть? Я своих людей никогда не бросал!

— Да кому мы без вас нужны? — едва заметно усмехнулся офицер. — Они за вами охотятся.

— Дедушка! — вдруг загорелись радостью глаза принцессы. — Конфетка говорит, что ощутила неподалеку еще двух карайнов с всадниками! И один из них — черный!

— Невидимки! — переглянулся с офицером герцог. — Эти не предадут, просто не умеют предавать.

— Ваше сиятельство, вам нужно уходить! — выдохнул Тарен. — Просто необходимо! Нужно передать…

Он замолчал, но Вирету и так было ясно, что он хотел сказать. Немного подумав, герцог понял, что офицер прав — хочешь не хочешь, но раз уж выпал такой шанс, то нужно уходить в надежде, что удастся передать секрет арсенала верным короне людям. Ни его жизнь, ни жизнь гвардейцев не имеют значения по сравнению с этим секретом! Магическое оружие должно попасть в руки принца! Хотя лучше пусть не достанется никому, чем врагу. А это значит, что при малейшей опасности пленения придется покончить с собой. Внучку жаль, но она возможно и выживет — у нее все-таки личный карайн, а эти звери защищают своих всадников до последнего. Но уходить придется срочно, пока к бунтовщикам не подошла подмога, а это может произойти с минуты на минуту.

Приняв решение, Вирет начал отдавать приказы. Гвардейцы, порывшись на складах, нашли дополнительные ремни и принялись переплетать упряжь Конфетки — необходимо крепко накрепко привязать грузного герцога за спиной принцессы, а то, не дай Трое, еще упадет, пока карайна будет прорываться — один прыжок с крепостной стены чего стоит. А затем ей придется уклоняться от стрел, а может и вступить в бой. Конечно, десяток солдат ей не противники, но у них есть арбалеты, а это уже совсем другое дело.

Вскоре все было готово. Вирет ло'Этайри лежал за спиной Телии, навалившись на нее, прихваченный добрым десятком ремней, седло сдвинули немного вперед, и девушка прижималась лицом к шее Конфетки, шепча той ласковые слова и поглаживая шелковистую шерсть. Карайна в ответ басовито мурлыкала, но лежала спокойно, понимая, что сейчас от крепости и правильного расположения упряжи зависит жизнь ее всадницы. Та попросила также вынести отсюда ее деда. Конфетка, конечно же, согласилась, хоть и знала, что будет очень трудно нести двоих — она ведь не двухвостая, да и вообще не слишком велика даже для пятнистого карайна. Но делать нечего, постарается.

— А она лапы не сломает, спрыгнув с такой высоты? — поинтересовался Тарен, кивнув на Конфетку.

— Может… — помрачнела Телия.

— Так может ей лучше взобраться выше, на скалу, а оттуда в воду? Всяко безопаснее…

— Сейчас спрошу.

Ненадолго замолчав, принцесса снова заговорила:

— Она согласна, хоть и не слишком хочет. Сами знаете, что карайны воду не особо любят…

— Тут уж не до любви или нелюбви, — вздохнул офицер. — Речь о жизни идет. Ну что ж, удачи!

— Спасибо…

Гвардейцы вытащили на стену длинную лестницу и приставили ее к скале — даже карайн не заберется по ней, слишком гладкая. Принцесса снова прижалась лицом к шее Конфетки и крепче вцепилась в ручки упряжи. Ей было до смерти страшно, но оставить тут дедушку на верную смерть она не могла. Наконец девушка зажмурилась, чтобы не так бояться, и тихо шепнула на ухо карайне: «Вперед, моя хорошая…»

Та встала, смерила оценивающим взглядом лестницу и оставшийся кусок скалы, что-то решила, рыкнула и отошла к дальней скале, чтобы разогнаться. А затем молнией мелькнула по крепостной стене, взлетела по лестнице и прыгнула вверх. Дотянувшись до края скалы, она вцепилась в него когтями и повисла. Немного повисела, подтянулась и перевалилась через край, исчезнув из виду гвардейцев. Минуты две ничего не происходило, после чего послышался громкий всплеск. Воины кинулись к краю стены. Конфетка быстро плыла к берегу, с неудовольствием отфыркиваясь и порыкивая.

Бунтовщиками явно командовал опытный офицер, так как сразу же послышались резкие приказы, и восемь человек принялись обстреливать карайну. Неизвестно, попали они или нет, но она выбралась на берег и со все ног рванулась к зарослям, за несколько мгновений скрывшись в них. Только ветки затрещали. Арбалетчики еще довольно долго стреляли ей вслед, хоть и понимали, что это бесполезно.

Воины облегченно переглянулись и приготовились дорого продать свои жизни. Однако их предположения оказались верны — бунтовщикам был нужен только герцог, остальные их не интересовали. Поэтому не прошло и двух часов, как осада была снята. Но Тарен не собирался уходить из крепости — их всего пятеро. В творящейся в провинции кровавой вакханалии пятерым не выжить, лучше дождаться своих в крепости. Но ждать их, похоже, придется долго, это было ясно каждому. Пусть так, свой долг они исполнят до конца и умрут, если понадобится.

## Глава 13

Карайны осторожно пробирались по дну оврага, стараясь не создавать шума. Вокруг было слишком много врагов, обойти их нет никакой возможности, вот и пришлось рисковать. Марк недоумевал, пытаясь понять откуда их столько здесь взялось. В конце концов он пришел к выводу, что бунтовщики кого-то ловят — облава велась по всем правилам, прочесывался лес, даже буреломы и болота не оставались без внимания. Все это сокращало шансы добраться к своим почти до нуля. Однако выбора не было, все равно пробирались, только очень осторожно. Многие небольшие отряды можно было бы перебить, но обнаружив трупы своих бунтовщики насторожились бы и нагнали сюда еще больше войск. Приходилось прятаться, используя все свои знания и умения. Беда, что с ним были не опытные невидимки, а мальчишки, которые еще ничего толком не умели. По крайней мере, о маскировке они понятия не имели, Марк учил Кенрика с Ниром на ходу, очень надеясь, что им все же удастся прорваться через перешеек. Десятник ругался про себя: шли бы с ним опытные невидимки, они прошли бы сквозь заслоны, как нож сквозь масло, но ученики то сухую ветку задевали, то еще какую глупость учиняли.

Кенрик ехал, поглаживая по загривку мурлыкающего котенка, который высунул голову из-за пазухи и с любопытством оглядывал окрестности. Малыш уже пытался мысленно говорить с кровным братом, по крайней мере свои ощущения передавал легко — юноша теперь всегда знал, когда тот хочет есть или сбегать в кусты. Чувствовал, где у него чешется или болит. Мало того, мог полностью подключиться к глазам или ушам Черныша, став на короткое время им. Когда Марк впервые рассказал о такой возможности, Кенрик ему не поверил, но вскоре сам убедился в правоте наставника. Они с котенком постепенно становились единым целым. Это одновременно пугало и вызывало восторг. Вот и сейчас он смотрел на мир одновременно своими глазами и глазами Черныша. Очень странное, знаете ли, ощущение.

Нечто, поселившееся в нем, за последние дни ничем себя не проявляло, однако Кенрик продолжал оставаться настороже. Ему не хотелось снова поглощать чужие души — такое слишком страшно для человека, а он, несмотря ни на что, человек. Убить, защищая свою жизнь, можно, но лишать кого-либо посмертия? Это слишком. Он снова поклялся не допускать подобного, уловив в ответ волну сомнения и насмешки. Нечто, похоже, отличалось ехидным характером и не собиралось ему подчиняться. Но Кенрик был уверен, что больше не позволит сделать себя покорной марионеткой. Откуда взялась эта уверенность? Трудно сказать, но юноша четко знал, что будет так, как он решит. И не иначе! Главное не поддаваться страху, не позволять ему взять над собой верх в критической ситуации.

До перешейка осталось не так и далеко. Была бы возможность двигаться по дорогам, к вечеру бы добрались, но бунтовщики перекрыли все подходы. Десятки отрядов прочесывали местность, из-за чего приходилось прятаться, продвигаясь вперед хорошо если на несколько миль за день. Вчера вообще ходили по кругу — куда ни двинься, везде оказывались враги. И ладно бы это были обычные отряды, так нет — в каждом не меньше десятка арбалетчиков, а это опасно даже для карайнов. Подвергать риску их жизнь Марк не хотел, и Кенрик его в этом полностью поддерживал.

— Стоп! — вдруг поднял руку десятник. — Молния говорит, что к нам идет еще один карайн. Просит о помощи.

— С всадником? — уточнил Кенрик.

— Понятно, что с всадником. Точнее, с двумя. Думаю, именно за этими всадниками и идет охота.

— Темный Прохвост им на шею! — выругался юноша. — Что делать будем? Может, уйдем?

— Своих без помощи оставлять грех, — тяжело посмотрел на него Марк. — Запомни это раз и навсегда. Сам погибай, но товарища выручай!

— Я понял, — наклонил голову юноша. — Спасибо за урок, наставник. Извините, привык за годы бродяжничества только о себе думать…

— Отвыкай, — проворчал тот.

Они спешились. Карайны тут же скрылись в зарослях, взяв на себя роль боевого охранения. Кенрик покосился на хмурого Нира, которому все еще не доверял. Да и тот часто поглядывал на него с подозрением, все еще не веря, что ронгедормец не кукловод. Но они постепенно находили общий язык, иногда даже разговаривали о том, о сем. Нир расспрашивал Кенрика о родном городе, да и сам немало рассказал о жизни в Игмалионе. Как ни странно, у молодых людей нашлось немало общего, на многое они смотрели одинаково, многие их взгляды совпадали, хотя и выросли в совершенно разных условиях. Ронгедормец даже как-то поделился с игмалионцем своей мечтой о мире, где люди не делают друг другу зла. Тот в ответ грустно улыбнулся и сказал, что такое, к сожалению, невозможно — люди есть люди, в большинстве своем они думают прежде всего о собственной выгоде.

Кусты зашевелились, и оттуда выскользнул небольшой пятнистый карайн. Он тяжело дышал, на боках виднелись пятна подсохшей крови, из бедра торчала арбалетная стрела. На нем сидели, точнее полулежали двое — хрупкий юноша и грузный старик в кольчуге.

— Помогите! — тоненьким голоском выдохнул юноша, и Кенрик с удивлением понял, что это вообще-то девушка. — Мой дедушка ранен! Помогите…

— Кенрик, Нир! — позвал Марк, бросаясь к легшему на траву карайну и начав отстегивать ремни.

Затем они втроем осторожно сняли старика и положили на траву. На бок, так как из его спины торчали два арбалетных болта. На губах несчастного пузырилась кровь, однако во взгляде горела мрачная решимость.

— В-в-ы-ы н-невидимка?.. — прохрипел он.

— Да, — ответил Марк, сразу насторожившись. — Десятник. Вот мой медальон.

— Х-хорошо… Я герцог ло'Этайри… У меня крайне важная информация для его величества… Я умираю, поэтому передаю ее вам. Донесите! Это слишком важно…

— Ваше сиятельство… — растерялся Марк. — Вам нельзя говорить…

— Что моя жизнь?! — выплюнул старик. — Отправьте подчиненных и мою внучку подальше, информация секретна. И поклянитесь, что живыми в руки этих тварей не попадете!

— Клянусь, — сказал Марк, жестом приказав Кенрику, Ниру и девушке отойти.

Они послушно отошли.

— Говорите, ваше сиятельство, — снова посмотрел на герцога десятник, он и сам видел, что тот не жилец, держится только на силе воли, поэтому время терять нельзя.

— Дело в арсенале Антрайна…

Слушая ло'Этайри, Марк лихорадочно запоминал сказанное, особенно приметы схрона, где располагался арсенал. И правила доступа к нему. Информация действительно оказалась настолько важной, что все остальное больше не имело никакого значения. Ни его жизнь, ни жизнь подопечных. Да и про осторожность придется забыть, главным становится прорваться через перешеек любой ценой. Придется использовать зелье ускорения, другой возможности нет. Но до того надо еще дойти до перешейка, а это тоже будет непросто.

— Ты ведь понял, кто моя внучка? — спросил герцог, закончив рассказ об арсенале.

— Да.

— Об этом должен знать только ты. Мальцам своим не говори, не надо.

— Как скажете, ваше сиятельство, — кивнул Марк. — Но что ее высочество здесь делает?! Как она здесь оказалась?!

— Сбежала… — скривился герцог. — Нашла время бежать, глупенькая… Если сможешь, выведи ее, десятник…

— Обещать не могу, но сделаю все возможное.

— Вот и хорошо. И еще…

Герцог замолчал, слова давались ему с трудом, он слабел на глазах.

— У этих, похоже, есть некроманты. Не раздавили их до конца. А значит, найдут мое тело, поднимут и допросят… Этого нельзя допустить.

— Как? — растерялся Марк.

— У меня есть серебряный кинжал. После того, как умру, ткни мне этим кинжалом в ухо. После этого не поднимут. Труп брось, пусть обнаружат, это даст вам фору. И вот еще что… По слухам, тут немало ваших отрядов бродит, режут бунтовщиков понемногу, держат в страхе. Вы же, насколько знаю, можете друг другу зов послать?

— Можем, — подтвердил десятник. — Вы уверены, что это именно наши?

— Да, — едва слышно ответил ло'Этайри. — Невидимки, точно, люди видели черных карайнов. Мой внук правильно сделал, что послал их…

— Принц?

— Он…

Старик закашлялся, изо рта толчком выплеснулась кровь, он задергался, по телу прошла судорога и вскоре оно вытянулось. Герцога ло'Этайри не стало. Марк провел над лицом мертвеца, закрывая ему глаза, и начал читать отходную молитву.

— Дедушка!!! — рванулась к ним Телия.

Ей еще никогда не доводилось терять близких людей, и это стало для девушки шоком. Да, она уже видела смерть, но тех людей принцесса не знала, а теперь погиб не кто-либо, а ее родной дед. Перед глазами проносились сцены из прошлого. Вот старый герцог качает совсем еще маленькую, весело хохочущую Телию на колене. Вот он учит внучку ездить на тирсе. Вот он за пиршественным столом, и подросшая принцесса морщится от неумения деда вести себя. Еще вспомнилось, с каким уважением и даже преклонением относились к владыке провинции его вассалы. И как доверял ему отец. Из глаз девушки лились слезы, она никак не могла взять в толк, что этого большого, громогласного человека больше нет. Не смогла спасти! Не смогла вывезти! Дедушка собой прикрыл ее от стрел! На себя их принял…

— Они мне заплатят за его смерть… — подняла заплаканные глаза на Марка девушка, в этих глазах горело что-то такое, что десятник поежился.

Похоже, в ней что-то изменилось, и изменилось навсегда. Невидимка сталкивался со случаями, когда горе полностью меняло человека, превращало его в сталь. Бывало и наоборот, но принцесса, похоже, не из породы тряпок.

— Этого будет непросто добиться, — негромко сказал он. — А теперь я обязан выполнить предсмертный приказ герцога. Вам лучше отойти, это слишком неприятно.

— Какой приказ? — требовательно спросила Телия.

— Не допустить, чтобы некроманты подняли и допросили вашего деда, — не стал скрывать Марк.

— Некроманты?! — отшатнулась девушка. — Разве они существуют?!

— Говорят, что среди бунтовщиков они есть, — хмуро буркнул десятник, вынув из ножен на боку мертвеца серебряный кинжал. — Не дай Трое, это и в самом деле так… Лучше предостеречься, его сиятельство слишком много знал. Нельзя позволить врагу узнать все это.

— Делайте что должно! — сжала губы Телия. — На меня не обращайте внимания.

Марк покосился на нее, вздохнул и резким движением вонзил кинжал в ухо мертвеца. Затем на всякий случай еще провернул кинжал, окончательно разрушая мозг. Принцессу при виде этого стошнило, она метнулась к ближайшим кустам, откуда раздались характерные звуки. Марк укоризненно покачал головой. И зачем, спрашивается, смотрела, раз так реагирует?

Дождавшись, пока девушка немного придет в себя, он вытащил стрелу из бедра ее карайна и залил рану заживляющим зельем. Для карайна это не рана, а пустяк, к утру заживет, на редкость живучие звери. После чего поклонился покойнику поклоном величайшего уважения и приказал выдвигаться — нужно было уходить отсюда как можно быстрее. Вскоре на месте происшествия остался только мертвый герцог.

К вечеру в овраге появились совсем другие люди…


Изучая мертвеца, маг недовольно ворчал себе под нос. С момента смерти прошли почти сутки, поднять зомби будет трудновато, но можно. Жаль, что не удалось взять герцога живым, он много полезного знал — с помощью кое-каких интересных заклинаний он бы вытащил из старой сволочи все. А теперь неизвестно получится ли добыть нужную информацию из зомби, тем более не слишком свежего. Но ничего не поделаешь — нашли труп только к вечеру, затем отправили гонца в Нарит. Пока в городе нашли мага и сообщили ему о случившемся, тоже прошло время. Из-за всего этого в путь он отправился только утром. Благо, среди верных дорцам людей нашлось шестеро владеющих пятнистыми карайнами герольдов, что помогло добраться до места незадолго после полудня.

Поймав на себе наполненные ужасом взгляды воинов, маг внутренне усмехнулся — все как обычно, даже здесь. Некромант! Чудовище, продавшее душу Беранису! В молодости отношение людей задевало его, но это время давно прошло — пусть себе думают, что хотят. В чем его вина? В том, что обладает даром к магии мертвых? Так его не спросили, наградив этим «даром». Родился таким. Так за что же его всю жизнь травили, как бешеного пса? Воспоминания заставили мага заскрипеть зубами — с того момента, как он впервые проявил свой дар, за ним началась охота. Второй аррал, Антрайн, Невидимки — все жаждали крови новоявленного некроманта. А он всего лишь хотел жить, вот и вынужден был научиться управлять своим даром. Повезло, что раньше других его укрытие обнаружили дорские заговорщики, у одного из которых нашлись древние книги. Еще из тех времен, когда магию не делили на темную и светлую, когда запретных заклятий не было. Чтобы прочесть эти книги пришлось изучить давно забытый язык Тирайской империи.

С тех пор верность мага принадлежала дорцам — они оказались первыми, кто не стремился убить его только за это, что он обладает запретным даром. Понятно, что они руководствовались своими целями, ища союзников где угодно. Это не имело значение — впервые к нему отнеслись по-человечески. Некромант умел быть благодарным и смог оказаться полезным. Немало «случайно» погибших игмалионских вельмож, агентов второго аррала и прочих допросили с его помощью. А затем на заговорщиков вышли некие странные маги и предложили свою помощь. Отказываться, понятно, никто не стал, и две провинции были накрыты заклинанием, которое чужаки называли «покрывало безумия». Сейчас некромант сомневался в правильности союза с ними — крови пролилось слишком много даже для него. Но дороги назад не было.

Приготовив все нужное для ритуала, маг приказал принести ему двух пойманных по дороге лис. Животные яростно рвались из пут, но связали их хорошо, им оставалось только повизгивать — пасти тоже перетянули ремешками. Труп положили посреди поляны, некромант нарисовал вокруг него пентаграмму, зажег свечи из человеческого жира по ее углам и вписал все необходимые символы. Затем вспорол лисам животы, полил пентаграмму их кровью в нужных местах, резко выдохнул и начал читать заклинания. В овраге потянуло холодом, воины постарались отодвинуться подальше, с ужасом глядя на происходящее — им не доводилось до сих пор видеть ритуального жертвоприношения. Если бы не приказ, они бы охотно прибили черного колдуна.

Некромант перерезал животным глотки, уловил энергию уходящей жизни, включил ее в общее плетение, произнес заключительную формулу и устало вытер пот со лба. Сейчас зомби зашевелится и можно будет начинать допрос. Однако время шло, а ничего не происходило. Маг с недоумением уставился на неподвижный труп, пытаясь понять что случилось, почему ничего не происходит, ведь он все сделал правильно, не в первый раз поднимает мертвых. Энергия смерти клубилась в теле герцога, но он не вставал. Маг растерялся, но быстро взял себя в руки и начал вспоминать в каких случаях такое возможно. А только в одном — при повреждении мозга серебряным оружием. Несколькими короткими заклинаниями погасив пентаграмму, он рванулся к трупу и внимательно осмотрел его голову. Как ни странно, искомое обнаружилось быстро — застывшая капля крови в ухе. Некромант от злости стукнул кулаком по земле и выдал матерную тираду.

— Что-то не так? — осмелился подойти ближе командующий отрядом офицер.

— Да, не поднять его… — неохотно проворчал маг.

— Почему?

— Мозг поврежден. В ухо ударили серебряным кинжалом. Серебро и некромантия несовместимы…

— Но кто это сделал? — вытянулось лицо офицера.

— Тот, кто был с ним, — вздохнул маг. — Герцога вывезли из крепости на карайне, очень нагло вывезли. А здесь находились еще два карайна, один из которых, судя по следам — двухвостый. У кого есть двухвостые карайны? Чей почерк — сверхъестественная наглость?

— Невидимки… — помрачнел офицер. — По нашим тылам несколько их отрядов шастают, режут всех подряд. Столько, сволочи, уже неприятностей доставили!

— Подозреваю, что герцог перед смертью передал им свою тайну, — немного подумав, сказал некромант. — А значит, мы обязаны приложить все усилия для их поимки. Сообщите командованию об этом. Я смогу создать марево, которое по следам аур поможет нам быстро отыскать этот отряд. Сумеем перехватить — я их нейтрализую. Против многих моих заклинаний даже визуалы бессильны.

— Думаю, они движутся к перешейку. А там наших войск хватает.

— Дай Трое, чтобы это помогло… Ладно, за дело. Сейчас я создам марево и три амулета, указывающие на отряд. И в путь!

Некромант, немного повозившись, снял следы аур и понял, что в овраге, помимо герцога, находились не три человека, а четыре, одной из которых была девушка. Это несколько удивило его, но не слишком заинтересовало — Беранис этих невидимок разберет, может и женщин в ученицы начали принимать. С них станется. Он быстро заключил копии слепков аур в амулеты и передал эти амулеты офицеру, объяснив как ими пользоваться. Охота началась.


На привал остановились в неприступной пещере уже когда совсем стемнело. С самого утра карайны неслись, как бешеные, не останавливаясь даже на привал. Двигались широкими неровными зигзагами, обходя крупные соединения бунтовщиков и уничтожая мелкие — три карайна, из которых два боевые, немалая сила. Скрытность больше не имела никакого значения, главным стало прорваться, а не выжить. За спиной отряда поднималась паника, простые бойцы решили, что на них напустили невидимок, о которых ходило множество страшных слухов.

Наритский полуостров, на крайнем западе которого находился Илайский перешеек, представлял собой лесистую, изрезанную высокими холмами и глубокими оврагами местность. Благодаря этому отряду и удавалось скрываться, на ровной поверхности его отыскали бы значительно быстрее. У самого перешейка располагался невысокий горный хребет. Невысокий, но практически неприступный, пройти через него можно было только через три перевала, которые бунтовщики наглухо перекрыли, ожидая атаки подходящих из южных пределов королевства полков или войск принца. Правда, неприступен он был для людей — карайны могли пройти почти везде, в том числе и через горы.

Подобравшись к самому хребту, Марк понял, что придется прорываться с боем — все подходы были перекрыты. Пусть порой небольшими подразделениями, но все равно перекрыты, и это очень не понравилось старому десятнику. Однозначно их ждут. Впрочем, наверное, не только их, а любой отряд Невидимок — он все же сумел с помощью Молнии и Тени связаться с находящимися неподалеку сослуживцами, занимающимися сейчас террором на вражеской территории. И был немало удивлен, что все эти отряды сейчас возвращались. Как выяснилось, Нирен не солгал, капитан действительно приказал лучшим бойцам возвращаться для выполнения некоего сверхважного задания. Вполне возможно, именно того, о котором говорил мальчишка. Марк быстро договорился с остальными невидимками о совместном прорыве — в этом случае шансов на успех окажется значительно больше. Тем более, что у лейтенанта Олливи был с собой амулет связи, и он связался с принцем, пообещавшим во время прорыва атаковать вражеские порядки, отвлекая внимание от прорывающихся. Это, при применении зелья ускорения, даст возможность пройти через бунтовщиков, как нож сквозь масло. Без потерь, конечно, не обойдется, но когда бывало иначе?

Найдя место, где лес почти вплотную подходил к не слишком высоким скалам, Марк отправил Тень на разведку. Вскоре тот вернулся и сообщил, что поблизости не более тридцати воинов. И явно из ополчения — ни арбалетов, ни длинных луков у них нет. Ничего удивительного, арбалеты довольно дороги, обеспечить ими все войско нереально, а хороших лучников поди еще найди — искусству стрелять из длинного лука обучались долгие годы, да и далеко не все могли этому обучиться, требовался особый талант. Поэтому всадники на полной скорости вырвались из чащи, сметя по пути хлипкий заслон. Карайны быстро взобрались на скалу, трещин и выступов на ней хватало, и скрылись среди камней. Это случилось вскоре после полудня.

До самого вечера беглецы двигались по скалам — дорога оказалась непростой даже для огромных котов. Но когда почти стемнело они все же нашли пещеру на высоте нескольких человеческих ростов, там и было решено остановиться на ночь. А утром предстоял спуск к месту рандеву с остальными тремя отрядами, тоже прорвавшимися в горы.

Пещера оказалась на удивление удобной, а что самое важное — совершенно неприступной, даже если кто-нибудь и заметит отверстие в отвесной скале, то вряд ли решится забраться туда, чтобы проверить есть там кто или нет. Мало того, в глубине нашлось несколько трещин в потолке, через которые уходил дым разведенного Марком небольшого костерка. Этому костерку Кенрик с Ниром крайне обрадовались — несколько дней не ели горячего, нельзя было рисковать и позволить врагам заметить костер — в темноте огонь видно издалека, да и дым могут унюхать.

Обиходив Тень, что было довольно непросто — поди оботри шерсть огромного зверя, затем смажь специальным маслом все бесчисленные ремни упряжи и проверь все застежки — Кенрик расстелил свое одеяло в понравившемся углу и устало присел у костерка. Нир пытался помогать ему, но у юноши возникло ощущение, что у этого хромого варлина руки растут совсем не оттуда, откуда им положено расти. За что не возьмется — обязательно напутает или сделает что-нибудь не так. В походной жизни он совсем не разбирался, практически ничего не умел. Затем Кенрик достал котенка и накормил его кровью принесенного Молнией небольшого горного козла. Малыш сильно подрос за прошедшие дни, явно вскоре перестанет умещаться за пазухой, придется носить его в походном мешке. Хорошо бы к этому времени добраться до базы отряда в Исандине, где, по словам Марка, есть все условия для воспитания маленьких карайнов. Юноша покосился на занимающегося костром десятника и облегченно вздохнул — похоже, сегодня тот решил оставить учеников в покое, не станет гонять. Впрочем, понятно — завтра прорыв, нужно быть свежими хотя бы относительно.

Затем взгляд сместился на странную девушку, ехавшую на карайне с не менее странным именем Конфетка. Кенрик тихо вздохнул про себя — красива, очень красива, он таких красавиц и не видал никогда. Вот только молчит почти все время, слова из нее не выдавишь. Хотя она ведь вчера потеряла деда… Горе у человека, не стоит ей навязываться, пусть придет в себя немного. Но кто она, интересно? Марк явно знает, потому что обращается к гостье с подчеркнутым уважением, а это говорит, что она, скорее всего, аристократка. Значит, ему тут ничего не светит. Но Кенрик все равно продолжал украдкой бросать взгляды на нее, слишком уж понравилась.

Когда все поели, Марк завернулся в свое одеяло и вскоре захрапел, девушка последовала его примеру. А вот молодым людям не спалось, сна не было ни в одном глазу. Они сидели у костра, перебрасываясь редкими репликами.

— Знаешь, я подумал немного над твоими словами, — внезапно сказал Нир. — И пришел к интересным выводам.

— Это какими словами? — удивленно повернулся к нему Кенрик.

— О добром мире.

— А-а-а… И что же ты надумал?

— Прекрасная мечта, — слабо улыбнулся Нир, — но совершенно невозможная. Не возражай, я не закончил! Это с первого взгляда. Но ты тоже в чем-то прав — к этому доброму миру нужно стремиться. Пусть он останется только мечтой, но стремиться все равно нужно. И хоть что-то вокруг нас станет немного лучше и чище. Надеюсь, станет.

— Почему ты столь пессимистичен? — прищурился Кенрик, устраиваясь поудобнее, давно ему не приходилось говорить на такие темы.

— Слишком хорошо знаю людей… — горькая гримаса искривила губы варлина. — Слишком много видел мерзости…

— Ты же моложе меня, — укоризненно покачал головой ронгедормец. — Когда ты успел столько повидать? Мне, знаешь ли, в жизни куда хуже, чем тебе пришлось. И голодал, и холодал, и много чего еще было. Но все равно немало встречал добрых людей. Да, я почти разуверился в людях, но после встречи с невидимками понял, что был неправ.

— Наивный! — рассмеялся Нир. — Ты думаешь, не запечатлей ты сына Тени, невидимки стали бы тебе помогать? Ага, как же! Догнали бы и еще раз помогли! Мечом по загривку. Это своим они во всем помогают, а чужие для них просто не существуют.

— Неправда! — возмутился Кенрик. — А почему их тогда так уважают хотя бы в том же Шайде?

Варлин довольно долго насмешливо смотрел на него, а затем негромко сказал:

— Неужели непонятно? Они честно выполняют свой долг, сражаются со стаями диких зорхайнах, спасая от них людей. Понятно, что люди благодарны тем, кто спас их от страшной смерти. Но мимо умирающего от голода или болезни человека невидимки просто проедут мимо! Пойми, я тебе не лгу — подобное не раз случалось. Спроси наставника, он не станет тебе лгать.

— А вот и спрошу! — буркнул ронгедормец, покосившись на спящего Марка.

— Интересно будет поглядеть на тебя после его ответа… — в глазах Нира стояла какая-то странная горечь.

— Знаешь, всем на свете помочь невозможно! — возмутился Кенрик. — Хотя я считаю так: можешь помочь — помоги! Правда помощь тоже бывает разная…

— Вот-вот, — усмехнулся варлин. — Сразу вспоминается старая притча. Один человек накормил бродягу рыбой, один раз. А второй научил его эту самую рыбу ловить. И кто помог сильнее?

— Второй, это любому ясно, — недоуменно пожал плечами ронгедормец. — Зачем спрашивать?

— А вдруг ты этого не понимаешь… — с хитринкой протянул Нир. — Вот и спросил.

— Понимаю! — твердо заявил Кенрик. — Но учти, что бывают ситуации, когда человека нужно просто спасти от смерти. Хотя бы и голодной!

— Бывает и такое. Но я же не о том.

— А о чем?

— Ты слышал, — отмахнулся варлин. — Ты забываешь, что есть люди, которые воспринимают доброту, как слабость, и, если ты им поможешь, тут же взгромоздятся тебе на шею и начнут понукать, обижаясь, если ты их одергиваешь. Не встречал таких?

— Встречал… — вздохнул ронгедормец, вспомнив кое-какие эпизоды из своей недолгой жизни. — Их хватает… Но я все равно скажу тебе вот что. Каждый человек на своем месте должен обязан все то доброе, что сможет — так Трое завещали, если помнишь. Поможешь одному, тот поможет еще кому-то — и мир станет добрее. На самую малость, но станет.

— Здесь ты прав, — Нир о чем-то задумался и некоторое время молчал. — Просто часто не знаешь, что помощь, а что нет… Не слышал поговорку: благими намерениями устлана дорога в нижний мир?..

— Нет, не слышал, — удивленно посмотрел на него Кенрик.

— А ведь она верна. Сколько раз было так, что, желая сделать добро, человек творил зло. Точнее говоря, его добрый поступок приводил к очень плохим последствиям. Либо для него самого, либо для кого-то еще.

— И что же? Сделать из этого вывод, что добрым быть нельзя? Стать эгоистом, который только для себя? Не-е-ет… Я тебе другую поговорку приведу, в одной книге вычитал еще дома. Если я не за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то зачем я? Каково?

— Сильная фраза… — варлин обхватил пальцами подбородок, Кенрик с первого дня знакомства заметил за ним этот жест. — И верная. Ты ею ответил на мои сомнения. Делай, что сам можешь, не только для себя, но и для других.

— Мне этого недостаточно! — в глазах ронгедормца появился гнев. — Понимаешь? Недостаточно! Меня бесит, что люди относятся друг к другу по-звериному, стремятся только использовать других ради собственной выгоды! Хочу изменить это. Да, задача неподъемная и, возможно, невыполнимая. Но что сумею для этого сделать — сделаю!

— Достойная цель, — Нир снова задумался, ведь у него самого цели, как таковой, не было — жил, как жилось, не более того. А добивались в жизни чего-то серьезного только те, у кого была именно большая цель, и никак иначе. Примеров этому юноша из истории знал достаточно. Кто вспомнит сейчас человека, просто прожившего свою жизнь? Пусть честно и достойно, но всего лишь прожившего ради самой жизни. Разве что родные, да и то, если он того стоил. Что такой человек оставит после себя? Мало что. Он новыми глазами посмотрел на собеседника, в чем-то даже позавидовав ему.

А Кенрик в это время удивлялся самому себе, пытаясь понять, как и когда досужие размышления превратились для него в цель жизни. А ведь превратились! Да, он с детства пытался жить по совести, никого не обманывать, если это было возможно. Да, ему никогда не нравились взаимоотношения людей вокруг, слишком они были бесчеловечны, слишком эгоистичны, каждый думал только о себе, своей выгоде, даже не задаваясь вопросом, во что обойдется его выгода другим. Но одновременно юноша не раз сталкивался с примерами самопожертвования, доброты, взаимопомощи. Порой один и тот же человек мог проявить сначала самое мерзкое качество, а вслед за ним самое прекрасное. Или наоборот. Это всегда смущало Кенрика, он никак не мог понять почему так происходит. И чаще всего верил людям, несмотря на то, что его не раз предавали. Эту веру почти убили навалившиеся после изгнания из родного города невзгоды, но встреча с невидимками заставила вспомнить о старом, что бы там ни говорил Нир. Что ж, пусть его еще не раз предадут, пусть назовут дураком, но он не превратится в озлобленного зверя, как многие прошедшие через тяжелые испытания.

— Значит, делать все, чтобы мир стал хоть немного добрее? — варлин пристально смотрел на юношу, кусая губы. — То, что можешь сделать? На своем месте? Да. Ты прав, если каждый человек станет поступать так, то мир действительно станет добрее. Я только не понимаю как этого добиться… Хорошо, пусть ты, я, еще кто-то по собственному выбору пойдет по этому пути. Но нас все равно будет меньше, чем тех, кто предпочтет жить по-старому.

— Ну и что? — поднял голову ронгедормец. — Что с того? Делай сам, что должно, что считаешь нужным. Прежде всего сам, а потом уже смотри на других!

— Ну-у-у… — протянул Нир, выглядя неуверенным. — Возможно. Не знаю. Хотя попытаться можно.

— Можно! — заверил Кенрик. — Давай просто поступать по совести! В любой ситуации. Клянусь своей кровью, что с этого дня я буду действовать именно так! И пусть Трое услышат мою клятву!

Он решительно вытащил из ножен свой кинжал, разрезал запястье и стряхнул несколько алых капель в костерок. Тот внезапно взметнулся вверх, на мгновение превратившись в маленький огненный смерч, а затем тут же успокоился. Нир с Кенриком потрясенно уставились на огонь, пытаясь понять, что здесь только что произошло.

— Они слышали твою клятву… — хрипло выдавил варлин.

— Кто? — удивился ронгедормец.

— Трое…

— Трое?! Н-н-н-о-о-о…

— А чем еще ты вот это объяснишь? — Нир кивнул в сторону костра. — Огонь так на кровь не реагирует. Только если кто-то принял твою жертву и услышал клятву могло произойти такое.

— Услышали… — Кенрик ошарашенно помотал головой. — Дел-а-а-а…

— Во-во… — варлин бросил на юношу взгляд, в котором ясно ощущался страх. — Не завидую я тебе, раз на тебя обратили внимание сами боги… Они своих избранников испытывают страшно. Читал я…

Он нервно поежился.

— Я от своей клятвы отказываться не намерен! — бросил ронгедормец, гордо выпрямившись. — Не ради богов давал ее, а потому что сам так решил! И пусть будет, что будет, но я все равно стану поступать по совести!

— А знаешь, я тоже! — выпрямился Нир. — Клянусь! Раз боги услышали тебя, то может и меня услышат.

Он по примеру собеседника порезал руку и стряхнул пару капель крови в костер. Тот снова взвился небольшим смерчем и опал.

— Услышали… — прошептал Кенрик, остановившимся взглядом смотря на огонь. — Услышали…

— Да, услышали… — с трудом заставил себя открыть рот варлин. — И теперь у нас нет пути назад. Слышишь, нет!

— Нет, — согласился ронгедормец. — И хорошо, что нет. Раз даже боги согласны с тем, что мир нужно сделать добрее, то надо делать это.

— Вот только как? — с тоской спросил Нир. — Да, поступать по совести, это ясно, но этого ведь недостаточно. Понимаешь, порой приходится добиваться нужного результата негодными методами. Необходимого результата, иногда спасая при этом тысячи человек. Именно так чаще всего и действует наш департамент. Дело делает нужное, очень нужное, но методы… методы часто омерзительны. А не сделаешь необходимого, погибнет множество невинных, а то и страны не станет. И как в таком случае поступить по совести? Я не знаю…

— А совесть сама подскажет, — едва заметно усмехнулся Кенрик. — Или кто-то еще. Подсказка обязательно возникнет, главное не пропустить ее.

— Хорошо бы…

— Не будь пессимистом! Нас боги услышали, а значит, у нас обязательно появится шанс что-то изменить.

— Надеюсь… — судя по виду варлина, он в вышесказанное не поверил, но предпочел не спорить. — Давай-ка лучше спать, завтра вставать с рассветом. А денек предстоит веселый.

— Пожалуй, — кивнул Кенрик, вставая и направляясь к своему мешку.

Он достал одеяло, расстелил на относительно ровном месте и улегся, уложив рядом котенка — не то повернешься во сне и придавишь. Говорить больше не хотелось, случившееся этим вечером поразило юношу до онемения. Его клятву услышали Трое? Невероятно! Но факт остается фактом, никуда от этого не денешься. Одновременно он ощущал немалое облегчение — что-то в будущем, если оно настанет, прояснилось. Он теперь знает, как станет жить! И пусть все вокруг считают его дураком, но подлостей Кенрик совершать не будет. Он покосился в сторону затихшего в противоположном углу пещеры Нира и вздохнул. Никак не ждал, что этот скептик тоже поклянется. И его клятву тоже услышали! А значит, они двое чем-то связаны, и связаны навсегда. Надо будет все обдумать тщательнее, но не сейчас — спать осталось всего ничего, а завтра прорыв, во время которого он легко может погибнуть. Вскоре юноша заснул.

Ни Нир, ни Кенрик не знали, что у происшедшего был еще один свидетель. Телия не спала, она тихонько лежала, свернувшись клубочком, и слушала странный разговор двух совсем еще молодых парней. Этот разговор до онемения изумил девушку, никогда до сих пор она не слышала, чтобы люди говорили о таких вещах, да даже задумывались о них. И сама не задумывалась, хотя многие из любимых ею пьес поднимали и эти, и куда более сложные вопросы. Только вот принцесса не давала себе труда обратить на это внимание. А теперь обратила. Еще ее смущали сами парни. Чернявый неожиданно понравился, и сильно понравился, но это было не слишком странно — не он первый, не он последний. А вот хромой… Он заставил девушку сильно насторожиться. Слишком был похож на отца и старшего брата. Практически одно лицо! Почему так? Телия не знала, но в душе не переставала удивляться — что-то здесь не то. Потомок бастарда кого-то из венценосных предков? Возможно. А возможно — совпадение, случается, что совершенно чужие люди внешне похожи. Под эти мысли девушка не заметила, как пришел сон.

## Глава 14

Пасмурная погода желала лучшего, тучи, казалось, прилипли к самой земле, из-за чего вокруг царил вечерний сумрак, хотя недавно наступило утро. Начиналась гроза, иногда вдали уже громыхало и сверкали молнии. Серые скалы, вплотную подступающие к небольшой равнине перед перешейком, навевали тоску, слишком они были мертвыми на вид — нигде ни травинки, ни деревца, ни кустика. Сплошной серый гранит. Иногда, правда, попадались вкрапления черного базальта, но нечасто, да и не меняли они ничего, только усугубляли общее впечатление. С равнины в горы уходила узкая дорога, немного выше она разделялась на три других, каждая из которых вела к своему перевалу. Только через эти перевалы и можно было преодолеть этот хребет — хоть он был и невысок, но практически неприступен, словно сами боги разделили во время творения Игмалион на две части. Еще, конечно, оставался морской путь, но большие массы войск морем перевезти трудно, вот и приходилось пользоваться перевалами.

Впрочем, так было раньше, сейчас Илайский перешеек разделял врагов — с обеих сторон к нему примыкали спешно возведенные укрепления. С запада стояли королевские войска, а с востока — бунтовщики. Однако вскоре в спину бунтовщиков должны будут ударить идущие с Ойнерского полуострова полки лесных следопытов. Те знали это и лихорадочно готовились к обороне, их командиры опасались одновременной атаки с двух сторон, надеялись только на то, что перевалы можно перекрыть небольшими силами, что следопыты не смогут прорваться сквозь заслоны, ведь атаковать им придется снизу вверх — нелегкая задача даже для самых лучших войск.

Этим утром ситуация как будто ничем не отличалась от вчерашнего дня — точно так же настороженно следили друг за другом передовые отряды обеих сторон, готовясь в случае атаки поднять тревогу и дать отпор. Ведь даже массированную атаку можно отбить, тем более что войска второй линии совсем недалеко и всегда готовы прийти на помощь в случае необходимости. В свое время принцу Лартину удалось выбить дорцев с самого перешейка, однако дальше он прорваться не смог — к дорцам вовремя подоспела подмога и перекрыла долину, остановив королевские войска ценой огромных потерь. Даже Невидимки не помогли. Принц вынужден был отойти обратно за перешеек.

Однако ситуация не отличалась от вчерашней только внешне — на самом деле королевские войска находились в состоянии полной готовности. Принц мерил нервными шагами небольшую площадку возле своего шатра, стоящего на единственном в округе холме, с которого было отлично видно позиции врага до самых скал. Он ждал когда начнется прорыв невидимок — несколько их отрядов еще не прорвались к своим. А помимо того вместе с ними должен прорваться отставной десятник Марк Дарви, возвращающийся на службу. Он несет с собой некую очень важную информацию от погибшего герцога ло'Этайри, об этом десятник сообщил через своего карайна. При мысли о гибели деда кулаки Лартина сами собой сжались, он сцепил губы от гнева — проклятые дорцы заплатят за гибель старика! Он заставит их заплатить страшную цену за это. До этого дня принц еще не терял близких людей, и ему было очень больно, даже дыхание перехватывало. И Лартин до смерти боялся потерять еще и сестру.

— Не нервничай, дружище, — подошел к нему капитан Невидимок. — Ребята прорвутся, не в первый раз. И не из таких мышеловок выбирались.

— Надеюсь, — хмуро буркнул принц. — Только сейчас все иначе, охота за ними пошла нешуточная. Особенно после того, как дорцы обнаружили тело моего деда…

При этих словах он отчетливо скрипнул зубами. Кевин, ничего не говоря, положил ему руку на плечо и слегка сжал ладонь — знал, что слова в таком случае бесполезны. Бедняге надо пережить свое горе. Что же такое рассказал старине Марку герцог, что дорцы словно с ума посходили — согласно докладов еще остающихся на той стороне невидимок частым гребнем прочесывалась вся местность, враги не жалели для этого никаких сил. И трое его друзей уже попались. А невидимки живыми не сдаются…

«Кевин, все готово, — раздался у капитана в голове мысленный голос Зверя. — Тень сообщил, что отряды объединились и готовятся к прорыву».

Он тут же повернулся к принцу и сообщил об этом. Тот оживился, отбросил прочь мрачные мысли и принялся отдавать команды. Вокруг забегали вестовые, кое-кто со всех ног помчался на дальние позиции, чтобы передать приказы — летом использовал бы тирса для скорости, но зимой холоднокровные ящеры передвигаться не могли, дожидаясь тепла в стойлах. А ульхасы слишком медлительны, на своих двоих добежать быстрее. Самые важные приказы, конечно, передавали герольды на карайнах, но герольдов было слишком мало. Вскоре полки начали движение к перешейку, что, естественно, сразу заметили в стане противника, и переполох поднялся уже там. Затрубили трубы, люди начали лихорадочно готовиться к бою, молясь про себя Троим, чтобы остаться в живых.

Лучники начали обстрел дорцев, те ответили. Обстрел результата не принес — воины привычно прикрывали головы сверху щитами, спасаясь от несущейся с неба смерти. Кое-кто конечно погиб, но большинство стояло твердо. Вскоре первые колонны королевских войск двинулись через перешеек к вражеским укреплениям, до которых было всего около двухсот шагов. Некоторые из дорских офицеров недоуменно нахмурились при виде того, как они двигаются и перестраиваются — небольшими когортами в шахматном порядке. Это что еще за новости? Никогда еще и никто в Игмалионе так не воевал, всегда два строя стояли друг против друга. А это? Чушь какая-то! Они не знали, что принц решил применить придуманную им незадолго до того тактику — ведь полноценно атаковать он не собирался, хотел только отвлечь внимание врага от прорывающихся к своим невидимок. И это, судя по панике, поднявшейся в дорском стане, ему вполне удалось — бунтовщики научились уважать наследника престола, он уже не раз преподносил им неприятные сюрпризы.

— Пусть Трое сегодня будут на нашей стороне! — выдохнул Лартин.

— Аминь! — присоединился к нему Кевин.

* * *

Сидя верхом на Тени, Кенрик мандражировал. Да и неудивительно, любой бы на его месте после таких приготовлений начал бы мандражировать — юношу крепко-накрепко привязали к спине карайна, за ним так же закрепили Нира. Головой не пошевелить! По словам Марка и других невидимок, Тени предстоит бой, а они вдвоем не подмога, а помеха. Кенрик внутренне согласился с этим утверждением — иначе и не скажешь, они с Ниром такого навоюют… Тем более, что используется зелье ускорения, а им надо уметь пользоваться, наставник об этом немало рассказывал на привалах. Не умеющий, приняв его, пойдет в разнос, не сможет толком управлять карайном, взаимодействовать с ним в бою. И станет причиной гибели обоих.

Марк поднял отчаянно зевающих учеников едва рассвело и сразу начал гонять, так как долго приходить в себя было некогда — через два часа встреча с остальными невидимками. Досталось даже Телии, которой пришлось разжигать костер и готовить нехитрый завтрак, краем глаза поглядывая на тренировку Кенрика с Ниром. Девушка ужаснулась этой «тренировке» — чистой воды издевательство. Это что же, и Лартин прошел через такое, он же тренировался на базе Невидимок? Выходит, прошел. Она нервно поежилась, представив, что самой нужно так изгибаться и перенапрягаться, да еще и получать удары палкой за малейшую ошибку. Однако ребята не ропщут. Впрочем, с их наставником не поропщешь, быстро отучит от этого бесполезного занятия и такими методами, что лучше на их применение не нарываться.

Как только каша была готова, ее совместными усилиями с аппетитом съели, после чего быстро собрались и покинули пещеру. Встречу остальные невидимки назначили на небольшом плоскогорье, куда добраться могли только карайны — для людей эти скалы были совершенно непроходимы, разве что опытные горные егеря пройдут, а таковых единицы, и все служат в королевских войсках. Тень, Молния и Конфетка взбирались на скалы, опускались в пропасти, цепляясь когтями за малейшие неровности в камне. И двигались при этом с такой скоростью, что человеческий взгляд едва мог уследить за ними. Только во время этого сумасшедшего похода по горному хребту Кенрик окончательно понял насколько же опасны эти похожие на огромных котов разумные звери. В итоге путь к плоскогорью занял не более часа, тогда как самый подготовленный человек добирался бы туда почти целый день.

— Ша, старина! — чей-то веселый голос заставил Марка остановить Молнию.

Из-за валуна в два человеческих роста выехал лейтенант Олливи на приветливо оскалившейся Ночи. Следом за ним появились еще двое незнакомых невидимок тоже на двухвостых карайнах. Все были одеты в черные боевые костюмы, увешаны оружием, их вид говорил, что они недавно вышли из боя, один даже ранен в руку, которую наскоро перевязал какой-то тряпкой.

— Это твои новые ученички? — обратился раненый к Марку. — И один точно слизняк?

— Слизняк, — подтвердил тот. — Но Тень готов его запечатлеть. Утверждает, что мальчишка душой очень похож на покойного капитана…

— Ну ни Бераниса себе… — изумился невидимка, наградив Нира долгим, пристальным взглядом, в котором горело недоверие. — Ладно, коли так. Гоняй только, как Трое Темного Прохвоста гоняли.

— За этим дело на станет! — хохотнул отставной десятник.

Нир от такой перспективы нервно поежился. Если его сейчас гоняют недостаточно, то что же будет дальше? Ужас! Кенрик тоже вздрогнул, он уже в полной мере уяснил себе, что такое наставник. Жалости и сочувствия от Марка не дождешься, скорее до смерти загоняет.

— А что за девица? — спросил раненый.

— Ее высочество Телия, — с хитрой улыбкой представил принцессу Марк.

— Ее высочество?! — со всех трех невидимок можно было ваять статую воплощенного изумления.

— Простите, ваше высочество… — первым пришел в себя Тим Олливи. — Мы не знали…

Он повернулся к Марку, восхищенно покрутил головой и сказал:

— Может, ты еще и старого герцога отыскал?

— Отыскал… — помрачнел тот. — Присутствовал при его последних минутах. Несу крайне важную информацию для принца. Это из-за нас такой переполох поднялся, дорцы очень не хотят, чтобы эта информация выскользнула из их рук… Какая, не спрашивай, не имею права говорить. Но я обязан донести ее любой ценой, даже ценой жизни ее высочества. Прости, девочка, но это правда.

Телия некоторое время недоверчиво смотрела на него, но вскоре поняла, что ей не солгали — ею пожертвуют, чтобы донести то, из-за чего погиб дед, до Лартина. И девушке стало страшно.

— Весело… — помрачнел лейтенант. — Тогда так, ребята. Слушайте приказ. Марк должен дойти, а дойдем ли мы — неважно. Используем схему охраны объекта во враждебном окружении. А ты, старина, в бой не смей соваться! Это опять же приказ!

— Есть… — тяжело вздохнул отставной десятник. — Сам понимаю, что должен прорваться любой ценой. Но об одном попрошу. Если увидите, что я тяжело ранен и не могу двигаться, добейте. Живым в руки дорцев я попасть не должен! Мертвым тоже, у них есть некроманты. Поэтому даже мертвому пронзите мозг серебряным кинжалом — тогда не поднимут.

— Сделаем, — наклонил голову Олливи. — Ребята, слышали?

— Слышали, — неохотно пробурчали остальные невидимки.

— А теперь давайте выдвигаться. Диспозицию я проверил, все подходы к перешейку перекрыты напрочь. Поэтому будем прорываться с зельем ускорения. Принц одновременно устроит имитацию штурма, отвлечет дорцев от нас.

— Ясно, — кивнул Марк. — Но примем зелье только перед самым спуском в долину, раньше не стоит.

— А как же иначе? — усмехнулся Олливи. — Ты забыл, старина, что я давно не неопытный мальчишка, твой ученик. Не стоит повторять элементарные вещи.

После этого отряд покинул плоскогорье. И снова начались безумные спуски и подъемы, от которых кружилась голова. Кенрик не особо обращал внимание на окружающее, он сидел на Тени и пытался справиться со своим страхом. Ведь сегодня он вполне может погибнуть! Это абсолютно реально, даже более того, очень вероятно. Одна случайная стрела — и все. Противная дрожь никак не хотела униматься, и юноша надеялся, что ее никто не заметит — прослыть трусом ему не хотелось.

— Стоп! — раздалась команда лейтенанта. — С этой скалы и будем спускаться.

Кенрик сразу отбросил прочь все свои тревоги и осмотрелся. Отряд находился на вершине не слишком высокой, локтей шестидесяти, скалы, с которой был виден перешеек. С обоих сторон его ограждали каменные укрепления, возведенные, судя по неряшливому виду, на скорую руку.

— А разве с отвесной скалы можно спуститься? — осмелился спросить Нир.

— Есть способы, — хитро ухмыльнулся Олливи. — Сам увидишь. Сэм, Лорт, канатные магазины при вас? Запасные имеются?

— Обижаешь, командир! — спрыгнул с карайна один из упомянутых невидимок. — Когда это бы без запасных магазинов в поход шли?

— Ну, мало ли… — развел руками лейтенант.

— Прибить бы тебя за твои шуточки, — второй невидимка тоже спешился и начал рыться в поясных сумках.

— Меня больше всего беспокоит карайн принцессы, — хмуро сказал Марк. — Конфетка не тренирована, в отличие от наших. Может сорваться.

— Значит, придется закрепить и спускать ее самим, — поморщился Олливи. — Плохо, это отберет у нас нужное время…

— А что делать? — пожал плечами отставной десятник. — Не бросать же девочку?

— Нет, конечно.

Невидимки тем временем достали мотки толстых канатов и какие-то странные загнутые столбики из непонятного материала с кольцами на конце. Они по очереди поставили эти столбики на скалу, те вдруг раскалились и по самое кольцо ушли в камень, словно нож в масло. Вскоре из скалы торчали шесть колец, по числу карайнов.

— Крепления для канатов нам маги Антрайна делают, — Марк заметил недоумение Кенрика. — Незаменимая вещь при войне в горах. Жаль, сейчас их придется бросить.

— А что такое канатные магазины? — поинтересовался юноша.

— Особые зажимы мгновенного действия, пропускающие через себя канат и зажимающие его в нужный момент, ими даже карайны при помощи зубов управлять могут, — ответил наставник. — С их помощью можно очень быстро спускаться с довольно высоких скал. Шестьдесят локтей — пустяки. Мне доводилось за несколько минут спускаться с трехсотлоктевых.

— За несколько минут?! — потрясенно выдохнул Кенрик, ему стало не по себе.

Пока они говорили, невидимки деловито привязали канаты к кольцам и сбросили вторые концы вниз. Слава троим, они пока еще не привлекли к своим действиям внимания противника, но это ненадолго. Не слепые же дорцы? Увидят, обязательно увидят, а лучников среди них хватает. Затем Марк с Олливи крепко-накрепко привязали Кенрика с Ниром к Тени, а Телию — к Конфетке. Последняя явно боялась и жалобно подмяукивала, остальные карайны старались поддержать ее, то лизнув в ухо, то потершись боком. Кенрик от страха едва мог пошевелить челюстью, поэтому предпочитал молчать. Нир был весь белый, но тоже молчал, по его шевелящимся губам становилось ясно — молится Троим. Телия молча плакала, но покорно выполняла все, что требовали от нее невидимки.

— Ну, да помогут нам Трое! — выдохнул лейтенант, выпивая из небольшого флакончика какое-то зелье противного болотно-зеленого цвета.

Остальные, включая Марка, последовали его примеру. А затем споили по флакончику такого же зелья всем шестерым карайнам. Вскоре на лицах невидимок появились какие-то странные, безумные и кровожадные ухмылки. Они быстро размялись, вскочили на своих карайнов, пристегнулись и достали оружие — по два слегка изогнутых коротких меча. Карайны затанцевали на месте, низко, угрожающе рыча.

— К бою! — скомандовал лейтенант, защелкнув на одном из канатов странного вида сложный стальной зажим.

Его карайн мгновение постоял на месте, а затем вдруг прыгнул со скалы вниз. Кенрик от ужаса вскрикнул, не понимая, что происходит. Однако Ночь не разбилась, она падала на полдесятка локтей вниз, затем рывком останавливалась — срабатывал зажим, а через мгновение отталкивалась лапами от скалы и снова падала на те же пять-шесть локтей. После чего все повторялось. Как ни удивительно, не прошло и нескольких минут, как лейтенант вместе с ней оказался на земле. После того, как он благополучно достиг поверхности, вниз бросились остальные двое невидимок.

— Ваша очередь, — услышал Кенрик, когда и они спустились.

Тень не стал дожидаться и прыгнул со скалы. Как юноша удержался от того, чтобы не заорать, он не знал. Судя по доносящемуся сзади сдавленному мычанию, у Нира были те же проблемы. Земля приближалась с устрашающей скоростью, от рывков, когда зажим пережимал канат, перехватывало дыхание, глаза застилали слезы. Но все как-то очень быстро закончилось. Очередной толчок, и Тень оказался стоящим на земле. Тут же рядом оказался один из невидимок и отстегнул канат от упряжи. Кенрик далеко не сразу пришел в себя и посмотрел на скалу.

Марк спускался вместе с Телией совсем не так, как остальные. Два пятнистых карайна двигались бок о бок, связанные ремнем, отставной десятник сам в нужный момент задействовал зажим на упряжеКонфетки — неопытная карайна с этим явно не справилась бы. Она жалобно и громогласно мяукала, принцесса рыдала от страха. Однако они спускались, хоть и значительно медленнее, чем другие.

Спустившихся невидимок, между тем, заметили на позициях бунтовщиков. Обычные воины тут же подались назад, осеняя себя священным символом Троих — не им сражаться с боевыми карайнами, тем более двухвостыми. Однако какой-то грамотный офицер уже отдал нужные приказы, и к спустившимся двинулась довольно большая группа лучников. Сейчас бы рвануться в атаку, но Марк с Телией еще не спустились. Полетели первые стрелы, пока еще не достигающие невидимок, но это ненадолго.

— Наконец-то! — выдохнул Олливи, когда последние двое тоже оказались на земле. — Вперед!

И отряд рванулся в сторону перешейка, не обращая внимания на стрелы. Два карайна были уже ранены — Ночь и незнакомый двухвостый. Но это не помешало им набрать такую скорость, что лучники не могли в них попасть. Марк не раз рассказывал, что такое зелье ускорение и что оно может, но слова мало что значат, нужно самому увидеть, чтобы понять. И Кенрик понял. Он просто не успевал заметить, что происходит, так быстро двигался Тень. Что-то мелькало вокруг, земля внизу превратилась туманную полосу. А когда карайн ворвался в толпу воинов, вообще началось нечто невообразимое — Кенрика швыряло со стороны в сторону, только ремни удерживали его на спине Тени. Позади в голос ругался Нир, слышно было, как он блюет. Хорошо хоть в сторону!

Шесть гигантских кошек неудержимо рвались вперед, расшвыривая бунтовщиков, раздирая их на части. Воины просто не успевали среагировать, человек просто не в состоянии уследить за боевыми карайнами под действием зелья. Шанс остановить их лучники упустили, на открытом пространстве это было еще возможно. Но не теперь, когда они оказались в толпе. До укреплений, преграждающих путь через перешеек, осталось совсем немного.

Внезапно словно черное марево накрыло карайнов, все вокруг замерло, и они тоже остановились, не в силах пробиться сквозь невидимое препятствие. Кенрик бросил несколько быстрых взглядов вокруг и ошеломленно икнул — все невидимки и принцесса сидели на своих зверях неподвижно, их глаза были устремлены в никуда, они явно ничего вокруг не видели.

Некромант радостно улыбался — успел перехватить! Успел! Всю ночь пришлось мчаться к перешейку, чтобы прибыть сюда раньше этих проклятых невидимок. Тело ломило от усталости, но это невелика цена за то, что он смог остановить прорывающихся к своим носителей нужной тайны. Теперь надо будет осторожно умертвить их и допросить. Живыми допрашивать эту породу бесполезно, любые пытки молча вынесут, давно проверено. Чтобы заморозить невидимок, магу пришлось применить очень неприятное заклятие, которое заморозило не только врагов, но и своих локтей на триста вокруг. Но ничего, сейчас он заколет невидимок и их карайнов ударами кинжала прямо в сердце, а затем разморозит остальных.

Впереди Кенрик заметил худого мужчину в черном, пропыленном балахоне. Он самодовольно усмехался, водя руками туда-сюда. От его рук во все стороны тянулась гнусного вида багровая дымка, от одного вида которой юношу потянуло блевать. Внезапно нечто, поселившееся в нем, снова дало о себе знать. В мозгу Кенрика вспыхнуло знание о том, что происходит. Перед ним стоял некромант! И одновременно нечто снова попыталось взять власть над телом, собираясь сотворить нечто страшное.

«Нет! — мысленно закричал он. — Слышишь, ты, тварь?! Не выйдет!»

Отчаянная решимость поднялась в душе, рука сама собой нашла кинжал и приставила его острие к своей груди.

«Опять попробуешь, убью себя!» — пригрозил Кенрик.

«А как же ты собираешься спастись без моей помощи?» — впервые отозвалось нечто.

Точнее, это были не слова, а некие образы, но юноша их отлично понял.

«Я не против твоей помощи, — твердо сказал он, — но решать, что и когда делать, буду только сам! Я не хочу больше жрать чужие души!»

«Хорошо, — сдалось нечто. — Решай. Вот тебе варианты…»

На Кенрика вдруг свалилась сила. Нет, не так — Сила. Он мог уничтожить стоящего на пути некроманта десятком, по крайней мере, способов, почти не приложив к этому усилий. Достаточно было тем или иным образом пошевелить пальцами и пожелать. Но юноше почему-то не хотелось убивать этого мага, он неосознанно пожелал понять его, узнать, почему он так действуют, как он стал жестоким и почему. И Кенрик узнал. Вся жизнь некроманта открылась перед ним подобно раскрытой книге.

Некромант уже собирался начать убивать невидимок, когда произошло что-то невероятное. Над одним из молодых людей, вдвоем сидящих на самом большом из двухвостых карайнов, неожиданно полыхнула черным на десятки локтей вверх аура темного мага. Нет, не мага! Чего-то куда большего! Наверное, архимага. Но ведь архимагов нет уже несколько тысяч лет! Тогда кто это? В этот момент архимаг полностью считал память некроманта, тот это ощутил, попытался помешать, но это было равнозначно потугам муравья помешать человеку, его усилий просто не заметили.

«Ты понимаешь, что я могу раздавить тебя прямо сейчас?» — раздался в сознании некроманта ледяной голос.

«Понимаю… — обреченно ответил он. — И что?»

«Отойди, не мешай нам пройти. Я не хочу тебя убивать, я тебя понял. Мы в чем-то равны. К тебе дорцы отнеслись по-доброму, а ко мне — невидимки. И я буду их защищать любыми методами».

«А что тогда делать мне? Я тоже давал слово…»

«Есть непреодолимые обстоятельства, — ответил голос. — Ты не способен справиться со мной. И защищаешь неправую сторону. Твоих дорцев просто используют. Смотри!»

В памяти мага само собой возникло знание о кукловодах и методах их действий. Он задохнулся от гнева. Это что же получается, их и в самом деле используют втемную? Да, так и получается, если архимаг не лжет. Но с какой стати ему лгать? Пройти он может без усилий, просто сметя преграду. Говорит, что не хочет убивать… Так ли это? Возможно. Но почему не хочет? Что все это значит? Так и не придя ни к каким выводам, некромант все же принял решение.

«Я отойду… — мысленно сказал он. — Могу ли я надеяться на новую встречу с вами, господин?..»

«Пока не знаю, мое будущее мне неизвестно, — вздохнул тот. — Но думаю, что мы еще встретимся. Возможно, даже станем друзьями. Мы действительно во многом похожи…»

«Буду рад, коли так, — наклонил голову некромант. — Прощайте!»

Он быстро свернул свое заклинание и тут же отлетел в сторону, отброшенный ударом лапы кого-то из карайнов. «Ну и хорошо, — мелькнула мысль перед тем, как погрузиться в беспамятство. — Подозрений лишних не возникнет…»

Отряд, освободившись от влияния некроманта, которого никто, кроме Кенрика, не заметил, легко прорвал последний заслон, карайны почти мгновенно взлетели на стены, перемахнули их и ринулись в сторону укреплений на другой стороне перешейка. Идущие на приступ королевские войска расступились, пропустили невидимок и без промедления прикрыли их щитами от стрел. А после этого сразу отступили к своим позициям, не собираясь всерьез атаковать. План прорыва блестяще сработал. Правда тому была еще одна причина, но о ней знал только один человек. И посвящать в свое знание еще кого-либо он не собирался.

* * *

Лартин смотрел на стоящую перед ним понурую Телию и не узнавал ее — худая, грязная, оборванная и обветренная. Никто не скажет с первого взгляда, что перед ним принцесса крови, скорее за бродяжку примут. Эх, девочка-девочка, и что ж ты такая глупенькая?.. Знала бы ты, сколько нервов стоил всем нам твой побег…

— Прости, Лартин… — с трудом выдавила из себя девушка. — Я… я была неправа… И…

Она всхлипнула.

— Что?

— Дедушка погиб… Я не сумела его вытащить…

Телия зарыдала уже взахлеб.

— Я знаю… — принц подошел и обнял сестру. — Мне тоже больно…

Немного поплакав, та отстранилась и посмотрела брату в глаза.

— Я клянусь, что больше таких глупостей делать не буду, — едва слышно сказала она. — Лартин, я такого насмотрелась… Я убивала… Точнее, это Конфетка убивала, но по моему приказу…

— А почему?

— Изнасиловать и убить хотели. Так страшное творится! Отряды безумцев режут всех подряд! Кошмар какой-то! Что это?! Почему?!

— Я тебе потом расскажу, — вздохнул принц. — А теперь прошу отдохнуть и сразу же после этого отправляться в Исандин, в столицу. Но там остановишься не во дворце губернатора, а на базе Невидимок.

— Почему?.. — удивилась девушка.

— А потому, что в столице страшное творится, — устало объяснил ей брат. — На отца покушение за покушением идет, то и дело бунты. Пока удается подавить, но…

— Да — что же это творится-то?.. — Телию затрясло. — Люди что, с ума поголовно посходили?..

— Похоже на то, — мрачно буркнул Лартин. — И вот еще что. Поскольку у тебя есть карайн, прошу пройти хотя бы минимальное обучение у невидимок. Конфетка совершенно не обучена, ничего не умеет, только бегать. Да и тебе не помешает перестать быть беззащитной.

— Согласна, не помешает, — по виду принцесса стало ясно, что идея пришлась ей по вкусу. — После того, что я повидала…

— Да уж, после такого многое понимаешь, — вздохнул принц. — И ничего по-прежнему уже не будет.

— Не будет, Лартин… — всхлипнула девушка. — Дедушка перед глазами стоит и улыбается, а в груди так больно… Я очень боюсь еще и тебя потерять…

— Не потеряешь, я сам невидимка, а это многое значит, — ободряюще улыбнулся он. — Кстати, мой Призрак уже познакомился с твоей Конфеткой, сможем теперь переговариваться с их помощью на любом расстоянии.

— Хорошо, — кивнула Телия.

— Иди отдохни.

Принцесса не стала больше ничего говорить, он приподнялась на цыпочки и поцеловала старшего брата в щеку. Затем снова посмотрела ему в глаза, кивнула чему-то своему и ушла за ожидающим ее адъютантом. А принц перевел взгляд на невидимок. Его губы, при виде первого наставника, сами собой расплылись в широкой улыбке.

— Ну здравствуй, старина! — распахнул он объятия.

— Здравствуй, — Марк, тоже обнял бывшего ученика, похлопал его по спине и отступил на шаг.

— Что ты такое притащил от герцога? — поинтересовался принц. — С какой стати дорцы на дыбы встали? Чего они так боятся?

— Не при всех, — повел глазами вокруг отставной десятник. — Не дай Трое кто лишний чего услышит. Проблем не оберемся.

— Вот как? — приподнял брови Лартин. — Хорошо, пошли в мой шатер. Там полог безмолвия установлен.

— Идем, — согласно кивнул Марк.

Они вошли в большой серый шатер, стоящий неподалеку, и сели на небольшие походные стульчики возле раскладного столика. Лартин достал флягу с вином, отхлебнул сам и передал ее Марку. Тот тоже отпил, вернул и начал рассказывать обо всем с момента встречи с герцогом. Принц внимательно слушал его, иногда задавал уточняющие вопросы, десятник отвечал, стараясь отвечать обстоятельнее — известная всем в отряде дотошность его высочества стала еще сильнее. Он умел, судя по всему, видеть картину происходящего целиком, в отличие от других людей.

— Благодарю, что донес эту информацию, — негромко сказал принц, когда Марк замолчал. — Это многое даст, такое оружие любую крепость пасть заставит. И за сестру спасибо.

— Не за что, — отмахнулся отставной десятник. — Любой из наших бы сделал то же самое. Но я хотел бы обсудить с тобой еще один вопрос.

— Какой?

— Мой новый ученик.

— А что с ним не так? — удивился Лартин.

— Все не так, — помрачнел Марк. — Его настоящее имя — Кенрик Валльхайм…

— Погоди-ка! — встрепенулся принц. — Это не тот ли, на охоту за кем Мертвый Герцог пять полков поднял? А в чем дело сообщить, как всегда, не изволил. Мол, ловим опасного бунтовщика, врага короны.

— Тот самый, — подтвердил десятник. — Только парнишка ни в чем не виноват, карайны его невиновность подтвердили. Случайность наложилась на случайность, и слизняки решили, что он — агент кукловодов, а то и вообще один из этих самых кукловодов. Вот и начали охоту.

— А ты откуда о кукловодах знаешь? — насторожился Лартин. — Извини, но эта информация секретна…

— Второй мой ученик рассказал, он из слизняков, — пояснил Марк.

— Из слизняков?! — полезли на лоб глаза принца. — Ты взял себе ученика из слизняков?! Это что же такое в лесу сдохло?!

— Наверное, что-то очень большое, — с ехидной ухмылкой развел руками десятник. — Понимаешь, Тень, карайн покойного капитана, сказал, что готов его запечатлеть. Взрослый, опытный карайн! Ты о таком слышал?

— Нет… Чудеса какие-то…

— Именно, что чудеса! Я сам чуть не упал, когда это услышал. Мало того, Тень утверждает, что у мальчишки добрая и чистая душа, что он внутренне очень походит на капитана. И…

Марк пристально посмотрел на Лартина и добавил:

— Я только сейчас заметил, что он, если не обращать внимание на следы оспы, невероятно похож на тебя, практически одно лицо. Разве что хромой и субтильный. Но с этим справимся, погоняю как следует, мышцы накачает, да и хромота станет почти незаметна.

— Одно лицо?.. — прищурился его высочество. — Интересно. Папа в молодости тем еще ловеласом был, ни одной юбки не пропускал, может…

— Или дед, или прадед, — добавил десятник. — Тут надо знать наверняка, нас интересует только первое поколение. Я попробую поискать что-нибудь о семье Нира.

— Поищи, — кивнул принц. — Не помешает. Как его фамилия?

— Ло'Хайди, родом с востока, баронство расположено милях в двухстах от Кирлейна. Младший сын.

— Младший? — нахмурился Лартин. — Странно. Но проверить необходимо. Знаешь почему?

— Догадываюсь, — наклонил голову Марк. — Нужен еще один наследник?

— Да. Ведь если что-то случится со мной, то престол унаследует Ирлан, а что он из себя представляет всем известно. Им его собутыльники будут вертеть, как сами того захотят. Телии короноваться не позволят, женщина, да и не справится она. Лучше если найдется еще какой-нибудь вариант. Мы с отцом давно искали хоть одного его бастарда, но пока так и не нашли. Парень-то толковый?

— Трудно сказать. На первый взгляд — да. Но стоит присмотреться внимательнее. Циник он, вот что меня настораживает.

— Здоровый цинизм еще ни одному монарху не помешал править, — криво усмехнулся Лартин. — Наоборот, без него задницу на трон лучше не взгромождать.

— Но и чрезмерным он быть не должен, — возразил Марк. — Мальчишка, похоже, никому не верит. И мне это сильно не нравится. Однако идеалы у него есть, я незаметно слушал их с Кенриком разговоры. Знаешь, когда столь молодые ребята говорят не об охоте и девках, а о том, что в мире не хватает доброты, что нужно что-сделать для того, чтобы он стал добрее, это…

— Это многое значит, — задумчиво покачал головой принц. — Я мало знаю людей, интересующихся такими вопросами.

— Как и я, — пристально посмотрел на него десятник. — Что удивительно, они даже меня, старого пердуна, заставили кое о чем задуматься.

— Знаешь, надо бы мне самому на них посмотреть, — решил Лартин. — И подумать. А пока расскажи-ка мне их истории. Подробно!

## Глава 15

Подготовка к визиту на территорию загадочных кукловодов шла своим чередом, лошадей не гнали, ведя подготовку со всей возможной тщательностью. На главную базу Невидимок в Исандине постепенно прибывали бойцы, маги, варлины и высшие зорхайны. Последние, естественно, под видом людей. Их встречали, обеспечивали всем необходимым и размещали в казармах отдельно друг от друга — сработанности сводного отряда еще предстояло достичь. Сегодня на базе ждали особых гостей — капитана ло'Иларди, Мертвого Герцога, ректора Антрайна и Торгина Дайра, патриарха зорхайнов. Впервые они должны были встретиться все вместе.

Комендант базы, лейтенант Харли, нервно ходил туда-сюда у ворот. Ему очень не нравилось происходящее, особенно пребывание зорхайнов на базе. Они выглядели людьми, то он-то знал, что на самом деле это летающая нечисть, от когтей которой погибло немало его товарищей! Умом, конечно, понимал, что времена изменились, что иначе нельзя, но душа протестовала. Да, капитан все объяснил, да, высшие в набегах не участвовали, но они все равно оставались зорхайнами. Такую же дезориентацию испытывали и остальные невидимки на базе. Им хотелось перебить тварей, но права сделать это они не имели — предстояло сражаться вместе с этими паскудными высшими спиной к спине. А ведь были еще и слизняки! Все изменилось, буквально все, и невидимки испытывали из-за этого глухую досаду. При этом каждый понимал, что не нарушит приказа, до конца исполнит свой долг. Поэтому бойцы сжимали зубы и делали необходимое, нравилось это им или не нравилось.

Сама база была огромна, ее строили и достраивали поколения невидимок, воинов вспомогательной и хозяйственной рот. Помимо бойцов здесь жили и работали также наемные работники. Опять же поколениями, многие десятками поколений, они просто не мыслили своего существования вне отряда Невидимок. И очень часто случалось так, что дети этих самых «наемных» работников, росшие на базе, запечатлевали котят и сами становились невидимками. А котят тут хватало — многие разнополые карайны отряда становились семейными парами, у которых, естественно, рождались дети. Существовала даже специальность — воспитатель котят. И, что удивительно, неугомонные юные карайны такого человека слушались, любили и уважали. Впрочем, на эту должность брали только стихийных эмпатов, способных чувствовать зверенышей и что им нужно в тот или иной момент.

А теперь привычная жизнь базы пошла кувырком, что очень не нравилось коменданту, но ничего поделать он не мог. Приказ есть и приказ, да и знал лейтенант, что происходит в родной стране. Тут уж не до сохранения традиций, выжить бы. Любыми доступными способами. Поэтому он, сцепив зубы, терпел присутствие на базе исконных врагов. Вот и сейчас четыре высших зорхайна обучались переносить невидимок в специальной упряжи по воздуху, а своей очереди ожидали слизняки, которые раньше могли оказаться на базе только для допроса и последующего умерщвления.

В воздухе возникла черная точка и быстро превратилась в одинокого, очень крупного зорхайна, летящего к базе. Руки лейтенанта потянулись к оружию, он с трудом сдержал себя и глухо выругался. Перед воротами тварь опустилась на землю и вскоре превратилась в обнаженного седого человека. К нему тут же подошел с ночи ожидавший у ворот непонятно чего мрачный тип и укутал того в черный плащ. Надо же, даже это предусмотрели, одежду заранее приготовили. Прилетевшего «человека» комендант сразу узнал — Мертвый Герцог, и поежился. После чего достал из кошеля кристалл связи и сообщил о госте прибывшему еще утром капитану. Тот попросил подождать его, но пока он шел к воротам, произошло еще два события. Из клуб пыли вынырнул пятнистый карайн с двумя седоками, одним из которых был усталый герольд, а вторым — маг в длинном сером балахоне. Все ясно, прибыл милорд ректор. А вот второе событие ввело в ступор не только коменданта, но ректора с успевшим одеться герцогом. В воздухе возникла световая линия, откуда вышел нелепого вида мелкий человечишко со встрепанной шевелюрой, в несусветном рванье, какое последний нищий постыдится надевать.

— Какая компания! — радостно взвизгнул он, хлопнул в ладоши, и сверху посыпался дождь цветочных лепестков. — Ой, какой милый мальчик!

Он подскочил к остолбеневшему коменданту и ущипнул того за щеку, от чего бедняга даже рот раскрыл.

— Шалунишка! — оборванец погрозил лейтенанту пальцем.

— Господин патриарх, — вмешался в происходящее ректор, едва сдерживая смех, — ваше чувство юмора всегда оставляло желать лучшего. Не пугайте молодого человека, он ваших шуток не оценит.

— Думаете? — повернулся к нему тот. — Ну ладно, пусть живет.

За всем этим наблюдал подошедший к воротам капитан ло'Иларди и ошарашенно тряс головой. Вот это вот оборванное мелкое нечто и есть патриарх высших зорхайнов, проживший несколько тысяч лет?! Да уж…

— Рад приветствовать вас всех здесь, господа, — взял он себя в руки. — Прошу следовать за мной, к совещанию все подготовлено.

Ректор, герцог и патриарх, не тратя лишних слов, двинулись за капитаном, оставив коменданта с раскрытым ртом позади. Комната для предстоящего совещания была подготовлена в недалеком, шагах в трехстах от ворот, здании. Гости практически ничего не успели увидеть, только тренирующихся на плацу невидимок с зорхайнами, как оказались внутри. Там их ожидал квадратный стол, на котором стоял графин с легким молодым вином и четыре стакана. Также перед каждым креслом лежала стопка бумаги и грифельный стержень. Все четверо уставились друг на друга. Больше всего внимания привлекал патриарх зорхайнов. Он же, в отличие от остальных, чувствовал себя совершенно непринужденно — без промедления уселся в первое попавшееся кресло, налил себе вина и со вкусом выпил.

— Неплохое винишко, — громко рыгнул патриарх, поставил бокал на стол и обвел остальных троих внезапно потяжелевшим взглядом. — Ну что стоите, как истуканы? Садитесь, времени не так много, как хочется.

Капитан, ректор и герцог переглянулись, затем послушно, как ученики, расселись. Это существо вызывало у них растерянность, непонимание и возмущение. Как можно быть таким при столь почтенном возрасте?.. Патриарх явно понимал их состояние, поскольку насмешливо скалился и продолжал молчать.

— Серьезные вы мои, — негромко сказал он наконец. — Неужто неясно, что серьезностью часто прикрывается глупость?

— Порой бывает и так, — наклонил голову ректор. — Но не строить же из себя шутов? Тем более, что, простите уж, у вас эта роль не слишком-то хорошо получается.

— Думаете? — зрачки патриарха на мгновение стали вертикальными, но сразу вернулись в обычное состояние. — Ладно, пока не буду, хотя вы не представляете насколько смешна ваша серьезность с высоты моего возраста.

— А каким образом вы смогли прожить столько? — не выдержал герцог, знающий, что обычно зорхайны живут не намного больше людей.

— Не знаю, — развел руками Дайр. — Просто после инициации обнаружил, что, в отличие от других, перестал стареть. А почему так случилось — понятия не имею. Это произошло еще во времена Тирайской империи, до которой вашему королевству далеко. Очень далеко! Вы не достигли и трети уровня развития империи.

— Но она пала, — констатировал ректор. — Вы были свидетелем ее падения?

— Был.

— А как это происходило? Есть сходство с происходящим сейчас?

— Не просто сходство, а абсолютная идентичность, — как-то странно усмехнулся патриарх. — Кукловоды применяют одинаковые методы. А зачем изобретать еще что-то, раз проверенные временем работают? Тогда я не понимал, что творится и почему вдруг люди посходили с ума. Позже понял, но держал свое понимание при себе, стараясь не привлекать к себе внимания тех, кто это сделал. После империи цивилизация нашей каверны еще дважды достигала довольно высокого уровня, но оба раза была разрушена точно так же. И точно так же сейчас разрушают ваше королевство. Я честно скажу, что я бы не стал лезть в это дело, снова наблюдая со стороны, но кукловоды убили дорогого мне человека. Теперь я не могу не вмешаться, но вышесказанное — единственная причина моего вмешательства. И королевство, и человеческая цивилизация мне абсолютно безразличны. Надеюсь, вам все ясно, господа?

— Да, — ответил за всех ректор, капитан и герцог выглядели съевшими что-то кислое, но промолчали. — Но давайте вернемся к конкретике. Что, как вы думаете, мы сможем достичь планирующимся рейдом на территорию противника?

— Немногого, — ответил Дайр. — Надеюсь, хотя бы сможем узнать, кто именно и как воздействует на нашу каверну. И откуда. Ведь мы практически ничего не знаем! Как можно воевать с противником, о котором ничего не знаешь? Капитан, вы военный, ответьте.

— Вы правы, — нехотя подтвердил Кевин. — Воевать с тем, о ком ничего не знаешь, невозможно. Хотя бы по той причине, что не представляешь, откуда ждать удара.

— Вот именно! — поднял палец вверх патриарх. — И наша главная задача — узнать все, что сможем. Раз уж я начал воевать, то не остановлюсь, пока либо я, либо меня. А для этого мне нужно хотя бы знать, с кем я воюю. А сейчас я этого не знаю!

— Считаю, что нужно также нанести врагу максимум ущерба! — выпалил капитан, возмущенно сверкнув глазами. — Да, необходимо узнать, что сможем, но этого мало!

— Сможете — на здоровье! — насмешливо оскалился Дайр и демонстративно почесался. — Я перед собой такой задачи пока не ставлю. Вы слишком спешите, по моему мнению.

— Господин патриарх прав, — заговорил герцог, одарив капитана неласковым взглядом. — Нет толку нападать на кого-то, ведь мы не знаем даже на кого. Кстати, прошу прощения, что отвлекаюсь, но мне необходимо донести до вас некую информацию. Высшими зорхайнами Игмалиона было принято решение, что после войны дикие зорхайны до обретения разума не будут бегать свободно, а будут содержаться в специальных вольерах, где не смогут причинить никакого вреда людям. И инициация станет проводиться только по добровольному желанию.

— Дошли все-таки до этого, — хохотнул патриарх. — В Тирайской империи зорхайнами становились в основном безнадежно больные или старые люди. Это давало им возможность прожить еще одну полнокровную жизнь. И дикие содержались как раз в вольерах, никто не позволял им бегать свободно и творить, что душе угодно. И меня, например, был рак, жить оставалось два месяца. Поэтому я и попросил об укусе старого зорхайна, которого уважал — нашего преподавателя в университете. После инициации обо всех болезнях можно забыть. Даже о старости! Тогда даже говорили: первая старость, вторая старость…

— Значит, я был прав! — загорелись энтузиазмом глаза Фарна. — Люди и зорхайны должны жить в симбиозе!

— Да, от лишних шестидесяти лет жизни я бы не отказался… — задумчиво сказал удивленный Кевин. — Да и никто почти не откажется, от желающих отбоя не будет.

— Почему же вы не захотели мне помочь, когда я начал свой проект? — герцог с обидой смотрел на патриарха.

— Знаешь, сколько таких прожектеров уже было? — грустно усмехнулся тот. — Множество. Ни у кого не вышло, вот я и решил поглядеть, как ты станешь барахтаться. Теперь вижу, что ты смог многого добиться. Теперь помогу. Но для этого нам всем надо для начала выжить, а вот это как раз непросто, учитывая кукловодов и их действия. Поэтому давайте-ка вернемся к обсуждению нашего рейда.

— Вы правы, — кивнул ректор. — Вышесказанное, конечно, интересно, но к делу отношения не имеет. И нам сейчас нужно не просто выжить, а сохранить страну. Без развитой цивилизации дальнейший путь вперед невозможен.

— Посмотрим, — отмахнулся патриарх. — Значит, так. Я уже отслеживал исчезновение появляющихся из ниоткуда стай диких. Они уходят через очень странно выкрученные порталы, ведущие, скорее всего, в другие каверны. Я смогу уцепиться за уже открытый и удержать его таковым надолго, но сам открыть не способен. К сожалению. Поэтому нам придется идти на хвосте очередной стаи. Мне придется идти с отрядом, как и капитану. А вот вы двое в портал не суйтесь! Если мы сгинем, то вы останетесь единственными, кто сможет хоть что-то еще сделать. А сгинуть мы можем, у нас не более половины шансов на успех, если не меньше. Однако другой возможности что-либо узнать мы не имеем.

— Не имеем, — закусил губу ректор, о чем-то размышляя. — Деваться нам некуда.

— Тогда хватить ходить вокруг да около! — в глазах Дайра горело что-то такое, что остальные трое поежились — сейчас маленький человечек в рванье выглядел страшно, от него исходила первобытная жуть. — Капитан, что со сработанностью отряда?

— Плохо с ней, — поморщился тот. — Слишком разные… э-э-э… люди в нем объединились. Со слишком разными уровнями подготовки. Для минимальной сработанности нужно еще хотя бы две декады. Тренировки не прекращаются ни на минуту, но…

— Я помогу, — патриарх постучал пальцами по столу, глядя в одну точку. — Не хотелось, ну да ладно… В одном из старых запасников есть амулеты элитных боевых частей империи, они все еще работают. Завтра доставлю.

— А что за амулеты? — подался вперед заинтересованный капитан.

— Для мысленной связи. Мало того, обеспечивают некоторый эмпатический контроль командира над бойцами. То есть, вы будете знать, что и как делают ваши воины в любой момент времени. Также они смогут понимать друг друга на более глубинном уровне, слов для этого не понадобится. Например, десятник показывает своему десятку что-либо, и десяток сразу понимает, как это нужно сделать. Непонимание становится невозможным.

— Очень полезная вещь. Надеюсь, эти амулеты помогут.

— Теперь о магах, — повернулся к ректору патриарх. — Вы передали идущим в рейд список заклинаний, который я отдал вам на предыдущей встрече?

— Передал, — подтвердил глава Антрайна. — Но эти заклинания очень сложны, их не так-то просто освоить. Знаете, я сам еще далеко не все из них понял…

— Неудивительно, они принадлежат школе магии, опередившей вашу на сотни лет, — хохотнул Дайр.

— Разве в прошлом существовала визуальная магия? — удивился ректор. — Она же появилась относительно недавно!

— Существовала, — ухмылка патриарха стала совсем уж ехидной. — Только называлась по-другому. Кстати, а вы знаете, что за визуалами после падения империи шла настоящая охота? Как за дикими зверьми охотились, в конце концов уничтожили всех поголовно. Причем кто охотился — неясно. То одни, то другие. Только позже мне стало ясно, что охотников ментально натравливали кукловоды, которые почему-то очень не любят вас. Точнее, саму вашу магию. Почему — я не знаю, но это так. Визуалам, похоже, удалось чего-то достичь только в нашей каверне. Вспомните хотя бы соседнюю — там их на кострах жгут.

— Жгут… — пристально посмотрел на него глава Антрайна. — Может, именно визуальную магию они называют заразой, которой нельзя дать распространиться? Но почему?!

— Не знаю, — развел руками Дайр. — Вопросов становится все больше, а вот ответов на них…

— Нет, — закончил за него ректор и вздохнул. — Ладно, это опять лирика. Обещаю, что к концу декады основные переданные вами заклинания будут отработаны. Я накручу хвосты своим лентяям.

— Хорошо, — патриарх перевел взгляд на герцога. — Теперь по твоим людям. Ты выделил, надеюсь, лучших следователей, способных по обрывочной информации устанавливать истину? Не костоломов, добивающихся признания пытками? А то у тебя таких хватает…

— Обижаете! — возмутился тот. — Естественно, в отряде будут только лучшие из лучших! Их сам Стэн ло'Двари возглавляет. Я лучшего следователя в Игмалионе не знаю!

— Бледный Стэн?! — вытянулось лицо капитана. — То-то я смотрю на командира варлинов и чем-то он мне знакомым кажется… А это сам Бледный Стэн…

— Толковый человек? — поинтересовался Дайр.

— Насколько мне известно, да, — скривился капитан. — Сволочь редкая, но толковая. В свое время из всех наших ловушек как угорь из рук выскользнул.

— Он просто их вычислял, — довольно усмехнулся герцог. — Чисто оперативными методами. Меня самого иногда поражают мозги этого человека. Ты бросишь ему огрызок информации, глядишь, а через пару дней он все остальное уже сам выяснил…

— Отлично, раз так, — удовлетворенно констатировал патриарх. — Задачей людей Стэна будет отмечать все и вся. И думать, делать выводы. Я не знаю, сколько времени продлится поход. Но хоть кто-то должен будет добраться домой и донести добытую информацию. Для этого я навешу на кого-то из варлинов нить к порталу, он сможет уйти в любой момент. Выберите не труса. А то он сбежит в самый неподходящий момент.

— Лучше всего пусть это будет сам Стэн, — заявил Фарн. — Уж он-то труса праздновать не станет.

— Хорошо, пусть будет так. Теперь давайте обсудим порядок следования отряда на чужой территории.

Остальные приглянулись и посмотрели на капитана. Тот выдвинул свое предложение, но оно не понравилось ректору, он внес пару уточнений. Подключился герцог. Обсуждение разных нюансов продолжалось еще несколько часов. Все важные мысли и выводы записывались на будущее. А когда основные вопросы были обсуждены, четверо некоторое время молча смотрели друг на друга, а затем встали и поклонились. А затем разошлись, не желая терять ни минуты времени, которого катастрофически не хватало.

* * *

По словам Марка, до базы осталось всего ничего, и ученики немного расслабились, подшучивая друг над другом, иногда даже осмеливаясь пустить шпильку в сторону принцессы, вызывая порой ее улыбку — не удивление не заносчивая девушка, что при ее положении весьма необычно, оба насмотрелись на высокомерных аристократок. Улыбки Телии были странноваты, как на первый взгляд — едва заметны, уголки губ слегка, несмело, даже робко приподнимались, но в глазах при этом сказали веселые бесенята, на щеках возникал легкий румянец. Марк тоже ухмылялся себе в усы, поглядывая на веселящихся учеников — пусть себе молодежь пока побалуется, недолго осталось. На базе им станет не до веселья, там за них примутся всерьез. И не только он, но и остальные наставники, так что свободного времени у них не останется в принципе. Впрочем, ему самому не до учеников будет, капитан попросил старого вояку войти в сводный отряд, его опыт многого стоил. Отставной, точнее уже не отставной, десятник озабоченно покачал головой — это придется сражаться спиной к спине не только вместе со слизняками, но и с высшими зорхайнами? Дела-а-а…

Вдали показались ворота базы отряда, и Марк удовлетворенно улыбнулся. Добрались все-таки, несмотря ни на что добрались. Взгляд его упал на Телию, и десятник задумался — принц попросил потренировать сестру хоть немного, чтобы не была совсем уж беззащитной. И девочка согласилась тренироваться, как ни странно. Хотя, если вспомнить все, что ей довелось пройти за последние декады, то ничего удивительного. Жизнь — учительница суровая, хорошо умеет выбивать из человека глупые иллюзии.

Подъехав к воротам, Марк отстегнулся и спрыгнул вниз, где его уже поджидали объятия коменданта — еще одного бывшего ученика. Он еще на подъезде предупредил того при помощи Молнии, что скоро будет, и комендант побежал встречать старого наставника.

— Ну как ты, старина? — поинтересовался он, отступив на шаг. — Страшно рад тебя видеть!

— А я тебя, Лирк, — десятник с интересом оглядел заматеревшего лейтенанта, уже весь в шрамах, видно, что на базе сиднем не сидел. — Не пойму только с чего ты тут комендантствуешь…

— Да ранили серьезно, зорхайны мне печенку почти напополам когтями разодрали, еле выжил, спасибо Трем, что с нами маг был, а то бы на месте кровью истек… — поморщился тот. — Полгода вообще с постели не вставал, а еще на два года лекари запретили сильно напрягаться. Вот капитан и определил меня в коменданты, а то, сам знаешь, на эту должность желающих не найти.

— Сочувствую, — помрачнел Марк.

— А это кто? Ученики?

— Ага, парни. Но ее высочеству тоже нужно пройти минимальное обучение, Лартин просил.

— Ее высочеству?! — полезли на лоб глаза коменданта. — Ох, простите, ваше высочество… Добро пожаловать!

— Благодарю, — наклонила голову принцесса.

— Так что тебе придется подумать, как их всех расселить, чтобы недалеко от основных площадок жили, да и от питомника тоже, — продолжил десятник. — У Кенрика, вот этого чернявого, с собой двухвостый котенок. Причем сын Тени. А сам Тень — вот он, как видишь. Представляешь, он себе нового всадника выбрал! Вот этого вот, что за спиной Кенрика сидит. Ниром зовут. Кстати, ты будешь смеяться, но бывший слизняк…

— Ты серьезно? — изумился Лирк, в замешательстве почесав в затылке. — Ну и ну, такого еще не бывало… Но все равно, Тень, очень рад тебя снова видеть здесь!

Тот мурлыкнул в ответ, подошел и легонько ткнулся ему мордой в плечо.

— Лады, к делу, — Марк вошел в ворота, потрепав по холке двух дежуривших на входе карайнов, чужой без сопровождения кого-то из невидимок быстро бы был ими обезврежен. — Придумал, куда поселить ребят и ее высочество?

— Да в восьмую казарму, куда же еще, — пожал плечами комендант. — Она ближе всего и к питомнику, и к тренировочным площадкам для начинающих. Две комнаты могу выделить, одну парням, другую ее высочеству.

— Вот и добре, двинули туда. А то мне к капитану надо, он требовал, чтобы я сразу по прибытии доложился. Оставляю учеников на тебя. А теперь вы трое.

Он хмуро посмотрел на учеников.

— Да, я не оговорился, трое. Ваше высочество, прошу забыть о том, кто вы, с этого момента и до окончания обучения. Никто вам из-за того, что вы принцесса и девушка, поблажек делать не станет, запомните это раз и навсегда. Вам ясно?

— Да… — поежилась Телия.

— Вот и отлично. О внутреннем распорядке на базе вам расскажет комендант. За нарушение порядка и шалости — карцер. А там, я вам скажу, невесело, так что сто раз подумайте, прежде чем что-то утворить.

Спешившиеся Кенрик с Ниром переглянулись, но предпочли промолчать.

— Я пока прощаюсь, у меня сейчас других забот полно, — наставник окинул их требовательным взглядом. — А вы смотрите мне!

Он погрозил парням пальцем, почему-то вздохнул и скрылся в воротах.

— Меня можете называть либо господином комендантом, либо лейтенантом, — сообщил Лирк, проводив его взглядом. — Идите за мной, карайны пусть идут следом. Да, Кенрик, достань своего малыша, его надо представить воспитателю котят. Не сам же ты будешь его обучать? А обучить нужно.

Он повернулся, тоже вошел в ворота и деловито зашагал куда-то влево. Кенрик с Ниром снова переглянулись, затем поспешили за ним. Принцесса шла следом, что-то тихо говоря на ухо наклонившейся к ней Конфетке. Шли довольно долго, минут десять. Мимо тянулись плацы, на которых тренировались люди, карайны и, как ни удивительно, зорхайны, непонятного назначения здания, тренировочные площадки, заставленные непривычного вида приспособлениями. Кенрик вздохнул — вскоре он, похоже, на своей шкуре узнает, что это за приспособления. Марк ведь говорил, что его тренировки — это так, цветочки, а ягодки начнутся по прибытию на базу. Похоже, он прав…

— А вот и площадка котят, — остановился комендант.

Кенрик с интересом уставился на высокого худого человека с длинными седыми волосами, вокруг которого и в самом деле носилось десятка три юных карайнов разного размера и, судя по этому, разного возраста. Несколько черных, остальные пятнистые. И что они вытворяли! Бегали, прыгали, перескакивали через различные препятствия, прыгали в бассейн посреди площадки и, отфыркиваясь, переплывали его. А человек то и дело покрикивал то на одного, то на другого. Котята, как ни странно, внимательно слушали и выполняли приказы.

— Рив, отвлекись на минуту, тебе нового питомца принесли! — позвал комендант.

Воспитатель оглянулся, узнал позвавшего и, что-то бросив котятам, двинулся к нему.

— Добрый день, — поздоровался он. — Что там у тебя.

Тут его взгляд упал на высунувшуюся из-за Кенрика ехидную черную морду.

— Тень, ты ли это?.. — растерянно спросил воспитатель. — Или мне грезится?

— Он это, он, — заверило комендант. — И, как обычно, с новой шкодой. Он себе, понимаешь ли, нового всадника выбрал! Каково?!

— Взрослым?! — отвисла челюсть Рива. — Да уж, ты в своем репертуаре, шкодливый ты котище…

Черная морда стала еще ехиднее.

— А кто всадник? — опомнился воспитатель, укоризненно на эту морду взглянув.

— Вот этот парнишка, — комендант вытолкнул вперед Нира. — Марк сказал, что бывший слизняк. Тень, одним словом…

— Мда… — покачал головой Рив. — Но раз он выбрал парня, то парень чист душой. А раз так, будем учить.

— Куда мы денемся? — тяжело вздохнул Лирк. — Но ладно это, так второй парень ухитрился запечатлеть сына Тени! Где он?

Кенрик дрожащими руками достал из-за пазухи спящего котенка. Тот недовольно мяукнул, дернул обоими хвостиками и приоткрыл один глаз.

— Сына? — расплылся в улыбке воспитатель. — Это хорошо, что он такой маленький, быстрее все усвоит. Давай малыша мне. И учти, проведывать его ты обязан не менее трех раз в день! Еду, как сам знаешь, он ни у кого, кроме тебя, не возьмет. Тебя Кенриком зовут? Что за странное имя?

— Я из другой каверны… — пояснил юноша, отдавая котенка. — Его Чернышом назвал.

— Тогда ясно, — кивнул Рив, беря малыша.

И тот даже не зашипел! Кенрика поразило это, до сих пор каждый, пытавшийся дотронуться до Черныша, был исцарапан или искусан. Правда, пытался пока только Нир, но Марк говорил, что котенок исцарапает любого. А тут вдруг…

— Не удивляйся, — заметил его растерянность воспитатель. — Я эмпат, причем настроенный конкретно на карайнов, потому и стал заниматься котятами. Они меня любят, знают, что я люблю их и вреда не принесу.

Он почесал громко заурчавшего Черныша за ухом.

— Пойдем, накормим его, — предложил воспитатель, и Кенрик обрадованно кивнул.

Неподалеку от площадки стояли клетки с небольшими белыми птицами. Рив достал одну, отсек ей голову кинжалом и отдал тушку ронгедормцу. Тот забрал у него котенка и накормил. Черныш, как обычно, перемазался с ног до головы, но был тщательно вылизан отцом.

— Надо же, Тень — заботливый папаша… — недоверчиво протянул воспитатель. — Расскажи бы мне кто, так не поверил бы…

Карайн добродушно рыкнул на него, ухмыльнулся, сел и принялся чесать задней лапой за ухом.

— Еще один вопрос, — вспомнил комендант. — Вот эта пятнистая девочка, — он показал на Конфетку, — совершенно не обучена. Точнее, имеет базовый уровень обычного питомника. Кому бы поручить ею заняться?

— Грома своего попрошу, он столько необученных карайнов обучил, так что еще одна его никак не смутит.

— Вот и хорошо.

Они вернулись на площадку, и воспитатель попросил Кенрика поставить Черныша на землю — пусть познакомится со сверстниками. Тот тут же принялся обнюхиваться с подошедшими тремя котятами, черным и двумя пятнистыми. Юноша погладил его по спине и отошел.

— Можете идти, — негромко сказал Рив. — Черныша оставляй, не бойся, я о нем позабочусь. К вечеру приходи, он соскучится.

— Приду, — пообещал Кенрик.

Затем, еще несколько раз оглянувшись на носящегося по площадке малыша, двинулся за комендантом. До восьмой казармы оказалось совсем недалеко идти, через пару минут все четверо, сопровождаемые Тенью и Конфеткой, были уже внутри просторного здания. Как оказалось, под комнатой здесь подразумевают два совмещенных помещения для людей и карайнов. Точнее, в меньшей комнате жили люди, а в большей, очень странно на взгляд Кенрика выглядящей, — карайны. Их с Телией поселили рядом, поскольку начальное обучение всем троим предстояло проходить вместе. Вскоре комендант ушел, оставив учеников устраиваться. На сегодня им дали выходной, а вот с утра за них примутся вплотную. Никто из них не знал, что такое в понимании невидимок «вплотную», но подозревали, что ничего хорошего это им не принесет…


За последующие десять дней Кенрик проклял все на свете. Марк оказался полностью прав — ягодки начались на базе, на следующий же день после прибытия, едва они успели позавтракать и проведать Черныша. Телии еще повезло, ею занялся отдельный наставник, который не слишком усердствовал, девушка все же, а вот парням пришлось туго, на них насело сразу пятеро скучающих невидимок, обрадовавшихся нежданному развлечению. Сперва учеников нагрузили мешками с песком и заставили бегать до изнеможения, поднимая упавших ударами палок или пинками. О ругани, которой «награждали» неумех, вообще говорить не хотелось, Кенрик раньше и представить не мог, что можно так цветисто и обидно ругаться. Особенно старался десятник Мартайн, этого коренастого здоровяка юноша возненавидел всей душой, хоть разумом и понимал, что тот ему зла не желает, что потом он сам поблагодарит наставника, но ничего поделать с собой не мог — при виде Мартайна внутренне шипел от ненависти, жаждая медленно удавить его.

— Быстрее, сучья немочь! — хлесткий удар палкой по спине заставил Кенрика задохнуться от боли и начать быстрее отжиматься.

А ведь сейчас они с Ниром даже еще не учатся драться — общефизическая подготовка, как объяснил один из наставников. И растяжка. О последней он вспоминал с ужасом, время этой пытки приближалось, а все связки болели еще со вчера. Как же им не повезло, что сейчас других учеников на базе нет! Их перевели на столичную базу, так как здесь готовились к какому-то важному делу, в котором собирался участвовать и Марк. Почему их троих пока оставили здесь юноша не знал, да и не интересовался этим, было много иных забот.

Назначение приспособлений на тренировочных площадках он действительно узнал на собственной шкуре. Не одно поколение невидимок совершенствовало эти пыточные станки, они работали на удивление эффективно, быстро делая из человека машину смерти. Еще ученикам читали лекции по истории страны, истории отряда, давали теоретические обоснования изменения тела. Вскоре всем троим предстояло пройти первое магическое преобразование, без чего нужной скорости движений было не достичь. По крайней мере, в обозримом будущем. Были, конечно, мастера боя, без всяких преобразований достигшие сверхскорости, чисто тренировками, но у них ушли на это десятилетия. Отряд быстрого реагирования, каковым являлся отряд Невидимок, себе такого позволить не мог, бойцы были нужны постоянно, вот и пользовался услугами магов, выделенных Антрайном.

— Встать! — донеслась до затуманенного сознания команда.

Юноша тяжело поднялся на ноги, попутно утерев пот, заливающий лоб. В глазах от перенапряжения темнело, он почти ничего не видел и держался на ногах только крайним напряжением воли.

— Мда, немочь — она и есть немочь… — недовольно пробурчал наставник, заметив состояние ученика. — Десять минут передышки.

Кенрик свалился, где стоял, и с облегчением растянулся на утоптанной земле тренировочной площадки, наслаждаясь долгожданным отдыхом. Рядом постанывал Нир, уставший не меньше его. Или даже больше — он все же был калекой, одна нога короче другой, ему еще труднее приходилось, ведь наставники скидки на его состояние не делали, гоняли наравне с напарником.

— Две тушки, — раздался ворчливый голос Марка, и Кенрик распахнул глаза.

Его первый наставник стоял рядом и скептически смотрел на них.

— А это ведь только начало, — продолжил десятник. — Что ж вы такие слабаки, а?

— Уж какие есть! — огрызнулся Нир, Кенрик предпочел промолчать.

— Ну ты-то — понятно, на больную ногу можно списать, — не обратил внимания на его слова Марк. — А ты?

— А что я? — поинтересовался ронгедормец.

— Слабый такой почему?

— Откуда я знаю? Никогда воином становиться не планировал, я же писарь…

— Оно и видно, что писарь, — вздохнул десятник. — Ладно, вставайте, идем к отрядному магу, будем первое заклятие ускорение на вас накладывать. У меня минутка свободная выдалась, решил сам вас сводить, все же моими учениками числитесь.

Кенрик с трудом встал, блаженный отдых слишком быстро закончился. Хотя поход к магу тоже можно считать таковым, во время него не придется бегать, прыгать и поднимать тяжести. Нир последовал его примеру. Обоих шатало. Марк продолжал с интересом разглядывать их.

— За мной! — махнул он наконец рукой, развернулся и двинулся в сторону штабного комплекса.

Нир с Кенриком переглянулись, но поспешили за ним, не рискуя сердить наставника задержкой, успели усвоить, что особым терпением он не отличался. Дорога пролегала мимо нескольких тренировочных площадок, на которых им бывать еще не доводилось, там сейчас устраивали нечто невероятное десятка два невидимок. Или воинов вспомогательной роты, тренировали и тех, и других одинаково. Похоже, эти из тех, кто отправляется в загадочный рейд, слухи о котором гуляли по базе. Даже новые ученики знали кое-что об этом рейде, случайно подслушав разговор наставников. Правда куда именно и зачем собираются невидимки в сопровождении магов и высших зорхайнов известно не было, но Нира с Кенриком это мало интересовало, слишком интенсивными и тяжелыми оказались тренировки, своих забот хватало.

Марк довольно долго кружил мимо разного размера зданий, рощиц и зарослей кустарника, Кенрик даже запутался — не успел еще изучить базу толком, на это явно понадобится не один месяц, слишком велика и запутана. Наконец впереди показалось некое подобие небольшой башенки. Юноша даже фыркнул про себя. И почему это маги так любят башни? Медом им там намазано, что ли? Нет, сам он постарается избегать привычек своих собратьев, когда войдет в силу, смешно ведь. Наставник постучался, голос из ниоткуда просил: «Ну кого там еще Беранис принес?»

— Меня, Дормут, меня, — буркнул в ответ Марк. — Договаривались же.

— А, это ты, старый прохвост. Ну заходи, заходи…

Дверь сама собой со скрипом отворилась, и десятник вошел, ученики осторожно двинулись за ним. Внутреннее пространство башни разочаровало Кенрика, ничего необычного там не было, разве что лосиные или чьи-то еще рога висели на стенке, но такого добра и в домах обычных охотников хватает. А где же всякие магические причандалы, хрустальные шары, колбы и прочее в том же духе? Ничего подобного юноша не видел. Они поднялись по витой лестнице на второй этаж, где их встретил сидящий в кресле у камина грузный мужчина в балахоне мага. Он пил что-то горячее из большой железной кружки и курил трубку, Кенрик едва не закалялся от резкой вони табачного зелья, но сдержался, про себя выругавшись. И зачем люди курят.

— Это, значится, твои новые ученички, старый прохвост? — поинтересовался маг, выпустив очередной клуб дыма.

— От прохвоста слышу! — зло сверкнул единственным глазом Марк. — Да, они. Сразу хочу предупредить. Чернявый — твой будущий коллега. На него наложена пара нужных заклятий, постарайся их не потревожить, не нужно всем подряд видеть, как он на самом деле выглядит. Лады?

— Лады, лады, — покивал маг. — Коллега, говоришь? Щас поглядим.

Он сделал странный жест перед лицом и уставился на Кенрика рассеянным взглядом, казалось, он смотрит в никуда. Но продлилось это недолго, вскоре на лицо мага вернулось осмысленное выражение.

— Да, будущий визуал, — с некоторым удивлением констатировал он. — Потенциал очень неплох, я бы даже сказал — хорош. Есть что-то странное в его даре, но это пусть в Антрайне разбираются, когда парень туда поступит. Заклинания твоего приятеля не трону, но передай ему, что так непрофессионально работать нельзя. Я только по доброте душевной не сообщу его наставнику!

— Рой только на третьем курсе, — отмахнулся Марк. — Главное, что сделал нужное, скрыл внешность парня. А остальному научится, время у него еще есть.

— Да Беранис с ним, — отмахнулся маг. — Значит, первичные заклинания ускорения накладывать?

— Их.

— Хорошо, пойди вниз, подожди, там вино в шкафчике есть, чтобы не скучал. А вы двое идите сюда и садитесь.

Десятник хмыкнул, огладил усы, развернулся, и под его ногами заскрипела лестница. А Кенрик с Ниром нерешительно подошли и сели на указанные им стулья, на удивление жесткие и неудобные. Сидеть на них можно было только выпрямив спину. Это чтобы осанку сохранять? Или просто плотник, делавший их, полный неумеха? Еще одним отличались эти стулья от обычных, у них были подголовники, на которые маг распорядился откинуть головы.

— А теперь по возможности расслабьтесь, — негромко сказал он, вставая, широкие рукава мантии взметнулись вверх.

Кенрику показалось, что с рук мага на него поплыли разноцветные световые кольца, нечеткие, подрагивающие. И все вокруг исчезло, словно по голове хорошенько стукнули. Нечто попыталось ощериться и противодействовать, но юноша приказал ничего не делать, не мешать преобразованию его тела, и нечто послушалось, как видно, смирившись с тем, что главный в их тандеме — все же Кенрик. Что происходило дальше он не помнил, в голове что-то трещало, все вокруг плыло, то там, то тут вдруг возникали судороги, причем очень болезненные. А затем все закончилось.

— Открывайте глазоньки, малыши! — донесся до юноши ироничный возглас мага. — Все уже, хватит дрыхнуть.

Послушно подняв веки, Кенрик повел глазами по комнате, в ней ничего не изменилось. Визуал снова сидел в своем кресле у камина, потягивал из кружки сехлит и курил.

— Посидите чуток и идите себе, — сказал он. — А ты, чернявый, не тяни в поступлением в Антрайн. Дар даром, но пока его не пробудят, он тебе ничем не поможет. Да и шлифовать его надо, иначе толку не будет.

— Благодарю вас! — наклонил голову Кенрик. — А с поступлением? Как наставник скажет.

— Я твоему наставнику еще башку намылю, — недовольно проворчал маг. — Ладно, идите.

— До свидания! — молодые люди поднялись на ноги и поспешили убраться прочь, слишком им здесь было неуютно.

Внизу их ждал прихлебывающий вино прямо из небольшого кувшина Марк. Увидев своих учеников, десятник удовлетворенно кивнул, залпом допил вино и встал. Ему тоже не нравилась башня мага, не хотелось здесь оставаться даже на минуту сверх необходимого. Поэтому он сразу двинулся к раскрывшейся двери и вышел, Кенрик с Ниром поспешили за наставником.

— На сегодня тренировки для вас закончены, — пробурчал Марк, когда они вернулись на площадку, с которой ушли. — После наложения этих заклятий ночка у вас будет веселая, так что отдыхайте. Боль терпите, мужчины же. В столовую не ходите, ужин возьмите заранее на кухне, видели по дороге, где она. Скажете, что после заклятий, они дадут мяса побольше, вам сейчас нужно. Поешьте и ложитесь, не мельтешите, а то прихватит по дороге где-то, от души повеселитесь. Да, вина пить не вздумайте! Пожалеете потом сильно. Все ясно?

— Да, наставник! — в один голос ответили ученики, покосившись друг на друга.

Марк с некоторым сомнением посмотрел на них, похмыкал себе в усы, но не стал больше ничего говорить, развернулся и ушел. Кенрик с облегчением выдохнул: неужели их и в самом деле сегодня больше не станут гонять? Слава Троим, коли так! Хотя предупреждение наставника о «веселой» ночке и настораживало, юноша не особо беспокоился. Что будет, то и будет.

— Чего делать станем? — спросил Нир.

— Отсыпаться, — буркнул Кенрик. — По крайней мере, я. А то, знаешь ли, только поспать и мечтаю в последнюю декаду…

— Будто я не мечтаю, — усмехнулся игмалионец. — Ты на кухню за ужином сбегаешь? Я пока спальню вымою, а то завтра нам устроят.

— Лады, — согласился на разделение труда ронгедормец.

По дороге он заскочил проведать и покормить Черныша, тот на минуту отвлекся от игр с другими котятами, чтобы поесть и поласкаться, но долго оставаться с Кенриком не пожелал, его ждали куда более интересные дела. Юноша проводил малыша взглядом, улыбнулся и не спеша пошел в сторону кухни. Точнее, это был целый кухонный комплекс, где готовили на всех, живущих на базе — даже живущие в отдельных квартирах офицеры редко питались дома, уж больно вкусно готовили отрядные повара. Ученики тоже успели оценить, так вкусно и обильно они еще никогда не ели. Порции были таковы, что съесть их в одиночку не мог никто, такое под силу разве что сказочному великану.

Сам Кенрик на кухне еще не бывал, только несколько раз проходил мимо, они с Ниром обычно ели в столовой, находящейся рядом с их казармой. Поэтому сейчас он с любопытством смотрел по сторонам. Огромное хозяйство. Свои фермы, огороды, теплицы — отряд был практически независим от поставок продовольствия, что немаловажно в случае осады. А она вполне возможна, если война пойдет неудачно. База представляла из себя крепость, всю ее территорию окружала тридцатилоктевая стена, на которую и взобраться-то почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы штурмовать. А если на стенах будут стоять невидимки, да еще и под действием зелья ускорения… Штурмующим можно будет только посочувствовать.

Дорожка вела мимо теплиц и огромных складов, битком набитых продовольствием — капитан отличался немалой предусмотрительностью, поэтому предпочитал, чтобы склады всегда были полны. А то мало ли что. Наконец впереди показались основные здания кухонного комплекса, окруженного все теми же складами, но на сей раз дровяными. У дальней стены какой-то дюжий мужик с хеканьем колол дрова. Кенрик скользнул по нему равнодушным взглядом и двинулся ко входу. Двери были широко распахнуты, в них застыл человек в засаленном поварском фартуке.

— Чего надо? — хмуро спросил он, когда юноша подошел. — Кто таков?

— Ученик, господин повар, — поклонился Кенрик. — Наставник приказал сходить на кухню за ужином, мы после заклятий ускорения.

— А, после заклятий… — подобрел повар. — Хорошо. Сколько вас?

— Двое.

— Иди за мной, парень. Щас дам. Да, котелки с утра чтобы сюда принес!

— Принесу, — пообещал юноша.

Повар отвел его внутрь, там царил рабочий беспорядок, бегали поварята и помощники, большие печи пышели жаром. Вокруг что-то варили, жарили, парили и пекли. Глаза разбегались при взгляде на все это разнообразие. Пока позванные поваром молодые парни наполняли мясом два котелка, Кенрик глазел по сторонам. Одновременно он испытывал смутное беспокойство, что-то не давало ему покоя, зудело на краю души, как зудит заживающая ранка. Юноша не понимал, что с ним происходит, что-то во дворе привлекло внимание, что-то очень и очень важное. Но что?! Этого он никак не мог понять и лихорадочно припоминал все увиденное, пока не вспомнил колющего дрова мужика. Что в нем необычного? Колет себе человек дрова… А на чем колет? На каком-то плоском камне. На каком? И в этот момент до Кенрика дошло, что дровосек колол дрова ни на чем ином, как на таком же алтаре, как и те, в которых он нашел части витого жезла. Юноша даже помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. Ну не может такого быть! Те два алтаря были спрятаны в труднодоступных местах. А этот? Нет, этот камень не может быть алтарем, иначе бы на него давно обратили внимание маги.

Получив свои котелки, Кенрик поблагодарил повара, еще раз пообещал вернуть опустевшую посуду утром и вышел. Во дворе он мгновение постоял и решительно направился к колющему дрова человеку. Нужно убедиться, что перед ним алтарь. Или не алтарь. Подойдя, он принялся внимательно осматривать камень. Очень похож на алтарь, но никаких символов на нем нет, на вид самый обычный камень. Но почему тогда к нему так тянет?

— Чего тебе? — опустил топор дровосек.

— Ничего, извините пожалуйста, — юноша развернулся и быстро двинулся прочь.

— Странный какой-то парень… — недоуменно проворчал дровосек и вернулся к прерванному занятию.

Кенрик шел, как во сне, пытаясь осознать то, что на древнем алтаре колют дрова, и не понимал каким образом это могло произойти. Он пытался убедить себя, что видел не алтарь, но что-то внутри не давало этого сделать. Иначе почему к нему так тянет? Тем более, что нечто в душе беспокойно зашевелилось, явно подталкивая снова пролить на этот алтарь свою кровь. И, вероятнее всего, найти еще одну часть жезла. Что же это за жезл, Беранис его раздери?! Почему он к Кенрику привязался?! Только-только жизнь начала налаживаться, так нет — снова какая-то гадость норовит все испортить!

Вернувшись в казарму, он отдал Ниру его котелок и сам принялся за еду. Повар не поскупился, навалил полные котелки тушеного мяса с овощами, раньше юноша никогда бы столько не съел, но внезапно навалился дикий голод, и Кенрик умял все до последнего кусочка, удивившись этому. А после этого начали слипаться глаза. Он быстро вымыл котелок и, не раздеваясь, рухнул на свою койку. Уже засыпая заметил, что напарник последовал его примеру.


Посреди ночи Кенрик внезапно проснулся, все тело противно ломило, мышцы подергивались, казалось, его скручивают тысячи мелких судорог. Наставник оказался прав, заклятия ускорения — та еще гадость. Но не это больше всего обеспокоило юношу, нет, совсем иное — ощущения напоминали случившееся в развалинах, когда он нашел вторую часть жезла. Значит, он не ошибся — на кухонном дворе действительно алтарь…

— Хватит! — в мысленном голосе Кенрика явственно слышалась ярость. — Хватит, я сказал! Ты уже говорил со мной, изволь объяснить что вообще происходит. Или я отказываюсь иметь с тобой дело!

— Ты уверен, что хочешь знать? — устало поинтересовалось нечто. — Во многих знаниях многие скорби…

— Уверен! — отрезал юноша. — Твоей марионеткой я не буду!

— Хорошо, — согласился невидимый собеседник. — Я расскажу. В общем, я — витой посох, артефакт возникший в глубокой древности по ошибке одного молодого самоуверенного и очень глупого мага, считавшего себя гением. Он поставил некий эксперимент, в результате которого потерял и жизнь, и душу. Точнее, его душа оказалась навсегда привязана к созданному во время эксперимента артефакту…

— То есть, это ты?

— Частично — да, частично — нет. Витой посох многогранное образование. Впрочем, на посох я пока не тяну — так, жезл.

— Погоди, то есть ты — та палка, части которой я нашел в алтарях?! — чуть не подскочил на койке Кенрик.

— Опять же — частично, — со смешком уточнил жезл. — Большая часть меня сейчас растворена в твоей крови. Понимаю, что для тебя это не слишком приятно, но поделать тут ничего нельзя — ты оказался первым истинным магом, пролившим кровь на алтарь. Случайно, но это роли не играет. Основное условие моего выхода из заточения соблюдено. И знаешь, что-то мне обратно в тюрьму не хочется…

— А долго ты был заточен?

— Больше шести тысяч лет. Мое счастье, что я был в бессознательном состоянии, ничего не чувствовал, иначе, наверное, сошел бы с ума…

— Бр-р-р… — передернуло Кенрика. — Тебе не позавидуешь.

— Не позавидуешь, — сымитировал вздох жезл. — Я после того, как ты нашел первую мою часть не сразу пришел в себя. Потом начал осторожно сканировать пространство и удивился — в данной каверне, кроме тебя, истинных магов больше нет. Точнее, в столице кто-то есть, но назвать его истинным в полном смысле этого слова нельзя. Потому-то я так долго и проспал. Сперва я хотел просто воспользоваться тобой, чтобы собрать себя. Так бы и сделал, если бы ты оказался подлецом или властолюбцем, таким я свою силу не доверю, слишком хорошо знаю, что из этого выйдет. Помогал, но еще присматривался. А после вашей клятвы окончательно решил избрать тебя своим носителем. Я ведь смогу научить тебя тому, чему не научит больше никто — эти знания давным давно утеряны, даже перед моим заточением их уже не помнили.

— Это, конечно, неплохо… Но что ты потребуешь взамен?

— Ничего. Кроме того, чтобы ты возможности собрал остальные мои части — все же я далеко не полной силе. Ты не представляешь, на что способен архимаг с Витым посохом в руках. А ты по своим возможностям вполне способен стать архимагом, только учиться долго придется. И учеба легкой не будет! Это я тебе обещаю, парень.

— Я еще не говорил, что согласен, — пробурчал Кенрик, понимая, что никуда не денется, от такого шанса не откажется никто. — Но что такое истинные маги? Разве я не визуал?

— Здешние визуалы — вообще не пойми что, — с какой-то странной брезгливостью ответил жезл. — Что-то искусственное. По ауре истинные и визуалы похожи, но только для визуалов, они тебя за своего примут, хоть это и не так. Ты легко сможешь делать все, на что способны они, а вот они никогда не сделают и десятой доли того, на что способен ты. Различия видов магии я тебе позже дам, сейчас рано, основы для начала подучить надо.

— А кто тебя разделил на части и заточил?

— Были одни сволочи. За власть свою цеплялись, несколько каверн в черном теле держали, не давая им развивать цивилизацию. Ведь невеждами и неумехами легко править… Мы с моим носителем проиграли, он погиб, а меня разделили на девять частей и спрятали в разных местах каверны. Надеюсь, этих тварей больше нет, слишком много времени прошло.

— А не они ли сейчас исподволь разрушают цивилизацию этой каверны? — вспомнил о кукловодах Кенрик.

— Разрушают? — недоуменно переспросил жезл. — Можно я просмотрю твою память, а то рассказывать долго.

— Просматривай, — неохотно разрешил юноша, которому действительно было лень рассказывать. — Хотя ты же слышал рассказ Нира…

— Слышал, но я тогда еще только приходил в себя, не обратил внимания.

Он ненадолго замолчал. У Кенрика возникло ощущение легкого ветерка в голове, перед глазами замелькали различные картины.

— Та-а-а-к… — протянул жезл. — Их метод действия, узнаю. Но они или не они нужно проверить. Ты не представляешь, что это за твари…

— Думаю, представляю, — возразил юноша. — Целую каверну ради каких-то своих целей в кровавый хаос окунули! Я с ними буду бороться. Как маг и как невидимка, которым все равно стану. Мне плевать на их цели, даже если они благие! Цель средств не оправдывает!

— Не оправдывает. Значит, мы с тобой на одной стороне. Рад этому. И… вот еще что. Клянусь своим потерянным именем, что не принесу ни малейшего вреда Кенрику Валльхайму, пока он следует данной в пещере клятве.

— Спасибо.

— Значит, мы пришли к соглашению? — спросил жезл.

— Пришли, — кивнул Кенрик. — Идем за твоей следующей частью?

— Идем.

— Только усыпи опять всех, как в прошлый раз. Еще на патруль нарвусь, начнут вопросы задавать.

— Да, это надо сделать, — не стал спорить жезл. — И вообще никому обо мне не говори, думаю, обо мне оставлены пугающие легенды, поэтому любого моего носителя будут априори воспринимать, как врага. Твои же друзья постараются тебя убить, если узнают, что ты владелец Витого Посоха.

— Не думаю, — возразил Кенрик. — Но рассказывать без крайней необходимости не буду.

— Ладно, тебе решать. Сегодня мы станем сильнее, я все же буду уже полноценной третью Витого, это немало даст. Знаешь, я несколько удивлен тем, что алтари попадаются тебе на дороге один за другим, их не пришлось искать. Даже подумываю о божественном вмешательстве, слишком уж это странно…

— Божественном?.. Этого только не хватало для полного счастья…

— Слишком много совпадений, — голос жезла снова стал усталым. — Но если я прав, то мы ничего поделать не можем. Вполне возможно, что кукловоды преисполнили чашу терпения Троих, вот боги и навели первого в каверне истинного мага на меня. Я ведь не успокоюсь, пока не разберусь с этими тварями, ничего не забыл и ничего им не простил. Кстати, можешь идти — я усыпил всех разумных мили на три в округе.

Кенрик не стал терять времени, приняв решение. Он осторожно встал и достал из своего мешка жезл, но осторожничал зря, Нира сейчас не разбудил бы и грохот проезда кавалерийского эскадрона по каменной мостовой. По дороге тоже никто не встретился, патрульные невидимки вместе со своими карайнами мирно посапывали на обочинах дорожек базы — когда проснутся, не поймут, как это их угораздило, если вообще заметят, что спали. Добравшись до кухонного двора, юноша подошел к алтарю и нервно поежился. Все-таки Витой Посох его немного пугал, но Кенрик быстро взял себя в руки — осознал, что древний артефакт дает своему носителю шанс добиться очень многого. Он вздохнул, достал кинжал и пролил на алтарь несколько капель крови. Все произошло точно так же, как и раньше. Всего через несколько минут третья часть посоха присоединилась к двум остальным, и он увеличился до длины руки.

Утром кухонные работники долго гадали, кому понадобился заросший мхом камень, испокон веков валявшийся во дворе — от него осталась только неглубокая яма. Да и как вообще утащили этот огромный булыжник, не оставив следов? Они так и не пришли ни к какому выводу, остановившись на том, что это кто-то из сумасшедших колдунов постарался, от этих и не того можно ждать. А для колки дров приспособили обрезок толстого полена и вскоре забыли об инциденте, не удосужившись даже доложить о нем начальству.

## Глава 16

Последние приготовления сводного отряда к отправке были практически завершены, участники рейда собрались на главной площади базы. Кое-кто переговаривался, но большинство молчало — вокруг царила атмосфера нервного ожидания. Никто не знал выживет ли он, ведь рейдов в другие каверны еще не бывало. Вокруг площади собрались все, наверное, населяющие базу люди и карайны, за исключением воспитателя котят с питомцами, его дела остальных интересовали мало. Отряд состоял из двух лейтенантов, четырех десятников, одним из которых являлся Марк, сорока невидимок, двадцати варлинов, двадцати магов-визуалов и двадцати высших зорхайнов в человеческом облике. Ну и, естественно, патриарха последних, занятого в данный момент отслеживанием стаи диких, недавно появившейся невдалеке от города Мирн. Эту стаю хорошо проредили местные войска, и она отошла в лес. Лесные следопыты шли за зорхайнами, не давая им покоя, скоро дикие должны уйти. За ними пойдет и отряд, патриарх для того и следил за стаей, чтобы узнать нужные параметры для портала, а затем создать его.

— Есть! — патриарх поднял руку. — Всем готовность!

Он, по-паучьи двигая пальцами, сотворил какое-то заклятие, от которого по плацу пронесся порыв морозного ветра, и впереди появился слабо светящийся синим туманный овал.

— Вперед! — хрипло прокаркал высший. — Мне долго не удержать портал!

Невидимки не стали терять времени и двинулись первыми, за ними последовали маги, варлины и высшие. Они парами уходили в туман. Провожающие молча смотрели им вслед, многие осеняли уходящих священными символами Троих, искренне желая им удачи. Ведь трудно предсказать, сколькие вернутся живыми — скорее всего, немногие. Сводный отряд уходил в неизвестность.

Кенрик стоял среди прочих обитателей базы и мысленно молился за своего наставника, которому, если разобраться, был обязан жизнью. Ему почему-то на подсознательном уровне казалось, что больше никогда не увидит Марка, что тот погибнет. И очень не хотел этого, суровый, немногословный десятник стал юноше очень дорог, практически заменив предавшего отца. Да, строг, но разве можно иначе, разве иначе заставишь лентяя учиться как следует? Нет, не заставишь! Правда, порой он был сильно зол на Марка, но умом все же понимал, что иначе тот просто не мог поступить, если хотел, чтобы из ученика выросло что-нибудь путное.

«Они все умрут», — посох ожил внезапно, в момент открытия портала, до этого он несколько дней не подавал о себе вестей.

«Почему?!» — вскинулся Кенрик.

«Из портала веет магией кукловодов. Ее гнилой запах я ни с чем не спутаю…»

«Ты уверен?!»

«Да, они пачкают силу особым образом, извращают ее, иначе не сотворить тех гнусных заклятий, которые они они используют для контроля над разумными. Один раз ощутишь — не забудешь».

«Ясно… — протянул Кенрик. — Но отряд же вроде для того и отправляется, чтобы добыть какую-нибудь информацию о кукловодах…»

«Ну-ну, наивные дети, — пробурчал Витой. — Их визуалов любой кукловод одной левой сделает. Только патриарх чего-то стоит, но его магия односторонняя, он слишком многих факторов не учитывает. Это же надо, открывать порталы таким извращенным образом!»

«Но они работают», — возразил юноша.

«Работают, — согласился посох. — Но сколько же они при этом энергии жрут… Долго такой портал открытым не удержишь. Я позже научу тебя открывать порталы, способные не закрываться годами, находясь в так называемом свернутом состоянии. Можно иметь при себе до сотни свернутых порталов, чтобы перемещаться куда тебе надо из любого места, не тратя времени на создание новых».

«Хорошо бы… — юноша представил себе, что мгновенно переместился сюда с острова Хорн, и вздохнул. — А им можно чем-то помочь? Там Марк…»

«Если бы мы пошли с ними, то и десяток кукловодов не справились бы, — по некоторому размышлению ответил посох. — Но отсюда мы ничего сделать не сможем, портал ведет в другую каверну».

«Проклятье!»

Кенрик задумался. Это что же получается, он способен спасти Марка и остальных ушедших с ним невидимок? Если судить по словам посоха, способен. Так имеет ли он право сидеть в безопасности, раз без его помощи наставнику не выжить? Не имеет, если хочет продолжать считать себя человеком, а не трусливой тварью. Беда в том, что никто не возьмет с собой в поход ученика, а раскрываться нельзя, мало ли. Не хотелось скрывать от своих что-либо, а юноша считал невидимок своими, но иначе нельзя — посох показал ему истории жизни многих других носителей. Очень часто их предавали даже ближайшие друзья, предавали по самой банальной причине — слишком большой страх вызывали маги такой силы. Поэтому лучше не подставляться, пусть его считают самым обычным визуалом, не более. Да и пространства для маневра откроется немало.

«А мы не сможем последовать за ними тайно, чтобы помочь в случае необходимости? — поинтересовался юноша. — Я не могу оставить своих без помощи…»

«Я рад, что не можешь, — в голосе посоха слышалось удовлетворение. — Иначе бы я в тебе разуверился. Отвечаю. Можем. Но! Они все на карайнах, нам за ними не угнаться. Нужен карайн. Позови через своего котенка Тень и поговори с ним, объясни, что без тебя им не справиться».

«Ну и что я ему скажу?.. — растерялся Кенрик. — Тебя раскрывать? Ты уверен?»

«Мда, не подумал… — буркнул Витой. — Но без карайна нам не все равно не обойтись».

«А почему? Ты разве не можешь следить за отрядом отсюда, чтобы переместиться к нему в нужный момент?»

«Был бы побольше части на две, смог бы. Сейчас, как ни жаль, нет».

«Ясно… — вздохнул юноша, задумавшись о том, что говорить Тени, как убедить его помочь. — И что делать будем?»

«Думаю, карайну можно частично открыть правду, — неохотно сказал посох. — Я немного понял их суть, они — результат эксперимента последнего моего носителя, только тогда не были такими крупными, кто-то поработал над ними и после нас с Килардом».

«А это еще кто?»

«Мой прежний носитель, неужто неясно? Так вот, по дороге сюда я осторожно просканировал карайнов и выяснил, что они сохранили память о своем создателе. И обо мне. Но их люди-симбионты ничего не знают. Коты не любят делиться тем, что им известно, учитывай это всегда».

«Другого выхода нет?» — уныло спросил Кенрик.

«Если хочешь спасти ушедших в портал невидимок, нет. По крайней мере я такого выхода не вижу. Так что действуй».

Вынуждено согласившись с посохом, юноша послал зов Чернышу и попросил вызвать отца, передав тому символ крайней важности и срочности разговора. Котенок был уже способен на это. После чего поспешно покинул плац в поисках укромного места. Такое нашлось неподалеку от его казармы, в закутке между самой казармой и оружейным складом. Не прошло и пяти минут, как словно ниоткуда возник Тень, внимательно осмотрел стоящего у стены юношу и сел. Кенрик не стало терять времени и посмотрел ему в глаза, устанавливая контакт.

«Чего ты хотел? — бесцеремонно спросил карайн. — У меня своих дел хватает. Почему так срочно?»

«Если мы не поможем, то все ушедшие сегодня погибнут без толку… — сразу взял быка за рога юноша. — И невидимки, и твои собратья».

«А мы чем им помочь можем? — удивился Тень. — Особенно ты. Из тебя боец никакой! Да и ушли они через дыру, другой такой поблизости нет».

«Я ношу то, что носил ваш создатель, Килард Таилром, — выпалил Кенрик. — Витой Посох!»

Такого изумления на морде карайна юноша не видел никогда. Усы Тени встопорщились, оба хвоста взметнулись в воздух, уши растопырились и прижались к голове, глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, показав белые клыки и розовый язык. Он некоторое время молча смотрел на Кенрика, который удивился тому, что видит внешний мир при разговоре с карайном, раньше вокруг была только мгла. Опять, наверное, влияние посоха.

«Такие слова требуют доказательств…» — тон Тени не оставлял сомнений, что тот разгневан.

Вздохнув, Кенрик позвал посох, который тут же возник в его правой руке, окутавшись темной дымкой.

«Он короче, чем в прошлом, — заметил карайн через некоторое время. — Родовая память говорит мне, что он был выше тебя. Но это он, Деревянный Брат».

«Да, это я, — вмешался в разговор Витой. — Сейчас я еще неполон, но не суть важно. Те, кто разрушает эту страну и насылает зорхайнов, мне известны. Это те самые старые враги, ты должен помнить войну с ними».

«Но как ты оказался у этого котенка?..»

«В твоем лесу есть глубокий овраг, знаешь его?»

«Знаю, — подтвердил Тень. — Но я туда никогда не спускался, оттуда веяло чем-то нехорошим».

«В этом овраге стоял камень, в котором была скрыта часть меня, — продолжил Витой. — Мальчишка нашел его и случайно пролил на него несколько капель своей крови. Он оказался истинным магом, поэтому я пробудился после тысячелетнего сна. Позже, в развалинах, я обнаружил еще одну часть себя и заставил Кенрика взять ее. Вы ничего не помните потому, что так пожелал я. Прости, если обидел».

«Нечего прощать, — буркнул Тень. — Судя по родовой памяти, ты знаешь, что делаешь, и тебе стоит доверять».

«Тогда, думаю, ты понимаешь, что остальным двуногим, даже вашим кровными братьям, пока не нужно знать обо мне. Враги хорошо постарались, чтобы очернить память обо мне».

«Наши братья о тебе ничего не знают. Что ж, мы не станем им сообщать».

«Благодарю! — удовлетворенно сказал посох. — Ты поможешь? Нам нужно будет тайно следовать за отрядом».

«Это как? — опять удивился карайн. — Мы всегда чувствуем сородичей неподалеку…»

«Я скрою вас с Кенриком пологом невидимости на всех уровнях, никто вас не обнаружит. Мы должны быть рядом, когда их обнаружат враги, чтобы защитить. И не только защитить! Есть у меня одна мысль, но пока говорить о ней рано, надо для начала побывать в той каверне. Если все так, как я думаю, то мы сможем хорошенько подгадить кукловодам».

«Был бы неплохо, — повел усами Тень. — Ладно, я пошел за упряжью, она в моем домике. Ждите здесь».

Он исчез как призрак — только что стоял напротив, прошло мгновение, и его уже нет. Кенрик устало опустился на землю и оперся об стену, пытаясь осознать, что ему предстоит. Ему было страшно, привык ведь к осторожности, старался никогда не рисковать, а сейчас сам лезет на рожон. И иначе поступить не может! Странно, когда же он успел так измениться? Что послужило причиной? Неужто всего лишь встреча с людьми, которые взяли и помогли, не требуя за это заплатить? Похоже, что так. Несмелая улыбка появилась на губах юноши — пришло время учиться справляться со своей трусостью.

Из-за угла выскользнул Тень, держащий в зубах упряжь. Кенрик сразу же подошел и привычно начал надевать эту упряжь на него, за время пути успел научиться. Не прошло и нескольких минут, как он сидел в седле.

«Там некогда будет входить в контакт обычным образом, — заговорил посох. — Поэтому на время похода я свяжу вас. Кенрик, ты станешь ощущать Тень, словно он твой карайн. Обоим ясно?»

«Да», — отозвались человек с карайном, удивившись, что услышали друг друга.

«Приготовились! Открываю портал. Выйдем туда, куда вышел отряд, придется его догонять. Вперед!».

Впереди в воздухе появилась трудноразличимая багровая дымка, Тень без промедления пошел в нее. В глазах Кенрика на мгновение потемнело, в ушах затрещало, не хватило воздуха, и они оказались на поросшем редким кустарником лугу. Вдалеке виднелся лес.

«Знакомые места… — протянул посох. — Совсем эти твари нюх потеряли, коли тут устроились… Очень хорошо, они об этом пожалеют, да поздно будет».

«А что это за места?» — не выдержал Кенрик.

«Псевдокаверна, сюда могли попасть только истинные маги. Удивлен, что патриарх зорхайнов сумел сделать это, надо будет присмотреться к нему повнимательнее. Здесь расположены основные узловые точки энергопотоков мира, пронизывающих все до единой каверны. Раньше кукловодам сюда доступа не было, их защита жгла. Прорвались, значит. Ладно, это, как я уже говорил, нам на руку».

«А подробнее объяснить можешь?»

«Не время и не место, — буркнул посох. — Тень, ты чуешь своих?»

«Чую, — отозвался тот. — Идти за ними?»

«Да, и желательно побыстрее, тут немало кукловодов, я их чувствую, надо догнать отряд до того, как он напорется хоть на одного. Заклятие невидимости я сейчас наложу».

Подождав, пока это было сделано, Тень сорвался с места и понесся по следу, лавируя между кустами.


Отряд двигался уже около получаса по незнакомой местности, изобилующей невысокими холмами, рощами и перелесками. Ничего вокруг не говорило о близком присутствии человека, животные и птицы явно были непуганые, совершенно не боялись людей. Стая, которую преследовал отряд, куда-то целеустремленно летела, дикие зорхайны, что удивительно, не разлетались кто куда. По словам патриарха такое без стороннего вмешательства просто невозможно. Карайны тенями стлались между кустами, во все стороны шагов на триста капитан разослал разъезды, передовой дозор выдвинулся вперед на милю, вверху реяли сбросившие человеческий облик высшие и изучали все вокруг сверху, готовясь подать сигнал опасности, если кого-то заметят. Сидевшие за спинами невидимок боевые маги держали наготове активированные заклинания, для их применения достаточно было мысленно пожелать этого.

— Что думаешь? — хмуро поинтересовался капитан у Марка, едущего рядом.

— А что тут думать? — пожал плечами тот. — Рано пока что-либо думать, мы еще ни Бераниса не видели. Люди тут не живут, это точно.

— Хоть бы не зря смотаться… — скривился Кевин и замолчал.

Марк окинул взглядом окрестности и мысленно выругался. Прав капитан, самое обидное будет, если они так никого и не найдут. Но куда-то ведь стая стремится, куда-то бежит! Значит, что-то там есть, не может не быть.

— Стая снижается, — заставил десятника вздрогнуть хриплый клекот снизившегося зорхайна, в котором он не сразу узнал патриарха.

— Всем боевая готовность! — тут же среагировал капитан.

Воины проверили оружие, их глаза заледенели, маги внешне ничего не сделали, но напряженность защитных заклятий вокруг них начала ощущаться физически, казалось, сам воздух заискрился. Карайны замедлили бег, начав скрытное перемещение, теперь ни шелест травы, ни треск сучка не выдаст их — воинов элитного отряда не зря назвали невидимками. Главное, чтобы приданные люди не начали шуметь, но как будто не должны, не зря больше двух декад срабатывались с магами и варлинами.

«Внимание, человек в распадке, зорхайны опустились там и окружили его!» — карайны передали своим всадникам полученное от передового дозора сообщение.

«На каком он расстоянии?» — насторожился капитан.

«Немногим больше мили».

— Ясно… — уже вслух сказал Кевин и поднял руку, останавливая отряд.

Когда все собрались вокруг него, капитан немного помолчал, внимательно оглядев магов и воинов, затем заговорил:

— Похоже, мы нашли тех, кто насылает на нас стаи диких зорхайнов. Господа маги, мы можете нейтрализовать его?

— На таком расстоянии нет, — отрицательно покачал головой магистр ло'Тиарини, возглавляющий отправившихся с отрядом визуалов. — Нам нужно оказаться в пределах прямой видимости. Заклятия подготовлены, нам нужно только увидеть объект, и мы его спеленаем. Думаю, после этого надо будет сразу уходить, пока не поднялась тревога. Господин патриарх, вы сможете открыть портал?

— Смогу, — ответил снова снизившийся зорхайн.

— Тогда вперед, а то еще уйдет, — помрачнел Кевин, которому не слишком хотелось подвергать ненужному риску своих людей. — И осторожно, он не должен заметить нас!

Отряд снова растянулся на местности и двинулся вперед. Много времени, чтобы преодолеть милю, карайнам не потребовалось, и вскоре капитан осторожно выглянул из густых кустов. Зорхайнов там уже не осталось, только человек — средних лет худощавый черноволосый мужчина в каком-то странном балахоне, немного напоминающем мантии визуалов, но все же ином. Он что-то бубнил себе под нос и водил руками перед лицом, оставляя явно заметные светящиеся следы в воздухе. Понятно, маг, да иначе и быть не могло. Кто, кроме мага, способен управлять стаей диких зорхайнов?

Капитан оглянулся на магов, собираясь спросить, когда они начнут, и онемел — визуалы выглядели сомнамбулами, их глаза закатились, из ртов потекла слюна.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — донесся до него издевательский голос кукловода. — Что же вы в кустах-то прячетесь? А ну идите-ка сюда.

Тело внезапно онемело, Кевин попытался двинуть хотя бы рукой и не смог. А затем его Зверь, деревянно переставляя ноги, двинулся вперед, в распадок. Из кустов один за другим выходили люди и карайны, останавливаясь в некотором отдалении от кукловода и замирая. С неба опускались зорхайны, на ходу превращаясь в людей, и замирали в нелепых позах. Никто не мог пошевелить даже пальцем, только глаза невидимок, карайнов, варлинов, визуалов и высших рвались из орбит, постепенно наполняясь отчаянием. Неизвестный враг справился с ними, как с детьми. Вскоре в распадке собрался весь сводный отряд, проклятый кукловод не пропустил никого.

— Как же вы сюда попали, хотел бы я знать? — с недоумением спросил кукловод, обхватив пальцами подбородок.

Он начал внимательно осматривать застывших людей одного за другим, пока взгляд его не упал на патриарха.

— Ах вот оно в чем дело! — просиял кукловод. — Долго же мы за тобой, древняя тварь, гонялись… А ты сам пришел. Очень хорошо! Теперь в наших лабораториях разберутся в причинах твоего бессмертия, на куски порежут, но разберутся. Готовься, твои последние дни будут переполнены впечатлениями!

Он хрипло рассмеялся, затем почесал в затылке:

— И что же мне со всеми вами делать? Пожалуй, для допроса хватит двух-трех, остальных надо умертвить. Или не надо? Ладно, подумаю и решу. А вы, гости дорогие, пока поспите.

Кукловод пошевелил пальцами, и свет в глазах разумных из сводного отряда погас свет.


Кенрик с отчаянием наблюдал за происходящим из кустов и безуспешно звал посох — тот молчал. Как ни удивительно, заклинания кукловода на него и Тень не подействовали. Но все остальные подвергались смертельной опасности! А невидимки для юноши уже стали своими, допустить их гибели, если мог помешать, он не мог. Но что же делать?!

«Я во всем разобрался, — внезапно отозвался Витой. — Эти твари сумели хитростью отключить защиту Средоточия и проникли в него. Дыру в защите мы с тобой ликвидируем, надо сначала нейтрализовать этого вот. Думаю, его стоит взять живым, пусть невидимки притащат его с собой и допросят, пусть знают, кто им противостоит. Для этого кукловода надо лишить магии, что сделать несложно, но трудоемко. И потребует некоторого времени, в течение которого надо находиться вблизи от него, отсюда снять всю нужную информацию я не могу, я пока только треть от того, чем должен быть».

«Мне что, нужно подойти к нему?!» — изумился Кенрик.

«Именно, — подтвердил посох. — Не бойся, ни тебе, ни Тени ничего не грозит, я вам такую защиту поставил, что этому недоучке с ней не справиться. Мало того, он тобой сразу заинтересуется, начнет предлагать целый мир на тарелочке и так далее. А я в это время считаю все нужное».

«А с чего ему мной интересоваться?»

«Он сам скажет. Даю слово, что заинтересуется».

«Ладно…» — поежился юноша.

Кукловод напряженно размышлял о нежданном визите игмалионцев. Похоже, в чем-то прокололись, раз они сумели понять куда идти и сумели сделать это. Пожалуй, нужно всех доставить в Цитадель и допросить, чтобы выяснить все, что возможно. Он хотел было уже достать кристалл связи, когда кусты внезапно затрещали, и в распадке появился еще один карайн. Его всадник отстегнул ремни, спрыгнул на землю и двинулся к магу. Кукловод тут же попытался накинуть на него сеть повиновения, но ничего не вышло — все заклинания скатывались с незваного гостя, не причиняя ему никакого вреда. Маг удивленно приоткрыл рот, он не знал случая, чтобы истинная магия не сработала! Это заставило всмотреться в приближающегося черноволосого юношу внимательнее. И вот тут-то он окончательно ошалел. Перед ним находился тоже истинный маг, но не просто истинный — его дар был чистым, без червоточины, чего не встречалось уже много тысяч лет. Да доставившему такую находку в Академию все отдадут! Как его до сих пор не обнаружили?! Неужто игмалионец? Похоже. Все происшедшее сразу стало неважным, важным теперь было только убедить юношу отправиться с ним в Цитадель.

— Почему ты еще не учишься в Академии? — хрипло спросил кукловод. — С твоим-то даром…

— В вашей Академии? — прищурился Кенрик.

— А в какой еще изучают истинную магию? Только в нашей.

— Мне не по дороге с людьми, творящими то, что творите вы! Зачем вам понадобилось устраивать кровавую вакханалию в Игмалионе?! Зачем?!

— Так было нужно, — устало объяснил про себя кукловод, ругаясь про себя, никак не ждал встречи с моралистом. — Мне все это тоже не доставляет удовольствия, но иначе нельзя — иначе весь мир погибнет. Нельзя выпускать игмалионскую заразу во внешний мир!

— И что же ты подразумеваешь под заразой? — недоверчиво посмотрел на него юноша.

— Визуальную магию. Ее не должно быть. Во всех других кавернах людей с этим гнусным даром уничтожают без жалости, только в Игмалионе им удалось взять верх.

— Почему же гнусным?

— Визуальная магия разъедает границы каверн! — заявил кукловод, по его фанатичному виду было видно: он верит в то, что говорит. — Их падение приведет к кровавым войнам и многим иным бедствиям! Это долго рассказывать, в Академии будешь изучать все это подробно.

— Зачем же вы ограничивали развитие цивилизации тогда, когда визуальной магии еще не существовало? — насмешливо поинтересовался Кенрик.

— А ты откуда знаешь? — расширились глаза мага.

— Оттуда, — выплюнул юноша.

В его руке возник Витой Посох, который за несколько мгновений до этого сообщил, что готов. В то же мгновение он активировал подготовленное заклинание, отсекая кукловоду магические способности — просто поставил между ним и источником непреодолимый барьер. Затем обездвижил, оставив только возможность говорить. Тот дернулся, попытался создать какое-то заклинание, не смог, понял, что произошло, и завыл от отчаяния.

— Зачем?!! — прорывалось сквозь вой. — Зачем ты это сделал, мальчишка?!!

— Зачем? — криво усмехнулся Кенрик. — А затем, что я выбрал свою сторону! Я с ними!

Он показал на замерших вокруг невидимок.

— И это еще не все, — продолжил юноша. — Сейчас я активирую защиту Средоточия, которую вы, сволочи, обошли. И лазейку эту тоже уберу!

Взгляд кукловода уперся в Витой Посох, до него постепенно начало доходить, что он видит перед собой. И глаза бывшего мага начали наполняться ужасом, по лицу потекли слезы отчаяния и бессилия.

— Не делай этого… — всхлипывая, выдавил он. — Пожалуйста-а-а…

— Нет уж, сделаю! — зло выплюнул Кенрик. — Вы во всех кавернах тысячелетиями творите преступления, чтобы удержать свою власть! Может, хватит уже?!

— Мы делали то, что были должны сделать… — простонал кукловод. — Ты же ничего не знаешь, ту послушал эту тварь, скрывающуюся под видом Посоха… Он — самая страшная беда нашего мира…

— Знаешь, если бы вы не сотворили то, что сотворили, то я бы мог и послушать тебя, но после этого… — юноша брезгливо поморщился. — Какой бы благой целью вы ни руководствовались, если руководствовались, вы ее изгадили негодными средствами. Впрочем, что с тобой говорить? С тобой теперь поговорят палачи второго аррала. И ты им все расскажешь!

Кенрик отвернулся от воющего, дергающегося кукловода — эта пародия на человека его больше не интересовала. Посох, пока они говорили, подготовил все необходимое для включения защиты Средоточия. Он быстро обнаружил и ликвидировал лазейку, через которую кукловоды проникли сюда, больше им этого сделать не удастся. А без доступа в Средоточие они мало что смогут сделать, даже перемещаться между кавернами будут только с огромными затратами энергии, так что перемещения станут единичными. И ментально воздействовать на людей в других кавернах не смогут. К тому все, кто в момент включения защиты будут находиться здесь, просто сгорят. Поэтому Кенрик потребовал от посоха, чтобы защита включилась только после того, как игмалионцы уйдут домой. Тот внес в окончательное заклинание небольшое изменение.

Все закончив, Кенрик взобрался на Тень, и впереди возник туман портала. Они скользнули туда и оказались в том же закутке, откуда отправились в путь. Юноша от всей душы поблагодарил карайна, снял с него упряжь, и тот исчез, на прощание пообещав молчать о Витом Посохе. Немного постояв, Кенрик отправился на площадь, дожидаться возвращения отряда. В голове мелькало множество мыслей. Обо всем — и о себе, и о мире, и о случившемся с ним, и о многом другом. Что ждало его впереди, юноша не знал, но надеялся, что сумеет сделать мир хоть немного добрее. Эта надежда грела душу и давала силы жить дальше. Жить без надежды — очень тяжело. У него она теперь есть. И пусть будет что будет!


Сознание вернулось внезапно, Кевин встрепенулся и уставился на дергающегося на земле и воющего кукловода. И мало того, что сознание — он мог двигаться. Быстро окинув взглядом отряд, капитан убедился, что пришли в себя все. Маги тем временем спешились и кинулись к кукловоду, дружно склонившись над ним. Они создавали заклинание за заклинанием, пока не убедились, что враг абсолютно безопасен.

— Господин капитан, — повернулся к Кевину магистр ло'Тиарини, — нам кто-то помог. Если судить по стонам этого вот, — он кивнул на кукловода, — за нами пришел черноволосый молодой человек на карайне, владеющий неким древним артефактом, который его и нейтрализовал. Сейчас допрашивать эту сволочь бесполезно, наоборот надо наложить на него заклятие успокоения, а то еще с ума сойдет и станет для нас бесполезным. Я бы советовал брать его и немедленно убираться отсюда…

— Согласен, — кивнул капитан, поворачиваясь к патриарху. — Сможете?

— Смогу, — хмуро ответил тот, еще не придя в себя от перспективы оказаться в лабораториях кукловодов. — Лучше уходить прямо сейчас. Если один с нами так легко справился…

— Но кто-то же одолел.

— Этот кто-то один раз помог, а во второй может и не помочь. В общем, я создаю портал, отдайте распоряжение своим людям подготовиться к уходу.

Не прошло и нескольких минут, как невидимки, маги, варлины и высшие зорхайны начали парами уходить в портал. Первая пара прихватила с собой усыпленного кукловода и через несколько минут оказалась на центральном плацу базы. Вскоре прибежал Мертвый Герцог, дожидавшийся известий неподалеку. Под его руководством пленника посадили пока на на гауптвахту, окружив ее сплошным кольцом охраны.

Как только последний игмалионец покинул Средоточие, заклинание восстановления защиты сработало, отсекая доступ всем, кроме истинных магов с даром без червоточины. Находящиеся в псевдокаверне кукловоды и служащие им люди были быстро обнаружены и помечены, как нарушители. А с нарушителями разговор короткий — они мгновенно сгорели, не успев ничего предпринять, даже не поняв, что происходит. В один миг более двадцати тысяч человек перестали существовать. Точно так же сгорели бесчисленные стаи зорхайнов, в свое время перенесенные кукловодами сюда. В Средоточии остались только животные, да еще кое-какие объекты, так и не обнаруженные за пять тысячелетий лет кукловодами. Эти объекты дожидались своих настоящих хозяев, один из которых недавно посетил псевдокаверну, принеся с собой часть Витого Посоха — один из ключей, открывающих доступ. Однако хозяин почему-то не наведался туда, где его давно ждали, но псевдоразум умел ждать. И он продолжил ждать.

* * *

В небольшом кабинете собрались люди и нелюди, кое-кого из которых еще совсем недавно трудно было представить вместе. Король, Мертвый Герцог, ректор Антрайна, наследный принц и патриарх высших зорхайнов. Они сидели за круглым столом, смаковали вино и не спешили начинать разговор, от которого слишком многое зависело.

— Сын, твой отчет будет первым, — нарушил молчание король. — Что произошло после возвращения отряда?

— Если бы я еще сам понимал, что… — недовольно проворчал Лартин, потерев виски. — В общем, большинство бунтовщиков внезапно побросало оружие, они сами не понимают, что с ними, и не помнят, что делали. Зомбирующее влияние исчезло, и люди пришли в себя. Только самые упрямые дорцы спешно отошли на свой полуостров и заперлись в укрепленных родовых замках. Их не слишком много, эти замки я возьму, но позже, сейчас слишком много забот по наведению порядка в охваченных бунтом провинциях. Города и деревни разрушены, уничтожено все, что можно было уничтожить. Но те, кто это сделал, не помнят ничего! А значит, винить их нельзя.

— Ну, думаю, многие помнят, только притворяются ничего не помнящими, надеясь уйти от ответственности, — возразил ректор. — Мои маги таких неоднократно встречали. Немало аристократов осознанно служили врагу. И всех таких надо будет сыскать.

— Сыщем, — пообещал Мертвый Герцог. — Обязательно сыщем. И заплатить за все заставим.

— Хорошо, — не стал спорить принц. — Меня другое беспокоит. Не повторится ли все это? Наведем порядок, положим на это массу сил, а затем все снова…

— Не имею понятия, — вздохнул ло'Райлинди. — Мы очень мало знаем и еще меньше в происшедшем понимаем.

— Прошу все же осветить, что произошло во время проникновения на вражескую территорию, — попросил король. — И что стало известно после допроса пленного кукловода.

— Пожалуй, начну я, — вмешался глава второго аррала. — Поначалу нам было известно только то, что некто неизвестный помог нашему отряду. Как это происходило мы в точности не знаем, все входящие в отряд разумные находились без сознания и никто ничего не видел. Когда очнулись кукловод был уже обезврежен и лишен магического дара.

— Да-да, ваше величество, именно лишен, не удивляйтесь! — подхватил ректор. — Мы сами удивились. Если бы не то, что этот человек раньше легко одолел всех магов сводного отряда, то можно было бы подумать, что сам он магом никогда не являлся.

— И это позволило его допросить, — недовольно покосился на него Мертвый Герцог. — О результатах допроса немного позже. Меня крайне насторожил ужас кукловода при любом воспоминании о нейтрализовавшем его неизвестном. Он утверждает, что этот неизвестный является носителем Витого Посоха, легендарного древнего артефакта, о котором очень немного известно. Только то, что он дает своему носителю огромную силу. В свое время Посох был разделен на много частей, которые спрятали в разных местах нашей каверны. Почему нашей? Не знаю, не знает этого и пленник. Так вот, исходя из его слов, носитель Посоха не только лишил его силы, но и закрыл для остальных кукловодов так называемое Средоточие, псевдокаверну, откуда они наносили основные удары по нам. У них теперь почти нет возможности проникать в нашу каверну, это слишком энергозатратно. Также они больше не могут ментально управлять людьми, это было возможно делать только из Средоточия. В итоге можно сказать, что неизвестный маг нам очень помог, да что там, просто выступил на нашей стороне. Он это кукловоду прямо заявил.

— В смысле? — подался вперед король.

— Он сказал, что выбрал сторону, показав на обездвиженный отряд, — пояснил глава второго аррала. — Поэтому я и говорю, что носитель Посоха на нашей стороне. Если бы еще только знать, что такое Посох и чего от него ждать в дальнейшем…

— Чем бы ни был, главное, что не вредит, как кукловоды, — отмахнулся его величество. — А вот что такое кукловоды и чего они добиваются?

— Могу судить только по словам пленного, — развел руками Мертвый Герцог. — К сожалению, нам попался не слишком высокопоставленный и информированный субъект. Данный маг отвечал за засылку на территорию Игмалиона стай диких зорхайнов, в совет своей организации не входил, да и вообще еще слишком молод — тридцать два года. Мы вытащили из него все, что смогли. Пришлось применять допрос третьей степени, так как заклятия правды на кукловода не подействовали.

— И? — заинтересованно посмотрел на него король.

— То, что он нам сообщил, довольно необычно. Будто бы уже много тысячелетий существует могущественная организация так называемых «истинных» магов. О том, что такое истинная магия и чем она отличается от визуальной и стихиальной, спросите у милорда ректора, он позже объяснит это подробно. Я же пока скажу, что отличия есть. «Истинные» считают визуальную магию заразой, разъедающей стены каверн, и изо всех сил искореняют. Во всех, кроме нашей, кавернах визуалов уничтожают сразу по обнаружении. Обученных, не обученных — неважно. Поначалу кукловод утверждал, что преобладание визуальной магии в Игмалионе — основная причина атак на нас. Однако точно так же разрушались цивилизации нашей каверны еще до возникновения визуальной магии. После упоминания об этом пленник замкнулся и отказался отвечать на дальнейшие вопросы. Заставить его говорить удалось далеко не сразу, несмотря на все мастерство палачей аррала. Однако удалось в конце концов. И выяснилось, что на самом деле организация «истинных» — тайная власть в большинстве каверн. В том числе, и в нашей…

— Вы уверены? — в глазах короля зажегся гнев.

— Как я могу быть в этом уверен? — вздохнул глава второго аррала. — Кукловод считает, что это так. Так вот, во всех подопечных кавернах «истинные» не дают развиваться магии и науке выше определенного предела. А если сдержать развитие не удается, то цивилизация такой каверны разрушается.

— И чем они это объясняют?

— Тем, что стремятся избежать гнева Троих за то, что люди осмелились взять на себя больше, чем им дозволено. Чушь, как на мой взгляд, но сам пленный в это искренне верит. Видимо, таких верящих дураков используют вслепую. Поэтому констатирую, что настоящих целей организации «истинных» выяснить не удалось. А у пленного больше ничего не спросишь…

— Почему? — нахмурился король.

— Он каким-то образом ухитрился покончить с собой… — неохотно ответил Мертвый Герцог. — Я подозреваю предательство. Каким образом в камеру, с которой ни минуты не спускали глаз, попала веревка? Почему стражники ничего не видели? Почему не помешали? А они не видели, допрос под заклятием правды подтвердил это. По их утверждениям пленный всю ночь мирно спал на своих нарах. Но когда утром в камеру зашли, то обнаружили его повесившимся. Какая-то сложнонаведенная иллюзия. Беда, что наши маги так ничего обнаружить и не сумели…

— И неудивительно! — буркнул покрасневший ректор. — Мы не способны видеть и отслеживать заклинания истинных. Понемногу учимся, но это не так-то просто.

— Получается, что узнали мы очень мало, — помрачнел король.

— Увы, ваше величество, это так, — поморщился глава второго аррала. — Но хоть кое-что мы уже знаем. Думаю, что «истинные», несмотря на закрытие Средоточия, не успокоятся. Поэтому предлагаю объединить силы людей и высших зорхайнов. Я уже рассказывал вам о плане содержания диких в вольерах. Почему бы нам не сделать так, как было в Тирайской империи? Умирающий от болезни или старости человек становится зорхайном, чтобы прожить еще одну жизнь.

— Мы с господином патриархом уже оговорил и этот вопрос, — как-то странно усмехнулся Дарлен, — и пришли к соглашению. Простите, вас уведомить не успели, это произошло всего час назад.

Герцог ошарашенно уставился на патриарха — успел, хитрая старая сволочь. И даже словом не намекнул, что собирается встречаться с королем. Но ладно, пусть ему — главное, дело сделано. Не сразу, конечно, удастся переломить мнение общества о зорхайнах, далеко не сразу, тысячелетия ненависти быстро не забудутся. Но первый шаг сделан. И за то спасибо Троим.

— Теперь еще одно, — взял он себя в руки. — По описанию пленного художники аррала составили приблизительный портрет обладателя Витого Посоха. Стену ло'Двари этот портрет сразу показался знакомым, он быстро понял, что неизвестный чрезвычайно походит на некоего разыскиваемого арралом преступника. Мы считали его одним из кукловодов, долго ловили, но так и не поймали.

— И кто же это? — поинтересовался король.

— Некий Кенрик Валльхайм, эмигрант из соседней каверны.

Мертвый Герцог не спеша поведал обстоятельства дела.

— Но получается, что его зря ловили, раз он на нашей стороне… — с недоумением сказал его величество.

— Вполне возможно, что зря, — пожал плечами глава второго аррала. — Ошибки случаются.

— Нет, это не Валльхайм, — внезапно вмешался принц. — По крайней мере, я так не думаю.

— Почему? — насторожился Мертвый Герцог.

— Я видел Валльхайма, говорил с его карайном, точнее, не совсем его, — пояснил Лартин. — Парень ни в чем не виноват, его рассказ полностью правдив, карайны подтвердили. А они не ошибаются, сами знаете.

— Ничего не понимаю… — помотал головой король. — А подробнее?

— В общем, парня привел с собой мой старый наставник из невидимок, он запечатлел двухвостого котенка в лесу, случайно, даже не поняв, что сделал — в их каверне карайны не водятся.

И принц рассказал историю Кенрика, насколько знал ее сам.

— Да уж… — протянул его величество. — Не повезло парню, могу сказать. Попал, как кур в ощип.

— И где он теперь? — Мертвый Герцог выглядел съевшим что-то кислое.

— На базе отряда в Исандине. Под именем Кейт Нариди из Тайгерна. Принят учеником в отряд. Помимо того у него дар визуала, собирается поступать в Антрайн, для чего капитан распорядился перевести парня на столичную базу.

— Допросить его все же не помешает, — пробурчал глава второго аррала. — А вдруг все же он?..

— Все возможно, — согласился принц. — Но если он смог обмануть карайнов, то вас и ваших допросчиков точно обманет. Глаз с него спускать, конечно, нельзя. Но и обвинять в чем-либо смысла не вижу. Капитана предупрежу, пусть тоже присматривается.

— Хорошо, пусть будет так, — решил король. — И хватит об этом ронгедормце.

Пятеро разумных переглянулись и вернулись к обсуждению более важных вопросов. Им еще многое предстояло обсудить сегодня.

## ЭПИЛОГ

Шум в приемной отвлек Мертвого Герцога от бумаг, лежащих перед ним. Что там еще? В это мгновение дверь приоткрылась и в кабинете, как призрак, возник секретарь — глава варла очень ценил этого молодого человека за нечеловеческую работоспособность.

— К вам милорд ректор, мой господин, — поклонился секретарь.

— Зови, — распорядился удивленный Фарн, никак не ждавший сегодня визита ректора.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Дейр ло'Райлинди. Он без спроса подошел к ближайшему креслу и уселся в него, поприветствовав хозяина небрежным кивком.

— Добрый день, — поздоровался герцог, тоже садясь. — Что-то случилось?

— Кое-что, — кивнул ректор. — На первый взгляд незначительное.

— И что же?

— В Антрайн подал документы некий Кейт Нариди из Тайгерна, он же Кенрик Валльхайм. И успешно прошел испытание.

— Любопытно, — потер подбородок глава второго аррала. — Как он вам?

— Невероятно талантлив, просто невероятно, — немного подумав, сказал ректор. — Дар очень сильный. И столь же невероятно невежествен, образования практически никакого.

— Может он быть носителем Витого Посоха? — наклонился вперед Фарн.

— Кто его знает, — развел руками ло'Райлинди. — Я бы не сказал, но некие сомнения все же имеются. Потому и пришел к вас сам, не доверив никому. Странноватый его дар, понимаете? Ни на что не похож. Вполне может быть, он и истинный. Судя по мемуарам основателя Антрайна отличить визуала от истинного может только истинный, визуалам этого не дано.

— Паршиво, — поморщился герцог. — Ну что ж, я с этого мальчишки глаз не спущу, даю вам слово.

— Я тоже, — наклонил голову ректор.

Человек и высший зорхайн посмотрели друг другу в глаза и синхронно кивнули. На них лежала слишком большая ответственность, чтобы запросто поверить кому бы то ни было. Они обязаны предусмотреть все, чтобы их родная страна жила. И ради этого оба готовы были на все.