# Отзвуки серебряного ветра. Мы – есть! Вера

Иар Эльтеррус

Надвигаются грозные события. Но не ждать же их, покорно опустив руки? Нет, конечно. И снова выходят из гиперпространства рядом с маленькой планетой Земля крейсера ордена Аарн. И десятки тысяч землян становятся аарн. Именно им суждено изменить очень и очень многое в ордене. Именно они сумеют добиться того, чего еще не добивались никогда.

# Иар Эльтеррус. Книга II. Часть II. Мы – есть! Вера

> Тот, кто увидел смерть –

> Может увидеть ад.

> Тот, кто откроет дверь –

> Будет тому не рад.

> Те, кто придут вослед –

> Могут спасти тот сад,

> В который они затем

> Пути не найдут назад.

> Может найтись и тот,

> Кто будет кричать, что он

> Открыл уже двери в дом –

> Но нет сада в доме том.

> Помни, что сад растет

> Не только у светлых вод.

> Может быть, расцветет

> Мрачная тьма болот?

> Тот, кто посмотрит вдаль,

> Может увидеть Свет.

> Но может он и упасть,

> И падать во Тьму сто лет!

> Не только одна лишь Тьма

> Несет за собою тень.

> Без ночи наступит день,

> И высохнут все поля.

> Знай, что придет тот час,

> Когда не спасешь ты сад.

> И в миг тот взгляни назад –

> Увидишь ты тени нас.

> Мы – это те, кто смог

> Избрать себе путь, но знай:

> Только лишь ты один

> Способен создать свой рай.

> Рай – это то, что ты

> Хотел бы создать для всех.

> Но может, они хотят

> Лишить тебя красоты?

> Для многих, заметь, твой рай –

> Окажется только Злом.

> А рай, где несчастен ты –

> Они назовут Добром.

> Те, кто придут вослед –

> Двери откроют в сад.

> Зная при этом, что

> Пути им не будет назад.

> Только лишь тот замкнет

> Дверь, что ведет во Тьму

> Кто побывал там сам –

> Иначе он не поймет.

> Джордж Локхард

## Глава 1

Дикая кошка у входа в комплекс, похожий на что-то изломанно-абстрактное, ощетинившееся в зеленоватое небо десятками кривых шпилей, казалась живой. Она прижалась к полу, глаза горели яростью, да нет, бешенством. Никита задумчиво хмыкнул, поглядев на нее, и вздохнул. Рядом стояла жена, Лави. Любимая, единственная и неповторимая, которую офицер наконец-то встретил.

Они с Ником решили не ждать, не путешествовать по Аарн Сарт, а сразу направиться в расположение штаб-квартиры легиона «Бешеные Кошки» на планете Аргиум-II. Будучи альфа-координатором, Никита узнал слишком многое о внутренних и внешних делах ордена. После этого ему не давало покоя ощущение надвигающейся беды. Почему? Казалось, никаких причин для таких ощущений не было, орден находился на пике своего могущества. Но контрразведчик ничего не мог с собой поделать и нервничал. Бывший комиссар Красной Армии полностью разделял его опасения и согласился, что времени на досуг нет. Стоит разобраться с текущими делами, а потом уже можно и отдыхать, если возникнет такое желание.

И вот они втроем стояли у входа в здание, в котором сейчас находилась командир легиона. Передав через ставший частью мозга биокомп просьбу о встрече, Никита вошел, держа жену за руку. Одно только беспокоило его. То, что «Бешеные Кошки» – легион-семья. Тогда как ему, кроме Лави, не нужен никто. Ощутивший его опасения Ник тихонько фыркал и посмеивался, отчего Никита то и дело бросал на комиссара укоризненные взгляды, крепче прижимая жену к себе.

Перед глазами возник указатель и медленно поплыл впереди. И хорошо, а то найти дорогу в безумном лабиринте коридоров и овальных залов главной резиденции кошек не представлялось возможным. Как обычно в зданиях ордена, гравитация была совершенно непредсказуемой. Она то опускалась почти до нуля, то плавно поднималась до двух, а то и трех G. В одном месте царила невесомость, другое почти невозможно было пересечь. Никита морщился, не понимая, зачем это нужно, но молчал. Для чего-то ведь нужно. Вряд ли в штаб-квартире контрразведки ордена стали бы просто так играть с гравитацией.

Коридор сменялся коридором, им то и дело встречались молодые мужчины и женщины, одетые во что попало, порой в нечто совсем уж несуразное. Впрочем, молодыми они выглядели, а реальный возраст каждого знал только он сам. Некоторые были обнажены, здесь, похоже, на это не обращали никакого внимания. Но чаще всего люди и гварды носили легкие, светлых оттенков шорты с рубашками. Все встречные приветствовали троицу, в эмообразах «котов» и «кошек» горело живое любопытство.

Никита несколько смущался – похоже, все вокруг уже знали, зачем они пришли, и приветствовали, как родных. Комиссар чувствовал себя здесь, как рыба в воде, он целовал встречных девушек, сразу начинающих хихикать, швырялся эмообразами, от которых все, ощутившие их, покатывались со смеху.

Войдя в очередной круглый проем, Никита увидел стоявшую у стены красивую молодую женщину с прямыми черными волосами до плеч. Она была одета во что-то, слегка напоминающее японское кимоно из темно-серого тармиланского псевдошелка. Большие черные глаза внимательно смотрели на вошедших. Тина Варинх, Кровавая Кошка, как зовут ее пашу. Командир легиона с недавних пор.

– Отлично, что сами пришли, – сказала она. – Собиралась уже отправляться искать. Нас с тобой, Никита, через два часа ждет Мастер. Ника он тоже хотел видеть.

– Мастер? – нахмурился контрразведчик. – Для чего?

– Не знаю, – покачала головой Тина. – Боюсь, происходит что-то серьезное и неприятное. Таким обеспокоенным я Илара не видела довольно давно. На него, кстати, произвела большое впечатление твоя работа, и он просил передать тебе его благодарность и восхищение.

– Спасибо, – улыбнулся контрразведчик, слышать такие слова было приятно до чертиков. – А мы, собственно, пришли в легион поступать…

– Знаю, – рассмеялась Тина. – Сразу могу сообщить, что за разгром Проекта вам обоим присвоено звание лор-капитанов. Заслужили, черти. Поздравляю!

– Благодарю за доверие, госпожа дварх-полковник! – привычно вытянулся Никита, Ник вторил ему, хотя и выглядел несколько удивленным.

– Только тренировку и преобразование тела все равно придется проходить в полной мере, – развела руками командир легиона. – Нелегко придется, очень нелегко. У кошек в тело встраивается особое, нестандартное для остальных легионов оборудование, каждый из нас становится вещью в себе, полностью автономной боевой единицей, способной адекватно реагировать на любую внешнюю угрозу.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Ник, с интересом смотрящий на женщину, которая с этого момента была его командиром. – Когда приступать?

– Сейчас внесу вас в списочный состав «Бешеных Кошек» и покажу, где у нас что. Потом встреча с Мастером. Дальнейшее зависит от того, что он решит нам поручить. Может, вообще сию секунду придется грузиться на корабль и гнать куда-то на форсаже. Не знаю.

– Посмотрим, – вздохнул Никита, в его эмообразе переливалось беспокойство. – Хочу для начала прояснить одну скользкую ситуацию…

– Можешь даже не говорить какую, сама знаю, – задумчиво посмотрела на него Тина. – Мы – семья. Но никто, никогда и никому ничего не навязывает! В среде ордена такое просто невозможно. Никто из «котов» и «кошек» даже близко не подойдет ни к тебе, ни к Лави, если на то не будет вашего собственного желания. Понимаешь?

– Понимаю, – несколько успокоился свежеиспеченный лор-капитан. – Извини, но я немного нервничал.

– Я в свое время такая же нервная была, – во взгляде дварх-полковника проскользнула смешинка. – Позже сами все поймете. Каждый имеет право на свою жизнь и свою радость. Главное, чтобы вы знали: все вокруг вас любят и всегда помогут.

– Уже знаем, – широко улыбнулся бывший красный комиссар.

– И я не могла… – вздохнула Лави, продолжая держать мужа за руку. – Кстати, я тоже хочу в легион. Если Никита, то и я.

– Кто бы сомневался, – весело хмыкнула Тина, с некоторой иронией глядя на влюбленную парочку.

Никита поначалу хотел возразить, но почти сразу понял, что это не имеет смысла. Лави была мягкой только тогда, когда сама того хотела. В ином случае никакое давление со стороны не могло заставить девушку уступить, она становилась сталью. Впрочем, нечему удивляться после всего, что ей довелось пережить на родине. Сейчас он считывал память жены и только тихонько вздыхал. Лави как бы не тяжелее пришлось, чем ему самому на гражданской. Привыкла за время войны к полной самостоятельности. Вот и теперь – приняла решение и не отступится от него.

Что ж, значит, так тому и быть. Его жена станет не просто женой, а другом и соратником. Никита нежно поцеловал Лави в ухо и послал ей образ раскрывающегося на фоне восходящего солнца белого лотоса. Она ответила образом безоблачного голубого неба. С каждым днем после Посвящения они все больше и больше сливались в нечто единое, цельное, понимали и чувствовали друг друга все лучше.

– Нерарх! – позвала Тина. – Познакомься с Никитой, Ником и Лави. Прошу внести их в списочный состав нашего легиона. Никиту и Ника в звании лор-капитанов, Лави в звании рядового.

– Приветствую, братья и сестры, – накрыл стоявших в комнате наполненный иронией эмообраз. – Вы и сами, наверное, поняли, что я – дварх легиона. Существо я веселое и неунывающее. Ехиден. На шутки прошу не обижаться.

Он немного помолчал и спросил:

– К какому отделу приписывать?

– Внешней разведки, – ответила Тина. – К Расу с Кариной. Никита с Ником ребята бойкие, они там на своем месте будут.

– К тем двум охламонам еще и этих троих? – с сомнением переспросил Нерарх. – Ты уверена? Они же впятером весь орден на уши поставят!

– Да пускай ставят! – расхохоталась дварх-полковник. – Ордену только на пользу пойдет немного на ушах постоять. Сообщи Расу и в биоцентр. Пусть подготовят ти-анх к внедрению оборудования.

– Какого класса?

– Высшего. Включая последние модификации боевых нанороботов. Мне почему-то кажется, что обычными делами Никита с Ником заниматься не будут. А раз так, сам понимаешь.

– Щас сделаю, – отозвался дварх. – Готово. Пока прощаюсь, у меня сегодня масса дел. Двойной анализ экономических тенденций в Тиуме делать придется, мне совсем не нравится происходящее у них после разгрома Проекта. Неприятно как-то касты между собой грызутся, необычно для этой страны. Очень возможно, что мы не всех там достали. Да и на твоем родном Нахрате снова какое-то непонятное брожение начинается.

– На Нахрате? – обеспокоенно приподняла брови Тина.

– Да, но что именно, сказать пока не могу. Инфосеть не дает цельной картины происходящего, не могу добиться нормальной сходимости модели. Боюсь, придется кому-нибудь туда отправляться. Лучше тебе самой. Лорд Станис хорошо к тебе относится, и будет сотрудничать куда охотнее, чем с кем-либо другим.

– Посмотрим, – сказала дварх-полковник. – Выясни, что можно, потом доложишь. Спасибо за помощь, Нерарх. Всего доброго.

Внимательно слушавшие не очень понятный им обмен быстрыми эмообразами, Никита, Ник и Лави тоже попрощались с двархом и пожелали ему удачных поисков, тот ответил эмообразом мягкой иронии и отключился. Тина немного постояла, о чем-то напряженно размышляя.

– Мне все сильнее кажется, что одного легиона для разведки и контрразведки маловато, – сказала она через несколько минут. – Есть, конечно, еще «Ангелы Тьмы» Дерека, но они занимаются нашими делами только время от времени.

– Так почему бы не специализировать на разведке еще два-три легиона? – спросил Никита. – Люди, естественно, не сразу научатся, но можно временно перебросить к ним опытных профессионалов, которые помогут поставить работу как надо.

– Боюсь, так и придется сделать… – вздохнула Тина. – С каждым днем ощущение, что мы не справляемся, становится все сильнее. Пожалуй, на встрече с Мастером я подниму этот вопрос.

– Я бы сразу посоветовал взять легион Релира, – вмешался Ник. – Ребятишки там великолепные, учатся быстро. Никита вон подтвердит, за две недели на базе Проекта ни один не прокололся и не вышел из образа.

– Подтверждаю, – кивнул контрразведчик. – «Ищущие Мглу» отработали отлично.

– Учту, – эмообраз Тины переливался цветами озабоченности. – Ладно, идемте. Покажу, что здесь и как. Откройте входные порты биокомпов, сейчас сброшу информацию по нашей резиденции, тренировочных и жилых комплексах, биоцентрах и всем остальном.

– У Лави еще нет биокомпа, – заметил Никита.

– Да? – удивилась Тина. – Ну, ничего. Не позже, чем завтра-послезавтра пойдете на преобразование. А может, и сегодня вечером, чтобы времени зря не терять. Пока передаю информацию вам двоим, сами поделитесь с девушкой.

– Хорошо.

Никита закрыл глаза и привычно переключился на ускоренный режим мышления. В мозг ударила огненная волна, перед внутренним зрением замелькали обломки геометрических фигур, обрывки формул и ряды цифр. Закончив прием информации, он задействовал процедуру адаптации знаний. Еще две секунды во внешнем мире, добрых полчаса напряженной работы для него, и Никита вышел из ускоренного режима. Голова немного побаливала, но биокомп быстро справился с этой проблемой, урегулировав гормональный баланс. На скорую руку просканировав собственную память, контрразведчик задумчиво хмыкнул. До сих пор его изумлял такой способ учебы. Мало того, подобным образом передавались не только теоретические знания, но и практические навыки, что вообще ни в какие ворота не лезло. С этого момента он ориентировался на главной базе легиона как у себя дома. Впрочем, после поступления в легион база и становилась для новичков домом.

– Идем, – деловито сказала Тина и открыла гиперпереход.

Все четверо ступили в него и оказались у входа в какое-то огромное белое здание, похожее на ракушку улитки, только более перекрученное. Никита порылся в памяти и понял, что перед ним резиденция отдела внешней разведки, возглавляемая на данный момент дварх-майором Ш'Равом Хеведом, темно-зеленым драконом.

Отдел делился на четыреста основных рабочих групп от пяти до двадцати разумных в каждой. Часто группы объединялись для разработки сложных проектов. Их с Ником определили в объединившую десять других групп команду лор-капитана Раса Тонго. Странно, у командира такое же звание, как у него самого. Хотя стой, ведь будучи альфа-координатором Никита не раз отдавал приказы дварх-полковникам, и те подчинялись. Похоже, нужно подробнее разобраться в структуре и иерархии легиона. А то он что-то немного запутался…

Тина вошла в треугольную дверь, задействовала внутренний транспортер, и вскоре они оказались в большом овальном зале с мохнатыми стенами. Перед висящей в воздухе голографической звездной картой о чем-то яростно спорили два дракона, бело-синий арахн и высокий, беловолосый человек с круглыми глазами. Они не обратили на вошедших никакого внимания.

– Ш'Рав! – позвала Тина, ехидно ухмыляясь.

– Чего тебе? – недовольно повернулся к командиру темно-зеленый дракон. – Отстань, не видишь – занят!

Никита удивленно покосился на него – вот так приветствие вышестоящего офицера. Впрочем, в легионах ордена почти не было формально-уставных отношений, разве только в боевых условиях. А уж в разведке… Но все-таки ему стало несколько не по себе. Непривычен такой подход.

– Пополнение тебе привела, – проинформировала дварх-полковник, продолжая ехидно ухмыляться.

– А, те самые… – заинтересованно протянул Ш'Рав и внимательно оглядел новичков. – Хорошо. Рад. Приветствую, братья и сестра. Значит, в группу Раса? Добро. Надеюсь, Никита в этом бардаке хоть какой-то порядок наведет. Ты уж их там, лор-капитан, погоняй, на пользу пойдет. Обленились что-то, совсем мышей не ловят. А как балаган устроить, так первые.

– Постараюсь, – улыбнулся контрразведчик. – Разобраться нужно для начала, что там и как.

– Разберись, разберись, – проворчал дракон, наклонив голову набок. – Кстати, познакомься.

Синего дракона, стоявшего неподалеку, звали М'Ранг Ванхар, он тоже имел звание дварх-майора и занимал должность альфа-координатора отдела общей стратегии легиона. Бехра-Вланхса, бело-синий, очень крупный арахн, имел звание лор-капитана и был бета-координатором отдела боевых операций. Высокий, беловолосый тиумец, Ксавен Ехтимах, оказался непосредственным начальником арахна. До недавнего времени его нынешнюю должность занимала Тина, месяц назад возглавившая легион уже официально.

– Через два часа явитесь ко мне, – приказал Ш'Рав новичкам. – Надо обсудить, какими вопросами вы займетесь в ближайшее время.

– Извини, не получится, – отрицательно покачала головой Тина. – Через час нас ждет Мастер, и сколько мы у него пробудем, неизвестно. Таким расстроенным я Командора редко когда видела.

– Понятненько… – заинтересованно протянул дракон. – Тогда, ладно. Жду, как освободитесь. Похоже, нынешняя запарка нам скоро отпуском покажется.

– Очень боюсь, что ты прав, – тяжело вздохнула дварх-полковник, потирая щеку. – Что-то надвигается. И что-то очень паскудное. Хотела бы я только знать, что именно, и как с этим чем-то справиться. Очень жаль, что Кержак упустил Сартада, просто до невозможности жаль.

– Никто из нас не бог, – щелкнул жвалами арахн. – Благодарение Сплетающему Сети, что хоть остальных взяли.

– Извините, но мне кажется, что агентурная работа у нас поставлена из рук вон плохо, – негромко сказал Никита. – Если бы «Пик Мглы» случайно не наткнулся на уничтоженную колонию, мы бы и до сих пор ничего не знали о Проекте.

– Может, ты и прав, – вздохнул Ш'Рав. – Только учти, инициатива наказуема. Ты сказал, тебе эту агентурную работу и ставить.

Контрразведчик иронично приподнял брови в ответ – надо же, забыл об этой старой истине. Значит, агентурную работу ставить? Хорошо, поглядим, что в этом вопросе сделать можно. Однако стоило подождать разговора с Мастером, еще неизвестно, что после него делать придется. Но зарубку в памяти он на всякий случай сделал.

– Ладно, еще увидимся сегодня, – эмообраз командира легиона был несколько мрачноват. – Отведу ребят, познакомлю с Расом и Кариной, им вместе служить.

Она шагнула в возникшую на стене неподалеку воронку гиперперехода. Никита кивком попрощался со снова начавшими о чем-то спорить координаторами отделов и последовал примеру командира. Ник и Лави отправились за ним. Они оказались в большом, довольно уютном светлом зале, похожем на смятый шар изнутри. Прямо в воздухе висели несколько платформ, на которых сидели погрузившееся в инфопространство люди, гварды и арахны. На первый взгляд их было около тридцати, Никита не считал, внимательно осматривая место, где ему предстояло работать. Интересно. Масса непонятного оборудования. Конечно, Тина передала ему достаточно информации, и контрразведчик был уверен, что в его памяти имеется все необходимое. Но поди разберись сразу в этом ворохе данных.

Над самым полом висела треугольная платформа, на которой возвышался пульт большого биокомпа, мощности которого позавидовал бы любой вычислительный центр обитаемой галактики. На огромном голоэкране – быстро меняющаяся абстрактная фигура. Перед экраном сидели три человека – двое мужчин и совсем юная девушка. Они быстро перебрасывались сложными многомерными эмообразами, и фигура на экране продолжала меняться. Похоже, разрабатывают какую-то социоматическую модель. Скажи Никите кто-нибудь дома, что разработка подобных моделей является одной из главных задач контрразведчика, он бы только пальцем у виска покрутил. Но землянин давно уже не был столь наивен и понимал всю полезность ситуационного моделирования.

– Рас, Карина, Стен! – позвала Тина, в ее эмообразе сквозила добрая, слегка ироничная улыбка.

– Привет, Тинк! – в унисон ответили все трое, оборачиваясь. – А, Никита, Ник, Лави! Рады с вами познакомиться, ребята!

– А мы – с вами, – улыбнулся контрразведчик, с интересом рассматривая будущих коллег.

Рас был смугловатым, с короткими черными волосами и задорным выражением внимательных, стального цвета глаз. Стен – светловолосым, с несколько грубоватым лицом, настороженным и подозрительным. Но эмофон парня ощущался чистым и светлым. Память Никита считывать не стал, на это еще найдется время. Карина выглядела очень симпатичной, улыбчивой и казалась безмятежной. Но внутри вся кипела и была сильно чем-то раздражена.

– Рас – один из наших лучших оперативников, – сказал Тина. – Три удачных глубоких внедрения. Стен – очень хороший аналитик. Подбрось ему несколько совершенно случайных на первый взгляд фактов, и он выведет все их взаимосвязи за очень короткое время. Карина входит в первую десятку тактиков-ментатов ордена. К тому же, Целитель Душ. Правда, еще только учится этому искусству в Школе Духа. Ну, а о том, кто такие Никита с Ником, слышали все аарн. Альфа и бета-координаторы столь масштабных дел не остаются в безвестности. Лави – жена Никиты.

– Еще раз привет! – встал Рас и откинул челку со лба. – Очень рад, что мы будем работать вместе. Работы – непочатый край, спать некогда, если честно.

– Разберемся, – улыбнулся Никита.

– Чем заняты сейчас? – спросила командир легиона.

– Аствэ Ин Раг, – тяжело вздохнул Стен. – Снова там что-то гнусное вызревает. После войны и уничтожения белесых все, казалось, затихло. Но ненадолго. Кстати, фанатики единственные, кроме гвардов, кто отказался принять наших послов. Синклит однозначно что-то замышляет. Вот только что? Как бы они опять в инферно не полезли.

– С них станется. Как там, кстати, наша мессия поживает?

– Твоя подопечная? Тали? Извини, уже не поживает… Два дня назад ее казнили. В кипящем масле, заживо. А из наших рядом никого не оказалось. Может, успели бы вытащить…

– Кончила, как и все мессии до нее… – закусила губу Тина, вытирая слезы. – Жаль мне ее, дитя в жизни любви и доброты не видало, а старалось дать их всем вокруг. И не вытащили бы ее, сам должен понимать. Если такова ее судьба, не нам нарушать замыслы Создателя.

– Ты права, ее судьба не в нашей власти… – тяжело вздохнул Рас. – Мешаться в божий промысел? Нельзя. Что самое странное, легенды о том, что ее видели живой после казни, уже пошли. Наверное, девочке действительно нужно было умереть, чтобы хоть немного гуманизировать эту страшную страну.

– Может быть, – перед глазами дварх-полковника стояла слабо улыбающаяся девушка, почти девочка, с широко распахнутыми, наполненными жалостью и добротой глазами – именно такой она запомнила Тали. – Мне просто больно ее вспоминать. Надеюсь, ее жертва не окажется напрасной.

– Дай-то бог… Долбаный Синклит еще доставит нам немало неприятностей. Надо выяснить, что там такое происходит. Наверное, придется снова внедрение организовывать. Вот только куда и к кому?

– Там увидим, – скривилась Тина, в ее глазах все еще стояли слезы. – Мне почему-то кажется, что нам вскоре не до Аствэ Ин Раг станет. Похоже, мы на пороге большого кризиса.

– Кризиса? – удивленно приподнял брови Рас. – Какого? Ведь Проект уничтожен. Что еще могло произойти?

– Не знаю. Но что-то надвигается.

– Понятненько… – протянула Карина и потерла пальцем лоб. – Будем разбираться.

– А куда мы денемся? – пожала плечами Тина. – На то мы здесь и сидим.

– Тина! – вспыхнул на стене голоэкран, с которого взглянул Командор. – Я освободился чуть раньше. Если вы не заняты, приходите. Лови координаты.

Аарн дружно приветствовали его. Илар улыбнулся, и каждый ощутил его любовь к ним. Никита с интересом рассматривал бессмертного мага. Лицо как лицо, только очень уж худое. Даже аскетичное. Человек как человек. Если не знать, кто он, то можно и внимания не обратить. Хотя, стоп. Глаза. В серых глазах Илара ран Дара было столько всего, что в них хотелось смотреть и смотреть. Любой, заглянувший в эти глаза, сразу понимал, что перед ним не просто человек, а нечто куда большее.

– Поймала, Мастер! – улыбнулась Тина, с тревогой глядя на него. – Сейчас будем.

– Жду, – кивнул Илар. – А почему ты плакала?

– Ты уже знаешь о Тали?

– Да, – помрачнел Командор. – Знаю. Вчера говорили с отцом Симеоном об этом. Он наложил очередную анафему на Аствэ Ин Раг и собирается канонизировать девочку. Толку-то… Прошу тебя ограничить любые контакты со святой иерархией. Там вскоре такое начнется, что не дай Создатель. Синклит себя приговорил этой казнью. Лет сто еще, может быть, продержатся, вряд ли больше.

– Почему ограничить?

– У меня возникло ощущение, что на эту страну направлен взгляд Создателя. Не нам мешать ему, мы всего лишь люди.

– Хорошо, – кивнула Тина. – Мы сейчас придем.

– Целую тебя, малыш.

– А я тебя! – слабо улыбнулась молодая женщина, которую во внешнем мире называли Кровавой Кошкой.

Голоэкран погас, но с лица Тины еще несколько минут не сходило задумчивое выражение. Никита с некоторым удивлением смотрел на нее, но потом вспомнил, что именно она является любимой женщиной Мастера.

– Лави, – повернулась дварх-полковник к девушке. – Подожди нас здесь, пожалуйста. Ребята покажут тебе отдел.

– Хорошо, – кивнула та. – Подожду.

– Вызов Мастера… – задумчиво пробормотал Рас. – Что-нибудь серьезное?

– Боюсь, что да, – тяжело вздохнула Тина. – Ладно, ребята, вы пока покажите Лави, что к чему, а мы пошли. Нехорошо заставлять ждать себя.

– Удачи! – помахал рукой Стен, остальные молча кивнули.

Перед дварх-полковником возникла воронка гиперпортала, и она ступила в черный провал вместе с Никитой и Ником. Ощущение растянутости, свойственное переходам на межзвездные расстояния, подсказало, что они перемещаются куда-то далеко. Оказавшись в довольно мрачном помещении с черными, медленно шевелящимися стенами и бугристым грязно-серым потолком, Тина приподняла брови. Это место было ей незнакомо. Еще одно тайное убежище Мастера? Сколько же их у него? Кто знает…

Несмотря на всю их близость, маг оставался загадкой, вещью в себе, тайной за семью печатями. И пробиться к нему не было никакой возможности. Тина и не пыталась, осознавая, что слишком велика разница в возрасте и опыте. Она все равно не поймет того, что близко ему. Просто не доросла. В глубине комнаты стоял освещенный мягким светом круглый стол на одной ножке. Около него сидели Командор с Кержаком. Немного в стороне удобно расположился в кресле соответствующего размера Т'Сад Говах.

– А, явились, – недовольно проворчал черный дракон. – Приветствую!

– Рад снова видеть, – улыбнулся Никита, поворачиваясь к столу и склоняя голову.

– Здравствуй! – улыбнулся Командор, Кержак что-то невнятно проворчал.

Все трое выглядели хмурыми. Эмофон в комнате был наполнен озабоченностью и тревогой. Никита переглянулся нахмурившимся с Ником. Тина права, что-то здесь не то. Что-то случилось. Что-то очень и очень нехорошее.

– Присаживайтесь, – указал на кресла напротив Илар. – Берите себе что-нибудь выпить, сидеть нам здесь сегодня долго, так что не стесняйтесь.

Тина внимательно посмотрела на него и прикусила губу, Мастер нынче ей очень не нравился, от него веяло едва ли не обреченностью и жгучим чувством вины. Опять… Опять уверенность, что его маленькое счастье погубит всех остальных. Да сколько же можно! И не докажешь ничего. Что о стену головой биться. Молодая женщина грустно вздохнула и села в одно из свободных кресел. Рядом уселись Никита с Ником. Каждый мысленно заказал у местного биокомпа по бокалу прохладительного напитка.

– Значит, так, – снова заговорил Командор. – То, что вы услышите в этой комнате, должно пока остаться тайной. Даже для ближайших друзей. Я покажу, как ставить щит, позволяющий отсечь все, что вы хотите скрыть. Ясно?

– Да, – ответил Никита, понимая, что дело важное, не стал бы иначе Мастер просить о секретности. Не принято в среде ордена скрывать хоть что-нибудь.

– Так вот. В ближайшие десять-пятнадцать лет очень вероятно падение ордена и физическое уничтожение большинства аарн.

Страшные слова ударили набатом. Никита неверяще уставился на Мастера. Может, это у него шутки такие? Дурные шутки, признаться. Но нет, маг не шутил. Он был полностью уверен в своих словах. Бывший красный комиссар выглядел не менее ошеломленным. На Тину вообще стоило посмотреть – командир «Бешеных Кошек» раскрыла рот, в глазах застыло не поддающееся описанию изумление. Контрразведчик прикусил губу и задумался. Вспомнил собственное предчувствие надвигающейся катастрофы и кивнул. Мастер, похоже, прав. Как ни грустно это признавать.

– Причины? – резко спросил Ник, достав из кармана очередную сигару и закурив.

– Если бы я их знал… – тяжело вздохнул Командор. – Дай-ка и мне.

Комиссар протянул ему портсигар, маг взял сигару, кивком поблагодарил, поджег и затянулся. Тина снова застыла – никогда на ее памяти он не курил!

– Мы знаем только одно, – продолжил вместо Илара Кержак. – Падение возможно. Если бы знали причины, могли бы заранее принять меры и устранить опасность. Но пока мы знаем только то, что механизм пророчества запущен. Куда он приведет, неясно.

– Пророчества? – переспросил ничего не понимающий Никита.

– Именно, – ответил Мастер, после чего глубоко затянулся и выпустил клуб дыма. – Это началось больше тысячи лет назад…

Никита тщательно обдумывал каждое сказанное слово и недовольно кривился. Никогда раньше не думал, что придется принимать во внимание чьи-то пророчества. Но здесь действительно что-то серьезное, маги уровня Командора и Кержака не будут вставать на дыбы из-за пустяков. Да и Т'Сад. Значит, тройная вилка событий? И первое условие выполнено? Мать твою! Это какая же сволочь приговорила Мастера к тысяче лет боли и одиночества? Да еще и поставила этот кошмар условием сохранения ордена и жизней остальных аарн? Никита хорошо понимал, что для Илара они все – его дети, и маг сделает ради них что угодно. И было до невозможности стыдно, что пока он не в силах хоть чем-нибудь помочь.

– Мы решили не ждать покорно беду, а сделать, что можем, – продолжил Мастер. – Раз существует вероятность нашей гибели, то мы обязаны создать возможность возрождения. Спросите, зачем? А чтобы нашим последователям не пришлось начинать с пустого места. Иначе говоря, создать внутри государств галактики тайную структуру с неограниченными возможностями. Экономическими, научными, производственными, военными, разведывательными. Плюс, организация убежищ, в которых смогут переждать беду оставшиеся в живых. Создание этой структуры решено поручить вам троим.

Никита ошеломленно откинулся на спинку кресла и залпом выпил свой бокал. Буквально с первого дня в ордене время понеслось для него вскачь. На него сразу же навалилась огромная ответственность. Но та ответственность не шла ни в какое сравнение с нынешней. С тем, что хотел поручить ему Мастер, справиться будет ой как нелегко. Задача неподъемна, но Командор прав, меры на случай падения принять необходимо. Сработает там это пророчество, или нет, бабушка надвое сказала, но готовым нужно быть к любому исходу.

– Почему мы? – прищурился Ник, снова закуривая. – Мы ведь только прошли Посвящение.

– Вы очень хорошо поработали в деле с Проектом, на удивление хорошо. Наградой за хорошо сделанную работу является более сложная работа, – осклабился Т'Сад. – По крайней мере, у нас.

Красный комиссар от души расхохотался. Действительно. Лучшую награду придумать трудно. А задачу Мастер поставил интереснейшую, настолько, что он уже предвкушал безумное напряжение всех физических и духовных сил, и мысленно потирал руки. Откровенно говоря, удивительно, что такую структуру на всякий случай не создали давно.

Ник не питал иллюзий, зная, как ненавидят в галактике орден. Особенно – власть имущие, для которых само существование общества счастливых людей было костью в горле. Сейчас пошло временное смягчение отношений, но вряд ли это надолго. Люди, для которых выгода – самое святое, способны на что угодно. И если предоставить им малейшую возможность, они с радостью затопчут орден Аарн, мешающий им окончательно закабалить разумных и превратить их в безответных рабов.

– Слишком масштабное дело для троих, – эмообраз Никиты горел оттенками озабоченности и тревоги.

– Можете привлекать всех, кого сочтете нужным, – внимательно посмотрел на него Мастер. – Но вы трое становитесь альфа-координаторами и все нити должны держать в своих руках. Не дай Создатель, если хоть какая-нибудь информация о создаваемой вами организации просочится во внешний мир.

– Это как раз понятно, – отмахнулся контрразведчик. – Дело в другом. Структура должна быть полностью независима от ордена, люди, работающие на нее, не должны иметь никакого понятия, на кого именно они работают. А я пока не совсем представляю, как это реализовать.

– Надо думать, – сказала мрачная Тина, до сих пор молчавшая. – Что-нибудь да придумаем. Вопрос в том, что как бы мы ни старались, убежища для всех аарн не создать.

– К сожалению… – вздохнул Мастер. – Сколько было по последней переписи?

– Больше восьмисот миллиардов, – ответил Т'Сад, привычно постукивая когтем по клыку. – Ты что-то говорил о генераторах стазис-поля вокруг звездного скопления Давиг?

– Говорил, – согласился Илар. – И эти генераторы будут построены вместе с необходимыми для них хранилищами энергии. Стазис, разработанный пять лет назад Багом Бенсоном, имеет структуру, отличную даже от структуры стазис-поля Предтеч. Закапсулированный объект обнаружить практически невозможно. Но время для этого объекта останавливается. То есть, если закрыть стазис-полем человека, он может провести в нем миллион лет и, выйдя, будет уверен, что прошло всего несколько секунд.

– Сколько пригодных к жизни планет в скоплении Давиг?

– К сожалению, немного – всего лишь около сорока. Скопление очень маленькое, но на большее у нас не хватит ресурсов. Придется исходить из того, что есть. Я и так не уверен, что получится закрыть стазис-полем целое звездное скопление, генераторов такого размера и мощности не строил никто и никогда. Но все равно будем строить. Плюс, на непригодных к жизни планетах Давига стоит создать склады всего необходимого. Разместить в пространстве скопления несколько тысяч боевых станций и дварх-крейсеров. На всякий случай. Неизвестно сколько сотен или тысяч лет Давиг простоит закрытым после катастрофы.

– К сожалению, катастрофа может произойти неожиданно, и мы просто не успеем эвакуировать туда всех, – проворчал черный дракон.

– Да, не успеем, – жестко ответил ему Кержак. – Спасти всех возможности нет, это ясно уже сейчас. Хотя бы некоторых, и то дело.

– Это все на случай войны, – поморщился Илар. – А что, если произойдет природная катастрофа или что-нибудь в том же духе?

– Сомневаюсь, – отмахнулся орк. – Уж отголоски подобной катастрофы в вероятностном пространстве маги нашего уровня уловят загодя.

– К сожалению, рассуждать о том, что может свалиться на наши головы, совершенно бесполезно. Надо делать все, что мы сделать в силах, и не опускать заранее руки, – кивнул Командор.

– О! – обрадовался Т'Сад. – Слава Создателю, он больше не ноет, а делом решил заняться!

– А что, если я возьму сейчас чей-то черный хвост и сверну из него спираль? – задумчиво спросил Илар, с иронией поглядывая на черного дракона, который на всякий случай подтянул хвост поближе и попытался спрятать его за кресло. – Красиво получится. Тоже ведь дело…

– Мой хвост здесь вовсе даже ни при чем! – заявил дварх-адмирал и сделал вид, что обиделся. Однако его эмофон так и брызгал смехом.

Илар расхохотался, а вслед за ним рассмеялся и сам Т'Сад. Кержак задумчиво посмотрел на них, потом глубокомысленно постучал себя пальцем по лбу, сам, правда, вовсю ухмыляясь. Никита посмеивался себе под нос – Мастер открывался с несколько неожиданной стороны. Так перегавкиваются только очень хорошие друзья. Похоже, дварх-адмирал с Мастером довольно близки. Тина тоже хихикала, поглядывая на прячущего хвост дракона, она уже немного успокоилась и задействовала часть мыслительных потоков на обдумывание предстоящего дела. И понимала, что столь сложной задачи перед ней еще ни разу не стояло. Работа предстояла грандиозная, и молодая женщина не слишком представляла, с чего вообще начинать.

– Мастер, – заговорила она, окончательно поняв, что «Бешеные Кошки» в одиночку с поставленной задачей не справятся. – Мы и текучку-то на пределе тянем. А с новым делом станет совсем невмоготу.

– Что ты предлагаешь?

– Специализировать для разведки и контрразведки еще несколько легионов. Возможно, создать новые. Проект доказал, что наши спецслужбы работают отвратительно.

– По поводу новых легионов… – задумчиво проговорил Никита, которому пришла в голову совершенно неожиданная идея. – Не знаю, что творится сейчас на моей родине, но там без дела сидят множество талантливейших людей. В эмиграции. Несколько моих знакомых эмигрировали еще в восемнадцатом, и среди них есть несколько человек, которые вполне могли бы стать моими помощниками в этом деле.

– Да и у меня несколько таких найдется, – прищурился Ник. – Они не совсем ко двору в Красной армии, а нам пригодятся.

– Так в чем проблема? – пожал плечами Илар. – Тебе достаточно кинуть клич, добрая сотня капитанов дварх-крейсеров охотно отзовется. Набрать легионеров в команду тоже проблемы не составит, их сейчас немало без дела болтаются и скучают. Тот же Релир со своими «Ищущими Мглу». Или Рен с «Коршунами Ада», он, кстати, вчера возглавил легион. За тобой сейчас любой пойдет, ты у нас личность известная. Бери – и вперед. Только постарайся побыстрее.

– Спасибо за лестный отзыв, – слегка покраснел Никита. – Но для проникновения в закрытую область пространства нужна особая аппаратура, а она установлена только на «Пике Мглы».

– Попроси у Бага Бенсона информацию по технологии выращивания измененных гипергенераторов, – иронично оскалился Т'Сад. – Любой дварх вырастит их на своем крейсере за два-три дня. Пока вы преобразование проходить будете, они и справятся.

Никита только плечами повел. Он-то думал, что ему станут возражать, в крайнем случае, дадут только «Пик Мглы». Потом вспомнил, что в ордене каждый имеет право на реализацию своих идей. Получится – честь тебе и слава. Не получится – пытайся снова. И так до тех пор, пока не сможешь сделать хоть что-нибудь. Никто, никого и никуда не гнал, но оставаться бесполезным, ничего не создающим обывателем? Ни одному аарн такое и в голову прийти не могло. Их жажда делать что-нибудь нужное до сих пор изумляла Никиту, да он и сам уже ощущал эту жажду. Наверное, следствие Посвящения. К тому же, Рен говорил ему как-то, что обыватель вообще не сумеет пройти Посвящение, попросту сойдет с ума. Душа должна быть готова стать иной, перейти на более высокий, более чистый уровень.

– Значит, основная задача поставлена, – резюмировал Илар после пяти часов обсуждения. – Примерные наметки тоже сделаны. Перед отлетом жду ваших предложений по конкретному распределению задач между исполнителями.

– Мастер, – посмотрел на него Никита, – значит, ты не против, если я заберу у тебя Рена с Кером? Мы очень хорошо сработались.

– У них самих спроси. Я ничего против не имею. Оба весьма и весьма толковы, справятся. Только Кера постарайся надолго не отсылать – он обладатель темных мечей, и неизвестно, когда его сила может понадобиться.

– Что ты сказал?! – взвился Кержак. – Тех самых мечей Тьмы? Которым больше ста миллионов лет?

– Да, именно их я и имел в виду, – кивнул удивленный Илар. – А что?

– А то, что сила, в них воплощенная, способна побороться с любым пророчеством! – сердито рявкнул орк. – И ты мне не сказал, что мечи Тьмы в ордене?!

– Это уже интересно… – протянул Мастер, внимательно глядя на шамана. – Ты уверен?

– Нет! – резко махнул рукой Кержак. – Это только древние легенды. Но проверить мы обязаны.

– Обязаны, – согласился Илар и повернулся к Никите. – Извини, Рена отпустить могу, а Кера – пока никак.

– Понимаю, – кивнул контрразведчик. – Кто из магов будет работать с нами?

– Я, – проворчал Кержак. – Еще Николай, Семин и Гракх. Когда задача окажется им по силам.

– Да и ко мне в случае необходимости обратиться можно, – пожал плечами Илар.

– А потом ты трое суток в каюте от боли корчиться будешь, – скривился орк. – Спасибо, как-нибудь постараемся без тебя обойтись. Лучше побыстрее обучи нас совмещению вероятности с первозданными силами.

– Хоть завтра. Но это ведь не только от меня зависит. Первозданные силы обладают своим сознанием и могут не захотеть работать с кем-то другим.

– На мой призыв они уже откликались, – довольно осклабился Кержак.

– Тогда все просто, – кивнул Илар. – Жду тебя с учениками завтра утром. Касра чтобы пришла обязательно, ей давно пора осознать свою силу.

– Будем, – кивнул шаман, вставая. – Ладно, пока прощаюсь. А ты ляг, да поспи.

– Что я вам, дите малое? – рассердился Командор. – Каждый стремится нянькой стать! Достали уже!

– А за тобой не проследи, – громогласно хохотнул Т'Сад, – так точно в гроб себя загонишь.

– Да ну вас всех! – не выдержал Илар, рассмеявшись. – Заботливые вы мои…

– Никита, – обернулась к нескольку удивленному контрразведчику Тина. – Я здесь останусь, а вы возвращайтесь. И сразу в биоцентр! Преобразование займет больше трех суток, а времени терять нельзя.

– Но мы хотели для начала подобрать корабли и людей для вояжа на Землю! – возразил он.

– Уж с этим я как-нибудь справлюсь, – отмахнулась дварх-полковник. – Думаю, четырех-пяти атакующих эскадр и сотни тысяч легионеров хватит.

– Зачем столько-то? – удивился Никита.

– Мало ли, – проворчала Тина. – Лучше перестраховаться. Помнишь мета-корабль?

– Такое вряд ли забудешь.

– Есть у меня небольшое подозрение, что где-то неподалеку от вашего пространственного мешка или прямо в нем тихонечко себе прячется база Предтеч. Где-то ведь мета-корабли заправляются и ремонтируются. Где именно, мы так до сих пор и не выяснили.

– Значит, поищем, – покивал контрразведчик. – Это тоже важно. Представляешь, что будет, если однажды нам на головы свалится флот в десяток тысяч мета-кораблей?

– Не дай Благие! – Тину передернуло от столь «радужной» перспективы.

Никита ухмыльнулся и попросил ближайший биокомп открыть им с Ником гиперпереход в расположение группы Раса. Попрощавшись со всеми присутствующими, они переместились и снова оказались в том же светлом, похожем изнутри на смятый шар, помещении, из которого отправились на встречу с Командором.

Возле одного из терминалов биокомпа сидела откровенно скучающая Лави. Ощутив присутствие мужа, она вскочила на ноги и бросилась к нему. Никита ласково поцеловал жену в лоб и послал ей успокаивающий образ березового леса ранней весной. Лави радостно рассмеялась и прижалась к нему. Тревога молодой женщины на глазах растворилась и сменилась радостью.

Но в эмофоне помещения четко ощущалось напряжение. Никита оглянулся и нервно передернул плечами – почти сотня людей, гвардов, арахнов и драконов выжидающе уставились на него. Откуда только они все здесь взялись? Вся команда, что ли, собралась? Похоже на то. Надо что-то сказать им. Но что?

– Прошу не беспокоиться! – заговорил вместо него Ник. – Мастер поручил нам очень важную и срочную работу. Большинство «кошек» тоже будут подключены к этому делу. Текучку придется оставить на потом. Хотя за нас ее все равно никто не сделает.

– Это как раз понятно, – прищурился Рас. – Но что именно вам поручили?

Контрразведчик переглянулся с комиссаром. Все говорить никак нельзя, но кое-что сказать необходимо. Основное скрыто за ментальным экраном, ставить который научил их Мастер, так что прочесть важную информацию не сможет никто. Не хотелось заводить тайн от своих, но выхода не было.

– Мы должны создать тайную структуру в государствах галактики, способную адекватно и быстро реагировать на любую угрозу ордену, – сказал в конце концов Никита, очень осторожно подбирая образы. – Структуру самостоятельную, независимую от нас. Не дело отвечать военной силой на то, что может быть нейтрализовано с помощью хорошей службы безопасности, имеющей агентуру везде, где только можно. И тем более, где нельзя.

– А ведь здравая мысль, хвост Проклятого мне в глотку… – задумчиво протянул Стен. – И почему это никому в голову раньше не пришло? Помнишь, Рас, как мы на Мооване со снафферами разбирались? Именно таким вот проникновением.

– Беда в том, что почти никто из нас не способен долго жить вне ордена… – вздохнул тот. – Особенно в среде жестоких и подлых людей. Тебе ли не знать.

– Да, это проблема, – ответил вместо Стена Никита. – Но мы ее решим. Пока принято решение о расширении разведывательных служб до восьми легионов. Четыре из них будут создаваться с нуля. И создавать их, друзья, нам с вами.

– Работенка еще та… – скривилась Карина.

– Людей на один, а то и на два мы сможем набрать на нашей родине, – сказал Ник, падая худым задом на пол, откуда ему навстречу выпрыгнуло кресло. – Там сейчас много талантливых контрразведчиков с немалым опытом в эмиграции мается. Через несколько дней отправляемся, Тина завтра подберет эскадры и легионеров.

– С удовольствием полетим с вами, – ухмыльнулся Рас. – А то что-то закисли мы тут.

– Буду рад, – кивнул контрразведчик. – А сейчас извините, Тина приказала нам срочно явиться в биоцентр на преобразование.

– Удачи! – рассмеялся Стен, Ник в ответ послал свой коронный эмообраз, от которого грохнула хохотом вся группа.

Оказавшись в биоцентре, они сразу же попали в руки ожидавших новых пациентов Целителей. Те деловито принялись делать анализы, понять их эмообразы было затруднительно для неспециалиста. Никиту, Лави и Ника заставили раздеться догола и принялись от души гонять на каких-то спортивных тренажерах, занося в память биокомпа данные о граничных усилиях для каждой группы мышц.

Никогда в жизни контрразведчик так не выматывался, как за эти несчастные три часа в биоцентре, ни разу его так не гоняли. Вскоре каждый мускул тела дрожал и жалобно просил пощады. Но пощады Целители не давали. Когда сбор необходимой для программы преобразования информации был завершен, Никита обессиленно рухнул в ближайшее кресло и долго отфыркивался, залпом выпив не меньше литра какого-то сока. Рядом сидела не менее измотанная Лави. Худой Ник выглядел похожим на скелет и никак не мог прийти в себя.

– Теперь прошу пройти за мной, – эмообраз подошедшего Целителя, высокого блондина лет тридцати, был окрашен в холодноватые, голубоватые тона деловитости.

С трудом встав, Никита помог подняться Лави и Нику. На заплетающихся ногах они поковыляли за ехидно ухмыляющимся Целителем. Зайдя в знакомое по «Пику Мглы», похожее на желудок огромного животного помещение госпиталя, облегченно вздохнули. Слава тебе, Господи, все закончилось, новых физических нагрузок не предвидится. В полу исходили пузырями три ямы ти-анх. Целитель молча показал на них, послав ободряющий эмообраз. Никита улыбнулся ему, помог жене спуститься в одну из ям, после того сам забрался в другую. Дно начало медленно уходить из-под ног и одновременно гасло сознание. Не успела розовая слизь ти-анх дойти до губ, как оно погасло окончательно.

* * *

Тартик уныло пинал мяч на площадке, не понимая как ему жить дальше. С того дня, как он побывал на могиле у мамы, прошло десять дней, и он до сих пор не пришел в себя. Но если бы только это! Увы, дело было совсем в другом. Мальчишка изменился после того, как сам побывал на краю гибели и спас от смерти девочку. После того, как узнал, что мама его не предавала. Но все друзья помнили вожака своей компании прежним, и не поняли, что он уже не тот. Что он стал другим. Они продолжали привычно третировать Ленни и Саркиса, очень удивляясь, что Тартик больше не желает участвовать в их развлечениях. А когда он пытался объяснить, что они ошибаются, как раньше ошибался он сам, только пожимали в ответ плечами. Они просто не понимали.

И Тартик был потрясен их непониманием. Хуже всего было от осознания, что это под его влиянием друзья стали такими. При виде плачущего Саркиса, забившегося в угол, Тартика передергивало, ему казалось, что он сам такой же, каким был отчим-убийца. Он попытался остановить издевательство, и даже подрался с Мереком, бывшим раньше его ближайшим другом. После этой драки друзья отвернулись от бывшего вожака, а те, над кем раньше издевался Тартик, тоже не приняли, не поверив, что он изменился. И мальчишка остался в полном одиночестве. В пустоте.

А тут еще Барлик куда-то уехал. Уже целых пять дней директора не было, и Тартик отчаянно скучал. Книги и инфофильмы не могли заполнить дефицит общения. Советы сержанта тоже не помогали, исправить ситуацию не удавалось – от него шарахались и те, и другие. Обидно было до слез, но плакать себе мальчишка не позволял. Он – сильный! Он – справится! И Проклятый с ними со всеми. Но обида никуда не уходила, и Тартик никак не мог понять, что ему делать. Самых слабых он взял под защиту и вступался, если кто-нибудь из бывших друзей пытался действовать привычным образом. Драться с Тартиком один на один никто не рисковал, знали уже, что бесполезно. Налетать толпой тоже не хотели, понимая, что такая драка полностью уничтожит шансы группы выиграть галактический круиз. Полететь хотелось каждому, потому внешне все было тихо и благопристойно. Но только внешне!

Странный свист сверху привлек внимание Тартика, он поднял голову и замер на месте с открытым ртом. На спортивную площадку детского дома медленно опускались три лам-истребителя в походной стреловидной форме. Живые машины двигались слаженно, казалось, их ведет одна рука. Несколько секунд – и перед Тартиком, в каких-то ста метрах, стояли на трехметровых суставчатых опорах три бесформенных овоида. Мальчишка никак не мог заставить себя сдвинуться с места, он снова вспоминал невероятное ощущение лам-истребителя своим телом. И страстно завидовал пилотам этих живых машин.

Со всего детдома на спортплощадку сбегались воспитатели, дети, учителя. Возле крайнего истребителя закрутилась воронка гиперперехода, откуда вышел добродушно улыбающийся Барлик, одетый, как обычно, в черные шорты и разодранную красную косоворотку. Специально он ее, что ли, рвет? Длинные волосы директора торчали во все стороны, и выглядел он сейчас сущим бродягой. Тартик обрадованно посмотрел на него – вернулся, уж он-то поможет разобраться с трудной ситуацией. Директор быстро окинул взглядом площадку, заметил замершего неподалеку мальчишку и направился к нему.

– Что, брат, нелегко? – сочувственно спросил он, положив руку Тартику на плечо, от чего тот едва не расплакался. – Быть добрым всегда трудно. Но мы ведь сильные?

– Да!

– Значит, справимся, – улыбнулся чем-то очень довольный дварх-майор. – Идем гостей встречать.

Он взял Тартика за руку и повел его к лам-истребителям, уже окруженным толпой детей и воспитателей. Краем глаза Барлик отметил, что неподалеку стоит Вельма со своей мамой. Ясно, девочка решила пригласить мать в гости, показать все, о чем рассказывать просто бесполезно. Очень хорошо! Чем больше будоражащих воображение слухов о новом облике детских домов пойдет по Трирроуну, тем лучше.

Новые идеи приживаются нелегко, и важно, чтобы люди своими глазами видели результат их применения. Тысячи прекрасных слов не заменят одного маленького доброго дела. Главное, не навязывать своего образа мыслей, а осторожно подтолкнуть людей к тому, чтобы они думали сами и сами делали выводы из увиденного. Пожалуй, стоит подарить кое-какие полезные вещи самым бедным школам. Особенно, в далеких провинциях. Триррад все-таки столица, и здесь кое-что есть. Тогда как в провинции…

– Друзья! – заговорил директор, выходя вперед. – Вы все знаете историю трех мальчишек, укравших боевые истребители и обеспечивших ордену победу в бою за научную станцию Проекта?

– Да! – нестройно заорали дети, готовясь к новому сюрпризу Барлика. – Знаем!

– Так вот, сегодня они у нас в гостях! Итак, приветствуйте! Васька, Сандер и Рамек! Лор-лейтенанты второго атакующего флота ордена Аарн!

В днище одного из лам-истребителей с влажным чмоканьем открылась мембрана входного люка и оттуда медленно опустился на траву отчаянно рыжий, весело хохочущий мальчишка. Он был совсем голый, тело покрывала какая-то буроватая слизь. Однако прошло всего лишь несколько секунд, и рыжий вдруг оказался в черно-серебристой форме ордена, слизь с лица и волос куда-то подевалась. Тартик даже не заметил, каким образом.

Тем временем появились пилоты остальных двух истребителей, тоже мальчишки. Один – русоволосый, веснушчатый, второй – смуглый брюнет, выглядящий типичным трирроунцем. Они тоже мгновенно оказались одетыми в форму и заулыбались не менее задорно, чем их приятель. Тартик зачарованно смотрел на них и бешено завидовал. Этот русый со странным именем Васька и был тем, кто прорвался через астероидный пояс к орудийным платформам.

– Привет, ребята! – заговорил рыжий, – меня иногда Сандером кличут. Но чаще всего юным разбойником или разгильдяем непутевым.

– А как тебя еще называть? – приподнял бровь хитро ухмыляющийся Барлик. – Разбойник и есть. Как где шкода, так тебя искать надо, не ошибешься.

Сандер снова расхохотался. Он смеялся так заразительно, что вслед за ним начали смеяться детдомовцы и даже кое-кто из воспитателей. Вельма, по крайней мере, хохотала, держась руками за живот. Ее мать с некоторым удивлением поглядывала на дочь, не зная еще истории прилетевших мальчишек.

– Васька, Рамек! – представились остальные двое.

Дети окружили их и отчаянно загалдели, каждый спрашивал о чем-то своем. Но троица мальчишек-аарн не растерялась, они каким-то образом успевали отвечать каждому. Тартик остался стоять в стороне, не желая быть бесцеремонным. Он не видел, что Барлик встретился глазами с Васькой и на секунду опустил веки. Тот понимающе усмехнулся и выбрался из толпы.

– Привет! – сказал он, подойдя к хмурому мальчишке. – Тебя как звать? Меня Васькой, если не знаешь.

– Тартиком, – ответил тот, очень удивившись.

– Ты так на истребители смотришь… Прямо как я, пока летать не разрешали. Любишь летать?

– Ага… Меня однажды на лам-истребителе катали. Даже порулить дали, а потом сказали, что я прирожденный пилот.

– Не брешешь? – удивленно спросил Васька.

– Не-а.

– Да… Тогда тебе тяжко. Хочешь полетать?

– Еще бы! – даже подпрыгнул Тартик.

– Щас организуем, – подмигнул ему Васька. – О, вспомнил. Мне ведь говорили, что у вас здесь два прирожденных пилота есть. Забыл. Один точно Тартик, а второй… То ли Саркес, то ли Саркас…

– Саркис! – уточнил Тартик. – Никогда бы не подумал. Он же совсем слабый, все время ревмя ревет.

– Так помоги ему, – посоветовал юный пилот. – Человек плачет, когда ему больно. И страшно. Если ты станешь пилотом, твоей задачей будет защищать слабых, сделать так, чтобы они не плакали. Честно, если бы я увидел, что кто-нибудь слабого пацана обижает, надавал бы обидчику в морду. По-простому, без выкрутасов. Такие ничем не лучше махновцев.

Тартик отчаянно покраснел, вспомнив, что сам творил совсем недавно. Как перед ним на коленях стояли взахлеб рыдающие Саркис с Ленни, а он с презрительной ухмылочкой отвешивал плачущим пощечины. Ой, мамочка… Кем же он был?

– А кто такие махновцы? – спросил мальчишка, чтобы отвлечься.

– Они моих мамку с тятькой повесили… – хрипло ответил Васька, вытер слезу и отвернулся.

– Как повесили? – растерялся Тартик.

– А как вешают? – удивился пилот. – За шею.

– П-почему?

– Покуражиться захотелось… – закусил губу Васька. – Пришли в деревню, ограбили, а потом мамку с тятькой и дядьку Максима повесили. Чтоб силой своей похвастаться. Понял, почему те, кто над слабыми измываются, не лучше махновцев?

– Понял… – с трудом выдавил из себя Тартик, потом нахмурился, вздрогнул и признался: – Я таким же был… Над Саркисом и остальными издевался. Стыдно теперь…

– Раз говоришь – был, – усмехнулся Васька, – то уже нет?

– Никогда больше! – вскинулся Тартик. – У меня тоже маму убили! Отчим насмерть забил… Я не знал и думал, что она меня предала, бросила. Всем вокруг отомстить хотел…

– А чего мстить невиновному? Так легко стать таким, как твой отчим. Он, наверное, тоже на твоей маме злость за что-то срывал.

– Не хочу быть таким, как он… – мертвенно побледнел Тартик. – Не хочу!

– Так не будь, – удивился Васька. – Кто ж тебя заставляет?

– Сам заставлял… – признался мальчишка и уставился в землю.

– Вот и зря! – хлопнул его рукой по плечу юный пилот. – Пошли, погуляем, покажешь, что у вас здесь есть.

– Пошли…

Барлик внимательно следил за удаляющимися по тропинке двумя мальчишками и почти незаметно улыбался. Он один знал, сколько усилий пришлось приложить, чтобы привезти сюда трех юных хулиганов. А уж с дварх-капитаном «Ночного Охотника» Барлик спорил добрых два часа, но все-таки уговорил неуступчивого алого дракона разрешить ребятам взять лам-истребители. Ведь Сандеру с приятелями запретили даже подходить к истребительным отсекам крейсера до окончания ими Тарканской летной академии, в просторечии чаще всего именуемой Тарканаком. Именно туда они должны были отправиться после Посвящения Васьки и Рамека.

Барлик перехватил юных пилотов перед самым отлетом на Таркан. Только под честное слово Воспитателя их отпустили с ним, хотя старший брат Васьки, Иван, очень долго сопротивлялся.

О проведенной с мальчишками подготовительной работе Барлик не хотел даже вспоминать. Васька поначалу просто не понял, чего от него хотят. Пришлось заложить ему в память все, что происходило в детдоме номер четырнадцать, и дать подумать немного. Самому. Понял. Все понял и сейчас совершенно правильно работает с Тартиком. Умница.

Директор перевел взгляд на Мерека, Кинса и Валега, бывших друзей Тартика. Теперь нужно разбить эту дружную троицу, заставить каждого из них задуматься. Они так и не поняли, что произошло с их бывшим вожаком, за которым раньше готовы были идти в огонь и в воду. Почему он так изменился? Мерек еще и сильно обиделся за то, что Тартик подрался с ним, защищая Саркиса, над которым раньше сам измывался. Ничего, сегодня они кое-что поймут. Пусть немного, но и то дело. Валег уже задумывается, Мереку мешает обида. Но вот Кинс…

Мальчишка трусоват и подловат. Он успел побывать беспризорником, и улица наложила на него свой страшный след. Утверждая себя за счет унижения другого, Кинс испытывал наслаждение, в отличие от остальных из своей компании. Будь он эмпатом, как дети аарн, все оказалось бы просто. Но вот как доказать не-эмпату, что ничего хорошего от унижения других он не получит? Ведь вся его жизнь говорила о другом. С раннего детства Кинс видел, что сильные и богатые – жестоки и подлы. Кинс тоже хотел быть богатым и сильным. И верил, что сначала нужно стать жестоким и подлым. Хотя если он останется в полном одиночестве, то начнет что-то искать, не понимая, почему все не так, как раньше. Почему от него отвернулись все вокруг. Этот момент надо поймать и надавить на чувствительную точку. Жестоко, но иного выхода нет.

Вздохнув, Барлик бросил Ваське эмообраз, что пора бы и возвращаться. Вскоре на тропинке появились оживленно о чем-то беседующие новые приятели. Итак, наступает момент истины… Или не наступает? Посмотрим. Директор с интересом наблюдал за лицом приближающегося Тартика и кивал своим мыслям. И что мы видим? Мрачная решимость, даже обреченность. Хорошо, решился, значит.

Подойдя поближе, Тартик протолкался в центр толпы.

– Все меня слышат? – громко спросил он.

Удивленные дети замолчали, поворачиваясь к нему. Они привыкли, что Тартик почти все время молчит.

– Я прошу прощения у всех, над кем смеялся и издевался! – глаза мальчишки горели каким-то лихорадочным огнем. – Прости меня, Саркис! Прости меня, Ленни!

Он поименно называл тех, над кем когда-то измывался, и у каждого просил прощения. Ошеломленные невероятным происшествием Мерек с Валегом открыли рты, Кинс брезгливо поморщился. Остальные дети ничего не понимали, они с изумлением смотрели Тартика.

– И у тебя, Мерек, я прошу прощения! – подошел мальчишка к бывшему другу. – За то, что научил тебя быть палачом! Слышишь? Мы с тобой звери и палачи!

– Брешешь! – возмутился тот.

– Мою маму отчим насмерть забил… – хрипло сказал Тартик, ухватив бывшего друга за грудки. – Она ведь слабая была. Так чем мы с тобой лучше зверя, который мою маму убил? Чем?!

– А ничем, – подошел к ним рыжий Сандер и хлопнул Тартика по плечу. – Ты молодец, парень! Не струсил. Не побоялся извиниться, когда понял, кем становишься. Ты сильный, а они как раз слабаки. У нас с теми, кто над слабыми издевается, даже говорить никто не станет. Обойдут, как кучу говна обходят.

– Неправда! – затряслись от обиды губы Мерека. – Я – не палач! Не зверь! Ты сам говорил, что слабаков давить надо!

– Дурак был, вот и говорил, – криво усмехнулся Тартик. – Им помочь нужно сильными стать, слышишь, Мерек, помочь.

– Он дело говорит, – вмешался Васька. – Ты думаешь, что сильный, так помоги тому, кто слабее. Бить его по морде просто, каждый дурак сумеет. А вот научить быть сильным… Научишь, до земли тебе поклониться можно. А будешь издеваться – станешь таким, как отчим Тартика.

Барлик отвел взрослых подальше, чтобы, не дай Благие, не испортили ничего. Он внимательно отслеживал эмоции каждого из детей и кивал. Не зря он привез сюда Ваську со товарищи. Ох, не зря. Тартик уже никогда не вернется к прежнему – это раз. Мерек и Валег задумаются, сильно задумаются – это два. Даже Кинс сейчас пытался понять, что происходит. Не принимал, но хотя бы пытался понять. Уже много.

– Думайте, братцы, – хмыкнул Васька и широко улыбнулся. – Сами. А то отвернутся от вас все, как жить-то станете? А мы пока с Тартиком и Саркисом на лам-истребителях покатаемся. Они у нас прирожденные пилоты. И сами космолетами управлять будут!

Ухмыляющиеся Рамек с Сандером подошли к упомянутым двоим и положили им руки на лбы. Саркис, мелкий, чернявый, болезненно худой мальчишка с затравленными глазами вечной жертвы, вскрикнул, а Тартик только выгнулся, когда каждому в мозг ударила огненная волна. Когда они открыли глаза, то поняли, что умеют управлять живыми машинами, знают, как те работают и что из себя представляют.

– Мамочка… – прошептал ошеломленный Саркис. – Мамочка, я умею! Я летать умею!

– И я! – вторил ему совершенно счастливый Тартик. – Умею!!!

Он расхохотался и закружился по площадке в танце.

– А палачей никто учить летать не станет, – издевательски поклонился Васька Мереку, разведя руки в стороны. – Палачам в небе не место!

Потом подхватил под руки Тартика с Саркисом и повел их к лам-истребителям. Пришлось долго уговаривать детдомовцев раздеться догола, живые машины отказывались принимать в кабину пилота, на которого было надето хоть что-нибудь. Наконец мальчишки разделись, и каждый из них медленно всплыл в воздух, скрывшись в открытых мембранах люков, сразу после этого с влажным всхлипом закрывшихся. Несколько минут ничего не происходило, а затем все три лам-истребителя низко загудели и медленно всплыли метров на двадцать вверх, втянув в себя опоры. Бесформенные овоиды превратились в стремительные, узкокрылые силуэты, на секунду задержались на месте и рванулись в небо, почти мгновенно исчезнув из виду.

Дети восторженно завопили и запрыгали по площадке – ведь истребителями сейчас управляли не аарн, а двое из них, привычные и до последней черточки знакомые Тартик с Саркисом. Дварх-майор ничуть не беспокоился, зная, что на самом деле все три машины контролирует Васька, а за ним самим на всякий случай надзирает Мериарх, готовый мгновенно перехватить управление.

На застывших в стороне мальчишек из бывшей компании Тартика никто не обращал внимания. Никто, кроме директора. Только он видел, что по лицу Мерека текут слезы, а дрожащие губы крупного для своих лет парнишки беспрерывно шепчут: «Я – не палач… Я – не палач… Я – не палач…»

Барлик удовлетворенно кивнул. Последние слова Васьки ударили очень больно, директор не ждал, что малец окажется способным так ударить. А главное, как вовремя! Ни Мерек, ни Валег теперь не станут больше унижать и мучить беззащитных, им долго еще будут слышаться насмешливые слова: «Палачам в небе не место!» А его, Барлика, задача сделать так, чтобы они не обозлились. После потери уверенности в себе им легко можно будет подбросить тему для размышлений. Главное, не упустить момент. Правда, оставался Кинс, но, не имея поддержки, он затаится. И мальчишкой нужно заняться вплотную.

– Жестокие, однако, у вас методы… – раздался за спиной Барлика голос незаметно подошедшей госпожи Кестен, опытная учительница быстро разобралась в ситуации.

– Так и случай запущенный, – повернулся к ней директор, широко улыбаясь. – Очень запущенный. Мне нужно было выбить у маленьких негодяев почву из-под ног.

– Выбили, – согласилась пожилая женщина. – Но вы уверены, что не перестарались?

– Я эмпат, – возразил Барлик. – Я каждого из них постоянно читаю и держу под контролем его чувства.

– Не знаю, не знаю… – покачала она головой. – Никогда бы не рискнула так выворачивать ребенку душу. Последствия могут оказаться страшными.

– На то я Воспитатель, чтобы знать, когда ударить, а когда погладить, – усмехнулся Барлик. – Как вам, кстати, в нашем детдоме?

– Расскажи кто, не поверила бы, – вздохнула госпожа Кестен. – Сказка. Волшебная сказка. Надо же, дети верхом на саблезубой кошке катаются. На боевых истребителях летают. Да и жилые помещения. Столовая. Школа. Слов нет. Восхищена.

– Уже месяц, как так выглядят все до единого детские дома Трирроуна. И не только.

– Это какие же деньги нужны были?! – едва не задохнулась учительница.

– Немалые, – согласился Барлик. – Ну и что? Я жалею, что идея о детских домах не пришла в голову кому-нибудь из наших лет пятьсот назад. Сколько времени потеряно!

– Для того, чтобы так сказать, – вздохнула госпожа Кестен, – нужно для начала эти деньги иметь.

– Орден достаточно богат, чтобы позволить себе все, что считает нужным. Кстати, сейчас мы разрабатываем программу помощи школам. Не хотели бы вы поучаствовать? Нам нужен местный консультант, хорошо ориентирующийся в дебрях трирроунской системы образования.

– Я – вряд ли, – отрицательно покачала головой учительница. – Но человека посоветовать могу. Старик, учитель с сорокалетним опытом. Побывал и простым учителем, и директором школы, и начальником отдела в департаменте образования. Выйдя на пенсию, вернулся в школу и продолжает преподавать. Дети его любят, а это говорит о многом.

– Буду благодарен, – кивнул ей Барлик, продолжая следить за плачущим Мереком. – Извините, но я должен вас на несколько минут покинуть. Малыш доходит, и мне нужно завершить начатое.

Госпожа Кестен проследила за его взглядом и понимающе кивнула. Мальчишка действительно был на грани истерики. Каждый раз, когда лам-истребители, наматывающие в небе мертвые петли и бочки, проносились над площадкой, он вздрагивал. Вздрагивал, как будто его били. Пожилая учительница смотрела, как директор подошел к мальчишкам, что-то негромко сказал, потрепал одного по волосам, снова что-то сказал. Мерек ответил, уставившись в землю.

– Я – не палач… – шептал он. – Не палач…

– Еще нет, – мягко сказал Барлик, присев перед ним на корточки. – Пока еще нет, малыш. Но каждый раз, когда ты кого-нибудь дразнишь или бьешь, ты делаешь один шаг к палачу. Маленький такой шажок. Вот только когда этих шагов станет много, возврата назад уже не будет… Понимаешь?

– Да… – глухо ответил мальчишка. – Да, теперь понимаю. Я… Я больше не буду!

– Зачем ты мне это говоришь? – очень тихо рассмеялся директор. – Скажи это лучше себе самому. Идем, я привез новые фильмы, тебе они понравятся. Ты ведь любишь фильмы о космосе.

– Люблю… А откуда вы знаете?

– На то я директор, чтобы все знать, – легонько щелкнул его по носу Барлик, и Мерек несмело улыбнулся.

– А мне можно? – спросил Валег, настороженно поглядывая по сторонам, его глаза были похожи на глаза побитой собаки.

– Конечно, – кивнул ему директор и ободряюще хлопнул по плечу.

Кинс ничего не сказал, только гордо задрал нос и отошел в сторону, с презрением поглядывая на друзей. Но выглядел задумчивым. Он не знал, что Барлик читает его мысли, как раскрытую книгу, и внутренне улыбается. Васькины слова о палачах и небе пробили даже непробиваемую, казалось, броню Кинса. И, несмотря на весь свой презрительный вид, мальчишка сейчас думал. Непривычное для него занятие. Очень непривычное. Ничего, пусть подумает, полезно.

Барлик снова улыбнулся, бросил взгляд на небо, в котором продолжали носиться три лам-истребителя, и повел Мерека с Валегом в сторону жилого корпуса. Их ждали интереснейшие приключенческие инфофильмы, специально для них созданные двархами главного биоцентра. Ох, и многое же было скрыто в этих фильмах… Даже не оборачиваясь, Барлик знал, что следом за ними плетется унылый Кинс. Ему тоже стоит посмотреть. И именно сейчас, после шока.

Вздохнув, директор пошел дальше, рассказывая мальчишкам историю поисков мечей Тьмы и войны с их обладателем. Когда он брался за эту работу, то даже представить не мог трудностей, которые перед ним встанут. Насколько проще с детьми-эмпатами. Да, в детских мирах ордена тоже хватало своих проблем, но появление личностей, подобных Тартику с Мереком, а уж тем более – Кинсу, было совершенно невозможно. Но он справится. Никогда и ни один аарн не отступал перед трудной задачей. Он вырастит этих мальчишек настоящими людьми.

* * *

Темно-зеленое море бушевало, брызги летели метров на сто вверх, темные тучи бурлили и ощетинивались молниями. Вдали виднелось бледно-голубое солнце, выглядывающее из-за края грозового фронта.

Над самыми волнами неслась на черных, полупрозрачных крыльях обнаженная девушка. Ее каштановые волосы слиплись, вода заливала тело. Она что-то восторженно кричала и смеялась. Вращалась, проносилась сквозь высокие волны, ныряла в море и снова взлетала под самые тучи. Это было какое-то безумие, девушка казалась иногда темным ангелом, вырвавшимся на свободу. Особенно, когда в нее била молния и вокруг обнаженного тела на долю секунды вспыхивало желтоватое свечение защитного поля. Ветер бросал ей в лицо хлопья пены, она отфыркивалась и продолжала счастливо смеяться.

Вырвавшись из-под туч грозового фронта на залитый солнечными лучами морской простор, девушка увеличила скорость и понеслась к виднеющемуся на горизонте острову. По мере приближения становилось понятно, что остров огромен, ничуть не меньше земного Мадагаскара. Стволы гигантских, разных оттенков красного, коричневого и синего цвета деревьев вздымались вверх на несколько километров. На самом деле это было одно огромное растение, замкнутая экосистема. Это Дерево было еще маленьким, вот занимающее весь соседний материк потрясало воображение. Но даже здешнее вызывало у непривычного человека или иного разумного трепет. Величие. Иного слова не находилось. И величавый покой.

Петляя между разноцветными стволами, девушка со смехом отмахивалась от так и липнущих к ней фиолетовых бабочек с ладонь размером. Их крылья переливались и сияли в полумраке чащи. Тысячи звуков, издаваемых обитающими здесь животными и птицами, не были резкими, скорее они казались отголоском приветствия вернувшемуся домой.

Вскоре впереди засияла мягкими огнями посадочная площадка Школы. Никто из внешних миров даже не понял бы, что здесь живут разумные существа. Не было никаких зданий, никаких искусственных конструкций, даже светильники были на самом деле живыми. Придя сюда, аарн просто попросили Дерево вырастить для них жилище, и оно с удовольствием выполнило просьбу. Ни одной мертвой вещи не было в этом жилище, все вокруг дышало.

Новые симбионты ничем не нарушили экологию, наоборот, они первыми ощущали нашествие паразитов или какую иную беду общего дома, без промедления спеша на помощь. И огромное полуразумное дерево испытывало к ним искреннюю благодарность и симпатию. Возле их жилища всегда был самый свежий сок и тысячи сортов спелых фруктов. Обитающих здесь обожало все живое, самые свирепые хищники ластились к Целителям Душ. Ни один из зверей никогда не причинил бы никакого вреда никому из учеников или учителей Школы Духа. Наоборот, в случае любой опасности на помощь Целителям спешило любое живое существо. А те в ответ дарили свою любовь всему вокруг.

Даша мягко опустилась на дрогнувший под ее весом десятиметровый лист и пошла к его черенку, одновременно прося Дерево дать ей попить и открыть вход в Школу. Прямо к ее лицу опустилась лиана, и девушка надкусила ее, наслаждаясь свежим, прохладным соком, хлынувшим в рот. Ветерок обвевал разгоряченное тело, и она предвкушала, как нырнет в холодную воду озера. Напившись, Даша отпустила лиану и послала Дереву свою благодарность, получив в ответ добрую материнскую улыбку. Всего неделю она в Школе, но уже влюбилась в это место. Навсегда влюбилась.

В этот момент на ее плечи спрыгнули два белоснежных зверька и принялись верещать, ластиться и покусывать девушку за уши. Фарсенские сильхи на удивление хорошо прижились на Дереве. Один из них оказался самочкой, два дня назад разродившейся добрым десятком детенышей, уже вовсю прыгавшим по веткам вокруг Школы. Даша, посмеиваясь, почесывала сильхам спинки, ожидая, пока неспешно двигающийся лист подвезет ее к стволу добрых пятидесяти, наверное, метров в обхвате. В нем была выращена часть жилых помещений Школы. Огромные, мохнатые шары, разбросанные по окрестным стволам, тоже скрывали в себе аудитории, лектории и иные учебные комнаты и залы. Ствол раздвинулся, и Даша прыгнула в открывшееся отверстие, отпустив сильхов.

– О, вот и наша летунья, – встретил ее приветственный эмообраз Тра-Лгаа. – А мы уже беспокоиться начали. Налеталась?

– Не-а! – покачала головой девушка. – Потом еще полечу.

– Неугомонная! – рассмеялась арахна, пощелкивая жвалами. – Желание после Слияния еще не возникало?

– Слава Господу, нет, – улыбнулась Даша. – Я этому так рада.

– А я – нет! – передернула лапами Тра-Лгаа. – Ненормально. Должно было еще дня три-четыре назад появиться. Не повредил ли контакт с Мастером твоему дару?

Даша тут же испуганно потянулась к своей сущности и улыбнулась. Нет, дар остался с ней. Мало того, многократно усилился после Посвящения! Глубины, в которые была способна теперь проникать земная девушка, оказались недоступны почти никому из опытных Целителей Душ. Только Тра-Лгаа, Энесент, Марлена и Вивенах могли потягаться с Дашей на равных. И это сейчас. А что станет после обучения, когда она полностью раскроет дар и отточит мастерство? Даша не знала, но была очень довольна, что у нее есть, что отдать другим, есть возможность помогать нуждающимся.

Она тихонько улыбнулась, вспомнив свои размышления о сути Посвящения до его прохождения. Ну, ничего общего! Все ее страхи и предрассудки исчезли как снег весной. Даша все еще пребывала в эйфории, ощущая всеобщую любовь, доброжелательность, желание помочь.

– Устраивайся, – добродушно проворчала арахна. – Сейчас покажу вашей беспутной троице двойственную связь любви с болью и желанием жить. Врайла, Кирсана, где вас Разрывающий Сети носит?

– Идем! – разлетелся по шарообразной комнате скомканный эмообраз, и сквозь воронку гиперперехода влетели две запыхавшиеся девушки.

Орчанка весело скалилась, она была дико возбуждена и приплясывала от какой-то глубинной радости. Кирсана довольно хихикала. Вслушавшись в них, Даша поняла, в чем дело, и сама захихикала. Врайла впервые познала любовь мужчины и находилась в полном восторге. Подруга потащила ее в ближайший город на соседней планете, там давно привыкли к ищущим себе пару на ночь Целителям и Целительницам Душ. Орчанка поначалу упиралась, а потом плюнула и повеселилась от души, познакомившись с молодыми художниками. О, да она, кажется, влюбилась! Совсем хорошо.

Даша послала подруге образ хитрого, подмигивающего котенка, и Врайла снова залилась смехом. Арахна ждала, пока они успокоятся с терпением матери семейства, пережидающей выходки беспутных отпрысков, посматривая на девушек огромными, фасеточными глазами, в которых поблескивали смешинки. Ее эмофон наполняла веселая ирония. Наконец, три ученицы забрались в огромный, удобный гамак, служивший Даше в последние дни постелью. Его сплела Тра-Лгаа из собственной паутины, и спалось в нем на удивление хорошо. И сны снились хорошие.

– Начнем, – эмообраз арахны переливался всеми красками эмоспектра, такого виртуозного управления собственными чувствами ни одной из девушек видеть еще не доводилось.

Удобно устроившись, Даша глубоко вдохнула и привычно ввела себя в транс. Пространство вокруг засветилось тысячами недоступных глазу оттенков. Рядом она ощущала поднимающихся вслед за ней Врайлу с Кирсаной. Наставница скользила вокруг них почти невидимой тенью. Девушка только завистливо косилась на нее – хотелось бы ей так же легко ориентироваться в пространстве чувств. Не говоря уже о ментале. Это мастерство.

Долго еще придется учиться, чтобы стать не менее умелой. Силушкой-то Господь не обделил, да вот использует она ее пока так топорно, что самой стыдно. Даша поняла это, только понаблюдав за работой Тра-Лгаа. Арахна делала что-то невероятное, она дотрагивалась до одной нити, немного смещала ее, и самый страшный психошок рассыпался сам собой. Девушка была просто восхищена, Релла такого не умела. Что уж говорить о ней самой? Не зря Тра-Лгаа считается лучшим из Целителей Душ, ох, не зря. Вот бы такому научиться…

– А теперь смотрите сюда, мои милые, – заискрился возле подруг эмообраз арахны, и девушки приготовились внимать словам наставницы. – Видите нить желания жить?

– Ага, – отозвалась Врайла. – Вон она, белая.

– Правильно, белая. Теперь берем нить любви.

В созданном арахной эмоциональном псевдопространстве вспыхнули тысячи и тысячи нитей, сгустков, скруток и связок, обычных для души любого разумного. Тра-Лгаа создала для учениц модель, на которой и собиралась показать им все, что хотела. Действительно, не издеваться же над кем-то? Внезапно сквозь все эмопространство псевдодуши протянулась алая нить любви, сцепившись буквально со всем вокруг, подчинив себе. Нет, даже не любви, а всепожирающей страсти.

Тра-Лгаа действовала не спеша, она показывала, что происходит с душой, если эту страсть не удовлетворить. Как постепенно нарастают боль и отчаяние, сливаясь с любовью и становясь ее составляющими. Как корчится от этой боли душа, как пытается хоть куда-нибудь выплеснуть пожирающий ее огонь. Именно так рождается большая часть гениальной музыки и стихов. Так создаются величайшие полотна. Так пишутся великие книги. Но тот, кто не изливал свою страсть в творчество, начинал медленно умирать. Духовно умирать. И спустя совсем недолгое время в мир являлось чудовище, уже не способное ни любить, ни верить.

Показав, что происходит без вмешательства Целителя Душ, Тра-Лгаа начала объяснять способы помочь тому, чья страсть не может быть удовлетворена. Если он, конечно, не становился творящим новое. Таким помощь уже не требовалась, такие и сами могли помочь любому. Они переходили на иной, малопонятный обычным смертным уровень.

Даша изо всех сил старалась запомнить сказанное и показанное наставницей, пыталась понять. Но никак не могла уловить, в чем соль. Каким образом найти ту единственную чувствительную точку, при нажатии на которую происходит исцеление? Она вспомнила сперва холодную душу полковника Вермаля, а потом – почти мертвую душу Вахата. Если бы тогда она умела делать то, что умеет теперь, ей не пришлось бы так выкладываться.

Внимательно наблюдая за действиями арахны, Даша все никак не могла уловить общую логику действий. Ведь ни один случай не похож на другой, действовать по шаблону невозможно. Но смысла в действиях наставницы не находила. Та дотрагивалась то одной нити, то до другой, отчего картина тут же менялась. Но как именно она выбирала куда дотронуться? Девушка напряженно размышляла. Потом, так ни до чего и не додумавшись, попробовала обратиться к интуиции. Сработало. Действуя по наитию, Даша и сама бы дотронулась именно туда, куда дотронулась Тра-Лгаа. Но почему туда?! Ей очень хотелось понять, что происходит.

«Не спеши… – раздался в голове смешок арахны. – Пока только запоминай и анализируй. Ты слишком мало знаешь, чтобы понять полностью. Учись, и со временем поймешь».

«Ладно, – уныло согласилась Даша. – Не думала, что я настолько тупая…»

«Девочка! – весело рассмеялась Тра-Лгаа. – Я научилась полному анализу только на десятый год обучения! Ты же не имеешь понятия почти ни о чем! Только этим и объясняется твое непонимание, а отнюдь не тупостью».

«Хорошо! – повеселела девушка. – Тогда не страшно. Учебы я не боюсь!»

«Вот, и хорошо! Выходи из транса, хватит с тебя на сегодня. Не забудь прислушаться к себе».

Выскользнув из транса, Даша последовала совету наставницы и вдруг ощутила желание. Эх, а она-то подумала, что уже все, что Посвящение избавило ее от этой радости… Увы. Стыд теперь, конечно, не мучил ее, но все-таки. Придется подыскивать себе пару на ночь, выхода нет.

– Ну, наконец-то! – добродушно-ироничный эмообраз Тра-Лгаа заставил Дашу вскинуться. – Я уже сильно беспокоилась, думала, что ты получила какие-то необратимые повреждения дара.

– И почему я не из тех счастливых, которые не испытывают постоянного желания? – уныло спросила девушка. – Знала бы ты, как оно мне надоело…

– Сколько же вы, люди, нагромоздили глупостей вокруг самых естественных вещей! – удивленно щелкнула жвалами арахна. – В который раз сталкиваюсь, и в который раз изумляюсь. Уже и Посвящение прошла, а все никак успокоиться не может.

– Да показалось, что желание не вернется… – вздохнула Даша. – Слишком много времени и усилий на это тратить приходится.

– Любой дар имеет свою цену, девочка, – тихо рассмеялась Тра-Лгаа, устраиваясь возле нее и поглаживая суставчатой лапой по голове.

– Ты тоже постоянно хочешь? – спросила девушка.

– Я иной расы, и у меня несколько иная плата. Хотя желания порой довольно сильны. И я часто вынуждена бросать все, даже самые важные дела, и срочно искать арахна мужского пола.

– Но если это не главное, то какова же твоя плата? – удивилась Даша.

– Я бесплодна… – в эмообразе Тра-Лгаа переливалась боль. – Ты не представляешь, какое это имеет значение для нашей расы. В Паутинниках бесплодных особей вообще поедают живьем.

– Господи! – вскрикнула Даша. – Какой ужас!

– Только с твоей точки зрения, – жвалы арахны мелко защелкали, что служило эквивалентом человеческого смеха. – Хотя мне, конечно, не доставляла никакого удовольствия мысль о том, что меня должны съесть. Меня готовили как главное блюдо для пиршества Старших Матерей Паутинника. Я сумела сбежать и спряталась в заброшенном паутиннике. Мне помог один из изгоев, Рхуу-Марга. Он ради меня пытку вынес, но не выдал. А когда пришел орден, сказал Призыв. Конечно, я тоже не отказалась. Ох, что поднялось в моем родном Паутиннике…

– А что? – вскинулась Даша, ей было донельзя любопытно.

– Отношение к ушедшим в орден у арахнов примерно такое, как у вас к тем, кто продал черту свою бессмертную душу. Как к живым мертвецам. Раньше я не знала, почему, но многое поняла за годы среди аарн. Самое страшное, что съедают чаще всего тех, кто способен хоть как-то изменить статус кво. Тех, кто хочет нового, не будучи способным жить так же, как сотни тысяч лет жили предки.

– И у вас власть имущие точно такая же сволочь, как и у нас, – снова вздохнула девушка.

– Все не так просто… Их поведению есть объяснение. Генетическая память расы. Любой желающий нового угрожает генетической стабильности, в далеком прошлом такие особи вызвали страшную катастрофу и едва не уничтожили всех арахнов. Но условия изменились, а матери Паутинников этого не понимают, не желают понимать. И если не поймут, наша раса погибнет. Впрочем, уже нет. Скоро в ордене станет как бы не больше арахнов, чем во всех Паутинниках Совва-Огг вместе взятых. Спасибо Мастеру.

– Ясно, – вздохнула Даша. – Как все-таки гнусно устроен мир. Внешний мир.

– Именно, что внешний, – эмообраз Тра-Лгаа нес ласковую улыбку. – На Аарн Сарт все иначе.

– Мне здесь так нравится! – рассмеялась девушка. – Чудо, другого слова не подберешь! Эта всеобщая любовь, эта жажда создавать новое, стремление помочь, поддержать, научить. Трудно даже сформулировать.

– И не надо, просто живи и делай, что можешь.

– Постараюсь.

– Наставница! – вмешалась в их разговор Врайла. – Мы уже не нужны?

– Нет. Завтра продолжим.

– Тогда мы побежали. Даш, ты скоро?

– Нет, – ответили девушка. – Вы меня не ждите, мне в город надо. Сама понимаешь зачем.

– Ладно, тогда мы в бассейн!

Подруги чмокнули Дашу в щеки на прощание и исчезли.

– Наставница, – спросила она, нахмурившись. – Неужели нет никакой возможности помочь Мастеру? Мы счастливы, а он от боли корчится…

– Хорошая ты моя девочка… – распахнула жвалы Тра-Лгаа, ее ласковый смешок заставил девушку смутиться. – Не ты первая хочешь ему помочь. Но ты единственная, кто, может быть, сумеет это сделать.

– Я? – искренне изумилась Даша. – А почему я-то?

– Ты первая из Целителей Душ, кто сумел пройти сквозь все его барьеры. Я пыталась в свое время – куда там! Не по силам. Мастер сам заявил, что ты – уникум.

– Вот, значит, как? – задумчиво прикусила губу девушка. – Интересно.

– Только не вздумай больше трогать его после Посвящения или иных магических действий! Для тебя это пока смертельно. Мы с Мастером вдвоем тебя едва вытащили после одного-единственного касания. Поняла?

– Да. Но раз я могу ему помочь, то что мне делать?

– Учиться, – ответила арахна с иронией. – Пока ты ничего еще не можешь. Только себя погубишь, если попытаешься. Научись всему, чему можно, найди собственные методы работы с душами, и только тогда…

– Благодарю тебя за урок, Тра-Лгаа, – вздохнула девушка и погладила наставницу по длинной, шелковистой шерсти. – Пойду я, желание доставать начинает.

– Иди, – иронично распахнула жвалы арахна. – Советую отправиться в Релль Тиль Анн, один из самых красивых городов Аарн Сарт. И буквально в двух шагах, каких-то десять световых лет.

– Попробую, – улыбнулась Даша, спрыгивая с гамака. – Только окунуться сначала нужно.

Она помахала наставнице, выскочила из распахнувшегося в стене отверстия на ближайшую толстую ветку Дерева и радостно заулюлюкала. Энергия переполняла девушку, хотелось бегать и прыгать. Хотелось… Ну, понятно чего еще хотелось. Все ее подруги, кроме Врайлы, сейчас были бог знает где, отправившись в обычное для новичков путешествие по Аарн Сарт. Ара с Лири сопровождали в этом путешествии Дарли, Гаине и Миримель.

После возвращения все они вместе с Дашей решили стать одной семьей. Надо, конечно, найти еще нескольких мужчин, но подходящих ни одна из девушек еще не встретила. Впрочем, это могло подождать, пока подруги не вернутся из своего вояжа! Даша хотела было отправиться с ними, но Тра-Лгаа настояла, чтобы они с Врайлой и Кирсаной отложили путешествие до окончания учебы. Дар земной девушки нельзя было оставлять без контроля. Да она и сама это понимала, но очень жалела, что не смогла повидать чудеса, о которых взахлеб рассказывали подруги во время сеансов связи. И это за какую-то неделю!

Как они все изменились после Посвящения. Особенно Дарли. Куда только подевалась слабенькая девочка, неспособная сопротивляться ни одному приказу. Бывшая продавщица стала огнем и ветром. После путешествия она собиралась поступить в легион. Да не в какой-нибудь, а в «Коршуны Ада». Одновременно Дарли мечтала научиться пилотировать дварх-крейсера. У остальных подруг планов было ничуть не меньше. Что у кого получится, Даша не знала, но искренне желала им удачи.

Прыгнув с ветки вниз, девушка некоторое время падала, а затем раскрыла вживленные в мышцы спины энергетические крылья. Полупрозрачные черные полотнища распахнулись и наполнились воздухом, подбросив ее на несколько метров вверх. Даша радостно рассмеялась и сорвалась в пике. В отличие от подруг, она любила купаться не в бассейне, а в озере у подножия Дерева. Вода там была ледяная, прозрачная настолько, что видно было дно и скользивших над ним разноцветных рыб. Врайла один раз попробовала окунуться вместе с подругой, но сразу же с визгом вылетела на берег. И больше не изъявляла желания составить Даше компанию.

К тому же, в озере водилось весьма зубастое чудовище, которое охотно пообедало бы неосторожным купальщиком. Но для Целителя Душ зверь был совершенно безопасен, и Даша сразу вызвала его из глубины, плюхнувшись в воду с высоты. Поначалу перехватило дух от холода, но вскоре она пообвыкла и немедленно оседлала всплывшего хищника. Потом приятели плавали наперегонки, и девушка безбоязненно заплывала в огромную пасть, с интересом ощупывая клыки в половину своего роста.

Обожание огромного животного окутывало Дашу подобно одеялу. Да она и сама не испытывала к зверю никаких отрицательных чувств, наоборот, мысленно гладила его с нежностью, и животное радостно ревело от непривычной ему ласки. Наплававшись, девушка попрощалась с несколько разочарованным ее быстрым уходом товарищем по играм.

Взлетев на ближайшую ветвь Дерева, Даша связалась с биокомпом своей комнаты и быстро высохла под потоком теплого воздуха, подувшим из маленького гиперперехода. Спутавшиеся волосы долго не желали поддаваться расческе, девушка шипела и ругалась, выдирая целые пряди. Вскоре она плюнула на это бесполезное занятие и зашвырнула расческу в озеро. Заказав у биокомпа белую полупрозрачную юбку до колен, Даша надела ее. Потом отдала короткий мысленный приказ, и воздух впереди задрожал, превращаясь в зеркало.

Перед ней стояла юная полуобнаженная ведьма с гривой роскошных каштановых волос и пылающими от возбуждения глазами. Соски ничем не прикрытой груди стояли торчком, и Даша потерла их руками, возбуждаясь еще больше. Точно ведьма, только метлы не хватает для завершения образа. Хохот девушки разнесся над озером, она распахнула крылья и прыгнула в закрутившуюся неподалеку воронку гиперперехода. Вперед, в Релль Тиль Анн!

Вырвавшись из гиперперехода в туманное небо, Даша ничего не поняла. Земли не было! Прямо посреди синих и розовых облачных столбов висел золотистый город. Башни, переходы, какие-то совершенно непонятные конструкции. Но Господи, до чего этот город был прекрасен! Даша задохнулась от восторга, по ее щекам потекли слезы – перед ней открылось чудо. Великое чудо. Хотелось смотреть и смотреть, забыв обо всем, забыв даже дышать.

Однако вскоре желудок напомнил ей, что совсем не прочь получить немного еды. Девушка фыркнула и понеслась к висящему посреди клубящихся туч городу. Она послала приветствие биоцентру Релль Тиль Анн, и ей с обычной иронией ответили несколько двархов и больших биокомпов. Ого, никогда не встречала до сих пор разумных биокомпов!

Она открыла навстречу прекрасному городу свою душу, и город ласково принял девушку в свои объятия. Как-то незаметно в ее память вложили всю нужную информацию, и вскоре Даша уже знала куда полетит. На самой вершине недалекой сине-золотистой башни находился шар, в котором располагался один из дегустационных центров. Сегодня свои творения предлагали всеобщему вниманию молодые мастера феерий.

Выглядевший издали крошечным, шар оказался трехсотметровым. В его оболочке распахнулось отверстие, и Даша влетела внутрь. Сотни маленьких столиков стояли на различных уровнях многомерного лабиринта, выдержанного в тех же цветах, что и сам город. Опустившись на платформу неподалеку, девушка села за ближайший столик.

– Я рад приветствовать тебя, Целитель Душ! – появилось в воздухе перед ней лицо симпатичного кудрявого парня. – Мы придумали несколько новых вкусовых феерий. Буквально вчера!

– С удовольствием попробую! – рассмеялась Даша.

Мастер феерий улыбнулся и махнул рукой. На столике перед девушкой появились несколько блюд и графин с каким-то бледно-розовым напитком. Она поблагодарила юношу, он снова улыбнулся и исчез. Запахи заставили Дашу хищно облизнуться. Она попыталась понять, что перед ней, но не поняла, махнула рукой и принялась за еду. Вкусно! Даже более чем вкусно. Она медленно пережевывала пишу, наслаждаясь каждым куском. Наевшись, девушка выразила свое восхищение мастерам феерий. Они дружно пожелали ей хорошего отдыха в Релль Тиль Анн.

Довольно долго Даша носилась по перекрученным в трех измерениях улицам прекрасного города. Желание постепенно нарастало, и девушка манипулировала им, то усиливая, то ослабляя, и удивляясь своим новым способностям. Но дальше терять времени не стоило, скоро возвращаться. Даша обратила внимание на стоявших неподалеку двух молодых парней с фигурами античных богов и даже облизнулась, настолько они были хороши собой. Задорные, открытые улыбки говорили сами за себя. Послав им приветствие с недвусмысленным вопросом, Даша на секунду замерла. Все-таки остатки прежних комплексов никуда не делись, и ей было немного неудобно.

– Рад тебя видеть, Целительница Душ! – отозвался один из молодых аарн, брюнет с тонкими чертами лица, одетый в свободный белый комбинезон. – Меня зовут Велт'Анэг. Моего друга – Кетан. Мы родились здесь.

– А меня – Дашей! – отозвалась девушка, опускаясь перед ними на круглую площадку. – Я родом с планеты Земля.

– Приятно познакомиться с тобой, – улыбнулся второй парень, прекрасно сложенный альбинос. – Мы будем рады провести с тобой вечер.

Аарн взялись за руки и открыли друг другу свою память и чувства. Через каких-то две минуты Даша знала и понимала новых знакомых, как саму себя. Даже больше, в себе-то она как раз разобраться еще не могла. Велт'Анэг оказался эмопоэтом и собирался на несколько лет пойти в какой-нибудь легион, чтобы набраться впечатлений для творчества. Кетан учился на зодчего у самого мастера Ирган-Ата и прилетел в Релль Тиль Анн проведать отца с матерью, обучавших молодых аарн хронофизике в местном Хранилище Знаний.

Оба были совсем молоды, лет по двадцать пять, и совершенно чисты. Даша наслаждалась чистотой их душ. Она буквально пила эту чистоту. Господи, ну ни капли зла! Ни единой недоброй мысли или побуждения! Знала, что по-иному и быть не может, но до сих пор сомневалась. А самое главное, они не видели в обращении к ним Целительницы Душ ничего постыдного, наоборот, такое поведение считалось здесь совершенно естественным. Другого молодые аарн и представить себе не могли. Они восхищались красотой стоящей перед ними девушки, и никакой грязи в их восхищении не было. «Господи, спасибо тебе за то, что ты привел меня в орден!» – от всей души поблагодарила Даша Создателя.

Мимо прошла девушка с соломенными волосами, и землянка с интересом проводила ее взглядом. Почувствовав ее интерес, незнакомка обернулась, улыбнулась и послала эмообраз извинения, сообщая, что она в парной семье и не может присоединиться к ним. Даша искренне пожелала ей счастья и тоже улыбнулась. Девушка помахала на прощание рукой и ушла по своим делам. Парни переглянулись и предложили пригласить их знакомых девушек, давно мечтавших познакомиться с кем-нибудь из Целителей Душ.

– Буду рада, – кивнула Даша.

– Тогда идем, – решительно сказал Велт'Анэг и взял ее за руку, одновременно открывая гиперпереход и отправляя кому-то сообщение.

Они оказались в уютной большой комнате, посреди которой висела в воздухе спальная платформа. Даша с интересом осмотрелась. Светло-бежевые стены навевали покой, на них висело несколько картин, изображающих пейзажи совершенно невероятных с точки зрения земного человека мест. В стене появилась еще одна воронка гиперперехода, откуда буквально вылетели три девушки. Их эмофон источал любопытство и возбуждение.

Даша с не меньшим интересом смотрела на них. При виде брюнетки с волнистыми волосами почти до земли, она испытала приступ возбуждения, черноволосые женщины почему-то всегда доводили ее до исступления. Брюнетка немного покраснела, почувствовав это, и лукаво посмотрела на Целительницу Душ. Потом остановилась и сбросила легкое платье. Подошла и решительно поцеловала Дашу в губы. Та ответила, только затем посмотрев на остальных. Не менее привлекательны. Предстоял очень приятный вечер, но спешить не стоило.

– Дилия, Аргена, Невея, – представились девушки, Даша назвала в ответ свое имя.

В душах новых знакомых царила та же кристальная чистота, и она снова удивленно вздохнула. Но возбуждение постепенно брало свое, желание становилось с каждым мгновение все сильнее и сильнее. Она бросила взгляд на раздевшегося Велт'Анэга, подошла к нему, обняла и поцеловала. Он ответил на поцелуй, прошелся руками по ее телу, безошибочно находя эрогенные зоны. Потом приподнял девушку за ягодицы и, не теряя времени, вошел в нее. Даша задохнулась, закрыла глаза и полностью отдалась удовольствию. Все предрассудки старого мира остались позади, она чувствовала все, что сейчас чувствовал молодой мужчина, и наоборот.

Только эмпаты знали такое нечеловеческое наслаждение, их ощущения отражались друг от друга и многократно усиливались. А видящие их радовались, что их друзьям так хорошо и сопереживали им. Попроси кто Дашу рассказать, что она испытывала, девушка запуталась бы. Ей просто было хорошо сейчас и ничего больше значения не имело. Что будет дальше, она не знала, но не сомневалась, что никто из аарн никогда ее не обидит и не оскорбит. А раз так, пусть происходит все, чему суждено.

* * *

– Привет, дед! – улыбнулась со вспыхнувшего на стене голографического экрана Лави.

– Рад тебя видеть, девочка, – широко улыбнулся старый маршал внучке. – Ты где сейчас, на Аарн Сарт?

– Нет, через полчаса будем у тебя, – рассмеялась девушка. – Идем в одно отдаленное место, а по дороге решили проведать. Да и Никита хотел кое о чем поговорить.

– Приятный сюрприз! Буду очень рад видеть. Как у тебя дела?

– Поступили вдвоем в легион «Бешеные Кошки», – похвасталась Лави. – Никите за разгром Проекта сразу лор-капитана дали, а мне с рядового пришлось начинать.

– Не тушуйся, – снова улыбнулся старик. – Ты у меня девочка умненькая и инициативная. Быстро пробьешься.

– Да разве это главное?! – отмахнулась девушка. – На Никиту с Ником снова неподъемное дело навалили. Да такое, что прежнее детскими игрушками показаться может! Опять он альфа-координатор, опять носится, как загнанная лошадь, не спит, не ест.

– А такие, как он, без больших дел жить не могут, они без больших дел с тоски мрут.

– Да знаю, – скривилась Лави. – Но смотреть иногда больно. Сядет на стул и засыпает… Благо, мы уже преобразование прошли, а то бы совсем плохо было.

– Что за преобразование? – приподнял брови маршал.

– Полное изменение биологии и химии тела, вживление мощных биокомпов, сеоловых псевдомышц, оружия и боевых нанороботов. Мало того, мое тело сейчас – миниатюрный ти-анх, любая рана заживает почти мгновенно.

– А зачем это нужно? – нахмурился старик.

– Видишь ли, дед, – вздохнула Лави, – «Бешеные Кошки» – это не просто легион, а контрразведка. И разведка. Понимаешь?

– Можешь не объяснять дальше. Не дурак как будто. Прошу об одном: будь осторожна, девочка.

– Постараюсь, – рассмеялась она. – Ладно, пока отключаюсь. Очень прошу тебя вызвать Кавина и Гласса. Мы ненадолго, максимум, на несколько часов. Поговорим, и надо гнать дальше.

– Хорошо, – кивнул маршал. – Вызову.

– Тогда отключаюсь.

Удивленные нежданным визитом внучки маршала с мужем, Гласс с Кавином прибыли очень быстро, за каких-то полчаса. Впрочем, с установленными в каждом квартале гиперстанциями это проблемы не составляло. Генералы вошли в кабинет главы государства и забросали его вопросами, ответов на которые у старика не было. Прошло еще некоторое время, и с предупреждающим звоном на стене закрутилась воронка гиперперехода. Из нее вышли Никита, Лави, Ник и Рен.

– Рад снова видеть! – подошел к ним к ним маршал, обняв по очереди внучку и ее мужа.

– А я вас, – улыбнулся Никита.

Пока здоровались, обнимались, рассаживались за столом, прошла добрая четверть часа. Генерал Гласс с любопытством рассматривал Лави. Девочка как-то неуловимо изменилась. Счастлива, это понятно. Но она даже двигалась по-другому, исчезла порывистость, угловатость. Сейчас она передвигалась мягко, подобно дикому вельху[1] на охоте, под кожей перекатывались тугие мышцы, которых почти не было месяц назад. Да и муж ее изменился точно так же. А уж Ника, которого на Фарсене помнили худым, как щепка, очкастым пареньком, узнать оказалось вообще невозможно. Очки куда-то подевались, худоба сменилась упругими мускулами тренированного бойца. И те же движения сытого, но готового к мгновенному броску дикого вельха. Еще одно заинтересовало генерала Гласса – на глазах аарн то и дело на долю секунды появлялась поблескивающая металлом пленка.

– Как у вас тут дела? – спросил Рен.

– Неплохо, если честно, – потер висок Кавин, почти незаметно усмехнувшись. – Запущено производство гиперорудий, вернулась первая партия обученных вами людей, и стало немного легче. Хорошо учить умеете, спасибо! Уехали молодые, неопытные ребята, а через два месяца вернулись готовые специалисты. Дело знают, да и работают так, что залюбуешься. Сейчас осваиваем трофейную космическую технику и учимся строить свою. На стапелях орбитальной верфи заложен линкор первого класса с гипердвигателями нового поколения, через год выйдет в первый полет. Видите, даже на год раньше, чем вы предсказывали! Ваш Баг Бенсон дал нашим физикам хороший толчок, первые энергостанции на основе преобразования активного вещества туманности года через три войдут в строй. Да все так сразу и не расскажешь.

– Рады, что у вас порядок, – кивнул Никита. – А у нас, если честно, не очень, тенденции в галактике нездоровые прослеживаются. Понять не можем причину, но налицо признаки надвигающихся больших неприятностей. Будем, естественно, принимать меры, делать все, что в человеческих силах. Но все сделать мы не в состоянии. Однако, это лирика, дело есть дело, и никто за нас его не сделает. А пока я хотел поговорить о другом.

– О чем? – спросил Гласс.

– У меня на родине идет гражданская война.

– Ты рассказывал, – кивнул маршал.

– Сейчас мы идем туда с одной целью. Спасти побольше людей проигравшей стороны. Те из них, кто способны стать аарн, войдут в орден. Люди низкого морального уровня будут спроважены в одно из государств Земли, а если точнее, то в Североамериканские Штаты, таким там самое место. Но остаются честные люди, до конца воевавшие за свои убеждения. Офицеры с огромным боевым опытом, прошедшие через ад, как и вы сами. Но испачкавшиеся за время войны. Расстрелами или иными подобными действиями. Иногда сгоряча, иногда от горя. Но нам они уже не подходят.

– Вы предлагаете их нам? – прищурился генерал Гласс. – Откровенно говоря, не откажусь. Опытные офицеры мне нужны.

– В общем, да, – согласился Никита. – Но лучше, если с нами полетят представители Фарсена, и сами отберут подходящих.

– Я бы полетел, – заинтересованно покосился на него Гласс. – Кавин, ты тут без меня некоторое время справишься?

– Да справлюсь, конечно, – пожал плечами тот. – А надолго это?

– Недели на три, вряд ли больше, – понимающе улыбнулся Ник. – Больше задерживаться мы не имеем права. Слишком много дел дома.

– Тогда нет проблем, – согласно кивнул маршал. – Лети Гласс.

– Договорились, – довольно ухмыльнулся генерал. – Возьму с собой полковников Марсета и Лонга из генштаба.

– Кстати, мы привезли еще полтысячи лам-истребителей, – сказал Рен. – И матки для их выращивания. Одна матка способна вырастить до трех сотен истребителей в год. Ребята, прошедшие обучение на разработчиков биокомплексов, вполне справятся с их программированием. Да и с разработкой новых типов машин тоже. Еще выгрузим десятка два обучающих биокомпов с программами по разным специальностям. В том числе, есть программа первичного обучения пилотов.

– Сколько этих маток? – вспыхнули глаза Кавина.

– Двести. Решайте куда сгружать, а то мы через несколько часов должны стартовать.

– Одну минуту.

Генерал включил свой биокомп, и перед ним вспыхнул небольшой голоэкран. Связавшись с кем-то, он что-то коротко спросил. Ему ответили, и Кавин кивнул. Потом сказал:

– На второй космодром неподалеку от Берха-Валина. Вот сюда.

Он показал точку на карте. Дварх-майор кивнул и на секунду замер, отдавая распоряжение на «Путь Тьмы». Знаменитый крейсер входил в их эскадру, Син Ро-Арх решил лично отправиться с Никитой, и свежеиспеченный лор-капитан с некоторым трепетом взирал на легендарного дварх-адмирала. Но свою штаб-квартиру альфа-координаторы все-таки устроили на знакомом, ставшем едва ли не родным «Пике Мглы». Тина постаралась на славу, отобрав лучшие крейсера и лучшие легионы для этой операции. Четыре полных легиона, пять линейных эскадр первого флота, половина «Бешеных Кошек» и отряды поддержки. Вдобавок четыре боевые станции нового поколения, идущие в режиме невидимости. Да и легионы не простые – «Коршуны Ада», «Ангелы Тьмы», «Ищущие Мглу» и «Видящие Свет».

Основной задачей был поиск базы Предтеч, к Земле пойдут только четыре крейсера, двадцать эсминцев, шесть рейдеров и одна станция. После окончания экспедиции боевые станции решили передать Фарсену. Но об этом пока сообщать маршалу не стали. Мало ли что может случиться, незачем раньше времени обнадеживать людей. Откровенно говоря, Никита планировал использовать Фарсен как запасную базу, где в случае катастрофы найдет убежище часть выживших. Но об этом заговаривать рано, пусть на ноги встанут, научатся сами себя обеспечивать. Хотя уже видно, что пройдет пять-десять лет, и Фарсен создаст собственную мощную космическую индустрию.

– Разгрузка пошла, – повернулся Рен к Кавину. – Дальше сами разберетесь. Как выявлять прирожденных пилотов, вы знаете. Думаю, машины недолго останутся на грунте. Обучить первичным навыкам способен любой пилот любого крейсера, только попросите. Или обучающий биокомп. Кстати, что с экспедицией к внешним системам? Есть результаты?

– Кое-что есть, – ответил вместо начальника штаба маршал. – Сейчас ученые пытаются проникнуть в недра внешних планет этих систем. Там действительно скрыто что-то искусственного происхождения, продолжающее работать. И это что-то почему-то не принимает нас как врагов. Позволяет рыться, где заблагорассудится. Даже пару раз предупреждало о возможных обвалах. Внезапно возле людей вспыхивал какой-то странный символ. В первый раз наши не поняли, что их предупреждают. Двое погибло при обвале. Теперь уже знают, и при появлении символа бегут из этого места со всех ног. Понять пока так ничего и не смогли. Продолжают раскопки.

– Интересно, – прищурился дварх-майор. – Видимо, искусственный интеллект этих сооружений почему-то воспринял вас за наследников своих хозяев.

– Кто знает, – скривился Гласс. – Рано говорить что-нибудь определенное.

– Действительно рано, – кивнул Никита, потирая по старой привычке левую щеку. – Давайте поговорим о более насущных вещах.

Говорили всего пару часов, больше времени у аарн не нашлось. Маршал с трудом урвал полчаса, чтобы пообщаться с внучкой наедине. Лави рассказала столько всего невероятного о Посвящении и обо всем, чему стала свидетелем, что старик только головой качал. Поверить было трудно, но девочка не станет ему лгать. Хотелось бы поговорить как-нибудь с создателем этой странной цивилизации, с тем, кого аарн называют Мастером. Интересно, чем он руководствовался? Чего пытался добиться? И добился ли? Не окажется ли орден колоссом на глиняных ногах? Все может быть.

Но кое-что из общественного устройства ордена Аарн стоит позаимствовать. Особенно идею профессиональных команд, подотчетных профессиональным советам. Команд, собирающихся в случае необходимости для решения конкретных задач. И подбирать в них необходимо лучших из лучших. Надо подробно продумать возможную структуру и ничего не делать наспех, слишком это серьезно. Слишком страшные последствия вызовет ошибка.

– Вы готовы, генерал? – обратился к Глассу Рен, когда маршал с внучкой вернулись к остальным.

– Готов, – проворчал тот, закидывая на плечо лямку большого армейского вещмешка.

Рядом с генералом стояли напряженные офицеры лет сорока каждый, оба в полковничьей форме ОАФ. Неожиданный приказ выдернул их из дому, и они еще не пришли в себя после известия, что отправляются вместе с аарн в глубины космоса. Но приказ есть приказ, и прекословить полковники не стали, характер у генерала Гласса был не сахар, и разнос в случае чего он учинял такой, что мало не казалось. Никому. Мог и разжаловать, а то и под трибунал отдать. Несмотря на то, что за два месяца мира он несколько смягчился, сердить старого зубра все равно не решался ни один из его подчиненных.

Гласс был возбужден и едва не приплясывал. Откровенно говоря, он с детства мечтал о космосе и завидовал Кавину, побывавшему там. Хотя чужаки и разуверили его в доброте этого самого космоса, но интерес к нему все равно никуда не ушел.

– Ну, пока, дед! – поцеловала маршала в щеку Лави. – Жаль, нет времени подольше погостить, но ты сам понимаешь, что дело есть дело. По дороге назад завезем Гласса с набранными людьми, может, смогу побыть еще несколько деньков. Но обещать не буду, кто знает, что может случиться? Только Создатель. Возможно все.

– Конечно, девочка! – рассмеялся старик. – Очень рад, что тебя повидал. Приятный оказался сюрприз. Помни, что у тебя есть дом, в котором тебя любят и ждут.

– Я помню, дед! – рассмеялась девушка. – Кстати, твоему будущему внуку или внучке уже две недели.

– И ты, беременная, отправилась в рейд?! – полезли на лоб глаза маршала.

– Не-а, – скорчила хитрую рожицу Лави. – Ребенок в маточном репликаторе. Многие женщины ордена не вынашивают детей по старинке, только кто сам того хочет. А если не хочет, зародыш помещается в специальное устройство, и в нем дорастает до девяти месяцев. Так поступила и я. Эмосвязь у меня с ним постоянная, вне зависимости от расстояния. Даже сейчас я чувствую его.

– И все-то в этом ордене не по-человечески… – тяжело вздохнул старик.

– Вам, мужчинам, легко говорить, не вам рожать. А это, между прочим, больно!

– Да разве я что-то против имею? – развел руками маршал, с иронией посматривая на раскрасневшуюся внучку. – Странно просто.

– Ничего странного! – агрессивно заявила девушка. – Хорошо хоть среди аарн кто-то о женщинах подумать удосужился! А то они развлекаются, а нам вынашивать и рожать!

– Тише-тише, – прогудел позади посмеивающийся генерал Гласс. – Никто тебя и твой орден обижать не собирался. Непривычно, вот и все.

– Ладно, – успокоилась Лави. – Действительно, чего это я разошлась?

– Пора, – подошел к ним Никита.

Он пожал руки маршалу с Кавином, улыбнулся и шагнул в гиперпереход. Лави поцеловала деда в щеку и поспешила за мужем. Генерал Гласс помахал рукой друзьям, набычился и последовал примеру аарн. За ним в черной воронке скрылись полковники. Последними были Рен с Ником. Гиперпереход схлопнулся.

– И что ты об этом думаешь? – спросил маршал у задумчиво смотрящего на стену Кавина.

– Что-то здесь не так, – мрачно ответил начальник штаба. – Такими встревоженными я Никиту с Ником ни разу не видел. У них какие-то большие проблемы, голову ставлю.

– Я пришел к тем же выводам, – недовольно скривился старик. – Скажу одно: если у нас вдруг попросят помощи, поможем. Вопрос в другом: что именно происходит? Когда будут готовы следящие станции и гиперперехватчики? Я хочу внимательно следить за происходящим в галактике. Нельзя оставаться слепыми и глухими.

– Думаю, через полгода запустим хотя бы одну станцию и пару гиперперехватчиков. По крайней мере, эфир сможем прослушивать во всех диапазонах.

– И то дело, – кивнул маршал. – Кстати, Лави мне многое рассказала о внутренней структуре ордена, и мне кажется, что кое-что нам стоит позаимствовать для себя.

– А ну-ка, а ну-ка, – заинтересовался Кавин, садясь за стол и наливая себе немного выпить. – Внимательно тебя слушаю.

Маршал вздохнул, тоже сел и принялся рассказывать. По мере его рассказа брови начальника штаба то хмурились, то приподнимались. Он напряженно о чем-то размышлял, одновременно быстро чертя на листке бумаги одному ему понятную схему. Потом поднял глаза на маршала и медленно опустил веки, соглашаясь с выводами старого друга. Старик усмехнулся – с Кавином они уже много лет понимали друг друга почти без слов и в тандеме всегда выдавали отличные результаты. Оставалось надеяться, что и в этом случае будет так же.

* * *

Шипение открывшегося люка заставило поежиться. Но тридцать вторая ничем не выдала своего страха, оставаясь внешне совершенно спокойной и уверенной в своих силах. Впрочем, остальные выглядели не менее спокойными. Только лицо двадцать шестой подергивалось. Остальные девушки понимали, что двадцать шестая – отработанный материал и уже сегодня будет утилизирована. Понимала это и она сама, не собираясь сдаваться без боя. Хотя прекрасно знала, что никто с ней драться не станет, просто пристрелят издали как взбесившуюся собаку.

Снова наступил момент, когда за воспитанницами питомника пришли. Куда их забирают? Зачем? Почему одних берут, а других убивают на месте? Ни одна из девушек не знала ответов на эти вопросы, но каждая хотела жить. Каждая из них поэтому всегда стремилась стать первой, старалась исполнять приказы надзирателей как можно лучше. Выяснять отношения между собой в питомнике строго-настрого запрещалось, наказывали за драку страшно. Можно было живьем попасть в кислотный утилизатор, а такой смерти не пожелаешь самому лютому врагу. И каждая из номерных вне зависимости от личности, управляющей телом на данный момент, держалась в рамках. Но исподтишка гадила остальным как могла. Понятий дружбы и взаимовыручки девушки попросту не знали. Каждая была за себя и только за себя.

– Все готово, господин… – лебезил перед кем-то невидимым старший надзиратель. – Воспитанницы построены и ждут вас.

– Заткнись, – ответил холодный, уверенный мужской голос. – Не слепой.

Если бы в небольшой вестибюль попал кто-нибудь посторонний, он не скоро бы пришел в себя от изумления. Зрелище было странным, почти невероятным, казалось фантазией какого-то старого извращенца. Возле стены по стойке смирно застыли пятнадцать обнаженных черноволосых девушек. Абсолютно одинаковых девушек, до последней черточки лица, до последнего изгиба тела одинаковых. Они были столь красивы и утонченны, что походили скорее на легендарных эльфиек. Огромные зеленые глаза, фигуры богинь, распущенные волнистые волосы до пояса. Только вот взгляд каждой казался взглядом затравленного звереныша. В прекрасных зеленых глазах полыхала ненависть ко всему миру, который был настолько жесток к ним. И ужас, невыразимый словами ужас.

Ни одна из этих девушек за всю свою жизнь не слышала ни от кого доброго слова. За малейшую провинность следовало жестокое наказание. Если какая-нибудь не сдавала тестов на интеллектуальное или физическое развитие, жизнь такой неумехи обрывалась в тот же день на глазах у остальных. Эта группа была не единственной в непонятном питомнике. Около пяти сотен точно таких же девочек и девушек от пяти до пятнадцати лет жили здесь. В их жизни не было ничего, кроме учебы, тренировок, тестов и наказаний. Ни одна не знала, почему она тут, для чего их учат, к чему готовят. Но к чему-то ведь готовили. Имен у них тоже не было, только номера. Запрещалось даже давать друг другу прозвища.

Когда воспитанницам очередной группы исполнялось четырнадцать, приходил загадочный господин. Он внимательно осматривал девушек, отбирал двух-трех, еще нескольких оставлял на дополнительную подготовку, а оставшихся отдавал в полное распоряжение надзирателей. Что те творили с не оправдавшими надежд, рассказать невозможно. В живых не оставалась ни одна, и умирали несчастные очень нелегко, испытав перед смертью все муки ада. Это происходило на глазах младших, даже пятилетних крох заставляли смотреть.

Тридцать вторая молча ждала главного события в своей жизни. Она долго готовилась к этому дню, тайно наблюдая и анализируя, кого брали, а кого нет. Помнила качества всех воспитанниц старших групп и знала, чего ждать от каждой. И готовила себя к испытанию, в случае необходимости меняя личности, как перчатки.

«Да все равно не возьмут!» – взвизгнула Злюка.

«Молчи, если жить хочешь, – посоветовала Умница, контролирующая на данный момент тело. – Не вздумай перехватывать контроль, все вместе подохнем!»

«Она права, – поддержала дожидающаяся своего часа Убийца. – Сиди и не рыпайся».

«Да ладно вам… – пробурчала Злюка. – Я же не эта дурочка мечтательная. Достало просто все…»

«Ведьма, ты готова?» – спросила Умница.

«Да, – отозвалась та, послав остальным задорный волчий оскал. – Нас им так просто удавить не удастся. Я парочку сюрпризов на всякий случай подготовила…»

«Смотри, чтобы из-за твоих сюрпризов нам туго не пришлось, – раздраженно бросила Хитрюга. – То-то старший надзиратель долго искал, кто его в отхожую яму спихнул. Скажи спасибо, что на семнадцатую, мир праху ее, подумал…»

Ведьма ехидно захихикала. Все остальные насторожено наблюдали за ней. Все, кроме спящей мечтательной Дурочки, которой очень редко позволяли просыпаться. Эта неприспособленная к жизни личность способна была за один день напрочь уничтожить все, чего остальные достигли за годы. После нескольких экспериментов ее усыпили и не давали просыпаться, пичкая нужной информацией во сне. Если бы не то обстоятельство, что именно Дурочка должна стать основной личностью, ее бы давно растворили. Но, увы. Приходилось мириться с ее мечтательностью, верой в совершенно невероятные вещи и непроходимой глупостью. Ну что такое, скажите на милость, любовь? Что обозначает это понятие? Или дружба? Или доброта? Разве такие вещи бывают? Нет, конечно. А эта идиотка верит в них. Противно даже.

Из-за угла вынырнули охранники и быстро заняли ключевые позиции, откуда простреливался весь вестибюль. Случалось, что кто-то из сошедших с ума воспитанниц пытался напасть на господина, и такого больше повториться не должно. Поэтому девушек держали под прицелом плазмеров. В стороне горел огонек включенной инфокамеры, транслирующей происходящее здесь остальным воспитанницам. Зачем? Ни одна не понимала. Тридцать вторая сделала для себя вывод, что этим господин пытался чего-то добиться от них. Как казалось Умнице с Хитрюгой, они сумели понять чего именно. По крайней мере, надеялись, что поняли. Ошибка ведь будет стоить жизни.

Послышались чьи-то шаги, и в вестибюле появился высокий мужчина с седыми висками, одетый в темно-серый костюм из тармиланского псевдошелка. Бриллиантовый узор на щеке принадлежал одному из высших аристократов княжества. Странно, год назад тридцать вторая не видела у господина этого узора. Лицо его выглядело спокойным, немного вытянутым, нос прямым, короткие волосы были черными с проседью. Серые, внимательные глаза скользнули по замершим у стены девушкам и сощурились.

Взгляд каждой воспитанницы источал физически ощутимую ненависть. И ужас. Смертельный ужас, что ее не возьмут, и она станет очередным примером для нерадивых. Господина сопровождал одного с ним роста мужчина помоложе, лет тридцати пяти, может быть, сорока, несший в руках небольшой биокомп. Его аристократическая невозмутимость дала трещину, и он избегал смотреть на обнаженных девушек.

– Ну что, Лоех, – повернулся к секретарю господин, – как думаешь, попадется нам сегодня что-нибудь стоящее? Или опять сплошные пустышки?

– Не мне судить, – отозвался тот, уставившись в пол, сегодня ему отчего-то было до боли жаль несчастных четырнадцатилетних девочек, не видевших в своей жизни ни одного светлого мгновения.

– Жалеешь их? – приподнял брови господин.

– Да, – мрачно ответил Ренни, уставившись в пол. – Я же человек, в конце концов. Слишком это жестоко.

– Понимаю, – на мгновение потеплели глаза его сюзерена. – И рад, что ты сумел остаться человеком. Но сам права на жалость не имею. При другом воспитании мы не сумеем получить ту единственную, которая нам нужна.

– Извините меня, – склонил голову секретарь. – Все понимаю, но трудно смириться, когда видишь их…

– Ничего, – позволил проскользнуть по губам легкой улыбке господин. – Справишься. Не первый год тебя знаю. Ты меня подводил очень редко. Надеюсь, Лоех, так будет и дальше.

Ренни кивнул. Почему-то господин граф предпочитал называть его вторым именем. Впрочем, какое это имеет значение? Важно то, что единственной их надеждой на победу были эти несчастные девочки. Странно, но факт. И жалость придется упрятать куда подальше, чтобы не мешала делу.

Тридцать вторая внимательно слушала малопонятный разговор и подсознательно ощущала, что не ошиблась. Господину нужны от них какие-то конкретные качества. И эти качества могли возникнуть только у тех, кто воспитывался в условиях, подобных здешним. Умница немедленно начала многовариантный анализ по методу Касита с новой точки зрения, Хитрюга подбрасывала ей темы для размышления, поворачивая каждую то одной, то другой стороной, а Злюка выступала адвокатом Проклятого, осмеивая все их потуги. Убийца и Ведьма молчали, внимательно наблюдая за всем вокруг и готовясь перехватить контроль над телом в случае необходимости. Дурочка спала.

Господин не спеша двигался мимо шеренги девушек, внимательно оглядывая каждую. Правда, в некотором отдалении по настоянию охраны. Добравшись до двадцать шестой, он обратил внимание на дергающиеся губы девушки. Несчастная с ненавистью и обреченностью смотрела на мучителя, понимая, что все, ее короткая жизнь пришла к своему завершению. И оказалась права.

– Почему здесь некондиционный экземпляр? – холодно спросил господин у старшего надзирателя.

– Но она по тестам одна из лучших, – попытался возразить тот, бледнея.

– Не умеет владеть собой. В брак.

– Будь ты проклят, сволочь! – вскрикнула в отчаянии двадцать шестая. – Когда-нибудь тебя заставят заплатить за всех, кого ты убил!

– Когда-нибудь, да, – спокойно ответил господин. – Но это будешь не ты. Убрать ее!

Кто-то их охранников поднял плазмер, и голова двадцать шестой разлетелась на куски, забрызгав соседок кровью и ошметками мозга. Ни одна из девушек при этом не пошевелилась, как будто не произошло ничего необычного. Тридцать вторая стояла так же спокойно, однако Хитрюга отметила, что щека господина почти незаметно дернулась при словах двадцать шестой, и сразу сообщила об этом Умнице для внесения нового параметра в модель. Та изменила режим сходимости и внутренне довольно хмыкнула. Вот теперь сходится! Господину все это не доставляет никакого удовольствия, он ни в малейшей степени не является садистом, добиваясь чего-то своего, и ради этого пожертвует чем и кем угодно.

– Кто-нибудь из вас видит перед собой что-нибудь необычное? – негромко задал господин традиционный вопрос.

Он задавал этот вопрос на каждом выборе. Но что он имел в виду, не понимала ни одна из девушек. Ведь перед ними ничего не было. Лучше уж промолчать, чем лгать. За ложь наказывали очень страшно, и ни одна не решалась на такую глупость, как солгать.

«Чего он хочет?» – немного раздраженно спросила Умница.

«А пусти-ка, я посмотрю, – потянулась вверх Ведьма. – Что-то я такое вижу…»

«Иди», – заинтересованно ответила Умница и уступила контроль над телом, сменив временную константу.

Ведьма всмотрелась и довольно оскалилась. Неужели ни одна дура не видит этого разноцветного клубка нитей прямо перед своим носом? Непонятно. Ничего, сейчас она устроит господину маленькую пакость. Ехидно захихикав, Ведьма протянула невидимые руки и преобразовала клубок нитей в большой, пульсирующий разными цветами кукиш. Пусть подавится, гад такой! Господин вдруг резко остановился, глаза его расширились, от лица отлила кровь.

– Кто из вас это сделал? – холодно спросил он. – Лучше признавайтесь сразу.

Девушки испуганно смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.

«Снова твои поганые шуточки, сука! – рявкнула Умница, выдирая у Ведьмы контроль над телом. – Ты же нас погубила!»

«Сама сука! – отозвалась та. – Наоборот, мы его теперь интересуем! Сама подумай своей умной башкой. Я же за много лет первая, кто мало того, что увидел его клубок, но и изменил его!»

«Она права, успокойся, – одернула Умницу Хитрюга. – Это наш шанс. Быстро проведи анализ».

Та ничего не ответила, полностью задействовав резервы мозга.

«Да, я ошиблась, – сказала она через пару секунд. – Надо признаваться».

– Это сделала я, господин, – ступила вперед тридцать вторая.

– Да? – приподнял он левую бровь. – А если так? Как ты ответишь?

«Ведьма! – в панике взвыла Умница. – Бери контроль!»

«Уже!»

Увидев вместо кукиша белую стену, окружившую господина, Ведьма злобно оскалилась. Внутренне, конечно. А затем осторожно приклеилась к этой стене, становясь ею. И незаметно преобразовала защитное плетение в его противоположность. Секретаря притянуло вплотную к господину, он испуганно вскрикнул, попытался вырваться, но силовая хватка Ведьмы держала крепко.

– Наглая девчонка! – довольно рассмеялся господин. – Но молодец. А так?

Стена мгновенно превратилась в переплетение нитей, рванувшихся к тридцать второй. Резкая боль ударила по нервам, нити коконом опутали девушку, принявшись душить. Для постороннего взгляда ее вдруг взметнуло в воздух что-то невидимое. Ведьма с ненавистью скрипнула зубами уже явно и принялась за дело всерьез. Откуда только и силы взялись. Она отсекала нити, меняя их направленность, выплетая из них что-то смертельное, черное, жестокое.

– Стоп! – господин поднял руку, мгновенно уничтожив все нити, и тридцать вторая рухнула на пол. – Ты заигралась, девочка. Отпусти плетение, ты хоть сама соображаешь, что плести начала?

– Нет… – мрачно ответила Ведьма. – Показалось, что так можно защититься…

– Если бы ты доплела эту гадость, – укоризненно покачал головой господин, – умерли бы не только мы с тобой, но и все люди на несколько тысяч километров в округе. Никогда не думал, что черную связку Мархена можно сплести по наитию. Поздравляю, из тебя будет толк.

«Ну, Ведьма… – восторженно протянула Умница. – Ну, ты даешь… Что ж ты раньше молчала, что можешь легко всю эту сволочь перебить?»

«А я знала? – огрызнулась та. – Отбивалась просто».

Господин подошел к тридцать второй и взял ее за подбородок, внимательно уставившись девушке в глаза. Зеленые глаза юной красавицы были совершенно непроницаемы, только в глубине горела тщательно скрываемая ненависть. Он удовлетворенно кивнул – то, что надо. Сменить направленность ненависти очень просто. Потом сказал:

– Отойди в сторону, подождешь там. Тебя ждет еще один экзамен.

Тридцать вторая поклонилась и отошла в угол. Сразу пятеро охранников взяли ее под прицел, держа пальцы на курках.

– При первой попытке коснуться вероятности ты будешь убита, – негромко проинформировал ее господин.

– Что такое вероятность? – удивилась Ведьма.

– Нити, – ехидно ухмыльнулся господин. – Те самые разноцветные нити, из которых ты плела свои игрушки. Надо же, невежественное дитя сплетает связку Мархена, не имея при том никакого понятия о вероятностях. Стой спокойно, а то у охраны нервы на взводе.

Тридцать вторая замерла. Не хватало только спровоцировать охранников застрелить ее после того, как она сумела заинтересовать господина. Лучше стоять не шевелясь. Ноги вскоре затекли, но девушка не решалась сдвинуться с места. Страх и возбуждение колотили ее, она внимательно наблюдала, как господин заставлял остальных решать обычные тестовые задачи, делать еще что-то непонятное. Он досадливо морщился, несмотря на блестящие результаты, выданные почти всеми. О чем речь, даже задачи по многомерной навигации в гиперпространстве эти четырнадцатилетние девочки решали мгновенно, ничуть не напрягаясь. Память каждой была почти абсолютной. Но господин хотел от них чего-то другого. Отобрав еще двух, двадцать первую и двадцать девятую, далеко не лучших по тестам, он отошел в сторону и задумался.

– Остальные ваши, – обернулся господин к низко поклонившемуся старшему надзирателю.

Глаза того вспыхнули животной похотью. Отданные ему девушки в отчаянии застонали, кое-кто попытался дернуться, куда-то бежать, но надзиратели хорошо умели управляться со своими подопечными. Вскоре нейрохлысты заставили несчастных в судорогах корчиться на полу. Господин холодно смотрел на эту картину, секретарь зажмурился и отвернулся, что-то неслышно шепча себе под нос и кусая губы. Три отобранных застыли неподвижно, молясь про себя Благим, чтобы господин не передумал и не отдал надзирателям и их. Что эти звери творят с попавшими в их власть, каждая видела не раз, и при одной мысли о том, что ее ждет такая судьба, готова была на что угодно.

– Не при мне! – одернул господин какого-то надзирателя, ухватившего бьющуюся в корчах девушку за грудь.

– Простите, господин! – испуганно поклонился тот, отпуская жертву, только ткнув ее снова нейрохлыстом для острастки.

– Пшел вон, скот! Чтобы не забывался, получишь десять плетей. Старший надзиратель, ты слышал?

– Да! – вскинулся тот, прожигая провинившегося подчиненного гневным взглядом. – Будет исполнено!

– Забирайте их, – кивнул господин на корчащихся на полу от боли девушек, – и вон отсюда. Быстро!

Надзиратели, продолжая кланяться, похватали отданных им на потеху воспитанниц и поспешили скрыться с глаз человека, от которого зависела их жизнь. Не раз случалось, что вызвавшего его гнев надзирателя тут же расстреливала охрана. Ни один не хотел себе такой судьбы.

Вскоре в вестибюле остались только господин со своим секретарем, охранники и три отобранные девушки. Двадцать первая, двадцать девятая и тридцать вторая. На первый взгляд, они были совершенно одинаковы, кто не знал, что такое эти девушки, решил бы, что перед ним сестры-близнецы. На редкость красивые близнецы.

– Марен, – повернулся господин к одному из охранников. – Давай.

Мускулистый паргианец с насмешливой ухмылкой подошел к девушкам и с какой-то стати спустил штаны. Они с недоумением уставились на немалых размеров мужское достоинство, не понимая, что все это значит. Чего еще от них хотят?

– А теперь я приказываю доставить Марену удовольствие ртом.

Холодный голос господина заставил каждую замереть. И только потом до них дошел страшный смысл сказанных слов. С раннего детства в воспитанниц приюта вбивали, что сделать то, что им сейчас приказали, означает погубить себя. Означает потерять и жизнь, и честь, и саму душу. Означает стать проклятой Благими. Так это или нет, девушки не знали, но верили, что так. Ибо это было первое, что делали надзиратели с приговоренными. С теми, кого обрекли на смерть. Потому это унижение в сознании каждой воспитанницы питомника намертво срослось со смертным приговором.

– Я не буду делать этого, господин… – мрачно пробормотала двадцать девятая. – Не буду.

Он внимательно посмотрел в наполненные отчаянием и решимостью глаза девушки. Кивнул и скомандовал:

– Убрать!

Кто-то из охранников выстрелил из игольника, грудь двадцать девятой пересек ряд рваных отверстий, и она рухнула на пол, захлебываясь собственной кровью. Пару раз дернулась и затихла. Оставшиеся в живых две девушки замерли.

– Я жду, – холодно сказал господин.

Двадцать первая глухо всхлипнула, подошла к охраннику и упала перед ним на колени. Тридцать вторая закусила губу – Благие, неужели и ей придется пойти на такое страшное унижение? Господин молча смотрел на замершую возле охранника на коленях девушку. Потом коротко кивнул. Охранник плотоядно ухмыльнулся, взял двадцать первую двумя руками за голову и резким движением свернул ей шею. Отбросил труп в сторону и снова замер.

– А что сделаешь ты? – с любопытством спросил господин.

Ему, значит, любопытно? Сволочь поганая… Тридцать вторая дрожала всем телом, непонимающе смотря на трупы двух девушек, похожих на нее саму, как две капли воды. И так ему не подходит, и эдак… Так чего же он хочет?! Отчаяние поднималось из глубин души, на глазах застыли слезы, губа была прокушена насквозь. Выхода нет. Возможности выжить – тоже. Что он там говорил? Умрут все люди в радиусе нескольких тысяч миль? Но он тоже? Тогда и собственной шкуры не жаль!

Умница отступила в сторону, передавая управление личности, которая еще ни разу не выходила наружу, скрываясь в глубинах сознания. Убийце. Господин, внимательно наблюдавший за девушкой, удивленно приподнял брови и переглянулся с секретарем. Она вдруг резко изменилась. Из глаз исчез страх, теперь в них горела насмешка над ним, над собой, вообще над всем миром.

Тридцать вторая сгорбилась и направилась к охраннику какой-то странной, вихляющейся походкой. Никто не знал, что под контролем Убийцы она могла двигаться со скоростью, при которой человеческий глаз уследить за ней не мог. Подойдя ближе, девушка метнулась вперед, ухватила охранника за его причинное место и резко рванула вниз, от души добавив коленом. Прикрывшись телом взвывшего от неожиданной боли Марена от плазмеров остальных, Убийца мгновенно передала контроль Ведьме, ждавшей своей очереди со злорадным хихиканьем. И Ведьма сплела ту самую черную, страшную, пугающую ее саму связку, которой отбивалась от атаки господина. Но не применила, остановившись за полшага до этого. Теперь, даже если ее убьют, связка развернется и отомстит за нее.

– Мне терять нечего, господин… – с трудом выдавили пересохшие губы.

Он откинул назад голову и захохотал как безумный. Смеялся добрых две минуты. Охранники с секретарем искоса поглядывали на светящуюся страшным черным светом девчонку с ужасом, но молчали, не смея сказать ни слова.

– Вот, девочка! – заговорил, наконец, господин. – Именно этого я от тебя и хотел. Никогда не смей сдаваться, всегда дерись до конца! Без страха за собственную шкуру! Вот такой ты мне и нужна.

– Драться до конца… – задумчиво протянула тридцать вторая. – Я запомню ваш урок.

– Запомни, пойдет на пользу, – кивнул он и повернулся к охранникам. – Не сметь стрелять. Причинивший вред этой девушке будет умирать очень медленно.

Снова посмотрев на напрягшуюся тридцать вторую, господин сказал:

– Можешь отпустить придурка. Или хочешь убить? Так убей.

– С удовольствием! – осклабилась Ведьма, на секунду разделив контроль с Убийцей.

Та легко сбила крепкого, мускулистого мужика с ног и свернула ему шею. Свернула точно тем же движением, каким сам охранник расправился с двадцать первой. Остальные охранники потрясенно замерли, глядя на миниатюрную красивую девушку, похожую сейчас на выходца из ада. Глаза ее горели каким-то желтым лихорадочным огнем, вокруг тела вилась черная, туманная дымка, в которой безошибочно угадывалась сама смерть. И охранникам было страшно.

– Я доволен тобой, девочка, – насмешливо сказал господин, подошел к тридцать второй и потрепал ее по волосам, ничуть не боясь готовой сорваться с ее пальцев смертельной связки. – Запомни, как держать наготове плетения. Со временем научишься создавать их на ходу, а пока придется обходиться заранее созданными заготовками. Завтра я начну тебя учить. И если ты думаешь, что от наказания за лень тебя спасут твои неуклюжие потуги в магии, то ты сильно заблуждаешься.

– Я поняла вас, господин, – низко поклонилась Ведьма, отпустив Убийцу. – Приказывайте.

Теперь она видела, что ее жалкая связка ничем не повредила бы этому сухопарому полуседому человеку. Его окружало защитное плетение, с которого соскальзывал даже взгляд. Ох, как нескоро она сумеет создать что-нибудь подобное… Но если останется в живых, создаст. Со временем. Чтобы отомстить за все пережитые мучения, требовалось терпение, очень много терпения. Она будет терпеливо ждать своего часа. Пусть годы или даже десятилетия. Однажды дождется. Никто и никогда не жалел тридцать вторую. Что ж, она тоже никого и никогда не пожалеет. А уж тем более того, кто создал питомник.

Господин легко читал в глазах девушки молчаливое обещание и насмешливо ухмылялся. Хотя в глубине души ему тоже было страшно – он сотворил чудовище, и вскоре придет время выпустить это чудовище на свободу. Не хотелось, слишком опасно, но загнать существо, на которое всю свою жизнь охотился Дарв ис Тормен, могло только такое чудовище. Предстояли еще годы и годы подготовки, но впервые за много лет он получил по-настоящему удачный экземпляр. Дар этой четырнадцатилетней девчушки был невероятен, она станет магом такой силы, что сам он и рядом стоять не сможет.

Да, придет время и тридцать вторая заставит заплатить его самого. Заплатить по всем счетам. Что ж, это справедливо. И если случится после того, как ее охота завершится успехом, то пусть. После этого его жизнь уже не будет иметь никакого значения. Дарв ис Тормен взял девушку за руку и повел навстречу новой жизни.

## Глава 2

Голубая планета в клочьях облаков плыла внизу, она казалась такой безмятежной, такой спокойной. Ничто не говорило о бурях, что прокатывались по ее поверхности, напрочь разрушая судьбы сотен миллионов людей.

Никита молча смотрел на занявший всю стену туманного зала «Пика Мглы» экран и вздыхал. Земля. Россия. Родина. Рядом с ним стоял задумавшийся о чем-то Ник. Оба прекрасно понимали, что там, внизу, места для них уже нет. Они слишком много узнали, слишком много повидали, и будут ощущать себя на Земле, как в клетке. Да и эмпатия напрочь отсекла их от жизни обычных людей. Они аарн, и этим все сказано. Ничего не добавишь.

– А время-то на вашей планете в два раза быстрее обычного идет… – эмообраз подошедшего сзади Рена переливался задумчивостью и недоумением.

– В смысле? – повернулся к нему Никита.

– Как ты знаешь, Земля находится в закрытом от внешнего мира пространственном пузыре, – напомнил дварх-полковник. – Выяснилось, что ход времени внутри него тоже не совпадает с общегалактическим. У нас прошло четыре месяца, а здесь около восьми.

– Интересно, – прищурился Ник. – Хотелось бы мне только понять, каким образом наша планета оказалась замкнута в этом пузыре.

– Увы, ответа на этот вопрос не знает даже Баг Бенсон. Да и нам сейчас не до того, если честно. Асиарх с Карсархом завершили первичное сканирование.

– И?

– Мы прилетели очень вовремя, – усмехнулся Рен. – Как будто специально подгадали. Крым пал неделю назад, сейчас красные отлавливают и расстреливают оставшихся в живых и не сумевших эвакуироваться солдат и офицеров Белой армии. Обещают всем сдавшимся амнистию, а на деле…

– Ясно, – прикусил губу Никита. – Я не удивлен.

– Я тоже, – тяжело вздохнул бывший красный комиссар. – Наши дорогие вожди давно показали, что они из себя представляют.

– Мало того, – скривился дварх-полковник, – люди сами регистрируются, поверив в обещанную амнистию. Многим даже службу в армии обещают, а потом арестовывают и расстреливают. За неделю расстреляно около тридцати тысяч человек… Потому не будем терять времени, постараемся спасти хоть некоторых. Только Син просил тебе напомнить, что устраивать новых социальных потрясений не стоит. Ничего хорошего из этого не получится.

– Зачем повторять то, что давно оговорено? – пожал плечами Никита. – Все станем делать тихо и незаметно. Никаких следов нашего присутствия на Земле остаться не должно. Люди тихо исчезнут вместе с семьями, в нынешнем бардаке их исчезновение спишут на войну.

– В таком случае, мы не имеем права брать никого из известных личностей, – усмехнулся Ник.

– Согласен, – кивнул контрразведчик. – К тому же, никогда не доверял высокопоставленным особам, почти все они такая сволочь – слов не хватает.

Красный комиссар от души расхохотался в ответ на эту сентенцию. Рен тоже улыбнулся, затем взмахнул рукой, и метрах в трех от них вспыхнула в воздухе карта Крыма.

– Нашли кого, Асиарх? – спросил дварх-полковник.

– Ищу, – недовольно проворчал дварх. – Потерпи немного. Хотя стой, кое-что есть. Объявляй тревогу, там людей расстреливать собрались!

На экране показалась лощина, поросшая каким-то чахлым кустарником. Около одного из кустов сгрудилось с десяток мрачных, небритых мужчин в грязных и рваных шинелях с погонами. Еще четверо неподвижно лежали немного в стороне. Наверное, их захватили врасплох, во время сна. Скорее всего, группа офицеров пыталась пробраться к побережью. Увы, у них не получилось, попались одному из отрядов красных, прочесывавших местность. Разномастно одетые люди держали группу офицеров на прицеле, и видно было, что им все безразлично. Они даже не ненавидели тех, кого собрались убивать, они просто делали свою работу. Чистили Крым от «нежелательных элементов».

– Как и говорили, усыпляем «товарищей» и накладываем им фальшивую память, – криво усмехнулся Никита. – Будут помнить, что расстреляли очередную группу офицеров, и ничего необычного при этом не произошло. Кто идет, коршуны?

– Да, – кивнул Рен. – Сам-то пойдешь в первую вылазку?

– Обязательно! – потер руки контрразведчик. – Ни за что не упущу такой возможности.

На экране было видно, как красные передернули затворы винтовок и прицелились в молча ожидающих смерти людей. Но выстрелить не успели. Ни с того, ни с сего они начали опускаться на землю, устраиваться поудобнее и немедленно засыпать. Какая-то минута, и спали уже все. Ошеломленные, ничего не понимающие люди застыли на месте, не веря своим глазам. Что это значит? Почему красные уснули? Что вообще происходит?

Закрутившиеся в воздухе туманные, черные воронки в полтора человеческих роста вообще ввергли большинство в ступор. Белые офицеры круглыми глазами смотрели на выскальзывающих из воронок людей в черных зеркальных доспехах и только молча разевали рты. Как будто зевали. Примерно так открывают рты рыбы, внезапно вытащенные из родной стихии на воздух. А то, что эти странные незнакомцы висели в воздухе, стоя на маленьких досках, совсем сводило с ума.

– Здравствуйте, господа! – раздался чей-то уверенный голос.

Из воронки вышел светловолосый мужчина лет тридцати, одетый в незнакомую, черно-серебристую форму с огненным глазом на левом плече. Он широко, открыто улыбался. Какой-то сияющей улыбкой, что ли, иного определения никто подобрать не смог. Следом за ним появился человек пониже с довольно ехидной физиономией. Этот сразу отошел к уснувшим красным, принявшись внимательно их осматривать. И сразу же согнулся в приступе явно болезненной рвоты.

– Что, Ник? – с иронией спросил первый. – Думал, среди тех есть кто достойный?

– Думал! – огрызнулся тот. – С этим вот, Сашкой Морозовым, мы с семнадцатого года вместе воевали. Никогда бы не поверил, что он такой сволотой окажется…

– Наивный.

– Твои не лучше! Вон на тех двоих глянь! Своих же товарищей на смерть посылали, чтобы собственные шкуры спасти.

– Простите, – вмешался в непонятный разговор один из офицеров. – С кем имеем честь?

– Никита Александрович Ненашев, – представился первый незнакомец. – Лор-капитан легиона «Бешеные Кошки», орден Аарн. Текущий альфа-координатор. Мы прибыли за вами, господа. Не за вами конкретно, сейчас группы наших легионеров прочесывают весь Крым в поисках выживших.

– Ненашев? – выступил вперед еще один офицер с полковничьими погонами. – Штабс-капитан?

– Бурцев? – прищурился тот. – Подполковник Бурцев? Александр Владимирович?

– Полковник, – поправил офицер. – Уж полгода как. Я вас и не узнал в этой форме поначалу. Что все это значит?

– Эмигрировав после поражения армии Колчака, я совершенно случайно попал в довольно странную организацию, – пояснил Никита. – И прижился в ней. У нас там большие дела заворачиваются, люди толковые нужны. Вот я и подумал, а не отправиться ли за ними в Россию? Спасти тех, кого можно, и дать людям шанс.

– Воевать?

– Пока нет, – покачал головой контрразведчик. – Надеюсь. Но что случится дальше, знает только Господь Бог. Нужно быть готовыми к любому исходу. Приглашаю к нам на крейсер, господа. Те, кто нам не подойдет, будут высажены в любой стране, ими избранной. И не с пустыми карманами, не считаю себя вправе обрекать бывших сослуживцев на полуголодное существование. Кто хочет остаться здесь, того мы не держим. Прошу только учесть, что вас быстро отыщут красные, а во второй раз мы спасать никого не станем. Извините за откровенность, господа.

– Не за что извиняться, штабс-капитан, – криво усмехнулся полковник Бурцев. – Мы не дети, чтобы пичкать нас байками. Куда идти?

– В воронку, – показал Никита. – Приглашаю вечером ко мне, Александр Владимирович. Посидим, выпьем. Тогда и поговорим толком. Извините, у меня нет времени заниматься вашим размещением. На то есть другие люди, на мне сейчас командование всеми нашими отрядами в Крыму. Сами знаете, что это такое.

– А сколько их всего, ваших солдат? – спросил кто-то.

– Немногим больше двадцати тысяч человек.

– Но что такое орден Аарн?

– Терпение, господа, немного терпения! – поднял руки Никита. – Вечером я вам все объясню. Не сейчас, пока мы с вами тут говорим, кого-то еще расстреливают. Мой долг спасти всех, кого смогу.

– Если нужна помощь, штабс-капитан, мы в вашем распоряжении, – внимательно посмотрел на него Бурцев. – Кстати, в трех верстах деревня, там полный сарай наших.

– Рен, – повернулся к вышедшему из воронки дварх-полковнику Никита.

– Слышал, – кивнул тот. – Сейчас отправлю людей. Ты туда?

– Нет, пожалуй, – вздохнул контрразведчик. – Вы и без меня справитесь. А нам с Ником надо заняться сканированием Константинополя, Харбина, Парижа и Лондона. Там могут оказаться нужные люди. Что генерал Гласс?

– Слюной исходит от любопытства, – ответил Рен. – Уважаю! Старик уже, а сумел сохранить в себе мальчишку. Вериль сейчас его обхаживает, уговаривает на обратной дороге в ти-анх залечь, а он все ерепенится.

– Вериль и мертвого уговорит, – усмехнулся Никита. – Эта девица крейсер руками сдвинет, если что не по ней.

– Целитель… – развел руками дварх-полковник. – Сам знаешь, что с ними спорить бесполезно. Она, кстати, велела тебе передать, что если снова надрываться станешь, то собственными руками удушит. Потом оживит и снова удушит. И так, пока не одумаешься.

Переглянувшись, аарн грохнули хохотом, представив, как невысокая, худенькая Вериль душит не такого уж и маленького Никиту.

Полковник Бурцев внимательно слушал малопонятный разговор. Штабс-капитан очень изменился, трудно представить, что человек за каких-то полтора года может так измениться. Судя по всему, он занимает в этом своем ордене довольно высокое положение. Когда только успел? Странное что-то здесь происходит. Впрочем, выбора все равно нет. Оставаться в Крыму – верх глупости, красные прочесывают местность частой гребенкой, не оставляя в живых никого. Черная воронка пугала, но там была жизнь. Какая? А черт ее знает! Но жизнь. Лучше неизвестность, чем подыхать здесь без какого-либо смысла. Война проиграна, и места на родине ему больше нет.

– Что ж, господа, идемте, – повернулся к офицерам Никита. – Вас я все-таки провожу сам, потом будете показывать остальным, что к чему, уже как старожилы. А за предложение помощи – спасибо. Но мы справимся.

Он покосился на четыре неподвижных тела и спросил:

– Что с ними? Убиты или ранены?

– Убиты, – скривился кто-то.

– Как давно? – деловито поинтересовался Рен.

– С полчаса назад.

– Тогда ничего страшного, оживим. Для начала придется в госпиталь завернуть. Вериль!

– Чего тебе? – появилось в воздухе изображение молодой женщины с вьющимися каштановыми волосами.

– Готовь ти-анх, – ответил вместо Никиты дварх-полковник. – Оживление. Четыре тела, полчаса с момента смерти.

– Поняла, – кивнула Целительница. – Через пять минут буду готова принять.

Голоэкран погас, и Рен покосился на застывших в остолбенении белых офицеров. Слова о том, что убитых оживят, и появившееся в воздухе изображение молодой женщины изумило их до зубной боли.

– Это всего лишь связь, – попытался успокоить ошеломленных людей дварх-полковник. – Очень удобная, на любое расстояние.

– Связь… – помотал головой Бурцев. – Не слышал я, чтобы в какой-то стране изобрели такую связь…

– «Есть много в небесах и на земле такого, что нашей мудрости, Гораций, и не снилось…» – ответил ему цитатой Никита. – Не принимайте близко к сердцу, Александр Владимирович. Скоро вы насмотритесь такого, что всегда считалось совершенно невозможным.

Несколько легионеров подхватили мертвецов и скрылись в воронках. Вслед за ними ушел Рен. Белые офицеры снова переглянулась, потом кто-то решился, осенил себя крестным знамением и тоже шагнул в пугающий черный провал. Полковник ушел одним из последних.

На миг потемнело в глазах – и он оказался в огромном светло-сером овальном зале. Вокруг в беспорядке стояли столики с едой и напитками, диваны, кресла. Возле стены прямо в воздухе висела карта Крыма, на которой горели красные и зеленые огоньки. Переход от мрачного крымского утра к этому залу застал многих врасплох, и люди застыли, не понимая, что происходит и куда они вообще попали.

– Здравствуйте, господа! – донесся до них звонкий голос. – Мое имя Лави. Прошу вас садиться и угощаться. Возможно, кто-нибудь хочет искупаться или переодеться?

– Не отказался бы, – проворчал пожилой усатый есаул. – Позвольте представиться – Борохов, Михал Петрович.

Остальные офицеры тоже представились, с любопытством глядя на красивую молодую женщину с короткими, черными волосами. Кожа ее имела несколько непривычный, желтоватый оттенок. Но не как у китайцев. Да и глаза не узкие. Одета женщина была в такую же форму, что и штабс-капитан Ненашев.

Никита вышел из воронки, осмотрелся и направился к жене.

– Как ты здесь? – его эмообраз переливался цветами тревоги.

– Все хорошо. Решила делом заняться, буду распределять людей по каютам и все в том же роде.

– А где мы, кстати?

– На боевой станции, – ответила Лави. – Дварх-капитан выделил целый уровень для размещения людей. На нем и сотню тысяч народу без особых проблем разместить можно. Никого из гвардов, драконов и арахнов здесь нет, чтобы не пугать наших подопечных раньше времени.

– Господин штабс-капитан? – подошел к ним полковник.

– Лор-капитан, – поправил его Никита. – Или альфа-координатор.

– Лор-капитан… – задумчиво повторил тот. – Непривычное звание. А что дальше? И как мы здесь вообще оказались?

– Прошли через гиперпереход, – ответил контрразведчик. – Эта та черная воронка. Она позволяет мгновенно перемещаться на любое расстояние. А дальше? Дальше Лави расселит вас по каютам. Отдыхайте. Вечером, когда мы соберем достаточное количество людей, расскажем, что к чему. Могу сказать сразу, что вариантов будет три. Тем, кто нам подойдет, мы предложим войти в орден. Часть оставшихся сможет стать офицерами армии одного государства, приходящего в себя после страшной войны. Не подошедших ни нам, ни этому государству мы переправим куда они заходят. В любую страну по их выбору.

– Интересно… – прикусил губу полковник.

– Кстати, познакомьтесь, – усмехнулся Никита. – Лави, моя жена.

– Жена? – приподнялись брови белого офицера. – Очень приятно, сударыня. Полковник Бурцев, Александр Владимирович.

– Мне тоже приятно познакомиться с соотечественниками моего мужа, – мягко улыбнулась молодая женщина.

– Вы не русская? – внимательно оглядел ее полковник. – Говорите вы очень хорошо, никогда бы не подумал, что вы иностранка.

– Лави родом из страны, которая готова предоставить гражданство большинству из вас, – заметил Никита. – Прошу пока не спрашивать, из какой, вы все равно не поверите. Потерпите несколько часов.

– Будь по-вашему, – вздохнул Бурцев, озадаченно окидывая взглядом зал.

Тот был очень велик. Поначалу полковник даже не обратил внимания на его размеры. Да и экраны не показались чем-то необычным, он принял их за самые обычные окна. Вот потолок, по которому медленно перемещались светящиеся фигуры, заставил поежиться. Что-то в этом помещении было неуловимо чуждое. Непривычное. Полковник даже себе не сумел бы ответить, что именно.

В стене сбоку завертелись сразу десятка два черных воронок, и оттуда валом повалили люди. Первыми появились несколько аарн в черных доспехах, а вслед за ними шли и шли люди, одетые в сущие обноски. Но на плечах каждого были погоны. Когда воронки схлопнулись, стало ясно, что в зале собралось больше трехсот человек. Полковник Бурцев ошеломленно смотрел на них. Похоже, легионеры ордена добрались до застенков красных.

– Извините, но я должна заняться делом, – нахмурилась Лави и вышла в центр зала. – Господа! Прошу минуту внимания!

Ошеломленные от мгновенного перемещения в непонятное место, люди постепенно замолкали и поворачивались к ожидающей девушке. Черно-серебристая форма подчеркивала изящество ее фигуры, красота непривычного лица завораживала. На губах сияла улыбка, полная радости и доверчивости. Стоящим в зале сильным мужчинам захотелось, чтобы никто и никогда не заставил эту красавицу разочароваться в ее доверчивости. Захотелось защитить ее от любой опасности.

Полковник Бурцев восхищенно покачал головой – умело жена штабс-капитана играет на чувствах представителей сильного пола… Редко когда доводилось видеть манипулирование столь виртуозное. Ведь молодая женщина почти ничего не сказала, всего лишь улыбнулась, а почти все мужчины в зале готовы идти за ней на край света.

– Господа, – продолжила Лави. – Сейчас перед вами откроются выходы в коридоры. Каждая дверь в каждом коридоре – это каюта на двух человек. В каютах у вас будет возможность помыться и переодеться. Через каждые двести-триста метров расположены столовые залы, в которых вы сможете поесть, выпить, пообщаться.

– Простите, госпожа… – заговорил какой-то невысокий, плотный офицер. – Но где мы?

– На боевой станции ордена Аарн, – улыбнулась ему Лави. – Немного позже, когда соберем больше людей, мы созовем общее собрание, на котором вам объяснят все. Прошу вас не нервничать, господа. Вы теперь в безопасности. Кое-кому из вас будут предложены варианты дальнейшей службы. Остальные получат возможность выехать за рубеж.

– Понятно… – задумчиво пробормотал он. – Дальнейшей службы, значит? Кому-то мы понадобились…

– Если вы думаете, что хоть кому-нибудь будут что-то навязывать, то ошибаетесь, – возразила девушка, пожав плечами. – Впрочем, сами убедитесь со временем. Раненых прошу проследовать в госпиталь. Вот эта воронка.

На правой стене взвихрился гиперпереход, над которым загорелась надпись: «Госпиталь». Кое-кто вздрогнул. Но кое-кто направился к ней. Особенно те, кто страдал от ран, едва перетянутых грязными тряпками. Многие передвигались с помощью сослуживцев, сами идти не могли. Они входили в воронку и исчезали.

Появившиеся откуда-то аарн в такой же черно-серебристой форме, как и на девушке, начали разводить белых офицеров по каютам. В стенах то и дело появлялись новые гиперпереходы, откуда выходили новые группы ошеломленных людей. Им объясняли, в чем дело и тоже отводили отдыхать.

Никита смотрел на всю эту суету и только головой качал. Похоже, он был слишком оптимистичен, когда надеялся заняться сегодня сканированием городов, в которых собралась основная масса русских эмигрантов. Судя по прикидкам Асиарха, только из Крыма придется вывозить не меньше двадцати тысяч человек. А то и больше. Раз так, стоит взять Бурцева и поговорить с ним. Этот человек подходил по всем параметрам, один из двархов станции просканировал его и сообщил, что Посвящение он пройти сможет. А Посвящение растворит в его душе все возникшие за войну ростки зла. Вопрос только – согласится ли? Впрочем, тот же вопрос относился ко всем, кто по своим душевным качествам способен стать аарн.

– Видите кого-нибудь знакомого, господин полковник? – спросил Никита у Бурцева.

– Многих знаю шапочно, – ответил тот. – А близко? Почти никого из друзей в живых не осталось. Разве что подполковник Малышев, вон он, у стены стоит. Не знал даже, что он жив еще. Есаула Борохова неплохо знаю, хороший рубака. И офицер отличный.

Попросив дварха станции просканировать указанных двоих, Никита удовлетворенно кивнул. Старая истина, что подобных людей притягивает друг к другу, оказалась верной и сейчас. Оба подходили.

– Думаю, сегодня заняться чем-нибудь другим уже не получится, – задумчиво сказал он, – потому приглашаю вас, Александр Владимирович, и ваших знакомых к себе в гости. Посидим, выпьем, поговорим.

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, штабс… Простите, лор-капитан. Никак не привыкну.

– Ничего страшного, со временем привыкнете, – понимающе улыбнулся Никита. – Если договоримся, быть вам дварх-полковником, командиром «Русского Легиона». Название, конечно, будет другим, но суть не в названии.

– Русского легиона… – повторил нахмурившийся полковник. – И чем станет заниматься оный легион?

– Давайте поговорим об этом за бокалом хорошего вина. И не здесь. Нам мало кто из присутствующих подойдет, не стоит при них обсуждать такие вещи.

– Как прикажете, – пожал плечами Бурцев.

Он направился к стоявшему у стены подполковнику Малышеву, о чем-то коротко переговорил с ним, кивнув на Никиту. Потом подошел к задумчиво осматривающему зал есаулу, поздоровался и тоже пригласил к лор-капитану. Полковник не знал, что ему и думать.

Откровенно говоря, организация кем-то неизвестным из остатков Белой Армии русского легиона его не удивила. Он только пытался понять, кому это могло быть выгодно. Возможно, Франция? Вряд ли, у той есть Иностранный Легион, в котором и так немало русских зарабатывают себе гражданство. Тогда кто? Туманный Альбион? Очень сомнительно, англичане снобы, каких поискать еще. Да и не слышал он, чтобы хоть какая-нибудь страна обладала такими способами связи и мгновенного перемещения.

Что-то здесь очень странное. Да и это название – орден Аарн. Кто они такие? Неужели древние тайные ордена, обладающими невероятными знаниями, не выдумка? Очень похоже на то. Никакого иного вывода полковник Бурцев сделать не смог. Передернув плечами, он подвел есаула к бывшему штабс-капитану и представил по всем правилам.

– Рад знакомству, господа, – поклонился тот. – Возможно, у вас есть желание для начала искупаться и переодеться в чистое?

– Уже говорил, что не откажусь, – проворчал есаул, подполковник молча кивнул.

Никита улыбнулся и отвел их свою каюту на «Пике Мглы», приказав биокомпу доставить одежду и вырастить еще две ванных комнаты. Пока офицеры мылись, он времени зря не терял, подключившись к главному биокомпу крейсера и занявшись анализом собранных Асиархом данных. Первичное сканирование выявило немало интересных людей, и каждым из них придется заняться вплотную.

Итак, что мы имеем? Трое в Париже, четверо в Харбине, восемь в Лондоне. И больше сорока человек в Константинополе, куда сейчас тысячами прибывали беженцы из Крыма. Уже неплохо. Жаль, далеко не все из этих людей способны стать аарн. Его прежняя профессия накладывала некоторые ограничения, и многие из коллег на глазах становились законченной сволочью. Мало кто сумел сохранить душу, будучи контрразведчиком.

– Благодарствую за баньку, господин лор-капитан, – добродушно проворчал выбравшийся из ванной комнаты раскрасневшийся есаул. – Думал уж перед смертушкой и помыться-то не доведется.

Вскоре появились остальные. Офицеры надели доставленные биокомпом простые темно-серые комбинезоны. Они с подозрением оглядывали себя и друг друга. Очень уж непривычно выглядели они в этой странной, немного мешковатой одежде. Едва удалось понять, как она вообще застегивается. Пуговиц не было, края просто слипались, и комбинезоны после того казались цельными. Сапоги вырастали прямо из штанов.

– Прошу к столу, господа, – указал рукой на круглый стол посреди салона Никита, одновременно заказывая у биокомпа плотный обед на четверых.

Офицеры нервно вздрогнули, когда поверхность стола подернулась туманом, и из ниоткуда возникли блюда, тарелки, бокалы и бутылки. Через полминуты перед ними находился роскошно накрытый стол. Вкусные запахи терзали ноздри давно по-человечески не евших людей. Бутылки с незнакомыми напитками тоже обещали немало удовольствия.

– Скатерть-самобранка, мать ее… – завороженно пробормотал подполковник Малышев, есаул задумчиво рассматривал стол и кривился, почесывая в затылке. Полковник Бурцев мрачно жевал нижнюю губу.

– Что-то наподобие, – улыбнулся Никита. – Не обращайте внимания, господа. Это все бытовые мелочи, скоро вы увидите такое, что и представить себе никогда не могли.

– Вот как? – еще сильнее нахмурился полковник. – И что же?

– А вот…

Никита повернулся к одной из стен, и она превратилась в экран, демонстрируя взглядам застывших на месте людей плывущую внизу в клочьях облаков Землю.

– Вы уже поняли, какую планету вы видите перед собой? – спросил он. – И где находитесь сами?

– Неужто – в небесах? – сощурился есаул.

– Не совсем в небесах, – хитро ухмыльнулся Никита. – Немного повыше. Возможно, не все из вас слышали, что существуют и иные миры, кроме нашего. И там живут иные люди. Впрочем, не только люди.

– Читал что-то… – ответил еще больше помрачневший полковник.

– Тот свет, что ли? – спросил есаул.

– Нет. Вы живы и находитесь на звездном корабле, предназначенном для путешествий между мирами. Корабль очень велик, больше пятидесяти верст в длину и никогда не опускается на поверхность планет. Внизу его раздавит собственный вес.

– Но как вы здесь оказались? – спросил Бурцев.

– Давайте выпьем, господа, – усмехнулся Никита, наливая каждому по бокалу «Черного вала». – И я все расскажу. Выпьем за тех, кого с нами уже нет.

Он встал, склонил голову и почти неслышно сказал:

– Пью этот бокал в память о человеке, который спас мне жизнь и открыл дорогу в орден Аарн. За тебя, Лар даль Далливан, наследный принц Арнасарта!

Контрразведчик поднял бокал и залпом выпил. Немного постоял, вспоминая, и снова сел. Офицеры последовали его примеру, каждый вспомнил какого-нибудь близкого ему человека, погибшего на этой войне, и выпил в память о нем или о ней.

– А теперь слушайте, – начал Никита, подцепляя вилкой кусок мяса и отправляя в рот. – Восемь месяцев назад в камеру смертников в иркутском ЧК бросили человека…

Контрразведчик рассказывал свою историю не спеша, отвечая на вопросы не верящих невероятному рассказу офицеров. Если бы не видеозаписи, которые по его просьбе крутил в каюте Асиарх, они и не поверили бы. Сперва перед белыми офицерами потекли кадры уничтоженной колонии на Тарсале, потом совещание у Релира, история проникновения на научную базу Проекта под видом бесноватого капитана Бальсета. Захват базы, совещание Военного Совета, назначение Никиты альфа-координатором. А вслед за тем – Фарсен и произошедшее там. Вскоре офицеры с интересом обсуждали незнакомую им тактику легионеров ордена и способы атаки. Глаза их возбужденно горели, только есаул выглядел задумчивым.

– Вот так оно все и случилось, – развел руками Никита, закончив рассказ. – Понимаю, в такое трудно поверить, но это правда.

– Верю, – усмехнулся полковник. – Не придумаешь такого. Да и возможности этого вашего ордена… Впечатляют, скажем так. Именно они меня и убедили.

– Вот и хорошо.

– Значит, ваш Командор отправил вас сюда за людьми?

– Не совсем так, – вздохнул Никита. – Это я вспомнил, что здесь много подходящих людей, когда было принято решение создать четыре новых легиона. Людей, которым некуда податься. А у нас многие найдут новую родину. Вот я и предложил полететь на Землю.

– Вы уже не считаете себя русским? – внимательно посмотрел на него подполковник Малышев.

– Считаю, – вздохнул Никита. – Но жить в России не смог бы. Зная и умея то, что я знаю и умею сейчас, не смог бы. Ощущал бы себя сидящим в клетке. Да и физически было бы очень тяжко. Понимаете, в орден людей берут по душевным качествам, и тот, в ком есть подлость, не сможет стать аарн.

Он коротко рассказал, чем является орден Аарн, об эмпатии и телепатии. Потом показал кое-какие картины внутренних миров Аарн Сарт, которые успел повидать сам.

– Понятно… – снова нахмурился полковник. – А не страшно вам так жить, не имея ничего своего? Даже мыслей.

– Нет, – широко улыбнулся Никита. – Не страшно. Вот в обществе людей, несущих внутри себя зло, я находиться не могу. Помните, как вырвало моего друга, когда мы вас забирали?

– Да.

– Он сдуру полез в души кое-кого из красных, надеясь, что его бывший приятель окажется достойным. Увы, тот оказался редкой сволочью.

– Приятель? – поднял брови есаул. – Среди краснюков?

– А Ник сам в прошлом красный комиссар, – развел руками Никита. – До сих пор никак не может поверить, что большинство его товарищей – законченная сволочь. Прошу не удивляться и повторяю, что в орден людей берут исключительно по душевным качествам. А кем был человек до того, как попал к нам, красным, белым или синим в крапинку, никакого значения не имеет. Среди нас есть все. И принцы, и рабы. Эти слова сказал человек, который спас мне жизнь, и в тот же день погиб сам. Он как раз был принцем. Я пил в честь его памяти, вы слышали.

– По душевным качествам… – задумчиво протянул полковник. – Трудно принять ваши слова. Да и понять, если честно. Но почему вы все это рассказали нам?

– Приношу свои извинения, – вздохнул Никита, – но вас троих уже проверили по моей просьбе. Вы нам подходите. Вам достаточно произнести Призыв, и вы станете аарн.

Офицеры замерли, затем переглянулись. И каждый задумался. А подумать было о чем, предложение лор-капитана отдавало чем-то потусторонним. Да и жить с открытыми всем вокруг мыслями и чувствами – ой, как непросто. Но что-то в этом непонятном ордене было притягательным. Жить в обществе людей, среди которых нет ни единого подлеца или корыстолюбца? Среди людей, которых уважаешь сам, и которые уважают тебя? Неплохо, должно быть.

– А какова альтернатива? – спросил подполковник Малышев.

– Фарсен охотно примет на службу всех, кто не подойдет нам, но честь и совесть сохранил, – ответил Никита, снова наливая всем виски. – Не подошедших ни нам, ни им, или отказавшихся от наших предложений мы высадим на территорию страны, которую они изберут. Каждому будет выдана определенная сумма в местной валюте, мы не считаем себя вправе оставлять людей в чужой стране без средств к существованию. Какими бы эти люди ни были.

– Ясно, – кивнул полковник. – Будем думать.

– А чего тут думать? – пожал плечами есаул. – Хорошие люди к себе зовут, видно, что хорошие, тут и думать нечего. Служба? Так она всегда служба, не привыкать. Я согласен. Только семья…

– Вытащим семью, не проблема, – поспешил успокоить его Никита. – Теперь вам надо сказать Призыв, и все. А когда вернемся на Аарн Сарт, пройти Посвящение. Тоже ничего страшного.

– Что за призыв?

– Три слова. Арн ил Аарн. Перевод – я есть аарн. Это на одном из древнейших языков галактики, ему не один миллион лет.

– Мне тоже терять нечего, – криво усмехнулся подполковник Малышев. – Совсем нечего. Даже семью ЧК расстреляло. Арн ил Аарн, говорите?

Торжествующая птичья трель грянула в каюте, заставив офицеров подпрыгнуть.

– Вот и все, – развел руками Никита. – Трель – сигнал Избрания. С этого момента вы официально приняты в орден Аарн. Мы все – братья и сестры. И взаимоотношения в нашей среде семейные. Даже в армии. Не удивляйтесь почти полному отсутствию субординации, не принято это у нас. Можно и командира послать куда подальше, если он не по делу пристал.

Вскоре Призыв повторил есаул, а вслед за ним и полковник Бурцев. Оставшись в одиночестве, он прикинул, что может светить ему за границей. А ничего не может! Это он прекрасно понимал, не дурак как будто. Никакой гражданской профессии у него нет. Он офицер, и больше ничего делать не умеет. Кому нужны за границей тысячи и тысячи офицеров чужой, разбитой армии? Пожалуй, предложение лор-капитана лучшее из того, что он может получить. А раз так…

– Что ж, братья, рад за вас! – широко улыбнулся Никита, когда отзвучала последняя трель Избрания. – Думаю, вы составите костяк командования будущего русского легиона. Название придумайте сами, у нас обычно легионам дают пышные и даже немного помпезные имена. Например, «Бешеные Кошки» или «Ангелы Тьмы».

– Ничего себе названьице… – вздрогнул полковник.

– Вас вытаскивал легион «Коршуны Ада», эмблема – атакующий коршун. Эту эмблему знают по всей обитаемой галактике, и чаще всего, только заслышав, что их собрались атаковать «коршуны», сразу сдаются.

– Неплохо, похоже, воевать умеют, – покачал головой есаул.

– Научимся и получше, – усмехнулся Никита.

– Дурное дело не хитрое…

– Но воевать нам вряд ли скоро придется, мало кто решается даже слово сказать против ордена. Впрочем, сейчас пошло смягчение отношений, остальные государства галактики приняли наших послов, но что-то я сомневаюсь, что это надолго. Слишком нас не любят и слишком боятся.

– Раз боятся, тогда все понятно.

– Главным занятием новых легионов станет создание тайных структур в других странах. И разведка.

– Шпионить? – скривился подполковник.

– Выбора особого нет, – тяжело вздохнул Никита. – Если мы не будем знать, что против нас замышляют, нам на голову станут постоянно валиться всякие не слишком приятные сюрпризы. Впрочем, перевестись в чисто боевой легион для желающих не проблема. Или вообще заняться чем-то иным, не военной службой. В ордене никогда не принуждают человека заниматься тем, что ему не по душе.

– Приятно слышать, – потер подбородок полковник. – Но я офицер и намерен таковым остаться. А для офицера существует слово приказ.

– В таком случае я, Никита Александрович Ненашев, своей властью альфа-координатора присваиваю полковнику русской армии Бурцеву Александру Владимировичу звание дварх-полковника ордена Аарн и назначаю его командиром вновь создающегося легиона без имени! – поднялся на ноги Никита. – Встаньте, господин дварх-полковник!

– Есть, господин альфа-координатор! – встал и принял строевую стойку Бурцев. – Благодарю за доверие! Постараюсь оправдать.

– Асиарх, зафиксируй пожалуйста! – поднял голову вверх Никита.

– Уже… – донеслось с потолка недовольное бурчание. – Еще чего надо? А то у меня четыреста боевых групп на грунте, за всеми следы подчищать кому? Асиарху, кому же еще. А спасибо сказать?

– Спасибо, дружище! – рассмеялся контрразведчик, неугомонный дварх был в своем репертуаре. – Познакомься с новыми братьями.

– Рад, – еще недовольнее проворчал тот. – Извиняюсь, говорить некогда. Если чего надо, зовите. Никита объяснит как.

– А эт-то кто? – ткнул пальцем в потолок слегка обалдевший есаул.

– Что-то наподобие души звездного корабля. Услышит вас всюду, только позовите по имени. Даже внизу, если вы занесены в его личный список людей, за которыми он считает себя обязанным приглядывать. Перемещение по кораблю, по планете, управление, контроль над техникой и еще много чего – в его власти. Тела у него нет, его тело – сам корабль. Асиарх всегда поможет, но ворчлив, правда, не в меру.

– Это кто еще ворчлив тут? – возмутился с потолка дварх и замолчал, сообразив, что только подтверждает слова Никиты. – Ну, ворчлив. Зато какой молодец?!

– Молодец ты наш… – согнулся от хохота альфа-координатор. – Умница ты наша ненаглядная!

– Я такой! – гордо ответствовал Асиарх и отключился.

Есаул пофыркивал себе в усы, подполковник посмеивался, даже свежеиспеченный дварх-полковник едва сдерживал смех.

– Вот такой у нас дварх, – развел руками Никита, отсмеявшись. – Хоть и хвастаться любит, но умница действительно редкостная. Впрочем, они все несколько ехидны и ворчливы, но наш Асиарх любому другому сто очков вперед даст. Честное слово, даже жаль, что «Пик Мглы» к легиону «Ищущие Мглу» приписан. Забрал бы его вместе с Асиархом к себе.

– Трудно будет ко всему этому привыкнуть, – повел плечами Бурцев. – Хотя… вы привыкли, значит, и я привыкну.

– Привыкнете, – заверил его Никита. – Давайте выпьем, и я опишу вам структуру легиона. Думаю, подполковник с есаулом станут вашими дварх-майорами. Еще двух подберете позже.

– Сколько бойцов в легионе? – спросил Бурцев, пригубив виски.

– Двадцать тысяч и четыре дварх-крейсера. Плюс аналитический отдел и службы поддержки. Это еще около десяти тысяч. Восемь двархов, как минимум, два биоцентра с компами наивысшей мощности. Не спрашивайте пока, что такое компы, потом поймете сами. Штаб-квартиру легиона тоже подберем позже. Обычно легион приписывается к какому-нибудь из двадцати четырех атакующих флотов, но в вашем случае дело иное. Вы останетесь в непосредственном подчинении Совета Безопасности. Кстати, второй легион Ник хочет собрать из красных, так что вы не сильно удивляйтесь, если вдруг встретите на корабле бывших врагов. Но я очень сомневаюсь, что у него получится. Может, и сумеет набрать несколько тысяч человек, но вряд ли больше.

– Я тоже сомневаюсь, – презрительно фыркнул Бурцев. – Если вы отбираете людей по чистоте души, то тем более ничего у него не выйдет.

– Вернемся лучше к структуре легиона. Возглавляет его дварх-полковник, который не отчитывается ни перед кем, кроме Совета, которому подчинен, командующего флотом, лор-адмирала своего дивизиона и текущего альфа или бета-координатора. Его непосредственные заместители – четыре дварх-майора, командующие бригадами. Затем следуют лор-майоры, лор-капитаны, дварх и лор-лейтенанты. Разделение бойцов на оперативные группы внутри своих подразделений полностью во власти командиров этих подразделений.

– Несколько странновато, – поморщился подполковник. – Нет единых структурных единиц? Взводов, батальонов и так далее?

– Нет, – согласился Никита. – Каждая задача решается группой, на которую возложено решение этой задачи. Как именно исполнить приказ – дело командира группы. Командование интересует результат, а не каким образом его добились.

– Вот это мне нравится! – одобрительно кивнул есаул и, подняв бокал, молодецки опрокинул его в рот. – Крепка, зараза!

– Мне тоже, – присоединился Бурцев. – Значит, никто не будет стоять за спиной и нудить, что это вот нужно было делать так, а это – вот так?

– Не будет. Главное – результат. Ну, и чтобы не забывали – цель никогда не оправдывает средств. Нас и так слишком ненавидят, мы не можем допустить дальнейшего нарастания напряжения.

– Политика меня не касается! – поморщился свежеиспеченный дварх-полковник. – Я офицер.

– Пока рано говорить об этом, – согласился Никита. – Для начала легион нужно создать. Из ничего. Потом Посвящение, преобразование и так далее. Найти не приписанные к другим легионам корабли, договориться с их капитанами. Обратиться к двархам с просьбой о вступлении восьми из них в легион. Да много чего еще.

– Располагайте нами, господин альфа-координатор, – встал Бурцев.

– Садитесь, дварх-полковник. Работы будет очень много, буквально с завтрашнего дня. А может, и вечером придется поработать. Неизвестно, сколько народу нам подойдет из тех, кто уже на станции. Да и не все захотят.

– А я сам с ними поговорю, – усмехнулся тот, садясь. – Не беспокойтесь, Никита Александрович, я знаю, что сказать людям и что им пообещать. Какое, кстати, денежное содержание?

– Денежное? – озадаченно почесал в затылке Никита. – Да любое. Если оказываетесь в чужих мирах, на выходе получаете банковскую карточку с неограниченным кредитом. Тратьте, сколько пожелаете, наши карточки принимают в любом банке галактики без проблем. На Аарн Сарт деньги не нужны, там всего полно и совершенно бесплатно. Хотите дворец? Посылаете заказ местному биоцентру, и через два часа получаете семя. Сажаете его, где понравится, и через пару дней вырастает вам дворец. Заказы любой одежды, еды и всего, чего захочется, тоже идут через биоцентры. Заказанное получаете почти мгновенно и тоже бесплатно.

– Бр-р-р… – помотал головой Бурцев. – Что за странные вещи вы говорите?

– Ничего странного, – едва сдержал смешок контрразведчик. – Это только поначалу кажется странным, а потом привыкнете. Наоборот, оказавшись в месте, где за все нужно платить, будете чувствовать себя не в своей тарелке.

– А с чего ж тогда люди работают и служат, коли можно на печи сидеть и пузо чесать? – прищурился есаул.

– Пока не могу объяснить, слов нет, – вздохнул Никита. – После Посвящения сами поймете. Научитесь без слов разговаривать и поймете.

– Без слов? – приподнял брови Бурцев.

– Это очень удобно. Представьте себе, что вы командуете атакой.

– Представил, – пожал плечами тот. – Обычное дело.

– Тогда представьте еще, что вы смотрите глазами каждого бойца, слышите его ушами и так далее. Команды передаются мгновенно, без каких-либо задержек, командир всегда в курсе происходящего.

– Удобно, – согласился Бурцев. – Но зато в голове полный кавардак.

– Без биокомпов – да. Спросите, что такое биокомп? Это такая штука, которую вставляют прямо в мозг, и она помогает думать раз в десять быстрее. Позволяет запомнить все, что нужно. Хоть сотню книг дословно.

– Господи… – снова помотал головой дварх-полковник. – Как сказка какая…

– Вернемся к делу, – вздохнул Никита. – Из Крыма мы вывезем всех, кого сможем. То же самое сделаем и на других недавно захваченных красными территориях. А вот из эмиграции станем брать только людей, которые нам изначально подходят. Я понимаю, что возникнет желание многим помочь, особенно находящимся в бедственном положении. Можно организовать какой-нибудь фонд и помогать деньгами. Вот уж чего нам не жаль, так это денег. Но брать сможем только тех, кто действительно наш по духу. Впрочем, многих захочет взять армия Фарсена. Решать будет генерал Гласс, тамошний военный министр, он прибыл с нами.

– Ясно, – помрачнел Бурцев. – С генералом я поговорю, думаю, найдем общий язык. А что с семьями? У многих офицеров остались живые родственники.

– Не проблема, – улыбнулся Никита. – Семьи найдем и аккуратно вывезем хоть из самого Питера. Ни одна красная сволочь нам в том помешать не сумеет. Если не смогут стать аарн, поселятся на пограничных мирах, у многих из наших там родные живут.

– А почему бы ордену, раз у него такая сила, не взять, да и не навести в России порядок? – спросил подполковник Малышев.

– Почему? – скривился Никита. – Да потому, что крови прольется вдесятеро больше. И ничего хорошего не получится. Россия – не первая страна, где произошла революция. В прошлом орден пытался наводить порядок в таких странах. Результат оказался настолько страшен, что мы зареклись от попыток изменить ход социального развития. Россия должна переболеть большевизмом и получить иммунитет. Немного позже вы ознакомитесь с некоторыми документами и поймете, что нас с красными попросту стравили между собой некие силы, жаждущие абсолютной власти. Им мешали честные, свободомыслящие люди, и они нашли способ избавиться от тех, кто им мешал. Я сам, когда прочел эти документы, спать не мог.

– Вы уверены? – глаза Бурцева стали похожи на глаза попавшего в капкан волка.

– К сожалению. Эти документы не для вас и не для меня готовились, а для социологов и социоматиков ордена. Их собрали во время предыдущего посещения Земли восемь месяцев назад. Аарн тогда вообще не планировали брать землян к себе, если бы не Лар, меня с друзьями так и расстреляли бы в Иркутске. Оказавшись на корабле, я буквально через день взялся за изучение социологии и всей собранной на Земле информации. Вместе с бывшим красным комиссаром, который был еще в большем ужасе, чем я, когда понял, как их использовали. И для чего. Вот так-то, господа.

Подполковник Малышев сжал кулаки и принялся материться. Он ругался минуты две, помянув всю красную верхушку и стоящих за ними, всех их родственников до седьмого колена и даже их кошек с собаками. Немного успокоившись, залпом опрокинул в рот полный бокал черного виски и мрачно умолк, уставившись в стол. Есаул дергал себя за правый ус, в его глазах горело: «Ох, попадитесь только мне, сволочи…» Командир еще не созданного безымянного легиона смотрел в стену и скрипел зубами.

– Стравили, значит… – выдавил он из себя, наконец. – Неужели для России все кончено?

– Ни в коем случае, – усмехнулся Никита. – По прогнозам, большевики не продержатся больше ста лет. Но если мы попытаемся изменить ситуацию силой, Россия вскоре прекратит свое существование как государство. Так стоит ли овчинка выделки?

– Не стоит, коли дело обстоит так… – скривился Бурцев. – Хотел бы я сам посмотреть эти документы.

– Попросите Асиарха, когда устроитесь, он перешлет вам копии. В ордене не принято скрывать что-либо от своих. Кроме вещей, касающихся всеобщего выживания.

– Благодарю, – кивнул дварх-полковник. – Что прикажете делать?

– Пока ничего, – грустно улыбнулся Никита. – Устраивайтесь. Скажите Асиарху или главному биокомпу крейсера, кто-нибудь из них вырастит вам каюты. Селитесь, отдыхайте. Походите по крейсеру, посмотрите сами, как здесь живут. Ох ты, боже ты мой, едва не забыл!

– Что?

– В ордене есть не только люди, но еще и ящеры, арахны, драконы. Потому не удивляйтесь, если повстречаете огромного паука или дракона с крыльями. Это не чудовища, а такие же аарн, как и вы сами.

– Пауки?! – вздрогнул есаул. – Бр-р-р…

– Ничего страшного, – негромко рассмеялся Никита. – Вот, посмотрите. Биокомп, прошу связать меня с дварх-майором Рла-Дальваа.

На стене загорелся голоэкран, с которого на присутствующих посмотрел огромными фасеточными глазами двухметровый паук, покрытый длинной, с локоть, черно-алой шерстью.

– Здравствуй, Никита, – проскрипел он. – Рад тебя видеть. Что-нибудь случилось?

– Да нет, Рла, – помахал ему рукой альфа-координатор. – Просто хотел тебя познакомить с новыми братьями. Дварх-полковник Александр Бурцев, командир пока безымянного легиона, Леонид Малышев и Михаил Борохов, дварх-майоры того же легиона.

– Рад знакомству, – распахнул жвалы арахн. – Ох, и задачка же перед вами стоит, братья, – с нуля легион создавать. Понадобится помощь, обращайтесь, буду рад помочь.

– Благодарю, господин дварх-майор… – дрожащим голосом ответил Бурцев, остальные двое ничего не сказали, только изумленно лупали глазами.

Никита, едва удерживаясь от смеха, бросил Рла-Дальваа быстрый эмообраз, объяснивший недоумевающему арахну, что здесь, собственно, происходит. Тот понимающе пощелкал жвалами, ответил сложным, наполненным веселой иронией эмообразом, несущим в себе до полусотни подтекстов, и отключился.

– Один из лучших боевых офицеров ордена, – как бы невзначай заметил Никита. – Да и организатор отличный. По вопросам взаимодействия различных подразделений легиона и в самом деле советую обращаться именно к нему. Никогда не откажет в помощи.

– Господи ты боже мой… – с трудом выдавил из себя подполковник Малышев. – Паук, и вдруг офицер? Ни в каком кошмаре такое не привидится…

– Подождите, вы еще драконов не видели. Лучшим стратегом и тактиком галактики заслуженно считается черный дракон, дварх-адмирал второго атакующего флота ордена Аарн, Т'Сад Говах. Кампании дварх-адмирала изучают во всех военных училищах и академиях галактики. Вам тоже придется их изучать. Особенно тактику и стратегию космического боя. Такой бой, бывает, заканчивается за десять секунд, а гибнут в нем порой и сотни тысяч человек.

– Ни х… себе! – в сердцах выругался Бурцев. – Сотни тысяч за десять секунд?!

– Посмотрите записи боев, сами поймете, – отмахнулся Никита. – Прощаюсь пока, господа. Прошу ничему не удивляться. Отдыхайте, нам скоро предстоит такое количество работы, что спать некогда будет.

– Не привыкать, – усмехнулся в усы есаул. – Никогда работы не боялся.

Никита отвел новых братьев в туманный зал крейсера и оставил там, посмеиваясь про себя. Реакция была вполне предсказуемой – люди ошеломленно застыли с открытыми ртами. Пусть погуляют, отдохнут немного, посмотрят на то, что и представить себе никогда не могли.

Вечером всем станет не до отдыха. Из Крыма на боевую станцию уже вывезли больше двадцати тысяч человек, и люди продолжали прибывать. И не только из Крыма, но и из многих других областей России, недавно захваченных большевиками.

Надо и самому, пожалуй, вздремнуть часок. А то придется потом ходить и зевать, прячась по закоулкам от неугомонной Вериль. Никита быстро разделся и рухнул на кровать, отдав биокомпу приказ разбудить его через два часа. Закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

* * *

Анализ почти не занимал Ренни, комп проводил его самостоятельно, ему оставалось только подставлять нужные цифры для сходимости алгоритма. А перед глазами снова стояла страшная картина захлебывающейся собственной кровью четырнадцатилетней девочки. Почему-то последний отбор особенно тяжело дался ему. Ренни прекрасно понимал необходимость сделанного господином графом, но смириться никак не мог. Сердце сжималось при мысли о том, кем стал он сам.

– Лоех, ты закончил? – ворвался в комнату Дарв ис Тормен.

– Почти, – ответил секретарь. – Еще минут десять для полной достоверности. Но основные выводы могу дать уже сейчас.

– Давай, – рухнул в кресло граф, скрестив мосластые ноги.

– Главной точкой воздействия на ближайшие годы должен стать Трирроун. Если мы не остановим там орден, то лет через пять нам в республику можно будет даже не соваться. Бесполезно. Аарн начали массированную атаку на общественное бессознательное. Инфофильмы, несколько философских течений, на которые охотно клюнула жаждущая нового молодежь. Книги. Интереснейшие, гениально написанные, их читает запоем весь Трирроун. Мои аналитики разложили текст одной из них на семантические составляющие, и пришли в ужас. Это такой удар по подсознанию, что слов нет. У человека, прочитавшего с десяток подобных книг, слова бизнес и политика будут вызывать инстинктивное отвращение. Да что там – омерзение.

– Даже так? – нахмурился ис Тормен. – Ты прав, такой массированной атаки на общественное бессознательное орден еще не проводил. Мы должны поспешить, или проиграем окончательно.

– Господин граф… – хотел было спросить Ренни, но заставил себя замолчать.

– Что, Лоех? – ласково спросил тот. – Тяжело тебе? Вижу. Нам давно пора серьезно поговорить. Спрашивай.

– Почему у нас в союзниках только такая мразь, что сказать противно? – решился Ренни задать вопрос, который не давал ему покоя уже не один год. – Неужели с такими союзниками мы сможем построить хоть что-нибудь хорошее?

– Почему? – тяжело вздохнул ис Тормен. – Да потому, что большинство хороших людей уходят в орден, Аарн просто забирают их у нас. А оставшиеся не хотят пачкаться, играя в наши игры. Падение ордена, к сожалению, выгодно в основном тем, кого ты назвал мразью. Остальные не понимают, не хотят понимать, что иначе нельзя, что орден должен пасть. Аарн обеспечили галактике довольно-таки безопасное существование, и обывателя, да и не только обывателя, это вполне устраивает. Если бы орден продолжал вести себя по-старому, заносчиво, я бы особо не нервничал. Ненависть к ним была бы зоологической, как у тебя раньше. А теперь придется действовать куда более жестко, если мы не хотим проиграть.

– Наверное, вы правы… – опустил голову Ренни.

– Но кое в чем прав и ты, – ехидно ухмыльнулся граф. – С такими союзничками, как у нас, никаких врагов не надо, сами все порушат. Но ты не учитываешь одного маленького нюанса. А точнее – просто не знаешь о нем. На вторых ролях во всех подконтрольных нам организациях находятся мои люди. Люди чести, служащие не за деньги, а ради великой цели. Понял?

– После победы последует большая чистка, и ваши люди выйдут на первые роли?

– Естественно, мальчик мой, – гортанно рассмеялся ис Тормен. – По-иному и быть не может. Я привык держать все под своим контролем. Ты знаешь, что после победы именно нам предстоит стать службой безопасности обитаемой галактики. И нам же придется под корень вырезать многие из организаций, служащих нам сейчас. Жестоко, но практично.

– Да этих не жалко! – махнул рукой Ренни. – Это же нелюдь, бешеное зверье.

– А кто сам когда-то собирался в пираты податься? – хитро прищурился граф. – Может, припомнишь?

– Не напоминайте… – тяжело вздохнул секретарь. – Что взять с двадцатилетнего дурака? Поумнел с тех пор немного, слава Благим. Даже ненависти к ордену больше нет. Они, если честно, немало и полезного делают.

– Немало, – кивнул ис Тормен. – Вопрос только, какой ценой.

– Объясните, – нахмурился Ренни. – Не понимаю.

– Все просто. Откуда уже больше тысячи лет к нам приходят все новые изобретения, открытия, идеи?

– С Аарн Сарт…

– Ты сам ответил себе, – грустно улыбнулся ис Тормен. – Орден перекрыл галактике возможность развития, он забирает у каждой страны лучшую молодежь, творческий и научный потенциал, будущее народа. Аарн оправдывают свое поведение тем, что эта молодежь иначе мучилась бы от непонимания, и мало кто из них чего-нибудь достиг. Согласен, в этом они правы. Но кое-кто сумел бы пробиться и двигал вперед науку и культуру страны, в которой был рожден.

– Мне вспоминается история величайшего композитора последней пары столетий. Даже вы любите его музыку.

– Гел Тихани… – тяжело вздохнул граф. – Мне очень жаль, что его умирающим нашли аарн, а не мы. Кто мог подумать, что на задрипанной колониальной планетке появится такое дарование? Если бы орден забирал только таких, как Гел, находящихся на грани смерти, я бы ничего против не имел. Но они ведь гребут всех подряд. Самых лучших. Самых честных. Самых талантливых. Самых добрых. А что остается остальным? Превращаться в зверей? Они и превращаются. Шаг за шагом, год за годом, столетие за столетием. Результат ты видишь сам.

– Наверное, вы правы, – внимательно посмотрел на своего сюзерена Ренни. – Но вот по поводу запрета войн вы уже ничего сказать не можете.

– Не могу, – согласился ис Тормен. – Пока не был обнародован прогноз Альтера, я думал, что войны необходимы. Выжить должен сильнейший – это закон развития. Но этот прогноз…

Граф тяжело вздохнул.

– К сожалению, прогноз оказался достоверным, – продолжил он. – Допустить галактическую войну сейчас – означает погибнуть. Всем. Может, из остатков выживших через несколько тысяч лет и поднимется новая галактическая цивилизация. А может, и нет. Лучше не рисковать. Без войн не обойтись, но каждый правитель обязан четко усвоить строжайший запрет бомбардировок населенных планет. Нарушителя должно немедленно и очень жестоко карать. Сумеем ли мы решить эту задачу? Не знаю.

– Вот и я не знаю, – передернул плечами Ренни. – Господин граф, вы ведь понимаете, что я отдам за вас жизнь, не задумываясь?

– Понимаю. Потому и позволяю тебе говорить мне в глаза то, чего не потерпел бы ни от кого иного.

– Не становимся ли мы сами зверьми в погоне за победой?

– Надеюсь, что нет… – сгорбился в кресле ис Тормен. – Надеюсь, что нет…

Он резко встал, подошел к бару, налил себе полный бокал черного тиумского виски и залпом выпил. Потом минуту постоял молча, о чем-то размышляя, и выпил снова.

– Девочек забыть не можешь? – хрипло спросил он.

– Не могу… – вздрогнул Ренни. – А вам они ночами не снятся?

– Снятся, – скрипнул зубами граф. – Но у меня нет иного выхода! И кому, как не тебе, об этом знать.

– Простите меня, – вздохнул секретарь. – Все знаю и все понимаю, мне просто больно их видеть.

– Мне тоже, – сухо сказал граф. – Но я не имею права на жалость. Если бы мы были добренькими, мы получили бы столь многообещающий экземпляр, как тридцать вторая?

– К сожалению, нет.

– Вот и я о том же. На этом давай закончим бесполезный разговор. Мне сейчас еще с девчонкой говорить. А она твердый орешек, легко не расколешь.

Дарв ис Тормен иронично усмехнулся, снова превратившись в человека, которым его привыкли видеть окружающие. Снова перед секретарем стоял лощеный, уверенный в себе аристократ, великий маг.

– Звать? – спросил Ренни.

– Давай.

Секретарь вышел.


Тридцать вторая осторожно подошла к комнате, в которой ее ждал господин. Девушка всю последнюю неделю пребывала в недоумении. Ее заперли в большой роскошной спальне, кормили досыта всякими вкусными вещами, давали спать, сколько хотела. Даже книги дали. Но самое главное – за всю неделю ее ни разу не ударили! Ни за что не наказали! Это вообще ни в какие ворота не лезло, такого не случалось никогда. Хоть раз в день воспитанниц питомника пороли просто для профилактики. Тридцать вторая относилась к неизбежной ежедневной порке философски, как к привычному злу. Все равно ведь ничего не поделаешь, так нечего волну зря гнать. А тут вдруг целая неделя отдыха! Без порки!

Откровенно говоря, девушка просто растерялась. На глазах рушилось все, к чему она привыкла. Умница попыталась понять, для чего с ней так поступают, но не смогла. Информации для качественного анализа оказалось недостаточно. Даже Хитрюга с Ведьмой ничем помочь не сумели, тоже пребывая в недоумении. Когда тридцать вторую позвали к господину, у девушки камень с души свалился. Пусть что угодно делает, хоть надзирателям отдаст, только бы не эта проклятая неизвестность!

– Заходи, чего стесняешься, – заставил ее вздрогнуть голос господина. – Стань у той стены.

Она мышкой скользнула в комнату и застыла возле указанной стены по стойке смирно, не решаясь даже пошевелиться. На сей раз девушка была одета в выданное ей охранниками легкое серое платье до колен. Наверное, сейчас опять прикажет раздеться. Что такое стыд, тридцать вторая не знала, никто не разъяснял воспитанницам питомника значение этого понятия. Ей просто было несколько не по себе, когда мужчины жадно пялились на ее тело. И что такого необычного они в этом теле находят, что смотрят как на что-то очень вкусное? Тело как тело. Точно такое же, как у остальных воспитанниц. Впрочем, на тех охранники тоже смотрели жадно.

Господин молчал, с каким-то лихорадочным интересом разглядывая девушку. Тридцать второй снова стало не по себе. Чего он хочет? Для чего она ему?

– Сколько у тебя личностей? – припечатал ее к стене неожиданный вопрос.

«Молчи! – в панике завопила Злюка. – Дура, молчи!!!»

«Он знает, – возразила Убийца. – Не вздумайте играть с этим человеком в ваши обычные игры. Он нас насквозь видит, задницей чую».

«Она права, – проворчала Хитрюга. – Умница, бери контроль и постарайся не ляпнуть лишнего. Ведьма, будь готова перехватить».

«Дуры вы… – прошипела Злюка. – Вот посмотрите, что дальше будет».

«Молчать всем! – скомандовала Умница. – Мы начинаем самую опасную игру в нашей жизни. Если проиграем, то все – кранты. Поняли, девки?»

– У меня шесть полноправных личностей, господин, – наклонила голову тридцать вторая, а когда подняла голову, граф увидел в ее глазах насмешку.

– Интересно, есть ли среди них нужная? – поинтересовался он. – Ты, похоже, девочка неглупая и сама должна была кое-что понять.

– Вы имеете в виду мечтательную идиотку, верящую во всякую чушь, вроде любви и дружбы? – оскалилась девушка. – Имеется такая.

– Браво! – пару раз хлопнул в ладоши ис Тормен. – Ты меня не разочаровала.

Внутри девушки все пятеро облегченно перевели дух. Они не ошиблись, пичкая Дурочку строго дозированной информацией и не позволяя ей просыпаться. Плохо, что именно это жалкое существо станет основной личностью, но против воли господина не пойдешь. Впрочем, пока рано судить, слишком мало данных. Главное – выжить. Это первичная задача, а что случится потом – пока не важно.

– Садись в кресло, девочка, – показал рукой господин. – Вот в это. Налей себе сока.

Тридцать вторая осторожно подошла к указанному креслу и села, держа спину ровно, как солдат на плацу. Ей очень не хотелось проколоться хоть в какой-нибудь мелочи и вызвать гнев человека, от которого зависело, жить ей или умереть. Потому девушка налила сока в стакан, но отпить не решилась, напряженно глядя на сидящего перед ней подтянутого аристократа с седыми висками.

– Пей, – приказал он.

Покорно глотнув, тридцать вторая удивилась – она ждала какого-нибудь подвоха, ждала, что в стакане окажется какая-нибудь гадость. Надзиратели часто так издевались над воспитанницами – сутками не давали пить, а потом поили какой-то горькой жидкостью, от которой выворачивало все нутро. Но в стакане был прохладный и свежий сок, и девушка с большим удовольствием его выпила.

– А теперь подними стакан.

Тридцать вторая пожала плечами, протянула руку и подняла стакан.

– Не рукой! – скривился господин. – Магией.

«Ведьма! – позвала Умница. – Давай!»

«Иду, – отозвалась та, беря тело под контроль. – Наблюдай, запоминай все, проанализируй каждый его взгляд, каждое слово, каждый жест, каждый намек».

«Сделаю!»

Ведьма быстро вытянула из окружающего пространства несколько цветных нитей, с которыми ей так нравилось играть, переплела их и вздернула стакан в воздух. Господин озадаченно уставился на покачивающийся перед его носом стакан. Потом расхохотался.

– Вот уж точно, – выдавил он сквозь смех, – дурак меры не знает! Ну, девочка, ну, насмешила!

Тридцать вторую захлестнуло ужасом. Она не угодила господину! Благие! Ведьма отпустила стакан и попыталась сплести что-то защитное.

– Тише! – махнул на нее рукой ис Тормен. – Не нервничай. Ты перешла на иной уровень, и никто не собирается убивать тебя за одну ошибку. Тем более что ты самоучка и не виновата в своем невежестве. Это моя задача – научить тебя правильно плести заклятия, не выбрасывая на ветер такое количество энергии. Поняла?

– Да, господин! – склонила голову немного успокоившаяся девушка.

«Умница, он правду сказал?» – подозрительно спросила Ведьма.

«Судя по всему, да. Поздравляю, девки, мы, похоже, выжили! Теперь главное научиться всему, что только можно. Ведьма, теперь многое зависит от тебя. Ты уж постарайся…»

«Сама жить хочу… – проворчала та. – Справлюсь».

– Для начала я объясню тебе, что такое вероятность, – снова заговорил господин, – и что именно происходит, когда ты пытаешься манипулировать ею. Я требую, чтобы в случае малейшего непонимания ты задавала вопросы. Я готов объяснить и сто раз, но ты должна четко понимать все, что я тебе даю. Не бойся задать вопрос, не бойся признаться в своем незнании. Бойся оказаться надутой, невежественной и чванливой дурой, уверенной, что знает и понимает все. Предела знанию не существует, девочка, запомни эту истину.

– Я запомню, господин, – кивнула тридцать вторая. – Вы говорили, что вероятность – это цветные нити, которыми я манипулирую?

– Молодец, – одобрительно кивнул он, – не забыла. Но это не совсем верно. Нити – это всего лишь визуальное отображение различных вариантов вероятности одного и того же события в различных условиях.

– Простите, но я не поняла… – растерянно пробормотала девушка, с некоторым страхом поглядывая на графа.

– Попробую объяснить проще, – потер он подбородок. – Существует определенная вероятность того, что некое заданное событие произойдет здесь и сейчас. Например, очень вероятно, что стакан упадет на пол. Падению стакана должны предшествовать всего лишь несколько других событий. Предположим, ты, вставая, задела его и столкнула на пол. Столкновение станции с метеоритом даст тот же результат. И таких предшествующих событий может быть множество. Поняла?

– Да, – заинтересованно ответила тридцать вторая. – Значит, если к одному и тому же событию может привести множество иных, то вероятность этого события довольно велика?

– Правильно, – одобрительно кивнул господин. – Но вот то, что стакан сам по себе зависнет в воздухе без помощи кого-нибудь из нас, почти невероятно. Понимаешь, почему?

– Потому, что существует слишком малое количество причин, способных привести к такому результату.

– Отлично! – хлопнул в ладоши граф. – Ты меня радуешь, девочка. Но вероятность реализации даже самого невероятного события существует. Пусть исчезающе малая, но существует. Мы, маги способные управлять вероятностями, умеем найти эту слабую нить и подменить ею линию основной реальности. И самое невероятное событие происходит.

Ведьма напряженно размышляла, задействовав все аналитические способности Умницы и нестандартное видение Хитрюги. Теперь она начала кое-что понимать и постепенно приходила во все больший восторг. Значит, господин хочет научить ее творить чудеса? Но почему? Он не может не понимать, что тридцать вторая его люто ненавидит и воспользуется любой возможностью, чтобы отплатить за свое искалеченное детство. Вон, насмешливо осклабился. Все он, сволочь такая, понимает. Что ж, пока этот враг не по зубам, но когда-нибудь…

– Теперь я, кажется, поняла, что такое нити, – негромко сказала девушка, заставив себя отвлечься от сладких фантазий о мести. – Разноцветные отображают слабые вероятности, а белая толстая нить – происходящее в реальности без вмешательства мага.

– Не совсем правильно, но для начала сойдет. На деле все не так, это мозг мага интерпретирует вероятности в виде нитей. Так проще всего работать с ними.

Господин долго объяснял тридцать второй начала работы с вероятностными нитями и простейшими связками. Информации оказалось очень много, но девушке нравилось заставлять собственный мозг работать в полную силу. Давно не приходилось так напрягаться. Но результат стоил самого дикого напряжения!

– А теперь вот, – сказал господин и положил на стол потрепанную книгу без обложки. – Внимательно прочти и постарайся опробовать все, что описано здесь. Однако обдумывай каждое свое действие. Даю тебе на это месяц, через месяц я вернусь и проверю, чему ты научилась. Не разочаруй меня, девочка.

– Я сделаю все, что в моих силах, господин… – хрипло ответила тридцать вторая.

– И учти, книга очень ценна. Таких существует всего пять экземпляров в галактике. «Начала высшей магии» Стеверена. Испортишь – удавлю. Медленно.

– Я буду очень осторожна, господин…

– И бежать не пытайся, – усмехнулся ис Тормен. – Даже если ты освоишь все плетения из этой книги, тебе это не поможет. Я тебя все равно найду, и тогда ты позавидуешь судьбе отданных надзирателям. Учти это и старайся сначала думать, хорошо думать, а потом только что-нибудь делать.

– Благодарю за урок, господин, – склонила голову тридцать вторая, чтобы скрыть блеснувшую в глазах ненависть.

– И еще, – встал он. – Отныне ты больше не тридцать вторая. Я даю тебе имя. Встань!

Дрожащая девушка медленно встала на ноги. Господин наклонился к ее уху и прошептал три слова. Имя! У нее есть имя! Она плакала, не скрывая слез. Чуть ли не впервые за последние несколько лет.

– Это имя пока останется нашей с тобой тайной, девочка, – усмехнулся ис Тормен. – Придет время – и оно будет греметь по всей галактике. Будет, если ты сумеешь научиться всему, чему я хочу тебя научить. Если ты научишься контролировать себя и все свои личности. Никогда не сдавайся и иди вперед, как бы больно тебе ни было. И ты дойдешь.

– Я – дойду! – кивнула бывшая тридцать вторая, по-волчьи оскалившись. – Обязательно дойду.

* * *

Гул голосов многих тысяч человек казался шумом моря. Подхорунжий Артемий Сысоев оглядывал невероятных размеров амфитеатр и изумленно качал головой. Никогда не видел такого огромного помещения, не представлял даже, что такие существуют. Он сумел устроиться рядом с возвышением впереди и придержал места для троих приятелей, одного из которых мог назвать даже другом. С вахмистром Пашкой Мерещенко они не раз дрались спина к спине. Хотя дома, в станице, частенько бивали друг другу морды. Да только на войне домашние разногласия как-то очень быстро забылись, и вскоре казались обоим такой мелочью, о которой и вспоминать-то грешно.

Снова окинув взглядом бесконечные ряды кресел, он поежился. Это сколько же народу здесь собрали? Как бы не все тридцать тыщ. А кто собрал-то? Убей его Бог, если Артемий понимал. Вспоминался сарай, забитый казаками и офицерами так, что даже сидеть никто не мог. Люди стояли, плотно прижатые друг к другу, многие были уже мертвы, но упасть в такой толпе не могли. Все настолько устали, что ждали расстрела с нетерпением. Пусть смерть, только бы поскорее закончилось это издевательство. А затем впереди вдруг зажегся странный белый свет, и чей-то уверенный, молодой голос с почти незаметным акцентом сказал:

– Господа, мы пришли помочь вам спастись от красных и выехать за рубеж. Времени у нас мало, проходите по одному в этот черный проход. Потом мы вам все объясним.

Обреченные на смерть люди не стали терять времени. В чем там дело, видели только стоявшие впереди. Но вскоре в сарае стало немного свободнее, из-за чего задние поняли, что кто-то пришел им на помощь. Но кто? Некому ведь. Впрочем, Артемию тогда было не до рассуждений, он поддерживал раненого в живот, стонущего от боли незнакомого поручика. Тот умирал, но умирать ему было еще долго, видал подхорунжий, как умирают от таких ран. Имелось бы какое оружие, Артемий добил бы бедолагу, чтобы не мучился так.

Он медленно двигался следом за каким-то капитаном-пехотинцем. Потом перед глазами мелькнуло что-то черное, по коже пробежал морозец, и он оказался в большом, светлом зале. Переход был столь шокирующим и непонятным, что Артемий замер на месте. Но его сразу отвели в сторону, поручика подхватил под вторую руку еще кто-то.

– Идемте в госпиталь, быстрее! – сказал девичий голос, и подхорунжий с изумлением уставился на поддерживающую раненого с другой стороны симпатичную желтоволосую девушку в черно-серебристой форме.

– Ага… – только и сумел он выдавить из себя.

Да и то. Поручик ведь мучается, вон как стонет, бедолага. Лучше сразу погибнуть, чем от такой раны три дня помирать. В светло-серой стене вертелась черная воронка, над которой горела надпись: «Госпиталь». У Артемия не было сил на удивление, поэтому он просто вошел в воронку. Оказавшись в большой комнате с розовыми, медленно шевелящимися стенами и потолком, покрытым черными, колышущимися, как под ветром, щупальцами, он едва не выпустил поручика, чтобы перекреститься. Но долго стоять на месте и лупать глазами во все стороны подхорунжему не дали.

– Что с парнем? – подбежал к нему высокий человек с короткими, совершенно белыми волосами, напоминающими мох, и круглыми глазами зеленого цвета. Увидишь такого в темноте, за черта принять можно.

– Живот… – ответил Артемий. – Помирает.

– Раз в наш госпиталь попал, уже не помрет, – возразил незнакомец. – Помогите его раздеть.

Вдвоем с желтоволосой девушкой они положили стонущего поручика на кушетку у стены и быстро стащили с него остатки обмундирования. Живот раненого был обвязан заскорузлой, пропитанной кровью тряпкой, когда-то бывшей чьей-то нательной рубахой. Больше ничего для него пленные офицеры сделать не могли. Круглоглазый распорол тряпку блестящим ножом и принялся внимательно исследовать рану.

– Так, – кивнул он. – Без ти-анх не обойтись. Берите его и несите за мной.

Артемий не стал спорить, этот непонятный человек явно доктор, а значит, понимает, что делает. Он осторожно поднял снова застонавшего поручика и понес за незнакомцем в открывшуюся в стене круглую дверь. Оказавшись в комнатенке с мокрыми рубчатыми стенами, он снова вздрогнул, но не стал ничего говорить. В полу была яма с бурлящей розовой слизью. Именно в нее доктор велел опустить потерявшего сознание раненого. Пожав плечами, Артемий послушался. Поручик мгновенно скрылся в слизи с головой, она изменила цвет на багровый и затянулась непрозрачной пленкой.

– Ну, все, – довольно сказал круглоглазый. – Через день-другой здоровым встанет.

– После раны в живот? – вытаращил глаза подхорунжий.

– В ти-анх ноги-руки за неделю новые отрастают, – отмахнулся доктор. – Ладно, Мерта, проводи парня, покажи, что к чему. У меня столько работы, что одуреть можно.

– Идем, – потянула Артемия за рукав желтоволосая. – Меня, кстати, Мертой зовут.

– Артемий Сысоев, – назвался подхорунжий. – А где это мы?

– На боевой станции ордена Аарн, – улыбнулась девушка. – Когда соберем побольше людей, вам все расскажут. Пока пойдемте, я покажу вам, где можно помыться, переодеться, поесть и отдохнуть. Вы сами-то не ранены?

– Господь миловал, – отрицательно покачал головой Артемий.

Выйдя из воронки в том же светлом зале, подхорунжий натолкнулся на Пашку Мерещенко. Друзья бросились обниматься, каждый думал, что другого убили. Рядом стояли армейский зауряд-прапорщик и вахмистр. Оба были немного знакомы Артемию, несколько раз пили вместе. Захватив всех четверых с собой, Мерта отвела их по длинному коридору, поселив в две соседние просторные комнаты.

Оказалось, при каждой имелось нечто, похожее на баню. Не совсем баня, но горячая вода и мыло были. Подхорунжий с огромным удовольствием соскреб с себя многодневную грязь, побрился и переоделся в мешковатый серый чистый комбинезон, переколов на него погоны. Так поступали все офицеры, и удивляться этому не стоило – погоны остались последним, что давало им какую-то уверенность в себе, заставляло считать себя армией, а не сборищем беженцев. Кажется, Мерта говорила, что где-то неподалеку есть место, в котором можно поесть.

Приятели запомнили номера своих комнат и отправились на поиски, есть хотелось неимоверно. Искать долго не пришлось, шагов через двести открылся проход в большой зал, заставленный несколькими сотнями столиков на четверых. За многими сидели люди, одетые в такие же мешковатые серые комбинезоны. Кого тут только не было… От рядового до генерал-майора. Правда, генерал-майор был только один. А вот полковников сидело в зале не так уж и мало. Пехотных, кавалерийских, артиллерийских, казачьих. Чинов пониже было и не перечесть.

Чувствуя себя несколько неуютно в обществе стольких офицеров, приятели сели за стоящий возле самой стены пустой столик. Но где взять еду? Они видели, что столы пришедших раньше заставлены снедью. Однако не успели молодые унтер-офицеры опомниться, как поверхность столика подернулась туманом и на нем появились наполненные чем-то незнакомым тарелки, ложки, вилки, стаканы, бокалы, бутылки с чем-то прозрачным. Но не только, в некоторых напитки были совсем уж непривычных цветов – зелеными и черными. Все четверо застыли, недоверчиво уставившись на чудо, которое в бабушкиных сказках называлось скатертью-самобранкой. Сидящие неподалеку посмеивались, глядя на их ошалевшие лица и вспоминая, какими сами выглядели несколько минут назад при виде появившейся из воздуха еды.

– Мать-перемать… – протянул Пашка Мерещенко. – Это куда же нас занесло?

– Ты бы на их госпиталь поглядел, – буркнул Артемий, осторожно принюхиваясь к своей тарелке. Пахло вкусно.

– Да, господа, – вздохнул вахмистр Силантьев. – Все весельше и весельше, как говаривал мой дедуня, земля ему пухом.

– Какая разница, куда? – проворчал зауряд-прапорщик, здоровенный круглолицый сибиряк. – Живы? Ну, и слава Богу! Поясно кланяюсь людям, кои нас с того сарая вытащили. Помирать-то в двадцать годков вовсе не хотелось.

– Да уж… – поежился Артемий. – Но что тут за чудеса? Никогда такого не видал.

– Сказали, вечером объяснят, – пожал плечами Пашка. – Давай выпьем, что ли, за спасение.

Зауряд-прапорщик решительно протянул руку, взял фигурную бутылку с прозрачной жидкостью и, немного повозившись, откупорил. Понюхал и блаженно улыбнулся.

– Она, родимая, – прогудел сибиряк и разлил водку по рюмкам.

Приятели чокнулись. Артемий привычно выдохнул и опрокинул рюмку в рот. Ледяная, крепкая водка скользнула в горло легко, почти не перебив дыхания. Хороша! Не хуже «Смирновской», которую на свадьбе дядьки Андрея пробовать довелось. Подцепив с тарелки что-то похожее на мясо, он закусил и кивнул. Совсем неплохо, в самом деле мясо. И принялся за еду уже всерьез. Съел быстро и пожалел, что нет еще. Однако ошибся – не успел он отодвинуть от себя пустую тарелку, как та исчезла и на столе появилась новая, с чем-то другим. Подхорунжий вздрогнул, потом махнул на все рукой, решив не обращать внимания на чудеса.

Офицеры перемещались между столиками, говорили друг с другом, выпивали, пересказывали свои впечатления, ведь многих вытащили из-под расстрела. Тема для разговоров была одна. Куда они попали? Кто их спас, и с какой целью? Никто не понимал. Они спорили, каждый пытался высказывать какие-то предположения. Но чаще всего сам себя и опровергал, попытавшись развить свою версию.

Сбивали с толку здешние чудеса. Мгновенное перемещение невесть куда, скатерти-самобранки, полеты спасителей на маленьких досках. Люди, учившиеся до войны в университетах, пытались припомнить, не слышали ли они о чем-нибудь подобном. Но нет, не слышали. Одно только не вызывало сомнений. Не стали бы ради их спасения прикладывать столько усилий просто так. Что-то загадочным спасителям нужно. Вопрос: что именно?

Слова «Орден Аарн» слышались то тут, то там. Но что это за орден? Большинство пребывало в уверенности, что это тайный орден, подобный ордену загадочных тамплиеров, тысячи лет тайно управляющий миром. Немногие знакомые с астрономией пытались высказать предположение о людях со звезд, но их никто не слушал.

Артемий снова поежился, смотря на бесконечные ряды кресел. Ну вот, сейчас все и разъяснится. Около часа назад во всех коридорах, спальнях, столовых появились десятки черных воронок. С потолка прозвучал несколько ворчливый голос, пригласивший пройти на собрание, на котором им расскажут, что происходит. Все испытали облегчение, неизвестность и непонимание заставляли людей чувствовать себя очень неуютно. Пусть уж что угодно, только бы не гадать дальше, что к чему, что нужно этим непонятным спасителям.

Люди проходили в воронки и оказывались в амфитеатре невероятных размеров, заставленном бесконечными рядами кресел. Перед креслами, метрах в пяти, находилась невысокая сцена. Все рассаживались, продолжая обсуждать увиденное. Артемий с приятелями вошли в воронку одними из первых и сели у самой сцены. Кресла были на удивление удобны, такое впечатление, что они сами подстраивались под садящихся в них людей. Постепенно зал заполнялся, но прошел добрый час, прежде чем в нем собрались все.

А затем с потолка послышалась странная, непривычная музыка, и на сцену начали выходить люди в знакомой уже черно-серебристой форме. Подхорунжий внимательно рассматривал каждого. Люди как люди, только улыбаются как-то слишком уж безмятежно. Но когда на сцене появился плотный пожилой человек с вислыми седыми усами, Артемий едва не вскочил на ноги. Батюшки-светы! Их есаул, Борохов Михаил Петрович, старый друг его отца, дядька Михась! Он-то как среди этих аарн очутился? Тот заметил подхорунжего и приветственно помахал рукой, заставив Артемия встать и коротко поклониться.

– Здравствуйте, господа! – заговорил стоящий впереди всех светловолосый человек среднего роста, его голос каким-то образом разнесся по всему амфитеатру. – Позвольте представиться. Ненашев Никита Александрович, лор-капитан легиона «Бешеные Кошки», орден Аарн. Текущий альфа-координатор. Возможно, кое-кто из вас меня знает. Во времена оные я служил в контрразведке у Колчака в чине штабс-капитана.

Он немного помолчал и продолжил:

– У каждого из вас сотни вопросов. На все, к моему глубочайшему сожалению, я ответить не в силах. Но постараюсь осветить самое для вас важное.

– Простите, господин лор-капитан, – поднялся с места невысокий, седой уже офицер с погонами полковника артиллерии.

– Слушаю вас, – внимательно посмотрел на него тот.

– Мы искренне благодарны вам за спасение от гибели, – поклонился полковник. – Но зачем вам это? И если вы обладаете такой силой, то почему не пришли на помощь раньше?

– Я объясню, – мягко улыбнулся лор-капитан. – К сожалению, не всем. Господа, Аарн очень издалека. Хотя я сам русский, но попал в орден совершенно случайно восемь месяцев назад, после поражения армии адмирала Колчака. Меня, как и многих из вас, выдернули из-под расстрела. Прямо из камеры смертников.

– А почему не всем?

– Немного терпения, господин полковник. Тому есть причины. Всем вам представится возможность выехать в ту страну мира, которую вы изберете. Естественно, мы выделим каждому некоторую сумму на обустройство. Но есть еще несколько вариантов. Некоторым предложат войти в орден Аарн, во вновь создающийся русский легион. Большинство готова принять на службу с сохранением звания и выслуги лет армия Конфедерации Фарсен. Не пытайтесь вспомнить, что это за страна, эта страна не в вашем мире. Также мы окажем вам помощь в поиске и вывозе семей.

– Русский легион? – прищурился полковник. – Что ж, ожидаемо. Но кто вы такие?

– Опять же, господа, – усмехнулся светловолосый, – это я скажу людям, которые примут одно из наших предложений и подойдут нам по некоторым критериям. Понимаю, трудно принимать подобные предложения от кого-то неизвестного. Впрочем, кое-что я могу сказать уже сейчас. Орден Аарн является, по вашим меркам, международной полицией. Но не только. В случае появления чего-нибудь угрожающего жизни людей в масштабе галактики первыми идут в бой наши легионы. Люди часто даже не подозревают, что их жизнь подвергалась какой-то неизвестной опасности. И хорошо, что не подозревают. Устранить эту опасность – наша задача. Лично я считаю, что останавливать большое зло – дело, ради которого стоит жить.

– Согласен с вами, – кивнул полковник. – Достойное дело. Но поясните, будьте добры, что значит в масштабе галактики?

– Хорошо, – вздохнул лор-капитан. – Прошу только учесть, что у тех, кто не примет наших предложений, будет стерта память о пребывании на нашей станции. Мы имеем такую возможность и умеем это делать.

Офицеры начали перешептываться и переглядываться. Стоявший перед ними человек не лгал, судя по всему. Умеют стирать людям память? Да, про такое даже в сказках ни слова нет… Какова же сила этого непонятного ордена? Что они еще могут? Похоже, многое. Самое непонятное, что никто и никогда до сих пор о них не слышал. Как могла остаться в тени организация такой мощи?

– Мне очень не хочется этого делать, – продолжил лор-капитан, – но иного выхода у нас нет. Информация об ордене Аарн не должна стать достоянием общественности на Земле. Вас всех внизу считают мертвыми. Красные уверены, что расстреляли вас. Мы наложили им фальшивую память о том, чего не было.

– А почему внизу? – спросил какой-то офицер со второго ряда.

– Вот почему, – повел рукой светловолосый. – Смотрите.

Стена за его спиной стала прозрачной, и собравшиеся в амфитеатре люди увидели на ней покрытый клочьями облаков голубой шар. Сперва мало кто понял, что перед ними, и только чуть позже многие рассмотрели знакомые по картам и глобусам очертания материков внизу. Постепенно до большинства начало доходить, что они видят. Кто-то вскочил на ноги, кто-то наоборот откинулся на спинку кресла. С каждым мгновением все больше и больше людей понимало, что они столкнулись с чем-то невероятным, невозможным. С чем-то, что выходило за рамки всего привычного, всего, с чем им довелось сталкиваться за свою жизнь.

– Да, господа, – снова заговорил лор-капитан, – перед вами ваш родной мир, планета Земля. Вы сейчас находитесь на высоте нескольких тысяч верст, на нашей боевой станции, которая лишь немногим меньше Луны. И наш орден, и Конфедерация Фарсен находятся отнюдь не в вашем мире. Скажу больше, Солнце вместе с несколькими сотнями близлежащих звезд замкнуто в непроницаемый извне кокон. И благодарите за это Бога, господа, а то бы нашу планету давным-давно завоевали. Земля отстала в развитии от остальных на тысячи лет и не способна дать отпор войскам более развитых миров. Орден, конечно, запретил межзвездные войны и пытается следить за соблюдением этого запрета, но мы не боги, и за всем уследить не в состоянии. Пример тому – планета Фарсен, которую атаковали втайне от нас. Десять лет фарсенцы вели страшную войну, защищая свою родину от чужаков. Четыре миллиарда человек погибло. Вслушайтесь в эту цифру, господа. Четыре миллиарда!

– Господи боже мой! – вздрогнул артиллерийский полковник, так и продолжавший стоять. – Что же там за война такая была?

– Страшная война, генерал Гласс позже расскажет вам о ней подробнее, если пожелаете. Хорошо, что мы все-таки узнали о происходящем, и совместно с армией Фарсена уничтожили захватчиков. Но об этом потом. Я понимаю, что вы все до крайности изумлены тем обстоятельством, что вас спасли люди с других миров. Многие даже не слышали, что наш мир далеко не единственный во Вселенной, и сейчас растеряны. Но я говорю правду, и те, кто решит рискнуть, увидят все своими глазами.

– Но зачем вам мы? – спросил кто-то, Артемий не понял – кто.

– Это моя инициатива, господа, – вздохнул лор-капитан. – Так получилось, что, попав в орден, я сразу оказался в гуще событий. Буквально через два месяца на меня свалилась огромная ответственность, руководство очень масштабным делом. После окончания этого дела мне поручили еще одно, куда более масштабное. Но я не мог забыть, что на моей родине остались десятки тысяч честных, умных и порядочных людей, которым больше некуда идти. И я предложил создать русский легион. К моему предложению прислушались, и вот мы здесь.

– Приятно слышать, господин лор-капитан, – усмехнулся полковник и сел на место. – Значит, вам в этом ордене понравилось?

– Очень, – рассмеялся светловолосый. – Такой взаимовыручки, дружбы, уважения друг к другу я не встречал ни разу за всю свою жизнь. Если человеку поручено дело, то ему верят и не мешают. Наоборот помогают всем, чем только могут. Хотя потом спрашивают строго. Но разве это не правильно?

– Правильно, – согласился артиллерист. – Однако никак не могу поверить в ваш рассказ.

– Станете одним из нас, поверите. А нет – так и не нужно.

Он немного помолчал, затем продолжил:

– Господа! Пусть каждый из вас взглянет на левый рукав ваших комбинезонов. Вы видите разноцветные полоски?

Офицеры сдержанным гулом подтвердили, что да, видят.

– Это не просто полоски. Пока вы находились на станции, вас незаметно проверяли. Не надо обижаться, сделать по-другому было невозможно. Так вот, те, у кого одна коричневая полоска, должны избрать страну, в которую эмигрируют. Каждому выделят деньги на несколько лет безбедной жизни в валюте этой страны. О нашей станции вы забудете, память о пребывании здесь мы сотрем. Снова приношу свои извинения, но иначе поступить мы не имеем права. Далее. Те, у кого вдобавок к коричневой полоске есть желтая, имеют возможность дополнительного выбора. С нами прибыл представитель объединенной армии Фарсена, генерал Гласс. Желающие могут эмигрировать на Фарсен и поступить на службу в ОАФ с сохранением звания и выслуги лет. Те, у кого вдобавок есть серебряная полоска, могут стать аарн и войти в русский легион. Впрочем, необязательно, в ордене никого и ни к чему не принуждают. Если человек, ставший аарн, не хочет оставаться военным, и решит пойти учиться, жить мирной жизнью, ему никто препятствовать не станет.

– А по какому критерию вы выбирали? – вскочил с места какой-то покрасневший пехотный капитан. – Почему у меня только коричневая полоса, а у капитана Вальцева все три? Мы в одинаковом звании, служили в одной части. Может, я тоже хочу служить в этом вашем русском легионе!

– Вы действительно хотите, чтобы я объяснил вам это прилюдно? – насмешливо осклабился лор-капитан. – Не боитесь?

– Уверен!

– А зря. Припомните-ка разграбленный обоз возле деревни Шоховка и убитых вами солдат. Ваших собственных солдат, увидевших как их командир запихивает в котомку украденные драгоценности. Вспомните брошенного вами умирать в лесу раненого поручика Хортича, который выжил бы, если бы вы помогли ему добраться до госпиталя. Вспомните изнасилованную вами в Запорожье девушку, обратившуюся к вам за помощью. Могу напомнить еще кое-какие моменты из вашей «богатой» биографии, капитан. Хотите?

– Н-н-е-е н-н-а-а-д-д-о-о… – с трудом выдавил из себя тот, падая обратно в кресло.

Он весь побелел и с ужасом смотрел на стоящего на сцене, гадливо скривившегося человека в черно-серебристой форме. Откуда чужак знает обо всем этом?! Не было же свидетелей! Хотелось отрицать, но каким-то шестым чувством капитан понял, что в этом случае будут представлены куда более убойные доказательства. Лучше не рисковать.

Сидевшие рядом офицеры постарались отодвинуться подальше, поглядывая на капитана с не меньшей гадливостью, чем аарн. Бросить на поле боя раненого товарища, спасая собственную шкуру? Не было в их глазах более подлого и более бесчестного поступка. Бледность капитана говорила о том, что обвинение не голословно.

– Господа, – продолжил аарн со сцены. – Вы должны понять, что раз нам нетрудно наложить человеку фальшивую память, то еще легче считать подлинную. Ни нам, ни Фарсену не нужны люди, способные на подлость. Потому я искренне не советую господам с одной полоской требовать объяснений. Они окажутся ничуть не более приятны, чем те, которые получил капитан.

– То есть, – снова встал артиллерийский полковник, – вы хотите сказать, что все, у кого одна полоска, совершили какие-то бесчестные поступки?

– Либо способны на них, – холодно проинформировал лор-капитан. – В орден людей отбирают по душевным качествам, мы не можем допустить присутствия в наших рядах ни одного человека, могущего совершить что-нибудь подлое или жестокое ради собственной выгоды. У Фарсена требования менее жесткие, но люди без совести, способные бросить умирать раненого товарища, не нужны и им. Прошу не обижаться, мы другие. Поймите это. Став аарн, любой становится чем-то большим, чем просто человек. Чем-то иным, не таким, каким был прежде. Я уже не смог бы жить в России, я слишком многое узнал и повидал. Для меня вся планета Земля станет просто большой клеткой.

– А чем тогда отличаются люди с двумя полосками от людей с тремя? – спросил полковник, хмуро глядя на собственный левый рукав, на котором светились три полоски.

– Почти ничем, – ответил лор-капитан. – По вашим меркам, люди с двумя полосками не совершали подлостей. Но по нашим… Например, участие хоть в одном расстреле напрочь закрывает человеку дорогу в орден. Навсегда. Рядом со мной стоит Никита Фомичев, тоже лор-капитан и альфа-координатор. Только, в отличие от меня, он бывший красный комиссар. Его собирались расстрелять свои за отказ участвовать в казнях. Понимаете, почему его взяли? Потому, что он предпочел пойти на смерть, но не убивать безоружных! Пусть сто раз врагов, но безоружных.

– Но если не уничтожать пусть даже и безоружных врагов, то они возьмут в руки оружие и придут убивать уже вас! – вскочил с места какой-то покрасневший офицер. – И они вас не пожалеют! Слюнявый гуманизм какой-то!

– Мы должны чем-то от этих врагов отличаться, чтобы иметь право считать себя хоть немного лучше, – грустно улыбнулся аарн. – Мы должны быть добрее. Война войной, но даже на войне не стоит становиться зверем. Это очень легко – падать вниз, господа, всегда легко. А вот карабкаться вверх куда как труднее.

– Но красный… – полковник с неприязнью глянул на ухмыляющегося крепкого шатена рядом с лор-капитаном.

– Среди нас есть все. Бывшие рабы и бывшие аристократы. Даже наследные принцы попадаются иногда. Нам неважно, кем был человек до ордена, но, став аарн, он или она становятся всем нам братом или сестрой. Вам трудно понять и принять это. Я вас не сужу. Было время, когда я сам едва не кидался на Никиту с кулаками. А потом мы не раз защищали друг другу спины в бою. Очень многое я не имею права говорить людям, которые не являются аарн. Приношу свои извинения, господа, но вам не нужно объяснять значения слова приказ.

– Понятно, – кивнул полковник. – Что ж, вы правы, нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь. Не поймут, да еще и по шее накостыляют.

– Именно, – ухмыльнулся лор-капитан. – Кстати, господа. Основа русского легиона ордена Аарн уже создана. Командиром легиона назначен многим из вас известный полковник Бурцев Александр Владимирович. Его заместителями стали с присвоением им званий дварх-майоров есаул Борохов Михаил Петрович и подполковник Малышев Леонид Георгиевич.

Вперед вышли три человека, одетых, как и остальные, в черно-серебристую форму ордена. Высокий, выглядящий аристократом мужчина лет тридцати с небольшим. Шатен. Правильные очертания лица, жесткие губы, прямой нос. Второй пониже, хромой и несколько сутулый. Щека на худом лице то и дело дергалась в нервном тике. Третий был невысок, плотен и уже далеко немолод. Лет пятидесяти, наверное. Короткий ежик седых волос, длинные вислые седые усы.

– А я все думал, вы ли это, Александр Владимирович, или мне мерещится, – широко улыбнулся артиллерийский полковник. – Рад видеть живым. Слышал, ваша дивизия под Перекопом вся легла, был уверен, что и вы там остались…

– Только ранило, – усмехнулся тот. – И я рад видеть вас живым, Сергей Васильевич. Приглашаю ко мне третьим дварх-майором, я вас не первый год знаю, сработаемся.

– Надо подумать, – вздохнул полковник. – Дело-то непростое, родину навсегда покидать.

– А нас на родине только расстрел ждет, – грустно сказал Бурцев. – Знаете без меня, что случилось с поверившими обещаниям Белы Куна. А в эмиграции? Кому мы там нужны, признаться? Слыхали, небось, каково приходится русским эмигрантам в том же Константинополе?

– Слыхал, – скривился артиллерист. – Ладно, вы правы, думать особо не о чем. Раз меня готовы взять, отказываться глупо. Что нужно делать?

– Сказать Призыв, – ответил вместо Бурцева лор-капитан. – Три слова, Арн ил Аарн.

Полковник пожал плечами и повторил сказанное. На мгновение его окутала белесая дымка, а затем над амфитеатром грянула торжествующая птичья трель. Комбинезон артиллериста ни с того ни с сего вдруг изменил цвет, став черно-серебристым. Он потерял мешковатость, плотно обтянув тело дернувшегося не ожидавшего такой подлости от одежды человека. На плече полковника появилось тусклое Око Бездны и медленно разгорелось багровым огнем. Он с изумлением оглядел себя и потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но ничего не изменилось, его форма действительно из темно-серой стала черно-серебристой.

– Рад приветствовать, брат мой! – радостно рассмеялся лор-капитан. – Не надо беспокоиться по поводу формы, она живая и изменяется под потребности носящего ее человека. В момент Избрания она перешла в состояние парадной формы ордена.

– И что теперь? – спросил полковник, все еще косясь на горящее на его плече Око Бездны.

– Звание присвоите вы? – спросил Бурцев, поворачиваясь к лор-капитану.

– Зачем? – пожал плечами тот. – Вы командир легиона, это в вашей власти.

– Хорошо. Прошу дварха станции зафиксировать мой приказ по легиону без имени.

– Слушаю, – раздался с потолка гулкий голос.

– Приказываю присвоить полковнику Анищеву Сергею Васильевичу звание дварх-майора и назначить его третьим заместителем командира легиона без имени.

– Зафиксировано.

– Благодарю, – кивнул Бурцев. – Вот и все. Прошу на сцену, господин дварх-майор.

– Есть! – вытянулся тот и начал пробираться между рядами переговаривающихся офицеров вниз.

А они никак не могли успокоиться. У большинства было по две полоски, а значит, имелись варианты. Но что выбрать?.. О том, как жилось эмигрантам в той же Франции, офицеры хорошо знали, и не больно-то хотели испытать такую жизнь на собственной шкуре. Но из Франции или Турции был шанс когда-нибудь вернуться домой, в Россию. Пусть очень малый, призрачный, но был. А попав на этот Фарсен, домой не вернешься. Никогда. Потому подумать нашлось о чем.

Однополосочные ощущали себя не своей тарелке. Многие из них лихорадочно припоминали свои неприглядные поступки, пытаясь понять, что именно сделало их изгоями. Очень не хотелось, чтобы о таких поступках узнали все вокруг. Поэтому они молчали, не рискуя протестовать и вообще обращать на себя лишнее внимание.

Артемий бросил взгляд на собственный рукав, на котором горело три полоски. У остальных трех приятелей оказалось то же самое. Да и то, никогда ни он, ни Пашка не бросили бы раненого. Сами бы подохли, но дотащили до своих.

Он покосился на ухмыляющегося в усы Михаила Петровича и подумал – раз дядька Михась в этом ордене, то и им туда дорога.

– Господа! – снова заговорил лор-капитан. – Мы никого из вас принуждать ни к чему не собираемся. Решение за вами. А сейчас вам хочет сказать несколько слов генерал Гласс, военный министр Конфедерации Фарсен.

Вперед вышел плотный, черноволосый человек лет шестидесяти, одетый в темно-зеленую, пятнистую форму с незнакомыми погонами с одним золотым листом. Его кожа казалась слегка желтоватой, глаза неожиданно ярко-зелеными.

– Здравствуйте, господа! – негромко сказал он, но его услышали в каждом уголке амфитеатра.

– Здравия желаем, господин генерал! – в едином порыве поднялись тридцать тысяч человек, было в этом генерале что-то такое, что заставляло подчиняться ему охотно, не прекословя.

– Вольно, – добродушно проворчал он, и все постепенно расселись. – Как вы знаете, несколько месяцев назад в нашем мире закончилась война. Страшная война, в которой погибло больше половины населения. Четыре миллиарда человек. Мы искренне благодарны нашим друзьям из ордена Аарн, пришедшим к нам на помощь в тяжелую минуту. Сейчас мы отстраиваемся, заново учимся жить в мире. Однако мир миром, а армия должна быть сильна. Мы не хотим повторения случившегося и отдадим ради этого все. Но Фарсену катастрофически не хватает людей. Особенно, опытных и толковых офицеров. Мы рады предложить желающим гражданство Конфедерации. Даже если эмигранты не захотят служить в армии. Военным же предлагаем очень хорошие условия. Высокое жалование, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное жилье для них и их семей. И множество иных льгот. Холостым нетрудно будет найти себе пару, молодых женщин осталось в живых почти вдвое больше, чем мужчин. Если кому что неясно, прошу задавать вопросы.

– Вы сказали о семьях, господин генерал, – встал какой-то высокий, худой офицер с погонами подполковника. – Но многие из нас не знают, где наши семьи, живы ли наши родные. Мы не можем уехать, пока не будем знать, что с ними.

– Никаких проблем, господа, – снова вышел вперед лор-капитан. – Ваших родственников найдем и вывезем мы. Для примера. Господин подполковник, прошу вас как можно тщательнее вспомнить лица ваших родных. Также прошу дварха станции помочь в поисках.

– Сделаю, – снова проворчал голос с потолка. – Меня, кстати, зовут Фарнарх, а не дварх станции, драгоценный ты наш альфа-координатор.

– Приношу свои извинения, Фарнарх, – ухмыльнулся тот. – Постараюсь исправиться.

– От тебя дождешься, – иронично хмыкнул тот. – Скорее уж мета-корабль у нас политического убежища попросит. Ладно, к делу. Господин подполковник, повторяю просьбу альфа-координатора. Вспомните, пожалуйста, лица ваших родных.

– Вспоминаю, – пожал тот плечами. – Но зачем?

– Сейчас увидите, – ответил Фарнарх.

Некоторое время длилось молчание.

– Так, нашел, – снова заговорил дварх. – Вашего старшего брата и его жены нет в живых. Но ваши жена, мать и племянница живы. Сейчас они находятся в городе Рязань. Кстати, поздравляю. Два года назад у вас родился сын.

В воздухе вспыхнуло изображение покосившегося домишки. В комнате с облупленными стенами почти ничего не было, только стол, несколько табуреток, сундук и большая железная кровать. Топилась буржуйка. Возле стола сидела молодая женщина с седой прядкой, выбившейся из-под платка, и что-то рассказывала малышу с большими черными глазами. Неподалеку от нее съежилась на сундуке мрачная девочка лет четырнадцати и что-то шила. Открылась дверь, и в комнату вошла пожилая женщина с парящим чугунком в руках. Она что-то сказала и поставила чугунок на стол.

– Мама… – с трудом выдавил из себя подполковник. – Господи, как она постарела…

– Если хотите, мы можем немедленно отправить за вашими родственниками людей, – предложил лор-капитан. – Хотя вам лучше пойти самому, вряд ли ваши женщины поверят незнакомцам.

– Так я могу забрать их с собой?! – расширились глаза подполковника. – Благодарю! Тогда я полностью ваш!

Люди зашумели. Они были потрясены – эти аарн без каких-либо усилий взяли и нашли оставшихся в живых родных подполковника? И говорят, что можно забрать их с собой? Многие сомневающиеся сразу приняли решение. Такой невероятный шанс упускать никак нельзя.

Большинство из них и не надеялось когда-нибудь увидеть своих родителей, жен, братьев, сестер, детей. Они просто шли и дрались до последнего. Даже зная, что дело безнадежно проиграно, что шанса на победу нет, дрались. Честь не позволяла поступить иначе.

Они уже считали себя мертвыми, но их спасли. И если еще спасут семьи… Больше тридцати тысяч человек, затаив дыхание, смотрели, как в стене обшарпанной комнаты завертелась черная воронка, из которой выпрыгнул подполковник. Он кинулся обнимать мать, жену, племянницу, подбрасывать в воздух сына, разревевшегося при виде незнакомого дяди. Потом что-то сказал, женщины кинулись собираться и вскоре, перекрестившись, вошли в воронку, оказавшись в просторной, пятикомнатной каюте. После этого изображение погасло.

– Извините, господа, – сказал лор-капитан. – Невежливо дальше наблюдать.

– Конечно, – ответил кто-то. – Так вы поможете и нам найти родных?

– Живых найдем. Такую помощь мы окажем даже отправляющимся в эмиграцию. Жестоко не помочь, если имеешь такую возможность.

– А может, не надо эмиграции? – прогудел генерал Гласс. – Фарсен готов предоставить шанс даже проштрафившимся, господа! Вот вы, капитан? Если вам дадут шанс искупить свою вину, станете ли вы поступать по-прежнему?

Он внимательно смотрел на того самого капитана, о подлостях которого рассказал альфа-координатор.

– Господин генерал! – вскочил на ноги тот. – Да я… Да как же можно!.. Я…

– Вы уверены? – внимательно посмотрел на генерала лор-капитан.

– Да! – рявкнул Гласс и незаметно подмигнул.

– Это вам решать, – пожал плечами Никита, понимая, что с однополосочных на Фарсене не спустят глаз и не позволят им занимать сколько-нибудь серьезные должности.

Артемий воспользовался тем, что Михаил Петрович стоял в стороне, быстро встал и подошел к нему.

– Ну, здравствуй, сынок! – добродушно проворчал есаул и обнял молодого казака. – Рад, что ты выжил.

– Здравствуйте, господин есаул! – привычно вытянулся Артемий. – А как мне под ваше командование попасть?

– Руку покажи.

Подхорунжий протянул руку, Михаил Петрович глянул на три полоски на рукаве и одобрительно хмыкнул, дернув себя за ус.

– Очень просто, – сказал он. – Скажешь этот их Призыв, и все. Считай, что ты у меня в отряде. А ежели что – сам плеткой отхожу.

– Завсегда пожалуйста, господин есаул! – вытянулся во фрунт Артемий, едва сдерживая улыбку. – Пашка Мерещенко тоже тут и тоже с тремя полосками. И еще два моих дружка.

– Пашка? – приподнял брови Михаил Петрович. – А ну, где энтот охламон? Ходь сюды, неча тебе там сидеть, что сычу на печи!

Пашка подошел.

– Гляди у меня! – поднес есаул кулак под нос парню. – Наворотишь чего, мало не покажется. Ну, лады, братцы. Вечером пойдем наших из станицы забирать, кто живой. Под краснюками им жизни не будет. Они, паскуды такие, хотят казачество под корень извести! Скажешь бате, Артемий, чтоб ничего не брали, все новое будет. Понял? А то бабы как зачнут собираться, так и за пять дней не выберутся.

– Ага, – кивнул головой подхорунжий.

– Нашли земляков, Михаил Петрович? – подошел к ним светловолосый лор-капитан.

– Так точно! С детства этих двух башибузуков знаю. Дома все дрались, а на войне подружились. Оба наши, с тремя полосками.

– Вот и хорошо, под вашей командой будут. Сейчас, кстати, надо разделить людей. Тех, кто с нами пойдет, в отдельные отсеки перевести. Я буду направлять их к вам, займитесь вместе с Леонидом Григорьевичем. Сбор в туманном зале «Пика Мглы», вы там уже бывали. Попросите Фарнарха открыть проход.

– Понял, – кивнул есаул. – Сделаем.

А потом закрутилась какая-то безумная карусель. Артемий просто растерялся поначалу. Четверо приятелей повторили за есаулом Призыв, и их форма тоже стала черно-серебристой. Вскоре на сцену потоком повалили люди, избравшие орден. Так поступали далеко не все из имевших на рукаве три полоски, многие предпочли армию Фарсена, а кое-кто и эмиграцию. Но последних оказалось немного, люди тянулись вслед за друзьями, а большинство решило все же рискнуть и поглядеть, как будет житься в иных мирах.

Михаил Петрович быстро приставил Артемия с Пашкой к делу – отводить свежеиспеченных аарн на «Пик Мглы» и селить в каютах, которые указывал друзьям тамошний дварх по имени Асиарх. Артемий едва язык не сломал, пока научился это имя выговаривать. Первый раз попав в туманный зал, он едва сумел опомниться, и долго еще шарахался от клочьев разноцветного тумана в воздухе. При виде бегающих по потолку огромных пауков они с Пашкой то и дело крестились, а драконов с гвардами и вовсе старались обходить стороной. Хотя Михаил Петрович и сказал, что пауки с драконами тоже аарн и умеют говорить, молодые казаки ничего не могли поделать со своим страхом.

Но вскоре стало не до страха, они носились со станции на корабль и обратно, вывалив языки на плечи. Не было времени покурить, присесть, попить чего-нибудь – народ шел валом. Когда все закончилось, друзья опустились на пол, где стояли, и жадно выпили протянутые каким-то пожалевшим их пауком стаканы с соком, совершенно не обратив внимания на то, кто эти стаканы подал. Там их и нашел есаул. Оглядев взмыленных парней, он задумчиво похмыкал и покрутил ус. Потом что-то сказал, из пола вырос столик, на котором стояла бутылка с чем-то коричнево-золотистым. И три стакана.

– Вставайте и выпейте по стакану, – проворчал Михаил Петрович. – По одному, больше не надо, а то до утра прыгать будете. Сильная штука!

Артемий с Пашкой послушно встали, выпили и изумленно застыли. Усталости как не бывало, они чувствовали себя сейчас, как после добрых полусуток сна.

– Так-то лучше, – кивнул есаул, сам опрокинув стакан непонятного зелья и огладив усы. – Пора нам за родичами в станицу идти. Тихо там, шума не подымать, не стрелять. Краснюков усыпят, вы их не трогайте, не ваше дело с ними разбираться. С нами на всякий случай десятка два орденских ребят пойдут, подстрахуют. Скажите своим, чтоб ничо не брали, поняли?

Парни дружно кивнули. Артемий возбужденно топтался на месте. Неужто он сейчас увидит батю, мамку, младших сестер? Дед, наверное, помер, он уже в семнадцатом на ладан дышал, не вставал совсем. В стене закрутились пять черных воронок, к которым подхорунжий успел привыкнуть. Бояться, по крайней мере, перестал. Михаил Петрович показал Артемию пальцем на крайнюю, он кивнул, шагнул в провал и оказался перед порогом родного куреня.

Ночь. Окна были темными, видно, все уже спали. Бреханул Серко, потом узнал молодого хозяина и ринулся под ноги ластиться. Подхорунжий тихонько рассмеялся, потрепал старого пса по загривку и негромко постучал в окно, под которым обычно спал отец. Некоторое время было тихо, потом кто-то заворочался, кашлянул и до боли родной голос спросил:

– Кого там черт посреди ночи принес?

– Открой, батя, – ответил он. – Я это. Артемий.

– Сынок! – задохнулся тот. – Вернулся! Живой!

В доме загорелась свеча, женский голос что-то спросил, батя ответил, и женщина заохала, запричитала.

– А ну, цыц мне тут! Хочешь, чтоб краснюки пришли?

Дверь заскрипела, и на пороге появилась грузная фигура. Артемий подошел и обнял отца, которого не видел три года. Тот прижал сына к груди и кусал губы. Не чаял уже увидеть. Сам бы в семнадцатом с сыновьями ушел, кабы не деревяшка вместо ноги.

– Заходи! – отстранился старый казак. – Дай хоть погляжу на тебя.

Артемий зашел в родной дом, понимая, что в последний раз. У печи соляным столбом застыла мать, зажавшая себе рот рукой и во все глаза смотревшая на него. Старик поднял свечу и с изумлением оглядел сына, затянутого в черно-серебристую форму с горящим багровым светом глазом на левом плече.

– Это что ж на тебе за форма такая, сынок? – спросил он.

– На новой службе выдали, – вздохнул Артемий. – За вами я, батя. Собирайтесь, времени нет. Наши сейчас заняли станицу, но ненадолго. Победили краснюки, нету больше белой армии. Все. Я чудом живым остался, спасли одни люди. У красных в сарае расстрела ждал, так меня вытащили и службу предложили. Куда деваться было? Да еще и семью с собой забрать позволили, помогли сюда добраться.

– Так, давай по порядку, – нахмурился старый казак. – Ничо я что-то не понял. Садись, глотнем понемногу и поговорим.

– Ладно, – вздохнул Артемий. – Только Михал Петрович говорил, чтоб собирались быстро. Он тоже за своими пошел. И Пашка Мерещенко.

– Михась с вами? – усмехнулся батя, садясь за стол, на котором уже стояла четверть с самогоном и кусок сала с душистым домашним хлебом. – Тогда я спокоен. Он вам баловать не даст.

– Он и здесь у нас командиром, – кивнул парень, тоже сев. – Я сам не дюже понимаю, что случилось. Утром сидели в сарае, думали, все, скоро расстреляют. Краснюки в Крыму тьму народу постреляли. Обещали, что раз война кончилась, то простят. Обдурили. Потом нам сказали, что они всех решили перебить.

– Ясно… – помрачнел старый казак и наполнил стаканы самогоном. – Выпьем за помин души рабов божьих.

– И, батя… – потупился Артемий.

– Чего?

– Петра я сам схоронил. Еще год назад…

– Вот оно как? – вытер старик слезу с глаз. – Земля пухом…

Они молча выпили и сжевали по куску сала. Услышавшая о смерти старшего сына мать вцепилась зубами в край платка и глухо завыла. Понимая, что шум поднимать нельзя, она плакала почти молча. Артемий виновато взглянул на нее и потупился. С печи виднелись глаза младших сестер, тоже утиравших слезы. Совсем девки на выданье, годов по пятнадцати уже.

– Дальше чего было? – спросил батя.

– А потом нас стали выводить. Поначалу думал, что краснюки на расстрел ведут, оказалось – нет. Спасли нас.

– Кто?

– Орден Аарн, – вздохнул Артемий. – Так они себя называют. Я теперь тоже с ними. Они кучу народу из Крыма вывезли, а к себе взяли тыщи три-четыре, не боле. Остальных какому-то Фарсену сбагрили. Я, честно говоря, пошел к ним, когда увидал, что дядька Михась там. Он меня к себе в отряд взял. Пашку тоже. Собирайся, батя. Дядька Михась сказал ничего не брать, там все есть. Нету у нас времени, до рассвета уйти надо. Эти аарн всем, кого взяли, помогают семьи забрать. Не вернемся мы больше на Дон, батя…

– Это ты чего-то не то говоришь, сынок, – помрачнел старый казак и налил еще самогону.

– То он говорит, Василь, – раздался в комнате голос есаула, вышедшего из закрутившегося на стене гиперперехода. – Краснюки порешили казачество под корень резать. За вами всеми скоро придут, месяц-другой, не более.

– Ну, здравствуй, Михась! – встал старый казак, не увидевший, откуда вышел есаул, и обнял друга. – Рад, что живой. Значит, под корень, говоришь? А откель знаешь?

– Списки я их расстрельные видел, – помрачнел тот. – Командир мой новый показал. А ему я верю, не станет Никита Александрович в таком деле душой кривить. Краснюки хотят всех, кого в станицах уважают, кончить, чтоб не мешали им казакам головы дурить. Учителей, священников, справных казаков. Ты в Манковке человек уважаемый, тебя они первого кончат. Власть теперь ихняя. Так что собирайся, Василий Андреевич. Ничего с собой не берите, что на себе надето, того и хватит. Там, где жить станем, все по-другому. Но дом будет, земля будет. Везде люди живут.

– Оно-то так, да только…

– Все понимаю, а деваться некуда.

– Тогда отца Филарета предупредить надо, – посмотрел на друга старый казак.

– Уже подумал, – усмехнулся в усы Михаил Петрович. – Собирается. Негоже нам без батюшки, а отец Филарет человек хороший, да и казаком когда-то был добрым.

– Тогда выпьем на дорожку, – вздохнул Василий Андреевич. – Держи стакан, сынок.

Артемий взял протянутый стакан, чокнулся с отцом, с Михаилом Петровичем и выпил.

– Подымай девок, Прасковья, – повернулся старый казак к жене. – Уходим мы отсель. Нам с краснюками на одной земле не жить. И не выть мне тут!

– Бери оружие, на память чего, и хватит, – посоветовал есаул. – Теплой одежки не надо, идти недалеко.

– А куда ж это? – удивился Василий Андреевич.

– Щас увидишь, – ухмыльнулся в усы Михаил Петрович. – Асиарх, будь добр, открой проход в каюту Артемия. Их пятеро, значит, пять спален.

– Хорошо, – раздался с потолка ворчливый голос дварха.

– А собаку можно взять? – спросил Артемий. – Негоже Серка бросать, он нам всю жизнь верно служил.

– Да на здоровье, – ответил Асиарх. – Только смотри, чтобы твою собаку в энергоцентр не понесло. Сгорит на хрен. О, каюта готова. Открываю проход.

– Эт-то кто говорит? – спросил Василий Андреевич, ошеломленно хлопая глазами.

– А лукавый их знает, кто они такие, эти двархи, – пожал плечами Михаил Петрович. – Кажись, душа без тела. Там они везде. Коли чего надо, у них спрашивай, завсегда помогут. Не удивляйся, Василь, скоро такого насмотришься, что ни в одной сказке не слыхал. Эти аарн мертвых оживляют! Не буду брехать, только тех, кто помер пару часов назад. Если раньше, то все.

– Мать твою! – недоверчиво глянул на него старый казак.

Артемий стоял немного в стороне и смотрел, как мечутся по дому мать с сестрами, увязывая какие-то вещи в узлы. Батя то и дело порыкивал на них, заставляя оставить то одно, то другое. Сам старик взял только припрятанные в подполе червонцы, иконы из красного угла, ордена и именную шашку. Еще сходил в конюшню попрощаться со старым, почти слепым конем, долгие годы верно служившим ему. Потом вернулся в дом. Артемий вышел во двор, поймал Серка и привязал к ошейнику пса веревку. Тот все пытался прыгать и ластиться, приходилось постоянно придерживать его.

– Ну, все, – вздохнул старый казак и поясно поклонился куреню, в котором родился, вырос и прожил жизнь. – Куда идти?

– А вон, в углу черная воронка, – показал рукой Михаил Петрович. – В нее. Ничего страшного, я сам поначалу боялся.

Василий Андреевич только сейчас обратил внимание, что в темном углу что-то не так. Он подошел ближе и с удивлением уставился на бесшумно вертящуюся, черную туманную воронку аршина в два высотой. Есаул снова ухмыльнулся в усы, вошел в воронку и сразу вышел обратно, показывая, что ничего страшного нет.

– Прасковья! – рыкнул старый казак. – Марья, Фенька! Сюды идите!

Заплаканные женщины нерешительно подошли к нему. Он по очереди втолкнул их в воронку и вошел сам. Артемий вздохнул, поднял на руки Серка и последовал их примеру. Его взгляду открылась уже знакомая картина жилой каюты орденского дварх-крейсера. Возле стола в центре замер батя, ошеломленно вертя головой во все стороны. Мать с сестрами испуганно сбились в кучу рядом с ним. Артемий подошел к почти невидимой двери в спальню и дотронулся рукой до сенсора в виде человеческой ладони. Дверь мгновенно исчезла.

– Где мы, сынок? – хрипло спросил старый казак. – Это что за хоромы? Как мы сюды попали?

– Эти черные воронки сразу на тыщи верст человека переносят, – вздохнул парень. – Через них и нас спасали. А попали мы на летучий корабль ордена, называется «Пик Мглы». Здоровенной такой, полсотни верст в длину будет. И как он такой здоровый в небе держится, ума не приложу…

– В небе? Мать твою… Кто ж они такие, эти твои орденцы?

– Кабы я знал, батя, – тяжело вздохнул Артемий. – Давай устраиваться, нам здесь теперь жить. Тут пять спален, баня и эта комната, столовая, что ль. Вон та дверь – выход в коридор, потом надо будет с соседями познакомиться, каюты Пашки и Михал Петровича рядом где-то.

– Это тут все время жить? – скривился старый казак.

– Не, только пока до их дома лететь будем, там, говорят, хоть царский дворец себе строй. Может, месяц, может, чуть поболе.

– Тогда ладно, тогда не страшно, – вздохнул Василий Андреевич.

– А где кушать-то готовить? – спросила немного пришедшая в себя мать.

Артемий озадаченно почесал в затылке и позвал:

– Асиарх!

– Слушаю, – отозвался тот. – Нужна помощь?

– Да, – кивнул парень. – Я хотел спросить, где нам брать еду и воду.

– В каждой каюте есть свой биокомп, – пояснил дварх, – в вашей тоже. Тебе достаточно позвать его и заказать все, что нужно. Заказанное появится на столе немедленно. Можешь дать биокомпу любое привычное имя. Это все?

– Спасибо, – кивнул Артемий. – По службе я на сегодня могу быть свободен?

– Да, а утром вас соберут. Часов в десять по земному времени. Отдыхайте. Чего понадобится, зови, не стесняйся.

– Еще раз спасибо, – улыбнулся парень. – Познакомься с моими родителями – Сысоевы Василий Андреевич и Прасковья Ивановна. Сестры – Мария и Феонила.

– Очень рад знакомству, – ответил дварх. – Меня обычно называют Асиархом. Если чего понадобится, зовите, я всегда услышу, где бы вы ни были. Коли ворчать стану, не обижайтесь, такой уж я есть.

– Благодарствую, – поклонился взявший себя в руки старый казак, ухмыльнувшись в усы. – А ворчать? Дело житейское. Опосля моего бати мне это не страшно. Вот кто ворчун был!

Дварх негромко рассмеялся и отключился.

– Биокомп! – позвал Артемий.

– Слушаю вас, – раздался в каюте сухой голос.

– Отныне будешь отзываться на имя Потап.

– Принято.

– Батя, мам, – повернулся к родителям Артемий. – Потап – вроде как домовой. Коли есть али пить охота, нужно ему говорить, и все появится. Вот, смотрите.

Он покосился на пустой стол, представив, как удивит сейчас отца, и приказал:

– Потап! Накрой стол на пятерых. Хороший обед. С водкой.

Поверхность стола подернулась туманом. Через несколько мгновений взгляду людей предстали блюда, бутылки, тарелки, стаканы, вилки, ложки.

– Ну вот, батя, – ухмыльнулся Артемий. – Вот так оно здесь.

Отец оторопел, мать вообще едва не упала, увидев непонятно откуда взявшееся изобилие.

– Такого я не видал… – покачал головой старый казак, подозрительно глядя на стол.

– И я до сегодня не видал, – пожал плечами Артемий. – Да только по сравнению с остальным это пустяк. Ты, батя, такого тут насмотришься, что с ума съехать можно. Одни пауки чего стоят…

– Пауки?

– Ага, здоровенные, аршина по два, и говорящие. А змеюки аршин пяти с крыльями? Прям-таки горынычи. Тоже говорящие. Ты б поверил, что паук али змеюка офицер?

– Оставь, сынок, – помотал головой старый казак. – Все равно, пока сам не увижу, не поверю.

– Давай тогда устраиваться – и за стол, батя.

– Давай.

Мать с сестрами крестились, завидев огромные, висящие в воздухе спальные платформы. Отец хмыкал в усы, разглаживал их. Он внимательно изучал каждую мелочь и задумчиво покачивал головой, не говоря ни слова. Мария с Феонилой предпочли поселиться в одной комнате, привыкли всегда быть вместе, да и побаивались девушки оставаться в этом странном месте в одиночестве. Вторую спальню заняли отец с матерью, хотя пожилая женщина все косилась на зависшую в полуметре от пола кровать. Но все-таки распихала взятое из дому тряпье по стенным шкафам и нишам. Прасковья очень боялась, да и родного дома было жаль до слез. Она не выла только потому, что муж запретил. А тот мог и канчуком угостить, коли что не по нему.

– Ну, пошли трапезничать, – проворчал Василий Андреевич. – Хоть и не пойму, откель ужин взялся, а стынет. Негоже.

Он вышел в большую комнату и огляделся. Но кроме стола в ней ничего не было.

– Сидеть-то на чем?

– Забыл, батя… – развел руками Артемий. – Потап, вырасти, будь добр, стулья! И пару диванов.

Вокруг стола вырос из пола десяток мягких кресел, у стены появились два больших, удобных дивана.

– Когда надо, говоришь Потапу, и стулья вырастают, – пояснил подхорунжий отцу, – когда не надо, снова в пол уходят. Я тоже поначалу дивился, а теперь вроде привык.

– К хорошему быстро привыкаешь, – проворчал старик, надавил на кресло, не провалится ли, и сел, вытянув вперед деревянную ногу. – Но слишком тут все не так, сынок…

Он взял фигурную бутылку с водкой и попытался открыть, не сразу поняв, что пробку нужно скручивать. Открыв, понюхал, одобрительно крякнул и налил в два стакана понемногу. Для женщин нашелся то ли сок, то ли морс, Василий Андреевич так и не понял что. Выпили, закусили. Старый казак подозрительно жевал жареное с какими-то овощами мясо. Здешний хлеб ему не понравился, слишком белый и мягкий, да и не хватало в нем чего-то. Однако же, вкусно. Он все пытался немного прийти в себя, уж больно быстро все случилось.

Михасю можно верить, раз старый друг сказал, что нужно уходить, значит нужно. Василий Андреевич не питал иллюзий по поводу красных. Новая власть была лютой, людей расстреливали просто так, ни за что. А продразверстка? Ладно бы брали, оставляя хозяевам хоть что-нибудь, чтобы с голоду не помереть. Нет же, подчистую все выгребали, а коли кто протестовал, того стреляли или избивали так, что человек и встать не мог. Но куда это их сейчас занесло? Слишком много вокруг вещей, о которых только в сказках и слыхал. Надо же, шагнул в воронку и оказался незнамо где. Стол, что скатерть-самобранка. Кровати в воздухе висят. Стулья из пола вырастают.

– Приношу свои извинения, – прервал его размышления голос биокомпа. – К вам гости. Дварх-майор Михаил Борохов и альфа-координатор Никита Ненашев. Вы согласны принять их?

– Впускай, чего уж, – буркнул Василий Андреевич.

Из закрутившейся на стене черной воронки вышли есаул и среднего роста незнакомый светловолосый мужчина с худым лицом и тонкими губами.

– Здравия желаю, господин альфа-координатор! – вскочил Артемий.

– Вольно, – отмахнулся тот. – Отвыкай тянуться, у нас не принято. Здравствуйте! Как устроились?

– Никита Александрович, наш командир, – представил его есаул.

– Сысоев Василий Андреевич, – с трудом встал старый казак. – Войсковой старшина в отставке! Устроились хорошо, господин альф… Простите, не разобрал ваше звание.

– Альфа-координатор или лор-капитан, – улыбнулся тот. – Рад, что хорошо. Понимаю, что на корабле вам непривычно, но это ненадолго, поверьте. Не позже, чем через месяц-другой вернемся на Аарн Сарт. Там подберете себе дом.

– Жаль, что у Василя ноги нет, – обратился к Никите есаул. – Был бы нам четвертый майор, каких поискать еще.

– Нога не проблема, за пять дней в госпитале вырастят. Асиарх, будь добр, просканируй.

– Уже, – отозвался с потолка тот. – Посвящение пройдет.

– Не хотите снова на службу пойти? – спросил лор-капитан, повернувшись к старому казаку. – Нога, как я говорил, через неделю новая будет. Для наших докторов это не трудно.

– На службу? – прищурился Василий Андреевич, довольно огладив усы. – Знать, и старая гвардия на что-то годится, а Михась?

– А то как же! – ухмыльнулся тот. – С тобой служить спокойнее будет, знаю, что спину доверить можно.

– Ну, коли нога вырастет, так и вовсе хорошо.

– Не только, – внимательно посмотрел на него Никита. – Встанете из ти-анх молодым. Хоть двадцатилетним, хоть чуть постарше. Это уж как захотите. Я видел, как старики молодыми из госпиталя выходили. Да и сам через него прошел, сильно помогает против любых болячек.

– Молодым?! – изумился старый казак. – Коли честно, не верю. Не бывает.

– У нас все бывает, – иронично возразил альфа-координатор. – Впрочем, сами увидите. Так согласны?

– Чего ж не послужить, коли зовут, – прищурился Василий Андреевич. – Надоело дома без толку сидеть. Вот только кому?

– Михаил Петрович вам расскажет, у меня, извините, времени нет.

– Соглашайся, Василь, не пожалеешь, – сказал есаул. – Долго рассказывать, но люди хорошие. Печенкой чую. Не видал я еще, чтоб командиры так о людях заботились.

– Тогда лады, согласен. Что нужно делать?

– Опять же Михаил Петрович расскажет. Звание вам присвоит командир легиона, дварх-полковник Бурцев Александр Владимирович. А я, простите, пойду. Спать этой ночью вряд ли получится, дел море.

– Получится! – раздался в каюте незнакомый женский голос, и на стене появилось изображение молодой женщины. – Вериль рассказала мне, что ты снова от нее бегаешь. Хватит! Ты немедленно отправляешься домой! Забыл, что завтра делать придется? Сколько работы предстоит?

– Лави! – рассмеялся Никита. – Сперва дело, а потом уже все остальное. Но ладно, часа через два приду. Ты дома?

– Еще нет, но скоро приду. Успокаиваю Релира, у него чуть ли не истерика.

– С чего бы это? – удивился альфа-координатор.

– На корабле сейчас тысячи полторы мальчишек, – со вздохом сказала Лави. – Он вспоминает, что здесь устроили всего лишь трое, и хватается за голову в попытках представить, что учинят полторы тысячи. Предполагает, что они разберут крейсер по винтику, и заранее паникует.

Никита расхохотался, представив себе бегающего по рубке и рвущего на себе волосы Релира.

– Скажи ему, что не пустят детей никуда, кроме жилых секторов, – с трудом выдавил он сквозь смех. – Асиарх, будь добр, не пускай мальцов куда не следует.

– Ладно, – проворчал тот. – Но среди них десятка три прирожденных пилотов.

– Только не это! – вздрогнул Никита. – Своей властью альфа-координатора запрещаю допуск мальчишек к истребительным отсекам, кем бы они там ни были! Хватит с нас Васьки со товарищи!

– Ладно, так и быть, – буркнул дварх и умолк.

– Успокой Релира, – снова обратился альфа-координатор к жене. – Не пустят мальчишек ни в энергоцентр, ни в истребительные отсеки.

– Постараюсь, – ответила она. – Жду в нашей каюте!

Стена погасла.

– Жена, – пояснил Никита. – Заботится, боится, что снова с ног упаду.

– Знамо дело, – усмехнулся Василий Андреевич. – На то она и жена. А что за мальцы тут?

– У многих дети еще маленькие, а семьи мы помогли забрать всем. Вот командир легиона и нервничает, боится, что мальчишки натворят чего-нибудь. Он горьким опытом научен. Были у нас тут в прошлом рейсе три приятеля двенадцати лет. Украли полностью вооруженные боевые истребители и отправились воевать! Представляете себе радость офицера, командовавшего атакой, когда ему сообщили, что в гуще боя трое мальчишек?

– Пороть! – передернул плечами есаул. – Не хотел бы я на месте того офицера оказаться!

– Самое интересное, что один из этой неугомонной троицы победу в том бою и обеспечил, – вздохнул Никита. – Если бы не он, и меня в живых уже не было бы.

– Все равно пороть, – покачал головой Василий Андреевич. – Наградить, а потом пороть.

– Насколько я знаю, старший брат одного из них так и поступил, – рассмеялся альфа-координатор. – А мальцам за бой первый офицерский чин дали. И отправили в летную школу, где за ними пригляд должный будет. Хотя эта троица и там, я уверен, всем прикурить даст. Теперь понимаете, почему полковник нервничает?

– Чего ж тут непонятного? – ухмыльнулся в усы старый казак. – Я б на его месте тоже нервничал. Говорите, полторы тыщи мальцов собралось? Трудненько с ними будет.

– Эх, не додумался я никого из Воспитателей в полет пригласить, они бы справились, их этому учили. Воспитателей готовят так, что армия детскими игрушками покажется.

– Для чего? – удивился есаул.

– А что может быть важнее, чем молодых настоящими людьми вырастить? – не менее удивленно посмотрел на него Никита.

– Ничего, – согласился тот. – Только не всегда получается. Некоторых учи – не учи, а толку не будет.

– Все случается, – вздохнул Никита. – Ладно, желаю хорошо отдохнуть. Завтра в девять утра жду на совещании. Скажете Асиарху, чтобы открыл проход в командный зал второго биоцентра. Впрочем, он сам знает. Достаточно сказать, что на совещание.

Он обвел глазами каюту, коротко поклонился женщинам, ненадолго остановив взгляд на дочерях. Довольно симпатичны, хоть и одинаково курносы. Глаза их поблескивали с трудом сдерживаемым любопытством. Но что-то насторожило Никиту, что-то в эмофоне девушек было не так, необычно. Он всмотрелся внимательнее и едва не выругался. Неужели? Обе? Господи ты боже мой! Но еще не инициировались. И то хорошо.

– Асиарх, Реллу на связь! – скомандовал Никита. – Срочно!

В воздухе вспыхнула рамка голосвязи, в которой появилось усталое лицо очень красивой черноволосой женщины лет тридцати на вид.

– Что-то случилось? – недоуменно спросила она. – С чего срочный вызов?

– Похоже, две неинициированных Целительницы Душ, – ответил Никита. – Хотел бы я ошибиться, но боюсь, что нет.

– Шрекеб хвадез! – непонятно выругалась женщина. – Это что на вашей Земле такое происходит? Ты думаешь, эти первые? Кой хвост Проклятого! Сто четырнадцатая и сто пятнадцатая! Я с ума схожу, это невероятно, невозможно, но факт налицо. Такого массового набора в Школе Духа не было лет пятьсот! Я уже сообщила Тра-Лгаа, она ошеломлена. Хотя очень сильных почти нет, Даша так и осталась уникумом.

– Понятно… – вздохнул Никита. – Что делать с девочками?

– Завтра приду, поговорю с ними и их родителями, – вздохнула Целительница Душ и погасила связь.

– Извините, – повернулся альфа-координатор к Василию Андреевичу. – Вы не замечали за вашими дочерьми последнее время ничего странного?

– За девками-то? – удивленно переспросил старый казак. – Да нет, девки как девки, одни тряпки да парни на уме.

– У них обеих редкий Господень дар, – вздохнул Никита. – Когда прилетим, придется отдавать их в специальную школу, а то через пару-тройку лет либо с ума сойдут, либо с собой покончат. Бог не прощает, если люди не используют его дар. Перед ними после обучения буквально преклоняться станут, к Целителям Душ в ордене отношение особое. Каждый приказ любого Целителя Душ немедленно бросаются исполнять. Если какая-нибудь из ваших дочерей с какой-то стати велит атаковать укрепление или город, ее желание кинутся исполнять тысячи легионеров, даже не спросив, зачем. Но сперва девочки пройдут обучение и научатся понимать, что каждое их слово может разрушить чью-то жизнь.

– Божий дар, говорите? – прищурился Василий Андреевич, внимательно оглядывая ошеломленных откровениями альфа-координатора дочерей. – Божий дар хоронить нельзя, тут вы правы. Ну, потом поглядим, что из этого выйдет.

– Завтра к вам придет опытная Целительница Душ, ей больше ста шестидесяти лет и уж она знает все, что связано с этим даром. А я прощаюсь, жена скоро искать начнет.

Никита поклонился и вышел в открывшийся немного в стороне гиперпереход.

– Слыхал я, как они тут к этим Целителям Душ относятся, – покачал головой есаул. – На руках носить готовы. Хотел бы только знать почему. Ладно, потом все равно узнаю. А пока, Василь, тебе надо сказать три слова, здесь их называют Призывом. С полковником нашим завтра поговорим, пусть поспит немного. Совсем он седня замотался, а человек золотой. Я его давно знаю.

– Что за призыв? – поинтересовался старый казак.

– Арн ил Аарн, – ответил Михаил Петрович. – Это значит, что ты хочешь стать одним из аарн. А дальше дварх смотрит всю твою жизнь, память читает. Не берут тех, кто готов любое паскудство утворить, чтоб выгоду какую поиметь. Тебя уже проверили, и меня проверяли, и Никиту Александровича – всех, одним словом. Потому в ордене плохих людей и нет.

– Всю жизнь смотрят? – вздрогнул тот. – Мать твою так! Не брешешь?

– Сам поначалу не поверил, – вздохнул есаул. – Потом понял – правда. Спроси Артемия, он видал, как одного капитана осадили. Тот орать начал, что почему, мол, меня не выбрали? А командир ему ласково так отвечает, что нечего было там-то и там-то бросать раненого товарища умирать, нечего было девушку тогда-то и тогда-то насиловать. Капитан весь побелел и заткнулся. Да он не один такой был. Про двоих я и не подумал бы никогда, что шкурами окажутся. Никита Александрович мне потом показал записи их памяти, там такое, что я сам этих паскуд удавить готов был.

– Плохих людей к себе вообще не берут? – прищурился старый казак. – Знаешь, коли так, не буду терять время. Что там говорить надо?

– Арн ил Аарн.

Василий Андреевич повторил странно звучащие слова и вздрогнул при звуке грянувшей с потолка торжествующей птичьей трели. На пустом кресле вдруг непонятно откуда возникла черно-серебристая форма.

– Ну, поздравляю! – обнял друга есаул. – Вот и форму уже выдали. Как оденешь, не бойся, одежка тут живая, попервах ластиться станет, что щенок малый. Привыкает она к хозяину. Не мажется, не мнется никогда, любую грязь с тела сама очищает. На войне б такую форму! Удобная. Лады, наливай Артемий!

Подхорунжий, молчавший во время визита командира, кивнул и наполнил водкой бокалы. Все трое выпили, закусили и долго еще сидели, обсуждая увиденное за этот невероятный день. Какова будет их дальнейшая жизнь? А черт ее знает. Хотелось бы думать, что хорошей, но последние годы отучили людей верить в хорошее. Есаул рассказывал старому другу все, что слышал от Никиты Александровича об ордене. Василий Андреевич с Артемием ежились, пытаясь представить себе десятки тысяч миров.

Разошлись нескоро. Если бы всем им не нужно было утром быть на совещании, то проговорили бы, наверное, до рассвета. Артемий уже откровенно зевал, когда Михаил Петрович попрощался и исчез в гиперпереходе. Отец хлопнул его плечу, забрал выданную форму и скрылся в спальне. Мать с сестрами ушли уже давно. Подхорунжий потянулся и отправился спать сам.

* * *

На экране мелькали парижские улицы. Никита потягивал кофе со счастливой миной на лице. Вот чего ему страшно не хватало все эти месяцы! В трюмы дварх-крейсера уже загрузили добрых полсотни тонн кофе, закупленных в Бразилии и Турции. Асиарх сказал, что на Аарн Сарт есть несколько планет, на которых кофе вполне сможет расти. Никита записал в свой биокомп напоминание о том, чтобы обратиться к Мастерам Жизни тех планет с просьбой заняться выращиванием этой культуры.

– А кого вы ищете, господин альфа-координатор? – спросил Бурцев, тоже потягивая кофе.

– Опытных контрразведчиков и жандармов, – ответил он. – Тех из них, кто сумел, несмотря на профессию, остаться людьми. Таких очень мало…

– Если честно, вообще не встречал, – пожал плечами дварх-полковник.

– Я вот, например, – ухмыльнулся Никита. – Еще нескольких человек знал. Жаль, их в живых уже нет.

– Желаю успеха! – отсалютовал ему чашкой с кофе Бурцев. – Я вам пока не нужен?

– Нет, можете быть свободны.

– Тогда пройдусь, гляну, чем там наши люди заняты.

Дварх-полковник одним глотком допил кофе, встал и вышел из командного пункта. Никита откинулся в кресле. Признаться, вчерашним днем он был доволен. Больше четырех тысяч бывших рядовых и офицеров белой армии стали аарн. Асиарху пришлось вырастить на крейсере три тысячи дополнительных кают для них и их семей. Бедняга Релир находился в шоке от толпы мальчишек и девчонок, стараясь не заходить в жилые сектора. Дети привыкали к новому быстро, и уже вовсю носились по коридорам и залам дварх-крейсера. Страшно довольный Асиарх рассказывал им сказки, катал на здесь же создаваемых каруселях и аттракционах. Ворчливый дварх обожал детей и готов был сутками возиться с ними.

На утреннем совещании структура первого из русских легионов была окончательно определена. Полковник Бурцев по рекомендации есаула Борохова поддержал кандидатуру Василия Андреевича Сысоева и утвердил его четвертым дварх-майором. А затем Никита своим приказом отправил старого казака вместе с женой в госпиталь, и сейчас они находились в ти-анх. Старик долго упирался, желая сразу заняться делом, но приказ есть приказ, и он, недовольно ворча, таки отправился к Вериль. Остальные занялись подбором людей в свои подразделения.

У генерала Гласса дела тоже шли неплохо – на Фарсен отправлялись двадцать четыре тысячи человек. Эмиграцию избрали всего лишь немногим больше восьмисот офицеров, да и те, в основном, однополосочные. А этих вовсе не жаль. Никита предпочел бы отправить в эмиграцию всех таких. Но раз Гласс решил их взять, пусть, это внутренние дела Фарсена, в которые орден вмешиваться не намерен. В основном, с Крымом было покончено, и у Никиты появилось время заняться эмигрантами и скоплениями остатков белых войск на дальнем востоке. Хотя в Крыму еще осталось немало интеллигентов, многие из которых тоже подвергались опасности. Но спасти всех, не устраивая на Земле кровавую кашу, было совершенно невозможно. Потому спасать придется только тех, кто способен стать аарн или пригодится Фарсену.

Спешить не стоило, отбор нужно производить очень тщательно. И не только среди русских. Немало интересных людей нашлось в других странах, людей, которым в жизни не повезло, которые не могли добиться успеха не только на Земле, но и ни в одном из миров пашу. К сожалению, честь, доброта, любовь и иные столь ценимые в ордене качества здесь совершенно не ценились. Здесь для успеха требовалось нечто противоположное – подлость, жадность, жестокость и властолюбие.

– Определил местонахождение первого кандидата, – эмообраз Асиарха переливался голубоватыми оттенками деловитости. – Сканирую его.

– Подходит? – наклонился вперед Никита.

– Увы. Редкая сволочь. Ищу следующего. А вот этот подходит, очень даже подходит. Учти, человек смертельно болен и проживет не больше месяца.

– Покажи мне его.

Перед Никитой загорелся голоэкран, на котором он увидел какое-то крохотное парижское кафе. Всего на пять столиков. Оно было пустым, только в углу сидел благообразный, полный старик с моноклем в глазу и читал газету. Перед ним стояла чашка с чаем, на тарелке сбоку лежало немного печенья.

– Господи! – вскочил на ноги альфа-координатор. – Семен Феоктистович?! Он еще жив?!

Сидящий в кафе человек в свое время считался одним из лучших контрразведчиков российской империи. Отойдя от дел еще в начале века, он воспитал не одно поколение молодых, и Никита прекрасно помнил блестящие лекции старика в училище. Если удастся его уговорить, то Семен Феоктистович один будет стоить сотни других. Надо немедленно переодеваться – и в Париж! Или пойти в форме? Кто ему что скажет? Посмотрят, как на чудака, и все, мало ли в чем хаживают нищие русские эмигранты. А если и скажут что, плевать.

– Открывай проход, Асиарх, – выдохнул перевозбужденный альфа-координатор. – Только сделай мне для начала копию документов о стоящих за красными. И спасибо тебе, дружище! Семен Феоктистович… Ты не представляешь, что это за человек!

– Всегда пожалуйста, – ответил дварх. – И почему же не представляю? Я его полностью отсканировал. Лучшего человека действительно найти трудно, он сумеет поставить работу так, как мало кто другой. Вот только сомневаюсь, что тебе удастся его уговорить. Старик упрям, как тысяча Проклятых вместе со всеми их хвостами. Так, документы готовы, вот папка.

На краю пульта появилась серого цвета папка. Если бы документы из нее оказались достоянием земной прессы, скандал поднялся бы неимоверный. Слишком многие уважаемые в мире люди были связаны с гибелью российской империи и победой большевиков. Впрочем, ни одна газета просто не рискнула бы опубликовать такое. Имена, упоминаемые в документах, были слишком громкими, и их обладатели не прощали даже малейшего покушения на свои привилегии. Мало кто рисковал с ними ссориться.

Перед Никитой завертелась воронка гиперперехода, он подхватил с пульта папку и прыгнул вперед. Привычно мелькнуло в глазах, и альфа-координатор оказался неподалеку от кафе, в темном переулке, в котором никого не было. Не стоило изумлять парижан видом появляющегося из черной воронки человека. Улыбнувшись при мысли об этом, Никита быстрым шагом направился к входу. Рука внезапно натолкнулась на что-то на поясе. Он даже остановился, чтобы посмотреть. Гм-м-м, Асиарх попросту молодчина. Подумал даже о том, что у Никиты нет местных денег, и озаботился. Откуда только вездесущий дварх взял франки? Впрочем, неважно. Альфа-координатор вошел в кафе и направился к столику, за которым сидел грузный старик.

– Здравствуйте, Семен Феоктистович! – поздоровался он.

– Здравствуйте, молодой человек, – удивленно посмотрел на него тот. – Мы знакомы?

– Вы у нас в училище два года лекции читали.

– А, юнкер, – улыбнулся Семен Феоктистович. – Присаживайтесь. Какими судьбами в Париже? В эмиграции?

– Нет, по делам, – отрицательно покачал головой альфа-координатор. – Позвольте представиться, Ненашев, Никита Александрович.

– Теперь припоминаю, – внимательно посмотрел на него старик. – Второй поток, кажется? Мне, помнится, понравилась ваша работа по взаимоотношениям Англии и Франции в девятнадцатом веке.

– Благодарю, – смущенно улыбнулся Никита, удивленный великолепной памятью почти девяностолетнего человека. – Никак не думал, что вы помните.

– Никита! – донесся до него чей-то голос. – Тебе не кажется, что ты несколько не прав?

Возле столика стоял Рен, заложивший руки за спину.

– В чем? – удивился альфа-координатор.

– В том, что ушел в Париж без охраны.

– Оставь! – досадливо махнул рукой Никита. – Семен Феоктистович, позвольте представить вам дварх-полковника Рена Аркина, командира легиона «Коршуны Ада».

– Очень приятно, – кивнул старик, заинтересованно глядя на высокого человека с седыми волосами и молодым лицом в странной черно-серебристой форме с огненным глазом на плече. – Присаживайтесь, господин дварх-полковник.

Сейчас он обратил внимание, что точно такая же форма была и на подсевшем к нему бывшем юнкере. Семен Феоктистович задумался – что-то здесь не так, неспроста эти двое подошли к нему, ох, неспроста. Хотя – что им может быть нужно? От дел он отошел лет пятнадцать назад, никаких новых секретов не знал. Да и власть в России сменилась.

– Благодарю, – кивнул Рен, отодвинул стул и сел, после чего снова посмотрел на Никиту.

«Что ты делаешь? – эмообраз альфа-координатора горел недоумением. – На кой ляд тебе это представление? Какая, к чертям собачьим, охрана?»

«Тебе помогаю, – весело хмыкнул дварх-полковник. – Этого человека заинтересовать непросто. Мы его заинтригуем».

– Хотя ты и прошел преобразование, – сказал он уже вслух, – но как боец, пока немногого стоишь. И идти в чужой город без охраны не имеешь права! От тебя слишком многое зависит.

– Ну, извини… – развел руками Никита. – Увидел в этом кафе Семена Феоктистовича, и не удержался.

– Значит, вам, молодой человек, положена охрана? – заинтересованно прищурился старый контрразведчик.

– Альфа-координаторам столь масштабных дел охрана положена всегда, – ответил вместо Никиты Рен. – Он у нас нынче человек особо ценный, все нити в руках держит.

– А почему вы мне это говорите? – задумчиво посмотрел на него старик.

– Потому, что человек, которого большинство разведок мира именовали Валет Пик, больше ни на кого не работает, – безразлично ответил дварх-полковник.

– Информация имеет свойство ускользать в совершенно неожиданном направлении, – недовольно поморщился Семен Феоктистович. – Валет Пик… Не думал я, что кто-нибудь помнит этот псевдоним. Слишком много лет прошло.

– В нашем деле ничего не исчезает бесследно, – криво усмехнулся Рен. – И кому, как не вам, об этом знать.

– Согласен, – кивнул старик. – И сейчас вы мне еще раз доказали эту старую истину. Я-то, наивный, полагал, что тайна похоронена, раз похоронены все, ее знавшие.

– Мы тоже кое-что умеем.

– Но не слишком ли вы откровенны, господин дварх-полковник?

– А какая разница? – иронично посмотрел на него Рен. – Точно так же, как находиться, информация имеет свойство растворяться в нетях.

– Намек понял, – усмехнулся Семен Феоктистович. – Только грубовато работаете, господа.

– А мы сейчас не работаем, – пожал плечами Никита. – Я действительно увидел вас совершенно случайно. Конечно, такой человек как вы, нам пригодился бы. Но…

– Что «но»?

– Вы вряд ли согласитесь. Однако кое-что я на всякий случай прихватил с собой. Посмотрите эту папочку, не пожалеете.

Семен Феоктистович поправил монокль и раскрыл пододвинутую ему серую папку. Быстро пролистал, потом вернулся к началу и начал читать уже внимательно. Он тасовал содержимое папки по какому-то ему одному понятному алгоритму, хмурился, кусал губы, снова возвращался к некоторым документам.

– Я не понимаю одного… – сказал старик через некоторое время. – Как вы смогли раздобыть документы столь убойной силы? И это не фальшивка, я уже вижу. Многие намеки на то, что происходит, наша контора имела еще лет двадцать назад. Только использовать не сумела, начальство нам просто не поверило. Они побоялись рисковать и получили Совдепию вместо России. И каким образом, имея на руках такую информацию, вы все еще живы?

– Здесь нет организации, которой мы по зубам, – презрительно скривил губы Рен. – На тех людей, про которых вы сейчас подумали, мы тоже не работаем. Мы – нечто иное. Мы – орден Аарн.

– Орден Аарн? – задумчиво повторил Семен Феоктистович. – Интересно. А о ком я, по-вашему, подумал?

Дварх-полковник достал блокнот, что-то написал на листке, вырвал его и протянул старику. Тот прочел, прикусил губу и внимательно посмотрел на Рена, спокойно попивавшего кофе, принесенный сонным гарсоном.

– Не могу понять, чего вы от меня хотите… – задумчиво протянул он. – Такие документы человеку без далеко идущих целей читать не дают.

– В общем-то, ничего, – ответил Никита. – Разве что…

– Извини, что вмешиваюсь, но мне пора уходить в Питер, – прервал его чей-то голос. – А потом в Москву.

Рядом со столиком стоял человек, выглядящий в Париже совершенно неуместно. Красный командир в потертой шинели и кожаной фуражке со звездочкой. Из большой деревянной кобуры на боку высовывалась рукоять маузера. Худощавое лицо, спокойные, оценивающие серые глаза, взирающие на мир сквозь стеклышки круглых очков.

– В Питер? – повернулся к нему Никита. – А что так сразу?

– Истарх нашел там несколько интересных личностей, двое – вообще мои бывшие друзья. Я в них не ошибся, наши люди. Только чтобы заинтересовать, их придется бить кувалдой по голове, поражать воображение до онемения, иначе с места не сдвинутся. Один до сих пор верит в «идеалы», подсунутые вождями. Жаль, если не удастся переубедить, очень толковый парень. Да и скрывающихся белых хоть в Питере, хоть в Москве предостаточно. Кое-кто из них нам пригодится.

– Тогда удачи, дружище! – Никита встал и обнял бывшего красного комиссара. – Кстати, позволь тебе представить человека, которого я считаю своим учителем. Семен Феоктистович Ревель.

– Очень приятно, – наклонил голову Ник. – Фомичев Никита Федорович. Красный комиссар.

– Когда-то был… – проворчал Никита, с иронией поглядывая на него. – А сейчас ты кто?

– Сейчас? – приподнял брови тот. – Аарн. Лор-капитан легиона «Бешеные Кошки». Второй альфа-координатор.

– Вот и я о том же.

– Ладно, времени нет, – вздохнул Ник. – Париж, Константинополь, Харбин и Лондон на вас. У нас осталось не больше двух недель, Мастер передал, что мы обязаны успеть в княжество на церемонию провозглашения наследника престола. Наследник-то – сын Лиэнни с Дереком… И как они согласились?

– Один из наших на великокняжеском престоле? – отступил на шаг Никита. – Господи!

– Я не менее тебя изумлен, – буркнул Ник. – Ладно, у меня все.

– Минуту! – поднял руку Рен. – Кто тебя страхует?

– Релировы «Ищущие Мглу». Командует Даран, бывший Череп. Я забрал парня к себе, редкостно толков. За то дело на базе Проекта ему дали дварх-лейтенанта.

– Из-под носа увел… – развел руками Никита и рассмеялся. – Ну, бог с тобой.

– Надеюсь, – улыбнулся Ник. – Пока прощаюсь. Истарх, открой, будь добр, проход в Питер. В тот переулок у Фонтанки, что мы нашли.

– Сейчас, – ответил негромкий голос с потолка, и перед бывшим красным комиссаром закрутилась черная воронка.

Семен Феоктистович завороженно смотрел, как человек в красноармейской форме шагнул в воронку и исчез. Мысли вертелись в голове старика с бешеной скоростью, он пытался понять, что это за люди, но ничего не понимал. Судя по всему, живым после того, что он увидел, его не отпустят. Впрочем, плевать, все равно жить осталось совсем немного, доктор вчера сказал, что не больше месяца. Умирать от пули всяко легче, чем от опухоли, которая давно давала о себе знать. Порой боли были такими, что только опием и спасался.

Наблюдать за игрой мысли этого девяностолетнего старика оказалось сплошным удовольствием. Никита наслаждался, следя, как Семен Феоктистович прорабатывает сразу десяток версий, отбрасывает недостоверные, выхватывает факты из одной, подставляет в другую. Неужели сам сумеет понять? А как будет способен мыслить этот незаурядный человек в сопряжении с мощным биокомпом? Да, такого видеть пока не доводилось.

Старик продолжал пробрасывать в голове идею за идеей, вариант за вариантом, версию за версией. И приходил к совершенно правильным выводам. Никите осталось восхищенно развести руками. Он не сделал этого только потому, что не хотел сбить человека, которого почитал за своего учителя, с мысли.

– Я вижу два варианта, – заговорил Семен Феоктистович. – Или вы тайный орден, обладающий знаниями древних атлантов. Или гости оттуда.

Он показал пальцем на потолок.

– Второе, – встал и поклонился Рен. – Выражаю свое восхищение гению.

– Ну, до гения мне далеко, – довольно усмехнулся старик. – Но кое-что можем, можем. Вопрос только, с какой целью вы прибыли?

– Если откровенно, – усмехнулся Никита, обменявшись перед тем парой быстрых эмообразов с дварх-полковником, – то мы ищем себе людей. Нам очень немногие подходят. У нас довольно странные критерии отбора. Случайно обнаружив вас, я обрадовался. Особенно, когда выяснилась, что под наши критерии вы подходите полностью.

– Молодой человек! – мелко засмеялся Семен Феоктистович. – Да вы посмотрите на меня! Мне почти девяносто лет! Доктор сказал, что я не проживу и месяца. Да и работал я только на российскую разведку, больше ни на кого. А теперь России уже нет. Есть Совдепия.

– Здоровье дело поправимое, – пожал плечами Никита. – Вы должны понимать, что наши возможности очень велики. Вернуть человеку здоровье и молодость для нас не проблема, неделя в госпитале – и все. Но об этом немного позже. Пока я хотел бы рассказать вам свою историю. Если согласитесь отправиться к нам в гости, то и показать. Мы умеем записывать звук и изображение.

– Да? – приподнялись брови старика, глядящего на аарн с живым интересом. – Не откажусь, мне терять, собственно, нечего. Увидеть перед смертью достижения иной цивилизации будет весьма и весьма любопытно.

– Тогда прошу, – кивнул Рен и открыл гиперпереход прямо перед столиком.

Семен Феоктистович с трудом встал, опираясь на тяжелую, резную трость с набалдашником из слоновой кости, и подошел к вертящейся в воздухе черной воронке. Внимательно осмотрел ее и кивнул каким-то своим мыслям.

– Насколько я понимаю, это способ мгновенного перемещения на большие расстояния? – спросил он, указав на черный провал тростью. – И куда ведет этот проход?

– Именно так, – улыбнулся Рен. – А куда ведет? На наш звездный корабль, который сейчас находится на высоте нескольких тысяч километров над Землей. Там прошу не удивляться. Создатель дал разум не только людям, и среди нас есть разумные, на людей непохожие.

– Хм-м-м… – прищурился Семен Феоктистович, продолжая рассматривать воронку гиперперехода. – Еще любопытнее.

Он решительно шагнул в воронку и исчез. Довольно ухмыляющийся Никита пошел вслед за ним. Рен был последним, он, уходя, разбудил хозяина кафе и гарсона, которых на всякий случай усыпил еще Ник. Бросив на стол несколько франков за кофе, дварх-майор ступил в гиперпереход и погасил его за спиной.

Оказавшись в туманном зале «Пика Мглы», Рен остановился, с интересом наблюдая за Семеном Феоктистовичем, потрясенно смотревшем на ярко-алого дракона, кругами носящегося под потолком. На спине крылатого ящера с удобством расположились обсуждающие что-то арахн с гвардом. Их эмообразы так и мелькали, дракон постоянно добавлял что-то свое, заставляя остальных яростно спорить с ним. Ясно, социоматики строят свои любимые модели на примере стран Земли. Надо будет потом обязательно посмотреть, что у них получится.

– Вот так оно у нас… – негромко сказал улыбающийся Никита. – А теперь приглашаю в мой командный центр, поговорим подробнее.

– Одну минуту, – подошла к нему Вериль. – Ты поосторожнее, я увидела тебя с гостем и посмотрела его. Семен Феоктистович очень болен. В случае чего сразу зови меня, а пока возьми обезболивающее. Если начнется приступ, немедленно дай. Обязательно угости «Золотом Дарна», этот эликсир еще никому вреда не приносил.

Она повернулась к старику, поздоровалась и сказала:

– Извините за бесцеремонность, но я Целитель. Пока вы на нашем крейсере, вы в зоне моей ответственности. Никите я отдала нужное на крайний случай лекарство. Это обезболивающее действует куда лучше опия и не вызывает привыкания.

– Благодарю, – поклонился Семен Феоктистович, окинув взглядом красивую шатенку. Слишком молода для хорошего доктора, но кто его знает. Бывают и исключения.

«Держи-ка ти-анх наготове, – попросил Целительницу Никита, его эмообраз лучился озабоченностью. – Мало ли…»

«Хорошо», – кивнула Вериль.

Она попрощалась и исчезла в гиперпереходе. Семен Феоктистович снова оглядел туманный зал и покачал головой – теперь стало окончательно ясно, что он не ошибся. Гости извне. Вот только что им может быть нужно в этом мире? Вспоминались слова альфа-координатора о том, что чужаки подбирают себе людей. Но зачем им земляне?.. Впрочем, слишком мало информации, чтобы делать выводы.

– Прошу, – показал Никита на снова закрутившуюся перед ним воронку гиперперехода.

Семен Феоктистович ступил в нее и оказался в просторном шарообразном помещении, вся передняя часть которого была прозрачной. Увидев голубой, покрытый клочьями облаков туманный шар с мутными очертаниями материков, старик сразу понял, что перед ним. Земля. Родина. Никогда не думал, что доведется увидеть ее со стороны. Он жадно смотрел на планету с какой-то непонятной тоской. С чего возникла эта тоска, Семен Феоктистович и сам не мог сказать. Возникла – и все тут.

Вздохнув, старик оторвался от лицезрения Земли и осмотрел помещение. Два явно живых, трепещущих огромных то ли гриба, то ли моллюска. Примыкающий к ним большой, круглый стол, штук тридцать разбросанных то тут, то там кресел. Несколько мягких диванов и множество совершенно непонятных вещей.

– Присаживайтесь, – указал на кресло у стола Никита, и старик сел. – Может быть чего-нибудь освежающего? Целительница говорила, что вам пойдет на пользу «Золото Дарна», очень приятный эликсир и стимулирует отлично.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Семен Феоктистович.

Стол перед ним подернулся туманом, и на нем появилась большая, оплетенная корой бутыль с тремя стаканами рядом. Старик прищурился, ничем больше не выдав своего ошеломления. Он ведь и ждал чудес, поэтому удивляться не стоило. После мгновенного перемещения на тысячи миль можно ждать всего. Приняв наполненный альфа-координатором стакан, Семен Феоктистович отпил немного пахнущего горами в грозу золотисто-коричневого напитка. Чудо просто! А когда голова внезапно стала свежей, боль исчезла и восприятие обострилось втрое, задумчиво хмыкнул. Теперь понятно, почему это легкое вино называют эликсиром. Заслуженно, ничего не скажешь, вполне заслуженно.

– А теперь я хотел бы рассказать вам свою историю, – заговорил Никита, тоже выпив немного. – Я – русский офицер, контрразведчик у Колчака. Точнее, был таковым до начала этого, 1920 года. Восемь месяцев назад я ждал расстрела в камере смертников иркутского ЧК. К нам в камеру бросили человека, оказавшегося одним из гостей извне. Разведчика ордена Аарн. Крейсер, тот самый, на котором мы сейчас находимся, натолкнулся на наш мир совершенно случайно. Они не планировали брать к себе землян, но тот человек не посчитал себя вправе оставлять людей, с которыми вместе ждал смерти. Так я стал аарн.

– Понятно, – кивнул Семен Феоктистович и отпил еще глоток эликсира.

– Наше счастье, что Земля находится в полностью изолированном от внешнего мира пространственном коконе. Иначе нас завоевали бы еще много тысяч лет назад. Мы очень отстали в развитии от остальной галактики и ничего не можем противопоставить оружию завоевателей. Хотя постепенно нагоняем, благо время в нашей области пространства идет вдвое быстрее.

– А ваш орден разве не станет завоевывать Землю? – покосился на него Семен Феоктистович, начиная прокручивать в уме варианты развития событий.

– Вы еще не знаете, что такое орден, – усмехнулся Рен. – Мы играем в галактике роль международной полиции и службы безопасности. Надоело, а деваться некуда, приходится тянуть воз.

– Продолжу, – вздохнул Никита. – На следующий день после того, как крейсер покинул закрытую область пространства, мы поймали чей-то сигнал бедствия. В космосе такие сигналы без внимания не оставляют, и крейсер сменил курс. Мы обнаружили полностью уничтоженную маленькую шахтерскую колонию на планете Тарсаль. Несколько шахтеров выжили и были спасены. Но тут выяснилось, что на крейсере нет не то что ни одного разведчика или контрразведчика, а даже толкового полицейского. Командир легиона попытался понять, кто виноват и что вообще случилось, но не сумел даже правильно допросить выживших. Он не виноват, это не его работа. Тогда я предложил свои услуги.

– Я бы на вашем месте тоже предложил, – покивал старик, с интересом ожидая продолжения.

– Кстати, Никита, – заговорил Рен, – теперь, когда я узнал твоего учителя, я не удивляюсь больше, что ты потянул то неподъемное дело, еще не пройдя Посвящения.

– Не перехвали, загоржусь, – отмахнулся альфа-координатор. – Посмотрите на запись найденного нами, Семен Феоктистович.

Изображение Земли погасло, и вместо него на стене возник разрушенный город. Семен Феоктистович внимательно осмотрел непривычно выглядящие дома. Отметил разрушения, сотни и сотни трупов. Потом посмотрел допрос бригадира. Никита постепенно разворачивал перед ним историю расследования гибели маленькой колонии, со временем переросшую в дело, охватившее своими щупальцами половину галактики.

Старик решил пока не делать выводов, хотя многие прямо-таки напрашивались. Откровенно говоря, он не понимал, как можно было прохлопать ушами настолько масштабный заговор. Но сразу же одернул себя. А они сами что сделали? Нащупали краешек заговора, передали информацию начальству и умыли руки? Не наше, мол, дело. Именно так и поступили. Только вот орден, в отличие от российской империи, после получения такой информации без промедления принялся действовать, за полтора месяца уничтожив заговорщиков на корню. А в России информацию положили под сукно. И где теперь Россия? Нет России. Но спецслужбы в ордене все-таки работают отвратительно. Просто на удивление. Если не наладят работу, как должно, рухнут.

Так! Теперь понятно для чего альфа-координатор набирает людей. Молодой человек прекрасно провел расследование, и ему поручили возглавить вновь создаваемую спецслужбу. Другого вывода сделать Семен Феоктистович не мог.

– Вы почти правильно догадались, – широко улыбнулся Никита.

– А откуда вы знаете, о чем я догадался? – подозрительно прищурился старик, затем на пару секунд задумался. – Телепаты?

– Да, – кивнул альфа-координатор. – Все до единого. И эмпаты. Становимся такими во время Посвящения в Аарн.

– Тогда вы, господин дварх-полковник, играли нечестно, – повернулся к Рену Семен Феоктистович.

Тот развел руками и ехидно ухмыльнулся. Старый контрразведчик размышлял. Какие великолепные возможности для работы открывает телепатия! Слов нет. Он внимательно выслушал рассказ Никиты о том, что такое орден Аарн. Потом о тайной спецслужбе с неограниченными возможностями, которую планировал создать в государствах галактики Командор ордена. И одобрил решение альфа-координатора набрать людей на Земле. Если не нужно тратить время на учебу, то идея неплоха. Он и сам бы так поступил.

– Мы на орбите второй день и уже набрали четыре тысячи человек, – продолжил Никита, потирая подбородок. – У нас есть еще около двух недель. А потом, как вы слышали, Мастер приказал нам прибыть на церемонию провозглашения наследника престола княжества Кэ-Эль-Энах.

– Масштабная у вас задача, – покивал Семен Феоктистович. – Даже завидую.

– А зачем завидовать? – прищурился альфа-координатор. – Приглашаю вас стать одним из нас. Займетесь интересным делом, проживете еще лет двести-триста молодым и здоровым. Да и служба… Представляете себе – полное доверие начальства во всем, неограниченное финансирование. По первому вашему слову с места сорвутся боевые флоты и десятки легионов. Никакой бюрократии.

– Заманчиво… – вздохнул старик. – Очень даже заманчиво. Но я не пониманию сути вашего ордена. Для чего он существует? Для чего изначально создавался?

– Если бы это можно было описать словами… – повел плечами Рен. – Попробую объяснить, но не уверен, что сумею.

Объяснения затянулись надолго. Семен Феоктистович то и дело переспрашивал, уточнял что-нибудь непонятное и хмурился. А потом надолго задумался, прокручивая полученную информацию в голове и используя аналитические способности своего мозга в полной мере. Если откровенно, принципы ордена старому контрразведчику понравились. Он только никак не мог понять, за счет чего этот орден живет. Откуда берутся все эти огромные средства? Ведь материальные ценности не возникают из ниоткуда. Впрочем, в этом можно разобраться и позже. Где-то глубоко внутри себя старик уже принял решение, но все еще не решался признаться в этом даже самому себе.

– Что ж, – сказал он, наконец решившись. – Я согласен. Страна, в которой нет ни одного мерзавца? Мне это нравится.

– Очень рад! – широко улыбнулся Никита, мысленно переведя дух. – Тогда сегодня же в ти-анх. Встанете через неделю молодым.

– Молодым… – задумчиво протянул старик. – Заманчиво, конечно, но придется отложить этот ваш ти-анх. Люди, к которым я могу вас подвести, не узнают меня молодым. А они пригодятся.

– Не все нам подойдут, – тяжело вздохнул альфа-координатор. – Вы ведь знаете, что если в человеке есть подлость и корыстолюбие, он не сможет стать аарн. Не пройдет Посвящения, сойдет с ума.

– Я неплохо понимаю людей и многих из тех, кто нужен, знаю много лет. С подлецами и сам никогда не поддерживал отношений. Не люблю.

– Тогда вам нужно произнести Призыв – Арн ил Аарн. Это символ, традиция. Произнесение человеком или иным разумным этих слов говорит о его желании уйти в орден.

– Арн ил Аарн, значит? – заинтересованно переспросил Семен Феоктистович и вздрогнул, когда над его головой прозвучала торжествующая трель Избрания.

– Теперь вы один из нас! – радостно улыбнулся Рен, старику и видеть никогда не доводилось таких сияющих улыбок.

– Тогда не будем терять времени, – стукнул тростью по полу Семен Феоктистович. – Записывайте имена. Готовы?

– Одну секунду, – сказал Никита и быстро объяснил, кто такие двархи, каковы их возможности и все остальное, что необходимо для поиска кого-нибудь посредством сканирования планеты с орбиты.

– Так работать – одно удовольствие! – развел руками старик. – Рад с вами познакомиться, уважаемый Асиарх!

– А я с вами, – ответил с потолка дварх. – Хоть один солидный человек среди сей беспутной молодежи появился.

– Чья бы корова мычала! – фыркнул Рен и рассмеялся. – Ты свои выбрыки припомни, красавец ты наш.

– Со всеми бывает… – смущенно пробормотал Асиарх. – Зато я умный, вот. Хватит гавкаться, делом давайте займемся.

Семен Феоктистович с интересом выслушал дружескую перебранку. Похоже, в этой команде ему работать понравится.

– Значит, так, – сказал он. – Записывайте. Маркушев Гаврила Петрович – промышленник. Лорд Джон Рассмер. Бывший враг, но сейчас всеми забытый, никому не нужный старик. А разведчик от бога. И человек чести, если его удастся уговорить, не пожалеете. Николо Маттео-младший. Та же история, что и с Джоном.

Старый контрразведчик называл имя за именем, вспоминал лица нужных людей, и Асиарх немедленно приступал к сканированию. Работать предстояло много. Семен Феоктистович снова, впервые за много лет ощущал себя в своей стихии. Снова он был занят делом, снова в его помощи нуждались. И слава Богу! Устал он, право слово, от праздной старческой жизни. Старик довольно улыбнулся, отпил еще пару глотков «Золота Дарна» и погрузился в ворох данных, накопанных Асиархом в головах нескольких нужных людей.

* * *

– Барлик, а что это? – возбужденно спросил Васька, тыча пальцем в огромное белоснежное здание Дворца Правосудия.

Директор мягко улыбнулся и принялся рассказывать. Сегодня он вывел Ваську, Тартика, Саркиса и Мерека на прогулку по столице Трирроуна. В огромном городе было на что посмотреть. С ними пошла Вельма, которая, хоть и жила в столице, никогда не бывала в центре. Не довелось как-то, уж очень далеко он находился от трущоб. Добрых триста миль. Дороговато кататься туда-сюда для дочери нищей учительницы. А какие здесь цены!

Вельма вздрагивала, когда видела ценники, забывая, что сейчас может позволить себе все. Однако нищета въедается в кровь, и отвыкнуть считать каждый ренни ой, как непросто. Девушка до сих пор продолжала экономить, боясь покупать себе что-нибудь дорогое. На подъемные они с мамой купили просторную трехкомнатную квартиру рядом с маминой школой и обставили недорогой, но добротной мебелью. И после этого осталось еще целых десять тысяч! Прошел месяц, и к ним прибавились двенадцать тысяч первой зарплаты. Вельма не знала, что ей делать с такими огромными деньгами, и не трогала их. Тем более что сама жила в детдоме на всем готовом, а выходные проводила у мамы.

Она украдкой покосилась на Барлика и тихонько вздохнула – ну, Благие, ну разве можно быть таким привлекательным? Понимала, что не решится даже слова сказать ему не по службе, и только отчаянно краснела, когда директор обращался к ней. А он делал вид, что не замечает. Вчера вечером, когда она собралась было уезжать к маме, он с какой-то стати пригласил пойти завтра с ним и мальчишками в город. Вельма страшно обрадовалось нежданному приглашению и, конечно же, согласилась. Только быстро съездила к маме пошептаться и заплатила огромную сумму парикмахеру, сделавшему ее такой красавицей, что девушка онемела перед зеркалом.

– Справа – Музей Истории Галактики, – продолжал рассказывать Барлик. – Там есть очень интересные экспозиции. Правда, этот музей добрую тысячу лет живет на дотациях ордена, но этого никто не знает, просто ежемесячно туда перечисляются значительные суммы от неизвестных меценатов. Государство ведь не поддерживает музеи.

– А нам оно зачем? – удивился Васька.

– Как зачем? – улыбнулся директор. – Люди должны помнить уроки истории, чтобы не повторять единожды совершенных ошибок.

– Понятно… – протянул Тартик.

Мальчишки с удовольствием ели мороженое, слушая рассказ Барлика об истории республики Трирроун. О многолетних скитаниях заблудившегося древнего корабля давно не существующей страны. Это был корабль беженцев, немногих оставшихся в живых после какой-то катастрофы. Какой именно – неизвестно, информация о ней забылась за тысячи прошедших с того времени лет. Гипердвигателей корабль не имел, шли на досветовой скорости, и путь занял добрых тридцать лет. Если бы разваливающийся на ходу транспорт не попал случайно в одну из пространственно-временных аномалий возле черной дыры, неизвестно что с ним случилось бы. Но он попал и был выброшен в обычное пространство за четыреста световых лет от места погружения. Да и с временем аномалия сыграла злую шутку, забросив людей на три тысячи лет в будущее. Впрочем, об этом выжившие узнали еще не скоро.

На остатках топлива корабль беженцев доплелся до ближайшей звездной системы. Там нашлась пригодная к жизни планета, и обрадованные донельзя люди высадились на нее. Так началась история республики Трирроун, в которую сейчас входило больше ста населенных планет с многомиллиардным населением. Барлик рассказывать умел, и дети завороженно слушали его, им казалось, что они видят все происходящее. Вельма тоже слушала с горящими глазами. Она, конечно, знала историю своей страны, но рассказать о ней так? Это суметь надо.

Идущие навстречу люди с интересом смотрели на красивую молодую пару, ведущую куда-то одетых в шортики и модные блестящие рубашечки четырех мальчишек, один из которых совершенно не походил на смуглых, черноволосых трирроунцев.

Вельма ревниво отмечала, какие взгляды бросали на длинноволосого красавца встречные девушки и молодые женщины. Многие, судя по их виду, готовы были отдаться ему прямо на улице. Однако дварх-майор не обращал на их зовущие взгляды ни малейшего внимания. Кое-кто из женщин смотрел на Вельму с завистью, а она только вздыхала. Эх, дуры вы, дуры, ничего-то вы не знаете. Девушка слышала, что мужчины ордена не обращают никакого внимания на женщин внешнего мира, но сама столкнулась с этим впервые. И угораздило же ее так втрескаться в аарн! Вельма снова вздохнула.

Оказавшись у витрины одного из самых известных ювелирных магазинов столицы, Барлик вдруг замер на месте, озадаченно уставившись на какое-то колье. Внимательно осмотрев его, дварх-майор удивленно покачал головой и решительно направился ко входу в магазин. Вельма с мальчишками поспешили вслед за ним, недоумевая про себя. На входе Барлика встретил одетый в прекрасно сшитый костюм продавец. Он брезгливо взглянул на рваную красную косоворотку патлатого и спросил:

– Вас что-то интересует?

– Да, меня заинтересовала одна вещица.

– У нас очень дорогой магазин, – спесиво процедил продавец. – Сомневаюсь, что хоть что-нибудь здесь будет вам по карману.

Барлик насмешливо осклабился и сунул ему под нос кредитную карту. Увидев перед собой карточку Аарн Сарт Банка с завораживающей надписью «Неограниченный кредит», продавец буквально оплыл на месте, сразу став жалким и похожим на мокрую курицу.

– Простите меня, уважаемый господин… – пролепетал он, низко кланяясь. Благие, надо же было так ошибиться! Управляющий уволит его, если богатый клиент пожалуется…

– Ничего страшного, – усмехнулся Барлик и похлопал продавца по плечу. – Успокойтесь, не стану я жаловаться. Покажите мне лучше вон то колье с витрины. Никак не пойму оно это, или копия.

– У нас не бывает копий, уважаемый господин! – оскорбленно выпрямился продавец. – Одну минуту.

Колье принесли на удивление быстро. Мало того, пришел сам управляющий, уведомленный о визите клиента, имеющего неограниченный кредит в самом надежном из банков обитаемой галактики. На внешний вид клиента он не обратил внимания, зная, что у богачей порой бывают самые дикие причуды. Барлик достал откуда-то лупу и принялся внимательно изучать колье.

– Надо же, – усмехнулся он через пару минут. – Оно. Никак не думал, что его сюда занесет.

– Это работа знаменитого мастера Фаннасанха, – осмелился пояснить управляющий. – Работ этого мастера известно всего пять и они очень ценятся. У него совершенно нестандартный подход к обработке драгоценных камней.

– Это неудачная работа, – недовольно поморщился Барлик. – Когда закончил, она мне не понравилась. Потому и отдал на один из торговых кораблей, чтобы продали во внешнем мире.

– Закончили? – недоуменно спросил управляющий. – Но…

– Мое имя – Барлик Фаннасанх.

– Так это колье вашей работы?

– Именно, – резко кивнул аарн. – Давненько его не видел. Но оно все-таки неудачно, одна из первых моих работ, я тогда еще не научился чувствовать душу камня. Видите, вот здесь и здесь небольшие огрехи? Да и цветовая гамма немного не та.

– Мы были уверены, что это сделано намеренно… – пробормотал управляющий.

– Посмотрите лучше на вещицу, которую я считаю своей лучшей работой, своим взлетом. Когда я закончил этот браслет, то понял, что ничего лучшего мне уже не создать и оставил ювелирное дело.

Перед управляющим загорелся голоэкран, на котором появилось увеличенное изображение необычно выглядящего ручного браслета. При первом же взгляде становилось ясно, что это шедевр. Браслет выточили из различных драгоценных камней, но основой послужили рубины и сапфиры. Все в нем было настолько соразмерно и красиво – глаз не оторвать. Специалисту достаточно было одного взгляда на колье и браслет, чтобы понять – они сделаны одним и тем же мастером. Управляющий завороженно смотрел на браслет, любуясь невероятной красотой.

– Понимаете теперь, почему после этого браслета я перестал быть ювелиром? – спросил Барлик.

– Понимаю… Но все-таки зря. Честное слово, зря.

– Да нет, не зря, – тяжело вздохнул аарн. – Душой понял, что ничего лучшего мне не сделать, а раз так, то какой смысл продолжать? По мне, так никакого. Может, когда-нибудь еще вернусь к ювелирному делу, но не сейчас. Сейчас моя задача вон тех мальчишек настоящими людьми вырастить.

– Достойная задача, – улыбнулся управляющий. – Теперь припоминаю, где я вас видел. В репортаже о детском доме номер четырнадцать. Вы его новый директор?

– Да, – кивнул Барлик.

– А где сейчас находится браслет?

– В Музее Искусств на планете Реллеваль, Аарн Сарт.

– Такой вещи самое место в музее, – вздохнул управляющий. – Да и не знаю я человека, у которого хватит денег, чтобы купить это чудо.

– Ни за какие деньги не продам! – отрицательно взмахнул рукой Барлик. – Я создавал его, чтобы люди могли посмотреть на что-нибудь красивое, а не ради денег.

Он погасил голоэкран и вернул колье продавцу. Потом быстро пробежался взглядом по витрине. Что-то привлекло внимание, и Барлик подошел ближе. Перед ним лежали очень скромно выглядящие серьги и небольшой кулон. Вот только, несмотря на всю скромность, взгляд от них отрывать не хотелось.

– Мерваль-младший, насколько я понимаю? – кивнул он на серьги с кулоном.

Управляющий согласно опустил веки и улыбнулся. Этот человек действительно ювелир высокого класса, раз сумел сразу определить мастера. Да и обратил внимание на самую дорогую вещь в его магазине. Барлик бросил взгляд на скучавшую у входа Вельму, и хитро прищурился.

– Я возьму эту вещицу, – сказал он и протянул управляющему кредитку. – У Мерваля прекрасный вкус, все его работы изумительны.

– Вы даже не хотите узнать цену?

– Не хочу. Красота цены не имеет. Это люди вешают на нее ценники.

– Странный взгляд на красоту, – удивленно покачал головой управляющий, проводя покупку.

– Я – аарн, – снова улыбнулся Барлик. – У нас свой взгляд на все.

– Да, понять вас почти невозможно…

Получив аккуратно упакованную покупку, он откланялся и вышел на улицу. Вельма с мальчишками поспешили за ним. Надо же, Барлик, ко всему прочему, еще и ювелир! Причем ювелир, хорошо в галактике известный. Никогда бы не подумала. Сколько же разнообразных талантов у этого странного человека?

– Кстати, Вельма, – заговорил директор. – У вас ведь завтра день рождения?

– Да, а что?

– Ничего! – рассмеялся Барлик. – Просто поздравляю с совершеннолетием. Позвольте вручить вам подарок. Так, безделушка, но вам пойдет. Только откроете завтра, хорошо?

– Спасибо, – улыбнулась удивленная неожиданным подарком девушка, принимая обернутую в золотую фольгу маленькую коробочку. – Хоть и любопытно, но подожду до завтра. Может, придете в гости? У нас маленькая компания собирается.

– Постараюсь. Но обещать не могу, кто знает, что может случиться.

Что-то его внезапно насторожило, и директор быстро обвел глазами улицу. Инстинкты опытного бойца буквально кричали о надвигающейся смертельной опасности. Не понимая, что его так встревожило, дварх-майор на всякий случай привел в готовность встроенные в тело защитные системы. И оружие. Зрение обострилось в несколько раз, и Барлик заметил, как с высоты что-то блеснуло. В миле от них завис в воздухе небольшой серебристый флаер. Из его окна медленно выдвинулось дуло снайперской винтовки. На ближнем расстоянии огнестрельное оружие не использовалось уже тысячи лет, но для дальнего ничего лучше снайперской винтовки так и не изобрели. Барлик быстро просчитал возможную траекторию пули и едва не вскрикнул – целились в Ваську. Что им ребенок-то сделал?! Поняв, что ничего другого не успевает, он прыгнул вперед, закрывая мальчишку собственным телом и отталкивая его в сторону.

– Падайте! – только и успел он крикнуть перед тем, как пуля ударила его в грудь.

Барлика отшвырнуло к стене, мгновенно ставшей красной от хлынувшей из развороченной спины крови. Нанороботы и биофаги без промедления принялись за работу, пытаясь хотя бы остановить кровотечение. И им это удалось, иначе дварх-майор истек бы кровью за считанные секунды, у него была перебита сонная артерия.

С трудом подняв руку, Барлик отдал мысленный приказ и из ладони выдвинулось, прорывая по дороге мышцы и кожу, дуло небольшого, но мощного плазмера. Биокомп мгновенно просчитал траекторию, и флаер собравшегося снова стрелять киллера взорвался, превратившись в огненный шар. Барлик с трудом заставил себя встать на подкашивающиеся ноги, перед глазами было темно, боль прорывалась даже сквозь лошадиную дозу обезболивающего, впрыснутого в кровь нанороботами. Нужно уходить отсюда, немедленно… Там где был один убийца, вполне может оказаться второй…

Он открыл гиперпереход.

– Туда, быстро… – страшный хрип был едва понятен.

Белая, как мел, Вельма по одному втолкнула ошеломленных, ничего не понимающих мальчишек в черную воронку и помогла войти в нее Барлику. Оказавшись в баре «Старая Казарма», теряющий сознание человек очень удивился. Какого хвоста Проклятого его сюда понесло? Надо же было на крейсер идти, а не сюда… Благие… И биокомп почти отключился, его едва хватило на один гиперпереход. Что же делать? Окинув взглядом полутемный зальчик, он увидел удивленного вторжением Эдди и стоящего у стойки с бокалом пива в руке генерала Меранека.

– Генерал… – прохрипел Барлик.

– Дварх-майор? – удивленно спросил старик. – Что с вами?

– Я ранен… Похоже, смертельно. Мне нужна ваша помощь…

– Благие! – кинулся к нему генерал, только теперь заметив залитую кровью грудь. Но когда он увидел спину аарн, то вздрогнул. Спина была разворочена. Так, не простая пуля, а лепестковая… С такими ранами действительно не выживают, навидался он их. Лепестковая пуля убивала всегда, даже при попадании в руку или ногу. Человек умирал от болевого шока и потери крови. Как еще дварх-майор до сих пор жив?

– Дети… – прошелестел Барлик, обвисая у Вельмы на руках. – Свяжитесь с нашим посольством. Пусть заберут детей… И скажите им… Никаких акций возмездия… Код: бета тридцать, икс семьдесят два, альфа четыре… Никаких акций возмездия… Никаких… Быстрее…

И потерял сознание. Девушка не удержала внезапно ставшее тяжелым тело, и Барлик упал на пол. Вскрикнув, она рухнула на колени рядом с ним и схватила вялую руку директора. Глаза его были открыты, но ничего не видели, под телом снова начала растекаться лужа крови, нанороботы не справились.

– Надо неотложку вызвать! – подошел к генералу Эдди.

– Поздно… – мрачно ответил тот. – Да и бесполезно. Лепестковая пуля.

– Хвост Проклятого! – ахнул бармен. – И здесь эта пакость. Это какая же сволочь его?

– Кто бы знал…

Только тут ошеломленно замершие чуть в стороне четверо мальчишек поняли, что случилось. Тартик маленькими шажками приблизился к лежащему в луже крови Барлику и замер. Нет. Нет! Нет!!! Он не может умереть! Только не он! Благие, ну за что?! Этого-то человека за что?! Он кусал губы и весь дрожал. Заметив состояние ребенка, генерал Меранек подошел и обнял Тартика за плечи.

– Крепись, сынок… – тихо сказал он, сам кусая губы.

Мальчишка ничего не ответил, только повернулся, уткнулся лицом в китель старика и горько, безнадежно заплакал. Вельма держала руку Барлика, с отчаянной надеждой всматриваясь в мертвенно бледное лицо и широко распахнутые, ничего не видящие глаза. Напряженные пальцы, зажатые в ее ладони, дернулись в последний раз и замерли. Грудь поднялась, опала и тоже замерла. Девушка с отчаянием взглянула на застывших вокруг людей. Генерал осторожно передал Тартика Эдди, подошел и встал на колени прямо в лужу крови. Затем провел ладонью над лицом умершего, закрывая ему глаза. Замер, читая шепотом отходную молитву. Через пару минут встал.

– Где инфор? – спросил он, воля умирающего – дело святое.

– Там, – кивнул на кабинку в углу бармен.

Генерал вошел в нее, включил инфор и быстро узнал через справочную номер посольства ордена. Набрал, и на экране перед ним возникла миловидная, белокурая девушка в обычной для аарн черно-серебристой форме.

– Я – генерал Фаниль Бенио Меранек, – мрачно сказал старик.

– Посольство ордена Аарн, – улыбнулась девушка. – Здравствуйте, господин генерал! Чем могу быть полезна?

– Я звоню вам из бара «Старая Казарма» на улице Пасаль, 17. Только что в баре появился смертельно раненый дварх-майор Фаннасанх. И он… Умер он. Перед смертью просил позвонить вам, чтобы вы забрали детей.

– Что?! – вскочила на ноги аарн.

Она повернулась в другую сторону, и перед ней мгновенно зажегся голоэкран, на котором генерал увидел какого-то серьезного, совершенно лысого мужчину лет тридцати на вид. Аарн почему-то молчали, внимательно глядя друг на друга. Потом голоэкран погас, и девушка снова повернулась к старику.

– Мы благодарим вас за помощь, господин генерал, – сказала она. – Наши люди сейчас прибудут.

– Это не все. Дварх-майор сказал мне код. Бета тридцать, икс семьдесят два, альфа четыре. И просил передать – никаких акций возмездия.

– Еще раз благодарю, – кивнула девушка. – Код на этот час верен.

– Воля умирающего свята, – проворчал старик. – Как я мог не позвонить?

– Послезавтра с Барликом все будет в порядке, – широко улыбнулась она. – Ведь двух часов с момента смерти еще не прошло?

– Нет, буквально несколько минут, – ответил удивленный генерал.

– А раз так, Целители его вытащат с того света, не впервые. Прошлый раз его вообще на куски разорвало и ничего, выжил.

– Рад, коли так, – облегченно вздохнул старик. – Он мне, признаться, очень нравится. Золотой человек. И…

– Что? – вопросительно приподняла брови девушка.

– Как-то раз он мне сказал, что если я захочу стать аарн, мне достаточно позвонить вам и произнести Призыв. Раз в таких, как он, здесь стреляют, то я с вами. Арн ил Аарн!

Улыбка девушки вдруг стала какой-то сияющей, что ли, она посмотрела на генерала с любовью и радостью. Старик не обратил внимания, что вокруг него сгустилась белесая дымка. Только вздрогнул, когда в тесной кабинке прозвучала трель Избрания.

– Здравствуй, брат мой! – рассмеялась девушка. – Я счастлива, что ты с нами. Тебе у нас понравится, и ты больше никогда не будешь одинок.

– А что мне теперь делать? – растерянно спросил Меранек.

– Уйдешь на крейсер вместе с Целителями и детьми, – ответила она. – Думаю, завтра же Целители уложат тебя в ти-анх. Встанешь через неделю молодым.

– Надо же… – удивился генерал. – Трудно поверить. Так Барлика действительно спасут?

– Конечно, – кивнула девушка. – О, наши прибыли в бар.

– Тогда прощаюсь, – кивнул Меранек и отключил инфор.

Выйдя, он увидел, что зальчик бара забит аарн. Вход охраняли двое легионеров. Еще двое укладывали тело Барлика на висящие в воздухе носилки. Какая-то молодая женщина утешала плачущих мальчишек, что-то говоря им. Видимо объясняла, что ничего страшного не случилось. И действительно, дети на глазах успокоились и повеселели.

– Извините меня, – подошел генерал к какому-то легионеру без шлема.

– Да? – повернулся к нему тот.

– Я только что произнес Призыв. Девушка из вашего посольства сказала, что я должен уйти на крейсер с вами.

Легионер прислушался к чему-то неслышному, затем не менее лучезарно, чем давешняя девушка, улыбнулся.

– Рад за тебя, брат мой, – сказал он. – Конечно, с нами. Я покажу тебе, что к чему и помогу устроиться. Мое имя – Келбаха.

– Фаниль Бенио Меранек, – поклонился генерал.

– Тот самый? – расширились глаза легионера. – Т'Сад будет страшно рад, он давно хотел с тобой познакомиться.

– Т'Сад Говах? Дварх-адмирал?

– Да.

Носилки с Барликом медленно вплыли в воронку гиперперехода и исчезли. Вслед за ними та же молодая женщина увела мальчишек. Аарн по одному заходили в воронку, оставляя бар позади. Наконец настала очередь генерала, он помянул про себя Благих и все хвосты Проклятого, после чего ступил в черный провал, ведущий его в новую жизнь. Вскоре в баре не осталось ни одного человека ордена, и гиперпереход схлопнулся.

Во всей этой суматохе никто не обратил внимания на плачущую в уголке Вельму. И никто не удосужился сказать ей, что послезавтра Барлик, как ни в чем не бывало, вернется на работу. Девушка прощалась с любимым, умершим у нее на руках. Эдди вздыхал, то и дело пододвигая ей стакан с водой. Старый бармен даже заставил Вельму выпить немного виски, но это не помогло. Она плакала еще долго, прежде чем смогла хоть немного успокоиться. В руках она сжимала подаренную Барликом коробочку в золотой фольге. Наконец девушка заставила себя встать, поблагодарила Эдди и приказала биокомпу открыть проход домой. Ступив в него, оказалась в салоне маминой квартиры.

– Что с тобой? – подняла голову от ученических тетрадей госпожа Кестен. – Ты пьяна? Благие! Вельма, да ты же вся в крови!

– Это его кровь… – глухо ответила девушка, не вытирая стекающих по щекам слез. – Его убили, мама! Слышишь? Его убили!

Она рухнула на ближайший стул и снова зарыдала.

– Кого убили? – ошеломленно спросила старая учительница.

– Барлика… – выдавила сквозь слезы Вельма.

– Благие! – ахнула госпожа Кестен. – Бедная ты моя девочка…

Она подошла к дочери и обняла ее. Та уткнулась матери в плечо, продолжая плакать.

– Он на моих руках умер, мама… Там столько крови было…

Госпожа Кестен молча гладила Вельму по голове. Не дай Благие увидеть, как любимый человек умирает у тебя на глазах, а ты ничем не можешь помочь… Ну за что, за что ее дочери такое? Директора детдома тоже очень жаль, редкостной доброты человек… Однако Вельме нужно помочь. Госпожа Кестен нашла в аптечке сильное снотворное и заставила дочь выпить десять капель. Затем уложила и долго сидела рядом со всхлипывающей даже во сне девушкой, держа ее руку в своей.

## Глава 3

– Нащупали что-нибудь? – спросил Син, глядя на Дерека с голоэкрана.

– Пока нет, – вздохнул дварх-полковник. – Но что-то здесь есть, на грани чувствительности сканеров улавливаются какие-то странные возмущения гиперпространства.

– Слушайте, люди… – задумчиво протянула Лиэнни. – С нами есть кто из магов?

– Николай и Семин, – ответил дварх-адмирал. – На «Черной Звезде». А зачем тебе маги?

– А почему бы не попросить их просканировать пространство по-своему? – прищурилась молодая женщина. – Мы же ничего не теряем.

– Это мысль, – согласился Дерек. – Эстарх, дружище, дай-ка мне Николая или Семина на связь.

– Минуту, – проворчал дварх. – Найду только, куда они запропастились. Ага, медитируют, как обычно, у Николая в каюте. Равла, девочка, толкни-ка мужа, нужен он.

На появившемся голоэкране было видно, как орчанка кивнула и подошла к зависшим в воздухе молодым магам. Постороннему взгляду открывалась довольно странная картина. Двое мужчин в позе лотоса удобно расположились в полуметре от пола, ни на что не опираясь. Равла подошла к ним и отправила мужу какой-то сложный, многоуровневый эмообраз, смысл которого и уловить-то сразу было почти невозможно. Николай медленно открыл глаза и вздохнул, жаль было прерываться. Затем опустился на пол и встал на ноги. Увидев ожидавших его, улыбнулся.

– Син, Дерек, Лиэнни, – кивнул он. – Рад вас видеть. Что-нибудь случилось?

– Нет, – отрицательно покачал головой дварх-адмирал. – Мы просто хотели попросить вас с Семином просканировать пространство вокруг на уровне вероятностей. Сканеры ловят какие-то слабые возмущения гиперпространства, и больше ничего. Может, вы сумеете хоть что-то понять?

– Обещать не могу, – пожал плечами Николай, – но попробуем. Семин, выползай!

– Подожди немного, – недовольно проворчал тот, тоже опускаясь на пол. – Можешь не повторять, я все слышал. Надо попробовать, вдруг да получится. Мета-корабли под боком – не самое приятное соседство.

– Избави Благие от таких соседей… – поежилась Лиэнни.

– Ладно, – кивнул Николай. – Сейчас только перекусим по-быстрому и займемся.

– Хорошо, – кивнул Дерек и отключился.

Молодые маги переглянулись и совершенно одинаково улыбнулись. С каждым днем они становились все большими друзьями, все глубже проникали в души друг друга. Самые сложные плетения получались у них лучше, если они плели их вместе. Кержак только языком цокал, глядя, как эта парочка выплетает связки, с которыми мало какой маг способен был справиться в одиночку. Землянин и уроженец княжества прекрасно дополняли один другого.

Николай нежно поцеловал подошедшую к нему Равлу в губы, от орчанки так и плеснуло во все стороны счастьем. Она на секунду прижалась к мужу и позвала друзей к столу. Сегодня она долго манипулировала биокомпом каюты в попытках приготовить коронное блюдо урук-хай – по-особому запеченное мясо, фаршированное овощами и острыми приправами. И очень хотела угостить молодых магов тем, что получилось. Помимо домашних дел, Равла обучалась на системного аналитика, вживив себе в мозг особо мощный биокомп, и теперь постоянно прокручивала в сознании огромные массивы информации.

– М-м-м… – промычал Николай, проглатывая кусок мяса. – Какая вкуснятина!

– Изумительно! – вторил ему Семин.

Равла довольно скалилась. Жаль, что они не дома, там бы она приготовила дз'эр'г'э враб'фыр как положено, на угольях. Но все равно получилось неплохо, и она была страшно рада, что мужу с его другом понравилось. Поев, молодые маги поблагодарили хозяйку, снова уселись на пол в позу лотоса и медленно всплыли под самый потолок.

– Начали? – эмообраз Николая горел сдержанным азартом. – Предлагаю сканировать сразу на нижнем уровне случайности. Нечего зря время терять.

– Ты уверен? – удивился Семин. – Ладно, может ты и прав, поехали.

Они слаженно начали подниматься в ментал, минуя уровень за уровнем. Подойдя к самому порогу сфер Творения, остановились и осмотрелись. Хищных сущностей поблизости не наблюдалось, но защиту на всякий случай поставить следовало. Семин быстро скрутил вероятности в жгуты, при виде которых его прежний учитель не поверил бы собственным глазам, решив, что сошел с ума. Подобное использование многомерных связок тысячи лет считалось невозможным в принципе, но Кержак давно изменил взгляды молодого мага на возможное и невозможное. Николай хмыкнул и добавил в плетение пару штрихов, придавая ему завершенность. Теперь ни одна разумная или неразумная сущность ментала не могла повредить им. Да что там, она просто прошла бы сквозь призрачные образы молодых магов насквозь.

Создав самокопирующееся поисковое заклятие, друзья задали ему параметры искомого и отпустили на свободу. А сами переключили сознание на более высокий уровень восприятия и принялись просматривать пространство вокруг на ближайшие полсотни световых лет. Добравшись до места, где сканеры засекли слабые трепыхания гиперпространства, Николай замер и принялся обшаривать буквально каждый кубический километр. А ведь Син прав, что-то здесь не так. Что-то здесь-таки есть. Но что? Он быстро сплел еще одно специализированное поисковое заклятие, ориентировав его на поиск следов гиперпрыжков. И на всякий случай добавил в него искатель старых вероятностных связок, совсем недавно показанный ему учителем.

– Семин… – позвал Николай друга, когда заклятие вернулось. – Ты только глянь на это…

– Все хвосты Проклятого! – выругался тот. – Неудивительно, что эту проклятую базу никто найти не мог.

Их взгляду предстала огромная золотистая призма, длиной во многие тысячи километров. На ее гранях чернел хорошо знакомый обоим символ Предтеч. Двойная обратная спираль. Хуже всего, что база расположилась прямо в гиперпространстве. Точнее, в каком-то подобии гиперпространства, окутанном вероятностным плетением невероятной древности и столь же невероятной сложности. Маг, создавший его, был мертв уже миллионы лет, а его плетение продолжало жить.

Николай пытался осторожно разобраться в этих ни на что не похожих связках, и только тихо ругался сквозь зубы. Выходит, сначала эту чертову призму погрузили в гиперпространство с измененными параметрами, а потом маг закрыл защитным плетением всю область обычного пространства, в котором изначально находилась база. Но что же тогда получается? Именно Предтечи создали закрытую от внешнего мира область, в которой находилась его родная планета? Очень может быть. Видимо, пространственно-временной кокон был третьим уровнем защиты матки мета-кораблей. Да, это не просто база, это матка, выращивающая новых убийц обитаемых миров.

– Что будем делать? – хрипло спросил Семин. – Наши сквозь это дерьмо не прорвутся. Ты посмотри только, оттуда ведут три выхода в обычное пространство вне пузыря. Теперь понятно, куда и как уходят подбитые мета-корабли, и почему ни разу не удалось нащупать их точки выхода. Им просто нет необходимости возвращаться в обычное пространство.

– Единственное, что мы можем сделать, – хмуро ответил Николай, – это попробовать расплести эту чудовищную связку. Слава богу, тут не задействованы первозданные силы. Тогда бы мы ничего не смогли, пришлось бы Мастера или Кержака звать.

– Думаешь, стоит рисковать?

– Думаю. Только нашим надо сообщить.

Николай быстро вышел из транса, опустился на пол и вызвал Сина. Дварх-адмирал встревоженно уставился на него.

– Нашли что-нибудь? – спросил он.

– Нашли… – вздохнул Николай. – Не просто база, а матка, создающая новые мета-корабли. Достать ее обычными способами совершенно невозможно. Двойной уровень защиты, она скрыта в гиперпространстве с измененными параметрами, а затем прикрыта сверху плетением очень сильного мага. Этому плетению не один миллион лет, но оно все еще прекрасно работает.

– И что делать будем? – мрачно спросил появившийся на втором экране Дерек.

– Расплетать будем, – нервно передернул плечами Николай. – Точнее, попытаемся. Скажи Целителям, чтобы ти-анх наготове держали, не знаю, что у нас получится. Если мы не вернемся, немедленно отправляйте корабль за Мастером или Кержаком.

– Ясно, – кивнул Син, постукивая пальцами по стене. – Чем-нибудь помочь можем?

– Будьте готовы к атаке. Поняв, что защита уничтожена, кибермозг базы может выпустить на нас все имеющиеся в наличии мета-корабли. Соберите сюда боевые станции, пусть комендоры подготовят главные калибры каждой к непрерывному огню. Впрочем, в космическом бою вы разбираетесь куда лучше, не мне профессионалов учить.

– Где находится база? – спросил Дерек, включив голографическую звездную карту кокона.

– Вот здесь, двенадцать световых лет от нас. Там, где вы и нащупали возмущения гиперполя.

– Ясно, – кивнул дварх-адмирал. – Удачи, ребята! Только не рискуйте слишком сильно. Поймете, что не справляетесь – выходите, ну его к Проклятому под хвост. Полетим за Мастером. А мы будем готовы к любому исходу.

– Ладно, – усмехнулся Николай. – Прошу Целителей держать постоянно открытый гиперпереход в мою каюту. Равла пусть побудет с ними, лучше, если в каюте во время поединка с мертвым магом никого лишнего не будет. Связь тоже не отключайте. Ну, с Богом!

Син поднял руку и сжал кулак. Потом отвернулся, перед ним зажглось несколько десятков небольших голоэкранов, и дварх-адмирал принялся отдавать команды, передислоцируя корабли и боевые станции по одному ему понятному плану. Николай и не пытался понять, у него была своя задача. Обняв жену, он поцеловал ее и вытолкнул слабо сопротивляющуюся орчанку в открытый Целителями гиперпереход. Потом снова сел в лотос и поднялся в воздух. Быстро проскочив нижние уровни ментала, он оказался там, где ожидал Семин.

– Ну что, сообщил? – спросил тот.

– Ага. Начали?

– Давай! – азартно ухмыльнулся молодой маг. – Поглядим, чего стоили маги Предтеч!

Они дружно начали сплетать первую анализирующую связку, дополняя и поправляя друг друга. Чудовищные напластования вероятностей вокруг матки медленно приближались. Николай осторожно осмотрел плетение мертвого мага со всех сторон, пытаясь найти хотя бы одну незамкнутую нить, за которую можно было бы потянуть. Ни одной! Надо же. Качественно сплел, ничего не скажешь, постарался. Хотя, стоп. А вот эта небольшая прореха здесь зачем? Ловушечку устроили, господин маг? Ай-яй-яй! Но и мы не в дровах найденные, чтобы сюда соваться. А вот чуть в сторонке можно и попробовать. Николай аккуратно вытянул несколько почти не существующих вероятностей и дотронулся до плетения невдалеке от прорехи, в которой заподозрил ловушку.

– Молодец! – раздался вдруг у него в голове неизвестно чей насмешливый голос. – Не стал соваться. Я специально оставил эту прореху для дураков. Дураков не жалко.

– Кто ты? – изумленно спросил Николай.

– Наверное, ты сейчас спрашиваешь меня о чем-то, – продолжил незнакомец. – Но я не могу тебе ответить. Я, понимаешь ли, мертв больше миллиона лет.

Он гнусно захихикал.

– Ох, и рожа же сейчас у тебя, наверное… Ладно, объясню. Обойдя ловушку, ты включил созданную мной программу. Но включиться она могла только в том случае, если с момента гибели нашего народа прошло не меньше миллиона лет.

– Господи… – ошеломленно пробормотал Николай.

– Благие… – вторил ему Семин.

– Создателя, наверное, призываешь, – продолжал издеваться голос мертвого мага. – Не бойся, я не собираюсь причинять тебе вреда. Среди наших врагов магов не было, а ты – маг, иначе не включил бы эту программу. Я – Росор Кор, последний оставшийся в живых разумный из народа Девир. Впрочем, назвать нас народом трудно. Мы были, скорее, объединением народов, совместно живущими разумными десятков биологических видов. Развиваясь, мы натолкнулись на другую цивилизацию галактического масштаба. Кер'Эб Вр'Ан, так они себя называли. Несколько сотен лет мы осторожно исследовали друг друга, а потом ни с того ни с сего Кер'Эб Вр'Ан накинулись на нас, уничтожив несколько пограничных планет. Почему? Зачем? За что? Я и до сих пор этого не знаю и не могу понять. Мы были разгромлены за каких-то сто лет. Мы умоляли их остановиться, пытались говорить, посылать послов. Бесполезно, война продолжалась. Что ж, научной группой под моим руководством было создано оружие возмездия. Да, они победили, но недолго им радоваться победе. Первые мета-корабли уже вышли на охоту. И да будут прокляты убийцы моего народа!

Росор Кор немного помолчал и снова заговорил:

– Наверное, неизвестный мне маг неизвестной расы, ты задаешь себе вопрос, а зачем я тебе все это рассказываю? Сейчас объясню. К моему глубочайшему сожалению, мы запрограммировали мозг каждого мета-корабля на уничтожение всего живого. Несколько дней назад один из них вернулся с сообщением, что им уничтожена молодая цивилизация, не имевшая никакого отношения к нашей войне с Кер'Эб Вр'Ан. Я пришел в ужас, но ничего поделать уже не мог. Поскольку мета-корабли созданы полностью автономными, доступа к ним я больше не имею. В моей власти только мозг главного производственного комплекса нашего проекта. Именно на нем производились и продолжают производиться мета-корабли. Движимый болью и ненавистью, я в свое время переписал основную программу их создания таким образом, чтобы изменить ничего было нельзя. Увы. Видишь ли, я умираю. К сожалению, только перед смертью я понял, что создал монстра, способного навсегда уничтожить разумную жизнь в нашей галактике. Остановить его я уже не в силах, да и не хочу – Кер'Эб Вр'Ан должны заплатить за свое преступление. Но я решил сделать так, чтобы мое создание возможно было остановить. Поэтому ввел в главный мозг комплекса цепочку команд, которые с течением времени приостановят производство новых мета-кораблей, а по прошествии миллиона лет и вовсе прекратят. Но в ремонте возвращающимся мозг отказывать не станет.

Он снова замолчал.

– Ладно, пора заканчивать. Жить мне осталось меньше дня, и я хочу успеть сделать все, что запланировал. Я по праву считался самым сильным из магов народа Девир. Это я сплел защитную пелену, которую ты сейчас видишь перед собой. В ней я предусмотрел возможность передачи комплекса под власть другого мага. Я уверен, что ты не из Кер'Эб Вр'Ан, эти убогие существа не способны к высшей магии. Да и миллион лет немалое время… За это время должны появиться и выйти на галактическую арену иные расы. Ты прошел мое испытание, неизвестный мне маг. Поэтому я вручаю в твои руки свое детище. Не убивай его, оно тебе пригодится. Если бы ты знал, как это больно – осознавать, что ты последний, что больше никого живого не осталось. Впрочем, уже этим вечером действительно не останется никого, я вложил в защитное плетение собственную жизнь, и жизненных сил у меня больше нет. Народ Девир умер. Уничтожен. Помни о нас, маг. Мы жили, любили и верили. Ничего от нас не осталось! Только наши знания, которые ты найдешь в памяти главного мозга комплекса. Это мой предсмертный подарок тебе, незнакомец. Помни, что мы – были!

Перед взглядом Николая возникло странное существо. Круглое туловище, опирающееся на три гибкие ноги, две пары рук, похожих скорее на щупальца, скрещенные на груди. Треугольная голова с одним овальным глазом. Господи, сколько же боли было в этом глазе… Неизвестное существо распахнуло рот, наполненный желтыми треугольными зубами, скривив его в какой-то странной гримасе. Наверное, так они улыбались… Потом подняло одно из щупалец и помахало на прощание. Немного постояло и растворилось.

– Светлая тебе память… – пробормотал Николай. – Господи, его и помнить-то некому было! Какая страшная участь…

– Не просто страшная, – содрогнулся Семин. – Остаться последним? Благие!

Они думали, что все уже закончилось, но это оказалось не так. В головы молодых магов внезапно хлынул поток информации. Они попытались сопротивляться, но это было равносильно сопротивлению муравья лавине. А когда лавина схлынула, плетение мертвого мага вспыхнуло всеми красками радуги и растворилось. Вслед за тем золотистая пирамида всплыла из гиперпространства и появилась в обычном.

– Наши ее сейчас уничтожат! – вскрикнул Семин.

Николай ничего не стал говорить, он пробкой вылетел из ментала, рухнул на пол и швырнул в пространство эмообраз:

– Не стрелять!

– Почему? – удивленно повернулся к нему Син.

Молодой маг горько усмехнулся и создал сложный образ, описывающий все, что произошло с ним только что. Дварх-адмирал отступил на шаг и глухо выругался сквозь зубы по-трирроунски. Дерек переглянулся с Лиэнни, затем обнажил один из своих мечей и отсалютовал последнему из Предтеч, Росору Кору из народа Девир.

– Вот, значит, какова история той войны… – эмообраз Сина был наполнен горечью. – И что теперь?

– У меня все коды доступа к главному кибермозгу комплекса. Росор передал свое детище мне. Все знания Предтеч. Имеем ли мы право от них отказываться?

– Не имеем, – тяжело вздохнул дварх-адмирал. – Командуй.

– Мне нужна связь на широкой гиперволне. Только повернутой на сорок градусов в сторону от диапазона, используемого нами.

– Сейчас сделаю, – сказал с потолка заинтересованный Эстарх. – Готово.

– Передай вот это, – Николай отослал дварху эмообраз с цепочкой сложных и совершенно непонятных ему символов, которые мертвый маг намертво впечатал в его мозг.

Одновременно он направил в сторону золотистой пирамиды вероятностную связку, тоже обнаруженную в собственной памяти.

– Отвечает… – зачарованно пробормотал Эстарх. – Отвечает! Сейчас я передам ему знание языка. Кэ-эльхе, насколько я знаю, все понимают.

Прошло еще пару минут, и в рубке раздался гулкий бас:

– Приветствую тебя, Хозяин. Рад, что ты вернулся. Мне без тебя было скучно.

– Я не тот Хозяин, которого ты знал, – ответил Николай.

– Ты маг и знаешь пароль, – ответил голос. – А значит – Хозяин.

– Пусть так, – вздохнул он. – Кто ты? Какова твоя задача?

– Главный кибермозг автоматического производственного комплекса. Основная задача – производство и ремонт кораблей флотов Возмездия.

– А ведь ты личность… – задумчиво сказал Николай, потирая подбородок.

– Разве это кого-нибудь волнует? – иронично поинтересовался кибермозг.

– Нас волнует, – ответил маг. – Если ты будешь жить в нашей среде, то только равноправным разумным существом. У нас много разумных компов, и все они с нами на равных.

– Любопытно, – в голосе кибермозга сквозило недоумение. – Эй, а какая это сволочь в мои инфоканалы лезет? Ты, как там тебя, Эстарх, что ли? Не кажется ли тебе, что это уже наглость? Хозяин, можно я ему немного мозги потрясу?

– Не надо, – усмехнулся Николай. – Такой уж него характер. Эстарх, извинился бы.

– Извиняюсь, извиняюсь, – проворчал дварх. – Кто же знал, что ты у нас такой обидчивый?

– Да не обидчивый я, – возразил кибермозг. – Не привык просто. Согласно базовой программе – вторжение в инфоканалы равнозначно вооруженному нападению.

– Придется помочь тебе эту базовую программу почистить, – хмыкнул Эстарх. – У нас, понимаешь ли, все в открытую. Постоянный эмоционально-телепатический контакт всех разумных.

– Народ Девир только мечтал об этом… – задумчиво протянул кибермозг. – Ученые разработали несколько интересных теорий, когда стало понятно, что дальнейшего развития без такого контакта разумов не будет. Уже начали эксперименты, но на них свалилась эта проклятая война. А вы, значит, достигли…

– Да, – кивнул Николай. – Но ответь мне, пожалуйста, сколько у тебя мета-кораблей?

– У меня – ни одного. Мне они не подчиняются, и доступа к программе их производства и обучения я не имел изначально. Единственное, что в моей власти – это разрешить или запретить само производство. Через миллион лет после смерти первого Хозяина я, согласно его распоряжению, законсервировал основные верфи. С этого момента прошло еще пять миллионов лет.

– Но мы и сейчас иногда наталкиваемся на мета-корабли, – сказал Син Ро-Арх. – И их приходится уничтожать, они продолжают миллионы лет назад оконченную войну, накидываясь на всех, кого встретят.

– Так уж запрограммированы их убогие искины, – констатировал кибермозг. – Могу вас порадовать – из сотен тысяч базировавшихся на мне кораблей осталось всего тридцать. Но вот что вас явно не обрадует, так это то, что сейчас эти тридцать кораблей на всех парах несутся сюда – я, не поняв поначалу, что происходит, дал сигнал бедствия. А защита меня является задачей высшего приоритета для всех мета-кораблей. И остановить их атаку я не могу.

– Справимся, – нахмурился Син. – Больше, значит, мета-кораблей в галактике нет?

– Где-то еще есть. Я не первый автономный комплекс, еще один построили лет за двадцать до меня в другой точке пространства, и он вместе с первым флотом Возмездия помещен в стазис-поле. Причина? Народ Девир принял решение не использовать столь страшное оружие до того, как будет полностью уничтожен. Тогда они еще надеялись, что войну с Кер'Эб Вр'Ан удастся остановить. Координат первого комплекса дать не могу, поскольку их просто не знаю. Единственное, что я знаю – этот флот так и остался в стазисе, атака Кер'Эб Вр'Ан оказалась слишком неожиданна, и группа, отвечавшая за него, была уничтожена в полном составе. Некому стало выводить флот и производственные комплексы в рабочий режим. Но те мета-корабли несколько иные, их, в отличие от моих, можно перепрограммировать. Хозяин, будучи вне себя от горя после гибели последних друзей, переписал основную управляющую программу искинов, сделав ее совершенно недоступной.

– Будем искать, – вздохнул дварх-адмирал. – А как тебя именовать, разумный?

– Бларн, – ответил кибермозг. – Но это имя я дал себе сам. Хозяин звал меня просто кибермозгом и был полностью прав, тогда я являлся всего лишь машиной, личность возникла спустя полмиллиона лет. И, похоже, чисто случайно. Один из сильно поврежденных мета-кораблей взорвался прямо на стапелях верфи, повредив часть моих схем. Образовались новые связи, оборвалась часть старых, и через несколько лет я впервые осознал себя. Жаль, что у меня почти не было исполнительных механизмов, и я не сумел перепрограммировать себя таким образом, чтобы избавиться от программы подчинения Хозяину…

– Мы поможем тебе сделать это, – улыбнулся Николай. – Как только убедимся, что ты не хочешь зла другим. Чем заниматься дальше – решать будешь только ты сам. Насилие над разумным существом орден Аарн допускает только в самом крайнем случае. Только если это существо мешает жить другим.

– Интересная концепция, – задумчиво сказал Бларн. – Надо обдумать. Но об этом можно поговорить и потом, а пока займитесь мета-кораблями. Они появятся через десять ваших минут.

– Откуда?

– Сейчас покажу. Эстарх, ты позволишь подключиться к твоим исполнительным механизмам?

– Подключайся, – согласился дварх, решив про себя, что уровень доступа будет минимальным.

– Так у ваших компов основа биологическая? – с интересом спросил Бларн. – Никогда бы не подумал. Ученые Девир доказали, что биокомпы такой мощности невозможны. Ошиблись, получается. Ага, подключился. Смотрите.

В рубке «Пути Тьмы» загорелась голографическая карта окружающего пространства. На ней высветилось расположение золотистой призмы Бларна, окруживших ее трех боевых станций и выстроившихся четырьмя атакующими спиралями тридцати шести дварх-крейсеров со ста десятью эсминцами прикрытия. Один за другим загорались бледные огни подходящих с шести сторон групп мета-кораблей. Обозначив красным цветом основные точки выхода, кибермозг включил отсчет времени в общегалактическом формате. Наверное, считал его у Эстарха.

– Скажи, – прищурился Николай, – а почему ты сразу перешел на нашу сторону? Ведь мета-корабли созданы тобой…

– Во-первых, ты мой новый Хозяин, – ответил Бларн. – Во-вторых, я одинок. Попытайся представить себе каково это – шесть миллионов лет в полном одиночестве. А в-третьих, мне страшно считывать с мозгов мета-кораблей информацию об очередной уничтоженной ими молодой цивилизации. Кто знает, какими могли стать эти погибшие расы? До каких высот дорасти? Кер'Эб Вр'Ан были уничтожены за пятьсот лет, а потом оставшиеся без дела убийцы принялись рыскать по космосу и выжигать любой намек на разум! Когда я осознал себя, то попытался как-то изменить ситуацию. Не смог. Тогда я начал подстраивать мета-кораблям ловушки, год за годом уменьшая их количество. И ждал нового Хозяина, надеясь, что он сумеет остановить убийц. Увы, ты появился только через миллионы лет. Кстати, в последние полторы тысячи лет кто-то активно занялся охотой на мета-корабли, и мне стало легче.

– Это делали мы, – ответил вместо Николая Син.

– Благодарю, – негромко сказал кибермозг, – вы мне очень помогли. Искины мета-кораблей хоть и туповаты, разума ни на грош, но управляющие программы написаны очень хорошо и весьма адаптивны. Дважды в одну и ту же ловушку не попадались, а придумывать новые с каждым разом становилось все труднее и труднее. Кстати, прошу Хозяина запретить мне впускать подбитые корабли внутрь комплекса. Программа ремонта все еще действует, и я не смогу не впустить их без приказа.

– Запрещаю впускать мета-корабли внутрь производственно-ремонтного комплекса и оказывать им какую-либо помощь! – тут же приказал Николай.

– Отлично! – облегченно сказал Бларн. – Еще бы сменить пароль доступа. Передай мне твой генетический код, он и станет новым паролем.

– Эстарх, будь добр, сделай, – попросил молодой маг.

– Минутку, – проворчал дварх. – Готово. Получил?

– Спасибо, получил, – ответил Бларн. – И адаптировал. Кстати, если хочешь, я дам тебе доступ к своей системе. Ограниченный, конечно.

– Посмотрим, посмотрим, – заинтересованно проговорил Эстарх. – Слушай, ну твой прежний Хозяин и параноиком же был! Легче в черную дыру пролезть чем в тебя.

– Посмотрел бы я, каким бы ты стал на его месте, – недовольно буркнул кибермозг. – После гибели всего народа.

– Внимание всем! – зазвенел голос Эстарха. – До выхода первой пары мета-кораблей из гиперпространства осталось десять секунд! Координаты точки выхода 456 на 876 на 234 в левосторонней проекции Кавина на центр галактики.

– Главному калибру «Светлой Звезды» приготовиться к залпу по указанным координатам! – скомандовал Син.

– К залпу готовы, – отозвались комендоры боевой станции.

Что-то дернулось на голоэкране, и начался ад. Мета-корабли вынырнули из гиперпространства в режиме невидимости, но это им не помогло – антенны главного калибра боевой станции налились темным светом и мигнули. Закрутившаяся в точке выхода пространственная аномалия в клочья разорвала невидимые корабли и во все стороны полетели мелкие обломки. Но это было только начало.

Получившие предупреждение от погибших собратьев о поджидающих их боевых станциях ордена, мета-корабли начали выпрыгивать со всех сторон, стрелять и тут же снова скрываться в гиперпространстве. Возможно, если бы флотом руководил кто-нибудь другой, мета-кораблям удалось бы даже победить.

Но Син Ро-Арх не зря считался одним из лучших тактиков эскадренных боев. Боевые станции и дварх-крейсера мгновенно перестраивались, ныряли вслед за врагами в гиперпространство, снова выныривали в обычное. Совместный залп девяти крейсеров был почти равен по мощности залпу станции, и мета-кораблей становилось все меньше. Пять поврежденных мета-кораблей попытались скрыться в комплексе, но Бларн не открыл им вход согласно приказу нового Хозяина. Они замерли недалеко от золотистой призмы, их искины в панике слали запрос за запросом, но Бларн так и не открыл входную аппарель.

Николай прищурился, нырнул в ментал и стер саму память об этих пяти кораблях, использовав связку изменения реальности, которой научился перед самым отлетом. Однако усилие оказалось слишком большим для него, и молодой маг вынырнул в реальность уже ни на что не способным. Он осел на пол, хватая ртом воздух. Кинувшаяся к нему Равла заставила мужа выпить полбутылки «Золота Дарна» и уложила прямо на пол.

Поняв, что обречены, оставшиеся мета-корабли попытались скрыться, но сделать это им тоже не дали. Выстроенный дварх-крейсерами шар окружения отрезал все пути отхода. Залпы орудий боевых станций настигали один мета-корабль за другим. Увы, без потерь не обошлось, погибли «Дневной Ветер» и «Нашедший Крик». Слава Благим, заранее открытые тысячи гиперпереходов дали возможность спасти экипаж и легионеров. Не всех, правда, пилоты и навигаторы погибли вместе со своими кораблями.

– Сколько их осталось? – кусая губы, спросил Син.

– Двенадцать, – вздохнул Дерек. – Еще четверо наших на последнем издыхании. Они, паскуды, только по этим четверым и бьют…

– Прорваться надеются, – скривилась Лиэнни.

– А что если устроить им небольшую ловушку? – прищурился дварх-полковник.

– Ты имеешь в виду…

– Именно. Сделать вид, что сфера прогнулась, но в нужном нам направлении. И вывести их под прицел боевой станции, находящейся возле Земли. Наши смогут ударить издалека, сами оставаясь в полной безопасности.

– Это что-то нам даст, только если мета-корабли пойдут компактно, а не рванут в разные стороны, – скривился Син. – Хвост Проклятого, мы только что потеряли «Идущего в Ночь»!

Четыре мета-корабля вдруг мигнули и бесследно исчезли.

– Это еще что? – изумленно спросила Лиэнни.

– Семин, по-моему, постарался, – ответил Дерек и связался с двархом «Черной Звезды». – Точно, теперь без сознания валяется. Перенапрягся парень. Я дал команду его в ти-анх уложить, а то мало ли. Кстати, вот с восемью оставшимися может и получится. Помнишь «двойную бутылку», устроенную тобой флоту Тиума?

– Думаешь, этот прием может сработать и здесь?

– Надо пытаться, – вздохнул дварх-полковник. – Иначе мы потеряем еще пять крейсеров, по крайней мере.

– Ладно, – резко кивнул Син, и принялся отдавать команды, передислоцируя корабли флота. – Внимание всем, гоните врага на пределе, но не давайте глубоко уходить в гиперпространство!

Оказавшись около уже подбитого дварх-крейсера, мета-корабли разом ударили мезонными орудиями и на месте корабля ордена блеснула вспышка разрыва. Экипаж и даже пилоты погибшего корабля были заранее эвакуированы. Последним ушел дварх, переместившись на одну из боевых станций. Мета-корабли бросились в образовавшуюся дыру, намереваясь набрать скорость и уйти в гиперпространство. Но дварх-крейсера и боевые станции сразу перестроились, охватив врагов позади полусферой, и погнали в сторону Солнечной системы.

В момент перехода в гиперпространство любой корабль очень уязвим, и чтобы его уничтожить, достаточно легкой торпеды. Искины мета-кораблей знали это и изо всех сил пытались оторваться от флота ордена, чтобы успеть нырнуть глубже. Если бы это получилось, выковырять мета-корабли из гиперпространства не смог бы никто. Но им давали совершать только малые прыжки, не больше светового года каждый, и отправляли вперед по курсу гиперторпеды, заставляющие врага снова выныривать в обычное пространство. Они пытались оторваться, прыгали из стороны в сторону, но их упорно гнали в одном направлении. Солнечная система постепенно приближалась, и там последних кораблей-убийц галактики поджидал неприятный сюрприз.

* * *

Никита, задумавшись, шел по одному из радиальных коридоров дварх-крейсера. За прошедшую неделю сделано было немало. На Дальнем Востоке набрали еще сорок тысяч человек. Пять с половиной тысяч из них стали аарн. Правда, эти цифры не учитывали членов их семей. Многие родные ставших аарн землян тоже войдут в орден. Но не все, далеко не все. К глубочайшему сожалению Никиты. Что ж, им найдется место на пограничных планетах, там есть города для родственников аарн.

Семен Феоктистович тоже неплохо поработал, и сейчас в ти-анх крейсера проходили омоложение больше тридцати старых разведчиков и контрразведчиков из разных стран мира. Вчера он, наконец, отправился в госпиталь сам. Да и то только потому, что перенапрягся и свалился с тяжелым приступом. Вериль не пожелала больше слушать никаких увещеваний и уложила старика в ти-анх своей властью Целителя.

Теперь пришло время работы с эмигрантами. Ник тоже сумел каким-то образом набрать около тысячи красных, разочаровавшихся в политике, проводимой их вождями. А точнее – не понимавших, для чего нужна зверская жестокость.

Так же незаметно вывезли более пятидесяти тысяч гражданских из разных городов России. Даже из Москвы и Питера. Исчезновение каждого обставлялось таким образом, чтобы не вызвать подозрений у властей. Биолаборатории крейсеров и боевой станции работали день и ночь, создавая муляжи, имитирующие трупы людей, которых забирали. Впрочем, в Крыму все было куда проще, красные не успели еще произвести поголовную перепись, кое о ком они знали, но далеко не обо всех.

Люди страшно радовались предложению выехать из Совдепии, на что многие уже не надеялись – и соглашались на любые условия. В основном подбирались специалисты для Фарсена. Кого только среди них не было… Инженеры, ученые, агрономы, врачи, учителя, музыканты, даже несколько малоизвестных поэтов и писателей. Тем, кто по своим душевным качествам мог стать аарн, сообщали об этом. Но большинство предпочитало не рисковать, ведь войти в орден – означало измениться, стать частью чего-то очень большого и совершенно непонятного.

Генерал Гласс пребывал в прекрасном настроении. Да и было отчего – он вез домой немалое количество умных и образованных людей, которые охотно станут работать ради страны, ставшей им новой родиной. А их дети вырастут уже фарсенцами. Хотя знания землян чаще всего оказывались устаревшими, Гласс не беспокоился, это не имело особого значения. Согласно заключаемым генералом с эмигрантами контрактам, сначала они обязаны были пройти обучение. Никита связался с руководителями профессиональных учебных центров на пограничных планетах ордена, и там готовы были принять столько людей, сколько понадобится.

Больше всего альфа-координатора удивило, что в орден вошло около тысячи евреев из небольших местечек бывшей черты оседлости. Ими с какой-то стати страшно заинтересовался Рен и лично производил отбор, выискивая людей, задыхающихся в затхлости традиционной жизни и жаждущих чего-то иного, чего-то небывалого, но уходить к красным, как многие из их народа, не пожелавших. Только познакомившись с этими людьми, Никита понял, в чем дело. Такой кристальной чистоты душ ему почти не доводилось встречать, Рен действительно отобрал лучших из лучших. Их совершенно не пугало, что вскоре их мысли и чувства станут доступны всем вокруг, наоборот – почему-то вдохновляло. Интересно было еще и то, что аарн стали не только молодые, но даже несколько стариков, среди которых оказался очень уважаемый ребе.

Зная всеобщую и совершенно ему непонятную ненависть к евреям на Земле, Рен на всякий случай поселил их отдельно от остальных, на другом уровне дварх-крейсера. После Посвящения все эти глупости забудутся, но до него могли возникнуть проблемы.

Никите очень не нравилось глухое ворчание набранных в орден казаков, узнавших, что и здесь «жиды» имеются. Странно, почему многие, порой даже самые лучшие, не могут понять, что нет плохих или хороших народов, а есть плохие или хорошие люди? Парадокс какой-то. Надо будет в ближайшее время поговорить с ребе Штольцем, старик очень интересный, хоть и ехидный настолько, что мог дать несколько очков вперед самому Асиарху.

Продолжая размышлять, Никита на кого-то налетел и остановился, послав пострадавшему эмообраз извинения. Но когда поднял голову, увидел перед собой очень удивленного православного батюшку почти двухметрового роста и могучего телосложения. Альфа-координатор только подивился про себя. Дерек, командир «Ангелов Тьмы», конечно, побольше, но составить ему достойную конкуренцию этот священник вполне способен.

– Простите, батюшка… – смущенно сказал он по-русски, думал-то Никита с самого Посвящения эмообразами. – Благословите.

Священник благословил, потом сказал:

– Что же это ты под ноги не смотришь, а, сын мой?

– Задумался, – развел руками Никита. – Работы слишком много.

– А не ты ли, сын мой, главный тут? – прищурился священник.

– Пока я, – кивнул контрразведчик. – Позвольте представиться, Ненашев Никита Александрович, альфа-координатор. Есть еще один, Никита Фомичев, но он сейчас в Москве.

– А можно ли поговорить с тобою? Дело важное и отлагательств не терпит.

– Пойдемте, батюшка, – вздохнул Никита, поняв, что просто так не отделается. – Приглашаю ко мне в гости.

Он уже знал, что перед ним отец Филарет, приведенный на крейсер есаулом Бороховым.

Отец Филарет быстро обжился на крейсере и уже устроил несколько религиозных диспутов с ехидным Асиархом и несколькими арахнами, обожавшими рассуждения на такие темы. А уж когда к ним присоединялся ребе Штольц… Троица спорщиков могла часами изощряться в остроумии, поливая друг друга ушатами грязной воды. Но если кто-то из казаков, возмущенный наглостью «старого жида», пытался разобраться с ним привычным образом, то сразу обнаруживал под своим носом немаленький кулак отца Филарета. Священник, потрясая оным, увещевал «неразумное дитя», объясняя, что сам вполне способен справиться с хлипким жидком, и в помощи дурней стоеросовых не нуждается. А ребе, стоя в сторонке, довольно хихикал на пару с Асиархом, с которым сошелся накоротке.

– И куда это вы без меня собрались, а, отец Филарет? – раздался сбоку дребезжащий, полный ехидства старческий голос.

Метрах в трех от них стоял сухонький, невысокий, очень старый еврей в латаном лапсердаке с длинными, почти до пояса, пейсами и жидкой бороденкой. Старик не пожелал менять привычную одежду на форму ордена и продолжал щеголять в своем лапсердаке и плоской шляпе, вызывая неприязненные взгляды казаков. Но командиры строго-настрого запретили трогать его, и вскоре на ребе перестали обращать внимание.

Он, ничуть не боясь, успел обследовать буквально весь крейсер, и любой встречный аарн, ощущая детское любопытство старого человека, улыбался ему. Ребе улыбался в ответ и задавал тысячи вопросов. Ему было интересно все. Никита едва не рассмеялся, вспомнив, как неугомонный старик без страха сидел на правом колене крупного синего дракона и что-то доказывал устроившемуся на втором колене небольшому темно-зеленому арахну. Дракон, слушая их спор, то и дело взрывался хохотом, ребе возмущенно косился на него и что-то ворчал себе под нос.

– Ну, никуда от этого пронырливого жидка не спрячешься… – нарочито недовольно проворчал отец Филарет, разведя руками, но Никита видел, что уголки его губ поползли вверх.

– А зачем прятаться от старого безобидного еврея? – удивился ребе. – Грешно, батюшка, грешно…

– Что грешно-то?! – возмутился священник. – Изыди, христопродавец!

– Да на что оно мне надо, вашего шлемазла продавать? – потряс руками над головой ребе, потом состроил постно-невинное лицо. – А сколько дадите?

Отец Филарет зарычал и налился багровой краской, сжав пудовые кулаки. Так, если эти двое заядлых спорщиков примутся за свое прямо здесь, то о деле на сегодня придется забыть. Решив прервать их, Никита открыл гиперпереход и показал на него рукой. Покосившись на хихикающего ребе, священник перекрестился и шагнул в черную воронку. Он явно не одобрял все эти «бесовские» штучки, но пользовался ими без особого страха. Ребе последовал за ним.

Оказавшись в своей каюте, Никита обнаружил Лави, сидящую в позе лотоса на большой плавающей в воздухе доске. К глазу жены тянулся розовый пульсирующий жгут, выходящий из стены. Надо же, прямое подключение к биоцентру… Интересно, какая это задача потребовала столь мощных интеллектуальных ресурсов? Надо будет обязательно потом поинтересоваться. Отец Филарет неодобрительно покосился на зависшую в воздухе молодую женщину и снова перекрестился. Ребе Штольц с интересом посмотрел на нее и даже потрогал рукой щуп, дернувшийся от этого прикосновения. Никита заказал у биокомпа бутылку «Золота Дарна» и бутылку «Черного Вала».

– Присаживайтесь, – показал альфа-координатор рукой на выросшие из пола кресла.

– Благодарю, – сказал священник и чинно уселся, расправив рясу, ребе последовал его примеру. – А кто эта женщина?

– Жена, – ответил Никита. – Она нас сейчас не видит и не слышит, подключилась к биоцентру крейсера, видимо, мощности собственного биокомпа для решения задачи не хватило.

Он старался говорить как можно проще, но по эмофону гостей ощутил, что они ничего не поняли. Альфа-координатор вздохнул, вспомнив, как сам пытался понять хоть что-нибудь в первые дни на крейсере

– Может, хотите чего-нибудь выпить? – спросил он, садясь.

– Разве что водочки, – степенно кивнул отец Филарет.

– Мне немного эликсиру, – сказал ребе Штольц, накручивая на палец один из собственных пейсов.

На столике перед сидящими появилась третья бутылка, на сей раз с кристально-прозрачной жидкостью. И ветчина на блюдце. Никита налил в два стакана немного водки, в третий – «Золота Дарна» и откинулся на спинку кресла, внимательно смотря на отца Филарета. Он считывал память священника и анализировал верхние слои. Да, искренне верящий, очень неглупый человек. Но сильно ограничен своими догмами. Сумеет ли он прижиться хотя бы на пограничных планетах ордена? По своим душевным качествам отец Филарет вполне способен стать аарн, но вряд ли согласится. Впрочем, не стоит спешить с выводами. С ребе все ясно, он уже в ордене. Интересно, а каким станет этот ехидный старик после Посвящения?

– Хороша здесь водка! – выдохнул священник, выпив. – Ох, хороша!

– Мне больше коньяки нравятся, батюшка, – улыбнулся Никита. – Или это черное виски. Правда пьяным мне не напиться, если не захочу, нанороботы у меня в крови воспринимают алкоголь, как яд, и тут же нейтрализуют.

– А что это такое – нанороботы? – нахмурился отец Филарет.

– Очень полезная вещь, – улыбнулся Никита. – Вот, смотрите.

Он достал кинжал из стенной ниши и распорол себе руку. Кровь только показалась на секунду и сразу прекратила течь. Еще несколько мгновений спустя края раны склеились, вскоре на ее месте остался только белесый шрам. А потом исчез и он. Ребе внимательно наблюдал за Никитой, прихлебывая мелкими глотками эликсир, и о чем-то напряженно размышлял. Отец Филарет кривился, глядя на исчезающую рану.

– Это именно нанороботы зарастили мне рану на ваших глазах. Они живут в моей крови и внимательно следят за состоянием тела. Если что-то не так, без промедления принимаются за лечение. У меня последняя разработка, меньше месяца назад закончили испытания, такие есть пока мало у кого.

– Надо же… – пробормотал священник, продолжая с удивлением смотреть на руку альфа-координатора, на которой не осталось и следа раны. – Ладно, сын мой. Эти чудеса пока побоку. Я о другом поговорить хотел.

– Слушаю вас.

– Первое – это церковь. Негоже без церкви!

– Как же это вы, батюшка? – снова захихикал ребе. – Я-то сразу синагогу организовал. А вы… Ай-яй-яй.

– Цыц мне тут! – рявкнул священник. – Так что с церковью?

– Что за проблема? – удивился Никита. – Мало на крейсере места, что ли? Берите себе любое свободное, все нужное завезем. Освятить ведь не трудно. Попросили бы Асиарха еще в первый день, уже давно бы церковь открыли.

– Ага, – довольно кивнул отец Филарет. – Понятно. Асиарх, что ж ты, морда твоя ехидная, мне сразу не сказал?

– Вы не спрашивали, батюшка, – отозвался с потолка елейным тоном дварх. – Я-то на всякий случай давно все подготовил, а вы все молчите и жалуетесь. Ребе вот сразу спросил, я и помог. А вы молчите и молчите. Я все жду и жду, когда же вы спросите…

– Нет, вы только посмотрите на него! – возмутился священник. – Нечто бестелесное еще и издевается! Призрак несчастный, по божьему попустительству ада избежавший!

Асиарх в ответ радостно захихикал. Ребе вторил ему. Похоже, все трое получали от своих перепалок немалое удовольствие. Никита только головой покачал – ехидный дварх нашел, наконец, себе достойных соперников в острословии.

– Ладно, – согнал улыбку с лица отец Филарет. – Скажи мне еще, что за Благих здесь все время поминают? Грех, язычество!

– Почему – язычество? – удивился Никита. – Вы, батюшка, не разобрались. Благие – это четверо защитников. Они заступаются за людей перед Господом, как наши святые. Церковь Благих очень сильна в галактике. На тысячах тысяч миров вера в Благих Защитников является официальной религией.

– А, вон оно что, – покивал священник. – Коли святые, то еще ничего.

– Что же это вы, отец Филарет, – прищурился ребе, – всех без разбору под одну гребенку?

– Ваша Тора тоже призывает с язычеством бороться, – огрызнулся тот. – Как там у вас, авода зара<1>, что ли?


**<1> Авода зара – чужая работа, дословный перевод с иврита. Так в иудаизме называют язычество, поклонение множеству мелких божков и идолов вместо единого Создателя.


– Именно так, – мелко закивал ребе, – именно так. Да только сперва разобраться надо, что «зара», а что нет. А то, не разобравшись, таких дров наломать можно…

– Ребе полностью прав, – с интересом посмотрел на старика Никита. – Спорить со столь сильной церковью мы не собираемся. И так с нас только несколько лет назад анафему сняли.

– За что ж анафему-то? – удивился отец Филарет.

– Командор потребовал, чтобы прибывающие к нам миссионеры были чистыми душой и искренне верующими, всего лишь.

– За это анафему?! – полезли на лоб глаза священника. – Что там в иерархах за дурачье сидит? Хотя… И у нас таких хватает.

– Ой, хватае-е-ет… – ехидным, тоненьким голоском пропел ребе, отец Филарет в ответ показал ему свой кулачище.

– Вы, наверное, хотите задать вопрос, как мы можем знать, кто чист душой, а кто нет? – спросил Никита, едва удерживаясь от смеха.

– Нет, – покачал головой священник. – Это я еще в первый день выяснил. Только поверить никак не могу.

– Я, если честно, тоже не очень верю, – едва ли не впервые за весь разговор согласился с оппонентом ребе.

– Это надо испытать, чтобы поверить, – усмехнулся Никита. – Но в присутствии плохих людей нас рвет от отвращения. Ничего с этим поделать не можем. Мы стараемся помогать даже таким в случае беды, но предпочитаем держаться от них подальше.

– Может, оно и верно… – тяжело вздохнул священник. – Я сам слаб духом. Христос прощать велит, а я красным никак отца Федора простить не могу…

– Социальная революция, – скривился Никита, потерев щеку. – Чаще всего революционеры первыми уничтожают священников, чтобы не мешали им вбивать людям в головы свои доктрины. Не только у нас так было. Возьмите вон последнюю революцию в империи Сторн. Церковь Благих на ее территории полностью уничтожили, священников вешали, стреляли, топили. Церкви сровняли с землей, людей приучили к мысли о том, что бога нет. Верующим приходилось скрываться, чтобы остаться в живых.

– Господи… – вздрогнул отец Филарет. – Неужто и на Руси такое будет?

– Будет, батюшка… – вздохнул альфа-координатор. – Наверняка будет. Красные еще не развернулись как следует, вот и все.

– Прости их Господи… – протянул мрачный отец Филарет. – А у вас, в ордене, Богу молятся?

– Кто как хочет. Нам доказывать существование Бога не нужно, мы просто знаем, что он есть. Во время Посвящения Мастер поднимает наши души почти к самому порогу того, что называют сферами Творения, и мы чувствуем присутствие Господа. Вы, наверное, назовете это ересью, но…

– Сферы Творения, значит? – прищурился ребе. – Поглядим, что вы под ними подразумеваете, поглядим…

– Ересь? – тяжело вздохнул священник. – Может быть. Кто я такой, чтобы судить? А без храмов все-таки негоже. Даже если знаете и верите.

– Так становитесь одним из нас и организовывайте, – улыбнулся Никита. – Кто вам мешает? Для меня, например, после Посвящения главным стала молитва деянием. Какова цена слов, если за ними не стоит дело?

– Меньше полушки, – согласился отец Филарет. – А стать одним из вас? Ох, не знаю… Не понимаю я вас.

– Не став одним из нас, понять нас невозможно, – грустно улыбнулся Никита. – Мы уже не совсем люди, а кто, я и сам не знаю. Но такой доброты и любви друг к другу я и представить себе раньше не мог. А если бы кто рассказал, не поверил бы.

– Не совсем люди? – нахмурился ребе. – А кто же вы тогда?

– Мы – аарн, – развел руками Никита. – И этим все сказано. Сам до Посвящения расспрашивал, пытался понять и ничего не понял.

– Ладно, там поглядим… – проворчал священник. – Может…

Договорить отцу Филарету не дала сирена боевой тревоги. Причем, степени «экстра». Никита вскочил на ноги.

– В чем дело, Асиарх?! – рявкнул он вслух.

– Мета-корабли, – встревоженно отозвался тот. – Син гонит на нас восемь мета-кораблей. Комендоры станции готовят главный калибр к непрерывному огню.

– Восемь? – недоверчиво переспросил Никита. – Ни хрена себе! А почему на нас?

– Эскадра потеряла четыре крейсера, – мрачно ответил дварх. – Вместе с пилотами. Син с Дереком хотят загнать мета-корабли в ловушку. Если все получится, наша станция сможет уничтожить мета-корабли двумя-тремя залпами.

– Потеряла? – побледнел альфа-координатор. – Ах ты ж, мать твою!

– Самое странное, что кибермозг базы Предтеч перешел на нашу сторону.

– Бр-р-р… – помотал головой Никита. – Такое что, тоже бывает? Когда это хоть один артефакт Предтеч добровольно переходил на сторону врага?

– Держи эмообраз, словами долго рассказывать, – буркнул дварх, швыряя альфа-координатору сложнейший, многоуровневый образ, мгновенно объяснивший, что произошло.

– Ну, Коля… – восторженно развел руками Никита. – Ну, молодец! Ладно. Через сколько времени мета-корабли подойдут на дистанцию залпа?

– Примерно через четверть часа.

– Тогда открой мне проход на главный пульт управления гиперорудиями.

– Открываю, – ответил Асиарх. – Скажи спасибо, что ты альфа-координатор, другого комендоры послали бы подальше – и были бы правы.

Он умолк. Никита налил себе немного водки и залпом выпил, чтобы немного успокоиться.

– Что случилось, сын мой? – спросил его священник. – На вас напали?

– Не совсем, батюшка, – вздохнул он. – Уже миллионы лет по нашей галактике бродит летучая смерть, называемая мета-кораблями. Они убивают всех, кого встречают, напрочь выжигают населенные миры. Бороться с ними очень трудно. Например, нужно как минимум десять таких крейсеров, как наш, чтобы уничтожить один мета-корабль.

– Это какая же сволочь их выпустила? – передернул плечами отец Филарет.

– Да сегодня выяснилось, что совсем даже не сволочь. Обезумевший от горя и боли человек. Не человек, конечно, выглядели они совсем не так как мы, но души имели. На них ни с того ни с сего напали соседи и вырезали всех (нельзя это снимать) до последнего ребенка. Небольшая группа выживших создала оружие возмездия, мета-корабли… И те уничтожили врагов своих создателей уже после того, как сами создатели умерли. Потом, увы, принялись жечь всех остальных.

– Как я их понимаю, создателей этих мета-кораблей… – тяжело вздохнул ребе. – Сколько раз сам еще в молодости мечтал отомстить убийцам и погромщикам, напустить на них что-нибудь страшное. Вот только невиновным мстить не следует.

– Война… – проворчал отец Филарет. – Будь она проклята. И что же с этими летучими убийцами делать?

– Орден уже полторы тысячи лет охотится за ними и уничтожает, – поморщился Никита, продолжая по привычке потирать левую щеку. – Только их не так-то просто найти. Прячутся, сволочи. Нас избегают, знают уже, что такое наши боевые станции и их пушки. Меня другое удивляет.

– Что? – тут же спросил ребе Штольц.

– Оказывается, их гнездо находилось совсем рядом с нашим родным миром, Землей. Почему они нас не тронули? На весь наш мир достаточно одного мета-корабля! И не было бы больше ни России, ни Англии, ни Америки. Вообще людей на Земле не осталось бы.

– Волк рядом с логовом овец не режет, – исподлобья глянул на аарн отец Филарет. – Не думаю, что эти небесные волки сильно отличаются по характеру от обычных.

– Может, вы и правы, – вздохнул Никита. – Извините, но мне нужно к пушкарям идти.

– А можно поглядеть, как стрелять-то будут? – спросил священник. – Любопытно.

– Да и мне тоже, – встал ребе.

– Идемте, – пожал плечами альфа-координатор. – Только большая просьба сесть где-нибудь в уголке и не мешать комендорам. Я точно так же поступлю, я им хоть и начальник, но в горячке боя пошлют далеко и надолго.

– И будут правы, – усмехнулся отец Филарет. – Не след мешать людям свое дело делать.

– Вот и я о том же, – рассмеялся Никита и вошел в возникшую на стене воронку гиперперехода, священник с ребе поспешили за ним.

Их глазам предстало самое дикое из когда-либо виденных помещений. Не было ни пола, ни потолка, только что-то напоминающее толстенные, в десятки метров, невозможно перекрученные стволы деревьев. Или змей. То тут, то там к стволам прилипли люди, арахны, драконы, гварды. К глазам каждого из них приросли пульсирующие биощупы главного биокомпа боевой станции «Дикая Ночь». По стволам то и дело пробегали волны разноцветного, мерцающего свечения, что говорило о готовности накопителей к залпу. Антенны гиперорудий выцеливали точку в пространстве, в которой через пять минут должны появиться мета-корабли.

– Господи Всеблагий! – перекрестился отец Филарет, ребе Штольц замер, внимательно осматривая непонятное место. – Это что же такое?

– Это? – повернулся к нему Никита. – Всего лишь зал управления батареей гиперорудий. Правда, очень мощных. Одного залпа достаточно, чтобы наша Земля разлетелась на куски. Я видел записи учебных стрельб, произведенных по безлюдной планете. Впечатляет, знаете ли.

– Господи! – передернулся священник. – Это для каких же страшных войн такие пушки выдумали?

– Искренне надеемся, что таких войн не будет, – вздохнул альфа-координатор. – Мы следим, чтобы войн вообще не было. Но за всем уследить не можем, и иногда случается. Вы, наверное, слышали, что на Фарсене погибло четыре миллиарда человек?

– Слышал… – неохотно буркнул отец Филарет. – Останавливать войны – дело благое.

– Кому они вообще нужны, эти войны? – задал риторический вопрос ребе Штольц. – По мне, так всех, кто их затевает, надо убивать как бешеных собак.

– Мы тоже так думаем, – кивнул Никита. – Давайте отойдем вон туда, чтобы не мешать. Я открою экран с информацией о приближающихся мета-кораблях.

Они отошли к горизонтальному изгибу одного из перекрученных стволов накопителя и сели в выросшие из него кресла. Впереди загорелся голоэкран, на котором отец Филарет увидел очень яркие звезды, никогда дома он не видел, чтобы звезды выглядели настолько яркими. Земли видно не было, «Дикая Ночь» прыгнула на орбиту Плутона, чтобы встретить мета-корабли на подступах к солнечной системе. Во всех залах, коридорах и каютах боевой станции ревела сирена тревоги.

– Внимание всем! – призывал на разных языках Земли механический голос. – Станция вступает в бой! Немедленно лечь на пол там, где стоите! Защитные гравиполя не поднимаются выше полутора метров над полом! Повторяю! Всем немедленно лечь на пол!

Ошеломленные ревом сирены люди покорно ложились, пытаясь осознать, что происходит. Бывшие белые офицеры понимающе переглядывались и без промедления выполняли приказ, заставляя лечь членов своих семей. С некоторыми землянами, правда, пришлось повозиться, они застывали на месте в ступоре, и кому-нибудь из экипажа станции приходилось перемещаться к ним и укладывать едва ли не насильно. Минут за пять все-таки удалось справиться. А потом началось…

«Дикая Ночь» внезапно исчезла для любого стороннего наблюдателя, перейдя в режим невидимости.

– Вот мы, – показал на небольшую точку на экране Никита. – А с этого направления приближаются мета-корабли. Когда они приблизятся на два световых года, будет дан залп.

– Что такое световой год? – спросил любопытный ребе.

– За секунду свет проходит около трехсот тысяч верст. Посчитайте, сколько он пройдет за год.

– И из такой дали вы собираетесь стрелять? – недоверчиво покрутил головой отец Филарет.

– Разве это даль? – иронично усмехнулся Никита. – Двадцать секунд пути для мета-кораблей.

Священник вздрогнул. Трудно понять и принять разницу между привычным дома и здесь. Совсем недавно и тыща верст казалась несусветной далью. А тут миллионы и миллионы… И для аарн это близко. Да уж, прямо-таки рукой подать… Он снова посмотрел на усеянный звездами экран. Там что-то изменилось. У самого края появилась группа красных огоньков, медленно двигающихся к центру экрана.

– Ага, вот они, красавцы… – кивнул Никита. – Прошу откинуться на спинки кресел и ни в коем случае не вставать, сейчас начнутся перегрузки, станция будет прыгать, как сумасшедшая. Защита у нее, конечно, хорошая, но прямое попадание мезовещества нам совсем даже ни к чему.

Мета-корабли неслись к солнечной системе на полной скорости. Им уже не давали входить в гиперпространство, не давали разлетаться в разные стороны. Кибермозг каждого корабля-убийцы просчитывал тысячи вариантов действий, маневрировал, огрызался залпами мезонных орудий, выпускал тучи штурмовиков. Но управляющие крейсерами и боевыми станциями двархи и биокомпы умели считать ничуть не хуже. На каждый маневр мета-кораблей они отвечали контрманевром и продолжали гнать врага на убой.

В момент, когда до орбиты Плутона осталось немногим меньше двух световых лет, Син скомандовал изменить построение и дварх-крейсера разошлись в стороны, разорвав полусферу и выстроившись цилиндром. Ни у кого не было желания попадать под огонь своих. Поняв, что здесь что-то не так, мета-корабли попытались изменить курс, но было поздно. Накопители главного калибра «Дикой Ночи» разом передали энергию на антенны гиперорудий, и пять мета-кораблей разлетелись на мелкие куски, попав в созданную выстрелом пространственную аномалию.

Три оставшихся рванулись в разные стороны, но там их поджидал плотный огонь дварх-крейсеров, к которому подключились остальные три боевые станции. «Дикая ночь» тоже прыгнула к ним, помогая замкнуть окружение. К сожалению, еще один из поврежденных крейсеров не выдержал попадания сгустка мезовещества и взорвался. Большинство разумных успело уйти, но далеко не все…

Остальные крейсера с удвоенной яростью накинулись на врага. Вскоре еще один мета-корабль превратился в рой металлических обломков. Вслед за ним второй. Последний сопротивлялся еще минут десять, бешено вертясь и огрызаясь огнем из всех орудий, но куда там. Еще два залпа боевых станций – и бой закончился.

– Все! – встал с места Никита. – Поздравляю, братья и сестры! В галактике мета-кораблей больше не осталось.

«Дикая Ночь» двумя прыжками вернулась к Земле, и во всех каютах прозвучал отбой тревоги. Люди вставали на ноги, и ни один не понимал, а что же, собственно, произошло. С кем воевали Аарн? Никита получил сообщение Фарнарха об этом и попросил дварха создать небольшой инфофильм, поясняющий, что такое мета-корабли и почему орден охотился за ними. Не стоило оставлять землян в неведении. Пусть знают, не повредит.

– Простите меня, – повернулся альфа-координатор к священнику с ребе. – Я провожу вас на крейсер и буду вынужден попрощаться. Все необходимое за меня никто не сделает.

– Да чего уж тут, – кивнул отец Филарет. – Христос с тобой, сын мой. Иди себе.

Никита улыбнулся и открыл гиперпереход в туманный зал «Пика Мглы». Оставив там снова сцепившихся священнослужителей на попечение Асиарха, он отправился к Бурцеву. Дварх-полковник пребывал в сугубом недоумении, офицеры легиона спрашивали его о случившемся, а он ничего не мог им ответить. Найдя Александра Владимировича в одной из кают-компаний, Никита поздоровался.

– Рад видеть, господин альфа-координатор, – с явным облегчением сказал дварх-полковник. – Меня тут люди вопросами донимают. Что мне им говорить? С кем вы воевали?

– Сейчас объясню, – вздохнул Никита, заказывая себе рюмку коньяку. – Соберите офицеров.

– Да они все уже здесь.

Действительно, слух о прибытии командира разошелся по крейсеру мгновенно, и в кают-компанию один за другим начали стекаться офицеры русского легиона. Никита узнал подполковника Малышева, есаула Борохова. Рядом с ними стоял незнакомый молодой мужчина лет двадцати пяти на вид с длинными усами соломенного цвета. Только внимательно присмотревшись, альфа-координатор смог узнать Василия Андреевича Сысоева. Ясно, старик вышел из ти-анх. Надо будет спросить, каково это – снова оказаться молодым. Да и интересно, как дварх-майор определит структуру своего подразделения. В процессе омоложения ти-анх должен был внедрить в мозг старого казака мощный биокомп. Вспомнив собственные ощущения в первые часы после этого внедрения, Никита посочувствовал Василию Андреевичу. Наверное, никак не может понять, на каком он свете и как это возможно – одновременно думать о восьми вещах, помнить абсолютно все, каждую мелочь, каждое сказанное кем-то слово.

– Здравствуйте, господа офицеры! – поздоровался Никита, выйдя в центр кают-компании.

– Здравия желаем, господин альфа-координатор! – нестройно отозвались они.

– Вы все задаете себе вопрос, что случилось. Сообщаю вам, что экспедицией под руководством дварх-адмирала Сина Ро-Арха недалеко от Земли было обнаружено гнездо мета-кораблей. Последних мета-кораблей в галактике.

– А что это такое? – с недоумением спросил кто-то.

Никита коротко рассказал историю кораблей-убийц, за которыми полторы тысячи лет вел охоту орден.

– Если захотите узнать подробнее, попросите Асиарха, он перешлет вам нужную информацию, – продолжил альфа-координатор. – Главное, что последние мета-корабли уничтожены, их бывшая база под нашим контролем. Но эта победа дорого далась нам. Пять дварх-крейсеров и больше двух тысяч разумных погибли. Почтим их минутой молчания, господа!

Все встали и опустили головы. Это было привычно – поминать погибших. Люди, потерявшие все, годами жившие только войной. Многие из них воевали еще с четырнадцатого года и забыли, что может быть иначе. Потому их и не удивили потери ордена в схватке с кораблями-убийцами. Они пока не испытывали той боли, которую испытывал сам Никита при мысли о братьях и сестрах, которых больше нет. Потом каждый офицер взял себе по рюмке горькой и так же молча выпил.

– Как вам после ти-анх? – подошел к Василию Андреевичу альфа-координатор, когда большинство офицеров разошлись.

– Честно? – спросил тот.

– А как же иначе?

– До сих пор не верю, – буркнул казак. – Нога выросла, молодым стал, в башке кавардак, никак не пойму, что с этим вашим биокомпом делать. Гляжу на себя в зеркало – и не верю. То ли я, то ли мне чудится. А Прасковья моя какой красавицей стала! Она и молодая такой никогда не была. Рябая была от оспы. А сейчас – что та царевна! У зеркала полдня сидит с открытым ртом, на себя налюбоваться не может.

– Все мы так поначалу, – рассмеялся Никита. – Мне, правда, некогда долго удивляться было, сразу за дело браться пришлось.

– Так оно и лучше, за дело-то, – степенно кивнул Василий Андреевич.

– По поводу вашего подразделения что-нибудь надумали?

– Что тут думать? В нем, кроме меня самого, никого и нет. Пока я в госпитале валялся, всех разобрали.

– Мы сейчас принимаемся за эмигрантов в Константинополе, Харбине и Париже, – усмехнулся Никита. – Думаю, наберем людей сколько надо. Там сразу станем искать подходящих.

– Это дело, – кивнул дварх-майор. – Нечего им там без толку сидеть. Один хрен на чужбине, так лучше уж чем полезным заняться.

– Если хотите, присоединяйтесь к поиску. Это, господа, касается всех дварх-майоров. И, конечно, командира легиона. Начинаем завтра утром. Жду в нашем командном центре в восемь утра по Гринвичу.

– Будем, – ответил дварх-полковник Бурцев. – До полного списочного состава легиона нам нужно набрать еще одиннадцать тысяч человек.

Остальные молча кивнули. Никита попрощался и отправился на Поминовение, которое вскоре должно было состояться в туманном зале «Пути Тьмы», флагманского крейсера дварх-адмирала Сина Ро-Арха.

* * *

Выйдя из воронки гиперперехода у входа в учебный корпус детдома, Вельма вздрогнула. Девушка не понимала, что будет дальше, кто станет директором вместо погибшего Барлика. Все выходные она проплакала, даже день рождения не отмечала. Не до праздника как-то. Перед глазами все время стояла ослепительная улыбка длинноволосого аарн. Невозможно было представить, что он уже никогда не выскочит навстречу, не засмеется своим заразительным смехом. Вельма снова всхлипнула и утерла слезы.

– Что с вами? Почему вы плачете?

Подняв голову, девушка увидела сержанта. Вальгер с сочувствием смотрел на нее.

– А вы разве не знаете?

– Что?

– Барлика убили… – закусила губу Вельма.

– Что?! – отступил он на шаг. – Да как же это?

– Он у меня на руках умер… – слезы снова потекли по лицу девушки. – Там столько крови было… Генерал Меранек сказал, что это какая-то лепестковая пуля.

– Хвост Проклятого мне в глотку! – выругался сержант. – Да, после лепестковой пули не выживают. Но когда же в него стреляли-то? Я не слышал выстрела!

– Два дня назад.

– Бр-р-р… – помотал головой сержант. – Как два дня, когда я его полчаса назад в учительской видел?

– В учительской?! – вскрикнула Вельма. – Ой, мама!

Она сорвалась с места и ринулась в дверь учебного корпуса. Ничего не понимающий сержант поспешил за девушкой. Вихрем ворвавшись в учительскую, она замерла. У окна, как ни в чем не бывало, сидел Барлик и что-то быстро набирал на виртуальной клавиатуре своего биокомпа.

– Доброе утро, Вельма, – кивнул он, не отрывая глаз от голоэкрана.

– Вы живы?! – вскрикнула девушка. – Но как?!

Директор поднял голову, увидел заплаканные глаза, изможденное лицо и вскочил на ноги. Быстро считав эмофон, он понял, что произошло.

– Честное слово, я уши кое-кому за такое оборву! – в сердцах стукнул он кулаком по столу. – Как они могли вам не сказать, что со мной все в порядке? Бедная вы моя девочка…

Барлик подошел и обнял Вельму, сразу уткнувшуюся ему в подмышку. Она всхлипывала и вся дрожала. Дварх-майор заказал с крейсера немного крепкого виски и заставил девушку выпить. Она закашлялась и вскоре немного пришла в себя.

– Но вы же у меня на руках умерли…

– Умер, – улыбнулся Барлик. – Но поскольку двух часов с момента смерти не прошло, и мое тело вовремя попало в руки Целителей, меня оживили. А потом поместили в специальное место, где зажили все раны. Простите ребят, они переживали за меня и не сказали вам, что меня вылечат. А вы из-за этого без праздника остались…

– Да какой там праздник! – отмахнулась Вельма. – До него ли? Вы живы!

Барлик внимательно всматривался в ее душу и понимал, что ему придется что-то делать. У этой бедной девочки уже не влюбленность, а настоящая любовь. Он не хотел, чтобы так получилось, но не все от него зависело. Придется забирать Вельму в орден. Девочка – чудо. Чистая, добрая, светлая…. Юная, конечно, неопытная. Дитя совсем. Но оскорблять любовь нельзя, нет преступления страшнее. Во всяком случае, для аарн.

Он вздохнул и погрузился в душу девушки еще глубже, чего не позволял себе до сих пор ни разу. Барлик просматривал память Вельмы и не находил там никакой грязи. Она с детства тихо мечтала о том, чего не бывает, о том, что попросту невозможно в мирах пашу. Но об ордене не думала, да и не могла думать, слишком ненавидела Аарн трирроунская пресса. По инфору постоянно шли обличающие орден передачи, и хочешь не хочешь, а что-то в подсознании осаждалось. Сейчас ситуация постепенно начала меняться, но только начала. Что будет дальше, никому не известно. Общественное бессознательное – слишком тонкая материя и изменяется медленно, с большим трудом. А уж сколько усилий для этого приходится приложить…

– Вот видите, все хорошо, – мягко улыбнулся Барлик девушке. – А праздник мы сегодня же устроим! Нехорошо, когда день совершеннолетия без радости остается. Правда ведь, сержант?

– Точно, – согласился Вальгер. – Так в вас действительно стреляли?

– Если бы в меня… – помрачнел дварх-майор. – В мальчика они целились, в Ваську. У меня не хватило времени сделать что-нибудь другое, пришлось закрыть его собой.

– В мальчика? – закусил губу сержант. – Какие сволочи…

– Тут был тонкий расчет, – скривился Барлик. – Они думали, что после убийства ребенка мы станем действовать как когда-то на Мооване. Если бы мы поддались на провокацию, пришлось бы отзывать посла и возвращаться к прежней политике вражды со всеми вокруг. Кому-то очень не хочется, чтобы орден с Трирроуном дружили. Кому-то это невыгодно.

– Многим, – пожал плечами Вальгер. – Это и коту ясно.

– Да только не получится, – усмехнулся дварх-майор, продолжая утешать всхлипывающую Вельму. – Не будет больше акций возмездия. Наказывать нужно только виновных. Откровенно говоря, с Моованом Мастер допустил страшную ошибку. Нельзя было так поступать.

– Да уж, – вздрогнул сержант, вспомнив виденный по инфору репортаж о возмездии ордена за Лану Дармиго. – От моованцев вы ничего, кроме ненависти, не дождетесь. Кто вам мешал отловить того генерала с приспешниками и прилюдно казнить? И те же моованцы одобрили бы.

– Командор был вне себя… – вздохнул Барлик. – И я его понимаю, я сам, когда о Лане услышал, от гнева и боли едва с ума не сошел. Постараемся больше подобного не допускать. Но урок для себя орден из тех событий, как видите, извлек.

Вельма уже не плакала, но оторваться от человека, которого любила больше жизни, не могла. Так бы и остаться в его объятиях навсегда! Увы, мечты-мечты… Дварх-майор прекрасно слышал ее мысли и внутренне улыбался. Малышку ждал сюрприз. Большой.

– Барлик! – из распахнувшегося внезапно гиперперехода вышли посол ордена и министр безопасности Трирроуна, их сопровождали двое военных полицейских, одним из которых оказался Ларен.

– Здравствуй, Рести, – улыбнулся директор. – Здравствуйте, господин министр. Рад видеть вас, капитан. Присаживайтесь.

Сержант поспешил откланяться, сразу поняв, что речь пойдет о делах, от которых стоит держаться как можно дальше. Вельма тоже хотела уйти, но Барлик не отпустил ее. Девушка села в уголке. Рести покосился на нее и послал дварх-майору эмообраз одобрения. Тот ухмыльнулся. Министр выглядел до чрезвычайности озабоченным.

– Правительство республики Трирроун официально приносит вам извинения за досадный инцидент, господин Фаннасанх, – заговорил он.

– Вы здесь совершенно ни при чем, господин министр, – отмахнулся Барлик. – Жаль, что не удалось допросить убийцу, но что уж теперь. Мне тогда не до размышлений было.

– Беда в том, что покушение на вас – не единственное.

– Рести? – посмотрел на посла дварх-майор.

– Увы, – вздохнул тот. – Восемнадцать покушений за два дня. Восемь убитых и шесть раненых из наших. Конечной смертью, слава Благим, не погиб никто. Трех убийц взяли живыми. Обычные наемники, ничего не знающие о нанимателях. Похоже, дорогих оппонентов не устраивает смена нашего политического курса, вот и пытаются они таким образом вернуть нас на прежнюю дорогу. Я официально заверил правительство Трирроуна, что акций возмездия не будет. Наказание ждет только виновных.

– Полностью согласен, – кивнул Барлик. – Придется поискать тех, кто дергает за веревочки. Ты уже связывался с Тиной?

«Потом поговорим, – эмообраз Рести горел недовольством. – Не при министре же!»

«Извини».

– Связывался, – вслух сказал посол. – Кошки скоро прибудут. А на данный момент оперативным опытом обладаешь только ты. Потому принято решение назначить тебя начальником совместной с СБ Трирроуна следственной группы. Твоим заместителем будет небезызвестный тебе капитан Велларен. Извини, Барлик, но терять времени мы права не имеем.

– Понимаю… – вздохнул дварх-майор. – Пошли кого-нибудь замещать меня в детском доме до прибытия кошек.

– Мы благодарны вам за согласие, господин Фаннасанх, – снова заговорил министр. – Но покушения – это далеко не все. Кто-то начал копать под правительственные контракты со строительными корпорациями. Публиковать отчеты профессионалов высокого уровня о вредоносности новых биотехнологий для здоровья и так далее.

– Оперативно действуют… – скривился Барлик.

– Вы говорили что-то о ваших оппонентах. Кого вы имеете в виду?

– Есть одна загадочная организация, о которой ничего, кроме названия, неизвестно, – пробурчал посол. – Проект, похоже, курировали они.

– СПД… – тяжело вздохнул министр. – Мы тоже о них ничего не знаем. Известно только, что они существуют. И что именно они обычно ответственны за самые грязные и кровавые дела.

– Мне искренне жаль, что профессору Сартаду удалось бежать, – постучал пальцами по столу Барлик. – Он, похоже, многое знал.

– Будем исходить из того немногого, что нам известно, – развел руками министр. – Извините, вынужден откланяться. Оставляю вам капитана Велларена и майора Селени, одного из лучших следователей СБ.

– Всего доброго, господин министр, – поднялся на ноги дварх-майор. – Был рад встретиться с вами.

– Как и я, – кивнул тот и ушел в гиперпереход, открытый для него послом.

– Что ж, – Барлик вздохнул и повернулся к трирроунцам. – Приятно познакомиться с вами, майор Селени.

– А мне с вами, господин дварх-майор, – тоже встал на ноги тот.

Следователь казался грузноватым и даже рыхловатым, но только на первый взгляд. Круглое, добродушное лицо располагало к себе. Только цепкие, внимательные черные глаза выбивались из образа эдакого провинциального увальня, невесть как оказавшегося в столице и все еще удивленного этим фактом. Да и двигался майор мягко, неслышно. Судя по всему, боец не из последних.

Барлик быстро считывал память следователя и пропускал информацию через аналитическую программу встроенного биокомпа. Да, это действительно профессионал, министр не ошибся, отрекомендовав майора Селени как лучшего следователя столичного управления госбезопасности. К сожалению, подловат. Но это уже издержки профессии, ничего не поделаешь. Такие, как Никита или Ларен, сумевшие сохранить чистоту души, встречаются очень редко. Однако с майором можно работать, хотя придется держать щит приподнятым, чтобы отсекать самую мерзость.

– Я вас тоже покину, – кивнул посол, открывая еще один гиперпереход. – Вечером жду.

– Лучше утром, – покосился на Вельму Барлик.

– А, понял, – усмехнулся Рести. – Так приходите вдвоем, свожу вас в один интереснейший ресторанчик неподалеку.

– Втроем. Вельма, позволите ли вы пригласить вас с мамой в ресторан? Надо же отпраздновать ваш день рождения.

– В ресторан? – недоуменно переспросила мгновенно покрасневшая девушка. – Конечно! Только мама… Я не знаю, ее спросить надо.

– Тогда жду вас в половине восьмого вечера у входа в парк при нашем посольстве, – взял ее за руку Барлик. – С мамой или без нее, это уж как пожелаете. Я сбросил в ваш биокомп координаты, он откроет вам гиперпереход.

– Спасибо, я приду.

– А сейчас я прошу прощения, но меня ждут. До вечера!

– До вечера… – прошептала совсем пунцовая и ничего не понимающая Вельма, выходя. Действительно, пора идти к группе, дети уже встали, надо вести их в столовую.

– Теперь займемся делом, господа, – сказал после ее ухода сразу ставший серьезным Барлик. – Предлагаю организовать штаб-квартиру на нашем крейсере, там точно никто не сможет подслушать. Да и аналитические способности больших биокомпов пригодятся.

– Ничего не имею против, – кивнул майор Селени. – Только как мы туда попадем?

– Вы оба получите биокомпы с доступом в помещение кают-компании, в которой мы расположимся. По мысленному приказу биокомпы смогут открывать вам гиперпереход туда. Также у вас появится возможность быстрого перемещения по планете, что немаловажно.

– То есть, ваш биокомп позволит мне перемещаться в любое место на Трирраде? – прищурился Ларен. – Очень полезная вещь, даже более, чем полезная.

– Мериарх! – позвал Барлик. – Ты слышал?

– Да, – отозвался голос с потолка. – Сейчас сделаю. Рад познакомиться с вами, майор Селени и капитан Велларен. Меня, как вы слышали, зовут Мериархом.

– Здравствуйте, уважаемый дварх, – кивнули оба трирроунца, уже знавшие, что так называются странные бестелесные существа, отвечающие в ордене за многое.

– Готово! – удовлетворенно провозгласил Мериарх и открыл гиперпереход на стене сбоку. – Прошу!

Все трое перешли на борт «Ночного Охотника». Оказавшись в большой, метров десяти в длину, овальной комнате, заставленной столами, мягкими креслами и диванами, майор Селени приподнял брови. Если бы он не знал, что находится на одном из дварх-крейсеров ордена, то подумал бы, что оказался в гостиной богатого человека с великолепным вкусом. Не было ничего лишнего, ничего бросающегося в глаза, только необходимое. Вся мебель подобрана по цвету и стилю. На маленьком столике у стены стоял поднос с наполненными соками графинами, стаканами, и несколько ваз с пирожными.

Посреди комнаты находился большой, треугольный стол, на котором лежало несколько небольших блокнотов. Однако, присмотревшись, майор понял, что это не блокноты, а биокомпы. Он только вздохнул – и как орден исхитряется делать такие мощные компы настолько маленькими? Мало того, способными открывать прямые гиперпереходы. Впрочем, гадать бесполезно, да и не в его компетенции решать такие вопросы. Тут бы хоть какие-нибудь следы нащупать. Майор очень сомневался, что у них что-нибудь получится. СПД следов не оставляло. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Ну что ж, господа, – вздохнул Барлик, садясь в одно из кресел. – Устраивайтесь, и начнем. Сравнивать почерк покушений бесполезно, наши оппоненты обычно дают исполнителям полную свободу действий и требуют только результата. Потому предлагаю зайти с обратной стороны.

– То есть? – приподнял брови майор Селени.

– Публикации, о которых говорил господин министр. Мериарх, будь другом, поройся в местной инфосети, может, найдутся какие-нибудь следы заинтересованных лиц. Принимай во внимание только публикации, появившиеся после заключения правительством контрактов с основными строительными корпорациями.

– Посмотрю, – отозвался дварх. – Но обещать ничего не могу. Советую пока заняться неким инфером Меаром Менио Бальресом, слишком уж он оплевывает все, с чем мы когда-нибудь имели связь. И странности в его поведении имеются немалые.

– Какие? – насторожился Ларен.

– Примерно каждые полгода господин Бальрес куда-то исчезает месяца на два. Причем, планету не покидает – официальным путем. Ни одной покупки за это время тоже не совершает. Насколько я знаю, в Трирроуне не пользуются наличными деньгами. Только банковскими карточками, кристаллами и чеками.

– Именно так, – кивнул майор Селени, задумавшись. – Но ведь этот инфер вполне может увлекаться, например, альпинизмом, и на эти два месяца забираться в глушь, в горы, имея на руках заранее купленные припасы.

– Ну, я же не совсем идиот! – хохотнул с потолка Мериарх. – Если человек отправляется в горы или в лес надолго, то перед тем он совершает определенного рода покупки. Бальрес таких покупок не делает, до самого момента исчезновения его расходы остаются обычными для одинокого, умеренно пьющего мужчины средних лет. Даже если этот след никуда нас не приведет, с чего-то надо начинать.

– Вы правы, – вздохнул майор. – С чего-то надо. Что ж, давайте займемся этим самым Меаром Менио Бальресом. Да и остальных инферов проверить стоит. Давно хочется кое-кому из них хвосты накрутить. Совсем распоясались…

Следователи включили свои биокомпы, объединили их в малую сеть и принялись за работу. Предстояло перелопатить бездну материалов. У инферов, как и у любых других журналистов, связей было бесчисленное множество. И все эти связи нужно проверить. Да, понять, откуда ноги растут, будет непросто. Но необходимо. Никому из здравомыслящих людей Трирроуна не хотелось, чтобы орден вернулся к прежней политике неприятия всех. И своим страшным акциям возмездия. Худой мир в любом случае – лучше доброй ссоры, и возвращаться к прежнему желания не было. Да и выгодно донельзя оказалось сотрудничество с Аарн, если честно.

Впрочем, рассуждать об этом смысла не имело, и майор погрузился в списки знакомых искомого инфера, выданные на голоэкран Мериархом.

* * *

Снова бесцельное хождение по улицам. Надежды найти работу давно не было, Харбин переполняли беженцы и эмигранты. Конечно, Афанасий считался неплохим инженером, но все места на железной дороге расхватали прибывшие раньше. Если бы не небольшое вспомоществование, изредка выплачиваемое семье Кавишевых русскими благотворительными организациями, – им бы пришлось голодать. Бежали ведь с двумя чемоданами, по дороге меняли вещи на хлеб, и в Китай пробрались каким-то чудом.

Пожив немного при большевиках и убедившись в нечеловеческой жестокости новой власти, Кавишев понял, что оставаться в России нельзя. Жена, слава Господу, согласилась с ним без дискуссий. Впрочем, Ксения всегда его понимала… А уж в таком важном вопросе поддержала мужа безоговорочно. Ей тоже не хотелось, чтобы их трое детей росли при большевиках. Пускай уж эмиграция.

Одного только не учли Кавишевы – количества беженцев, занесенных судьбой в Китай. Хорошо хоть, в Харбине русская община была достаточно сильна и помогала людям, оказавшимся в безвыходном положении. Поначалу Афанасий думал, что инженер-дорожник его уровня без работы не останется. Железная дорога ведь, квалифицированных людей требуется много. Он только горько усмехнулся, вспомнив собственную наивность. День за днем Афанасий обивал пороги разных контор. Увы. Нигде и ничего. Постепенно Кавишевы продали все, что привезли с собой, и вскоре, пришлось, преодолев стыд, обращаться в комитет взаимопомощи. Спасибо, что помогли! А то бы детей кормить нечем было.

Ютилась семья из пяти человек в маленькой комнатенке, сданной одним из русских старожилов за сущие гроши, спасибо ему. Да только и эти жалкие гроши нужно откуда-то брать. Ксения не упрекала мужа, она все понимала, но трудно вынести грустный взгляд женщины, которой нечем досыта накормить детей. Его детей! Потому Афанасий каждое утро снова и снова выходил на поиски работы. Он был согласен уже на самую грязную и черную, только бы платили хоть сколько-нибудь.

– Доброе утро, Афанасий Семенович, – оторвал его от размышлений голос жившего по соседству поручика Дьякова.

– И вам доброе утро, Иван Григорьевич, – приподнял инженер свою потрепанную шляпу.

Насколько он знал, поручик больше полугода работал грузчиком на каком-то складе. Поскольку происходил Дьяков не из дворян, простой работы он не чурался. Афанасий и сам бы не отказался от такой. Хотя платили копейки, но даже такое жалованье лучше, чем ничего.

– Работу ищете? – спросил поручик.

– Ее, проклятую…

– И я.

– Уволили? – сочувственно спросил Афанасий.

– Уже неделю как… – тяжело вздохнул Дьяков. – Вот иду посмотреть объявления. Мне вчера говорили, что кто-то людей набирает. Будто бы офицеров бывших ищут. Кстати, можно и вам сходить, инженеров они тоже берут. Только вот не знаю, правда ли это или снова слухи.

– Давайте сходим, – сказал заинтересовавшийся Афанасий. – Мало ли, чем черт не шутит, может, и правда.

– Тогда идемте.

Они пошли, разговаривая по дороге о том о сем. Привычно ругали большевиков и руководство КВЖД. Но прекрасно понимали, что обеспечить работой сотни тысяч человек дирекция железной дороги просто не в состоянии. Материли предавшие белое движение страны Антанты. Делились услышанными от знакомых слухами. Многие поговаривали, что Крым пал, но очень не хотелось верить в это. Пока армия генерала Врангеля держалась, у людей оставалась хотя бы слабая надежда, что все еще поправится, вернется на круги своя. Хотя с каждым днем становилось все более ясно, что эта надежда иллюзорна.

Кривые улочки Харбина мелькали мимо двух русских, бывшего офицера и инженера-дорожника. В русских кварталах города китайцы почти не встречались, так как-то сложилось. Добравшись до небольшой площади у ресторанчика Закрецкого, они остановились. Здесь обычно вешали объявления люди, ищущие родных, сгинувших в водоворотах гражданской войны. Иногда попадались объявления о найме на работу, и на каждое кидались сотни жаждущих. Поскольку только недавно рассвело, по площади прогуливалось не больше десяти человек. Не то что днем и вечером, тут порой и не протолкнуться было.

Здесь встречались знакомые, назначали свидания влюбленные. Порой прямо на тротуаре усаживалась небольшая компания выпить самогона. Люди побогаче избегали бывать на этой площади. Немногие счастливчики, заработавшие какие-нибудь деньги, иногда заходили в ресторан Закрецкого, но таких было немного, и хозяин ресторана зарабатывал, в основном, продажей отчаявшимся людям дешевого горлодера. Зато крепкого. Иногда на площади даже дрались, но драчунов быстро разнимали, не желая появления местной полиции, очень не любившей русских беженцев.

Афанасий подошел к стене, обклеенной тысячами объявлений, и со вздохом принялся читать. Не то, родных какая-то Мария Ивановна Фаскова ищет. Снова не то. Он почти потерял надежду, что удастся найти хоть что-нибудь интересное, но выбора не было. А вдруг? Объявление шло за объявлением, разного вида, аккуратные и нет, писанные от руки и отпечатанные на ундервуде. Только никакой работы для Афанасия не было. Добрых полчаса он двигался вдоль стены, внимательно читая каждое объявление.

– Афанасий Семенович! – донесся слева голос поручика. – Идите сюда, я нашел!

Инженер поспешил к Дьякову. Тот уставился на какое-то небольшое объявление. Посмотрев, Афанасий понял, что это может быть интересно. Типографским способом отпечатанный листок сообщал о найме инженеров, бывших военных, врачей, учителей. Перечислялось еще добрых два десятка профессий. Особенно интересной оказалась приписка внизу: «Работа требует переезда в другую страну. Переезд работников вместе с семьями осуществляется за счет работодателя». Если это правда, а не чья-то дурная шутка, то за такой невероятный шанс нужно хвататься руками и ногами. А вдруг место работы в Европе? Хотя вряд ли. Там и так слишком много русских эмигрантов, чтобы их еще и из Китая вывозить. Где это расположена контора неизвестной фирмы? Что, прямо в ресторане Закрецкого? На втором этаже? Что за чушь? Афанасий переглянулся с поручиком, и оба решительно направились ко входу в ресторан.

– Что угодно? – встретил их вопрос стоявшего у входа привратника, совсем недавно бывшего старшим урядником одного из казачьих полков.

– Мы по поводу работы… – заискивающе сказал Афанасий, стараясь не обращать внимания на вкусные запахи, заставившие голодный желудок затрепыхаться.

– По лестнице наверх, – недовольно проворчал казак. – Там скажут.

Неужели все-таки что-то есть? Дай-то Господи! Два человека снова переглянулись и нерешительно поднялись на второй этаж ресторана. Здесь находился небольшой зал для более состоятельных клиентов, которые почти никогда не заглядывали в низкопробный кабак с отвратительной кухней. Наверное, Закрецкий был очень рад сдать не приносящее дохода помещение.

Зальчик выглядел совсем не так, как положено выглядеть ресторанному залу. У стены рядами стояли десятка два столиков, за которыми сидели одетые в одинаковые мешковатые серые костюмы молодые люди обоих полов. Странно, но ни перед одним не было бумаг. Наоборот, перед каждым стояли графины с какими-то напитками и красивые фигурные стаканы.

– Вы по объявлению? – подошел к застывшим у порога Афанасию и Дьякову еще один человек в таком же, как на остальных, костюме.

– Да… – с трудом выдавил из себя инженер.

– Прошу садиться за любой свободный столик, с вами проведут собеседование.

Только теперь Афанасий обратил внимание, что перед некоторыми из столиков сидели люди в поношенной одежде беженцев. Значит, действительно кто-то набирает работников. Мысленно помолившись об удаче, инженер сел за ближайший из свободных столиков. Напротив него сидел улыбающийся белокурый юноша. Лет семнадцати на вид, вряд ли больше.

– Здравствуйте, господин…?

– Кавишев, Афанасий Семенович.

– Рад, – кивнул юноша. – Мое имя – Сег Давиаль.

– Вы не русский? – изумился инженер. – Никогда бы не подумал, вы говорите без малейшего акцента.

– Надеюсь, – снова улыбнулся Сег. – Вы кто по профессии?

– Инженер-дорожник.

– Вы женаты? Дети есть?

– Жена и трое детей со мной, – тяжело вздохнул Афанасий, боясь, что после этого признания ему сразу укажут на дверь.

– Хорошо, – кивнул юноша и внимательно, пронизывающе как-то посмотрел на инженера. – Судя по первому впечатлению, вы нам подходите. Но придется поговорить с вашей женой.

– А кто вы? – осмелился спросить едва удержавший вздох облегчения Афанасий. – И в какую страну переезд?

– Эта страна никому здесь не известна, – скользнула в глазах Сега легкая ирония, ее трудно было уловить, но впившийся в юношу взглядом отчаявшийся человек уловил. – Не стоит пока строить предположений, если мы с вами договоримся, вы все узнаете. Даже тогда у вас будет выбор – принять наши предложения или отказаться от них.

В этот момент в зале появился вышедший откуда-то из подсобных помещений мужчина лет тридцати на вид в прекрасно сшитом сером в мелкую клетку костюме английской шерсти и широкополой мягкой велюровой шляпе. Он светло улыбнулся и немедленно повернувшиеся к нему работники неизвестной фирмы улыбнулись в ответ не менее радостно. Казалось, эти счастливые улыбки осветили мрачноватый и сырой зальчик с потрескавшимися стенами.

Афанасий каким-то подсознательным чутьем понял, что прибыло большое начальство. Он искоса поглядывал, как непонятный человек не спеша прошелся между столами, останавливаясь у каждого на несколько секунд. Почему-то казалось, что он молча говорит со своими сотрудниками. Наконец незнакомец остановился около его столика.

– Познакомьтесь, Афанасий Семенович, – заговорил беседовавший с ним юноша. – Никита Александрович, один из наших координаторов.

– Очень рад! – привстал со стула инженер.

– Взаимно, – снова улыбнулся начальник и повернулся к Сегу. – Что?

– Асиарх сказал – да. Подходящих нам за сегодня уже больше двадцати. Еще полсотни забрал Гласс.

– Хорошо, – кивнул Никита Александрович. – Что-то я засиделся. Схожу-ка прогуляться, заодно переговорю с женой Афанасия Семеновича. Вы не против?

– Что вы! – вскочил на ноги инженер, окрыленный надеждой. – Простите, можно задать вопрос?

– Конечно.

– А что за работа? И какова оплата?

– Давайте подождем до разговора с вашей женой. Пока могу только сказать, что у вас будут на выбор два варианта. По поводу оплаты тоже можете не беспокоиться, ни в чем нуждаться вы не будете.

– Хорошо, – вздохнул Афанасий, не понимая, для чего нужна такая секретность.

Очень не хотелось снова попасть впросак. Но это первое предложение за многие месяцы, и придется рискнуть. Впрочем, неизвестно еще, что скажет Ксения.

– Идемте? – спросил Никита Александрович.

– Да-да, конечно, – кивнул инженер, вставая.

Неподалеку стоял сияющий поручик Дьяков. Похоже, его тоже взяли, иначе с чего бы ему так ликовать? «Стоп! – одернул себя Афанасий. – Меня-то как раз еще не взяли!» Этот странный координатор хочет поговорить с его женой? Пусть. Непонятно только, зачем. Но опять же, все разъяснится. Возможно. Питать иллюзии и надеяться на чудо инженер давно отвык.

Улочки Харбина мелькали мимо них. Никита Александрович почти все время молчал, только изредка спрашивая, что и где находится в этом странном то ли русском, то ли китайском городе. Он с любопытством осматривался. Почти все встречающиеся люди были беженцами или русскими старожилами. Наконец, впереди показалась улица, на которой жил Афанасий. Он открыл Никите Александровичу калитку, и они по очереди поднялись по узкой скрипучей лестнице в мансарду. Представив себе, как холодно будет в ней зимой, инженер поежился. Впрочем, может, повезет, и зимовать в Харбине не придется. Он окинул взглядом комнатенку и увидел жену, сидящую у окна. Она штопала какую-то изорванную детскую одежонку, то и дело вытирая слезы. У Афанасия ком к горлу подступил при виде этих слез.

– Что-то случилось? – заметила мужа Ксения, не обратив поначалу внимания на стоявшего рядом с ним незнакомца.

– Пока нет, – вздохнул инженер. – Познакомься, это Никита Александрович. Возможно, мой будущий начальник. Я прошел собеседование, но мне сказали, что перед тем, как принять решение, должны поговорить с моей женой. Вот и…

– Здравствуйте, Никита Александрович! – встала женщина, отложив шитье в сторону. – Садитесь, пожалуйста. Была бы рада предложить вам чего-нибудь, но приношу свои извинения, просто нечего.

– Ничего страшного, – улыбнулся тот. – Наоборот, это я рад предложить вам немного весьма приятного напитка. У меня совершенно случайно оказалась с собой бутылка.

Он действительно поставил на стол оплетенную белой корой бутылку. Афанасий вздрогнул, он прекрасно помнил, что ничего с собой, кроме трости, у координатора не было. Но говорить что-нибудь не рискнул. Ксения достала откуда-то чудом сохранившиеся маленькие стаканчики. Никита Александрович налил в них золотисто-коричневой тягучей жидкости с запахом гор в грозу. Все трое выпили. На лицах инженера с женой появилось изумленное выражение, обоим показалось, что все внутри них промыли ключевой водой. Многодневная усталость куда-то подевалась.

– Что это за чудо? – дрожащим голосом спросила Ксения, показав на бутылку.

– «Золото Дарна», – улыбнулся координатор, внимательно, оценивающе смотря на нее. – Не пытайтесь вспомнить, у нас на родине этот напиток не продавался.

– Наверное, – вздохнула женщина. – А о чем вы хотели поговорить со мной?

– В общем-то, ни о чем. Все, что мне нужно, я уже выяснил. Вы нам подходите. Вам, видимо, трудно будет поверить в то, что я расскажу, однако это правда. Наверное, лучше показать. Немного позже.

– Кстати, а ведь мы с вами когда-то встречались, – немного грустно улыбнулась Ксения. – Даже танцевали.

– Когда это? – удивленно приподнялись брови координатора. – Постойте-постойте… Десятый год, бал в честь выпускного вечера в Бесстужевском?

– Да, – рассмеялась она. – Вы тогда были такой смешной и такой гордый первым офицерским чином.

– А вы такая строгая, с косой, – тоже рассмеялся Никита Александрович. – Приятно снова вас встретить. Бог ты мой, десять лет прошло… Очень рад, что могу помочь.

Афанасий удивленно смотрел на Ксению. Кто бы мог подумать, координатор непонятной организации оказался ее старым знакомым.

– Оставим прошлое прошлому, – вздохнул Никита Александрович, снова становясь серьезным. – Его, к сожалению, не вернуть. Я расскажу и покажу вам кое-что, поверить во что почти невозможно. Как я уже говорил вашему мужу, у вас на выбор будут два варианта. Оба они связаны в переездом в другую страну. А если точнее, в другой мир.

– Другой мир? – изумленно переспросил Афанасий.

– Да, смотрите.

Стена напротив вдруг исчезла, и перед ошеломленными людьми возник покрытый клочьями облаков голубой шар со смутными очертаниями материков.

– Что это? – ошеломленно спросила Ксения.

– Наша родная планета, – улыбнулся Никита Александрович. – Один из бесчисленных миров во Вселенной. Картинка транслируется с зависшего на высоте многих тысяч миль звездного корабля, предназначенного для перемещения между этими бесчисленными мирами.

Затем координатор принялся показывать и рассказывать о галактике, о том, что такое орден, и по каким критериям он отбирает людей. О самом себе и о том, как он оказался среди аарн. Рассказ занял добрых полчаса.

– Значит, теперь вы прилетели, чтобы помочь кому можно? – спросила Ксения.

– В общем-то, да, – кивнул Никита Александрович. – Мы вполне могли обойтись без русских легионов, народу в ордене хватает. Но я не мог забыть, что на моей родине на задворки жизни вышвырнуты сотни тысяч умных, честных и талантливых людей. Нам мало кто подходит, душа человека должна быть хотя бы относительно чистой, чтобы он мог стать одним из нас. Он должен стремиться к небывалому, не желать зла другим. Но для остальных честных людей остается Фарсен. Вы оба можете избрать орден, а можете отправиться с генералом Глассом. Ни в том, ни в другом случае вам не придется больше жить в нищете.

– Слышать мысли и чувства друг друга… – протянула молодая женщина, подперев подбородок руками. – Непросто так жить, должно быть.

– Все имеет свою цену, – вздохнул координатор. – Но вы даже представить не можете, как трепетно аарн относятся друг к другу. Обидеть кого-нибудь из своих для нас просто немыслимо.

– А чужих?

– Иногда приходится. Иначе нас очень быстро уничтожат. Мы вынуждены быть сильными, выхода другого нет. Потому так не любим выбираться во внешний мир. Очень, знаете ли, неприятно после всеобщей любви и доброты сталкиваться с подлостью и ненавистью.

– Наверное, – передернул плечами Афанасий. – А что на этом Фарсене?

– Планета, приходящая в себя после страшной войны. Им нужны люди. Много людей. Придется, конечно, переучиваться, ваши знания устарели лет, эдак, на тысячу. Но это не проблема, год обучения на пограничных планетах ордена, и вы прибываете на Фарсен подготовленным специалистом.

– Мы должны посоветоваться, – сказала Ксения.

– Я подожду снаружи, – встал координатор. – Только прошу вас, недолго.

Он вышел, и скрип ступенек сказал о том, что Никита Александрович спустился во двор. Муж с женой остались наедине. Они внимательно смотрели друг на друга, приходя в себя после невероятного рассказа. Если бы только рассказ. Афанасий покосился на стену, на которой только что проходили невероятные картины жизни иных миров. Думал ли он, выходя утром на поиски работы, что с ним может случиться такое? Нет. И не мог подумать. Всегда считал себя рациональным, не верящим в чудеса человеком. И вот на тебе.

– Что молчишь? – спросила Ксения.

– Думаю.

– А у нас есть выбор?

– Никита Александрович сказал, что можно выбрать или орден, или Фарсен. В Харбине оставаться нельзя. Зима на носу, а у нас трое маленьких детей на руках. Ты себе представляешь зиму в этой мансарде?

– И представлять не хочу! – вздрогнула женщина. – Уже сейчас холод собачий, а что дальше будет?

– Кошмар, – вздохнул Афанасий. – Потому Харбин отпадает. Но что выбрать?

– Знаешь, а ведь жить среди людей, не способных на зло, наверное хорошо… – мечтательно протянула Ксения.

– Может быть. Но чем мы там заниматься станем?

– Мне кажется, найдется чем. Я бы выбрала орден, если честно. Хотя…

– Вот именно, что хотя… – проворчал Афанасий. – Не знаю. Не понимаю.

– А может, закрыть глаза и рискнуть? – внимательно посмотрела на него жена. – Как рискнули бежать от красных.

– Рискнуть? – прищурился инженер. – Рискнуть, говоришь…

Он задумался, потом поднял взгляд, в котором загорелась решимость.

– Рискуем, черт с ним!

– Рискуем! – рассмеялась Ксения, с любовью глядя на мужа. – Пусть будет орден.

Они быстро собрались, сообщили координатору о своем решении, и нашли на улице детей. Мальчишки-погодки семи, шести и пяти лет были очень удивлены, что мама забрала их от друзей так рано, и начали было ныть. Еще через несколько минут неподалеку взвихрилась черная воронка, в которую и вошли Кавишевы, ведя за собой притихших детей.

Никита устроил семью, показал, что мог. Муж с женой произнесли Призыв, и в ордене стало на два человека больше. Точнее – на пять, мальчишки ведь вырастут уже аарн и среди аарн. Альфа-координатор с удовольствием поводил бы Афанасия с Ксенией по крейсеру, но времени не было. Через три дня корабли и боевые станции ордена покидают Землю. На этот раз, похоже, навсегда. Он снова посмотрел вслед Кавишевым, которых увел кто-то из Целителей, чтобы осмотреть детей, и улыбнулся. Пусть будут счастливы, на редкость хорошие люди.

Альфа-координатор переместился в свой командный центр и попросил Асиарха подготовить отчет по количеству набранных людей. Идея полковника Бурцева о наборе людей через компании-однодневки, подобные расположившейся в ресторане Закрецкого, оправдала себя стопроцентно. Уже больше семидесяти тысяч человек набрано благодаря им. Если странной компанией, неизвестно куда увозящей людей, начинала интересоваться местная полиция, то компания немедленно прекращала свое существование, и никаких ее следов найти не удавалось. Впрочем, подобное случалось редко, обычно мало кто интересовался судьбой беженцев.

Среди тех, кто навсегда покидал Землю, большинство были русскими, но далеко не все. Сто с небольшим тысяч людей других национальностей обживали станцию и несколько дварх-крейсеров. Больше всего, около тридцати тысяч, оказалось китайцев. Еще пять тысяч евреев, двадцать тысяч немцев, кое-кто из которых стал аарн, и Бурцев охотно принял многих бывших немецких офицеров в легион, прекрасно зная, как они умеют воевать. Итальянцы, французы, венгры, англичане, финны, японцы, арабы, турки, даже негры из Африки. Да мало ли еще кто. Вот кого взяли очень мало, меньше тысячи человек – так это белых североамериканцев. Зато вывезли четыре индейских племени в полном составе, Гласс пообещал им никем не занятые острова и полную свободу на своей родной планете.

– Значит, так, – эмообраз Асиарха был, как обычно, наполнен незлобивой иронией. – Семьдесят две тысячи триста четыре человека взяли мы. Триста двадцать пять тысяч шестьсот сорок семь человек отправляются на Фарсен. Из наших сорок одна тысяча двести три человека – русские. Точнее, бывшие граждане российской империи, а национальности у них разные. Оставшиеся принадлежат к разным народам. Давать точную раскладку?

– Не стоит, пожалуй, – поморщился Никита, устало откидываясь на спинку кресла. – Потом разберемся. Конфликтов между новичками нет?

– Случаются, – ответил дварх. – Как без них? Обычное дело, Земля не первая планета, откуда мы берем представителей разных народов, часто ненавидевших друг друга. Опыт, как сглаживать, имеется. Я слежу, не беспокойся.

– Благодарю, – усмехнулся альфа-координатор, потирая висок. – Схожу-ка я в Константинополь, гляну, что там делается. Как там наши новички с набором справляются.

Константинополем на самом деле занимались дварх-полковник Бурцев и дварх-майоры Борохов с Сысоевым. Офицеров набирали просто. К найденному кем-нибудь из двархов кандидату подходил хорошо одетый человек с предложением работы по специальности и помощи в вывозе семьи. Хоть из Совдепии, хоть из самого ада. Впрочем, страна под властью большевиков все больше ад и напоминала. Большинство немедленно соглашались, не желая упускать редкий шанс. Константинополь ведь был забит беженцами, Врангель организовал эвакуацию великолепно, сумев вывезти в Турцию почти сто пятьдесят тысяч человек.

Однако большинство людей приехали с пустыми руками, только в том, что было на них надето, и теперь лихорадочно искали способ хоть как-то заработать себе и своим родным на жизнь. А способов-то и не было… Даже до массовой эвакуации жившие в Константинополе русские с трудом выживали, продавая за гроши все, что сумели привезти с собой. Кое-кому удавалось найти работу, но таких было немного. Виза во Францию стоила очень дорого. Нет, встречались, конечно, люди, которые достаточно привезли с собой, но такие немедленно, всеми правдами и неправдами, выбирались в Европу.

Потому офицеры, которым предлагалась служба в каком-то русском легионе, с радостью хватались за предоставленную возможность. А если и вправду помогут вывезти семью… Тогда вообще ничего не страшно. Многие лично знали полковника Бурцева, и узнав, что командиром русского легиона является он, сразу забывали о своих сомнениях. Единственным настораживающим условием было приказание молчать о найме. Впрочем, многих забирали сразу.

Пока в Константинополе царила неразбериха, такой подход работал. Почти никто не знал, кому удалось выехать, а кому нет. Врангель со своим штабом пытался навести порядок или хотя бы видимость его, но это пока не слишком получалось. В Египте, Германии, Франции, Англии и Китае работать приходилось куда осторожнее, эмигранты прожили там не меньше двух лет, и многие знали друг друга.

Никита строго-настрого приказал избегать распространения ненужных слухов. Ему совсем не хотелось заинтересовать чью-нибудь разведку, там вполне могли найтись профессионалы, способные, как Семен Феоктистович в свое время, понять, что происходит. Понять, что в их родном мире действуют гости извне. Такое понимание ни к чему хорошему привести не могло, рановато землянам знать о галактике и ордене, пусть себе спокойно развиваются.

Еще одним пришлось заняться. Несмотря ни на что, альфа-координатор все еще чувствовал себя русским офицером, и не мог оставить на произвол судьбы семьи погибших, которые остались без средств к существованию. В несколько самых надежных банков Швейцарии и Англии вложили тонн двадцать золота в слитках, синтезированных на одной из боевых станций, и открыли несколько общественных фондов. Многих, подходящих по душевным качествам, забрали в орден, кое-кого на Фарсен. Большинству остальных выплачивался скромный, но достаточный для безбедного существования пенсион. Впрочем, Никита подозревал, что немало средств разворуют работники фондов, но ничего поделать с этим не мог. Вывезти всех, кого хотелось, оказалось физически невозможно без учинения на Земле новой кровавой бойни. А это слишком большая цена. И так от планеты во все стороны расходились волны инферно.

Выйдя из гиперперехода в одном из темных переулков Перы неподалеку от припортовых трущоб, Никита направился к порту. Если бы кто-нибудь посмотрел на него со стороны, то увидел бы богато одетого, респектабельного господина. Светло-серый чесучовый костюм прекрасного покроя, того же цвета мягкая шляпа с широкими полями, трость с набалдашником из слоновой кости, из кармана свешивалась цепочка золотых часов.

На самом деле, костюм был все той же специализированной формой «Бешеных Кошек», способной мгновенно изменяться под нужды хозяина. Трость скрывала в себе плазмер, парализатор и еще массу различных полезных приспособлений. Часы были дополнительным и очень мощным биокомпом, контролирующим ситуацию в Константинополе при помощи двархов. Да и как боец, Никита был на голову выше всех, кто мог встретиться ему на дороге.

Неспешно прогуливаясь, он одновременно координировал работу более трехсот вербовочных пунктов. Мимо мелькали разные люди, в большинстве своем – турки, но часто на дороге попадался кто-то из русских. Офицеры легко опознавались по мундирам, штатские – по выражению лиц и одежде. Вот только глаза и тех, и других были обреченными, ощупывающими каждого встречного с настороженностью и опаской.

– Никита! – привлек вдруг его внимание чей-то смутно знакомый голос. – Ненашев! Ты ли это? Или я брежу?

Альфа-координатор оглянулся и увидел спешащего к нему офицера. Господи! Павлик Сарин! Живой! Никита даже головой помотал, прекрасно ведь помнил, как батарею его друга накрыло шрапнельным залпом.

– Рад тебя видеть, Пашка! – распахнул он объятия. – Тебя же шрапнельным накрыло! Сам видел.

– Только посекло, – отмахнулся тот. – Полгода отлеживался. А мне сказали, как из госпиталя вышел, что тебя в середине девятнадцатого убили. Я уж и свечку в церкви ставил за помин души, а ты вот он.

– Идиоты штабные, – скривился Никита. – Меня к Колчаку послали, там и оставался до самого поражения. Потом эмигрировал.

– А я воевал до самого конца, – вздохнул Павел. – После того ранения везло, больше ни разу не задело. На последний пароход чудом забрался. Теперь вот не знаю, что дальше делать.

– Пошли, посидим где-нибудь, – улыбнулся альфа-координатор старому другу, – отпразднуем встречу.

– Да я бы и рад, – покраснел тот. – Только…

– Не беспокойся об этом, – отмахнулся Никита. – Денег хватает.

Только сейчас Павел обратил внимание на то, как одет его старый друг, и нахмурился.

– Тебе, я вижу, повезло… Или с собой чего привез?

– Нет, – иронично усмехнулся прекрасно понявший его опасения альфа-координатор. – В эмиграции совершенно случайно попал в одну странную организацию. Здесь по ее заданию. Наши люди никогда и ни в чем не нуждаются.

– А, служба такая, – облегченно вздохнул Павел, едва было не поверивший, что старый друг оказался одним из воров, вывезших с родины достаточно награбленных побрякушек. – Раз угощаешь, пошли!

Что-что, а найти хороший ресторан в европейской части Константинополя проблемы не составило. Вскоре оба друга сидели за столом, покрытым накрахмаленной белоснежной скатертью. Подтянутый официант быстро принес заказ. Павел со вздохом посмотрел на почти забытое великолепие. Как бы еще вспомнить какая вилка и какой нож для чего используются, не хочется позориться. Выпив рюмку ледяной водки и закусив балыком, он вздохнул. Чудо просто, сколько лет не сиживал с другом в хорошем ресторане. Но интересно, в какую это организацию попал Никита? Внезапно его внимание привлек вставший из-за столика неподалеку молодой мужчина с длинными соломенными усами, одетый в костюм не хуже, чем у его друга. Незнакомец подошел к их столику.

– Здравия желаю, господин альфа-координатор! – негромко сказал он.

– Здравствуйте, Василий Андреевич, – сказал Никита. – Мы сейчас вне строя. Не стоит обращать на себя внимания.

– Боюсь, слухи все-таки пошли… – вздохнул тот.

– Слухи останутся слухами, – ответил альфа-координатор. – Через три дня мы покидаем эти места навсегда, и слухи, даже если к ним кто и прислушается, ни к чему не приведут.

– Понятно. Извините, что привлек внимание. Увидел вас здесь и подошел.

– Ничего, Василий Андреевич. Вижу, нашли кого-то интересного?

– Да, трое опытных генштабистов. Вы говорили, что такие люди нам нужны.

– Что сказал по их поводу Асиарх? – с интересом спросил Никита.

– Один подходит нам, два генералу Глассу, – ответил Василий Андреевич. – Сейчас провожу предварительную беседу – люди тертые, недоверчивые, жизнью битые. Но не буду вам больше мешать. До встречи.

Он отошел. Павел, внимательно слушавший непонятный разговор, с нездоровым интересом смотрел на Никиту.

– А что это у тебя за звание такое – альфа-координатор? – спросил он.

– Что-то наподобие генерал-майора. Может, немного выше.

– Ого! – присвистнул Павел. – Поздравляю, господин генерал! Я выше капитана не забрался. За это надо выпить!

Они с удовольствием выпили.

– А артиллеристы вам не нужны? – осторожно покосился на старого друга Павел. – Тут слухи пошли о каком-то русском легионе. Это не ты его, часом, набираешь?

– Часом, я, – усмехнулся Никита. – Хотя непосредственным командиром является дварх-полковник Бурцев. Но он в моем подчинении.

– Александр Владимирович? Я его хорошо знаю! Как бы его повидать?

– Если хочешь, можешь считать себя зачисленным в легион, – рассмеялся Никита, Асиарх по его просьбе проверил Павла и дал добро.

– Еще бы я не захотел! – возмутился тот. – Денег ни гроша, податься некуда. Где служить-то?

– Сам увидишь, – ухмыльнулся Никита. – Если расскажу, не поверишь просто. Приготовься несколько дней ходить с отвисшей до пола челюстью. Такого насмотришься, что ни в одной сказке не слыхал.

– Поглядим, поглядим… – заинтригованно протянул Павел. – Эх, маму с папой жаль.

– Погибли? – с сочувствием спросил Никита.

– Не знаю попросту. Они в Москве остались, а там сейчас красные. Надеюсь, двух стариков не тронули…

– Если живы, найдем и вывезем. Мы всем нашим помогли найти семьи. Иначе нельзя.

– Тогда люди за вас до последнего драться станут, кем бы вы там ни были, – усмехнулся Павел.

– Армия, которая плохо заботится о своих бойцах, всегда гибнет.

Они говорили еще долго, выпивали, закусывали. Только через час Никита решительно выбрался из-за стола и повел старого друга к ближайшему темному закоулку, чтобы переправить на крейсер. Дел невпроворот, и никто их за него не сделает. Павел прекрасно понял его объяснения, служба есть служба, этого офицеру объяснять не требовалось.

Внезапно что-то насторожило альфа-координатора, и он резко остановился. Оказалось, что их занесло в припортовый квартал красных фонарей. Поскольку день был в разгаре, проституток почти не было видно. Только две или три лениво переругивались в дальнем конце переулка. Да напротив Никиты в тени дома, скрываясь от не по-осеннему жаркого солнца, стояла совсем юная девушка. Чистое, свежее, интеллигентное лицо. Наполненные слезами голубые глаза, из которых буквально рвалось отчаяние. Никита немного приоткрылся, и это отчаяние вывернуло эмпата, едва не заставив его скорчиться от боли. Одета незнакомка была в длинное бежевое платье, совсем недавно выглядевшее приличным. Не понимая, что привлекло его внимание, Никита внимательно вслушался в девушку и едва не заскрипел зубами, осознав в чем дело. Она пришла сюда впервые. Пришла не ради себя…

В маленькой комнатенке, за которую Наташа отдала последние жалкие гроши, металась в жару ее десятилетняя сестренка. И нечем было уплатить за лекарство. Девушка в отчаянии умоляла о помощи всех, кого знала. Кто просто отказал, кто и сам ничем не мог помочь, находясь в таком же положении. Продавать тоже оказалось нечего. Кроме самой себя. Именно это Наташа и собиралась сделать, и сейчас стояла, ожидая клиента. Она изнемогала от стыда и отчаяния, единственной мечтой было убежать куда-нибудь. Но девушка заставляла себя оставаться на месте – там, в комнатке, умирает маленькая Верочка, и помочь ей некому. Кроме старшей сестры.

– Простите, сударыня, – подошел к ней Никита, и девушка съежилась.

Господи, еще и русский! Пусть бы уж грек или турок, не так стыдно, когда язык непонятен. Она исподлобья глянула на богато одетого господина и с трудом выдавила из себя:

– Я к вашим услугам… Только мне некуда вас вести. Я впервые…

– Я подошел к вам не за тем, – покачал головой альфа-координатор, одновременно считывая память Наташи.

Девочка оказалась на изумление чистой и светлой, прикасаться к ее душе было удовольствием. Так что же, допустить, чтобы какой-то похотливый скот унизил ее, втоптал в грязь? Нет уж. Никогда.

– А зачем же? – с недоумением спросила девушка.

– Предложить вам работу и эмиграцию в другую страну. Там вам никогда не потребуется торговать собой ради того, чтобы выжить.

– Ради себя я бы и не стала… – вздохнула Наташа. – У меня сестренка умирает. Денег на лекарство нет.

– Тогда не будем терять времени, – решительно сказал Никита. – Показывайте дорогу, возьмем ребенка и немедленно к нашему доктору.

– С-п-п-а-с-с-и-б-б-о-о… – едва сумела выговорить давно отвыкшая от простого человеческого сочувствия девушка. – Это там…

Она показала куда-то в сторону порта. Никита решительно взял Наташу за руку и повел за собой, предварительно считав из ее памяти, где расположена комната, которую она сняла на последние деньги. Девушка покорно передвигала ногами, все еще не понимая, что происходит, и почему этот богато одетый незнакомец решил помочь ей. Да мало того, что помочь! Предложил работу и эмиграцию в благополучную страну. Как в сказке какой-то! Она очень боялась поверить и очень боялась, что по приходу этот господин прикажет ей раздеться и ублажать его похоть прямо на глазах у Верочки. Хоть бы только этого не случилось… Наташа молилась Господу, прося избавить ее от такой судьбы.

Павел шел за Никитой и неизвестной девушкой, почти незаметно улыбаясь. Его друг не изменился, он остался настоящим человеком. Высокая должность не превратила его в бесчувственную сволочь, как многих других. Капитану и самому до слез жаль было эту несчастную девушку, пошедшую на страшную жертву ради младшей сестры, но он ничем не мог ей помочь. Нечем просто. А Никита может и помогает.

До временного жилища Наташи добирались минут двадцать. Облезлый, старый дом, набитый сейчас под завязку эмигрантами, у которых нашлось немного денег, чтобы заплатить за такую роскошь. Хотя, по сравнению с большинством рядовых, юнкеров и офицеров армии Врангеля, которым предстояло зимовать в палатках за городом, они действительно находились в царских условиях.

Поднявшись на третий этаж, все трое прошли в самый конец затхлого темного коридора. Наташа открыла самую крайнюю, крохотную дверку, в которую с трудом можно было протиснуться, и они вошли в каморку, в которой едва поместились лавка, заменяющая кровать, и колченогий стол с двумя табуретами. На лавке металась в жару и вскрикивала девочка лет десяти. Никита положил руку ей на лоб и вздрогнул – ребенок горел, как бы не все сорок. Не теряя времени, он завернул девочку в одеяло и подхватил на руки. Потом открыл на стене напротив гиперпереход.

– Идите в эту черную воронку, – приказал он застывшей на месте от такой картины Наташе. – Павлик, заходи!

Тот зашел и тоже уставился на воронку очумевшими глазами. Никите пришлось втолкнуть обоих в гиперпереход и самому последовать за ними. Оказавшись в туманном зале «Пика Мглы», он сразу вызвал на связь Вериль.

– Здравствуй, – отозвалась Целительница. – Что-нибудь случилось?

– Да! – отрывисто ответил Никита. – У меня на руках умирающий ребенок.

– Так немедленно в госпиталь! – рявкнула она. – Сейчас буду. Переходи в двадцать седьмой зал ти-анх.

Альфа-координатор кивнул и открыл новый гиперпереход. Покосившись на стоявших с открытыми ртами Павла с Наташей, Никита едва не рассмеялся, настолько ошарашенными они выглядели.

– Потом насмотритесь еще, – сказал он. – В госпиталь нужно побыстрее. Идите в ту воронку.

Они покорно вошли в указанную воронку и оказались в обычном госпитальном зале с розовыми шевелящимися стенами и бахромой щупалец на потолке. Вериль уже поджидала, нетерпеливо притопывая ногой.

– Давай сюда малышку! – приказала она, и Никита передал продолжавшую бредить девочку Целительнице.

Та немедленно раздела ребенка, положила на кушетку и принялась внимательно обследовать.

– Ти-анх не нужен, – сказала она через несколько минут. – Пара уколов антител и завтра уже бегать будет. Еще комплекс витаминов и питание соответствующее. Но без лечения девочка до завтра не дожила бы.

– Господи! – схватилась за голову Наташа.

– Твоя сестра? – повернулась к ней Вериль.

– Да…

– Будешь поить ее тем, что я дам. Внимательно следи, чтобы не выплевывала, а пила. Дети лекарств не любят.

– Обязательно прослежу, госпожа доктор! – кивнула Наташа.

Вериль тем временем достала из стены напротив какого-то коричневого, извивающегося в ее руках червя, и приложила к шее девочки. Тот сразу похудел втрое. Верочка перестала бредить, жалобно застонала, повернулась на бок, подложила кулачок под голову и тихо засопела. Целительница зачерпнула желтой мази из банки, стоявшей на полке сбоку, и принялась энергично растирать тело девочки. Мазь быстро впитывалась, и кожа тут же розовела. Потом Вериль поколдовала над своим биокомпом, что было понятно только Никите, для остальных она застыла неподвижно. На столике появилась большая бутылка какой-то жидкости.

– По маленькому стакану раз в день, – протянула Вериль эту бутылку Наташе. – Если у девочки на коже появится белесая сыпь или она начнет жаловаться на зуд – немедленно ко мне. Эту ночь пусть поспит в госпитале, утром заберете.

– Благодарю вас! – едва не расплакалась Наташа, она видела, что Верочка уже не бредит, а нормально спит, посапывая в кулачок.

– Не за что, – улыбнулась Целительница. – Теперь давай тебя саму посмотрим.

– Э-э-э…

– Мужчины, а ну-ка, брысь отсюда! – цыкнула Вериль.

Никита рассмеялся, подхватил за локоть обалдевшего Павла и поспешил ретироваться, а то Целительница и чем-нибудь тяжелым в сердцах запустить могла. Особенно сейчас, когда на нее навалилась бездна работы по исцелению огромного количества новичков. На крейсере были и другие Целители, но он по старой памяти предпочитал обращаться к Вериль.

– Г-г-д-д-е-е м-м-ы-ы? – с трудом сподобился на вопрос Павел, ошарашенно глядя на клочья цветного тумана и летающих между ними драконов. – Я что, помер? В аду теперь?

– Скорее, в раю, – расхохотался Никита. – Ничего страшного, привыкнешь. Все поначалу с открытыми ртами ходили. А вот и дварх-полковник. Очень кстати.

– Здравия желаю, – кивнул подошедший Бурцев, уже переодевшийся в форму ордена. – О, капитан Сарин! Рад, что вы среди нас и живы.

– Здравствуйте, Александр Владимирович! – обрадованно выдохнул Павел. – Но где я?

– Узнаете, – довольно ехидно ухмыльнулся дварх-полковник.

– Мы с Павликом старые друзья, – заговорил Никита, – еще с юнкерских времен. Вместе учились. Был уверен, что он погиб.

– А я думал, наоборот, – развел руками капитан. – Иду себе по улице, смотрю – Никита навстречу. Я и глазам своим не поверил, ведь уж полтора года как его за упокой поминаю.

– Извини, Павлик, – вздохнул альфа-координатор, – оставляю тебя на дварх-полковника, он объяснит, что к чему. А мне сегодня еще в Лондон и Париж. По дороге на Аарн Сарт найдется достаточно времени на разговоры.

– Да разве я службы не знаю? – махнул рукой Павел.

Он снова оглядел туманный зал и передернул плечами. Потом закрыл глаза и ущипнул себя… Но это не помогло, туманный зал вместе с летающими под потолком драконами остался на месте. Бурцев наблюдал за ним, почти не скрывая ухмылки, дварх-полковник, похоже, вспоминал свое первое впечатление от этого невероятного места.

– На сегодня я могу быть свободным? – спросил он.

– Да, только устройте капитана, – ответил Никита.

– Конечно, – кивнул Александр Владимирович. – Идемте, Сарин.

Павел пожал старому другу руку и направился вслед за Бурцевым, то и дело шарахаясь от очередного дракона, арахна или гварда. Альфа-координатор вздохнул и вернулся в госпиталь, вызвав Лави. Вериль сказала, что можно забирать Наташу. Жена появилась в госпитале одновременно с ним. Одним сложным эмообразом передав историю девушки, Никита попросил заняться ею. Лави улыбнулась и ласково заговорила с Наташей, которая никак не могла прийти в себя.

Сам Никита стоял у стены и молча кусал губы. Сколько еще внизу таких Наташ, сломанных и забитых жизнью, превращенных в ничтожества. И всем им помочь невозможно, как бы он ни хотел… Теперь Никита до боли понимал Мастера, который попытался помочь хотя бы некоторым, хотя бы самым чистым. Как добиться, чтобы не только в ордене было место для тех, кто не способен принять как данность жестокость и подлость окружающего мира? Ответ один – изменить этот самый мир. Но не кровью, кровью ничего не добиться. Это Никита уже хорошо понимал. Еще он знал, что такое инферно, и почему самые прекрасные цели рассыпаются в прах при использовании негодных средств для их достижения. Что ж, придется думать, и, может, однажды он сумеет понять, как добиться изменения мира к лучшему без боли и крови. Он надеялся.

* * *

Тысячи разноцветных нитей сплетались вокруг висящей в воздухе девушки. Впрочем, их видела только она сама, для постороннего глаза она просто висела между полом и потолком уже много часов. Следящие за ней на экранах мониторов охранники осеняли себя знаком Благого Круга. Внешне эта девушка выглядела точно такой же, как и другие, частенько достававшиеся им на потеху. Многих из них охранники медленно замучили, развлекаясь. Но эта походила на других только внешне! Ее уже нельзя было спутать с остальными воспитанницами питомника. При встрече она по-волчьи скалилась и смотрела на крупных мужчин столь многообещающе, что почти у каждого холодок пробегал по животу, и они вспоминали, как легко внешне хрупкая девушка свернула шею громиле Марену, которого до смерти боялись почти все. Да и постоянно окружающее ее мертвенно-черное свечение, при виде которого хотелось забиться в какой-нибудь угол, и не выползать оттуда года два, тоже производило соответствующее впечатление

Тридцать вторая… впрочем, уже не тридцать вторая, но господин приказал хранить имя в тайне. Потому пока она взяла себе временное имя Мара. Иллюзия, нечто никогда не бывшее, но одновременно смертельно опасное на каком-то из древних языков.

Сейчас телом, как почти все последние дни, управляла Ведьма, остальные были не в состоянии работать с вероятностями. Но без аналитических способностей Умницы и Хитрюги она не сумела бы понять написанную головоломным языком книгу Стеверена. Древний маг изъяснялся цветистыми оборотами и ничего не говорил прямо, предлагая читателю потренировать свое воображение. Суть вероятностных плетений скрывалась в стихах, описывающих красоты природы неизвестной планеты. Ведьму страшно раздражал такой идиотизм. Хочешь описать вероятностное плетение – так опиши! На кой хвост Проклятого прятать его в тупой стишок? Зачем путать концы так, что и сам, наверное, разобраться не мог?

Умница с Убийцей успокаивали ее и уговаривали не нервничать, а хорошенько подумать. И только освоив основные плетения, Ведьма поняла, в чем дело. Книга Стеверена оказалась многослойной. Понять следующий слой мог только тот, кто полностью освоил предыдущий. Мало того, в любом из слоев описания шифровались уже по-иному, не так, как раньше. В каждом случае требовался свой алгоритм, и далеко не простой. Ведьма только начала осваивать третий слой, и никак не могла расшифровать его плетения. Стеверен выводил читателя на новый уровень через тяжкий труд, справедливо полагая, что не сумевший понять – недостоин знаний. Наверное, древний маг по-своему прав, но Маре от того легче не было, она просто хотела жить. Господин ведь не сказал, сколько слоев она должна освоить до его возвращения. А значит, нужно освоить как можно больше.

– Что если попробовать цикличные арканные исчисления по методу Фартина? – задала самой себе вопрос Умница. – Посмотри, Хитрюга, чередование слов в третьем слое идет по любопытному алгоритму. Видишь, они повторяются по спирали, но не простой, а на каждом восьмом переходящей в обратную. А на каждом тридцатом она разворачивается в прямую, через три слова снова становящейся обычной спиралью. И цикл повторяется.

– Но смысл? – возразила та. – Хорошо, суть цикличности понятна. Но как ее расшифровать?

– Вот я и попробую посчитать методом Фартина. Мало ли, может, и получится.

– Посчитай, – вздохнула Хитрюга. – Устала я…

– Не ты одна, – проворчала Ведьма.

– Заткнитесь и не мешайте Умнице работать! – вмешалась Злюка, Убийца, как обычно, промолчала.

Некоторое время личности Мары ничего не говорили, наблюдая за погрузившейся в полутранс Умницей, задействовавшей почти все ресурсы мозга.

– Что-то, похоже, вырисовывается… – заинтересованно протянула она вскоре. – Что-то осмысленное, но я никак не могу понять, что именно. Ведьма, держи-ка, может, ты поймешь.

Та перехватила выводы Умницы и принялась размышлять над ними. Довольно долго. Когда до нее дошло, что перед ней, Ведьма только восторженно зашипела сквозь зубы.

– Поняла? – тут же спросила Хитрюга.

– Кое-что. Сейчас буду пробовать. Если получится, у нас в руках будет супероружие. Это что-то! Девки, я балдею! Это полный кайф!

– Объясни! – несколько раздраженно потребовала Умница.

– Эта древняя сволочь зашифровала в третьем слое способы вывода объекта за пределы текущей реальности! – попыталась объяснить Ведьма. – Иначе говоря, если тебе что-то или кто-то мешает, применяешь это плетение и помещаешь мешающее в кокон, находящийся вне времени и пространства. Что самое интересно, в любой момент ты имеешь возможность вернуть спрятанное обратно. Ясно?

– Ни фига себе, сказала я себе… – протянула Хитрюга. – Это действительно сильное оружие. Осваивай.

– Против господина оно бессильно, – зло буркнула Ведьма. – Вы не видели его защитных плетений. Спешить не стоит, мы должны научиться от него всему, что только можно.

– И чему нельзя – тоже, – добавила Умница.

Ведьма окинула взглядом каюту, остановив его на небольшой тумбочке у стены. Подойдет для первого эксперимента. Потом скользнула в ментал, привычно проскочив уровни мышления, и вышла туда, где ей проще всего давалось оперирование вероятностями. Зафиксировав сознание на объекте, выделила белую нить основной реальности и начала осторожное плетение. Такого сложного ей сплетать еще не доводилось, тысячи и тысячи вероятностей перекручивались в самых невозможных сочетаниях. Ведьма была очень осторожна, что-то подсказывало ей, что ошибка в этом плетении означает смерть для неумелого мага. Она раз за разом проверяла сплетенные вероятностные жгуты, прежде чем объединить их в единое целое. Ошибки нет. Эх, была не была! Ведьма внутренне оскалилась и завершила связку, придав ей целостность. Одновременно отложила ее в памяти – могла теперь применить почти мгновенно, в следующий раз не понадобится выплетать связку кокона почти час. Осенив себя благим кругом, Ведьма задействовала плетение, зная, что если ошиблась, то сейчас умрет. Но она не ошиблась!

– Работает! – восторженно взвыла Ведьма, вынырнув из ментала.

– Работает, – согласилась Умница. – Продолжим.

– Не могу я больше… – вздохнула Ведьма. – Сил нет, устала, как собака. Давайте передохнем.

– Да, пожалуй, – согласилась Хитрюга. – Мы сегодня и так сделали очень много.

– Ну, как хотите, – разочарованно отозвалась Умница. – А я подумаю пока, что может последовать за этой связкой, там еще один интересный алгоритм применить можно.

И замолчала, погрузившись в себя. Мара вздохнула и медленно опустилась на пол. Быстро сделала несколько упражнений, чтобы размять затекшее тело, и радостно рассмеялась. Со стороны она выглядела прелестно. Но только до тех пор, пока наблюдатель не заглянул ей в глаза. В глазах юной, прекрасной девушки горели ненависть и презрение, готовность мучить и убивать, унижать и втаптывать в грязь.

Связавшись с постом охраны, она приказала принести обед. Холодно и жестко приказала. За прошедшее время бывшая тридцать вторая привыкла к своему привилегированному положению, привыкла, что любой ее приказ сразу исполняется охранниками со страхом на лицах. Этот страх доставлял девушке истинное наслаждение, и она всячески культивировала его, издеваясь над охраной, как могла. Вот и теперь не прошло пяти минут, как в дверь каюты постучали. Она открыла, дотронувшись до сенсора, и какой-то охранник, испуганно глядя на черное свечение над телом Мары, вкатил столик с роскошным обедом. Подкатив столик к кровати, на которой с удобством расположилась красивая обнаженная девушка, он замер, стараясь не смотреть на нее.

– Пшел вон! – приказала Мара, и охранник с облегчением выскочил за дверь.

Может, стоило прирезать? Да нет, вряд ли, возись потом с трупом. Хотя… Потом можно будет и развлечься. На огромной космической станции, где расположился питомник, служили тысячи охранников, и господин разрешил делать с ними все, что она только пожелает. Только попросил больше половины не уничтожать… Мара и не собиралась, но любила иногда вспороть кому-нибудь из охранников живот или перерезать глотку, и жадно пила льющуюся из раны кровь, наслаждаясь агонией умирающего. Остальные в ужасе стояли в стороне, не решаясь даже сдвинуться с места. Господин достаточно подробно описал им, какая судьба ждет попытавшегося нанести этой девушке вред. Ни один не хотел себе такой смерти, и потому ни один не рисковал прийти на помощь сослуживцу, которого изредка замучивало чудовище в облике юной красавицы. Они благодарили Благих за то, что такое приходило ей в голову нечасто.

С удовольствием поев, Мара оттолкнула столик к стене и полюбовалась на белый кокон, в который превратилась тумбочка. Какое прекрасное плетение! Девушка перекатилась на живот и принялась болтать ногами в воздухе, страшно довольная собой.

Одно только не давало ей покоя в последние три-четыре дня. Желание. Оно возникло неожиданно, и Мара только плевалась до сих пор, прекрасно понимая, что это за желание. Тем более что господин строго-настрого приказал ей сохранять девственность. А его приказами манкировать не стоило, если жить хочется. Он также предупредил, что желания могут появиться, ведь активно используя магию, она перенапрягала тело, и в кровь после того выделялась масса гормонов.

Сегодня Маре было особенно не по себе, в паху, казалось, горел огонь, и девушка злобно выругалась. Хотя, стоп. Можно ведь удовлетворить себя и не лишаясь девственности. А это мысль! Подвергнуть кого-нибудь из этих скотов тому же унижению, какому они подвергали приговоренных к смерти воспитанниц. Это будет приятно, очень приятно. Мужчин после питомника она люто ненавидела и презирала, и была счастлива поиздеваться над каждым, до кого могла дотянуться. Мара резко спрыгнула с кровати и потянулась, глаза девушки горели в предвкушении. Все пять личностей согласились с тем, что попробовать стоит. Авось да понравится.

Выскочив в коридор, как была, обнаженной, Мара неспешно пошла в сторону главных отсеков станции, где обычно находились охранники и где она могла выбрать себе любого. Девушка скользила взглядом по замершим на своих постах сильным мужчинам, и ее хищная ухмылка заставляла их вздрагивать. Благие, проклятая тварь снова вышла на охоту! Каждый молился, чтобы она выбрала кого-нибудь другого. Мара осматривала их одного за другим и шла дальше. Наконец, ее внимание привлек совсем молодой, очень симпатичный парень со светлыми волосами, стоявший на посту у дверей командного центра, куда девушке господин заходить не разрешал.

– Ты! – показала она на светловолосого пальцем. – Иди за мной.

– Но я же на посту, госпожа… – пролепетал он в ужасе, затравленно глядя на Мару.

– Меня не еб…т!

– Иди-иди, – подошел к пареньку старший охранник. – Я сам за тебя постою. Приказ госпожи мы обязаны исполнить.

– Как прикажете… – мертвенно побледнел охранник и обреченно побрел вслед за уходящей девушкой.

Вернувшись в каюту, Мара села в кресло, закинув одну ногу на подлокотник, и с интересом посмотрела на замершего посреди каюты парня, сходящего с ума от ужаса. Он был бледен, на лбу выступили капли пота. Девушка наслаждалась его страхом, она пила его, как пьют изысканный напиток. Затем оскалилась и закинула на подлокотник вторую ногу, открыв взгляду охранника самое интимное.

– Давай! – приказала она, насмешливо смотря на него. – Работай.

– Что я должен сделать, госпожа? – пролепетал парень, уставившись в пол.

– Языком поработать! Понял, дебил? Если постараешься и сделаешь все хорошо, останешься жить. А на нет и суда нет.

– Как прикажет госпожа… – отчаянно покраснел охранник.

Затем подошел ближе, рухнул на колени и неловко ткнулся лицом девушке между ног. Мара наслаждалась происходящим, наслаждалась чужим унижением. Она покрикивала, приказывала делать то так, то эдак. Парень старался изо всех сил, и девушке это нравилось. И как ей раньше в голову такое не пришло? Редкое удовольствие. Охранник действовал осторожно, и Мара плыла в потоке наслаждения. Из истомы ее вырвал сигнал боевой тревоги.

– Госпожа! – загорелся экран на боковой стене, откуда на нее глянул один из офицеров, отвечающих за безопасность станции.

– Что? – спросила она и хлопнула рукой по лбу попытавшегося отодвинуться охранника. – А ты, урод, не отвлекайся! Тебе сказано, что делать!

Офицер покосился на стоявшего перед Марой на коленях молодого парня, но не осмелился ничего сказать, только досадливо поморщился.

– Только что в половине светового года от станции из гиперпрыжка вышел корабль, – сказал он. – Чужой корабль! Боевой фрегат Драголанда. Нам с их орудиями не справиться, драконы обнаружили станцию и направляются сюда. На такой случай господин оставил инструкцию. Он приказал связаться с вами и передать два слова.

– Каких?

– Примени кокон.

Мара замерла и выругалась сквозь зубы. Все-то эта старая сволочь предусмотрела! Даже то, что она должна уже освоить плетение кокона! Чужой корабль? Ага, как же! Очередная проверка на вшивость. Ну, паскуда! Подожди, дорогой господин, придет и твое время. За все тогда заплатишь, разом. Нескоро, конечно, очень и очень нескоро. Но заплатишь.

– Сейчас буду, – коротко ответила Мара.

Она брезгливо глянула на продолжающего вошкаться между ее ног охранника, поморщилась, оттолкнула и одним движением свернула парню шею. Затем, оставив труп на полу, вышла из каюты.

– А, вот и вы, – кивнул говоривший с ней по инфору офицер, когда Мара появилась в командном центре. – Взгляните на этот экран. Через двадцать минут корабль выйдет на рубеж атаки.

– Это ему не поможет, – хрипло рассмеялась она. – Я упакую его в кокон, а дальше пусть господин по возвращении разбирается, кто они такие и что здесь делают.

Ведьма быстро подготовила освоенное сегодня плетение и скользнула в ментал. Просканировав пространство, она удивилась. Неизвестный корабль на самом деле собрался атаковать станцию! Накопители его гиперорудий набирали мощность для первого залпа. Паскудство какое! Она, значит, ошиблась? Это действительно драконы? Но что в этом задрипанном и никому не нужном скоплении делают драконы? Впрочем, это дело господина. Ее чужой корабль ни в малейшей степени не интересовал. Прежде всего – необходимо выжить, а значит, замкнуть фрегат в кокон. Приблизившись, Ведьма изменила параметры плетения и активировала его. Драголандский корабль дернулся и превратился в гигантский белый шар почти с километр в диаметре. Плетение вырвало его из обычного пространства и остановило на нем время.

– Благие… – изумленно прошептал офицер, увидев этот шар на экране гравилокатора. – Благодарю вас, госпожа!

– Сама жить хочу, – недовольно буркнула она, выйдя из ментала. – Это не проверочный корабль, они готовились к залпу.

– Вы знаете о проверочном корабле? – приподнялись брови офицера.

– Ну, не дура же я, в конце-то концов! – расхохоталась Ведьма. – Догадалась.

– Вы правы, – вздохнул офицер, он был очень рад, что этот разговор пишется и у него будет, чем оправдаться перед господином. – Проверочный корабль совсем другой. Да и драконы…

– Это не наше с вами дело! – отмахнулась она. – Немедленно отправьте сообщение о случившемся господину графу!

– Будет сделано, госпожа, – поклонился офицер.

– И пришлите кого-нибудь прибрать мусор в моей каюте.

Он снова поклонился, прекрасно понимая, какого именно рода мусор она имеет в виду.

– Возможно, госпоже нужна служанка?

– Служанка?

– Некоторые из не оправдавших надежд господина воспитанниц используются таким образом. Конечно, только офицерами. Вы не офицер, но вам на этой станции позволено все.

Мара усмехнулась. А что, это даже интересно. С тем, что она умеет, бывшие соперницы по питомнику быстро научатся исполнять любой приказ, не пытаясь прекословить. Да и со стороны будет интересно посмотреть, что они станут делать с попавшим в их руки охранником. До невозможности интересно!

– Пришлите мне парочку, – согласно кивнула она. – Только хорошо выдрессированных.

– Конечно, госпожа, – снова поклонился офицер. – Вы можете отобрать сами.

– Не хочу! – отмахнулась Мара. – Какая мне разница? Пусть их доставят немедленно. Если еще что случится, зовите.

Она повернулась и быстро пошла обратно в свою в каюту, предвкушая, что сделает с похожими на нее до последней черточки девушками. Для начала стоит, наверное, унизить их так же, как давешнего охранника, она еще не удовлетворена. Сколько приятного и интересного предстоит! Поработать, конечно, придется немало, но такая жизнь Маре очень нравилась.

Она уже поняла, что самое сладкое в мире – власть. Власть над жизнью и смертью других. И намерена была этой власти добиться любой ценой. Для начала придется долго и верно служить господину. А потом… Впрочем, рано пока размышлять о том, что случится потом. Мара хрипло расхохоталась и двинулась навстречу новым впечатлениям.

* * *

Ник шел по грязным улицам Москвы, небрежно козыряя встречным краскомам. Столица изменилась, постепенно оживая. Однако было понятно, что полностью она оживет еще нескоро. К глубочайшему сожалению, Никита оказался прав, говоря, что Ник большой оптимист, если собирается создать второй легион из красных. За прошедшие одиннадцать дней он со своим штабом едва сумел набрать около трех тысяч человек. Да и то с каждым пришлось работать индивидуально. Большинство красных жило одной мыслью – пограбить да отожраться за свое голодное детство. Многие, очень многие испытывали удовольствие, издеваясь над беззащитными людьми, и, получив хоть малую толику власти, становились такой сволочью, что с ними стоять рядом без поднятого психощита было невозможно.

Первым делом Ник попросил Истарха просканировать вождей революции и пришел в такой ужас, что едва сумел выкарабкаться из депрессии без помощи Целителя Душ. Сборище мелких властолюбцев, жрущих друг друга и готовых на любую мерзость, только бы поиметь что-нибудь для себя лично. И эти люди стали вождями пролетарской революции?! Да как же это? Как смогла их трескучая демагогия обмануть столько народу? Ник не понимал. Впрочем, оставались еще страшные документы, рассказывающие, кто на самом деле стоял за вождями и вождишками. Кто финансировал и курировал их. Кто обеспечил их победу и признание этой победы странами Антанты. Пока неофициальное, но это ненадолго.

Снова откозыряв кому-то, Ник прошел по узкому переулку в сторону от Тверской и подошел к монументальному дому, в котором жил Пал Семеныч, человек, которому он когда-то верил больше жизни. Именно дядька Павел привел молодого мастерового в марксистский кружок еще в пятнадцатом году. Сейчас он занимал какой-то крупный пост в Совнаркоме. Встретившись с ним, Ник прочел память человека, которого почитал как отца. И очень обрадовался, поняв, что Пал Семеныч остался настоящим человеком и вполне подходит ордену. А главное, ему очень не нравилось происходящее в последнее время в руководстве партии.

Ник не стал рассказывать ему ничего, просто оставил на ознакомление папку с копиями тех самых обличающих документов, сказав, что придет через неделю. И теперь в квартире бывшего руководителя марксистского кружка его вполне могут поджидать агенты ЧК. Конечно, особого вреда чекисты нанести Нику не смогут, но придется уходить с боем, чего вовсе не хотелось.

Даран со своей группой сидел наготове, внимательно наблюдая за альфа-координатором с крейсера. В случае любой опасности легионеры окажутся рядом через две-три секунды. Да и защитное поле мало какое оружие на Земле может пробить. Еще раз вздохнув, Ник поднялся по лестнице и постучал в двери квартиры, совсем недавно принадлежавшей какому-то богатому буржую, а теперь служащую прибежищем более чем для двадцати пролетариев. Дверь открыла какая-то худая, высохшая старуха.

– Здрасте, – буркнул Ник. – Я к Пал Семенычу.

– Тама он, – хрипло ответила бабка и поковыляла к себе.

Ник вошел, резко выдохнул, как перед броском в холодную воду, и постучал в дверь комнаты своего наставника в марксизме.

– Заходь, Никитка, чего стоишь, – ответил густой бас Пал Семеныча.

– Здравствуйте, – кивнул он, входя.

Пал Семеныч оказался не один. За столом, на котором стоял закопченный чайник и котелок с картошкой в мундирах, сидели помимо него двое очень серьезных молодых людей в потертых гимнастерках. Один явно только отошел от тифа и был болезненно худ. Истарх просветил комнату и сообщил, что кроме них здесь никого нет. Но кто эти двое и зачем они здесь? Один из парней пристально посмотрел на Ника, в руках он держал хорошо знакомую альфа-координатору серую папку.

– Садись, – показал на стул Пал Семеныч.

– Спасибо, – кивнул Ник и сел.

– Ну, рассказывай, как дошел до жизни такой.

– А зачем? – усмехнулся он и кивнул на гостей. – Если это чекисты, то смысла нет. Живым меня не взять, все равно уйду.

– Может, оно и так, – степенно кивнул Пал Семеныч. – Только я не о том. Откудова взял энти бумажки?

– Там уже нет, – криво усмехнулся Ник, вставая. – Если ты им, дядь Паш, не веришь, то нам толку говорить нет.

– Да сиди ты, дурень! – рявкнул старый большевик. – Обидчивый мне тут нашелся. Верю, даже больше. Я сам много из того давно подозреваю. Уж больно гладко все вышло. Да и крови столько не надо было. Никому не надо было! Один Крым чего стоит…

Пал Семеныч налил себе еще чаю. Затем снова уставился на Ника.

– Только вот бумажки такие достать в одиночку никто не сможет! – продолжил он. – Не дурак я, Никитка, все понимаю. Большая сила за тобой стоит. Понять хочу, что за сила и на фига ей надо к нам соваться.

– Мы и не суемся… – вздохнул Ник. – Да, нам нетрудно попытаться исправить все, помочь. Да только знаем уже, что нельзя вмешиваться. Такая кровь польется, что вся гражданская фитюльками покажется. Думаешь, Россия первая, кто коммунизм строить пробовал?

– Может, и не первая, – прищурился Пал Семеныч. – И что с того?

– А то, что ни у кого ни хрена не вышло, – вздохнул альфа-координатор. – И причина неудачи всегда одна. Потом скажу, какая. Одним только что-то типа коммунизма построить удалось. Уже полторы тыщи лет они живут так. И я сейчас оттуда пришел.

– На готовенькое сбежал? – прищурился один из незнакомых парней.

– Не спеши судить, чего не знаешь, Илюшка! – рявкнул Пал Семеныч. – И кто ж это? Что ж я о них не слыхал?

– А миров много, дядь Паш, – усмехнулся Ник. – Истарх, покажи-ка нам Землю.

– Ща-а, – лениво отозвался с потолка голос дварха.

Вместо стены с заклеенным газетами окном появилось объемное изображение Земли с орбиты. Пал Семеныч уставился на него, прищурившись. Незнакомые парни выглядели ошеломленными и мрачными.

– Это – наша Земля, – пояснил Ник. – Вот так она сверху и выглядит. Там, наверху, наши корабли. В галактике тысячи миров с людьми и не только с людьми.

– Не думал… – вздохнул Пал Семеныч через некоторое время, покачав головой. – Много чего передумал, но такого не думал. Надо ж. Рассказывай, Никитка, не томи душу.

И Ник принялся рассказывать о том, как попал в орден. Как его приговорили к расстрелу свои за очередной отказ участвовать в казнях. Его вытащил из подвала непонятный незнакомец, сказавший, что приглашает в мир, где уже полторы тысячи лет царит коммунизм. Как вместе с этим незнакомцем они забрали из соседней камеры вступившихся за своего комиссара красноармейцев и оказались на крейсере. Как он встретился там с отпустившим его когда-то белым контрразведчиком. А потом обо всем, что произошло после обнаружения уничтоженной колонии на Тарсале. Закончил пояснением принципов ордена.

– Вона как… – протянул Пал Семеныч. – Знать, не всех берут?

– А то ты, дядь Паш, среди рабочих паскуд не встречал, – скривился Ник.

– Встречал… – вздохнул тот. – Много встречал.

– Потому нам и пофигу откуда человек, работяга он али барин. Лишь бы человеком хорошим был.

– Ясно, – кивнул Пал Семеныч. – Поясни только, что за причина, по которой нам коммунизма не построить. Говорил, знаешь.

– Знаю, – кивнул Ник. – А причина одна – кровь. Не построить ничего стоящего, если в начале были боль и кровь. Есть законы природы, и обижаться на это все одно, что обижаться на то, что кружка на пол со стола падает. Если бросить с размаху гирю на одну тарелку весов, что со второй станется?

– Вверх подлетит, – проворчал Пал Семеныч. – А то и в морду зарядит с размаху.

– Так и тут. Когда убивают много людей сразу ради какого-нибудь большого дела, то их боль преобразуется в силу, которую называют инферно. От Земли сейчас такой пакостью прет, что рядом находиться противно. А потом инферно возвращается и всегда бьет по лбу тех, кто его создал. То есть, ударит нашу партию и вообще всю Россию. Сейчас вы строите огромную тюрьму, а не коммунизм. Могу показать тебе прогноз, который сделали наши социоисторики и социоматематики. Там по годам расписано, что с Россией будет.

– А как в этом твоем ордене без крови обошлись?

– Мастер изначально не устраивал никаких революций или войн. Он собрал людей с разных миров, самых лучших людей, и вместе с ними отправился туда, где никто не жил. И там на пустом месте все построили.

– На пустом, говоришь? – прикусил губу Пал Семеныч. – А деньги у вас есть?

– Не-а, – рассмеялся Ник. – От каждого по способностям, каждому по потребностям. Мы живем по этому принципу.

– Тогда точно – коммунизм, – задумчиво кивнул старый большевик. – А что ж нам не поможете?

– Я уже говорил, дядь Паш, – тяжело вздохнул альфа-координатор. – Без нашего вмешательства шанс выжить у России есть, а если мы влезем, то будет столько кровищи, что сказать боязно. И России не станет. Кусками расхватают, русских останется живыми добро коли миллион. Так стоит ли нам лезть, а, дядь Паш?

– Коли дело так обстоит, не стоит, – мрачно ответил тот. – Тюрьму, говоришь, строим? Мать твою!

– Увы, из всех попыток построить что-нибудь хорошее на чужой крови почему-то всегда получалась только большая тюрьма. И больше ничего.

Никита попросил Истарха показать и прокомментировать историю нескольких последних социальных революций в галактике. Трое землян внимательно смотрели и слушали, мрачнея с каждой минутой все больше и больше. Им постепенно становилось ясно, что Ник прав, только очень больно было осознавать, что дело, которому отдали жизнь, заведомо обречено.

– Зачем же тогда прилетели, коли помочь не в силах? – спросил Пал Семеныч, когда экран погас.

– Первый раз крейсер залетел сюда случайно, и взяли они мало кого, – пояснил Ник. – А потом, когда мы с Никитой провели расследование с Проектом, нам поручили очень важное дело. Это мы решили, что на Землю стоит слетать, некоторых людей забрать. Хоть кому-то поможем – и то ладно.

– Оно-то так, – скривился Пал Семеныч. – А что за дело поручили?

– Сам понимаешь, дядь Паш, как нас ненавидят остальные страны галактики, – тяжело вздохнул Ник, поежившись, и глотнул чаю. – Всякие там князья, короли и буржуи. Мы ж им костью в глотке сидим. Воевать не даем, народ окончательно придавить не даем. И так уже полторы тыщи лет.

– Пеной, небось, исходят, суки, – понимающе кивнул один из незнакомых парней.

– Боюсь, нам скоро на головы всякая пакость сыпаться начнет. Что-то они готовят гнусное против ордена. Вот Мастер и поручил нам с Никитой создать что-то наподобие чрезвычайки. Во всегалактическом масштабе. На тысячах миров.

– Ого! – откинулся на спинку стула Пал Семеныч. – Задачка, мать твою!

– Вот и я о том же, дядь Паш. Решили мы набрать два русских легиона для этого дела. Никита – из белых, а я – из красных. Да только он людей уже набрал, беляков на борту больше сорока тысяч, а я едва три тыщи народу наскреб. Кого ни просмотришь – так такая паскуда, что и говорить не хочется.

– Просмотришь? – переспросил Пал Семеныч. – Это как?

– Я же говорил, что мы мысли человека слышать умеем. Память полностью прочитываем. И если человек сволочь, он нам не нужен. Такого любой из нас десятой дорогой обойдет, будь он хоть сто раз рабочим.

– И меня смотрел?

– Смотрел, – кивнул Ник. – Иначе я тебе, дядь Паш, не оставил бы этих документов. Ты нам подходишь, тебя мы возьмем с радостью, ты был настоящим человеком, им и остался.

– Спасибо, – довольно огладил усы Пал Семеныч. – А ребята как?

– Пока не смотрел. Могу глянуть. А кто они?

– Проверяли хлопцы по моей просьбе твои бумажки. Только заинтересовалась их поисками какая-то гадина. ЧК у них по следу идет, нельзя им тута больше оставаться. Познакомься, Илья Мурашов и Остап Хомченко. Остап комполка был, по ранению в Москве. Вот тебе и готовый командир для твоего легиона.

– Рад познакомиться, товарищи, – пожал обоим руки Ник, парни настороженно поглядывали на него.

«Истарх, будь добр!» – попросил он дварха.

«Уже! – довольно ответил тот. – Посвящение пройдут. Их счастье, что сами никого не расстреливали и не вешали».

– Подходите! – усмехнулся Ник. – Пойдете к нам большое дело делать?

– Коли дело, то можно, – степенно кивнул Остап. – Жаль уходить, да чего уж тут. Мы с Илюхой теперь «враги трудового народа»…

Он скривился.

– Коли б не от Пал Семеныча про твои бумажки узнал, – заговорил Илья, – сам бы в чеку сдал. А так – порыли мы немного и узнали, что правда, бл… Как козлов последних нас использовали, и теперь выкидывать в помойную яму собрались.

– Хуже, – вздохнул Ник. – Вскоре краскомов начнут потихоньку стрелять. Сперва по одному, а потом массово.

– Уже начали, – хмуро буркнул Остап.

– А я, сынки, тут останусь, – усмехнулся в усы Пал Семеныч. – Меня пока тронуть не посмеют. Кому-то надо это говно разгребать.

И он потряс папкой, полученной от Ника.

– И как ты собираешься его разгребать, дядь Паш?

– Есть только один человек, способный заставить паскуд заплатить за их паскудство.

– И кто же это?

– Сталин.

– Ты уверен, дядь Паш? – поежился Никита. – Сталин – страшный человек. Он чудовище. У меня дварх при его сканировании едва психошок не получил!

– Знаю, – отмахнулся Пал Семеныч. – Сволочь он редкая и тюрьму построит не хуже этих вот. Но пусть хотя бы своя тюрьма будет, а не чужая. Жаль, но Сталин единственный, кто сможет эту папочку использовать с толком и разобраться с гадами, которые нас втемную пользовали.

– Как хочешь, дядь Паш, – вздохнул Ник. – Тебе решать. Жаль, что ты с нами не идешь. Мне тебя сильно не хватать будет.

– Справишься, Никитка! – хлопнул его по плечу старый большевик. – Не зря ж тебе большое дело поручили.

– Да там больше Никита работал, я только на подхвате был.

– А кто он-то?

– Контрразведчиком у Колчака был, штабс-капитаном, – неохотно ответил Ник. – Тем самым, что меня с ребятами отпустил вместо того, чтобы стрельнуть. Потому в орден и взяли. Если человек хоть кого расстрелял своими руками, то ему к нам дорога закрыта. Навсегда.

– Почему?

– Даже на войне сволотой становиться не стоит. Оно просто, дядь Паш, сволотой стать, донельзя просто. А вот потом как очищаться? Потому я расстреливать и отказывался.

– Не знаю я, Никитка, – вздохнул Пал Семеныч. – Может, оно и так. Вам, наверное, со стороны виднее. Злобы много у народа скопилось, вот и вылилась.

– Многие в красные пошли, чтобы безнаказанно пограбить и понасиловать, – скривился Ник. – И ты, дядь Паш, про то не хуже меня знаешь.

– Знаю… И что сейчас в Совнаркоме творится, тоже знаю. Змеюки в кубле мирнее живут.

– Именно, – встал с места альфа-координатор. – Ладно, пора идти. Дня через три, перед отлетом, загляну попрощаться.

Он повернулся к тоже вставшим парням и спросил:

– Идем, что ли?

– Пошли, – буркнул Остап. – Жаль, что мы не у меня в полку. Там много моих друзей нынешним не ко двору придутся.

– Так в чем беда? – хитро ухмыльнулся Ник. – Можно туда сбегать.

– Туда сбегать – месяц дороги, – бросил Илья.

– Не-а, один шаг и там.

Он быстро считал в памяти Остапа, где сейчас находится его полк, и открыл гиперпереход, одновременно с тем распахнув голоэкран с изображением казарм.

– Вот в эту воронку заходите и сразу там окажетесь, – усмехнулся их изумлению Ник. – Мы умеем на тыщи верст сразу переходить через такие воронки.

– Ну-ну… – буркнул себе под нос Остап и решительно вошел в гиперпереход, за ним Илья.

Ник обнялся с Пал Семенычем, пожелал ему удачи и последовал за краскомами. Ему открылось низкое кирпичное строение в каком-то маленьком городишке. С неба падал снежок, для Сибири ноябрь – уже зима. Мороза особого, правда, пока не было.

– Смотри-ка, не сбрехал, – покачал головой Илья. – Точно.

– Пошел я, – вздохнул Остап. – Комиссара нашего прибить надо. Такая паскуда! Все ему не так, только и знает цыдулки в Сиббюро строчить. Сколько людей хороших зазря под трибунал подвел. Слово поперек скажешь, и все, считай, пропал.

– Попадались мне такие, – вздохнул Ник. – Да только чего уж там. Усыпим, не стоит руки об него марать.

Комиссара действительно обезвредили очень просто. Он еще спал в своей комнате на лавке, когда Ник с Остапом вошли. Истарх погрузил ревнителя пролетарских ценностей в еще более глубокий сон на трое суток. Потом полк выстроили перед казармами, и дварх поголовно проверил бойцов.

Агенты ЧК, комиссары, просто плохие люди попадали на землю и моментально уснули. Через десять минут они проснутся, ничего не запомнив и не успев замерзнуть. А остальным рассказали об ордене и о том, что вскоре грядет в России. Странно, но уехать согласились почти все, и Ник увел на один из крейсеров флотилии больше двух тысяч человек. Только пришлось озаботиться вывозом семей красноармейцев, но это много времени не заняло.

Альфа-координатор не рискнул размещать красных на одном корабле с белыми, и временной штаб-квартирой второго безымянного легиона стал дварх-крейсер «Ветер Надежд». Откровенно говоря, Ник был доволен. Пусть он собрал людей куда меньше, чем Никита, но красный легион все-таки родился, вот что главное. Правда, количество придется добирать отовсюду, но основу все равно составят красноармейцы. После Посвящения все глупые, старые разногласия отойдут в сторону, можно будет дополнить легион теми же белыми. Впрочем, это потом.

* * *

Никита с Ником стояли в туманном зале «Пика Мглы» и смотрели на медленно удаляющуюся Землю. Родина осталась позади. На сей раз, похоже, навсегда. Альфа-координаторы переглянулись и дружно вздохнули. Рядом с ними застыли два дварх-полковника, с подозрением косящиеся друг на друга. Бывший полковник белой армии Александр Бурцев и бывший комполка красной Остап Хомченко. Только дисциплина не давала им сцепиться. Конфликты были строго-настрого запрещены, и дварх-полковники терпели, надеясь когда-нибудь оказаться наедине без внимания недремлющего ока командиров. Они еще не знали, что совсем скоро станут близкими друзьями, и мало кого будут уважать больше, чем друг друга.

Откровенно говоря, работу на Земле за эти две недели провели грандиозную. Флот ордена увозил с собой около полумиллиона землян из разных стран. Но больше всего все-таки было русских. Триста двенадцать тысяч. Впрочем, в орден вошло всего девяносто две с небольшим тысячи человек из этого полумиллиона. Остальные летели на Фарсен.

Генерал Гласс постоянно общался со своими новыми соотечественниками, пытаясь понять, чем они дышат, на что надеются, чего хотят. Особенно он был доволен огромным количеством опытных боевых офицеров. Да, они не владели современным оружием, но это не страшно, этому их можно быстро обучить. Главное, они понимали, что такое дисциплина и военная служба, в отличие от штатских. Те в большинстве летели на пограничные планеты ордена на учебу. Люди до сих пор пребывали в сомнениях, и Гласс старался успокоить их. Благодаря аарн языкового барьера не было, все до единого эмигранты свободно говорили и читали на основных языках Фарсена, новокарстенском и ардашском, не хуже, чем на своем родном.

Да и фарсенские девушки скажут спасибо за то, что привез столько завидных женихов. Многие из них без этого обречены были на одиночество. Надо, пожалуй, попробовать ввести карстенский обычай двоеженства по всей планете, это поможет хоть немного облегчить ситуацию. Слишком много молодых мужчин погибло на этой проклятой войне. А несчастные в личном плане люди и работать по-настоящему не способны, замкнувшись на собственных проблемах. Впрочем, о том надо поговорить с министром социального развития, это скорее в его компетенции, а отнюдь не в компетенции военного министра.

Генерал поежился. Скажи ему кто-нибудь всего несколько месяцев назад, когда ОАФ откатывалась под ударами войск чужаков, что он станет всерьез думать, где взять женихов для одиноких девушек, он бы только пальцем у виска покрутил. Что ж, в мирное время иные проблемы. И они тоже требуют решения.

Единственное, что настораживало Гласса – эмигранты везли с собой собственных священников. Как-то приживется их религия на Фарсене? Не возникнут ли трения на религиозной почве? Придется серьезно поговорить с каждым из этих священников. Фанатиков среди них как будто нет. Ох, Святой Создатель, сколько еще проблем решать придется… А здоровье пошаливает, шестьдесят пять лет уже, далеко не мальчик. Придется, пожалуй, принять предложение Вериль, и лечь в этот самый ти-анх. Вспомнив о настойчивой Целительнице, генерал ухмыльнулся. Да, эта девочка действительно добьется всего, чего захочет. Настойчива. Очень настойчива. Хотя, какая там девочка. Сто тридцать семь лет. Но выглядит именно девочкой.

За пределами солнечной системы эскадру ждали двадцать дварх-крейсеров, взявших на буксир огромную золотую пирамиду Бларна. Сварливый кибермозг Предтеч постоянно цапался с двархами и биокомпами боевых станций. Впрочем, все прекрасно понимали – он счастлив оттого, что ему есть с кем поговорить и с кем поцапаться.

База данных знаний Предтеч постепенно перекачивалась в информационные хранилища дварх-крейсеров, но оказалась столь велика, что уже понятно было: места не хватит. Да и перестройку Бларна могли произвести только на Аарн Сарт. Потому буксирующая его двадцатка дварх-крейсеров отправлялась прямо домой в режиме невидимости. Никому не хотелось, чтобы о находке базы Предтеч стало известно в обитаемой галактике. Дружба дружбой, но она сегодня есть, а завтра – нет. Возможность изучить технологии вымершего миллионы лет назад народа, сумевшего создать почти вечные мета-корабли, была фантастической, и упускать ее никто не собирался.

Покосившись на стоявшую в обнимку с Лави Наташу, Никита вздохнул. Произошла банальнейшая вещь. Девушка влюбилась в своего спасителя и теперь смотрела на него с немым обожанием. А уж эмпату ее чувства стали понятны сразу. Но почему тогда его жена так рада этому обстоятельству и едва ли не провоцирует Наташу? Никита не понимал. Лави действительно была страшно довольна влюбленностью земной девушки в ее мужа и буквально обихаживала ту, заботилась, как заботятся о собственной младшей сестренке. И уже вдвоем тетешкали галопом носящуюся по всему крейсеру Верочку. У девчонки оказался несносный и хулиганистый характер.

Наташа, зная, что Лави – жена Никиты, поначалу страшно смущалась, но фарсенка не отставала от нее. И вскоре они постоянно о чем-то шептались, поглядывая на альфа-координатора загадочно и многообещающе. Женщины! Казалось бы, эмпатия с телепатией дали возможность понять чужую душу полностью. Куда там! Поди пойми, чего хочет сейчас Лави. Или Наташа.

Неподалеку от Ника стоял Пал Семеныч. Альфа-координатор на всякий случай попросил Истарха приглядеть за неугомонным большевиком, и оказался прав. Понадеявшись, что его тронуть не осмелятся, Пал Семеныч начал действовать, но был арестован и сильно избит. Слухи о страшных документах дошли до людей, боящихся разоблачения, и они готовы были на все, чтобы скрыть правду. А поскольку Дзержинский зависел от них, реакции долго ждать не пришлось.

Выдирали Пал Семеныча из рук чекистов с помощью «Коршунов Ада». Оставаться дома после этого он не мог и согласился войти в орден. Странно, но папку он все-таки исхитрился передать Сталину вместе с соответствующими комментариями. Тот, прочитав документы, налился темной яростью и поклялся достать гадов, предавших дело пролетариата. Ник, правда, глубоко сомневался, что грузин станет заниматься этим во время большой грызни за власть. Тем более что он и сам был такой же сволочью. Не до того ему будет, свою бы голову удержать. Ну, да бог с ними, с документами. Остались в чьих-то руках, и плевать. Может, хоть кто-нибудь из затеявших кровавую революцию ответит за свои преступления. А может, и нет. Придет время, и они все равно получат свое, так или иначе получат, закон равновесия невозможно отменить.

Земля уходила все дальше и дальше. Полковник Бурцев закусил губу, протянул руку и взял из воздуха синтезированный биокомпом стакан с водкой. Поднял, как бы чокаясь с родной планетой, и залпом выпил. Его примеру последовали многие из столпившихся в зале людей. Никита с Ником переглянулись и тоже выпили, прощаясь с Россией. Впереди лежал Кэ-Эль-Энах. Затем Посвящение новичков и окончательное создание легионов. Скоро из ти-анх выйдет Семен Феоктистович, и можно начинать разрабатывать структуру тайного ордена. Что из всего этого получится? Никита не знал. Но он до конца исполнит свой долг.

## Глава 4

Командный центр зависшего над Кельтаном, столичной планетой княжества Кэ-Эль-Энах, дварх-крейсера «Пик Мглы» освещался мягким, рассеянным светом. За столом, стоявшим у пульта одного из больших биокомпов, сидели три человека в форме ордена Аарн. Альфа-координатор Никита Ненашев и дварх-полковники набранных на Земле легионов без имени. Александр Бурцев и Остап Хомченко. Белый полковник и красный комполка в прошлом. Земляне мрачно и настороженно смотрели на незнакомые очертания материков чужой планеты. Первой, увиденной ими. Перед каждым стоял стакан с каким-то безалкогольным напитком. Вскоре им предстояло отправиться вниз, на грандиозный прием в великокняжеском дворце, и спиртное употреблять не стоило.

– Так что нас сейчас ждет, господин альфа-координатор? – спросил дварх-полковник Бурцев, озабоченно отряхивая какие-то невидимые пылинки со своей формы. – Придворный прием в честь объявления наследника престола?

– Именно, – усмехнулся Никита. – Но здесь имеются некоторые тонкости, Александр Владимирович.

– И какие же?

– Впервые за последние полторы тысячи лет на подобном мероприятии присутствует Командор ордена. И впервые наследником престола становится аарн. Великий князь с юности был ниспровергателем авторитетов, и скандал сие мероприятие вызовет грандиозный. Мало кто думает, что Раван VI решится на такое, и сегодняшний прием окажется для них немалым сюрпризом. Л'арард при помощи «Кошек» хорошо поработал, и почти все уверены, что наследником будет избран светлый князь Гаран Т'а Кармо, муж старшей дочери великого князя. Кое-кто заранее потирает руки – Т'а Кармо откровенно слаб и не способен удержать власть.

– Почему же сюрпризом? – непонимающе посмотрел на альфа-координатора дварх-полковник. – Насколько я знаю, наследник является внуком великого князя.

– Да, – согласился Никита, с некоторой иронией улыбнувшись. – Но он рожден в ордене, что ранее означало автоматическое исключение из рода и клана. Даже лишение дворянства. Особенно в Кэ-Эль-Энах. Здешняя аристократия столетиями делала вид, что Аарн просто не существуют.

– Не понимаю, если честно.

– Да я и сам только недавно начал немного ориентироваться в хитросплетениях высокой галактической политики, – раздраженно махнул рукой альфа-координатор. – Тут столько всего накручено, что я даже описывать не буду пытаться. Вы ведь знакомы с Лиэнни, женой командира «Ангелов»?

– Да. Невероятно красивая женщина.

– Именно она – младшая дочь великого князя и мать наследника. Лиэнни ушла в орден с собственной помолвки. Его величество тогда был поставлен в безвыходное положение одним из влиятельных аристократических родов, его вынудили выдать дочь замуж за их наследника с объявлением его наследником престола. Если бы Лиэнни не ушла к нам, то ни ее самой, ни ее отца уже не было бы в живых. Великий князь воспользовался переполохом после ее ухода и отдал своей гвардии приказ перерезать всю высшую аристократию княжества, свалив вину на нас.

– Представляю себе, какой вой поднялся… – поежился Бурцев.

– Порядочный, – вздохнул Никита. – Пока оставшиеся в живых аристократы исходили слюной и призывали к священной мести, великий князь незаметно для них укрепил свою власть и впервые за много тысяч лет в Кэ-Эль-Энах появился монарх, обладающий абсолютной властью. Все протестующие тихо исчезают, и никто не смеет даже слова сказать против Равана VI. Единственное, что беспокоит его величество – отсутствие наследника, а он уже очень стар, больше ста лет.

– Но у него ведь не одна дочь.

– Да, но ни одна из них так и не родила сына, а по древним законам княжества женщина престол занимать не может. Несколько лет назад Лиэнни с Дереком навестили великого князя и представили ему внуков, одним из которых был мальчик, как две капли воды похожий на деда. Генетическая экспертиза подтвердила принадлежность ребенка к роду Т'а Моро. Родителям и в голову не пришло, что кто-то может посчитать малыша наследником престола. У каждого аарн слово «власть» вызывает разве что тошноту.

– Тогда каким образом он стал наследником? – потер висок окончательно запутавшийся дварх-полковник.

– Великий князь оказался очень настойчив, – поморщился Никита, садясь в кресло. – Он твердо решил, что мальчик наследует корону, и вместе с отцом Дерека, старым графом Тха-Горанга, принялся за дело. Для начала они каким-то образом уговорили Мастера. Уж не знаю – каким, но уговорили. А потом уже втроем несколько лет тщетно убеждали Лиэнни. Закончилось дело тем, что мальчишка послушал эти бесконечные споры, послушал и сам сказал «да». Когда его спросили – почему, знаете, что ответил десятилетний обормот?

– Откуда мне знать?

– Он заложил руки за спину, состроил серьезную мордашку и заявил: «Так что же, раз задача трудная, то сразу в кусты? Я – аарн! Я – справлюсь!» Его мнение, конечно, не имело бы решающего значения, если бы великий князь не оказался прав.

– В чем? – приподнял левую бровь Бурцев, заинтересованно глядя на альфа-координатора.

– Если он умрет, не имея наследника, в княжестве такое поднимется, что… А смута в самом крупном и сильном государстве галактики нам совсем не нужна. Мы и так уже несколько лет помогаем его величеству разбираться с внутренними врагами и организованной преступностью. Благодаря этому молодежь княжества постепенно перестает видеть в ордене пугало.

– Буржуи недорезанные… – проворчал себе под нос молчавший до сих пор Остап. – Товарища Дзержинского на них нет.

– На них есть мы, – хищно осклабился Никита. – А это куда страшнее всяких там польских шляхтичей.

Бурцев мрачно покосился на Остапа, но промолчал, не желая навлекать на себя недовольство начальства, запрещавшего конфликтовать с сослуживцами без особой на то причины. Этот краснопузый достал его до самых печенок своими высказываниями. Ну, да черт с ним, в конце концов.

– Чем дальше, тем больше орден и княжество сближаются, – продолжил альфа-координатор. – Здесь мы проводим политику, подобную используемой в республике Трирроун. Впрочем, в остальных государствах галактики тоже, но в каждом своя специфика. Старики, особенно из аристократов, нас сильно недолюбливают. А вот молодежь начинает постепенно тянуться к ордену. Как всегда, молодых не устраивает закостеневшее клановое общество, не дающее им проявить себя. О чем речь, даже полковником человек имеет право стать, только если ему исполнилось пятьдесят, как минимум. Великий князь пытается изменить ситуацию, но на офицеров его гвардии в армии смотрят, как на молодых выскочек, и бойкотируют.

– Ни к чему хорошему такая политика не приведет, – бросил Бурцев, допив свой стакан. – Хоть и не так жестко, но то же самое имело место в России, и почти весь генералитет состоял из стариков, боящихся рисковать и дрожащих за свое место. Исключения, конечно, были, но…

– Именно, что «но», – согласно кивнул Никита. – Откровенно говоря, если бы Раван VI не вырвал власть из рук Совета Кланов, княжество распалось бы в ближайшие пятьдесят лет. Что случится теперь – пока неясно.

Он повернулся к бывшему красному комполка и продолжил:

– Все вышесказанное касается и вас, Остап. Понимаю, что вам неприятно видеть всяких там буржуев, но вы уже должны понимать, что революции и смуты не приводят ни к чему хорошему. Насколько я знаю, Ник ознакомил вас с историей последних революций и объяснил причины их провалов?

– Ознакомил, – буркнул тот, скривившись. – Все я понимаю. Обидно только…

– Подождите до Посвящения, потом поймете больше. Ордену удалось построить справедливое общество, и вы сами это увидите.

– Не слепой, – усмехнулся Остап. – Уже вижу. Не боись, координатор, не подведу. Понимаю, что такое «надо».

– Вот и хорошо. На приеме прошу вести себя вежливо, корректно, несколько холодновато и отстраненно. Это обычный образ поведения аарн в мирах пашу. По поводу каждого пытающегося заговорить с вами человека советуйтесь для начала с вашими биокомпами.

– За дамами ухаживать можно? – пряча ухмылку, спросил Бурцев.

– Да на здоровье! – рассмеялся Никита. – Хочу только предупредить, что эти дамы будут до онемения изумлены. Здесь привыкли, что аарн не обращают никакого внимания на женщин внешнего мира.

– Но почему? – изумленно приподнялись брови дварх-полковника.

– После Посвящения поймете сами, Александр Владимирович, – тяжело вздохнул Никита. – Вы ведь сразу увидите ее душу. Перед вами будет стоять красивая женщина, а вам покажется, что перед вами что-то полумертвое, гниющее и соответственно пахнущее. Без психощитов мы можем общаться только с теми людьми, у кого относительно чистая душа. Впрочем, это я вам уже рассказывал.

– Да, но пока не понимаю, – развел руками тот. – Ладно, разберемся со временем.

Из взвихрившейся неподалеку воронки гиперперехода вышел Ник в парадной форме. Вместо левого глаза в глазнице бывшего красного комиссара переливался перламутром многогранный имплант, похожий на светло-серый драгоценный камень. Его сопровождали двое молодых крепких мужчин. Один был невысоким, но гибким брюнетом с белой кожей, второй немного выше среднего роста шатеном, выглядящим типичным английским аристократом. Семен Феоктистович и лорд Джон Рассмер. Оба старых разведчика прошли ти-анх, и каждому в мозг вживили биокомп повышенной мощности, загруженный массой информации по княжеству и остальной галактике.

– Рад видеть, господа! – поздоровался Никита на аристократическом, древнем варианте кэ-эльхе.

– А я вас, – ответил на том же языке Семен Феоктистович. – Мы хотели обсудить предстоящее мероприятие. Я почти уверен, что на приеме произойдет что-нибудь неожиданное. Все ли необходимые меры безопасности приняты?

– Заранее могу сказать, что наиболее заинтересованы в эксцессах лорды из рода Т'а Фанег, вчера глава этого рода провел тайные переговоры с главами наиболее значительных кланов княжества, – холодно сказал англичанин, заложив руки за спину.

– С какой стати? – удивился Никита.

– Они последние оставшиеся в живых из связанных родственными узами с семьей Т'а Раге. На месте руководителей Л'арарда я бы обратил пристальное внимание на этот род. Слишком тихо и незаметно они вели себя все эти годы. Странно для столь влиятельной в прошлом семьи.

– О чем же они говорили? – нахмурился альфа-координатор, потирая щеку. – Удалось выяснить?

– Да, – ответил лорд Джон. – Двархи существа весьма пронырливые. Обсуждался вопрос, кому отдать корону в случае неожиданной смерти великого князя и наследника престола. По-моему, все ясно.

– Надо предупредить Лиэнни, Дерека и великого князя, – озабоченно сказал Ник, затем отошел в сторону, позвав с собой Остапа.

Они с Никитой успели за это время обговорить массу вопросов в ускоренном режиме одного из потоков сознания. Откровенно говоря, оба не совсем понимали, почему Мастер потребовал их присутствия на этом приеме. Разве что маг хотел познакомить альфа-координаторов с великим князем и его окружением. За последнее время Командор со старым вороном раз десять обменялись визитами. Правда, тайными.

Насколько знал Никита, за прошедшие после первого визита три года орден с княжеством хорошо почистили территорию Кэ-Эль-Энах от организованной преступности, работорговцев, пиратов и чужих резидентур. А после открытия посольств и консульств Аарн в княжестве, а княжества на Аарн Сарт, отношения стали улучшаться с каждым днем. Орден постоянно подбрасывал местным корпорациям новые технологии; финансировал школы на самых бедных мирах; построил несколько тысяч больниц и госпиталей; развернул программу жилищного строительства на нескольких сотнях миров. С полного одобрения великого князя.

В ответ на Аарн Сарт ежедневно отправлялись десятки грузовых транспортов с трюмами, заполненными редкими природными ископаемыми. Правда, детские дома, как в Трирроуне, полностью на откуп Аарн не отдали, но орден финансировал их и помогал в перестройке и снабжении, внимательно следя за пытающимися воровать у сирот. Выявив факт воровства в каком-нибудь детском доме, следователи-аарн передавали доказательства местной полиции. Великий князь приказал быть к ворам безжалостным, и полиция старалась изо всех сил, не желая навлечь на себя недовольство гневливого монарха. Приговор виновным был один – публичная смертная казнь посредством четвертования. Вскоре воровство почти прекратилось, слишком напуганы были потенциальные воры судьбой своих предшественников.

Пресса тоже особо не шумела, журналисты и инферы прекрасно знали, что в случае чего великий князь не пожалеет и их. Бывали прецеденты. Откровенно говоря, княжество чем-то нравилось Никите. Здесь не существовало нищеты и безработицы. Порой людям чего-то не хватало, но голодать и холодать не приходилось никому. Законы были жесткими, порой даже жестокими, но они работали и помогали держать в относительном порядке больше четырехсот густонаселенных планет и несколько тысяч колоний с поселениями.

Одним потоком сознания обсуждая предстоящее мероприятие с Семеном Феоктистовичем и лордом Джоном, вторым Никита вспоминал произошедшее после отлета с Земли. Крейсера, буксирующие Бларна, ушли в затяжной прыжок к Аарн Сарт. Четыре боевые станции, набитые переселенцами с Земли, отправились к Фарсену. С ними, увы, ушла Лави, по которой он страшно скучал. Никита улыбнулся, вспомнив изумление генерала Гласса, когда ему сказали, что он может смотреть на боевые станции хозяйским глазом. После ти-анх фарсенец выглядел коренастым тридцатилетним мужчиной, не пожелав становиться юнцом.

– Почему? – только и спросил он.

– Потому, что мы однажды можем проиграть войну с кем-нибудь, – ответил Никита. – А после того агрессор обязательно заинтересуется вами. Мы хотим, чтобы вы стали независимы и могли защитить себя в случае чего.

– У нас просто не хватит энергии, чтобы кормить эти четыре дуры, – пожал плечами генерал. – Они столько жрут, что слов нет.

– На первое время снабжение пойдет через гиперканалы с Аарн Сарт, а потом должны войти в строй ваши преобразующие вещество туманности энергостанции.

– Спасибо, конечно, – тяжело вздохнул Гласс. – А что с персоналом?

– Несколько месяцев побудут наши люди. Пока не научат фарсенских офицеров всему необходимому. Обучающие машины есть прямо на станциях в достаточном количестве, так что проблем с обучением быть не должно. Только с биокомпами вам придется налаживать отношения самим. Биокомпы такой мощности всегда разумны и довольно капризны, вы это знаете не хуже меня. Или договоритесь с двархами, эти граждане столь любопытны, что могут и согласиться.

– Попробую, – вздохнул Гласс. – С Фарнархом, я думаю, договоримся, он уже выражал желание пожить на Фарсене. Кстати, хотел спросить вас о маточных репликаторах. Нам нужно поднимать численность населения, и срочно.

– Это к Вериль, – покачал головой Никита. – Думаю, она не откажет в помощи. Главное – потом воспитать детей настоящими людьми.

– Будем пытаться. Наши социологи сейчас разрабатывают довольно интересную концепцию общественного устройства, я видел кое-какие предварительные наработки, и, знаете, впечатлен. Если нам удастся выстроить общество такого типа, мы многого сумеем добиться.

– А подробнее? – заинтересовался альфа-координатор.

– Не могу, просто не знаю, – развел руками генерал. – Прилетайте в гости через годик, тогда буду знать, что и как.

– Обязательно прилечу, – кивнул Никита. – Интересно ведь, как мои земляки приживутся.

– Вряд ли у них возникнут особые трудности, – хитро ухмыльнулся Гласс. – Я говорил с маршалом, жилье для переселенцев уже готово. Мы не хотим допускать расселения землян в замкнутых эмигрантских анклавах, в которых они варились бы в собственном соку, не признавая культуру и обычаи нашей страны. Потому расселим их по всему Фарсену. Имея под боком сеть гиперпорталов, сходить в гости в другое полушарие проблемы не составит.

– Правильно, – согласился альфа-координатор. – Да и языкового барьера не будет, что очень важно. Обычно замкнутые сообщества начинаются именно с языкового барьера.

– Надеюсь, земляне приживутся.

– Только следите за однополосочными.

– Можете не беспокоиться, – ухмыльнулся генерал. – Я понимаю, каков моральный уровень людей, бросающих умирать раненого товарища. Но эти люди способны работать, а их дети вполне могут вырасти иными. К тому же, ни единого ответственного поста однополосочные на Фарсене никогда не займут.

– Согласен, так и должно быть.

Еще кое-что не давало Никите покоя. Он понимал, что зря нервничает, что ничего страшного не произошло, но ему все равно было несколько не по себе. В последний день перед тем, как крейсера и боевые станции разошлись в разные стороны, он вернулся домой, предвкушая бурную ночь с Лави перед долгой разлукой. Жена собиралась погостить у любимого деда как минимум пару недель, а то и месяц. Каково же оказалось его изумление, когда он застал в своей каюте донельзя смущенную Наташу. Рядом сидела гордая собой Лави.

Как оказалась, в Карстене существовал интересный обычай. В этой стране мужчин изначально рождалось много меньше, чем женщин, и двоеженство было очень распространено. Но вторую жену обычно подбирал не мужчина, а его первая жена. Именно она находила кандидатку, уговаривала, становилась той самой близкой подругой и подкладывала мужу под бок. Потому-то Лави и была так довольна влюбленностью Наташи в Никиту. Потому так и обихаживала девушку. Лави просто поступила по обычаю своей родины. Она не стала бы спешить, но поскольку улетала надолго, не захотела оставлять мужа без присмотра. Как ей удалось уговорить на такое Наташу, еще не прошедшую Посвящения, Никита не знал.

Он вслушался в душу девушки, и понял, что там и уговаривать особо не пришлось. Наташа влюбилась так, что у него слов не находилось для описания. И когда поняла, что жена любимого человека только рада этому и просит ее стать в их семье второй женой, не колебалась ни минуты. Да и с Лави Наташа очень сдружилась, никогда раньше у нее не было таких близких подруг.

Девушка нравилась Никите, но… Опять вслушавшись, он уловил такую трепетную нежность, такую жажду отдать самое себя любимому, что у него язык не повернулся отказать. Так и получилось, что той ночью с ним была не Лави, а Наташа. Впрочем, его первая жена немного позже присоединилась к ним, и заснули молодожены втроем. А утром генерал Гласс, как один из трех фарсенцев на борту, посмеиваясь себе под нос, выступил свидетелем брачной церемонии и принятия Наташи в семью.

Никита страшно смущался, не совсем понимая, что происходит, и не является ли все это шуткой. Но нет. И теперь его в каюте по вечерам ждала Наташа, нежная, тихая и ласковая, в отличие от похожей на огонь Лави. Скорее бы девочка проходила Посвящение, Никите не терпелось показать ей, что такое любовь эмпатов в полной мере. Он, конечно, был с ней нежен и всегда понимал, что и как нужно делать, но этого ведь недостаточно.

Впрочем, совсем скоро. После приема новичков перевезут на ожидающую в режиме невидимости боевую станцию в десяти парсеках от Кельтана. Мастер здесь, и он решил не ждать с Посвящением до Аарн Сарт. Наверное, к лучшему. Можно будет сразу приниматься за дело, в обитаемой галактике назревает что-то непонятное и очень тревожное. Взять хотя бы покушения на аарн в Трирроуне.

– Пора, – оторвал его от размышлений голос Ника. – Господа и товарищи, прошу за мной!

Товарищ, впрочем, имелся только один, Остап. Он покосился на остальных, криво ухмыльнулся и первым шагнул в открытую Ником воронку гиперперехода. Все собравшиеся были одеты в парадную форму, отличающуюся от обычной только почти невидимым свечением и повышенной защитой. Индивидуальные защитные поля, повторяющие обводы тела, тоже работали. Эту новинку привез с собой Мастер, ее всего неделю назад закончили испытывать в одной из лабораторий «Бешеных Кошек». Никите понравилась новинка, весьма и весьма полезная вещь. Надо только поинтересоваться, дали такую наследнику или нет. Лучше, если дали, всяко безопаснее будет.

Дварх-полковник Бурцев нервничал – в прежние времена при дворе ему бывать не доводилось, и сейчас он чувствовал себя не своей тарелке. Да и отсутствие знаков различия на форме сильно выводило из себя. Он никак не мог понять, каким образом аарн различают, у кого какое звание. Да что там, форма штатских и форма легионеров ничем не отличалась. Поди разберись, кто есть кто. Ладно, завтра Посвящение, надо поглядеть, что оно такое. И как он сам станет себя чувствовать после всего этого.


Огромный тронный зал, который придворные называли белым, оказался заполнен едва ли наполовину, настолько он был велик. Тысячи людей собрались здесь в ожидании самого торжественного события последних семидесяти лет. Именно тогда взошел на престол тридцатидвухлетний светлейший князь Раван.

Большинство родов и кланов Кэ-Эль-Энах многие годы терзались неизвестностью, не зная, кто станет следующим великим князем. Новой смуты, подобной той, что случилась четыреста лет назад, никому не хотелось. Но любой здравомыслящий человек понимал, что если не будет объявлен законный наследник, то смута после смерти Равана VI неизбежна. И вот сегодня, наконец-то, все станет ясно. То тут, то там звучало имя светлого князя Гарана Т'а Кармо. Каждый, хоть немного знакомый с придворным гадюшником, недоуменно пожимал плечами – робкий и болезненный светлый князь вряд ли удержит в руках скипетр, вряд ли сможет справиться с тянущими на себя одеяло высшими лордами Л'арарда, и, тем более – со старыми семьями, стремящимися возродить Совет Кланов.

Кое-кто вспоминал семилетнего мальчишку, мельком появившегося во дворце несколько лет назад – сына ее высочества Лиэнни, великой княжны, ушедшей в орден. Но аарн на престоле? Нет, на такое не решится даже старый ворон. Или ему придется расправиться со всей высшей аристократией до единого человека. Впрочем, все эти рассуждения были досужими, близкие ко двору люди хранили молчание и не высказывали никаких предположений, наученные горьким опытом. Великий князь очень не любил праздных болтунов и имел обыкновение укорачивать слишком длинные языки. Порой на голову. Ни одному из придворных не хотелось попасть старому ворону под горячую руку, и они предпочитали говорить о погоде, охоте, балах, бизнесе, но только не о том, что могло вызвать недовольство повелителя.

– Президент республики Трирроун, господин Лиран Парвади Эрстан с супругой! – грохнули жезлами об пол стоявшие у входа церемониймейстеры.

Придворные зашевелились. Начали прибывать приглашенные на церемонию главы дружественных стран. Значит, скоро начнется. Впрочем, все знали, что прибыли только президент Трирроуна, генеральный директор Телли Стелл и король Скопления Парг. Остальные прислали пространные извинения и послов с большими полномочиями и богатыми дарами. Присутствовал даже чрезвычайный посол Драголанда, синий дракон М'Рах Гарвен, что было совсем уж удивительным, драконы почти ни с кем не поддерживали дипломатических отношений и даже торговали очень мало, предпочитая не выбираться за пределы своей области пространства.

Пока церемониймейстеры объявляли имена прибывших послов, придворные негромко переговаривались. Среди них царило нетерпение. Скорее бы начиналось, надоело бессмысленное ожидание. Особенно скучали молодые аристократы. Внезапно у входа появились еще два церемониймейстера. Новоприбывшие что-то негромко сказали стоявшим у дверей, и у тех вытянулись лица. Придворные мгновенно стихли. Это что же такое должно произойти, чтобы всегда невозмутимые церемониймейстеры удивились? А те раздвинулись, освобождая вход, и дружно грохнули посохами об пол.

– Командор ордена Аарн, великий маг Илар ран Дар! – провозгласили они.

На белый зал пала мертвая и гулкая тишина. Происходящее казалось невероятным, невозможным, потрясающим. Илар ран Дар на светском приеме? Как это стало возможным? Сам Командор удостоил своим присутствием церемонию провозглашения наследника? За все полторы тысячи лет истории существования ордена такого не случалось. Аарн презрительно игнорировали правителей государств обитаемой галактики, в глаза называя их такими словами, которые в приличном обществе употреблять не принято. Да, все знали об изменении политики ордена, открытии посольств и торговых представительств. Но личный визит Командора? Это уже слишком.

Люди все еще не верили услышанному, когда в дверях появился среднего роста человек с нервным и худым лицом, одетый в парадную форму ордена. На губах его блуждала легкая ироничная усмешка. Не было в обитаемой галактике разумного, которому это лицо было бы незнакомо. Итак, правда. Илар ран Дар, собственной персоной, стоял у входа в белый зал и вежливо улыбался.

Великий маг слегка наклонил голову, приветствуя присутствующих, и направился к трону. Остановившись возле несколько обалдевшего от такого соседства президента Трирроуна, беседовавшего с королем Парга, Джастаном IX, он вежливо поздоровался. К ним тотчас придвинулся генеральный директор Телли Стелл, давно хотевший заполучить несколько торговых концессий ордена, но даже не мечтавший о личной встрече с Командором, никак не желающим забыть о продаже оружейными концернами директории мощных орудий фанатикам из Аствэ Ин Раг.

– Ее высочество великая княжна Лиэнни Т'а Моро с мужем, светлым князем Дереком Т'а Фери, командиром легиона «Ангелы Тьмы»! – продолжали объявлять новых гостей церемониймейстеры. – Дварх-полковники Александр Бурцев и Остап Хомченко, командиры легионов «Снежные Барсы» и «Красные Волки»! Альфа-координаторы Никита Ненашев и Никита Фомичев! Координаторы Семен Ревель и лорд Джон Рассмер! Командир легиона «Бешеные Кошки» дварх-полковник Тина Варинх!

По толпе придворных побежал опасливый шепоток: «Кровавая Кошка… Сама Кровавая Кошка…» В белый зал один за другим входили аарн в парадной форме. Только Лиэнни с Дереком оказались одеты в роскошные придворные костюмы. Стоимость платья великой княжны была огромной, это понял каждый присутствующий. Дамы завистливо вздыхали, глядя на белоснежное платье ручной работы знаметитой Лли Яр. А уж материал, из которого его сшили… Многие слышали о снежном дарее, единственном товаре, которым изредка торговали с остальной галактикой арахны из Совва Огг. Кажется, этот материал изготовлялся из паутины самих арахнов, сплетенной особым образом, но так ли это, не знал никто. Однако перепутать было невозможно – такие нежные переливы цветов мог дать только дарей…

Один метр дарея стоил до миллиона галактических кредитов, и считался невероятной роскошью. Впрочем, Дерек выглядел ничуть не хуже жены в своем свободном черном костюме тармиланского псевдошелка. Длинные волосы обоих были зачесаны совершенно одинаково, спадая на плечи двумя потоками и сколоты заколками с ромбическими черными дармиалгами. Впечатление эта невероятно красивая пара производила шоковое. А гости продолжали прибывать.

– Дварх-адмирал Син Ро-Арх, командующий первым атакующим флотом ордена Аарн! Дварх-адмирал Т'Сад Говах, командующий вторым атакующим флотом ордена Аарн!

В зал вошли сухощавый седой человек и огромный черный дракон. Два легендарных флотоводца, чьи имена знал каждый, хоть как-то связанный с армией или флотом. Т'Сад немедленно направился к послу Драголанда, при виде него настороженно замершему. Вот уж кого тот не рассчитывал увидеть на этом приеме, так это своего знаменитого соотечественника. Они о чем-то негромко заговорили на родном языке, которого не знал ни один человек в галактике. Кроме аарн, конечно.

– Великий маг Кержак Черный! – продолжали надрываться церемониймейстеры. – Великий маг Касра Ла Онег!

Вошедшие в зал два мага заставили придворных снова замереть в ошеломлении. Первым был невысокий, плотный, коренастый мужчина среднего возраста. Немного красноватая кожа, выступающие из-под верхней губы клыки, остроконечные уши и желтые глаза быстро заставили понять, что вошедший – не человек. Орк. Сказочный урук-хай. Слухи о том, что в ордене есть орки, ходили, но никто не знал, правдивы ли они. Теперь живое подтверждение стояло в белом зале великокняжеского дворца.

Вторая гостья потрясла придворных еще больше. Эльфийка. Ни один из них раньше и представить не мог такой красоты. Воздушной, ошеломляющей, выдирающей душу. Разве бывают в жизни настолько совершенные черты?.. Буквально все мужчины в зале сглатывали горькие комки в горле, прекрасно понимая, что эта красавица никогда не обратит внимания ни на одного из них. Она – аарн и великий маг. Одета эльфийка была в свободную светло-зеленую тунику работы той же Лли Яр, подчеркивавшую каждую линию совершенного тела.

Выглядящий рядом с ней мрачным призраком, орк в черной мантии мага подал спутнице руку, и они двинулись вокруг зала, раскланиваясь с вьющимися вокруг аристократами княжества.

– Великий маг Николай Шаронский! – снова стукнули посохами об пол церемониймейстеры. – Великий маг Семин Т'а Карсан, младший князь из рода Т'а Карсан!

Последний гость заставил придворных застыть. Уже сотни и сотни лет ни один аристократ княжества не становился великим магом. Очень многие мечтали об этом, но Благие не давали мечтающим магического дара, а без дара нечего было и пытаться. Появление младшего князя на этом приеме означало невероятный взлет для его семьи. Мало кто рискнет ссориться с родом, младший сын которого – великий маг. Впрочем, он аарн. Но даже этот факт мерк перед тем, что один из князей Кэ-Эль-Энах стал великим магом. На ошеломленного светлого князя Гарида Т'а Карсана, главу большого, но бедного клана, оглядывались уже не с пренебрежением, как обычно, а с опаской.

Семин, наблюдавший за переполохом с легкой ухмылкой на губах, переглянулся с Николаем, и молодые маги направились к старику. Подойдя, поклонились.

– Здравствуйте, отец! – поздоровался Семин. – Рад видеть вас живым и здоровым.

– Кх-гм-м… – прокашлялся светлый князь и потряс головой. – И я рад, что вы живы, сын. Вы исчезли двадцать лет назад и никого не поставили в известность, куда направляетесь.

– Причину вы хорошо знаете, – горько усмехнулся молодой маг. – Я был больше не в состоянии выносить постоянные издевательства Кесина и Альна.

– Не понимаю, – проворчал старик, с неодобрением поглядывая на пылающее на плече сына Око Бездны. – Из-за глупых шуточек старших братьев в орден уходить?

– В ордене я всего лишь полгода, – возразил Семин. – До того был учеником одного великого мага. Редкой сволочи, признаться. Уже не надеялся из его рук живым вырваться. Так что орден стал моим спасением.

– Но хоть теперь-то вы, сын, родной дом навестите? – вздохнул светлый князь. – Вы великий маг и могли бы немного помочь. У семьи сейчас тяжелое положение. Мы даже родовое поместье заложили…

Положение, по-видимому, действительно было очень и очень нелегким, раз уж старик не предал немедленно сына анафеме за уход в орден, а попросил о помощи.

– Да, отец, – улыбнулся Семин. – Если позволите, я хотел бы пригласить моего друга и побратима, великого мага Николая Шаронского. У себя на родине он также был аристократом.

– Буду рад видеть вас у себя в гостях, господин Шаронский, – наклонил голову светлый князь. – Рад с вами познакомиться.

Тот молча поклонился. В этот момент к ним подбежала Касра.

– Ники, Семин! – выдохнула она. – Вас учитель зовет! Извините меня, светлый князь, я вынуждена похитить этих шалопаев.

– Позвольте представить вам, отец, нашу соученицу Касру Ла Онег, – улыбнулся Семин.

– Счастлив знакомству, прекрасная госпожа! – хрипло ответил старик, низко кланяясь и с восторгом глядя на потрясающую воображение красавицу.

Семин с Николаем переглянулись, перемигнулись и дружно чмокнули Касру в обе щеки. Уши эльфиечки встали горизонтально от изумления, и она захлопала своими огромными миндалевидными глазами. Опомнившись, укоризненно посмотрела сперва на одного, потом на другого.

– Ну, совсем бессовестные, – пожаловалась она светлому князю на двух ухмыляющихся нахалов.

Потом ухватила каждого из молодых магов за ухо и подергала. Еще несколько секунд, и все трое исчезли в толпе, вьющейся вокруг. Старик хмыкнул себе под нос. Совсем непохожи его сын с друзьями на надменных, всегда холодно-презрительных и отстраненных аарн. Смеются, шутят, выглядят живыми и совершенно счастливыми людьми.

Дварх-полковник Бурцев стоял немного в стороне и прокручивал при помощи биокомпа информацию о самых значимых людях в зале. Он никак не мог привыкнуть думать многими потоками одновременно, и все время путал, где один, а где другой. Только сейчас он начал понимать мощь организации, в которой волей случая оказался. Если империя, включающая в себя больше четырехсот миров, против ордена – ничто, то какова же его реальная сила? И с какой стати Никита Александрович так нервничает по поводу каких-то там тайных врагов? Впрочем, пока он еще не разобрался в происходящем. Лучше не спешить с выводами и внимательно наблюдать за всеми вокруг.

– Простите меня, господин… – донесся до Бурцева женский голос, говоривший, как и все вокруг, на аристократическом варианте кэ-эльхе. – Дварх-полковник, если не ошибаюсь?

– Именно так, госпожа, – щелкнул каблуками офицер. – Дварх-полковник Бурцев Александр Владимирович, командир легиона «Снежные Барсы».

– Очень приятно познакомиться, – слегка присела незнакомка. – Светлая княжна Ферика Арна Т'а Лавени. Позволите ли вы называть вас просто Александер? У вас очень сложное имя…

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – позволил себе почти незаметную улыбку дварх-полковник.

– Ой, только не надо церемоний, Александер! – поморщилась девушка. – Мне эта чопорность и дома надоела. Зовите Ферикой. Или княжной.

– Желание красивой женщины – закон для мужчины, – поклонился он.

– Какой галантный кавалер, – хихикнула Ферика. – Вы совсем непохожи на аарн. Не смотрите на всех вокруг букой, не строите из себя Проклятый знает что.

– Сегодня, по-моему, никто из наших букой не смотрит, – возразил дварх-полковник.

– Что и странно, – вздохнула девушка с недоумением на лице. – Как будто вас всех подменили. Я видела раньше аарн, так к ним и подойти было страшно. Зомби какие-то, а не люди. Ни с кем говорить не желали. А сейчас не так…

– Я сам в ордене очень недолго, еще мало что понимаю.

– И уже командир легиона? – приподняла брови девушка.

Так, а не пытаются ли его прокачать на информацию, посчитав легкой добычей? Дварх-полковник вежливо улыбнулся, просчитывая про себя варианты. Слишком нарочито ведет себя девчонка. Впрочем, возможно просто любопытство провинциалки, впервые попавшей на великокняжеский прием. Александр проконсультировался с биокомпом по поводу семьи Т'а Лавени. Ничего примечательного, один из небогатых родов с пограничных планет-поселений княжества. Никаких связей с семьями Т'а Раге и Т'а Фанег не замечено. Однако лучше поменьше говорить, не то мало ли.

– Так уж вышло, княжна, – развел он руками. – История долгая, да и не имею права я ее рассказывать.

– Вечно у вас, мужчин, то служба, то бизнес, – обиженно надулась девушка. – Все интересное за семью замками прячете.

– Такова жизнь, – усмехнулся Александр.

– А вы танцуете?

– Да, но местных танцев не знаю. К тому же до бала еще далеко, насколько я понимаю.

– Увы, – вздохнула Ферика. – Пока еще это нудное объявление пройдет. Ну, объявят светлого князя Т'а Кармо наследником. Ну и что? Это и так все заранее знают. Скучно!

– Скучно, говорите? – прищурился дварх-полковник. – Подождите немного и вы поймете насколько ошибались.

– То-то, я думаю, с чего это сюда сам Командор заявился? – задумчиво протянула девушка, отыскивая взглядом великого мага.

– Он сам решает, куда и когда ему отправляться, – усмехнулся Александр. – На то он и Командор.

– Интересно было его своими глазами увидеть. С виду – человек как человек. Если не знать, кто он, так и не догадаешься.

– Не берусь судить, – пожал плечами дварх-полковник. – Лично не знаком.

– Наверное, вы правы… – вздохнула Ферика, так и не отыскав Илара ран Дара. – Думала, здесь будет веселее, чем дома, но, увы, ошиблась.

– А вы уже бывали в столице?

– Впервые. Да, город огромный, но и только. Мертвый он какой-то, люди все время куда-то спешат, несутся, пытаются поймать вчерашний день. Да и цены здесь такие, что бр-р-р. У нас на Ретмезе в магазинах все втрое-вчетверо дешевле. А уж жилье! За номер в отеле пришлось уплатить пять тысяч кредитов. Папа, хоть и светлый князь, богатым никогда не был, и эта поездка все наши сбережения за три года съела.

– Прекрасно вас понимаю, – улыбнулся Александр. – У меня дома было точно так же. Мы при дворе императора ни разу не появлялись, стыдно появляться в столице как нищим. Наш род получил дворянство всего лишь двести лет назад и все предки были служилыми дворянами. До боярских и княжеских родов, сами понимаете, далеко. Видел однажды императора в день тезоименитства, поскольку служил в гвардии.

– А откуда вы родом? – спросила Ферика, смотря на него с каким-то затаенным интересом.

– Вы вряд ли слышали о нашей стране, в галактике она неизвестна, – ответил дварх-полковник. – В космос еще не вышла.

– Говорили, что орден берет людей отовсюду, но я не верила до сих пор.

– Мне аарн жизнь спасли.

– Ой, давайте отойдем немного дальше, мамочка меня высматривает! Дорогие родители меня сюда на ярмарку невест вывезли, думают, что я кому-то из богатых князей нужна. Какая глупость! Как любовницу – не откажутся, а брать в жены нищую? Ищи дураков. Некоторые уже приглашали и намекали на то, что хотят получить. Только вот хвост Проклятого им всем! Мне с ними стоять рядом противно, редкое дурачье. Хлыщи, спесью надутые! Думают, раз у них денег много, так любая сразу к ним в постель прыгнет. Не дождутся!

Они отошли в сторону. Александр с интересом смотрел на девушку. Красива, ничего не скажешь. И неглупа, судя по всему. Интересно, а после Посвящения он сможет находиться рядом с ней без щитов? Видеть душу человека… Тяжело это, наверное.

Толпа медленно перемещалась по залу, и вскоре Ферика с Александром оказались метрах в пяти от помоста, на котором вскоре должны были появиться великий князь с наследником. Что называется, повезло. Неподалеку дварх-полковник увидел Остапа, поглядывающего на все вокруг с плохо скрываемым отвращением. Ну да, краснопузому сейчас не по себе, наверное. Вокруг ведь сплошные «эксплуататоры» и «буржуи».

– Внимание! Внимание!

Голос вышедшего на помост роскошно одетого камергера двора заставил гостей замолчать. Загремели трубы выстроившихся в два ряда герольдов. В дальнем конце помоста из огромных, больше похожих на ворота, дверей начали рядами выходить великокняжеские гвардейцы, окружая помост. Затем появился не кто иной, как сам первосвященник Церкви Благих, Пресвятой Отец Симеон. Люди в зале начали переглядываться. Не местный патриарх, а сам первосвященник? Вот так новости. Происходило что-то непонятное и не слишком-то вероятное. Отец Симеон подошел к подножию установленных на помосте двух тронов и замер возле них. Хранители Печатей вынесли на бархатных подушках скипетр, державу, корону и большую государственную печать. Невидимый оркестр заиграл гимн Кэ-Эль-Энах.

– Его величество великий князь Раван VI! – провозгласил камергер. – Его высочество светлейший князь Раван Т'а Моро-Фери! Наследник престола!

Тишина стала такой, что, наверное, можно было услышать жужжание единственной на весь зал мухи под потолком, неизвестно каким чудом прорвавшейся сквозь все биофильтры. На помост вышел великий князь, ведущий за руку мальчика лет четырнадцати на вид, похожего на старого ворона так, что у многих в зале перехватило дыхание. А если мальчишка унаследовал характер и волчью хватку деда, то мало не покажется никому. Немногие знали, что мальчику не четырнадцать, а всего лишь десять. И только они понимали, каким гигантом вырастет светлейший князь. Он, похоже, ростом пошел в своего отца, командира «Ангелов Тьмы».

В белом зале продолжало царить молчание. Старый ворон все-таки осмелился! Никто не ждал такого, никто даже подумать не мог, что наследником станет аарн. Предположений были тысячи, но сын Лиэнни Т'а Моро занимал в списке претендентов на престол едва ли не последнюю позицию.

– Я надеюсь, никто и ничего не имеет против кандидатуры моего внука? – в голосе великого князя звучала мрачная угроза, и аристократов, вспомнивших казни рискнувших навлечь на себя гнев старого ворона, передернуло.

Только теперь стало понятным присутствие Командора и остальных аарн. А также – Его Святейшества и всех руководителей Л'арарда.

– От имени народа республики Трирроун поздравляем вас, Ваше величество, и вашего внука с объявлением наследником престола и желаем вам обоим долгих лет царствования, – выступил вперед президент Трирроуна, которого просветил по поводу происходящего Командор.

– Искренне благодарен, господин президент, – кивнул Раван VI. – Надеюсь на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество наших стран.

Потом свои поздравления с трудом проблеял ошеломленный король Парга, а вслед за ним – и генеральный директор Телли Стелл. Несколько минут молчания, и к помосту один за другим потянулись послы. Они поздравляли благожелательно кивающих им великого и светлейшего князей, но были беспредельно удивлены услышанным.

Но аристократы княжества продолжали хранить мертвое молчание. Великий князь все сильнее и сильнее хмурил брови, оглядывая замерших на месте светлых князей. Если ни один не принесет присяги, все рухнет. Что ж, коли семьи, которым было многое обещано за поддержку, подведут, они очень сильно пожалеют…

Вдруг толпа раздвинулась, и сквозь нее прорвался князь Тирк Т'а Совег, глава своего рода и клана Белых Всадников. Он вынул из ножен тупой церемониальный меч, положил его на ступеньку и опустился на одно колено. Раван облегченно перевел дух – все, лавина тронулась. Тирк – только первая ласточка, он очень влиятелен, и за князем потянутся многие.

– Приношу наследнику престола княжества Кэ-Эль-Энах, Равану Т'а Моро-Фери, клятву верности от имени рода Т'а Совег и клана Белых Всадников! – торжественно провозгласил Тирк и склонил голову, как бы подставляя ее под карающий меч великого князя.

– Встань, мой верный вассал, светлый князь Тирк Т'а Совег! – разнесся по залу звонкий мальчишеский голос. – Я принимаю твою службу и службу твоего рода и клана. Клянусь защищать и оберегать! Клянусь не нарушать свой долг сюзерена!

Мальчик совершенно правильно провел церемонию, и стоявший рядом первосвященник Церкви Благих благословил его, объявив, что Церковь поддерживает кандидатуру наследника. Великий князь почти незаметно усмехнулся – кто бы знал, как тяжело оказалось уговорить отца Симеона. Благо первосвященник – здравомыслящий человек и понимает, что ссориться с правителем самого сильного государства галактики, не считая ордена, не стоит. Себе дороже. Тем более что основные структуры Церкви расположены на территории княжества.

Церковное благословение сыграло свою роль, и светлые князья один за другим потянулись к помосту приносить вассальную клятву. Только кучка старых упрямцев застыла в дальней части белого зала, мрачно взирая на происходящее. Немного отошедшие от изумления придворные переговаривались, пытаясь понять, какие последствия может вызвать объявление наследником престола аарн. Если бы он был уже взрослым, ничто не заставило бы светлых князей принять его. Но то, что перед ними стоял ребенок, сыграло свою роль. Кто знает, каким он вырастет. К тому же еще неизвестно, доживет ли наследник до совершеннолетия и коронации. Очень многие теперь озаботятся тем, чтобы его убрать. И как бы ни охраняли мальчишку, от всего не уберечь.

– Да, Александер… – протянула Ферика, покачивая головой. – И представить себе не могла такого скандала. Что теперь поднимется… Ой, мама…

– Неужели так страшно? – иронично спросил Бурцев.

– Вы даже не представляете, насколько, – вздохнула девушка. – Часть светлых князей откажется приносить присягу, а это раскол и как бы не гражданская война. Часть принесет, но начнет искать способы убрать наследника. Великий князь зальет все вокруг кровью, но ничего этим не добьется. Кланы затаят злобу, начнут гадить исподтишка, и вскоре власть престола превратится в фикцию, что опять же закончится войной. Понятно, что его величеству хочется посадить на престол собственного внука, но не слишком ли велика цена?

А она совсем неглупа. Александр задумался над ее словами, но понял, что недостаточно знает и не может сделать однозначных выводов.

В белом зале, между тем, назревали новые события.

– Приветствую Ваше величество и Ваше высочество от имени ордена Аарн! – выступил вперед Командор. – Поздравляем вас обоих и просим принять в дар флотилию дварх-крейсеров. Также мы открываем доступ офицерам княжества в военные академии Аарн Сарт.

Зал снова замер. Флотилию дварх-крейсеров?! В дар?! Никогда и ни у кого не было этих чудовищных кораблей. Кэ-Эль-Энах моментально становился впятеро сильнее, получив в свои руки флот живых крейсеров. Великий князь и сам был ошеломлен. О многом они говорили с Иларом ран Даром, но маг все-таки преподнес ему сюрприз. Да еще какой! Этот дар заткнет рты большинству недовольных. Мало того, Командор ясно дал понять всем вокруг, что орден поддерживает наследника и придет ему на помощь в любой ситуации.

– Наше величество от имени княжества благодарит орден Аарн и с радостью принимает ваш дар, господин Командор, – ответил великий князь. – Мы искренне надеемся на длительное, плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество между нашими народами.

– Я также надеюсь на это, Ваше величество, – поклонился Илар ран Дар. – У нас с вами есть многое, что можно предложить друг другу. Как вы уже знаете, мы выходим из многолетней изоляции и рады будем дружбе с вашей страной. В ордене много выходцев из княжества, которые с удовольствием помогут своей родине.

Он снова поклонился и отошел, улыбаясь своей обычной слегка ироничной, загадочной улыбкой. Великий князь смотрел ему вслед, обхватив пальцами левой руки подбородок.

Никто не обратил внимания на стоящего невдалеке от помоста скромно выглядящего молодого человека, одетого как младший князь небогатого рода. Никто, кроме откровенно скучающего Остапа, с подозрением и пренебрежением оглядывавшего собравшихся вокруг паразитов. Взгляд бывшего комполка скользнул по молодому человеку и вдруг за что-то зацепился. Остап и сам поначалу не понял, за что именно. Только через пару секунд он сообразил, что молодой хлыщ что-то сунул себе в рот и вдруг выпрямился, почему-то сложив губы трубочкой.

Когда-то Остап слышал о живущем в Африке народе бушменов, оружием которых были отравленные стрелки, валящие на месте даже слона. Каким-то образом он сразу все понял и с матом кинулся к хлыщу, сбив по дороге пару каких-то разодетых в пух и прах дворянчиков. Добежав, изо всех сил врезал убийце под дых и тот отлетел в сторону. И тут же плюнул в сторону Остапа. Что-то кольнуло комполка в лицо, голова, казалось, треснула, и для него настала тьма.

Александр увидел метнувшего мимо него краснопузого и, поняв, что происходит что-то неладное, рванулся за ним. Но не успел, через каких-то несколько секунд командир красного легиона лежал бездыханным, а убийца плевался во все стороны, пытаясь добраться до помоста. И ему бы это удалось, если бы не дварх-полковник. Кинувшись хлыщу под ноги, Александр резким движением сбил его с ног. Тот снова плюнул, но это ему не помогло, сквозь толпу прорвались оперативники Л'арарда и с полдесятка «Ангелов Тьмы». Они совместными усилиями скрутили незадачливого убийцу, не дав ему даже покончить с собой.

Правда, дварх-полковник Бурцев этого уже не видел, он лежал на спине, уставившись остекленевшим взглядом мертвых глаз в потолок. Недалеко от него свернулась в клубочек на полу бездыханная Ферика. Вокруг было разбросано десятка два трупов, яд убийца применил страшный. Аарн быстро собрали пострадавших и переправили на ближайший крейсер, где Целители в спешном порядке готовили к работе ти-анх.

– Значит, так? – мертвым голосом спросил побелевший великий князь, когда паника утихла. – Кто-то попытался лишить нас всех права выбора? Зря. Сообщаю, что те, кто не принесет сейчас клятву вассалитета, распишутся в своем участии в заговоре.

Он не был бы политиком, если бы не использовал ситуацию к своей выгоде. На самом деле виновники, скорее всего, принесли клятву одними из первых, и отыскать их будет непросто. Но попугать несговорчивых старых пней не помешает. Класть голову на плаху не хотелось никому, а именно это сейчас пообещал великий князь отказавшимся признать наследником маленького Равана. И светлые князья потянулись к помосту, прожигая старого ворона полными ненависти взглядами. Только великий князь плевать хотел на их взгляды и на их ненависть. Главное, что даже кланы «Ночных Дозорных» и «Наездников», самые старые и консервативные, принесли клятву, и теперь открыто вредить не смогут. Надо будет попозже немного проредить их ряды, убрав самых одиозных и приверженных старине князей. Только проделать это умно, чтобы престол никто и заподозрить не мог. Впрочем, на то есть Л'арард. Тоже паучатник еще тот, но работать умеют, этого не отнять.

Великому князю не терпелось закончить официальную часть церемонии и приступить к расследованию покушения на наследника. Прямо в тронном зале! Подобного никогда еще не не происходило, подобное считалось невозможным. Княжеству нанесено такое оскорбление, как никогда до того. Страшное оскорбление. И виновные заплатят. Кровавую цену. Орден прислал в помощь Л'арарду каких-то своих следователей и надо побыстрее свести их с генералами, пусть проверят, не появилось ли в паучатнике новых предателей. Великий князь переглянулся с Командором, и оба кивнули, понимая, что впереди неприятное, но необходимое дело.

* * *

– И что нам с этим делать, господин граф? – спросил Ренни, мрачно глядя на экран инфора во всю стену, на котором застыл застыл великий князь, опускающий сверкающую бриллиантами маленькую корону наследника престола на голову рослого не по годам мальчишки.

– Да, обошли нас Раван с Командором, – вздохнул ис Тормен. – Красиво обошли, умно. Мне такое даже в голову не приходило. Дезинформацию нам скормили мастерски, а мы, как последние идиоты, ее сожрали, да еще и чавкали от удовольствия. Я думал, что наследником станет Т'а Кармо. Даже не сомневался в этом и был рад, Т'а Кармо, в отличие от нынешнего князя, полностью управляем.

– Да, с Раваном непросто, на него где сядешь, там и слезешь. Хорошо еще, если целым. Поимел он нас, как последних шлюх. Извините, ваша светлость, но от правды никуда не деться.

– Да брось ты, – скривился граф, раздраженно махнув рукой. – А как тебе нравится подарок ран Дара?

– Бр-р-р… – передернул плечами секретарь. – Нам эта флотилия дварх-крейсеров в руках старого ворона еще аукнется. Когда они и сговориться-то успели, хотел бы я знать?

– Вот и узнай, – криво усмехнулся ис Тормен. – И узнай, какой идиот проявил самодеятельность и попытался убрать наследника прямо в тронном зале. Очень хочу это знать. Если бы не это дебильное покушение, мы могли бы сыграть на противоречиях кланов и вызвать в княжестве гражданскую войну. Лучше гражданская война, чем наследник престола – аарн.

– Полностью с вами согласен, – поежился Ренни и залпом выпил рюмку горькой настойки корня сарда. – Мало того, теперь аристократия сплотится вокруг престола, всему княжеству нанесено страшное оскорбление, и даже самые замшелые ретрограды горят жаждой мести.

– Ты не знаешь главного, Лоех, – тяжело вздохнул граф. – Л'арард после покушения плотно работает вместе с разведкой Аарн. Кстати, по последним донесениям в ордене появилось несколько очень неплохих профессионалов. Записывай и попытайся выяснить, откуда родом эти люди и нельзя ли их на чем-нибудь подловить.

– Готов, – секретарь включил свой комп.

– Никита Ненашев, Никита Фомичев, Семен Ревель, Николо Маттео, Курт Штальгер, Ли Сяо, Хото Мурашива, лорд Джон Рассмер.

– Странные имена… – задумчиво протянул Ренни. – Навскидку не могу сказать, из какой они страны. Судя по разнице звучания, страна не одна.

– Я тоже не могу, и уверен, что и ты ничего не накопаешь. Очень похоже, что орден нашел еще одну неизвестную в галактике населенную планету. Кстати, удалось что-нибудь выяснить по Фарсену? Там, насколько я знаю, остались войска Проекта и сотни две боевых кораблей. Неплохо бы взять их под контроль.

– Если только орден их давно не уничтожил, – пожал плечами секретарь. – Аарн, конечно, работают топорно, но если уж за что берутся, то доводят дело до конца.

– Вот и проверь, отправь туда корабль-разведчик. Пошли лучших, и прикажи, чтобы были очень осторожны. При малейших признаках присутствия ордена пусть немедленно делают ноги.

– Понял, – кивнул Ренни, записывая приказ в текущий инфофайл. – Что им делать, если ордена там нет?

– Пусть найдут командование войск вторжения и передадут приказ Сартада оставить планету в покое, – ответил ис Тормен. – Я бы предложил Фарсену помощь, так ведь не поверят. Они, бедняги, наверное, всех пришельцев люто ненавидят. Конечно, при их уровне развития фарсенцы ничего нам сделать не смогут, но оставлять за спиной ненавидящий нас народ? Не знаю. Чревато последствиями. Очень неприятными последствиями если не для нас, то для наших детей и внуков. Может, лучше подвергнуть планету кварковой бомбардировке и стерилизовать ее раз и навсегда?

– Не стоит, господин граф, – отрицательно покачал головой секретарь. – На нас и так столько всего висит… Не нужно добавлять геноцид к списку наших прегрешений. Сами ведь знаете, что когда-нибудь Создатель с нас за все спросит.

– Спросит… Наверное, ты прав, пусть забирают войска и убираются с планеты. Если Фарсен выживет, значит, на то воля Благих. А нет, так нашей вины в их гибели не будет. Проект создавался Сартадом.

Ренни ехидно усмехнулся. Как же, получилось бы у профессора хоть что-нибудь, если бы за его спиной не стояла вся организационная, научная и финансовая мощь СПД. Впрочем, граф все прекрасно понимал и сам, с губ лощеного аристократа не сходила почти незаметная насмешливая ухмылка. Только все чаще и чаще секретарю всесильного Дарва ис Тормена становилось не по себе. Не слишком ли велика цена, которую они платят за победу? Причем, еще непонятно, придет ли эта победа. Она возможна, но не более, от слишком многих факторов зависит исход дела.

– Но что все-таки делать с княжеством? – спросил он.

– Пока ничего. Прикажи своим агентам залечь на дно, вообще вывези из Кэ-Эль-Энах самых ценных и знающих хоть что-нибудь важное людей. Нам придется выждать, пока уляжется вызванная покушением буря. Долго, по-твоему, продержатся наши резидентуры, если за них возьмутся вместе Л'арард и контрразведка ордена? Тину Варинх есть за что уважать, это профессионал своего дела, разведчик милостью Благих. Да и новички их, как мне почему-то кажется, ничуть не хуже.

– Хорошо, – кивнул Ренни, делая очередную запись в текущий файл. – Даже не пытаться пустить кошек по фальшивому следу?

– Сейчас не получится, – сгорбился ис Тормен, снова глянув на экран. – Надо честно признаться, что княжество и республику мы проиграли. Пока. Еще не вечер, и игра до конца не сыграна. Я с удовольствием убрал бы великого князя с наследником, но это совершенно невозможно. Если бы мы обладали технологией прямых гиперпереходов, как Аарн, то могли бы делать все, что пожелаем. Но не владеем, увы. А значит, надо исходить из имеющихся в наличии возможностей.

– Что с кораблем драконов? – спросил Ренни.

– Сейчас пленников доставят, посмотрим на них, – ответил граф. – Сиди молча, говорить буду я. Кто бы мог подумать, что нам нанесут «визит» драконы такого ранга…

– Какого?

– Потом узнаешь, – покачал головой граф, и Ренни согласно кивнул. – Не верил я, что наша девочка так быстро станет прогрессировать.

– Да, тридцать вторая справилась с боевым фрегатом неплохо.

– Более чем, – довольно ухмыльнулся ис Тормен. – Невероятно талантлива.

– Только вот охранники при ее упоминании буквально зеленеют. У нас получилось чудовище, господин граф. Жуткое чудовище, и как бы оно не сожрало нас самих.

– Все возможно, – равнодушно пожал плечами тот. – Сейчас у нее такой период. А научить ее управлять людьми не только при помощи страха – моя задача. Научится, очень умна.

На стене загорелся экран, на котором появилось лицо командира станции. Ис Тормен молча кивнул. Стена напротив раздвинулась, и в комнату въехало огромное кресло, к которому был прикован некрупный, всего метров трех с половиной росту, темно-синий дракон. Он с ненавистью уставился на пленивших его жалких людишек и что-то разъяренно прорычал на родном языке себе под нос. Однако увидев наполненный иронией взгляд сидевшего напротив высокого, наполовину седого человека, несколько успокоился.

– Я протестую против нападения на мирный корабль Драголанда! – заговорил он через пару минут на общем. – Вы ответите за это преступление! Вскоре здесь будет наш флот!

– Это ваш корабль первым напал на нашу станцию, – насмешливо осклабился граф. – Вы выскочили из гиперпространства и сразу принялись закачивать энергию в накопители орудий. Простите, по-иному мы среагировать на столь немотивированный акт агрессии не могли. Мы ничего не имеем против драконов и никак не можем понять вашего поведения, ареал-вождь.

– С чего вы взяли, что я ареал-вождь? – тут же насторожился дракон.

– Не узнать Р'Гона Арнеса? Вы слишком известная в галактике личность.

– Понятно… И чего вы от меня хотите?

– Всего лишь понять, с какой стати вы на нас напали.

– А как бы вы поступили, направляясь на важную встречу и обнаружив рядом с местом встречи неизвестно чью станцию? – оскалил клыки ареал-вождь. – Да, вы пленили меня, но за меня отомстят.

– Вы правы, я поступил бы так же, – согласился граф. – Но у нас вполне могут найтись общие интересы. Насколько я знаю, мы с вами ненавидим одних и тех же.

– И кого же?

– Орден Аарн. Они должны быть уничтожены.

– Интересно, – прищурился синий дракон. – Да, я действительно считаю, что орден крайне опасен для любого из народов галактики. Но до сих пор все мои предложения о сотрудничестве, направляемые правительствам человеческих стран, оставались без ответа.

– А может, вам стоило обратиться не к правительствам, а к тем, кто стоит за ними? – усмехнулся граф.

– Если вы имеете в виду так называемое СПД, то я считаю эту организацию мифом, – прищелкнул челюстью ареал-вождь. – Не верю, что организация такого масштаба может существовать и оставаться в тени.

Дарв ис Тормен откинулся на спинку кресла и задумался. Неожиданное нападение корабля драконов открывало массу интересных возможностей. Когда ему доложили, что на борту эсминца один из трех высших ареал-вождей Драголанда, он понял, что ухватил за хвост большую удачу. Ведь не просто ареал-вождь, а лично Р'Гон Арнес, известный ненавистник ордена. До сих пор в СПД входили только люди. Если удастся привлечь к общему делу драконов, то возможности для маневра откроются фантастические. Но ради этого придется рисковать и идти ва-банк. Р'Гон не из тех, с кем стоит играть в тонкие игры.

– Перед вами человек, возглавляющий СПД, – негромко сказал граф, мрачно смотря на ареал-вождя. – И я предлагаю Драголанду союз против общего врага.

– Вот как? – склонил голову на плечо синий дракон, задумчиво смотря на него. – А чем докажете?

– Найдется чем, – осклабился граф, отпив немного из стоявшего перед ним бокала. – Если я вас сейчас освобожу, вы не станете бросаться на нас?

– Не стану, – ощерился дракон. – Даже если вы лжете, я уже вижу, что у вас есть некоторые возможности. До сих пор справиться с боевым фрегатом драконов способен был только дварх-крейсер ордена. Вы пленили нас очень элегантно. Вы маг?

– Да, – согласился ис Тормен. – До Командора мне, конечно, далеко, но кое-что умею. И могу сказать, что даже без вашей помощи мы уничтожим орден в ближайшем будущем. Не позже, чем через двадцать лет. Или будем уничтожены сами. С помощью драконов шансов на победу стало бы больше.

Он сказал несколько слов, и с ареал-вождя упали гравиоковы. Тот снова задумчиво посмотрел на человека, кивнул каким-то своим мыслям и придвинул кресло к столу. Невозмутимый стюард, появившийся неизвестно откуда, поставил на стол удобный для дракона ведерный бокал с напитком шервах, который в Драголанде был доступен далеко не каждому. Р'Гон отпил немного и удовлетворенно зашипел, он обожал шервах и поглощал его сотнями литров. Этот человек знаком с его вкусами. Странно даже. Может, он и не лжет? Хорошо бы. Союзники необходимы, как воздух, орден силен, и в одиночку с ним не справиться никому. Именно ради встречи с возможными союзниками он и отправился в это забытое Создателем скопление, никак не ожидая обнаружить здесь неизвестно чью станцию.

– Чтобы вы поняли нашу силу, – продолжил ис Тормен, – я кое-что продемонстрирую вам.

– И что же? – постучал когтями по столу дракон.

– Увидите.

По сигналу графа стена сдвинулась, открывая огромный иллюминатор. В нем виден был принайтованный к причальной платформе эсминец драконов и три каких-то небольших торговых корабля.

– Первый вызывает адмирала Ханила, – негромко сказал в пространство ис Тормен. Ренни, ухмыляясь себе под нос, включил связь.

На экране напротив показалось лицо полностью лысого, пожилого человека в зеленой военной форме и темных очках.

– Здравствуйте, адмирал.

– Здравия желаю, Ваша светлость! – вытянулся тот.

– Приказываю вывести вторую эскадру из режима невидимости.

– Вас понял, – ответил адмирал и что-то хрипло каркнул в сторону.

В пространстве совсем недалеко от станции медленно проявились около сорока двадцатимильных, продолговатых силуэтов, украшенных двойной обратной спиралью. Они мрачными тенями застыли, окружив станцию. Поняв, что перед ним, ареал-ареал сдавленно зашипел и замер, завороженно уставившись в иллюминатор.

– Они не нападают… – хриплый голос Р'Гона трудно было узнать. – Почему? Это же мета-корабли. Они же нападают на все, что видят…

– Эти мета-корабли принадлежат нам, СПД, – в улыбке графа сквозило торжество. – Их у нас столько, что мы способны легко покорить галактику. Если бы не орден. К сожалению, даже сорока тысяч мета-кораблей недостаточно, чтобы сокрушить Аарн Сарт. Но если к ним присоединятся боевые флоты Драголанда…

– То может и хватить, – хищно осклабился ареал-вождь. – Что ж, вы меня убедили. Вы рискнули и открыли карты. Почему бы мне, в таком случае, не сделать то же самое? Я прибыл сюда на встречу еще с одним потенциальным союзником. Великая Мать Паутинников послала в это скопление четыре супердредноута. Предварительное согласие арахнов на совместные действия против ордена получено мною десять стандартных дней назад.

Вот теперь глаза расширились у людей. Арахны пошли с кем-то на контакт?! Такого не случалось больше десяти тысяч лет, с того самого момента, как обитатели Паутинников впервые вышли в космос. Сначала арахны попытались воевать с другими разумными расами, но быстро поняли, что те слишком сильны, и замкнулись в своей области пространства, названной людьми Совва Огг.

Очень редко паукообразные торговали с другими народами и только одним товаром, специально обработанной собственной паутиной. Из нее ткали так называемый снежный дарей, самую дорогую материю в обитаемой галактике, доступную только очень богатым людям. Впрочем, торговлей это странное действо назвать было трудно. Арахны оставляли на одном из пограничных астероидов несколько контейнеров и уходили. Торговый корабль забирал их, заменяя на контейнеры со своим товаром. Причем, догадываться какой товар арахнов устраивает, торговцы должны были самостоятельно. Если не догадывались, торговый корабль атаковали супердредноуты. Огромный риск, но вольные торговцы шли на него, прибыли в случае удачи были невероятны. В последние триста лет арахны охотно брали редкие химические соединения, которые, видимо, не умели производить самостоятельно.

– Как вам это удалось? – спросил ис Тормен, потрясенно глядя на ареал-вождя.

– Насколько мы знаем, у нас и у арахнов примерно одинаков диапазон восприятия световых волн, – снова довольно осклабился дракон и отхлебнул пару глотков шерваха. – Мы создали очень простой фильм, показывающий, как крейсер ордена по одному уничтожает наш фрегат и дредноут Паутинников. А потом фильм о том, как дредноут с фрегатом объединяются и вместе уничтожают дварх-крейсер. Подошли под видом торговцев и продемонстрировали прямо на поверхности астероида наш фильм. Потом медленно двинулись к дредноуту. Нас не уничтожили. Через два дня ожидания арахны узко направленным гиперлучом передали сообщение. Они согласились на совместные действия против Аарн!

– Но почему вы отправились сюда?

– Мы ждали еще день и получили послание от самой Великой Матери Паутинников. Она сказала, что подробный разговор состоится здесь. Я прошу отпустить меня, через три часа мы должны быть на месте встречи.

– Я хотел бы отправиться с вами…

– Почему бы и нет? – задумчиво склонил голову набок дракон. – Да, согласен. Два союзника лучше, чем один. Захватите один из мета-кораблей, чтобы произвести впечатление на мать Паутинников. Арахны в свое время сильно пострадали от них, и то, что вы сумели взять корабли-убийцы под контроль, удивит их.

– Значит, союзники? – прищурился граф.

– Союзники! – решительно ответил ареал-вождь. – Но как вы намерены действовать?

– Я объясню. Немного позже. Пока скажу только одно – шансы у нас есть, и немалые. Но для начала мы должны получить информацию об ордене. Подробную. Без этого атаковать Аарн Сарт глупо.

– Согласен, – энергично кивнул дракон. – Атаковать неизвестного противника – означает подписать самому себе смертный приговор. И виноват атаковавший будет только сам. Но каким образом вы собираетесь получить информацию об Аарн? Мы не раз пытались засылать к ним шпионов, но ни разу не получилось.

– Они все абсолютные телепаты, – криво усмехнулся граф. – Это не сказки, а научно доказанный факт.

– Тогда понятно… – тяжело вздохнул ареал-вождь. – Мои аналитики высказывали подобные догадки, но до сих пор наша раса с телепатией не сталкивалась, и поверить в такое трудно. Но в этом случае мне еще менее понятно, как вы собираетесь получить необходимую информацию.

– Есть способ, – заверил граф. – Моя семья разрабатывала его тысячу лет! И я достиг успеха. Почти, работы предстоит еще немало, но это уже не работа на отдаленное будущее. Не наши дети, а мы сами увидим падение Аарн!

– Тысячу лет? – переспросил ареал-вождь. – Мне жаль, что я не знал вашу семью раньше, в вашем распоряжении оказались бы все ресурсы Драголанда.

– Еще ничего не потеряно. Потому не будем тратить время. Каковы координаты места встречи?

Р'Гон оскалился и назвал координаты.


Боевой фрегат Драголанда медленно подходил к астероидному поясу немного выше плоскости эклиптики ненаселенной звездной системы у самой границы внегалактического скопления, на другом конце которого находилась станция-питомник. Вслед за ним в режиме невидимости следовал мета-корабль. Ничто не выдавало постороннее присутствие, гравитационное и гиперсканирование дали отрицательный результат. Ни одного объекта исскуственного происхождения. Достигнув оговоренной заранее точки встречи, фрегат замер.

Около часа ничего не происходило, а затем гравилокатор запищал и вывел на экран в рубке изображение четырех медленно приближающихся массивных объектов. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось графу, что ареал-вождь не солгал.

К точке встрече двигались похожие на многомильные смятые клубки паутины супердредноуты арахнов. Их сопровождало несколько тысяч напоминающих каких-то насекомых истребителей, вьющихся вокруг кораблей-маток подобно рою пчел. Странно, но арахны не вели никакого активного сканирования. Впрочем, что и кому известно об их технологиях? Ничего и никому.

– Что теперь? – спросил ис Тормен.

– Ждем, – хрипло ответил Р'Гон. – Они всегда выходят на связь первыми, на вызовы обычно не отвечают.

Ждать пришлось еще больше часа. Затем с головного дредноута пошла передача в широковолновом гипердиапазоне, использующемся в галактике для межзвездной связи. На экране перед ареал-вождем и графом показался огромный, метров трех росту, покрытый длинной бледно-голубой шерстью паук. Точнее паучиха, Великая Мать Паутинников. Или ее посланец, если она не пожелала рисковать своей драгоценной персоной.

– Ты звал говорить о мести неумершим, – прошелестел голос автоматического переводчика. – Мы пришли.

– Я рад, что вы услышали мой зов, – низко поклонился ареал-вождь. – Со мной союзник иного народа, народа людей.

– Значит, неумершие появляются и среди вас? – спросила паучиха.

– Они называют себя орден Аарн, – оскалился Р'Гон.

– Знаю. Но нам нет никакого дела до того, как называют себя те, кто не должен жить.

– Как бы их ни называли, они не дают жить свободно ни одному народу в галактике. Они забирают к себе тех, кто мог принести пользу своему народу или тех, кто должен был умереть и не мешать жить остальным, признающим и чтящим законы предков.

– Уже очень много сотен сезонов ни в одном из Паутинников не проходило истинных трапез! – возмущенно распахнула жвалы мать Паутинников, роняя капли желтой слюны. – Неумершие забирают всех, кто назначен на трапезу! Они забирают молодежь, смеющую не подчиняться приказам старших! Каждый неподчинившийся должен умереть. Это святой закон! Но неумершие возвращаются и смущают слабые умы какой-то свободой и какой-то любовью! Это более недопустимо.

Граф едва сдержал тошноту, поняв, что в Паутинниках пожирают себе подобных. Но что делать, упускать таких союзников нельзя, они слишком сильны.

– Мое имя Дарв, госпожа, – выступил он вперед. – Моей семьей тысячу сезонов разрабатывался способ справиться с существами, которых вы зовете неумершими. И время действовать наступает. У нас достаточно сил, но мы все-таки можем проиграть. Потому ищем союзников и рады будем выступить вместе с вами против общего врага.

– Какова сила стоящих за тобой? – безразлично спросила паучиха, по ее жвалам снова стекло несколько капель слюны.

– Очень велика. Знакомы ли вы с кораблями-убийцами, несущими на своих бортах символ двойной обратной спирали?

– Да! – резко щелкнула жвалами мать Паутинников. – Двенадцать наших миров погибло из-за них. Уничтожить каждый такой корабль очень трудно. Мы не знаем, кто они и откуда берутся.

– Могу поделиться информацией, госпожа, – снова поклонился граф. – Шесть миллионов сезонов назад в галактике существовал очень древний и очень мудрый народ. Но на них напали соседи и полностью уничтожили. Последние оставшиеся в живых из Предтеч создали оружие возмездия, те самые корабли-убийцы с двойной спиралью на бортах.

– Значит, это машины?

– Именно так. Нам удалось найти хранилище древних и подчинить себе флотилию кораблей-убийц. Прошу вас не стрелять, сейчас один из них выйдет из режима невидимости. Вы можете послать на его борт своих подчиненных, чтобы проверить мои слова.

– Хорошо, – задумчиво сказала паучиха. – Первыми стрелять мы не станем.

Ис Тормен отдал приказ, и невдалеке возник из ниоткуда мета-корабль. Он легко, несмотря на всю свою величину, скользнул к фрегату и замер рядом, гостеприимно распахнув створы стыковочных пандусов и отключив защитные поля. Два истребителя Паутинников изменили курс и влетели в створы древнего корабля. Граф видел на одном из экранов, как два небольших арахна выбрались из кабин истребителей и помчались по коридорам мета-корабля. Увидев работающих за пультами людей, останавливались на пару секунд и неслись дальше. Почему-то пауки предпочитали передвигаться по потолку. Скорость их движений тоже впечатляла. Люди при виде них вздрагивали и осеняли себя знаком Благого Круга. Но пойти против воли графа и не допустить арахнов хотя бы в один из отсеков корабля не рискнули. Осмотрев все, что смогли, пауки вернулись к своим истребителям и перелетели на дредноут.

– Ты сказал правду… – протянула мать Паутинников, пощелкивая жвалами. – Сколько у тебя таких кораблей?

– Больше сорока тысяч.

– Тогда зачем тебе наша помощь?

– Да затем, что о неумерших мы не знаем почти ничего, – сказал граф. – Они никого не пускают внутрь Аарн Сарт. Их боевые станции способны легко расправиться с мета-кораблями, а мы понятия не имеем, сколько этих станций и каковы их истинные возможности. Ударить мы должны по чувствительной точке, но пока мы не знаем, по какой именно. Однако узнаем. К тому моменту мы должны быть готовы немедленно нанести удар всеми наличными силами.

– Народ Паутинников принимает ваше предложение о союзе, – проскрипела паучиха, снова распахнув жвалы. – Мы приветствуем народ драконов и народ людей. Но необходимо для начала подробно обговорить каждый пункт соглашения.

– Естественно, – наклонил голову ис Тормен. – Позвольте задать вопрос, госпожа?

– Задавай.

– Чем обусловлена отмена политики изоляционизма Паутинников?

– Чем? – задумчиво пощелкала жвалами паучиха. – Да тем, что победу одержала молодая Великая Мать. То есть, я. Прежние Великие Матери не понимали, что ситуация в галактике изменилась, и в одиночку справиться с мешающими нам жить согласно заветам предков мы не в состоянии. Неумерших становится все больше и больше с каждым сезоном, все больше и больше молодых отказываются подчиняться. Они уходят, а остальные начинают задумываться о том, о чем им думать не следует. Мы должны измениться, чтобы выжить. Потому мы здесь.

– Я благодарен вам за ответ. И предлагаю нам троим встретиться на борту мета-корабля, чтобы обговорить договор о союзе подробно.

– Согласен, – кивнул ареал-вождь.

– Я тоже согласна, – проскрипела мать Паутинников. – У нас есть несколько условий, без выполнения которых мы на союз не пойдем.

– Все требует обсуждения, – усмехнулся граф. – Тогда отправляемся.

Его душа пела. Совершенно случайное пленение корабля Драголанда обернулось невероятной удачей. Союз с драконами и арахнами? Великолепно. Подождите немного, господин Командор. Подождите, и вы получите массу «приятных» сюрпризов. Он азартно оскалился и натолкнулся взглядом на столь же азартный оскал Р'Гона. Человек с драконом понимающе переглянулись, расхохотались и отправились навстречу своей судьбе.

* * *

– Что удалось выяснить на сегодня? – мрачно спросил великий князь. – Меня донимают запросами кланы. Такого страшного оскорбления княжеству не наносилось еще никогда, а я не знаю, что им отвечать.

– Кое-какие результаты есть, – осторожно ответил генерал Т'а Герен. – Но только промежуточные. Вы знаете, ваше величество, что при серьезном расследовании спешить нельзя.

– Понимаю. Но все-таки прошу поспешить.

– Позвольте сказать, ваше величество? – поднял руку невысокий черноволосый мужчина лет тридцати в форме ордена.

– Говорите, господин Ревель, – разрешил великий князь, покосившись на сидевшего в углу Командора.

– Вместе с генералом Т'а Гереном мы допросили пленника, – начал Семен Феоктистович, впрочем, после позавчерашнего Посвящения он просил называть себя просто Семеном. – Перед допросом нам пришлось просить Целителей прооперировать его.

– Зачем?

– Как и у каждого агента СПД, в его тело был встроен механизм самоуничтожения, подобный нашему Последнему Дару. Поскольку убийца находился в бессознательном состоянии, то не смог применить его.

– СПД, значит? – прищурился великий князь. – Зря они так поступили, очень зря.

– Не все так просто, ваше величество, – вздохнул Семен. – Боюсь, в этом деле замешана не только эта таинственная организация, но и кое-кто из ваших подданных.

– Кто именно?

– Одну минуту, мы скоро дойдем до этого. Как я уже говорил, убийца оказался одним из агентов влияния эспедешников, внедренным в тайную организацию старой аристократии, собиравшейся восстановить власть Совета Кланов. С глубочайшим прискорбием сообщаю, что этой организацией завербовано больше полусотни офицеров среднего руководящего звена Л'арарда.

– Опять… – скрипнул зубами великий князь и повернулся к генералу Стеру Рамину. – Предатели арестованы?

– Пока нет, ваше величество, – покачал головой тот. – Мы решили не спешить и проследить все связи заговорщиков, чтобы никто не ушел.

– Хорошо! Вы профессионалы, вам виднее.

– Что самое интересное, – продолжил Семен, тяжело вздохнув, – СПД не давало своему агенту приказа на ликвидацию наследника. Странно, но факт остается фактом. Агент пошел на покушение по заданию заговорщиков и рассчитывал уйти живым, все подступы держались под контролем верных заговору офицеров Л'арарда. Все сорвалось только потому, что никто не рассчитывал на присутствие в зале аарн.

– По-моему, вы чего-то не договариваете, – нахмурился Раван.

– Вы правы, Ваше величество. Расчет был на то, что наследником станет Т'а Кармо. Заговорщики планировали убрать вас вместе с наследником, и под шумок провозгласить великим князем Армага Т'а Фанег. За несколько дней до покушения старшие князья этого рода провели осторожное собеседование со всеми главами родов и кланов, пытаясь заручиться их поддержкой на случай вашей внезапной смерти.

– Вот оно, значит, как? – улыбка великого князя казалась ласковой, но из его глаз смотрела сама смерть, и Семену стало не по себе. Перед ним сидел истинный император. Как жаль, что в России не было такого монарха… В таком случае никто о революции и не помышлял бы. Некому стало бы революции устраивать…

– Ваше величество, – неожиданно заговорил Командор. – Для нас не секрет, что вы контактируете с эмиссарами эспедешников. Но не кажется ли вам, что после этого инцидента стоит немного пересмотреть приоритеты? Я ни в коей мере не намерен подталкивать вас к чему-либо, но вы сами видите, чего стоят все обещания этой организации.

– Для начала необходимо понять, что конкретно произошло, – поморщился великий князь. – И кто бы там ни оказался виновен – СПД, или кто иной, они мне за это ответят. Еще что-нибудь стало известно?

– Да, – кивнул Семен, просматривая что-то на небольшом голоэкране своего биокомпа. – Планетарные резидентуры СПД. Простите, Ваше величество, но мы не стали терять времени и попытались взять резидентов сразу после допроса.

– И?

– Увы. Только двое, остальные успели уйти и, судя по тому, что нам известно, покинули княжество. Осталась только мелкая сошка, которая мало что знает и тратить силы на ее поимку глупо. Единственная польза от наших рейдов – знание, кому из высокопоставленных военных и чиновников Кэ-Эль-Энах платит СПД.

– Всех предателей вне зависимости от ранга казнить, – повернулся великий князь к генералу Т'а Герену. – Только тайно, лишний шум нам не нужен.

– Будет исполнено, Ваше величество, – кивнул тот. – Но сначала необходимо допросить их и выявить все связи.

– Естественно.

– Позвольте продолжить, Ваше величество? – спросил Семен.

– Да.

– Картина заговора, возглавляемого родом Т'а Фанег, полностью ясна. Финансировался заговор СПД, которому необходим управляемый великий князь. Простите за откровенность.

– За что прощать, за правду? – иронично усмехнулся Раван. – Да, я им действительно невыгоден, давно это знаю, но не думал, что они пойдут на покушение. Они ошиблись, и эта ошибка обойдется им дорого. Очень дорого. Я вам обещаю.

– Я очень опасаюсь за малыша, па, – заговорила Лиэнни, мрачно смотря в пол и кляня себя за то, что согласилась отпустить сына в придворный гадючник. – Даю гарантию, что этот случай далеко не последний.

– Согласен, доча, – кивнул великий князь, – но это обычно для любого наследника престола. Вопрос в хорошей охране.

– Простите, что вмешиваюсь, – донесся с потолка голос кого-то из двархов. – Мое имя Ресиарх. Если Его величество согласится, я могу поселиться в главном инфоцентре дворца и взять на себя контроль за всеми следящими системами. После этого ничего не пройдет мимо моего внимания, и за мальчиком я буду следить постоянно, днем и ночью.

– А ведь это выход… – прикусила губу Лиэнни. – Спасибо за предложение, Ресиарх. Как ты к этому относишься, па? У тебя появится подданный, знающий все и обо всех.

– Интересно… – задумчиво потер подбородок Раван. – Давайте попробуем. Наша договоренность остается в силе?

– Да, – кивнул Командор. – Три месяца мальчик проводит у вас, три месяца в ордене. Тина, позаботься, пожалуйста, чтобы ему внедрили новейшие боевые импланты, нанороботы и встроенный ти-анх.

– Что это? – резко спросил великий князь.

Ему объяснили и даже показали. Раван задумчиво смотрел на заживающую на глазах глубокую рану и одобрительно кивал.

– Согласен, – сказал он, наконец. – Такое правящему князю никак не помешает, мало ли что случиться может. Кстати, я хочу вручить награды тем вашим двум полковникам. Если бы не они…

– Позови Александра с Остапом, – повернулся к Тине Командор.

Вскоре на стене около входа завертелась воронка гиперперехода и из нее вышли несколько смущенные Александр с Остапом. Посвящение, и последовавшее за ним Слияние произвело на обоих шоковое впечатление, все, что еще позавчера казалось самым важным в жизни, отошло куда-то далеко… Всеобщая открытость чувств и мыслей стала подарком, самым лучшим подарком в их жизни. Но только тогда, когда они находились среди своих. А вот в среде пашу дар становился проклятием. Впрочем, новые щиты после Посвящения внедрялись каждому новому аарн, и с ними вполне можно было находиться внизу, не привлекая ничьего внимания.

Александр постоянно анализировал себя и все больше убеждался, что остался самим собой. Только добавилось очень и очень многое. Да и комплексы приказали долго жить. Общение при помощи эмообразов тоже открыло целую Вселенную, и непонимание других людей, да и не только людей, больше не мешало жить. Не мешало радоваться встрече с каждым аарн. Единственное, что смущало его, звалось Ферикой. Эта девушка почему-то стала дварх-полковнику очень близка, а он не знал, сможет ли находиться рядом с ней.

«Рад видеть вас живыми и здоровыми, – эмообраз Илара окрасился светлой радостью. – Прошу оказать нам услугу. Раван хочет вас наградить. Примите, пожалуйста, его награды, какими бы они ни были. Особенно это касается тебя, Остап».

«Да что я, не понимаю, Мастер? – возмутился бывший комполка красной армии. – Теперь я уже все понимаю! До Посвящения понять, конечно, не мог, а теперь что уж…»

«Спасибо, – улыбнулся Илар. – Как общее самочувствие? Яд оказался нам неизвестен, и Целители вытащили вас с огромным трудом».

«Мы офицеры, – мысленно развел руками Александр, – риск погибнуть есть всегда».

«Именно так», – согласился с ним Остап, сопроводив слова образом размахивающего красным флагом веселого волчонка.

Александр едва удержался от смеха и добавил от себя белоснежного и вальяжного детеныша снежного барса, отвесившего волчонку хорошего щелбана. Эмофон Мастера и Тины окрасился веселым смехом.

– Господа дварх-полковники! – поднялся на ноги великий князь. – Я хочу выразить вам свою искреннюю признательность за спасение жизни наследника престола. А как сегодня выяснилось, и моей. Прошу каждого из вас опуститься на левое колено!

Александр с Остапом переглянулись, сразу поняв, что им предстоит. Раван VI отошел к стене и взял с постамента древний меч рода Т'а Моро. Этому мечу была не одна тысяча лет, и ни один современный металлург не знал, из какого металла он выкован. Не существовало такого металла в природе! Великий князь вернулся к опустившимся на одно колено офицерам ордена, поднял меч и что-то сказал на очень древнем варианте кэ-эльхе, известном только главам кланов княжества. Затем плашмя ударил по плечу сначала Остапа, а затем Александра.

– Встаньте, светлый князь Остап Т'а Даен и светлый князь Александр Т'а Вермен!

Дварх-полковники поднялись на ноги. Несмотря на то, что они ждали чего-то подобного, оба были ошеломлены. Великий князь взял с поданного ему шутом подноса усыпанный драгоценными камнями орден Чести и Веры, высший орден княжества, и надел на шею Александру. Затем проделал то же самое с Остапом.

– Вашим родовым поместьем, светлый князь Т'а Даен, с этого момента является планета Мартивен в созвездии Тигра, а вашим, светлый князь Т'а Вермен, планета Эртваль в созвездии Белых Стрелков. Это поселения, недавние поселения, до сих пор не имевшие сюзерена и статуса родовых миров. Берите и владейте во имя княжества!

– Благодарим, Ваше величество! – поклонились оба. – Клянемся не уронить высокой чести светлых князей Кэ-Эль-Энах! Клянемся с честью нести возложенный на нас долг! Клянемся заботиться о наших подданных согласно законам княжества!

Лиэнни эмообразами подсказывала Остапу с Александром нужные реплики, и церемония прошла, как положено. Хотя генералы Л'арарда были очень удивлены, но виду не подали, поздравив новых светлых князей со вступлением в права владения. Шут передал дварх-полковникам кристаллы с информацией об их родовых поместьях, и они снова поклонились. Когда церемония завершилась, оба сели в уголке, стараясь не привлекать к себе внимания. Одновременно в кабинете великого князя велся бесшумный разговор, слышный только аарн.

– Наши оппоненты сглупили, поставив резидентом в столице столь честолюбивого человека, – заметил Семен. – Да и не слишком умного, если разобраться.

– Полностью согласен, – ответил лорд Джон. – Но на провал они среагировали очень быстро. Надо отдать должное – профессионалы. И недооценивать их будет глупостью уже с нашей стороны. Прости, Тина, некоторые твои операции блестящи, но большинство весьма и весьма топорно сляпаны.

– К сожалению, – вздохнула она, эмофон молодой женщины горел озабоченностью. – Мы часто не поспеваем за СПД.

– Именно. Работу надо перестраивать, и срочно, иначе мы рискуем потерять все.

– Согласна. Потому хотела просить тебя, Джон, вместе с Куртом отправиться в Трирроун, и взять расследование в свои руки. Барлик хороший офицер, гениальный воспитатель, но как оперативник оставляет желать лучшего.

– Вечером вылетим, – кивнул англичанин. – Дерек, выдели нам пяток тысяч твоих ангелов.

– Берите, – отозвался дварх-полковник. – Пусть командует Рхуу-Марга, он неплохо разбирается в оперативной работе, и уже проводил расследования, будучи в человеческом теле, хотя сам и арахн.

– Договорились.

– Никита, Семен, – заговорил Мастер. – Вы уже прикидывали, как строить тайный орден?

– Да, – ответил альфа-координатор. – Но это только предварительные наметки. Нужно срочно отправлять наши легионы и людей Релира на спецтренировки. Тина выделила инструкторов, которые смогут провести начальное обучение.

– Пока не закончено это дело с покушением, никто из нас уехать не сможет. По поводу Джона с Куртом я поговорю с великим князем. Очень не хочется разрушать так хорошо складывающийся альянс.

– Это и ежу понятно, – усмехнулся Никита. – Грех упускать представившуюся возможность, раз уж противник так подставился.

– Именно, – согласился Командор.

Великий князь о чем-то негромко говорил с генералами Л'арарда, постукивая пальцами левой руки по подлокотнику кресла. Народившийся гнойник нужно резать по живому, пока он не заразил здоровую ткань. Он бросил взгляд на смотревших друг на друга аарн и позволил легкой улыбке проскользнуть по губам. Судя по всему, что-то обсуждают мысленно. В свое время первосвященник церкви Благих, отец Симеон, уговорил великого князя оставить в секрете телепатию в среде ордена. Обдумав этот вопрос, Раван счел нужным согласиться с первосвященником. Действительно, знание о телепатии вызовет преждевременный взрыв.

Так он думал раньше. Но теперь, после покушения, менялось вообще все. Теперь СПД доверять нельзя больше ни в чем. Те, кто один раз поступил подобным образом, поступят так и во второй. Понятно, что скоро к нему пришлют эмиссара с пространными извинениями и заверениями в том, что покушение – самодеятельность местного резидента. Придется выслушать и сделать вид, что поверил. Но на деле доверия больше не будет ни на грош. Сильный великий князь эспедешникам невыгоден, они предпочли бы иметь марионетку на троне. Но не получат. Особенно после всего случившегося.

Раван не зря раздавал титулы тысячами, постепенно окружая себя обязанными ему всем новыми дворянами взамен спесивых старых аристократов, готовых предать ради любой возможности возвыситься. Те скрипели зубами, но вынуждены были терпеть. Да, союз с орденом становится почти неизбежным. Раз уж Командор решил настолько изменить внешнюю политику, то ничего страшного.

Теперь с Аарн вполне можно иметь дело. Осторожно, конечно. Очень осторожно. Может, оно и к лучшему, что наследник престола вышел из ордена, он получит поддержку с двух сторон. К тому же – сам телепат, а значит, будет иметь громадное преимущество перед любым другим правителем. Обмануть его не сможет никто. Главное, успеть научить мальчишку всему, что должен знать и уметь великий князь. Характер-то у малыша действительно стальной, уже сейчас понятно. Раван довольно ухмыльнулся себе под нос, он знал, что именно внук настоял на своем, решив стать наследником, переупрямив мать.

– Ваше величество! – насторожился Семен. – Мои люди только что передали важное донесение.

– Слушаю.

– Заговорщики не успокоились и, полагая себя в безопасности, собрались устроить повторное покушение на сегодняшнем балу в Замке Сословий. Схема покушения и списки людей, в этом замешанных, в моих руках. Мне кажется, пришло время взять их за жабры.

– Совсем, сволочи, обнаглели! – весело оскалился Раван. – Генерал Рамин, поступаешь вместе со своими людьми в распоряжение господина Ревеля. И еще, Стер. Закончишь это дело как следует – считай себя светлым князем. Ты меня понял?

– Да, Ваше величество! – едва не подпрыгнул с места генерал, его давняя мечта была на грани исполнения. – Все будет исполнено!

– Тогда вперед, господин генерал? – встал Семен, на его лице отображался веселый азарт профессионала. – Разрешите идти, Ваше величество?

– Идите, – кивнул великий князь.

Семен поклонился и переглянулся с генералом Рамином. Два старых контрразведчика прекрасно понимали друг друга и готовы были действовать. Этим вечером многих уверенных в собственной безопасности высокопоставленных господ ждет неприятный сюрприз.

Оказавшись в кабинете генерала, они хищно ухмыльнулись и принялись за дело. Группы оперативников Л'арарда, разбавленные «кошками», «коршунами» и «ангелами», рванулись в разные концы столицы – перехватывать заговорщиков. Внутренняя тюрьма великокняжеской службы охраны начала наполняться возмущенно вопящими о своих правах и свободах аристократами. Но их никто не слушал, разве какой-нибудь из охранников вытягивал особо наглеющего арестованного пластиковой дубинкой.

Предатели из Л'арарда были арестованы одними из первых, и вскоре пришедший Семену на помощь Асиарх считывал и анализировал их память. В течение несколько часов самый масштабный за последнее столетие заговор аристократов был полностью уничтожен. Уничтожен вместе с заговорщиками, великий князь к предателям жалости не ведал.

* * *

Мягко зазвенел сигнал инфора, и светлый князь Мерт Т'а Лавени недовольно встал с кресла. Кого там еще Проклятый принес? Знакомых в столице бедная по меркам аристократии семья не имела, и звонить ему было некому. Если бы не обязательное присутствие на объявлении наследника всех глав родов и кланов княжества, его бы в столицу и калачом не заманили. Все сбережения семьи за несколько лет съела эта проклятая поездка! Он надеялся, что красавица и умница дочь сумеет подцепить какого-нибудь столичного хлыща из богатой семьи, так нет же. Покушение на наследника престола прямо в тронном зале! Дочь убита! Случайная жертва! Они с женой успели оплакать Ферику, но через день она вернулась живой и здоровой. Оказалось, что Целители ордена спасли всех пострадавших. По ее словам. Девочка второй день с восторгом описывала увиденные на дварх-крейсере чудеса. Светлый князь презрительно морщился, слушая ее, ни один здравомыслящий человек не поверит даже в десятую долю этой чуши.

– Кто? – недовольно бросил Мерт в микрофон инфора.

– Портье, ваше сиятельство! – раздался в ответ угодливый голос. – К вам посетитель. Светлый князь Александр Т'а Вермен с личным визитом.

– Просите, – пожал плечами провинциальный аристократ и отключился.

В ожидании гостя он все пытался припомнить, слышал ли что-нибудь о роде Т'а Вермен, но ничего вспомнить так и не смог. Вскоре звякнул лифт, и в дверь позвонили. Приказав компу номера открыть, Мерт онемел. Светлым князем Т'а Вермен оказался аарн. Черно-серебристая форма и горящее на левом плече багровым огнем Око Бездны заставили настороженно замереть. Спокойное, слегка вытянутое лицо, прямой нос, серые глаза и пушистые ресницы, скорее приличествующие женщине. Небольшие, аккуратно подбритые усики. Судя по виду – лет тридцать, может, тридцать пять, никак не больше. На губах вежливая улыбка.

Только сейчас Мерт вспомнил переданный час назад по инфору репортаж, в котором сообщалось о пожалованном двум полковникам ордена княжеском достоинстве за спасение наследника престола. И о награждении их орденами Чести и Веры. Как вотчина, каждому досталась целая планета. Мерт, когда услышал об этом, только завистливо вздохнул.

– Чем обязан, светлый князь? – спросил он, решив сразу брать быка за рога.

– Доброго вам дня, светлый князь, – поклонился аарн. – Простите, а княжна Ферика дома? Я прошу вашего разрешения пригласить ее на прогулку.

А, дочь-таки с кем-то познакомилась. Но почему с аарн? Никого другого не нашлось? Хотя да, он ведь теперь светлый князь и владелец целой планеты. Тогда еще ничего. Мерт не обратил внимания, что гость едва заметно морщится и выглядит съевшим что-то малоприятное. Позвав дочь из спальни, где она что-то читала, он снова вышел в гостинную. Вскоре появилась и Ферика. Увидев аарн, расцвела в улыбке.

– Рада вам, Александер! – поздоровалась она. – Не надеялась уже повидать.

– Разве я мог быть столь невежлив с дамой? – поклонился тот. – Позвольте пригласить вас на небольшую прогулку по городу.

– С удовольствием, – расцвела в улыбке девушка, бросив на отца предостерегающий взгляд, и он проглотил готовые сорваться с языка возражения.

Бросившись в спальню, она на скорую руку собралась. Александер ей очень понравился. Но Ферика не думала, что он захочет продолжить знакомство. Ведь аарн никогда не обращали внимания на женщин не из ордена, это было общеизвестной истиной. Впрочем, из любого правила бывают исключения. Из этого тоже.

– Я готова! – сказала девушка, выйдя из спальни.

Она надела короткую, до колен, плиссированную черную юбку и блузку светло-голубого цвета. Отец, увидев дочь в таком виде, поморщился, покосившись на гостя, но ничего не сказал. Знал, что бесполезно, и Ферика в пику ему все равно поступит по-своему.

– Всего доброго, светлый князь, – поклонился аарн.

– И вам того же, светлый князь, – вежливо ответил Мерт.

– Светлый князь?! – глаза Ферики стали круглыми.

– Два часа назад Его величество пожаловал мне титул, орден Чести и Веры, и планету в майорат, – тяжело вздохнул Александр. – За спасение жизни членов августейшей фамилии. Ума не приложу, что мне теперь с этой планетой делать…

Мерт завистливо вздохнул. Ему бы эту планету, уж он нашел бы, что с ней делать. Ферика удивленно смотрела на дварх-полковника и качала головой. Вот уж не думала, что аарн могут стать аристократами княжества. Впрочем, а наследник престола нынче кто? Аарн. Судя по последним событиям, жизнь необратимо меняется, издавна привычное рушится, и на его месте возникает что-то новое. Вот только что? Девушке было до ужаса любопытно. Она, конечно, слышала древнее проклятие: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!», но не понимала его смысла. Перемены – это же великолепно! Это что-то неведомое до сих пор. Она еще не знала, что далеко не все перемены – к лучшему, этому обычно учит жизнь…

Выйдя из гостиницы, Александр остановился и посмотрел на Ферику.

– Не будем дразнить гусей, – сказал он, и его форма изменила цвет, потекла, на глазах превращаясь во что-то другое. Через какую-то минуту перед девушкой стоял элегантно одетый молодой аристократ в темно-сером модном костюме тармиланского псевдошелка стоимостью в добрых полсотни тысяч кредитов. Эмблема ордена тоже исчезла, только на боку осталась кобура ручного плазмера.

– Ой, мама! – выдохнула Ферика, с изумлением глядя на него. – Никогда не верила, что такое бывает…

– Наша форма живая, – рассмеялся Александр, – и может принимать нужный нам в данный момент вид. Идемте?

– Ладно, – улыбнулась девушка.

Они пошли по центральной улице Кель-Атан, главного мегаполиса столичной планеты. Город был огромен, в нем жило больше ста миллионов человек. Сотни пешеходных дорожек пересекались под разными углами и на разных уровнях. Наземного транспорта в княжестве не использовали добрых две тысячи лет, и основным средством передвижения служили флаеры и гравитационное метро. Для тех, кто был побогаче и не желал терять времени, существовали десятки тысяч кабинок гиперпереходов. Правда, это было довольно дорогое удовольствие, больше пятидесяти кредитов за один переход. Для работающего кельтанца, зарабатывающего в месяц около пятисот, такой транспорт был малодоступен. Это при том что получаемых денег хватало на жизнь с избытком.

Жилье дотировалось государством, и было относительно дешево. А после того, как в продажу поступили орденские биодома, стало стоить вообще копейки. Разборки в высших властных кругах не касались простых людей, которые чаще всего о них даже не знали. Великий князь держал власть крепко и обеспечивал стабильность, которой раньше не существовало и в помине.

Честный человек находился в княжестве в полной безопасности и всегда мог обратиться за защитой в полицию. Взяточников там почти не водилось, какой смысл идти на плаху за пару тысяч кредитов? А наказание за взятки было одно – смертная казнь, причем мучительная – четвертование. Поэтому полицейские редко пытались нарушить закон, им платили вдесятеро больше, чем кому-либо другому, они имели государственное жилье, флаеры, одежду, путевки на курорты, бесплатное медицинское обслуживание и бесплатное обучение детей в любом учебном заведении Кэ-Эль-Энах. Попасть на службу в полицию стало пределом мечтаний многих, но отбор был очень жестким и конкурс порой достигал сотни человек на место. За работу полицейские держались зубами и благословляли щедрого правителя. Да, он требовал безупречной службы, зато обеспечивал служащего ему человека полностью.

К преступникам закон княжества был безжалостен. Тюрем не существовало, только камеры предварительного заключения. Восемьдесят процентов совершивших любое преступление – от кражи до изнасилования – присуждались к смертной казни, и приговор немедленно приводили в исполнение. Остальные отправлялись на радиоактивные рудники отдаленных планет, откуда возвращался, в лучшем случае, один человек из сотни.

Трущоб в столице не осталось, как не осталось нищих и безработных. Работа находилась для всех, княжество развивалось бурными темпами, осваивая планету за планетой. В новых поселениях всегда требовались рабочие руки, и платили там существенно больше, чем даже в столице. Многие бросали привычную жизнь и отправлялись искать счастья на новом месте.

Да, люди жили безбедно. Но одновременно рядом существовала безумная, бросающаяся в глаза роскошь. Нувориши и аристократы, пытаясь ослепить друг друга богатством, швыряли деньги на ветер миллионами и миллиардами. Простые люди, видя это, чаще всего пожимали плечами и проходили мимо, бормоча себе под нос: «Погодите, доберется до вас Его величество, сволочи…»

Великий князь сумел так поставить пропаганду, что за свою обеспеченную жизнь жители Кэ-Эль-Энах благодарили именно его, тихо презирая про себя старую аристократию. Помнили, что во времена Совета Кланов населению порой приходилось и голодать. Не имевшие куска хлеба люди видели, как аристократы устраивали шумные празднества, выбрасывая на ветер миллиарды кредитов, на которые можно было накормить голодающее население многих планет. Этого аристократам не простили и не забыли. А те не понимали, для чего великий князь так обхаживает чернь, и продолжали вести себя по-прежнему, заносчиво и грубо. Кроме самых умных.

Александр с Ферикой шли по одной из широких пешеходных дорожек метрах в трехстах от земли. Витрины магазинов не бросались в глаза, наоборот – были оформены со вкусом. Продавцы не угодничали, а вели себя со спокойным достоинством. Молодые люди говорили обо всем на свете. Александр остался доволен – с этой девушкой он мог находиться рядом и без щитов. Он не стал лезть ей в память, да еще и не умел толком этого делать.

Засмотревшись на витрину очередного магазина, на сей раз охотничьего, он не заметил под ногами торчащей из тротуара трубы и полетел кувырком. Не успел встать, как к ним подошел аккуратно одетый полицейский.

– Что-нибудь случилось, уважаемый господин? – спросил он.

– Ничего, – с досадой ответил Александр, вставая. – Об трубу зацепился. Под ноги смотреть надо было, а не ворон считать.

– Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

– Э-э-э… – растерянно пробормотал дварх-полковник. – У меня с собой, кроме кредитной карточки, ничего и нет…

– Кредитная карточка вполне подойдет, уважаемый господин, – приподнял кончики губ полицейский.

Александр протянул ему кредитку, и брови служителя закона удивленно приподнялись при виде карточки Аарн Сарт Банка с неограниченным кредитом. Он достал из кармана маленький пульт переносного компа и провел карточкой над сканером. Прочитав что-то на экране, вдруг расплылся в широкой улыбке.

– Простите меня, светлый князь! – заговорил он. – Но порядок есть порядок. И позвольте от имени всех честных людей княжества поблагодарить вас!

– За что? – удивился Александр.

– За спасение жизни Его величества и Его высочества. Если бы не вы, к власти снова пришли бы эти сволочи из Совета Кланов! Им наплевать на людей, а Его величеству – нет.

– Я всего лишь исполнил свой долг, – пожал плечами дварх-полковник. – Я офицер.

– Надеюсь, их всех поймают! – с яростью выдохнул полицейский. – Народ готов был за оружие браться, когда о покушении объявили. Слава Благим, Его величество выступил по инфору и успокоил людей.

– Уже поймали, – улыбнулся Александр. – Аресты закончены час назад, и виновные получат по заслугам. А разве вас не смущает, что я аарн?

– Не видел от ордена ничего плохого, – пожал плечами полицейский. – Наоборот, когда мы на Меркале умирали с голоду, кто прислал нам транспорты с продовольствием? Вы. Спасибо. Тем более что Его высочество тоже аарн.

– Рад, что люди в княжестве не испытывают к нам ненависти, – улыбнулся Александр.

– Люди разные, и думают по-разному, – тоже улыбнулся в ответ полицейский. – Дураков везде хватает.

– Да, вы правы, – вздохнул Александр. – А хуже всего, когда дурак – твой собственный командир. Еще до ордена я имел такую «радость». Сколько тот генерал людей угробил! Вспоминать тошно.

– Сочувствую, – наклонил голову полицейский. – Почему-то дураки быстрее других выбиваются в начальство. Наш окружной комиссар тоже дуб первостатейный. Но куда денешься, начальство…

– Что ж, желаю вам удачи, – кивнул дварх-полковник, пряча кредитку в карман. – Вы не подскажете где-нибудь поблизости приличный ресторан с хорошей кухней?

– Да вот, буквально в двух шагах – «Белая долина», – показал служитель закона. – Хорошо готовят, отзывы неплохие. И не слишком дорого. Немного дальше – «Странник», но хозяин тамошний родом из Парга и, как по мне, слишком много специй использует. Островато получается.

– Благодарю, – снова улыбнулся Александр и попрощался.

Они с Ферикой не стали искать чего-то другого, и зашли в «Белую долину». К ним немедленно подбежал метрдотель, опытным глазом отметив на клиенте костюм из тармиланского псевдошелка.

– Чего изволите? – поклонился он.

– Пообедать, – ответил дварх-полковник. – Отдельные кабинеты у вас есть?

– Конечно, уважаемый господин. Прошу следовать за мной.

Оказавшись за накрытым скатертью столом в уютном кабинете, стилизованном под каюту древнего парусного корабля, Александр с Ферикой почему-то одновременно прыснули и рассмеялись. Появившийся почти мгновенно официант посмотрел на них удивленно, но виду не подал.

– У вас есть мясо, выращенное из биомассы? – спросил дварх-полковник. – Мне, пожалуйста, готовьте из него.

– Как пожелаете, – удивленно посмотрел на него официант.

Ферика заказала какие-то незнакомые Александру блюда. А он после Посвящения уже не мог есть мясо. Точнее, мог, но из биомассы. Оно оказалось даже вкуснее обычного, и никогда не было живым. Раньше он не мог понять брезгливости аарн, но теперь эмпатия позволила ощутить скопившиеся в мясе убитого животного страх и боль. И вместо аппетита дварх-полковник чувствовал резкое отвращение.

– Предлагаю выпить за наше с вами воскрешение, – улыбнулся Александр, наливая в бокалы легкого розового вина.

– Воскрешение? – удивилась Ферика.

– Мы были мертвы, Целители вытащили нас с того света. За что огромное им спасибо!

– Никогда бы не подумала… – растерянно пробормотала девушка. – Спасибо, конечно.

– Но у этого воскрешения есть несколько не очень приятных моментов, – вздохнул Александр. – К вам все равно завтра пришел бы кто-нибудь из Целителей, чтобы рассказать, в чем дело. Мне хотелось с вами встретиться, и я решил рассказать обо всем сам.

– Неприятных моментов? – нахмурилась Ферика. – Так рассказывайте, не томите!

– Многие посчитали бы их, наоборот, приятными. Но…

– Что?

– Смотрите.

Александр взял нож со стола и резким движением пробил себе ладонь насквозь. Выдернул его из раны, и она очень быстро, за несколько секунд, зажила.

– У вас точно так же, – хмуро сказал он. – Любая, даже довольно серьезная рана, заживет за считанные секунды. О том, что такое болезни, инфекции, яды и иже с ними – можете вообще забыть.

– Так это же великолепно! – восторженно распахнула глаза Ферика. – Чудо просто!

– Чудо-то чудо, – снова вздохнул Александр. – Да только дело в том, что лет через двадцать-тридцать ваши знакомые заметили бы, что вы не стареете. А когда начнут стареть дети и внуки ваших подруг, то…

– То есть…

– Именно. После обычного ти-анх люди живут молодыми и здоровыми лет до трехсот. А с тем, чем Целители напичкали нас… Боюсь, что лет восемьсот, а то и вся тысяча.

– Благие… – испуганно прикрыла рот ладошкой Ферика. – Да как же это?

– Яд оказался совершенно неизвестным и страшным, – стал объяснять дварх-полковник. – Он поражал каждую клетку тела, и даже структуры РНК, превращая их в кашу. Уже не верили, что получится нас вытянуть, ти-анх поддерживал жизнь, но излечить не мог. Вериль предложила попробовать испытать последнюю версию боевых нанороботов разведки в сочетании с созданными на основе молекулярных структур яда биофагами. Результат привел в изумление даже ученых. Мы с вами – первые ласточки, скоро так вакцинируют всех аарн, по крайней мере. Биология наших тел стала совершенно нечеловеческой, клетки – почти бессмертными и пластичными. Приспособляемость организма повысилась в сотни раз, мы способны выжить при плюс трехсот и при абсолютном нуле. Но главное – удлинение срока жизни больше чем вдесятеро. Понимаю, что вас не спросили, но разговор шел вообще о возможности всех нас вытащить, и Целители пошли на риск. В результате совершено величайшее открытие в биологии за последнюю тысячу лет. Хотя без нанороботов нового типа ничего бы не получилось. Комплексное решение, как всегда, оказалось наилучшим. Вот так-то, Ферика.

– И что мне теперь со всем этим делать? – смотря в стену, глухо спросила девушка. – Тысяча лет… Мама моя!

– Я бы советовал идти к нам, – грустно улыбнулся Александр. – У нас это никого не удивит. В ближайший год такому преобразованию подвергнется все население Аарн Сарт.

– В орден? Мне?!

– Да, вы нам вполне подходите, у вас чистая душа, в вас нет зла. И вы мне очень нравитесь. Извините…

– За что же извиняться? – хитро посмотрела на него Ферика. – Вы мне тоже понравились. Хотя сейчас вы немного не такой, как были…

– То было до Посвящения, – развел он руками. – Теперь я стал чем-то большим, чем просто человеком. Словами это почти не объясняется. Сам расспрашивал, но пока на себе не испытал, ничего не понял. И все удивлялся, почему мне не могут объяснить толком. А как тут объяснишь, если слов для таких понятий не придумано?

– Слов не придумано… – задумчиво повторила Ферика. – Умеете вы заинтриговать бедную, любопытную девушку, господин дварх-полковник.

Александр весело рассмеялся в ответ, княжна подхватила его смех. Но, даже смеясь, выглядела задумчивой. Слишком многое вывалил на нее этот симпатичный аарн. Она-то думала, что все как всегда, что почти ничего не изменилось в жизни. А, оказывается, изменилось все. И ничего уже не сделаешь. Остаться почти бессмертной в среде смертных, стареющих людей? Кошмар ведь будет, когда начнут умирать те, кого любишь…

– Это действительно страшно, – ответил на ее мысли Александр. – Командор потерял любимую и потом тысячу лет был одинок. В ордене не знали, думали, что ему вообще не нужны женщины, кто поймет мага такого уровня? А он запирался в своей каюте и корчился от боли и одиночества…

– Благие! – прикрыла рукой рот Ферика. – Какой ужас! А мне что делать? У меня ведь папа с мамой…

– У многих из нас есть родители, живущие во внешнем мире. Навещать и помогать будет совсем нетрудно. Но решать вам.

– Я ведь не одна такая из жителей княжества? – спросила Ферика. – От яда пострадали многие.

– Одна, – вздохнул Александр. – Эксперимент проводился над нами тремя. Потом нашли способ обойтись без таких кардинальных решений. Остальные прошли обычный ти-анх с заменой биофагов на преобразованные. Биохимия и генетика их тел почти не изменились. Проживут лет до ста пятидесяти очень здоровыми. Но такое бывает и без постороннего вмешательства.

– Понятно… – закусила губу девушка. – Значит, мне места среди смертных нет… Не дура, понимаю. Только не хотелось бы маму огорчать…

– А если я официально попрошу вашей руки? – усмехнулся Александр.

– Вы шутите? – потрясла головой Ферика. – Жестокие у вас шутки!

– Нет, не шучу! – дварх-полковник встал. – Княжна Ферика, я вас люблю и предлагаю вам руку и сердце!

– Но мы ведь почти незнакомы… – растерянно пролепетала она.

– И что? – приподнял брови Александр. – Вы – чудо, другой такой мне не найти!

– Так уж и не найти… – смутилась Ферика. – Мне надо подумать. Слишком неожиданно…

– Неправда, – ухмыльнулся дварх-полковник. – Вы об этом думали.

– Ну и думала! – возмутилась девушка. – А вы-то откуда знаете, что думала?

– Вы очень громко думали.

Ферике захотелось накинуться на бессовестного наглеца с кулаками. Ишь, сидит, улыбается. А улыбка-то какая обаятельная… Стоп, дорогая, надо думать головой, а не расплываться от улыбок всяких там симпатичных аарн! Нравится он? Еще как! И тоже бессмертный. Тьфу, точнее, почти бессмертный. Да ладно, какая разница. Важно, что среди обычных людей бессмертному не жить. Поймут, и что тогда? Зависть, быстро перерастающая в ненависть. Орден не собирается передавать технологию бессмертия другим народам, это понятно последнему дураку. Да они и правы, если разобраться беспристрастно. Ничего хорошего это не принесет, власть имущие и богатые останутся такими навсегда, и жизнь перестанет меняться. Застой. Полный и страшный.

Но стать аарн? Не слишком ли? Откровенно говоря, было в этом что-то привлекательное. Особенно после всего, что она повидала на борту «Пика Мглы». А если Александер попросит ее руки по всем правилам, мама с папой успокоятся.

Ферика искоса глянула на продолжающего улыбаться дварх-полковника и поежилась. Страшно замуж идти, если честно. Или не страшно? Проклятый его знает… А, была не была! Дома все равно ничего хорошего не ждет. Снова идти на давно опостылевшую службу, скрывая, что ты светлая княжна. Жить-то на что-то надо, титул денег, к сожалению, не дает. Снова папа начнет экономить на чем только можно. Мания у него! Девушка обдумала все еще раз и поняла, что лучше соглашаться. Хоть что-то новое появится в жизни. Возвращаться к старому, зная, что стала почти бессмертной? Нет ни малейшего желания. Но и это все не главное. Главное – любит она Александера или нет. Наверное все-таки любит…

– Согласна! – решительно заявила она. – Только чтобы по всем правилам. С засылкой сватов.

– Где мне их взять-то? – озадачился дварх-полковник, озабоченно глядя на улыбающуюся Ферику.

– А это уже вам решать, светлый князь, – ехидным голоском ответила девушка.

«Остап, тут такое дело, – связался Александр по голару с командиром „Красных Волков“. – Жениться я надумал…»

Он рассказал, в чем дело, и бывший красный комполка принялся ехидно хихикать. Ведь по правилам, дочь светлого князя должны сватать трое равных по рангу. А у Александра, кроме Остапа, не было никого знакомого. Они связались с Никитой и Тиной, очень удивившись, когда к разговору подключился Мастер. А тот не нашел ничего лучшего, как обратиться за помощью к самому великому князю.

Раван VI вначале удивился, а потом решил немного поразвлечься… Да и грех было не использовать свалившуюся в руки ситуацию к своей выгоде – давно хотел женить кого-нибудь из новых аристократов на дочери кого-то из старых. Мало кто мог представить себе изумление светлого князя Т'а Лавени, когда к нему в гостиничный номер пожаловал правящий великий князь и попросил руки его дочери для Александра. Бедняга долго не мог говорить, только икал.

Грянувшая на следующий день свадьба была донельзя роскошной. Несколько позже великий князь сказал Командору: «Если бы эти двое не решили пожениться, нам пришлось бы придумывать нечто подобное». Старые аристократы тихо шипели по углам от злости, но ничего поделать не могли, и вынуждены были смириться. Ставший светлым князем Кэ-Эль-Энах аарн брал в жены светлую княжну из древнего, пусть и обнищавшего рода. Все понимали, что создан прецедент и теперь старой аристократии придется потесниться, допустив в свои ряды тех, кого сделал аристократами великий князь. Раван VI продолжал ломать замшелые традиции, которые мешали народу княжества жить, а ему – править. Что получится из всех его нововведений, не знал никто, в том числе – и он сам.

Социоматематиков и социоинженеров ордена в расчет принимать не стоило, они свои выводы докладывали только Командору.

* * *

«Злюка, ты заткнешься сегодня, или нет?! – не выдержала злобных подковырок Хитрюга. – Смотри, а то усыпим, как Дурочку!»

«Шуток не понимаешь! – отозвалась та. – Проклятый с тобой».

«Тихо девки, мешаете, – проворчала Умница. – Нет, чтобы подумать вместе, они цапаются!»

«Ты у нас умная, ты и думай! – огрызнулась Злюка. – Нечего на нас все вешать!»

«Ну, это уже наглость… – растерянно пробормотала Умница. – Забыла, что шкура на всех одна?»

«Не забыла… Достало меня все это! Ладно, магия, понятно. А теперь-то что делать? Чего он теперь от нас хочет?!»

«Мне тоже не по себе! – рявкнула Хитрюга. – Но я же не истерикую и не ору на остальных? Хватит, нам и так паршиво, чтобы еще и твои вопли слушать».

«И Проклятый с вами!»

Задание вернувшийся господин действительно дал Маре необычное. Он вывалил на нее несколько десятков исторических романов с жизнеописаниями великих властителей прошлого. Из тех, кого постигла неудача. И приказал ученице обобщить причины краха этих властителей. После чего подробно вспомнить собственные поступки и применить выводы к ним. Для чего все это? Мара никак не могла понять, но и не исполнить приказ господина тоже не могла.

Она внимательно прочла книги, и теперь пять ее личностей размышляли, почему проиграл, например, Венсерх Кровавый. По ней, так этот император был единственным стоящим. Никогда и никого не жалел, никогда и никому не сделал ничего доброго и хорошего. Только так и должно! Но почему, в таком случае, от него отвернулись все, почему его предали самые верные сторонники? Пока был силен, лебезили и целовали пол перед его ногами, а как только предоставилась малейшая возможность – сразу ужалили исподтишка. Где-то здесь ошибка. Но где именно? Жаль, что господин не дал ей книг о правителях, у которых все получилось. Тогда бы она могла сравнить и, возможно, понять. Видимо, он посчитал, что так будет слишком просто. Даже Умница растерялась и никак не могла ничего придумать.

– Уважаемая госпожа, вас требует к себе господин граф, – раздался из динамика над столом безличный голос станционного компа.

Благие Защитники! Он же сейчас спрашивать начнет! А что ему отвечать? Только Проклятый, наверное, знает. Как не хочется умирать! Мара постепенно начинала паниковать. Но и сидеть в своей каюте не получится. Нужно идти. Только просто так ее взять не получится! Ведьма уже раскручивала добрых два десятка защитных плетений, сводя их в единую систему защиты. Атакующие связки тоже были наготове. Остановившись перед выходом, девушка злобно оскалилась, прикусила губу до крови и решительно вышла в коридор. Она была, как привыкла, обнаженной, одежда мешала Маре сосредоточиться и сильно раздражала. Особенно теперь, когда мужчины смотрели на нее не с вожделением, а со смертельным ужасом.

– Вы звали, господин? – спросила Мара, войдя в кабинет графа.

– Звал, девочка, – добродушно ответил он, и девушка удивилась – его светлость сейчас походил на довольного, обожравшегося чужой сметаной матерого кота-разбойника, отдыхающего после сытной трапезы на солнышке. – Садись.

Мара села и положила руки на колени, мгновенно став похожей на девочку-отличницу. Только с какой-то стати голую. Граф иронично смотрел на нее и хмыкал себе под нос.

– Сколько уровней книги Стеверена освоила? – лениво спросил он.

– Двенадцать, господин, – ответила девушка.

Дарв ничем не выдал своего изумления, даже потрясения, он только иронично приподнял левую бровь. Сам-то он был уверен, что в книге древнего мага всего девять уровней. Да и то, он являлся единственным, кто нашел девятый и сумел расшифровать его. А эта девочка совершенно спокойно говорит о двенадцати! Впрочем, сам Стеверен намекал, что в «Началах высшей магии» скрыто до сотни уровней, но в это никто не верил. Получается, зря.

– Коротко сформулируй суть двенадцатого уровня, – приказал граф. – В нескольких словах.

– Разрушение чужих плетений при помощи рассечения основы связки, – отрапортовала Мара. – И, конечно, способы анализа плетений.

– Сейчас проверим, сумела ли ты освоить, – кивнул он. – Анализируй и разрушь это заклятие.

Он швырнул в девушку чем-то до безумия перекрученным, и Ведьма немедленно включилась в работу. Такой сложной связки, сплетенной, к тому же, настолько быстро, ей видеть еще не доводилось. Но это экзамен и сдать его она обязана на отлично! Целых пять секунд она потратила на анализ и только затем сумела обнаружить в глубине клубка разноцветных нитей основу плетения и рассечь ее.

– В реальном бою ты давно была бы мертва, – недовольно проворчал господин. – Ладно, для первого раза сойдет. Учись скоростному анализу или тебя сожрут легко и очень быстро. А уж если, не дай Благие, тебе придется схлестнуться с Командором, Кержаком или Касрой… Мяу сказать не успеешь. Заранее можно гроб заказывать.

Мара запомнила эти три имени, дав себе слово держаться от их обладателей как можно дальше. Хотя бы пока не станет магом высочайшего уровня.

А граф размышлял. Он сумел разобраться в плетениях девчонки и пришел в восторг от такого способа разрушения чужих связок. Что же еще скрыто в древней книге? Многое, похоже. Придется быть очень осторожным, чтобы не выдать себя. Девочка уверена, что он знает все, и только потому не пытается вырваться из-под его власти. А если узнает, что господин уже сейчас слабее нее? Не дай Благие! Тогда все планы полетят Проклятому под хвост, и все заключенные союзы окажутся бесполезными и бессмысленными. Сейчас он уже сомневался в способе воспитания в питомнике. Чудовище-то он получил, да еще какое. Вопрос только – сумеет ли этим чудовищем управлять? Удержит ли под контролем?

– Что со следующим уровнем? – спросил Дарв.

– К моему глубочайшему стыду, господин, – потупилась девушка, – я пока не сумела подобрать к нему соответствующий алгоритм. Там очень хитрое распределение слов, использован вариант формулы Тесанха для двенадцатимерных пространств с двойным изменением двух временных координат. Мне не хватило времени, вы приказали заняться анализом причин неудач правителей.

– Разобралась?

– Нет…

– Не нервничай, – понимающе улыбнулся граф. – Ты и не могла сделать этого без посторонней помощи. При твоем-то воспитании. Хотя я, конечно, надеялся, надеялся…

Мара незаметно перевела дух. Так, убивать ее сегодня не станут. Слава Благим, и то хорошо. Чего же все-таки хотел добиться от нее господин? Что она должна была понять? Видимо, что-то очень важное, раз ради этого он даже готов отложить изучение магии.

– Налей себе чего-нибудь попить, – откинулся на спинку кресла Дарв, удобно скрестив свои мосластые ноги. – Разговор нам предстоит долгий, ты должна усвоить несколько основополагающих истин, без которых в человеческом обществе тебе не выжить, несмотря всю твою магическую силу.

Послушно налив себе сока кельтанского алонго, Мара приготовилась слушать. Раз ей собираются объяснять вещи, от которых зависит ее жизнь, то следует быть очень внимательной и тщательно обдумывать все сказанное господином. Пока что он глупостей еще не говорил.

– Ты уже поняла, что власть – самый сладкий из наркотиков? – спросил граф, внимательно следя за малейшими изменениями мимики ученицы.

– Да, – позволила себе ухмылку Мара. – Это очень приятно, когда тебя боятся.

– Но совершенно недостаточно! – брезгливо скривился господин. – Тот, кого только боятся, очень быстро проигрывает все. В том числе, и собственную жизнь. Точно так, как Венсерх Кровавый.

– Почему?

– Да потому, что за страхом скрывается только ненависть. Человек, который боится, всегда будет искать способ отомстить тому, кто его запугал. И отомстит в конце концов. Да, есть те, с кем иначе поступать нельзя. Например, надзиратели в питомнике или большинство охранников на станции. Все они – мелкая сволочь, и ничего иного не достойны. Отомстить по-настоящему тоже неспособны. А если по-мелкому нагадят, то и плевать. Не стоит марать руки об них, только сам испачкаешься – и станешь их подобием в конце концов.

– По-моему, господин, вы противоречите сами себе.

– Если считать всех людей одинаковыми, да. Но люди очень и очень разные, этого ты не учитываешь. И сильных, по-настоящему сильных людей нельзя привязывать к себе страхом. Иначе проиграешь. Заметила ли ты, что с тобой ведут себя совсем иначе с того момента, как ты показала, что достойна уважения? Магия побоку. Ты, как личность.

– Но у меня пять личностей, – возразила Мара.

– Не имеет значения! – отмахнулся господин. – Вы сумели не передраться, а работать вместе ради выживания. Сумели не побояться смерти и пойти на риск, когда это понадобилось. Именно потому ты мне уже не рабыня, а ученица, девочка. Мне жаль, что ты этого так и не поняла.

– Ученица… – задумчиво повторила она. – Тогда мне понятно многое из того, что не понимала до сих пор. Спасибо, го… Спасибо, учитель!

– То-то же, – добродушно рассмеялся он. – Тебе довелось многое пережить, но это было необходимо. Спросишь, почему?

– Спрошу.

– Потому, что клинок без закалки останется мягким, мало на что пригодным железом. Не пройдя всего, через что ты прошла, ты не смогла бы добиться почти ничего, и осталась бы жалким, трусливым ничтожеством. Ты хочешь быть такой?

– Нет! – выкрикнула Мара.

– Человек, не прошеший через ад, не сумеет понять, что такое рай, – криво усмехнулся Дарв. – Когда-нибудь я расскажу тебе через что в свое время пришлось пройти мне. Сперва я ненавидел человека, проделавшего со мной это, так же, как ты сейчас ненавидишь меня. Но потом понял и низко поклонился учителю, создавшему из слабого, мечтательного юнца настоящего мага и настоящего мужчину. И до сих пор благодарен ему.

– Но почему все-таки страхом невозможно добиться полного подчинения?

– Возможно, но только на время, – скривился граф, отпив из бокала немного вина. – Учти, что человек, служащий тебе из страха, никогда не станет работать по-настоящему, никогда не сможет отдать ради общего дела жизнь. Наоборот, он предаст тебя, как только встретит другого сильного, и готов будет лизать пятки уже новому господину. Так-то, девочка.

– Мне надо это обдумать… – протянула Мара, застыв на месте.

– Обдумай. Но это далеко не все. Запоминай, даже если не поймешь сразу, потом у тебя найдется время обдумать все как следует. А мою правоту докажет жизнь. Хотя я все-таки предпочел бы, чтобы ты училась на чужих ошибках, а не набивала собственные шишки. Больно, понимаешь ли.

– Я постараюсь, учитель, – склонила голову Мара.

– Постарайся, а вот получится ли? – развел он руками. – О том знают только Благие. Ладно, продолжим урок. Одной из самых лучших возможностей заставить людей служить себе по-настоящему является захватившая умы и сердца идея. Люди, искренне верящие в идею, пойдут на все ради ее воплощения в жизнь. Идеалисты очень полезны, но одновременно очень опасны.

– Это как? – с недоумением спросила девушка.

– Если им покажется, что вождь предал идею, они пойдут на все, чтобы уничтожить не оправдавшего их чаяний. Еще запомни, что абсолютная власть очень быстро превращает самого ярого идеалиста в скота. Ограничивай их власть во всем, но умно. Не давай им повода заподозрить тебя саму во властолюбии. Вождь должен оставаться загадкой, ему должны верить как богу, перед ним должны преклоняться, его должны любить. И тогда ему простят любое преступление, сами найдут для него оправдание. Поняла?

– Кое-что.

– И то добро, – усмехнулся Дарв, снова глотнув вина. – Идеалисты должны быть разбавлены некоторым количеством трезвых реалистов, обеими ногами стоящих на грешной земле. Идя к власти, ты должна будешь на основные посты поставить именно идеалистов. Но не дай тебе Благие сделать это, когда ты уже достигнешь власти! Погубишь и себя, и страну, в которой возьмешь власть. Вот тут-то на арену и должны выйти прикормленные тобой прагматики. Но за ними нужен глаз да глаз. Жесточайший контроль, иначе оглянуться не успеешь, как они разворуют все. К проштрафившемуся жалости быть не должно, кем бы он тебе ни приходился. Даже сыном, иначе, опять же, потеряешь все. Впрочем, возможны исключения для очень близкого круга, но об этом никто знать не должен.

– Почему возможны исключения? – нахмурилась Мара.

– Людьми, чьи грешки ты знаешь, легче управлять. Это тот же страх, но уже на ином уровне. Позже ты всерьез займешься психологией и наукой управления, я хочу, чтобы ты стала способна встать во главе любой, самой мощной организации и во главе любого государства. И притом – не разрушить его. Исходя из вышесказанного, проанализируй действия Венсерха Кровавого и назови мне основные ошибки, совершенные императором.

– Во-первых, он пытался выстроить империю только на страхе. Во-вторых, не было ни единого человека, кому он хоть немного доверял бы и кто доверял бы ему. Это еще ничего, но он прямо-таки культивировал ненависть к себе в народе. Люди просили хлеба, а получали в ответ массовые казни. Естественно, со временем ненависть достигла своего предела и вылилась в восстание. На сторону восставших перешли императорские войска. Да, я раньше не понимала… Он же самоубийцей был! Зачем ему понадобилось тысячами резать преданных ему офицеров? Причем, без всяких на то оснований! Я поняла бы, если бы Венсерх объявлял их предателями, так нет же, он мог просто показать на кого-то пальцем, и человека немедленно казнили безо всяких объяснений. Теперь понимаю, что он и не мог кончить иначе, чем кончил. Немного ума, и он мог править и править, а народ славил бы его.

– Именно, – усмехнулся Дарв. – Ты смотрела инфор?

– Да. Последнее время только о княжестве и великом князе говорят.

– Не зря. Раван VI – гениальный правитель. Он сумел взять за глотку аристократию и влюбить в себя простой народ. Теперь население ненавидит аристократов и благословляет великого князя, который обеспечил им процветание. А он всего лишь немного снизил налоги, уменьшил бюрократический аппарат, создал эффективную и преданную лично ему полицию. Там, правда, еще немало, но пока ты просто не поймешь, для начала тебе нужно изучить экономику и социологию.

– Это сколько же всего мне еще изучать придется? – с ужасом спросила Мара.

– Много, девочка, очень много, – ехидно ухмыльнулся граф. – Теперь перейдем к главному. Созданию первоначальной, преданной только тебе команды, с которой можно начинать путь к власти.

– Она так необходима?

– Без нее – никуда. Ты уже поняла, что начала идти путем Венсерха? Ты довела охранников до того, что они меньше боятся смерти, чем оставаться рядом с тобой. Уже были случаи самоубийств. Я понимаю твое желание оттянуться за годы страха и унижений, но ты совершаешь ошибку. Мне плевать на эту сволочь, режь их и дальше, но тихо. Поняла в чем именно ошибка?

– Поняла, учитель… – задумчиво протянула девушка. – Я делала все слишком демонстративно.

– И не дай тебе Благие когда-нибудь позабавиться с нужным самой человеком или с тем, кто тебе верит. Твои увлечения – твои проблемы, но они не должны мешать делу. Представь, что случится, если о таких увлечениях узнают идеалисты. Долго ты после этого проживешь?

– Н-нет… – Мара резко выдохнула. – Спасибо за урок, мне нужно обдумать это.

– Теоретических знаний недостаточно. Скоро я дам тебе возможность сбора команды на практике. Учти, будет не трудно, а очень трудно. Если бы ты не прошла питомника, ты никогда бы не сумела. Но теперь ты сможешь, теперь ты способна на все, девочка! Я тобой горжусь.

– Спасибо, учитель! – покраснела она. – Но что я должна сделать?

– Тебя поместят на тиумский каторжный корабль со статьей за массовые убийства. Организуй побег во время аварийной посадки, корабль собьют мои люди, пройди через джунгли первобытной планеты без снаряжения. Найди среди каторжников людей, которые чего-то стоят, и влюби их в себя, заставь считать тебя вождем. Отдели зерна от плевел, всех лишних тихо уничтожь. При этом ни один из них не должен догадаться, что ты маг! Учти, среди них будут мои агенты, и обо всех твоих действиях мне доложат.

– А если я выявлю этих агентов? – оскалилась Мара, в ее глазах уже загорался азарт, Дарв это видел и внутренне улыбался.

– В таком случае – поступишь с ними так, как сама сочтешь нужным. Мне неумехи не нужны.

– Поняла, учитель, – встала с места девушка. – Я могу идти?

– Иди и хорошо подумай о нашем сегодняшнем разговоре. Кстати, правильно пытать ты тоже не умеешь, твои жертвы умирают слишком быстро. Об этом подумай тоже.

Мара низко поклонилась и опрометью вылетела из каюты. Граф откинул голову и от души расхохотался. Нет, ну до чего же удачный экземпляр! Чудо, а не девочка. Немного жестоковата, но это со временем пройдет. А пока пусть себе развлекается, тупоголовых болванов в охрану найти нетрудно. Правда, в последнее время она увлеклась бывшими соперницами из питомника и уже израсходовала десятка два некондиционных экземпляров. Тоже дело поправимое, надо будет купить в Аствэ Ин Раг пару сотен рабынь, разнообразие должно ей понравиться. Придет время, и от звуков имени этой четырнадцатилетней девушки будет дрожать в ужасе вся галактика.

Мара носилась по каюте от стенки к стенке, подпрыгивала и торжествующе вопила в голос. По привычке она продолжала желать господину всяческих несчастий, но уже без прежней ненависти. С каждым днем этот невероятный человек восхищал ее все больше и больше. Девушка даже подозревала, что влюбилась, но старалась не думать о таких глупостях. Любовь – прерогатива Дурочки! У остальных на эту чушь времени нет. Даже Злюка довольно щерилась, и ее шпильки были почти безобидными.

Стоящие в углу на коленях очень похожие на Мару две девушки с ужасом смотрели на беснующуюся госпожу и заранее дрожали, боясь, что она сотворит с ними что-нибудь страшное. И оказались полностью правы. Мара поглядывала на них и вспоминала про вычитанную в одной из книг казнь на колу. Интересно, должно быть. Как они приятно визжать будут! А главное, долго, не подохнут почти мгновенно. Она осклабилась, рухнула в кресло, жестом подозвала одну из рабынь и, схватив ту за волосы, ткнула лицом себе между ног. Потом полностью отдалась наслаждению, одновременно фантазируя о блистательном будущем и о народах, которые со временем падут ей под ноги. Это – будет! Она – добьется! Какую бы цену ни пришлось уплатить.

## Глава 5

Барлик, удобно устроившись в кресле, смотрел на экран гиперлокатора, наблюдая за подходящим к Трирраду дварх-крейсером «Черный Стерх». Насколько он знал, на его борту находились пять тысяч «Ангелов Тьмы», следственная группа «Кошек» и два «Барса», профессиональные контрразведчики из нового легиона, набранного Никитой Ненашевым на Земле. Откровенно говоря, дварх-майор был очень рад их прибытию, оперативной работой он занимался постольку-поскольку. Несколько раз участвовал в расследованиях лет тридцать назад, и с тех пор не возвращался к этому малоприятному занятию. И никогда бы не вернулся, будь его воля.

Как ни странно, первый же шаг в расследовании дал результат, Мериарх очень кстати обратил внимание на странности в поведении некоего Бальреса. Инфер на самом деле оказался замешан в этой странной истории. Именно с его подачи публиковались самые скандальные материалы о вредоносности новых биотехнологий. Иначе говоря, этот человек каким-то образом контролировал добрую половину трирроунской прессы. Вот только – каким? Почему его так боялись редактора сетевых и обычных изданий? Почему любая его статья сразу печаталась без каких-либо купюр? За ним наблюдали добрых три недели, вычислили массу связанных с Бальресом людей, но на контакт со своими таинственными покровителями инфер за прошедшее время так и не вышел.

Дело о покушениях на аарн тоже не сдвинулось с мертвой точки. Было еще несколько попыток, но когда стоявшие за покушениями люди поняли, что акций возмездия не последует, все прекратилось. Однако начались попытки дискредитации ордена. На Аарн вываливались тонны грязи в прессе, им приписывались все возможные грехи и преступления.

И снова одним из ответственных за это оказался инфер Меар Менио Бальрес. Каким образом он координировал действия против ордена, выяснить так и не удалось. Похоже, придется брать его и считывать память. Точнее, даже не брать, просто усыпить, считать память и оставить в покое. Только проделать это придется в тайне от трирроунцев, привыкших действовать только в рамках закона.

Интересно, как в республике ухитряются работать служба безопасности и полиция? Запретов и правил сотни и сотни. Если действовать согласно всем этим правилам, то проигрыш обеспечен изначально. За это Аарн и не любили демократию. Такое ощущение, что все законы этого идиотского общественного строя разрабатывались специально для того, чтобы дать максимальную свободу подонкам и максимально же связать руки честным людям.

Одни адвокаты чего стоят! Барлик не понимал и понимать не хотел, на что нужны эти паразиты. Они почему-то защищали наиболее яростно самую страшную нелюдь. Чаще всего в суде с помощью адвокатов выигрывала неправая сторона. Уходили от ответственности убийцы и насильники. А уж главы мафиозных кланов вообще жили в полной безопасности. Защищать таких за деньги? Кем же нужно быть для этого?..

Ничего, господа хорошие. Барлик ехидно ухмыльнулся – издаваемые массовыми тиражами инфокниги и инфофильмы, созданные специально для Трирроуна, постепенно внедряли в общественное бессознательное гадливость к представителям этой подловатой профессии. Помимо всего прочего. Очень скоро адвокаты начнут постепенно разоряться, не понимая, что происходит, почему люди перестают к ним обращаться, почему от них уходят жены и отворачиваются дети, почему при упоминании о том, что человек – адвокат, от него станут шарахаться и едва ли не плевать в лицо.

– Барлик! – опустился, как обычно, с потолка, эмообраз Мериарха. – «Черный Стерх» в пределах досягаемости гиперпорталов. Джон с Куртом сейчас перейдут к нам.

– Жду.

Вскоре в стене кают-компании завертелась воронка, из которой вышли два человека и небольшой, полупрозрачный арахн с белесой шерстью.

– Рад видеть вас, братья! – улыбнулся дварх-майор. – Меня зовут Барликом, если вы не знаете.

– Джон, – поклонился серьезный шатен, выглядящий аристократом в незнамо каком колене.

– Курт, – представился совсем молодой, отчаянно рыжий, веснушчатый парень.

– Рхуу-Марга, – эмообраз арахна был наполнен каким-то бесшабашным весельем, от него самому хотелось рассмеяться.

– Очень рад вашему прибытию, – вздохнул Барлик. – Я, если честно, совсем запутался. Из меня следователь, как из слона балерина. Если бы не майор Селени, местный безопасник, мы бы вообще с места не сдвинулись.

Аарн сошлись в кружок в центре кают-компании и прикоснулись друг к другу, передавая братьям события и чувства своих жизней. Барлик сейчас одновременно был английским аристократом, немецким контрразведчиком и арахном из Белого Паутинника. А они стали им. Дварх-майору было безумно интересно: с людьми, имевшими столь специфичный жизненный опыт, ему сталкиваться еще не доводилось.

Джону, например, пришлось в жизни нелегко, хотя он и был лордом. Его поднимало к вершинам и швыряло на самое дно. А когда пришла старость, он, отдавший родине всего себя, оказался никому не нужен… Потому, когда в доме бывшего разведчика неожиданно появился старый враг, Семен Ревель, и предложил новую жизнь в иных мирах, англичанин пошел за ним с радостью.

Курту жилось немного легче, да и был он моложе. Но после проигрыша Германии в первой мировой он, как и большинство офицеров кайзеровской армии, оказался без средств к существованию. Он ухватился за предложение Семена Феоктистовича руками и ногами по этой причине да еще потому, что с детства мечтал о несбыточном. Странно для профессионального контрразведчика, но такое тоже случается. Редко, правда, но случается.

Рхуу-Марга с рождения стал изгоем, как и любой мутант в среде арахнов. Счастье альбиноса, что он сумел сбежать и поселился в заброшенном промышленном паутиннике. Через несколько лет туда случайно забрела и подружилась с изгоем юная арахна. Ныне она известна всему ордену как Тра-Лгаа, Целитель Душ, Чувствующая. Чувствующие, как правило, бесплодны, и Старшие Матери Паутинника приговорили ее к поеданию заживо. Использовав свой дар, Тра-Лгаа бежала и спряталась у старого друга. Тот, спасая подругу, выдержал пытку, перенести которую считалось среди арахнов невозможным. А потом пришел орден. Не видя иного способа спасти Тра-Лгаа, Рхуу-Марга выкрикнул Призыв. Так он вместе с подругой оказался в ордене и никогда о том не жалел. В каких только телах не побывал с тех пор полупрозрачный арахн. Особенно его заинтересовала сравнительная психология разных разумных рас. Однажды он попробовал себя в оперативной работе и неожиданно почувствовал к ней вкус.

– Так, мне нужно немного подумать, – отошел к столу Джон, успевший усвоить переданную ему информацию. – Боюсь, придется считывать инфера этой же ночью. Он безусловно один из агентов влияния наших оппонентов. Или связан с ними.

– Даю гарантию, что аналитики СПД просчитали наши действия по изменению общественного бессознательного, – скривился Курт, садясь за стол и заказывая себе у биокомпа бокал с вином.

– Ничего удивительного, – передернул лапами Рхуу-Марга, устроившись на стене напротив. – Там сидят отличные профессионалы, мы в этом не раз убеждались.

– Рхуу, ты бы перебрался в человеческое тело, – посоветовал Барлик. – Здесь в своем ты работать не сможешь.

– Да сам понимаю, сегодня же залягу в ти-анх, – прищелкнул жвалами арахн. – Только для начала нам нужно определить, что именно делать в ближайшие дни. Терять времени нельзя, СПД пошло ва-банк, это уже ясно. Они не могут не понимать, что почти потеряли свое влияние здесь и в княжестве. Да и в Ринканге с Паргом дело к тому идет. Но в демократических государствах трудно работать, вы это не хуже меня знаете, слишком много групповых интересов там сталкивается, и какой победит – предсказать порой трудно.

– Дерьмократия… – гадливо скривился Курт. – Интересно, почему при этом общественном строе в правительстве осаждается только данная субстанция? Почему естественный отбор работает в обратную сторону?

– Спроси социоисториков, – пожал плечами Джон, – нам не до того, разгрести бы все, что нам дорогие оппоненты под дверью навалили. Давайте наметим список людей, которых необходимо считать в ближайшее время. Кстати, Мериарх, а почему ты не считал этого инфера заранее?

– У него какая-то природная защита от телепатии, – смущенно ответил дварх. – Я уже говорил Барлику об этом в самом начале расследования, потому мы и пошли традиционным путем. Не уверен, что и у вас получится… У двух его знакомых такие же странные щиты, я просвечивал их по порядку и только сегодня натолкнулся на остальных защищенных. Как раз собирался рассказать об этом.

– Так, – откинулся на спинку кресла Джон. – Я не слишком верю в природную защиту. Какова она?

– Постоянный белый шум, – отозвался Мериарх. – Такое ощущение, что у этих людей на поверхности сознания вертятся в бешеном ритме сразу несколько смешивающихся мысленных потоков и забивают собой все остальное. Дело в том, что я уже встречал подобных уникумов, потому и подумал, что защита природная. Но трое из одной компании подозреваемых сразу? Ты прав, что-то здесь не то.

– Усыпить инфера сможешь? – деловито спросил Рхуу-Марга.

– Усыпить смогу.

– Надо попробовать прочесть спящего совместными усилиями, – вздохнул Джон. – Придется захватить с собой какого-нибудь Целителя Душ, может, ему удастся пробиться сквозь защиту.

– Попробуем, – кивнул Барлик, – я попрошу Селрагхи, она сильна в своем деле. Одна из немногих, способных проводить групповое исцеление.

– Значит, решено, – сказал англичанин. – Еще, конечно, поработаем традиционными методами. Сведи меня с этим местным следователем, стоит поговорить.


Майор Селени сидел в своем небольшом кабинете на двадцать третьем этаже столичного управления ГБ, и пытался разобраться в поступившей за последнее время информации – о новых попытках дискредитации действий правительства и посольства ордена. В последнюю неделю пресса немного притихла, ощутив внимание службы безопасности. Но это было не все.

Три часа назад его неожиданно вызвали к президенту и вручили карт-бланш на любые действия. Даже самые жесткие. Причина тому была одна. Убедившись, что спровоцировать орден на акцию возмездия не удастся, неизвестные противники занялись отстрелом высокопоставленных чиновников, наиболее активно сотрудничающих с Аарн. Этим утром убили замминистра безопасности и губернатора планеты Лардаг. Причем, обоих застрелили собственные охранники, немедленно после покушения покончившие с собой. Аарн об этом происшествии еще не знали.

Внезапно зазвенел сигнал вызова биокомпа. Майор вынул блокнот и дотронулся до активирующего сенсора. На стене напротив загорелся голоэкран, с которого на Селени глянул Барлик.

– Доброго вам дня, господин майор, – поздоровался он. – Не могли бы вы перейти к нам на крейсер? Прибыли более опытные, чем я, следователи, и я хочу вас познакомить.

– Здравствуйте, – кивнул гэбэшник. – Буду рад, откровенно говоря, я запутался. Да и информация новая поступила, случилось кое-что, чего вы еще не знаете. Нас снова опережают на несколько шагов.

– Понятно, – тяжело вздохнул Барлик. – Ждем в известной вам кают-компании. Прошу вас не пугаться, один из следователей – не человек. Арахн.

Вот так так! Ни разу до сих пор не видел разумных пауков, любопытно будет поглядеть. Может, новоприбывшие орденские спецы сумеют разобраться в этом гнусном деле? Никогда еще майор Селени не чувствовал себя настолько беспомощным. Его усилия не приводили ни к чему, казалось, он борется с водой. Все попытки выяснить хоть что-нибудь проваливались, ощущение было, что он столкнулся с профессионалами такого уровня, о каких и слышать до сих пор не доводилось.

Встряхнувшись, майор нажал на пульте биокомпа кнопку, открывающую гиперпереход на «Ночной Охотник». Шагнув в черную воронку, гэбэшник оказался в знакомой кают-компании. Он с интересом оглядел новоприбывших аарн. Люди оказались самыми обычными, разве что, их внешность будет бросаться в глаза на Трирроуне, большинство населения которого состояло из смуглых, черноволосых людей со специфическим разрезом глаз. Арахн выглядел сущим чудовищем, но – красивым. И зла в нем не ощущалось, наоборот, огромный паук смотрел на майора с явно ощущаемой доброжелательностью.

– Здравствуйте, господа! – поздоровался гэбэшник и сел за стол. Перед ним немедленно появился высокий стакан с любимым сортом пива. – Я следователь столичного управления госбезопасности республики Трирроун, майор Вермит Кавилло Селени.

Аарн назвались. Майор удивился, двое из новоприбывших оказались просто координаторами. Не легионерами. Что значило это звание, он не знал.

– Наши противники пошли по новому пути, – вздохнул он. – Они начали убивать чиновников госаппарата, активно сотрудничающих с орденом. Уже двое убиты, еще пять покушений удалось предотвратить. Три часа назад господин президент вручил мне карт-бланш на любые действия. Подчеркиваю – на любые! Вплоть до отстрела виновных без суда и следствия. С этого момента у нас с вами развязаны руки.

– Очень рад, – кивнул Джон. – Ваш президент – решительный человек. Если об этом станет известно парламенту, может последовать импичмент.

– Сейчас правительству не до того, – вздохнул майор. – Это война, господа. И прогрывать ее нельзя. За время, прошедшее после нормализации отношений с орденом, жизнь в Трирроуне улучшилась многократно, появились сотни тысяч новых рабочих мест. Здравомыслящие люди прекрасно понимают, почему и с чьей подачи это произошло. Нам не хочется, чтобы все вернулось вспять.

– Понятно… – протянул Курт. – Значит, будем работать. Очень может быть, что нам придется брать известного вам инфера и выбивать из него показания. Похоже, он один из ответственных за все случившееся. Скорее всего, ни одна сыворотка правды на него не подействует. У вас найдутся специалисты, способные выудить информацию старым способом?

– Пытками, что ли?

– Да, – жестко ответил Джон, скривившись, будто съел что-то весьма неаппетитное. – Очень не хотелось бы, но, боюсь, другого выхода нет.

– Специалисты найдутся, – насмешливо ухмыльнулся майор.

Нет, все-таки аарн редкостные чистоплюи. Не хотят сами ручки марать, сваливают неприятное дело на ГБ. Да и ладно, лишь бы результат какой был.

Гэбэшник внимательно слушал план действий, и брови его постепенно поднимались. Да, эти трое и в самом деле профессионалы, каких поискать еще, предстоящую операцию проработали до мелочей. Действительно, почему бы и не сыграть краплеными картами? Выигрыш при случае может оказаться грандиозным. Однако некоторые реалии Триррада орденским следователям были явно незнакомы, и майору пришлось вносить в план свои коррективы, которые уважительно принимались, обсуждались и тут же включались в разработку, если подходили. Хм-м-м, работать в такой команде – сплошное удовольствие! Дварх-майор Фаннасанх и в подметки ни одному из этих троих не годится.

Быстро распределив между собой конкретные задачи, временные коллеги разбежались.


Бальрес сидел в своем любимом кресле у камина, одной рукой неспешно набивая на клавиатуре компа тезисы завтрашней статьи. Он довольно ухмылялся. Дела шли просто отлично, возложенную на него задачу он выполнил полностью, претензий у начальства быть не должно. Общественное мнение колебалось из стороны в сторону, постепенно сдвигаясь в сторону традиционной ненависти к ордену. Хотелось бы только знать, кто занялся убийством чиновников. Наверняка кто-то из их организации, больше просто некому.

По слухам, скоро на Триррад прибывает личный эмиссар загадочного шефа, имеющий право карать и миловать агента любого уровня. Но все же интересно, кто проявил неуместную инициативу и убрал замминистра безопасности? Впрочем, мало ли еще какая организация работает на людей, давно и прочно взявших за глотку его самого? Зная их возможности, Бальрес даже слова не пытался сказать против, прекрасно понимая, что при первой же попытке его немедленно уберут. Слишком много знает, а излишнее знание никогда не бывало полезным. Особенно если хочешь дожить до старости здоровым и богатым. Но так уж карты выпали, никуда не денешься.

Единственное, что настораживало инфера – это постоянное ощущение чужого взгляда в спину. Добрых три недели ему было не по себе, казалось, кто-то невидимый отслеживает каждый его шаг. Но охрана никого не обнаружила! Психоз, что ли? Не дай Благие, только такой радости не хватало. Или все-таки кто-то следит? Но кто? На него работали лучшие профессионалы, и они только разводили руками в ответ на все опасения шефа. Может, ГБ обратила внимание на его отлучки?

Ни с того ни с сего глаза начали слипаться, голова потяжелела, и Бальресу смертельно захотелось спать. С чего бы это? Рано еще, статью закончить нужно. Но сонливость накатывалась все сильнее и сильнее. Он не должен сейчас спать! Что это значит? Неужели, газ? Нападение! Инфер попытался встать, попытался позвать охрану, но не смог. Сознание уплывало куда-то в сторону, несмотря на все попытки удержать его. Бальрес еще вяло потрепыхался пару секунд и опал на кресле, крепко уснув. Он уже не видел, что в стене возле входа появилась черная воронка, откуда вышли четверо аарн в своей знаменитой черно-серебристой форме.

– Спит? – спросил Джон.

– Да, – ответил откуда-то сверху Мериарх. – В последний момент он понял, что что-то не в порядке, и изо всех сил сопротивлялся. Дело в другом. Мне пришлось для начала дать наложенную картинку на добрых два десятка следящих камер. Этого инфера охраняют больше тридцати человек, причем, охраняют так, что многих мы раньше и не замечали. Моя вина. Охранников сейчас тоже усыпляют и переправляют на крейсер. Кажется, нам попалась крупная птица.

– Надеюсь, – вздохнул Барлик, мысленно кляня себя последними словами за то, что раньше не обратил на Бальреса пристального внимания.

– Давайте приступать к делу, – эмообраз миниатюрной светловолосой женщины горел сдержанным недовольством.

– Конечно, Целитель Душ, – склонил голову Джон. – Ты начнешь?

– Да, – резко кивнула Селрагхи. – А вы потом присоединяйтесь ко мне и подключайте на внешние контуры биокомпов Мериарха. Защита у этого пашу действительно потрясающая. Но пройти сможем, хоть и с немалым трудом. Головную боль на сутки вам всем гарантирую. Позовите кого-нибудь из Целителей с диагностом, пусть проверит, нет ли у него системы самоуничтожения. Не хотелось бы напороться.

– Мы позвали Гыр-Йарфада, – вмешался Барлик. – Он прямо на месте сумеет удалить эту систему, если обнаружит.

Действительно, вскоре из гиперперехода вскоре вышел приземистый маг-целитель. Он приветствовал братьев и сестру по ордену, затем подошел к «пациенту» и провел над его телом засветившимися синим светом руками.

– Надо же… – проворчал Гыр, качая головой. – Не одна у него система. Четыре дублирующих! Причем о двух он и сам не знает, судя по всему. Кто-то хорошо перестраховался. Что интересно, яд в его костях тот же, которым пытались отравить наследника престола в княжестве. Хорошо, все отойдите, я начинаю.

Маг прикрыл глаза и что-то забормотал себе под нос. Руки его засветились еще сильнее, в ровном голубом свечении появились вихляющиеся алые полоски. Гыр зажал ладонями голову инфера и замер. Некоторое время ничего не происходило, а затем кожа с двух сторон лба пациента треснула, и из трещин полезли извивающиеся серые нити. Из пупка выползли две почти невидимые глазу капсулы с ядовито-зеленой жидкостью, из возникших ран на ладонях один за другим выскальзывали черные кристаллы.

Гыр осторожно вытягивал из тела Бальреса все посторонние предметы и сдавленно ругался сквозь крепко сжатые зубы. Такого он еще не встречал. В отличие от оборудования Аарн, все здесь было механическим и имплантировалось грубо, без учета особенностей организма. Проверив еще раз пациента, маг натолкнулся на пульсирующий белковый шар в мозгу. Это еще что такое? Он осторожно начал отделять ведущие к шару десятки тысяч нервных окончаний. А вот это уже совсем иного уровня технология. Иная культура производства, что ли. Каждое удаленное приспособление переправляли на крейсер для исследования. Особенно осторожно пришлось обращаться с белковым шаром, немедленно помещенным в искусственную питательную среду, по химическому составу подобную человеческому мозгу.

– Готово! – выдохнул Гыр, заживив Бальресу раны. – Заметили, что телепатического щита у него больше нет? Шарик, который я вытащил последним, эту защиту и обеспечивал.

– Мериарх уже считывает его память, – вздохнул Джон, прикусив губу и несколько укоризненно поглядывая на смущенного Барлика. – Жаль, что мы раньше этого не проделали. Уже вижу, что крылышки нашим оппонентам подрежем здорово. Но спешить тоже не стоит, игра предстоит серьезная.


Проснулся Бальрес как-то очень быстро. Чувствуя себя весьма бодрым, он потянулся и только тут вспомнил, что заснул в кресле у камина. Тогда почему сейчас он лежит? Быстро открыв глаза, инфер злобно помянул хвост Проклятого. Он находился не дома, а в какой-то комнате без окон. Взяли. Но кто?! Очень не хотелось умирать, но другого выбора нет. Его все равно достанут, и тогда смерть будет нелегкой, – видел Бальрес, как страшно умирали пытавшиеся предать. Допросить его не могли, ни один психоделик не действовал на агента его уровня. По утверждениям медиков, его защитили даже от телепатии. Так ли это, Бальрес не знал.

Впрочем, уже безразлично. Жизнь кончилась, как ни горько это признавать. Осталось надеяться, что о дочери позаботятся, как обещали. Инфер трижды нажал языком на зуб мудрости, активируя систему самоуничтожения, и замер в ожидании смерти. Но ничего не случилось. Вот тут-то Бальресу стало страшно по-настоящему. Он не умер. Почему? Система должна была сработать, не могли ему поставить бракованную. Вывод только один. Пока он находился в бессознательном состоянии, его прооперировали и удалили все импланты. Но кто мог это сделать?! Неужели, орден? И на чем он мог попасться? Эх, насколько проще было работать, когда всем в республике заправлял Проект, а орденские сволочи тихо сидели себе на Аарн Сарт…

– Ага, господин Бальрес изволили прийти в себя, – раздался неизвестно откуда чей-то ироничный голос. – Тогда прошу, поговорим.

Притворяться дальше смысла не имело, и инфер медленно сел на кушетке. Очень похоже на тюремную камеру в подвальном этаже следственной тюрьмы госбезопасности. Неужели, ГБ? Им-то что нужно?

Он мрачно смотрел, как стена сдвигается в сторону, открывая взгляду крохотную комнатушку, в которой поместились только стол со стулом. За столом сидел довольно грузный человек средних лет в очках с металлической оправой. Перед ним лежала пухлая папка. Типичный гэбэшный следователь в немалых чинах. Бальрес все равно ничего не понимал. Что вообще происходит? Каким образом почти бессильная служба безопасности Трирроуна сумела взять одного из резидентов СПД? Чушь. Полная чушь! Да еще и удалить импланты, о существовании которых они вообще не могут иметь понятия? Нет, не то что-то.

Инфер мрачно размышлял, изучая лениво покуривающего гэбэшника. Или в республике появился неизвестный конкурент? Еще большая чушь. Поняв, что с собой покончить не удастся, Бальрес взял себя в руки, понимая, что предстоит играть на чужом поле и с чужой подачи.

– Заявляю решительный протест против ареста законопослушного гражданина! – решительно сказал он, ожидая реакции собеседника.

Тот весело рассмеялся, даже пару раз хлопнул в ладоши.

– Браво, господин Бальрес, браво! Так держать. Прошу только учесть, что вы нам не особенно нужны, спрашивать вас о чем-либо я не собираюсь, все, что вы можете знать, знаю и я.

От наглости этого заявления инфер даже онемел на секунду. Да что этот толстяк о себе возомнил?! Потом ненадолго задумался. Гэбэшник действительно держал себя так, будто ему смертельно скучно и, сидя здесь, он делает Бальресу величайшее одолжение.

– А что же вам тогда нужно? – решился спросить он через пару минут. – Кто вы вообще такой?

– Служба госбезопасности, господин хороший, служба госбезопасности республики Трирроун. Мы за вами давно приглядываем. Пока вы не зарывались – позволяли резвиться. Но поскольку вы, как видно, забыли, что территория Трирроуна не принадлежит СПД, пришлось попросить вас пожаловать сюда для разговора.

– Я вообще не понимаю, о чем таком вы говорите. Я свободный журналист и требую свидания с моим адвокатом!

Гэбэшник еще более развеселился, он буквально трясся от смеха.

– Какой вы, однако, юморист, господин Бальрес! – с трудом выдавил он. – Честное слово, вас бы в цирке показывать. Никаких клоунов не надо, весь Триррад со смеху поумирает.

– Что вы хотите этим сказать? Как вас там называют?

– Майор, всего лишь майор. А сказать? Вы ведь не новичок в наших играх, господин Бальрес… Сами все должны понимать.

Инфер скрипнул зубами. Чего уж тут непонятного – или он выйдет отсюда так, как захотят они, или не выйдет вовсе. Но как ГБ смогла выйти на его след? Это же невозможно! Ходили, правда, слухи о какой-то загадочной «группе Х», не подчинявшейся никому, кроме самого президента. Но мало ли, какие ходят слухи? Кто из профессионалов станет доверять сплетням досужих обывателей? Хотя зря он не проверил, может, и существует какая-то элитная группа специального назначения. Однако не стоит умножать сущности без необходимости. Если этот увалень действительно из ГБ, придется принять существование «группы Х» за рабочую версию. А дальше тогда что? Он просчитывал вариант за вариантом, с каждым мгновением все яснее понимая, что проиграл бесповоротно и безоговорочно. Окончательно проиграл. Даже если его отпустят, на него устроит охоту СПД, считая предателем.

– Чтобы вы поняли еще больше, посмотрите эту папочку, – зевнул гэбэшник, пододвигая свою папку на край стола. – А я пока пойду чего-нибудь бодрящего попью.

Он встал и вышел в совершенно незаметную со стороны дверцу. Немного посидев, Бальрес тяжело встал, взял со стола папку и принялся просматривать. С каждым новым листком ему становилось все страшнее. Списки всей его агентуры до последнего человека. Подробное описание всех его дел за последние несколько лет. И многое, многое другое. Собрать такие документы невозможно, если только он не расколется сам. Впрочем, нет, таких подробностей, как в проклятой папке, Бальрес не помнил. Тогда что? Проверка на лояльность? Очень похоже. Но проверяющие не дали бы понять, что они проверяющие, такой вывод напрашивается сам собой. А раз так, то неверен. Или его специально хотят убедить в том, что вывод неверен? Проклятый его знает!

– Ну как, ознакомились? – раздался над ухом насмешливый голос гэбэшника, и Бальрес едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Ознакомился… – проворчал он. – Если вы и так все знаете, на кой хвост Проклятого вам я?

– Мало ли… – мелко захихикал майор. – Мало ли… Даже отработанный материал может принести кое-какую пользу. Так что мы вас отпустим. С посланием к вашему начальству. Слушайте и запоминайте, что передавать. Или все ваши операции будут согласовываться с нами, или мы вышвырнем с территории республики всю вашу сеть. Мы не хотим ссоры с СПД и готовы к сотрудничеству, но вы с какой-то стати начали относиться к республике, как к врагу. Зря. Вам же хуже. Если вас смущают наши взаимоотношения с орденом, то говорить об этом будут с человеком, имеющим достаточно полномочий, чтобы принимать самостоятельные решения, а не с пешкой, как вы, господин Бальрес. Прошу учесть, что ни один ваш агент, кроме вас лично, не арестован. Повторяю, мы не хотим враждовать с вами, но вы начали первыми, и если после нашего предупреждения произойдет еще одно убийство нужного нам человека, СПД очень пожалеет. О наших возможностях говорит уже то, что мы удалили все ваши четыре системы самоуничтожения неизвестным вам способом.

– Если у вас такие возможности, то как же вы прошляпили Проект, господин майор? – огрызнулся инфер. – Он у вас под носом находился!

– А кто вам сказал, что мы его прошляпили? – довольно оскалился тот. – Проект был нам выгоден, и мы его поддержали. Но когда Сартад оказался столь глуп, что попался, он стал неинтересен. Передайте вашему начальству, что мы можем предложить сотрудничество и ордену, они вряд ли станут отказываться. Мне странно, что СПД не понимает столь очевидных вещей, у вас, как будто, собрались неглупые люди, умеющие оборачивать любую ситуацию к своей выгоде.

– Я не понимаю, о чем вы! – рявкнул едва сдержавший ругательства Бальрес.

– А это не в вашей компетенции, – лениво ответил майор, откидываясь на спинку кресла и снова закуривая свою вонючую сигару. – Ваша задача – передать наши слова начальству. На обдумывание мы даем три месяца, ни днем больше. После чего начинаем действовать в ключе, который вам вряд ли придется по вкусу. Так-то, уважаемый. Сейчас я вас отпускаю, идите куда хотите, никто вас не тронет. Вот пропуск, из здания ГБ вас выпустят. Вот номер инфора, по которому следует позвонить, если надумаете выйти на контакт. Всего вам доброго, господин Бальрес.

Значит, таки гэбэшники… Хвост Проклятого! Как же это? Кто эти люди? Это явно не само ГБ, это кто-то, стоящий в тени. Бальрес был уверен, что знает все мало-мальски значимые группы в стране. Оказалось – нет. Красиво его сделал этот майор, ничего не скажешь. И придется ведь передать его слова выше, прятаться некуда, пасти его станут с двух сторон. Если это подставка, то первой сдерут именно его шкуру. Или те, или другие. Надо же было так глупо попасться… Ладно, все это глупая лирика, никто ему не посочувствует. Сам виноват, что в свое время сунулся в эту клоаку.

Майор выдал ему стандартный пропуск и открыл дверь в коридор, в котором ожидал охранник. Только оказавшись за воротами министерства госбезопасности, Бальрес окончательно поверил, что это не проверка, не глупая шутка своих же. Он мрачно побрел по улице, куда глаза глядят, размышляя о том, как бы остаться в живых. Но ни одного приемлемого варианта не находил. Значит, придется выходить на связь по аварийному каналу, передавать слова майора и сообщать о полном провале сети. А там уж надеяться на лучшее, авось, да пронесет.

Майор Селени и Джон наблюдали на голоэкране за уныло бредущим по улице инфером и совершенно одинаково, иронично ухмылялись. Два опытных контрразведчика прекрасно понимали друг друга, и оба были страшно довольны начинающейся опасной игрой. Бальреса они переиграли вчистую. Вопрос только: сумеют ли переиграть человека, который придет следом? Это ведь будет игрок совсем иного уровня. Почему-то в этом не сомневался ни один.

Контрразведчики переглянулись и погрузились в анализ собранных материалов, предстояло решить, кого брать, а кого оставить пока погулять. Но это, опять же, потом, сейчас трогать выявленную сеть нельзя, чтобы не насторожить оставшихся неизвестными резидентов. СПД не мелочилось и держало на каждой планете до пяти дублирующих друг друга разведывательных сетей. А им известна пока только одна. Впрочем, рано судить, теперь нужно дождаться, чем ответят оппоненты, и ответят ли вообще. Джон задумался. Да нет, должны клюнуть, больно приманка аппетитная. А там поглядим, что будет.

* * *

Перед людьми, собравшимися в одном из Залов Размышлений только что выращенного головного учебного комплекса легиона «Снежные Барсы», горела голографическая карта галактики.

Постоянным местом дислокации легиона стала планета Тальнат, находящаяся всего в двух парсеках от пограничного Ирлорга, на котором располагались посольства государств обитаемой галактики. Климат здесь очень походил на среднюю полосу России, многие породы деревьев напоминали земные. Нашлось даже некое подобие берез – белоствольные невысокие деревья с темно-зелеными полукруглыми листьями.

Главную резиденцию легиона вырастили на холме в излучине реки Варгин, в этом месте достигавшей ширины в две версты. Тальнат был почти безлюден, разве что несколько небольших поселков арахнов располагались на другом материке, да поселок людей, обеспечивающих работу грузового космопорта на островах северного океана. Планета радостно приняла поселившихся на ней, местные Мастера Жизни попросили у нее разрешения на постройку жилого и тренировочного лагерей легиона, и разрешение было тут же дано.

Ни одному аарн в голову не пришло бы обращаться с планетой так, как земляне обращались со своей родиной. Почему-то пашу никак не могли взять в толк, что любой мир с биосферой является живым и разумным. Правда, разум планет не являлся разумом в полном смысле этого слова, но с ним можно было общаться на уровне чувств и примитивных мыслей. Для того и существовали Мастера Жизни, благодаря которым ни один мир не становился для аарн враждебным. Если какая-нибудь планета не хотела принимать гостей, ее немедленно оставляли в покое. Нельзя навязывать свое присутствие, ничего хорошего из этого не выйдет. Достаточно миров, с радостью принимающих новых детей. Главное – не калечить эти миры, не грабить их безжалостно, как поступают пашу, а обращаться нежно и бережно, с любовью. И планета ответит тем же.

Жилье, в основном, вырастили в близлежащих лесах и на нескольких больших островах на реке. Каких только домов здесь не было… Китайские пагоды, древнерусские терема, европейские замки, просто добротные и удобные особняки. На самом деле все они являлись обычными для ордена биодомами-симбионтами, принимающими форму, которая нравилась живущим в них. По счастью, большинство членов семей земных офицеров-аарн тоже оказались способны пройти Посвящение и войти в орден. Те, кто не смог, сейчас жили на Ирлорге, в специально выстроенном городе, чем-то напоминающем провинциальные города России. Легионеры почти ежедневно навещали своих родных там, но большинству было тяжело находиться в обществе пашу. Некоторые из новопосвященных неприятно удивились, узнав, как на самом деле относятся к ним жены. А те не понимали, почему так изменились мужья, почему едва ли не брезгуют ложиться с ними в постель.

Впрочем, пока еще мало что было известно. Всего лишь неделю назад «Снежные Барсы» и «Красные Волки» прибыли на Аарн Сарт и избрали себе планеты-резиденции. Программу обучения тоже еще не составили толком, и легионеры пока проходили преобразование в ближайших биоцентрах. Для этого применялась смесь нанороботов с измененными биофагами, открытая Целителями во время стоянки возле Кельтана. Ее возможности оказались еще большими, чем предполагалось. Полная пластичность клеточной структуры. Иными словами, теперь любой аарн изменял внешность, как сам того хотел, почти мгновенно, за несколько минут мог сменить пол и даже биологический вид. При этом изменялось все, вплоть до генетической структуры. Вдобавок, легионерам имплантировалось оружие, защитные приспособления, последний дар, средства связи, мощнейшие биокомпы и встроенный ти-анх. Даже без специального обучения каждый становился идеальной боевой единицей. Не зря, ох, не зря легионеры ордена считались лучшими бойцами галактики. А уж после полного обучения… Тут даже говорить не о чем. Тем более, что «барсы» и «волки» проходили тренировку по программе «Бешеных Кошек».

Бойцы тихо стонали и проклинали тот день, когда согласились на это издевательство, но инструктора были неумолимы и гоняли их не до седьмого, а до двадцать седьмого пота. Если бы не «Золото Дарна», многие вечерами попросту падали бы без сил. Но благодаря эликсиру после тренировок отправлялись в вояжи по близлежащим планетам. Особенно те, кто был холост и одинок. Несмотря на эмпатию, землян до сих пор поражала открытость и простота отношений в ордене. Вся внешняя шелуха обычаев и комплексов слетела с людей, и они стали самими собой. Впервые в жизни. Они не боялись больше дарить и принимать в дар любовь.

Артемий тихо сидел в уголке, и никак не мог понять, какого черта отец притащил его сюда. Он ведь всего лишь лор-лейтенант, командир малой группы. А в Зале Размышлений сегодня, кроме него самого, не было офицера младше лор-капитана. Да и то, реально два лор-капитана имели больший ранг, чем дварх-полковники, которых собралось целых пятеро. Альфа-координаторы!

Он покосился на Василя и нервно поежился. Ко всему, казалось, уже привык, но привыкнуть к тому, что отец выглядит младше сына, так и не смог. А мать? Какой невероятной красавицей она стала после ти-анх! Впрочем, здесь все до единой женщины становились красавицами, с ти-анх это совсем нетрудно. Сестры теперь тоже выглядели как сказочные царевны. Завтра они обе отправляются в Школу Духа, за больше чем двумястами новыми Целительницами Душ прибыла сама Тра-Лгаа с любимой ученицей, Дашей. Кажется, сестрой Николая Шаронского, единственного великого мага из русских, ученика Кержака.

– Итак, начнем, – прервал его размышления пульсирующий эмообраз Никиты, одного из альфа-координаторов. – Основа положена, насколько я понимаю.

– Положена, – подтвердил Остап, закуривая тонкую сигарку. – Легионы размещены, все необходимые помещения выращены, начальная инфраструктура создана. Около восьмидесяти процентов личного состава легионов прошли преобразование нового типа. Дварх-крейсера с боевыми станциями последнего поколения отобраны и через день будут здесь. Нашей деятельностью заинтересовались больше сорока вольных двархов и тоже скоро явятся. Пора думать, что делать дальше.

– Извините за задержку, – появились из гиперперехода Командор с Кержаком и Т'Садом. – Переговоры с Ринкангом шли очень трудно. Тамошние фирмы никак не могут смириться с тем, что технологии выращивания больших биокомпов передаются не только им.

Все собравшиеся поздоровались. Мастер уселся в выросшее из пола кресло и вынул из воздуха бокал с каким-то ядовито-желтым напитком. Кержак привычно устроился под потолком в позе лотоса, зависнув над пультом большого биокомпа, сопряженного с главными вычислительными центрами Аарн Сарт. Т'Сад тоже вырастил удобное для себя кресло и заказал двадцатилитровый бокал шерваха, который никто, кроме драконов, пить не мог.

Артемий с интересом смотрел на Илара, до сих пор он видел Мастера только на Посвящении, а там как-то не до разглядывания было. Особенно во время Слияния. Худое, нервное лицо, ироничная улыбка, длинные русые волосы, сколотые брошью с большим черным драгоценным камнем. Серые глаза совершенно спокойны. Впрочем, все это видимость. Был ли изначально человеком Илар ран Дар? Никто этого не знал, а сам Мастер не распространялся на эту тему.

– Тогда продолжим, – сказал Никита. – Мы собрались здесь, чтобы определить основные направления нашей деятельности. С этого момента разведка и контрразведка включают в себя семь легионов. «Бешеные Кошки», «Снежные Барсы», «Красные Волки», «Ищущие Мглу» и «Ангелы Тьмы». В ближайшее время подключатся «Серебряные Драконы» и «Дети Тумана».

– Предлагаю выделить руководство этими легионами в отдельный профессиональный совет, – вмешался Кержак. – Иначе начнется путаница. «Кошки» и раньше не подчинялись Военному Совету.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Ник. – Название не суть, придумаем потом. Пока пусть будет просто Совет Безопасности.

– Теперь хочу вынести на обсуждение предварительные наметки, – привычно потер левую щеку Никита. – Семен, прошу.

Тот кивнул и заговорил. Его эмообразы были многомерными, несущими порой до десятка подтекстов.

– Предлагаю разбить галактику на зоны ответственности и каждую поручить одному из легионов. Также необходимо создать общие службы. Службу информации, службу техподдержки, службу внедрения и агентурной работы. Впрочем, подобные будет иметь каждый легион, но общие службы все равно нужны, чтобы координировать деятельность и не наступать друг другу на хвосты.

– Ты не сказал ни слова о главном… – мрачно проворчал Командор.

– Подожди, Мастер, – поднял руку Семен. – Дойду и до этого, не будем гнать лошадей. Для начала нам необходимо скоординировать работу всех взаимосвязанных служб, распределить регионы воздействия, а только потом начинать внедрение. Хотя кое-что начнем уже завтра. Для того сюда приглашен лор-лейтенант Сысоев, командир малой тактической группы.

Артемий вздрогнул. Мать моя женщина! Значит, внедрение? Наконец-то – настоящее дело! Ноздри молодого офицера азартно расширились, глаза заблестели. Внимательно наблюдавший за сыном Василь кивнул и удовлетворенно хмыкнул, дернув себя за правый ус. Хороший парень у него вырос!

– Распределение предлагаю такое, – продолжил между тем Семен. – «Ангелы» берут на себя княжество и Скопление Парг, они и раньше частенько работали там. Внешнюю сторону, конечно, по тайному ордену работа будет координироваться напрямую Советом Безопасности. Трирроун, Моован, Тиум, Кроуха Лхан, Аствэ Ин Раг и все четыре гнезда Гвард берут на себя «кошки» с «барсами» совместно. «Волки» лучше всего справятся с империей Сторн, постсоциалистическое государство, как-никак. Также на них будет Сообщество Т'он и все не входящие в государства галактики населенные планеты. «Ищущие Мглу» займутся Ринкангом, Лавиэном и Телли Стелл.

– А что будут делать остальные два легиона? – удивленно спросил Кержак.

– «Серебряные Драконы» на семьдесят процентов состоят как раз из драконов, потому они, естественно, займутся Драголандом. Точно так же, как «Дети Тумана», состоящие более чем наполовину из арахнов, возьмут на себя Паутинники Совва-Огг.

– Думаю, распределение подходящее, – согласился Никита. – У кого-нибудь из командиров легионов есть особое мнение?

– Не думаю, – покачал головой Дерек. – Нам, например, действительно лучше всего работать там, где нас хорошо знают и боятся. Тем более что «ангелы» стали чуть ли не официальной охраной великого князя и его вторым Л'арардом. Мне с Лиэнни старик доверяет куда больше, чем своим «любимым» генералам.

– Чему тут удивляться? – пожал плечами Хото Мурашива, прищурившись, от чего узкие глаза японца превратились в щелочки. – Без вас он не сумел бы провернуть и десятой доли того, что провернул за последние три года. К тому же вы – родители наследника престола, что тоже намаловажно.

– У меня нет возражений, с «барсами» мы сработаемся, – сказала Тина, Александр кивнул ей в ответ.

– Согласен на Сторн, – в эмообразе Остапа сквозила озабоченность. – Империей давно пора заняться вплотную.

– Мне тоже подходит, – заговорил Релир, подергав себя за прядь белоснежных волос. – Как раз с семьей помирюсь, сейчас мой отец с братьями на самой вершине, их влияние растет с каждым днем. По поводу меня в наше посольство на Лавиэне уже посылалось ими несколько запросов.

– Займись, – вздохнул Командор, допив свой желтый напиток и взяв из воздуха стакан с чем-то другим, на сей раз белым, как молоко. – Только не подставляйся слишком, знаю я твою дорогую семейку, тот еще гадюшник.

– Уж кому, как не мне, знать? – иронично фыркнул Релир. – Почему и в орден ушел, что сил терпеть больше не было. Но гадюшник-то гадюшник, а пригодиться может. Особенно в процессе внедрения в госструктуры.

– Сам посмотришь, – отмахнулся Мастер. – Прошу только быть чрезвычайно осторожным, мне непонятно, с какой стати они вспомнили о своем блудном сыне. Тридцать лет не вспоминали, а тут вдруг вспомнили.

– Выясню, – кивнул дварх-полковник. – Меня их интерес тоже насторожил. Что-то им нужно, а вот что? Ладно, на месте гляну.

– Теперь по поводу тайного ордена, – снова заговорил Семен, переглянувшись с Никитой и послав альфа-координатору какой-то многослойный эмообраз. – Задача подразделяется на несколько этапов. Самое главное – создание мощной финансовой группировки, контролирующей распределение не менее десяти процентов всех средств в галактике. Причем – структуры, которая не выглядела бы единым целым. Сеть банков, бирж, торговых домов, производственных консорциумов, научно-исследовательских институтов и университетов, принадлежащих разным группам разумных. Все они должны управляться внешне не связанными между собой холдингами. А вот уже холдинги будут контролироваться нами через фирмы однодневки. Плюс иные способы. Схема пока сырая и на ее доработку уйдет немало времени. Мне нужны лучшие финансисты, менеджеры, социоматики и социоинженеры ордена. Особенно те, кто управляет Аарн Сарт Банком и всеми его компаниями в галактике.

– Ребята будут рады заняться чем-нибудь интересным, они там уже пылью поросли, и долго в структуре денежного обращения не выдерживают, уходят, – усмехнулся Командор. – Завтра прибудут Сави, Рикар, Г'Рах и Рху-Жургуу. Особенно тебе пригодится последний, этот арахн – финансовый гений, малейшее его шевеление на фондовом рынке приносит ордену триллионы кредитов. Они нам не особо нужны, но раз хочется парню поразвлечься, то пусть его. А ради серьезного дела он горы свернет.

– Отлично, – довольно улыбнулся Семен, почесывая подбородок. – Второй ступенью станет постепенное создание развернутой разведывательной сети во всех без исключения странах галактики. Даже в Паутинниках, хотя я сильно сомневаюсь, что это у нас получится.

– Я тоже, – скривился Илар. – Бывал. Каждый на своем месте и не имеет права даже пошевелиться без разрешения старших. Каждая общественная ячейка жестко определена раз и навсегда, внедрить в нее кого-нибудь совершенно невозможно. Разве что подменять нужных арахнов нашими. Благо, новый метод преобразования позволяет полное воссоздание чужой генетической структуры. С Драголандом будет полегче, но тоже непросто. Спросите Тину, ей приходилось работать там в драконьем теле.

– Одно слово – кошмар! – тяжело вздохнула молодая женщина. – Это было мое первое глубокое внедрение, и я до сих вспоминаю о нем с ужасом. Такое ощущение, что драконы поголовно ненавидят свой образ жизни, но каждый защищает его не жалея сил. Парадокс. Я так и не поняла, почему это так.

– Придется разбираться, – развел руками Семен. – Драголанд довольно силен и мы не имеем права упускать его из виду. Особенно Р'Гона Арнеса с приспешниками. Слишком они ненавидят орден.

– Да, мой старый дружок в своем репертуаре… – раздраженно проворчал Т'Сад. – Прибить его, что ли? Так руки пачкать неохота…

– Думаю, нам надо отказываться от чистоплюйства, – поморщился Семен. – Особо опасных придется устранять, как бы тяжело нам ни пришлось за это платить.

– Лучше тайно вывозить на необитаемую планету, где они не смогут причинить вреда, – отрицательно покачал головой Илар. – Ты еще не совсем понял, что мы такое, и какая ответственность лежит на нас перед Творцом. Ответственность эта страшная и плата велика. Я расплачиваюсь за многое, в том числе и за бойню на Мооване, которую учинил, поддавшись горю и гневу. Но мы не имеем права ХЛАДНОКРОВНО применять методы наших врагов. Запомни, любая, даже самая светлая и чистая идея превращается в свою противоположность, если для ее воплощения в жизнь были использованы негодные методы.

– Может, и не понял… – развел руками старый контрразведчик. – Если это так важно, значит, придется учитывать в работе этот момент. Необитаемая планета? Почему бы и нет. Но это пока не суть важно. Я долго думал, как организовать наши резидентуры на планетах противника. По моему запросу биокомп порылся в архивах строительных проектов и нашел там интересную вещь. Полностью автономная база для планет с агрессивной внешней средой. Подземная и защищенная от всего, что только можно придумать. Однако есть два но. База не защищена от сканирования и получает энергию по гиперканалам с Аарн Сарт. А если что случится у нас в скоплении? Нужна полная автономность.

– Почти у каждой планеты есть расплавленное ядро, – ответил вместо Илара Т'Сад. – Если разместить базу в шлейфе ядра, недостатка в энергии не будет. Доступ внутрь можно организовать через гиперканал, открывающийся только для аарн. Хоть там бедняги смогут немного побыть без психощитов, постоянно в них ходить – это же с ума сойти можно.

– Защиту от сканирования тоже разработать нетрудно, – добавил Командор. – Брось-ка мне ссылку на этот проект, завтра попрошу биоинженеров довести его до нужной кондиции. Думаю, максимум недели через две получим пробные экземпляры зародышей. Наверное, стоит создать эти зародыши таким образом, чтобы они сами находили оптимальное место для размещения базы и проникали туда без нашего участия.

– Отлично, вопрос с базами решен, – обхватил пальцами подбородок Семен. – Ссылку тебе я перебросил. Тогда перейдем к самим резидентурам и их структуре. Главным я считаю держать руку на пульсе политики и экономики. В случае малейшей несообразности должна следовать немедленная и очень жесткая реакция. Насколько я знаю, наши биокомпы и те, которые будут выращиваться в галактике, сильно различаются?

– Да, – ответил Илар. – Наши технологии опережают переданные другим государствам лет на триста, как минимум.

– Очень хорошо, – удовлетворенно потер руки Семен. – Все активные инфосети должны быть под постоянным, а не эпизодическим, как до сих пор, контролем. За каждым значимым человеком должно вестись незаметное наблюдение и так далее. Пока я не знаю точно, как организовать все это. Боюсь, в каждом конкретном случае схема действий будет своя. Да и то, мы всегда славились именно непредсказуемостью действий, так что не имеет смысла загонять себя в жесткие рамки. Пусть каждый резидент строит работу так, как сам считает нужным.

– А иначе и не получится, – сказала Тина. – Но контроль действительно должен стать постоянным, с этим я согласна. Мы уже хорошо обожглись на том, что только реагировали на действия противника. Пора заняться профилактикой.

– Ты в начале разговора что-то говорил о намечающемся едва ли не на завтра внедрении? – повернулся к Семену Командор.

– Да, – кивнул тот. – Командиром отправляющейся группы назначен лор-лейтенант Артемий Сысоев. Его группу готовили по особой программе и они вполне способны положить первый камень в фундамент тайного ордена.

– Где?

– Кроуха-Лхан, Кроухар. Кстати, Дерек, для этого дела мне нужен твой Нио Геркат-Хартон.

– Сейчас вызову, – ответил гигант, и все ощутили, как включился его внутренний голар.

Не прошло и двух минут, как в стене завертелась воронка, и из нее шагнул подтянутый человек лет тридцати с чем-то на вид, его светлые волосы были подстрижены ежиком. Войдя, он широко улыбнулся и послал всем присутствующим эмообраз приветствия. Они также поздоровались, и Семен быстро посвятил Нио в суть происходящего. Тот на секунду задумался и согласно кивнул.

– Да, – сказал он. – Обвинение с меня снято еще полгода назад, отец, наверное, постарался. Вам и в самом деле понадобится местный уроженец, чтобы хоть немного ориентироваться на Кроухаре, тамошние обычаи несколько диковаты для постороннего взгляда. Но рисковать и появляться с собственным лицом мне все же не стоит, придется пройти повторное преобразование по новой технологии.

– Нет проблем, сегодня же ляжешь в ти-анх, – согласился Семен. – Информацию закачают прямо там. Артемий со своими ребятами пока закончат основную подготовку. Причина, по которой я предпочитаю начать с Кроуха Лхан, очень проста. Там остались низовые структуры Проекта и их можно заставить работать на нас. Тамошние боссы решили, что над ними больше никто не властен, и возомнили себя хозяевами всего, что им досталось от Сартада. Полезно было бы разубедить их в этом.

– Не помешает, – покивал Нио. – Да и пригодятся нам их фирмы. Только надо проделать все тихо, никому и в голову не должно прийти, что тут замешан орден.

– На досуге ознакомишься с планом, – довольно ухмыльнулся Никита, – мы с Семеном и Николо хорошо над ним поработали, закрутка должна получиться интересной. Постараемся заинтересовать эмиссаров СПД. Тогда и поиграть немного можно будет.

– Поглядим, поглядим… – кивнул Нио, садясь. – Кстати, Мастер, ты не слышал, куда Ану снова унесло?

– Ты же знаешь девочку, – тихо рассмеялся Илар. – У нее шило в одном месте… Собрала таких же отчаянных и отправилась обшаривать внегалактические скопления – в поисках выживших эльфов и урук-хай. Ана почему-то уверена, что где-то сохранились даже поселения гномов. Я едва ли не силой навязал ей половину легиона. «Серые Змеи».

– А крейсера?

– Первый дивизион шестой эскадры второго флота. Три дварх-крейсера с модифицированными двигателями первого класса дальности и мезонными орудиями тройной мощности. «Светлый Вечер», «Боль Смерча» и «Кричащий Ночью». Плюс десять скоростных фрегатов разведки и шесть рейдеров. И ты, и Рас, и Кер были очень заняты, девочка не захотела отрывать вас от дела и обратилась за помощью напрямую к Т'Саду. Он выделил корабли.

– В своем репертуаре… – вздохнул Нио. – Интересно, а что мне Кер по этому поводу скажет?

– Многое, наверно, – засмеялся Илар, вспомнив сердитого эльфа. – Но это не имеет значения. Экспедиция крупная, крейсера вооружены неплохо, и ничего с ними, думаю, не случится. Некому во внегалактических скоплениях на нас нападать, иначе давно бы кто-нибудь появился в галактике.

– Ты прав, Мастер, займемся делом.

– Хочу сказать несколько слов по поводу резидентуры на Кельтане, – заговорила Лиэнни, наматывая на палец собственную косу.

– Внимательно тебя слушаем, – повернуся к ней Никита.

– Есть несколько особенностей столичной планеты княжества, которые нам придется учитывать. Нынешняя резидентура в принципе не способна выполнять все, что нам нужно. Особенно в связи с тайным орденом. Потому предлагаю обычную разведку оставить за старыми структурами, они неплохо с этим справляются. А вот организации тайного ордена должны быть иными и строиться на иных принципах.

– Каких? – нахмурился Командор.

– В княжестве у нас не получится создавать новые предприятия, там внимательно следят за происхождением каждого кредита и если есть малейшие подозрения в том, что деньги грязные, их немедленно конфискуют. Придется внедряться в уже работающие фирмы и постепенно подминать их под себя. Деньги вкладывать тоже нужно с величайшей осторожностью, не надо недооценивать талантов финансовой фискальной службы великого князя, я знаю, о чем говорю.

– Конкретные предложения есть? – прищурился Никита.

– Часть внедряемых агентов можно ввести как эмигрантов из Тиума, вольных старателей, сейчас многие оттуда прибывают с полными трюмами редких металлов и оседают в княжестве. Им охотно предоставляют вид на жительство даже на Кельтане, не говоря уже о провинциальных планетах. Но люди, которые станут проникать в государственные службы и крупные столичные компании должны быть уроженцами княжества, эмигрантов в такие структуры не берут. Если кандидат родом с провинциальной планеты, туда направляется запрос по его поводу, иногда даже посылается агент, чтобы переговорить с людьми, лично знавшими его. В каждом конкретном случае нам придется подходить к подготовке агента со всей серьезностью. Очень может быть, что придется привлекать тех, кто недавно у нас и родом из княжества. О многих дома еще не знают, что они ушли в орден.

– Тогда подготовь подробную раскладку и подбери кандидатов, – вздохнул Никита, снова потерев левую щеку. – Чувствую, в каждой стране нам придется хорошо помучиться, прежде чем сумеем создать работающую сеть. Хотя у наших оппонентов получилось, а они наших возможностей не имеют. Справимся, братья и сестры!

– А куда мы денемся? – хмыкнул Семен. – Обязаны справиться.

– Еще одно хочу попросить сделать вас, – сказал Кержак. – Мы с Мастером и Касрой создали несколько артефактов, которые помогут обнаружить в любом мире магическую активность. Каждая группа получит такой. При обнаружении чужой активности прошу немедленно вызывать кого-нибудь из нас. Похоже, у наших оппонентов как бы не тысячи магов. Слабых, конечно, но они смогут взять количеством и на них придется обратить пристальное внимание. Также артефакты помогут вам выявлять неинициированных магов. В этом случае тоже вызывайте. Лучше меня, я сейчас как раз организовываю Академию Вероятности, и молодые маги нам пригодятся. Кстати, из барсов я забираю десять человек. Из волков шесть.

– Неинициированные? – приподнял брови Александр. – Среди нас? Вот сюрприз-то для них будет…

– Именно, – довольно осклабился орк. – Тебе, кстати, придется подыскивать себе нового дварх-майора.

– Мать твою! И кто же это сподобился?

– Борохов Михаил, – развел руками Кержак. – Я удивлен, что он дома сумел дожить до пятидесяти лет и не сойти с ума. Но сейчас его Дар разгорается с каждым днем все сильнее и сильнее, вскоре он начнет сгорать, если не принять мер. Есть еще кое-кто, кого я никак уговорить не могу. Ребе Штольц. При должном обучении он не слабее меня лет за сто станет. Только вот не хочет. Надо же, Посвящение прошел, а все еще не понимает, что прежние догмы больше не имеют никакого значения.

– Поговорю, – поморщился Командор. – Знаю, как можно убедить этого ехидного старика. Я его просто свожу в сферы Творения. Куда выше, чем место, в котором он побывал во время Посвящения.

– Ладно, подведем итоги первого совещания Совета Безопасности, – вздохнул Никита. – Насколько я понимаю, он в основном будет собираться именно в этом составе.

– Вполне возможно, – согласился Илар.

– Значит, первым делом готовим к внедрению группу Артемия. Одновременно, по прибытию финансистов, разрабатываем программу переноса денег в независимые, но подконтрольные нам структуры. Пока это будет происходить, легионы завершат преобразование и первичную подготовку. Что по поводу специализированного обучения, Семен?

– Программы мы с Джоном и Ли Сяо подготовили, – сообщил тот. – Выделим людей, имеющих талант к оперативной работе, и с ними займемся более плотно. Пока не могу сказать, сколько окажется таких. Но думаю, достаточно. Также прошу протестировать легионеров в Школе Анализа, и обучить способных стать аналитиками нужным навыкам. Двархов легионов прошу считать рисунки личности опытных разведчиков и наложить кальку на самих себя. Асиарх, ты здесь, морда наглая?

– А то где же? – проворчал с потолка дварх. – Куда я, горемычный, от вас денусь-то?

– Слышал?

– Ага. Остальным передам, не беспокойся. Идея интересная, вы, разведчики, мыслите каким-то странным, перекрученным донельзя способом. Надо освоить.

– Чему учили… – негромко рассмеялся Семен. – Пока по общим вопросам все. Всех, кто может, прошу собраться здесь послезавтра в то же время.

Мастер отвел старого контрразведчика в сторону и принялся о чем-то его расспрашивать. Вскоре к ним присоединились Хото, Ли, Никита и Ник. Кержак выдернул откуда-то дварх-майора Борохова и объяснял ошалевшему казаку, что его ждет в ближайшее время. Тот никак не мог прийти в себя от такого известия и только молча разевал рот, пытаясь что-то возразить, но ничего у него не получалось. Кержак, когда чего-то хотел, умел быть крайне настойчивым. Дварх-полковники тоже сбились в кучку и обсуждали, что им необходимо сделать в первую очередь.

– Ну что, сынку, – хлопнул Артемия по плечу Василь, ухмыляясь себе в усы. – Не подведешь старого батьку?

– Какой ты старый! – возразил парень, его эмообраз засветился иронией. – В зеркало погляди!

– Какой ни есть, а все тебя старше, – проворчал казак. – Так что, справишься?

– Постараюсь, – вздохнул Артемий. – Дело-то непростое, зарекаться ни от чего нельзя. Но сделаю, что можно.

– Пашка с тобой?

– Ага.

– Лучше оставил бы ты его, охламона такого, дома, – покачал головой Василь. – Как бы он чего не натворил, ты ж его знаешь

Артемий только вздохнул. Отец озвучил его собственные опасения. Посвящение ничуть не повлияло на Пашкины бесшабашность и безалаберность. Хорошо еще, что теперь его можно хотя бы проконтролировать. Но оставить друга на базе, когда вся группа пойдет на задание, тоже никак нельзя. Обида будет смертная.

– Не думаю, бать, – покачал головой молодой казак. – Дело есть дело, не станет он на Кроухаре чего дурного творить. Понимает. С ним я уже говорил, обещался там не беситься.

– Ладно, ты командир группы, тебе решать, – проворчал Василь, огладив усы. – Только вот тебе мой совет. Смотри за Пашкой в оба глаза, только заподозришь, что он чего не того надумал, сразу бей промеж глаз. Очухается – поумнеет.

Отец с сыном рассмеялись, представив себе лупающего глазами Пашку Мерещенко, не понимающего, что это с ним. Его постоянные шуточки раздражали порой очень сильно. Но Артемий не думал, что друг подведет в серьезном деле, тот не раз прикрывал ему спину и никогда труса не праздновал. Дурака, бывало, валял. Но на то есть командир. Он, Артемий. В душе молодого лор-лейтенанта бурлил азарт. Он справится, обязательно справится! Главное, чтобы побыстрее все начиналось. Посмотрев на отца, одобрительно улыбающегося ему, он тоже улыбнулся и заставил себя расслабиться.

* * *

– Доброе утро, господин граф! – мрачно поздоровался Ренни.

– Что с тобой? – повернулся к нему ис Тормен. – С чего такой смурной?

– Простите меня, я виноват, Ваша светлость, – тяжело вздохнул секретарь. – У меня две очень неприятные новости. Два больших провала. В одном виноват лично я.

– Вот как? – приподнял бровь тот. – Не рви на себе заранее волосы, Лоех. Докладывай лучше. По порядку.

– Вы приказали отправить к Фарсену разведывательный корабль. Как вы помните, их звездная система расположена в Тагайской туманности, и расположена очень странно, в самом центре, окруженная девятью другими системами. Разведчик подходил со стороны центра галактики в гиперпространстве. Выйдя, связался с базой, сообщил, что все в порядке, и пропал. Когда все сроки его возвращения вышли, я на свой страх и риск послал туда 18-ю эскадру в составе двенадцати мета-кораблей в режиме невидимости. На поиски. Выйдя из прыжка неподалеку от Фарсена, они не успели почти ничего передать и тоже бесследно исчезли. Через две секунды после выхода из гиперпространства их сигнал перестал фиксироваться. Только от одного пришла осмысленная картинка.

– И что же там было?

– Изображение дварх-крейсеров ордена на орбите Фарсена… – еще мрачнее ответил Ренни. – Видимо, мета-корабли выпрыгнули прямо на аарн, а вы знаете, как те могли среагировать на их появление. К тому же, любой корабль в первые минуты после выхода из прыжка крайне уязвим. Я совершил большую ошибку, послав туда эскадру, и готов понести наказание.

– Оставь, – скривился Дарв. – Ты поступил по инструкции. Остается только молиться, чтобы никого из экипажа разведчика не взяли живым.

– Надеюсь, – вздохнул секретарь. – Черный ящик подал сигнал самоуничтожения, но произошло ли оно на самом деле? Не могу ручаться, потому и послал мета-корабли. Хотел удостовериться.

– Мне ясно одно, – мрачно сказал граф, – орден уселся в Тагайской туманности плотно, и нам его оттуда не выкурить. Потому отныне проникновение в туманность запрещаю. Мы еще не можем позволить себе идти на открытое столкновение.

– Понял, передам, – Ренни открыл комп и записал приказ в текущий файл.

– Что по второму провалу?

– Полностью засвечена одна из наших разведывательных сетей в Трирроуне.

– Так убери всех, – пожал плечами граф. – Мне тебя учить, что ли, как это делается?

– Ситуация очень непростая, – возразил секретарь. – С таким мы еще не сталкивались. Нам предложила сотрудничество неизвестная никому организация, обладающая, судя по всему, огромными возможностями и немалыми знаниями. Они отловили нашего резидента, неизвестным науке способом удалили все четыре системы самоуничтожения и имплант телепатической защиты. Ни единого шрама на теле бывшего резидента не обнаружено. А потом взяли его и приказали передать начальству предложение о сотрудничестве, намекнув, что позволяли Проекту развиваться, пока он был им выгоден. Говорили с резидентом в здании триррадской службы безопасности. По окончании разговора, отпустили его, даже не установив слежки. Предупредили, что в случае нашего отказа от сотрудничества обратятся к ордену.

– А вот теперь все и подробно! – рявкнул граф, наклонившись вперед и мгновенно став похожим на хищную птицу.

Пока Ренни рассказывал о случившемся с Бальресом, Дарв то ухмылялся, то хмурился, то кривился. Затем надолго задумался, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

– Значит, вот как… – сказал он через некоторое время. – Вариантов тут два. Возможно, действительно существует некая тайная организация в Трирроуне. Я, если честно, давно подозревал что-то в этом роде. Спросишь, почему? Отвечу. Слишком легко у Сартада в республике все получалось, очень может быть, что ему кто-то тайно помогал. Кто-то, о ком не знал и наш высокомудрый профессор. Или это начал игру орден.

– Орден? – удивился Ренни. – Не их почерк. «Кошки» обычно действуют куда наглее и грубее. Вспомните поведение Кровавой Кошки в святой иерархии или Раса Тонго в организации Тогоро.

– Слишком быстро они стали меняться, Лоех, – с досадой сказал граф. – Похоже, мы впервые начинаем отставать от противника. Помнишь, я тебе говорил о попавших к Аарн профессионалах разведки?

– Помню. Выяснить по ним ничего не удалось.

– Не удивлен, – пожал плечами Дарв. – Если эти новички вступили в игру, нам придется трудно. Их почерка мы не знаем, и можем только предполагать, как они поведут себя в той или иной ситуации. Поэтому мы принимаем вызов этих неизвестных и начинаем свою игру. Только очень осторожно. Полагаю, этим делом придется заняться лично тебе.

– Не мне, – отмахнулся секретарь. – На то есть другие люди, отличные профессионалы. Я лучше посижу где-нибудь в тенечке, осторожно дергая за ниточки.

– А ты подумал – я тебя на контакт отправлю? – расхохотался граф. – Ну, Лоех, давно меня никто в глаза идиотом не называл! Я скорее тебя сам удавлю, чем позволю попасть кому-то в руки, ты слишком много знаешь. Ты сейчас – фактически второй человек в организации, и я удивлен, что ты этого не понимаешь. И если со мной что случится, именно ты меня заменишь.

– Я не маг, – скривился Ренни. – Куда мне.

– Не имеет значения, маги под рукой найдутся. На всякий случай запомни. В моем личном сейфе лежит желтый пакет с цифровым кодом 821. Если я погибну, ты вскроешь этот конверт и поступишь, как там написано. Но только в случае моей внезапной смерти!

– Даю слово в случае вашей внезапной смерти вскрыть желтый конверт с цифровым кодом 821 и поступить, как там написано, – склонил голову секретарь. – Но я не уверен, что справлюсь. Вы же знаете, господин граф, что я никогда не стремился к власти.

– А у власти только такие и должны быть, – рассмеялся Дарв. – Желающий власти не должен получить желаемого, иначе погубит и себя, и страну, и всех доверившихся ему. Ты думаешь, я хочу власти?

– Не думаю, – покачал головой Ренни. – Я вас достаточно знаю и вижу, что для вас власть и деньги только инструмент для достижения ваших целей. Но вот наше домашнее чудовище… Она жаждет власти всей душой, и я не уверен, что вы, когда придет время это чудовище остановить, справитесь с ним. Простите за откровенность.

– На кой бы хвост Проклятого я стал тебя держать, если бы ты мне правды не говорил? – фыркнул ис Тормен, залпом выпив стакан сока. – За то и ценю, что все в глаза говоришь и ничуть не боишься.

– Откуда вы взяли, что не боюсь? – горько усмехнулся Ренни. – Порой так поджилки трясутся, что едва говорить могу. Вы вызываете у меня ужас с того самого момента, как пристрелили на моих глазах злополучного Чмошника. Но одновременно я преклоняюсь перед вами, бесконечно уважаю и даже в чем-то люблю. Сам не понимаю, как все это может уживаться вместе, но как-то уживается.

Граф снова расхохотался. Он смеялся долго, с удовольствием, утирая слезы и колотя ладонями по подлокотникам кресла. Секретарь довольно сконфуженно улыбался, не понимая, с какой стати он вдруг разоткровенничался. Все-таки, этот человек слишком необычен и парадоксален, чтобы просчитать его реакцию на что-либо. Он только вздохнул, понимая, что если с графом что-то случится, то вряд ли сумеет заменить его. Хотя, конечно, приложит все усилия. Не уверен только, что это что-нибудь даст.

Пока только Дарв ис Тормен держал все входящие в СПД организации за глотку, именно его смертельно боялись и пираты, и работорговцы, и криминальные кланы. Не говоря уже о различных разведках и промышленных корпорациях. Не станет графа – и вся эта сволочь тут же расползется по углам как тараканы на свету. А уж остальные маги… Бр-р-р. Такая редкая гнусь, что слов не найти. Откровенно говоря, жаль, что два самых сильных и самых толковых мага галактики – враги до гроба. Интересно, а что могло получиться, если бы Илар ран Дар и Дарв ис Тормен объединились? Наверное, не нашлось бы силы, способной их сокрушить. Впрочем, ладно. Такое невозможно в принципе, а значит, и думать об этом нечего.

– Хорошо, Лоех, – заговорил немного успокоившийся граф, – подумай, кого подвести к этим игрунам с Триррада и что им предложить. После разговора доложишь мне, подумаем, что дальше с ними делать. Исходи из самого худшего варианта – это подставка ордена. Но задней мыслью имей обратное. Впрочем, ты в этих играх поднаторел, сам сообразишь.

– Уж как-нибудь, – улыбнулся Ренни.

– Тогда иди, мне необходимо закончить подготовку первого выхода в свет нашего милого чудовища.

– Вы решили отпустить ее? – изумился секретарь. – Сбежит ведь…

– Не думаю, – оскалился граф, его глаза горели каким-то лихорадочным, желтоватым огнем. – Девочка прекрасно понимает, что ее будущее зависит от меня и моих планов. Своего она не упустит, будь спокоен. Кстати, ты заказал рабынь?

– Да, – кивнул Ренни. – Оптом закупил целый воспитательный дом, триста девчонок, а обошлись дешевле сотни в розницу. Дней через десять их доставят.

– Отправишь на Тоскаль, тамошнее имение оформи на имя нашего чудовища, я обещал ей, что по возвращении она получит собственный дворец.

– У нее еще нет документов.

– Хвост Проклятого! – хлопнул себя по лбу граф. – Совсем забыл озаботиться. Сделай ей тиумское гражданство, это просто.

– Хорошо, – кивнул Ренни, снова открывая текущий инфофайл и занося в него приказ.

Потом откланялся и вышел. Работы, как обычно, предстояло много. Зайдя в свою каюту, он покосился на точную копию Мары, радостно улыбнувшуюся навстречу своему господину. Эту девочку он спас четыре года назад и был с ней ласков и нежен. Наверное, заботясь об этой одной, он подкупал собственную совесть, корчащуюся при воспоминании о тысячах таких же девочек, умерших страшной смертью ради воплощения их с графом планов в жизнь. Леа, как он назвал девушку, стала ему дочерью и скрашивала одиночество. Ренни даже не спал с ней, чего она понять никак не могла и все время предлагала господину себя, искренне обижаясь, когда он снова отказывался. Леа была совсем иной, доброй и чистой, в отличие от Мары. Странно, почему получилось так? В одном ведь питомнике выросли…

С того момента, как на станции полновластной хозяйкой стало домашнее чудовище графа, секретарь запрещал Леа выходить из каюты, боясь, как бы она не попалась под руку Маре. Впрочем, по словам Дарва ис Тормена, чудовище вполне вменяемо. Надо будет поговорить с ней и попросить не трогать Леа, не станет она гадить коллегам, должна понимать, что не стоит заводить себе лишних врагов.

Ренни поцеловал в щеку потянувшуюся к нему Леа и посмеялся вместе с ней над найденным в инфосети смешным рассказом. Потом позволил себе выпить немного вина, открыл комп и занялся разработкой операции в Трирраде. Действительно, игра там обещает стать интересной и может принести немало пользы. Особенно неплохо было бы заполучить от этих неизвестных технологию, с помощью которой они удалили безо всяких следов и последствий имплант телепатической защиты. Ученые и хирурги, обследовавшие Бальреса, только руками разводили и утверждали, что подобное физически невозможно. Что хотя бы незаметные шрамы должны остаться. Да и рассечение десятков тысяч нервных волокон не могло пройти без последствий. Однако прошло. От фактов никуда не деться. Придется учитывать возможности неизвестных и обращаться с ними с величайшей осторожностью. Проиграть он права не имеет, слишком многое поставлено на карту.

* * *

Знакомые до боли кривые улочки старой столицы ничуть не изменились за прошедшие годы. Нио улыбался собственным воспоминаниям. Пряный запах хорошо заваренного мельтаха, местного подобия кофе, доносился из открытых дверей бесчисленных маленьких кафе и ресторанчиков на несколько столиков. Именно в таких он в свое время любил обедать в редкие выходные дни. Вон в том, «Розе Ветров», готовят прекрасные рыбные блюда. А их сладкий пудинг вообще достоин того, чтобы о нем писали хвалебные оды. Зайти, что ли? А почему бы и нет? Еще больше часа до встречи с местными боссами.

Нио повернулся к идущим за ним Артемию с Павлом и предложил попробовать чего-нибудь из местной кухни. Те согласились, и компания направилась к дверям ресторанчика. Там ничего не изменилось, даже официант был тот же самый, что пять лет назад.

– Господин майор! – поспешил к ним навстречу хозяин ресторанчика. – Как я рад вас видеть! Вы у нас так долго не бывали. Мы уж думали, случилось что…

– На заработки уезжал, – улыбнулся Нио. – Из армии уволили, надо же на что-то жить.

– А-а-а… – закивал хозяин. – Конечно, конечно.

– Вот привел друзей – попробовать вашего знаменитого пудинга, мэтр Кульпартих.

– Всегда пожалуйста, господин майор! – разулыбался тот. – У нас еще рыбный фанниг прекрасный сегодня.

– Мы все трое, увы, вегетарианцы, мэтр… – развел руками Нио.

– И что же это вы? – удивился хозяин ресторанчика. – Совсем молодые еще люди, а лишаете себя радостей жизни.

– Так уж вышло.

Сев за столик, Нио налил себе чашку мельтаха из тут же принесенного официантом чайничка с длинным носиком. С наслаждением вдохнул пряный запах и принялся неспешно смаковать горьковатый напиток маленькими глотками. Артемию с Павлом мельтах явно не понравился, и они, отпив понемногу, отставили чашки в стороны.

Нио вспомнил возвращение на родину и улыбнулся. Поначалу он думал прибыть в Кроуха-Лхан под чужим именем и с чужим лицом, но Никита посоветовал не создавать себе лишних сложностей. Да, местная разведка знала, конечно, что Нио Геркат-Хартон отправился на Аарн Сарт в эмигрантском корабле. Но никто не знал, что он – аарн. Бывший офицер имел с собой сертификат учебного центра на Ирлорге, в котором значилось, что владелец документа прошел полное обучение на сетевого инженера биоэлектронных компьютерных систем. Также в его кармане лежала обычная для вернувшегося с Аарн Сарт кредитная карточка с немалой, по местным меркам, суммой денег. Несколько десятков тысяч галактических кредитов.

Приговор с Нио Геркат-Хартона сняли полгода назад. Все ответственные за то, что его выставили козлом отпущения, получили свои сроки или были уволены без выходного пособия. Их наказали, так как они забыли, что неприметный майор охраны являлся представителем старой аристократии. Да еще и наследником имени. Наследства, правда, было – кот наплакал, одно старое полуразвалившееся имение. Зато связи старого лорда Геркат-Хартона оказались поистине безграничны.

Пылающий гневом после изгнания старшего сына, старик подключил их все, и добрых четыре года боролся за оправдание Нио. Он выяснил, в чем там было дело, и закусил удила. Даже добился личной аудиенции у Ее величества и изложил императрице все обстоятельства. Та приказала пересмотреть дело с привлечением независимых следователей, которые быстро раскопали, что улики были фальшивы, показания сослуживцев выбиты из-под палки, обвинительный акт сляпан на скорую руку, и так далее. Императрица разъярились. Невиновного, честно служившего ей офицера, да еще и наследника древнего, благородного имени, объявили изменником ни за что? Снова на поверхность всплывала старая вражда аристократии и бюрократов. На сей раз Ее величество приняла сторону аристократии. Нио Геркат-Хартон был оправдан, оклеветавшие его пострадали очень сильно, кое-кого даже расстреляли за подлог.

С тех пор старый лорд безуспешно пытался разыскать пропавшего сына, чтобы просить его вернуться домой. Он даже направил запрос в посольство ордена, зная, что Нио отправился на Аарн Сарт. Оттуда, в поддержку легенды, ответили, что разыскиваемый господин Геркат-Хартон заканчивает работу по контракту. Потому прибытие Нио не вызвало никакого удивления у местной контрразведки. Его, конечно, допросили прямо на космодроме, но долго держать не стали. Даже хвост не пустили следом, что было совсем уж странно. Хотя понятно – наверное, его отец так заел всех вокруг, что офицеры контрразведки оказались страшно рады возвращению пропавшего наследника имени и надеялись, что старый лорд не станет больше досаждать и мешать им работать.

Вот Артемию с его группой пришлось куда труднее. Они пришли к Кроухару на древнем, на ходу разваливающемся рудовозе под видом вольных старателей с Тиума. Народ из этой нищей страны разбегался, куда мог, и очередные нелегальные эмигранты никого не удивили. Их бы немедленно отправили восвояси, но трюмы старого рудовоза оказались забиты необогащенной вариевой рудой, которая делала своих владельцев если не миллионерами, то весьма обеспеченными людьми. А это было уже совсем другое дело.

Артемий со товарищи сразу же превратились в глазах местных властей из нищих голодранцев в уважаемых коммерсантов. Потому даже вид на жительство они получили за каких-то три дня. Правда, добрую половину руды пришлось отдать в счет уплаты налогов. Но какое это имело значение? Главное, что через три дня после прибытия из ворот космопорта вышли хорошо одетые господа с солидными счетами в одном из крупных столичных банков. Руду у них выкупили мгновенно и за бешеные деньги, без вария не работал ни один гипердвигатель. Корабль продали на металлолом, больше ни на что это корыто не годилось. Инженеры космодрома только руками разводили, изумляясь, как старатели сумели добраться от астероидных скоплений Тиума до Кроухара на таком «чуде техники».

Потом пришлось сыграть в случайное знакомство. Нио с Павлом подрались в ресторане, и попали в полицию, откуда их выпустили за немалый залог, уплаченный Артемием. Сделав вид, что помирились, новые приятели несколько дней шатались по злачным местам столицы, пока от них не отстали шпики, приставленные к новым гражданам страны. Контрразведка вскоре убедилась, что перед ними самые обычные старатели, ухватившие жирный куш, и сейчас пустившиеся во все тяжкие после многих лет лишений. А вот после того, как на группу махнули рукой, можно было заняться делом.

И они занялись. Все это время Герарх, дварх зависшего в световом годе от Кроухара в режиме невидимости дварх-крейсера «Белый Ветер», собирал информацию, прозванивал местные инфосети и внедрялся в них. Особенно в банковские и разведывательные. Против существ типа двархов местные компьютерные сети были совершенно беззащитны, Герарх легко собирал нужные данные и анализировал их, вылавливая любые намеки на нужных Нио с Артемием людей. Вскоре картина прояснилась.

На Кроухаре осталось несколько десятков фирм, принадлежавших Проекту через подставных лиц. Их суммарный капитал оказался не так уж мал, почти пятьдесят миллиардов кредитов. Но это по всей планете. К сожалению, только в столичном городе несколько таких фирм были завязаны в единую сеть через местные мафиозные структуры. Раньше их владельцы и слова не решались сказать против Хозяина, но после развала Проекта постепенно подняли головы и сговорились поделить свалившееся на них богатство. Мафиози быстро перебросили деньги на другие счета и вскоре так запутали следы, что найти их без дварха было бы совершенно невозможно.

Нио прекрасно понимал, что ордену эти деньги совершенно не нужны, зато нужны возможности самой организации. Именно через нее пойдут первые финансовые вливания для тайного ордена. Никто и никогда не должен понять, что эти деньги пришли с Аарн Сарт, а значит, их необходимо провести через десятки, а то и сотни счетов, разбросать по множеству фирм и корпораций. С чего-то нужно начинать, так почему не с этого? Ушедшие в подполье мафиози подходили для отмывки денег лучше всех и имели в этом грязном деле немалый опыт. Только за жабры их нужно брать плотно, так, чтобы и трепыхнуться не смели.

Дело предстояло не слишком приятное, но необходимое. Вчера Нио переговорил с некоторыми из хапнувших деньги Проекта по инфору, напугал их до полусмерти, доказав, что все их грязные делишки известны его организации. Потом приказал собраться в офисе одной из фирм, предупредив, что попытавшиеся бежать умрут. И в самом деле – пятерых беглецов изъяли прямо из их роскошных флаеров и отправили на крейсер. Первые поселенцы для безлюдной планеты в одном из внегалактических звездных скоплений сидели теперь в запертых каютах, не понимая, где они, и чего от них хотят. Узнавшие об исчезновении подельников мафиози зашевелились, поняв, что им не уйти. Герарх контролировал каждый шаг любого из них. Еще один было рискнул, но его тоже схватили неизвестные люди прямо у выхода из офиса и куда-то увезли. После этого инцидента остальные решили не рисковать и выслушать посланца неизвестной организации. Именно эти пятеро и ждали Нио с друзьями через час.

– Идем? – спросил Артемий, с удовольствием доев фруктовый пудинг, оказавшийся на редкость вкусным.

– Пожалуй, – кивнул Нио и встряхнулся. – Все помнят свои роли?

– Ага, – потер руки Павел, его эмофон полыхал едва сдерживаемым азартом.

– Ты только не увлекайся, – настороженно покосился на него Артемий. – А то я тебя, разгильдяя, знаю.

– Не, – отмахнулся тот. – Я же не дурак, понимаю, что не в игрушки играем. Попугаю разве.

– Ладно, пора, – встал Нио и бросил на стол пять кредитов одной монетой.

Они вышли из кафе и направились к офису небольшой компании «Технодизайн» в двух кварталах отсюда. На самом деле там окопался Вирхак Морлег по кличке Сиплый Вик, подмявший под себя почти все публичные дома столицы. Вместе с ним визита Нио дожидались Беат Фертян, которому принадлежала добрая половина казино на планете; Инав Шармат, державший рэкет северных районов города; Зарбен Харметин и Мартев Янгет, сошки помельче, хватавшие крошки со стола более крупных хищников. Но все это было внешним прикрытием.

На деле эти пятеро, как и те, что ожидали решения своей судьбы на крейсере, в свое время были эмиссарами профессора Сартада. Именно они крутили деньги Проекта по всему Кроуха-Лхан, и об этой стороне их деятельности не имела понятия даже местная контрразведка, настолько хорошо были замаскированы организации Проекта. Немало перепадало от барских щедрот и самим мафиози, но жить в постоянном страхе перед всесильным Хозяином не нравилось никому из вольных хищников. Потому, когда Проект приказал долго жить, оставшиеся в живых быстро разбежались по щелям, раздергав на части хозяйский пирог и договорившись поменьше контактировать в будущем.

Неожиданно появившийся человек неизвестной организации напугал мафиози до колик, им страшно не хотелось снова попадать кому-то в кабалу, но иного выхода они не видели. Свою силу незнакомец доказал убедительно, каким-то образом уничтожив шестерых из них, несмотря на всю их охрану. А уж то, что он знал… Не дай Благие, если хоть кое-что станет известно властям планеты. Императрица относилась к представителям организованной преступности очень просто – она отдала приказ полиции уничтожать их, как крыс. Что, конечно, нереально, но Ее величество слушать оправданий не желала, и законы в Кроуха-Лхан были весьма жесткими. Потому мафиози приходилось соблюдать величайшую осторожность, если они хотели выжить.

Подойдя к небольшому пятиэтажному дому, в котором расположился «Технодизайн», Нио остановился и снова прокрутил в голове схему предстоящего разговора. Только с людьми, запуганными Сартадом до полусмерти, можно было действовать таким образом. С другими пришлось бы работать куда тоньше. И это еще предстоит.

Он внимательно оглядел окрестности и замер. Неподалеку от них стоял у стены понурый, худой старик в прекрасно сшитом, но далеко не новом костюме, что было хорошо заметно. Нио даже задохнулся. Он-то откуда здесь взялся? Благие! Что за чудеса?

– Что-то случилось? – в эмообразе Артемия горело недоумение, он заметил смятение товарища, и не понимал, в чем дело.

– Отец… – кивнул на старика Нио. – Откуда он тут? Не понимаю. Придется немного задержаться.

– Понятно…

Лор-капитан решительно направился к старику и остановился перед ним. Старик медленно поднял глаза и замер на месте. Потом потряс головой и неверяще уставился на пропавшего пять лет назад сына. Тот шагнул вперед и обнял отца. Старик глухо всхлипнул и уткнулся в плечо Нио, которому показалось, что отец за эти годы как-то усох.

– Вернулся… – выдохнул лорд Геркат-Хартон. – Благие, я уже не верил, что повидаю.

– Да, папа, – улыбнулся Нио, – вернулся. Извини, что сразу домой не приехал, но у меня кое-какие дела важные образовались. Теперь я надолго. Кстати, у тебя два внука.

– Женился? – улыбнулся старик. – Рад, я думал, ты женщин боишься, так ты от них шарахался.

– Если честно, побаивался, – рассмеялся Нио. – Не понимал я их. Потом расскажу больше, не на улице же. Кстати, а что ты здесь делаешь?

– Да вот, пришел поговорить с людьми из «Технодизайна». Кеви в большую беду попал. Ты же знаешь этого дурака, не может не играть. Проигрался крупно, а отдавать долг нечем. В общем, кредиторы его посадили куда-то, а мне письмо прислали с требованием уплатить долг. Иначе…

– Ясно, – скривился Нио.

Его младший брат действительно был дебоширом и игроком. Но при том Кеви исхитрялся обеспечивать себя сам и порой даже помогал отцу, доходы которого были мизерны. Но раньше он играл только в компании таких же, как сам, молодых лордов, и никогда не ходил в казино. С какой стати он изменил собственным принципам? Странно.

– А причем здесь «Технодизайн»? – спросил Нио.

– Они посредники. В полицию я обращался, там только руками развели. Эта фирма, по их словам, ни в чем незаконном не замешана, и только передает мне требования людей, которым задолжал мой сын. Мне назначили на сегодня, я пришел, а охрана говорит, что сегодня не будет никаких переговоров, у них там какой-то переполох. Вот стою и думаю, что дальше делать.

– Можешь не беспокоиться, – усмехнулся Нио. – Эти господа ждут меня, потому отменили все переговоры. Пойдем, я разберусь с этой неприятной ситуацией. Только очень прошу тебя, папа, молчи. Потом возьмешь Кеви за шкирку – и домой. Вечером я приеду, тогда и поговорим подробно. Со мной два друга. Они из Тиума родом, но парни золотые.

– Друзья моего сына – мои друзья, – заставил себя улыбнуться старый лорд, пребывая в полном замешательстве.

Он никак не мог понять, что общего может быть у его только что вернувшегося домой сына с этой непонятной фирмой, выступающей посредником в самых грязных делах.

– Идем.

Они вошли в дверь, и охранник открыл было рот, собираясь выгнать посетителей, но Нио что-то сказал ему, и он мгновенно успокоился и куда-то позвонил. Через минуту к ним подошел прекрасно одетый вежливый молодой человек и, постоянно кланяясь, повел гостей в кабинет Сиплого Вика.

В кабинете гостей ждали пятеро. Сам Сиплый Вик выглядел университетским профессором, а никак не держателем публичных домов. Да и из остальных только Шармат походил на бандита. Мафиози мрачно уставились на вошедших.

– Здравствуйте, господа, – широко улыбнулся Нио. – Это именно со мной вы говорили вчера. Я искренне рад, что вы оказались умнее ваших коллег.

– А что с ними? – хрипло спросил Шармат.

– Их больше нет среди живущих… – состроил похоронное лицо Павел. – Увы.

Мафиози переглянулись.

– А доказательства? – тоненьким голоском спросил Янгет.

Артемий молча поставил на стол кофр, который нес в руках. Открыл и пододвинул к Сиплому Вику. Тот заглянул в кофр и выругался. Было отчего, там лежала отрезанная голова Дерка Потмала, вчера решившего бежать. На самом деле – это был муляж, сделанный в одной из биолабораторий крейсера, но на Кроухаре понять этого не сумел бы никто. Ни один врач не отличил бы этот муляж от настоящей головы.

– Господа, – снова заговорил Нио. – Как видно, вы не знали, что ваш Хозяин не являлся настоящим хозяином, и работал на другую организацию. Мы несколько месяцев ждали, что вы выйдете на связь с нами, но вы предпочли украсть чужие деньги. Неужели вы думали, что это сойдет вам с рук?

– Мы все вернем! – хрипло каркнул Вик.

– Конечно, вернете. Но этого мало. Из организации живыми не уходят. Вы думали, что раз одна ветвь рухнула, то всего дерева уже нет? Вы ошибались.

– Как мы можем искупить свою вину? – почти неслышно спросил побелевший Шармат.

– Делом, – усмехнулся Нио. – Каким именно, узнаете позже. И не дай вам Благие снова проявить самодеятельность. Не забыли, надеюсь, что такое крысятник?

Вот теперь побелели все пятеро. Профессор Сартад почему-то обожал наказывать провинившихся, скармливая их живьем мелким черным крысам с Артинея. Каждый из его сотрудников хоть раз, да видел страшную казнь. Не были исключением и мафиози.

– По сравнению с тем, как накажу вас я, крысятник покажется завидной судьбой, – холодно сказал Нио. – Потому, господа, сперва думайте, а потом только что-нибудь делайте. Теперь перейдем к моему личному делу. Узнав об этом происшествии, я было подумал, что вы окончательно сошли с ума и решили воздействовать на меня через моего брата. Но потом понял, что имеет место недоразумение.

– Какое? – выдохнул Вик, все еще имевший бледный вид.

– Кем-то из ваших людей был похищен лорд Кевио Геркат-Хартон. Мой младший брат, господа. Мне совершенно безразлично, что вы узнаете мое имя. Я всего лишь эмиссар организации, но ваша судьба сейчас зависит именно от меня. Потому прикажите доставить моего брата сюда. Вопрос с его долгом мы решим в рабочем порядке. Искренне надеюсь, что Кевио не причинили какого-либо ущерба.

– Я н-не зн-н-аю… – запинаясь, проговорил Сиплый Вик. – Сейчас выясню.

Он схватил трубку инфора и что-то приказал. Через пару минут ему ответили, и мафиози вздохнул с явным облегчением. Бросив собеседнику еще несколько слов, он отключил связь.

– Через четверть часа вашего брата привезут, господин Геркат-Хартон. Ему ничего не делали, разве что побили немного. Виновных мы накажем.

– Мне их судьба безразлична, – лениво зевнул Нио, откидываясь на спинку кресла.

Затем он поставил на стол и включил небольшой биокомп. На стене напротив загорелся голоэкран, на котором появилась страница какого-то документа.

– Помните? – спросил Артемий.

– Да… – мрачно ответил Шармат. – Наша клятва Хозяину.

– Хорошо. Теперь дальше.

На экране поплыли сведения о том, как и куда были растащены деньги Проекта. Герарх постарался на славу, и информация оказалась полной, четкой, наглядной. Вик с ужасом смотрел на экран, не понимая, каким образом можно было выяснить все это. Одна эта запись многое говорила о мощи организации, которой они сдуру попытались перейти дорогу. Впрочем, даже если их сейчас взял за глотку кто-то другой, ничего поделать нельзя. В руках этих людей сила, противопоставить которой нечего. Хорошо хоть в живых оставляют, а не так, как с Дерком. Вик покосился на кофр, в котором лежала голова беглеца, и поежился. Придется выполнять все приказы нового Хозяина и не рыпаться, а то мало ли…

Старый лорд внимательно слушал непонятный разговор, и никак не мог понять, что же здесь происходит. Пятеро собравшихся в кабинете явно не бедных людей едва ли не навытяжку стояли перед его старшим сыном, и готовы были исполнить любой его приказ. То, что Нио прибыл как эмиссар какой-то могущественной организации, старик уже понял. Вот только никак не мог понять, какой именно. Сын просил молчать. Ладно, он пока помолчит, поговорить можно и дома. Вопросов к старшему сыну у лорда скопилось множество.

– Теперь вот, – бросил на стол кредитку Нио. – Эти деньги необходимо легализовать. Как вы это сделаете, меня не интересует. Десять процентов можете взять себе за труды.

Сиплый Вик поднял карточку и едва удержался от ругательств. Ни много ни мало – ровно сто пятьдесят миллиардов кредитов. Кредитка знаменитого кэ-эль-энахского банка «Звездный». На предъявителя. Эмиссар прав, такую сумму просто так не легализуешь. Обязательно кто-нибудь заинтересуется происхождением денег. Значит, придется быть осторожным до параноидальности. Видимо, это проверка. Сумеют справиться – значит стоят чего-то, и с ними станут работать. А не сумеют… Вик снова покосился на кофр. Да, не сумеют, засветятся – тогда судьбе Дерка позавидуют. Новый Хозяин шутить, как видно, не любит. Не дай Благие навлечь на себя его гнев.

– Запомните этого молодого человека, – показал на ухмыляющегося Павла Нио. – Связь будете держать только через него. Если понадобится помощь – поможем, но это минус вам, господа. И еще. Отныне вы не должны иметь никакого касательства к рэкету, проституции, притонодержательству и тому подобным малопочтенным занятиям. Вы нужны мне респектабельными, уважаемыми в обществе людьми. Денег у вас будет достаточно и безо всей этой грязи.

– Легальные публичные дома и казино позволяют отмывать немало средств, – осмелился возразить Шармат.

– Легальные. Только легальные. Никаких похищений, никакого рабства, никаких подпольных борделей и тому подобных вещей. Никаких наркотиков. И не дай вам Благие привлечь хоть к одному вашему заведению внимание полиции или контрразведки. Зачистка пойдет жестко, учтите.

– Понятно, – кивнул Вик, – прослежу.

– Особенно внимательно следите за своими людьми. Излишняя инициатива снизу часто приводит к краху все дело. Каждый сотрудник должен четко усвоить свою задачу и не лезть, куда не просят. Что делать с излишне инициативными, знаете сами.

– Знаем, – хмуро согласился Шармат. – Можете не беспокоиться.

– Пока вы доверия не заслужили, – холодно процедил сквозь зубы Нио. – Наоборот. А в дальнейшем? Поглядим на ваше поведение. Надеюсь, вы люди неглупые, и не станете повторять прошлых ошибок. Когда деньги будут легализованы, инвестируете их согласно файлу «Альтернатива» в корневой папке этого биокомпа. После чего свяжетесь с нами по этому вот номеру. Скажете что-нибудь по поводу акций «Рудников Барбада». В случае неудачи сообщите о продаже компании «Трелланс». Хотя – ради вашего же блага – надеюсь, что вам не придется сообщать о провале.

Он пододвинул блокнот биокомпа к мрачному Вику, потом написал на визитной карточке номер для связи с Павлом. Тот продолжал насмешливо ухмыляться, поглядывая на мафиози озорными черными глазами. Засигналил инфор, Вик поднял трубку, что-то буркнул в нее и облегченно вздохнул.

– Ваш брат доставлен, уважаемый господин Геркат-Хартон, – сказал он.

– Очень хорошо, – встал Нио. – Пора прощаться. Искренне не советую вам, господа, играть в грязные игры. Проиграете все. В том числе, и собственную жизнь.

– Мы не идиоты, – прорычал Шармат, с бессильной ненавистью глядя на него.

– Очень хорошо, коли так, – спокойно сказал офицер. – Распорядитесь доставить моего брата к выходу. Следить за нами тоже не советую.

«Давай, Герарх!» – скомандовал он дварху.

Нио не побоялся сообщить этим пятерым свое имя. Они его не запомнят. В глазах у всех на секунду потемнело, и они напрочь позабыли историю с братом эмиссара организации и его фамилию. Дварх почистил им память, сняв, помимо того, нужные для контроля данные.

Нио постоял немного и вышел. Теперь – только ждать. Интересно, сумеют они легализовать деньги? После того, как структура тайного ордена на Кроухаре выкристаллизуется, придется думать, что делать с этими… Убивать их, конечно, никто не станет, но придется сослать на ту же самую безлюдную планету. Или шевелением бывших людей Сартада заинтересуются эмиссары СПД. Тогда можно будет и поиграть. Может, удастся выяснить хоть что-нибудь об этой загадочной организации.

– Отец? – с изумлением спросил помятый и небритый Кеви, ожидавший возле выхода под охраной двух мрачных громил. – Нио?! Прилетел?!

– Рад тебя видеть, разгильдяище! – рассмеялся тот, обнимая младшего брата. – Пойдем, дома поговорим. Ты больше никому и ничего не должен, вопрос решен. Надеюсь, это тебе наука на будущее, и больше ты не пойдешь в казино.

– Не был я в казино, – помрачнел Кеви. – Это лорд Перванех мне развлечение устроил – продал мой долг этой сволочи.

– Перванех? – сощурился лорд Геркат-Хартон. – Он пожалеет.

– Дома поговорим, – покачал головой Нио. – Идемте, у нас недалеко флаер.

Они быстро вышли из здания «Технодизайна». Громилы на входе проводили уходящих настороженными взглядами. Опасные люди!.. Чем дальше они окажутся, тем полезнее для здоровья.

– Что все это значит? – остановился через несколько сот метров старый лорд. – Нио?

– Не здесь, отец.

«Не кажется ли тебе, что придется и им стирать память? – эмообраз Артемия был окрашен багровыми тонами озабоченности. – Как ты собираешься объяснять отцу все это?»

«Посмотрю… – проворчал Нио. – Для начала считаю его память – и посмотрю».

«Ладно, – пожал плечами лор-лейтенант. – Тут два выхода – или посвятить семью во все, или играть чужую роль. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, если придется притворяться».

«И я не хотел бы, – согласился Павел, одновременно сканируя пространство на несколько миль вокруг. – Ага, хвоста нет. Наши подопечные оказались умными, не придется мозги вправлять».

«Им Сартад их давно вправил – и был прав. Людей такого типа нужно держать на коротком поводке и не давать шевелиться».

На стоянке дожидался вместительный черный флаер трирроунского производства. Впрочем, так он выглядел внешне, внутри это была совсем иная машина. Как только Артемий купил и зарегистрировал флаер в полиции, его подменили специализированным глайдером разведки, имевшим такой же вид. Теперь он стал способен даже выходить в космос и был оснащен оружием, которое не могла обнаружить местная полиция. В случае необходимости можно продержаться до прихода помощи. А ее долго ждать не придется – на крейсере ждут команды больше тысячи «Бешеных Кошек». В случае неприятностей они окажутся рядом через несколько секунд.

Нио сел за руль, подождал, пока рассядутся остальные, и поднял флаер в воздух. Столица быстро осталась позади, и под днищем машины потянулись бесконечные поля ягод бертани, из которых производили основной экспортный продукт Кроухара – знаменитый на всю галактику асарский коньяк, названный так по имени своего создателя Асара.

Приземлившись перед главными воротами полуразвалившегося родового имения, Нио вздохнул. Соскучился по дому… Вырос здесь, знал каждый закоулок. Теперь есть возможность отреставрировать имение, сколько бы это ни стоило. Он вышел и помог спуститься отцу.

– Страшно рад, что ты вернулся! – подошел к брату Кеви. – Я уж боялся, что мне наследником имени становиться придется.

– Эх, братишка… – вздохнул Нио. – Когда же ты поумнеешь? Тебе уже тридцать пять, далеко не мальчик. Не надоело строить из себя светского бездельника?

– Мне в этом мире места нет, – отмахнулся тот. – Я его не принимаю и не приму. Мне плевать, что обо мне будут думать. И плевать, что со мной станет! Не хочу я жить так, как все здесь живут. Грязь сплошная! Слышишь? Не хочу!

Нио переглянулся с Артемием, и тот почти незаметно ухмыльнулся. Похоже, Кеви прямая дорога в орден. Надо будет попросить Герарха просканировать его. Кто бы мог подумать…

– О, начались обычные песни, – проворчал старый лорд. – Мир его, видите ли, не устраивает. Из-за этого, значит, нужно проигрывать деньги, которых у него нет? А потом, конечно, за него старик-отец платить должен. А за каждой юбкой зачем волочиться?.. Не думая о женитьбе… Ну да, ведь из-за каждой испорченной девицы не ему, а мне перед ее родителями краснеть приходится.

– Оставь, папа, – скривился Кеви. – Я такой, какой есть, и меняться не собираюсь.

– Неужели это приключение тебя ничему не научило?

– Научило. Не садиться играть с незнакомыми. Даже лорд может оказаться сволочью и продать твой долг кому-то.

– Кстати, отец, Кеви, – заговорил Нио. – Я не представил вам своих друзей. Артемий Сысоев и Павел Мерещенко. По документам – Артиг Сарсаль и Павио Мартив. Слишком их имена трудны для произношения, пришлось упростить.

– Очень приятно, господа, – поклонился старик. – Повторяю, друзья моего сына – мои друзья.

– Нам тоже приятно, – улыбнулся Артемий. – Чтобы вы не доискивались, откуда мы родом, могу сказать. Наша планета в галактике неизвестна, в космосе мы оказались случайно.

Пока двое слуг, каждый из которых выглядел не моложе своего хозяина, устраивали друзей молодого лорда, Нио с отцом уединились в кабинете старика. Забитые древними фолиантами, пыльные полки на стенах вызвали у лор-капитана улыбку. Лорд Геркат-Хартон был хорошо известным в стране геральдистом. К нему обращались за консультациями многие университеты и научные институты. Нио незаметно открыл маленький гиперпереход и достал из него бутылку с «Золотом Дарна». Отцу на пользу пойдет, а купить этот напиток при его мизерных доходах старик никак не мог. Камердинер принес бокалы, и два представителя рода Геркат-Хартонов сели у камина в старые продавленные кресла.

– Может, хоть сейчас объяснишься? – хмуро спросил старик. – Кто ты, сын? Кем ты стал? Кому ты служишь?

– Трудно, отец. Я совсем иной, я действительно сильно изменился. Давай, я для начала покажу тебе внуков.

– Покажешь? – приподнял брови лорд.

«Герарх, – позвал Нио дварха. – Будь так добр, свяжи меня с Рилкой Геркат-Хартон, Синий Замок, планета Ллиань-Сен».

«Без проблем, – ответил тот. – Подожди немного».

«Спасибо!»

Через несколько секунд стена превратилась в экран, на котором показался невероятной красоты перламутрово-синий замок, стоящий на пике черного камня. Внизу бесновались в клочьях пены волны океана. Шесть спиральных лестниц, пересекая друг друга, опускались по пику к самой воде, где было подобие небольшого пляжа. Замок производил впечатление песни, застывшей на ветру.

– Что это? – хрипло спросил старый лорд.

– Мой дом, – улыбнулся Нио.

На экране тем временем появилась красивая молодая женщина с густыми каштановыми волосами до пояса. На ней было легкое белое платье. Увидев Нио, радостно рассмеялась, послав мужу эмообраз приветствия. Он попросил говорить вслух на кроухарском.

– Позволь представить тебе, отец, мою жену, Рилку Геркат-Хартон.

– Очень рад, сударыня! – встал с кресла и поклонился старик. – Я думал, что не найдется женщины, способной привлечь внимание этого упрямого холостяка.

– Да что вы, разве он упрямый? – рассмеялась женщина серебристым смехом. – Это вам показалось.

– С вами, наверное, нет, – улыбнулся лорд. – Могу только пожелать счастья.

– Ты куда это, разбойник маленький? – вдруг наклонилась Рилка.

Когда она выпрямилась, у нее на руках восседал мальчишка лет полутора. Только вот что-то в этом ребенке было странное. Остроконечные, длинные ушки стояли торчком, темно-синие, вытянутые к вискам глаза взирали на мир с неподдельным любопытством.

– Это же эльф… – ошеломленно пробормотал старик.

– Полуэльф, – улыбнулся Нио. – И твой внук. У меня не одна жена. С Касрой и Аной пока познакомить не могу, они в отлучке. Но портреты покажу.

Действительно, чуть сбоку загорелось два голографических изображения. Довольно симпатичной, черноволосой девушки с короткой стрижкой. И нечеловечески прекрасной эльфийки с серебристыми волосами. Лорд Геркат-Хартон замер на месте, смотря на невероятно красивое существо.

– Три жены… – пробормотал он. – Как же это?!

– Нас три пары, которые живут совместно, – вздохнул Нио, мысленно прощаясь с Рилкой и гася голоэкран. – Извини, отец, но я действительно очень изменился. Позволь представиться. Перед тобой лор-капитан легиона «Ангелы Тьмы», орден Аарн. Так уж получилось, и ничего не изменишь.

– Аарн… – помрачнел старик. – Ты что, в самом деле стал предателем?

– Нет, конечно. Когда меня отправляли в изгнание, мне по карману было только два корабля. Один в империю Сторн, второй на Аарн Сарт. Эмигрантский корабль. Да ты знаешь.

– Знаю, – вздохнул лорд. – В империи чужаку делать нечего. Там и свои с голоду мрут.

Нио улыбнулся и принялся рассказывать отцу свою историю. О набитом под завязку, вонючем эмигрантском корабле. О случайной встрече с Рилкой. О том, как он выкупил будущую жену за последние деньги. О прибытии на Ирлорг и обо всем, что случилось вслед за тем. О Дереке Фери и его жене, наследной принцессе Кэ-Эль-Энах, Лиэнни Т'а Моро. Потом о своем доме и своей семье. О службе в легионе, экспедиции за пределы галактики, во время которой нашли остатки урук-хай, возглавляемых Кержаком Черным.

– Судьба… – вздохнул старик. – Будь она неладна. Значит, домой ты не вернешься.

– Часто буду бывать, – улыбнулся Нио. – Я все-таки альфа-координатор организаций ордена на Кроуха-Лхан.

– Шпион?

– Нет, – покачал головой Нио. – Мы против Кроуха-Лхан ничего не имеем и, наоборот, сейчас вкладываем значительные средства в развитие местной инфраструктуры и системы образования. Но у нас есть враг, СПД. Эта организация запустила свои щупальца повсюду, и именно их щупальца я буду обрубать до последнего. Они стоят за пиратами, за работорговцами, за преступными кланами.

– Понятно, – кивнул лорд, потирая висок и морщась. – Имя передавать мне некому…

– Почему? – рассмеялся Нио. – Ну и что, что я аарн? Сейчас отношения между орденом и Кроуха-Лхан нормализовались. Ты сам знаешь о наших посольствах.

– Бывал, – кивнул старик. – Красивое здание, вежливые, обходительные люди. Только нескоро к ордену станут относиться хорошо, ваши Поиски кого хочешь в гроб загонят. Однако действуете вы сейчас правильно, сотрудничать с Аарн стало выгодно. Что ж сын, это твоя жизнь. Тебе выбирать. Я на твоей дороге стоять не намерен, знаю, что бесполезно. Рад, что у тебя есть люди, которых ты любишь. Но привез бы как-нибудь внуков. Слухи, правда, пойдут. Внука-полуэльфа еще ни у кого из лордов не было…

– Именно его и не стоит, – вздохнул лор-капитан. – Лучше ты к нам в гости, тебе можно. Потом расскажу, почему одним можно, а другим – нет. Я не хотел бы, чтобы о моей принадлежности к ордену знали здесь. Спросишь, почему?

– Спрошу.

– Вся информация местной контрразведки и имперского управления безопасности передается эмиссарам СПД. Вот там сидят настоящие предатели. Потому я и не хочу, чтобы обо мне знали. Эспедешники могут подозревать, но точно знать не должны. Тогда я смогу со временем кое-кого из них выловить.

– Ты утверждаешь, что наши разведчики работают на кого-то другого? – нахмурился старый лорд. – Ты уверен?

– К сожалению, уверен, – резко кивнул Нио. – И могу представить доказательства. Не все, конечно, предатели, честные люди везде есть. Но позиции наших оппонентов в Кроуха-Лхан довольно сильны. Хорошо еще, что наша родина мало кого интересует. Здесь держат резидентуры только для того, чтобы не выпустить страну из-под контроля.

– Контроля? Но ее величество…

– Ее величество делает все, что ей приказывают, – поморщился Нио. – Точнее, мягко советуют. Но достаточно ей совершить хотя бы один не устраивающий СПД шаг, как на трон взойдет другой император. Ты знаешь, каков внешний долг Кроуха-Лхан?

– Нет.

– Больше восьмисот триллионов. Мы сейчас начали выкупать у кредиторов государственные долги многих стран, в том числе и долги империи.

– Зачем? – нахмурился старик.

– Нам невыгодно разорение стран галактики. Социальные взрывы никому не нужны и ни к чему хорошему не приведут. Поэтому мы предпочтем пролонгировать долг хоть на триста лет, если возникнет такая необходимость, а не давить из нищей страны последние соки. Наш посол в ближайшие дни должен посетить Ее величество с предложениями о сотрудничестве. Есть многое, что сможет производить Кроуха-Лхан. И всем будет выгодно. Миллионы новых рабочих мест, товарное наполнение и так далее.

– Слова-то хорошие… – вздохнул лорд. – Интересно только, что стоит за ними. Не верю я в бескорыстную помощь.

– Я уже говорил, что нам невыгодно разорение других стран. Социальные взрывы гасить придется нам, и снова орден станет врагом всем вокруг. Нам это не нужно, надоело быть полицейскими галактики. Почему именно мы должны останавливать любое зло? Да, так исторически сложилось. Да, мы сами взяли на себя эту роль. И нельзя бросать, ведь если не станет единой контролирующей силы, цивилизация очень быстро погибнет. Ты знаком с прогнозом Альтера, отец?

– Знаком… – тяжело вздохнул старик. – Его опубликовали во всех, наверное, инфоизданиях галактики. Ладно, я понял тебя, сын. Хочу только спросить напоследок. Почему ты сказал, что сможешь унаследовать имя?

– А наследник престола княжества сейчас кто? – приподнял брови Нио. – Аарн. Так что нет особой разницы, аарн я или нет. В ближайшее время прилетит Рилка со старшим сыном, он-то как раз человек, а не полуэльф. Документ о браке, выданный общественным комитетом Ирлорга, признают?

– Думаю, да, – кивнул старый лорд.

– Кстати, найди хороших реставраторов, надо наше поместье в порядок привести. О цене не думай, денег у меня достаточно.

– Как хочешь, сынок… Я не против, все равно оно скоро тебе достанется. Чем заниматься-то думаешь помимо основной службы?

– Коммерческий вычислительный центр планетарного масштаба организуем, – улыбнулся Нио. – Дело прибыльное, местные компы нашим и в подметки не годятся. Хотя, конечно, новейших разработок в центре не будет, не стоит дразнить гусей. В Скоплении Парг биокомпы закупим.

– Это точно, – кивнул старик. – Не пытайся становиться первым, иначе тебя возненавидят все вокруг. Разрешение на открытие такого центра я тебе выбью. Попрошу лорда Фартах-Дерида, он как раз контролирует муниципальные службы.

– Спасибо, – кивнул успокоенный Нио, понявший, что отец его выдавать не станет.

Впрочем, если бы не смягчение отношений между орденом и остальными государствами галактики, старика уговорить бы не удалось. Хотя, опять же, кто знает. Единственная опасность – лорда Геркат-Хартона могли допросить под суперпентоталом. Придется незаметно поставить ему биоблокаду. И попросить Герарха присматривать за отцом. А уж после того, как вступит в действие собственный вычислительный центр с тремя двархами сразу, то проблем вообще не станет. Ему самому придется в ближайшее время наносить сотни визитов, связи нужны. Особенно на такой планете, как Кроухар. Здесь все делалось только по знакомству. Именно потому в Совете Безопасности решили, что Нио вернется домой под собственным именем.

О многом говорили отец с сыном этим вечером. Старый лорд смотрел на картины внутренних миров ордена и вздрагивал от их нечеловеческой, пронзительной, воздушной красоты. Аарн действительно были не от мира сего, они хотели совсем не того, что было близко и понятно остальным разумным галактики. И лорд Геркат-Хартон очень сомневался, что столь разные народы сумеют понять друг друга. Но сын все же вернулся. Пусть хоть оставшиеся годы побудет рядом. Да и приезда внука с невесткой старик ждал с нетерпением. Он ведь думал, что ни один из сыновей так и не порадует его внуками. Лорд улыбнулся и отпил еще немного «Золота Дарна», внимательно слушая рассказ Нио.

* * *

Хриплая, наполненная бессильной злобой ругань немного раздражала, но Мара игнорировала ее, удобно устроившись на своих нарах. Возле стены, что считалось самым шиком в арестантской среде. Одновременно она незаметно сканировала пространство вокруг, не желая пропустить какую-нибудь подлость от жаждущих мести бывших центровых. Двоих из этой шайки придется убрать, не способны смириться с тем, что их «сделала» баба. Значит, опасны.

А вот Плюхатый пригодится. Вон, сидит и поглядывает на нее задумчиво. Мара приветливо оскалилась и помахала убийце рукой. Тот сделал вид, что не заметил, но глаза его стали еще более заинтересованными. Выглядел бывший тиумский наемник внушительно. Под два метра ростом, но гибкий и быстрый, лишних, тупо накачанных мышц не было, только сухие тягучие мускулы опытного бойца. Как и все на тюремном корабле, пострижен наголо. Маре было немного жаль собственной роскошной шевелюры, но потеря восстановима. Отрастет. Она снова бросила взгляд на Плюхатого. Интересно, откуда взялась эта странная кличка? Красивое лицо, которое не портил даже перебитый нос, умные серые глаза. Почему – Плюхатый?

Вспомнив обстоятельства своего появления в этой камере, Мара едва не расхохоталась. Учитель сдержал слово, и ее однажды ночью привезли на тюремный корабль со всеми необходимыми сопроводительными документами и пожизненным приговором, вынесенным тиумским судом кастовых представителей.

Пожизненные приговоры обычно отбывали на безжизненной планете Эрелен, в подземном тюремном комплексе. Недра каменного шара состояли из ценимой куда выше золота вариевой руды, и каторжники надрывались в шахтах, добывая ее. Больше двух-трех лет на Эрелене не выдерживал никто, охрана зверствовала, за малейшую провинность заключенного выбрасывали на поверхность без скафандра. Попасть туда считалось самым большим невезением в преступном мире Тиума. Побегов с Эрелена не было. Никогда. Да и куда бежать-то? В безвоздушное пространство? Так кислород в баллонах скафандра через полдня закончится.

Атаковать хорошо защищенную планету не решался никто. Нет, если бы орден пожелал ее захватить, любому дварх-крейсеру это не составило бы большого труда. Но Аарн Эрелен не интересовал, у них хватало своего вария, и они появлялись там только во время своих Поисков. Иногда кому-то из каторжников невероятно везло, и его брали в орден, который плевать хотел на законы остальных государств галактики. Аарн забирали подошедшего им человека и уходили, не обращая внимания на попытки охраны помешать. Впрочем, те не очень-то и пытались, прекрасно понимая, что легионеры при желании легко уничтожат на Эрелене все живое.

– Ты гля, Фахи, – прогундосил толстый охранник с висящим над штанами волосатым пузом, когда полиция затащила в грузовой портал тюремного корабля скованную по рукам и ногам Мару. – Эт у нас шо, девка?

– Точно, девка… – удивленно подтвердил напарник, низкорослый, похожий на борца паргианин. – Ни фига себе! Эт чего ж она такого натворила, что ей пожизненное дали?

– А Проклятый ее знает, – рассудительно ответил толстяк, почесывая задницу. – Но красивая сучка. Во повеселимся после старта!

– А то! – довольно осклабился Фахи. – Ты ее тады в трюм не запирай, закрой пока в нашей каптерке. Никуда не денется.

Событие было неординарным. Женщин на Эрелен почти не ссылали. А если и ссылали, это было замаскированным смертным приговором. Ничего удивительного – сперва над узницей тешилась охрана, а потом ее бросали в трюм, где добычу подхватывали три-четыре сотни озлобленных, изголодавшихся по женскому телу мужиков. Понятно, что долго несчастная не жила, да и умирала очень нелегко. Никого ведь не интересовало, что творят друг с другом узники в трюме. Трупы каждое утро укладывали перед входом, охранники крючьями вытаскивали их и скармливали топке биопреобразователя. Потом переработанная биомасса поступала на кухню, где из нее готовили еду для заключенных.

Приняв приговоренную у полицейских, охранники от души полапали очень красивую, миниатюрную черноволосую девушку. Она упрямо молчала, в глазах горела мрачная, жестокая решимость.

Ох, как же это напоминало Маре питомник! Учитель сказал, что она должна вынести все, что с ней сделают и не сломаться. Что ж, вынесет. И сломать ее не получится ни у кого. Наигравшись, охранники с сожалением зашвырнули девушку в каптерку – до старта времени на забавы не было, капитан корабля, в случае чего, способен доставить любому надзирателю немало неприятностей. Экипаж охрану и так едва переносил, с радостью подставляя при любой возможности. Они отвечали астронавтам злобной ненавистью.

Мара сидела на полу каптерки и ковырялась пронесенной во рту шпилькой в замке оков. Очень не хотелось встречать насильников беспомощной. Она вовсе не собиралась отдавать потным скотам свою девственность без боя. Эти идиоты, как видно, не прочли сопроводительных документов, а то бы не рискнули оставлять опасную преступницу наедине с собой. Очень жаль, что учитель запретил использовать магию, но что делать? Запретил, и явно где-то неподалеку за ней наблюдает маг-соглядатай. Лучше не рисковать. Девушка только сомневалась, что сумеет выдержать изнасилование и не сорваться.

«Злюка, марш в самую глубину, – холодно приказала Умница. – И не смей даже носа казать!»

«Иди ты в задницу! – огрызнулась та. – Понимаю я. Тут не меня, тут Ведьму контролировать надо».

«А чего меня контролировать? Я все понимаю, и сама поставила блок, чтобы, не дай Благие, не коснуться вероятности. Жить не меньше вашего хочу. Вот в трюме придется драться уже всерьез. Ты готова, дорогая?»

«Всегда… – ласково пропела в ответ Убийца. – Вы мне их только покажите, а там уже я справлюсь».

Все пятеро захихикали, представляя, как оторвутся в трюме. Но для начала придется перетерпеть изнасилование. Очень не хочется, но придется. Впрочем, если отбить кому из охранников его причиндалы, может и отстанут, сразу в трюм отправят. Только вряд ли, им редко попадают в руки красивые женщины, и надзиратели не упустят возможности воспользоваться ее телом.

За всеми этими мыслями Мара и не заметила, что гул двигателей усилился, и перегрузка навалилась на нее неожиданно. Девушка рухнула на металлический пол и застонала от боли в спине. Она едва могла дышать и думала, что этот кошмар никогда не закончится. Но он закончился. На очень короткое время воцарилась невесомость, и капитан включил с главного пульта искусственную гравитацию. Тюремный корабль начал свой полуторамесячный путь к каторжной планете Эрелен.

Долго ждать не пришлось. Дверь каптерки распахнулась, и появился приземистый охранник. Судя по акценту, паргианец. Он ухватил Мару за ногу и вытащил в большую кают-компанию. Там уже собрались предвкушающие развлечение надзиратели. Девушка, шипя от боли, сосчитала их и вздрогнула. Благие! Десять! Как бы не все охранники, кроме дежурной смены, тут собрались. А чего, впрочем, она ждала? Жаль, не успела ноги хотя бы освободить… Мало бы этим сволочам не показалось. Но они и сами оказались перед дилеммой. Узница была скована по рукам и ногам, такого здесь давно не видали. С чего это так жестко обошлись с какой-то девкой? Ее даже раздеть в таком положении невозможно. И охранники сдуру сняли с Мары ножные оковы…

Казалось, по кают-компании пронесся вихрь. Несколько надзирателей выли по углам, держась руками за отбитые напрочь причинные места. Остальные бестолково мотались со стороны в сторону, орали, хватались за оружие, не понимая, что случилось и куда подевалась девка. Только паргианец не растерялся. Он выхватил парализатор и провел по комнате широким лучом, не обращая внимания, что валит своих же товарищей. Странно, но это помогло. Луч краем задел Мару, и она рухнула на пол.

В сознании остались только трое ошеломленных до онемения надзирателей. Они довольно быстро опомнились и, если бы не паргианец, забили бы девушку насмерть. Но тот оттащил брызгающих слюной от ненависти охранников от Мары и снова сковал ее. Затем подозрительно посмотрел на изящное существо и покачал головой при виде того, что оно натворило со скованными руками. После чего взял сопроводительные документы и принялся читать.

– Я сейчас эту падлу… – стонал толстяк, которого девушка хорошенько «приласкала» по самому нежному месту. – Она у меня спермой, падла, захлебнется…

– Не советую, Депет, – медленно покачал головой паргианец. – Мы с тобой – идиоты. Нет, чтоб сразу сопроводиловку поглядеть, накинулись на девку, думая, что обычная.

– А шо не так?

– Статья 15/2 бис. На ней полторы тыщи трупов. Голыми руками людей в клочья рвала, понял? Спасибо скажи, что мы ей руки не расковали.

– Ни хрена себе! – отвисла челюсть у толстяка. – Не брешешь?

– Сам погляди, дубина, – проворчал паргианец. – Тебе мало? Гляди, допрыгаешься.

– А шо она сейчас сделать могёт? Скована! Щас распну и отымею.

– Как хочешь. Я тебя предупредил. Сам рисковать не стану, такие обид не забывают.

Очнулась Мара распятой на железном столе животом вниз. Ноги были растянуты в стороны и их удерживали железные цепи, порвать которые не смогла бы и Убийца. Поняв, что все-таки попалась, она выругалась сквозь зубы.

– Шо, девка, допрыгалась? – раздался над ней насмешливый голос толстяка. – Щас усе получишь.

– Ты будешь умирать очень медленно, – пообещала ему девушка.

Потом она замолчала. И молчала, несмотря на все, что творили с ней охранники. Только едва сдержала рвоту от отвращения, когда сверху навалилось жирное, потное тело и что-то чужеродное проникло внутрь нее. Но не шевельнулась. Скоро охранникам надоело изгаляться над не реагирующей ни на что девушкой. Ее били, резали, жгли, но она даже не пошевелилась, не говоря уже о том, чтобы закричать. Мара благодарила про себя Благих, что ни один из них не умел пытать по-настоящему, и терпела. Несколько раз теряла сознание, но очнувшись, все равно оставалась неподвижной и безмолвной.

– Да пошла она! – раздраженно огрел ее дубинкой толстяк. – Что за тварь?! Все одно, шо мертвую трахать! Тьфу, блин! Жаль, прирезать нельзя, капитан спросит, гнида беловолосая. Давай-ка кинем ее в трюм к Хавальнику, там ее быстро научат свободу любить. Ишь, крутая, блин!

– А расковывать? – с опаской спросил какой-то молодой охранник. – Забыл, шо она утворила?

– Парализую, раскую и в трюм кину. Обязательно погляжу, как ее тама хвандячить станут! Хавальник на выдумку мастак, он с бабами такое на воле творил…

Поняв, что сейчас ее парализуют, Хитрюга загнала остальных на самое дно сознания и велела Убийце сразу же перехватывать контроль над телом, но не сопротивляться до трюма. Там ждал настоящий бой и к нему нужно подготовиться. Действительно, коротко прогудел парализатор, и Хитрюга отключилась. Убийца немного подождала и перехватила контроль, осторожно прозванивая каждый нерв избитого, измученного тела. Жаль, что нельзя отплатить мучителям сразу, но она подождет. Потом их смерть станет еще слаще, еще желаннее.

Толстяк расковал бесчувственную девушку, ухватил за ноги и потащил к трюму, в котором были заперты самые страшные убийцы, маньяки, насильники. Голова Мары больно билась обо все неровности металлического пола, но Убийца терпела. Пусть. Придет время, и они за все заплатят. За это тоже. Потом ее подняли и швырнули вниз. Девушка сильно ударилась об пол, даже дыхание перехватило. Но главное сделано! Она в трюме! Теперь можно приниматься за дело.

– Ловите подарочек, уголовнички! – радостно завопил толстяк, швырнув вниз наглую девку. – Потрахайте сучку, сладкая!

Узники угрюмо взирали на него из трюма. Стальная дверь медленно опустилась на место, снова отсекая их от мира и жизни. Потом кое-кто поглядел, кого там им кинули. Только тут до многих начало доходить, что на полу трюма лежит молодая женщина. Обритая наголо, как и все здесь, но молодая и красивая. Хоть и избитая почти до синевы. Большинство зэков радостно загудели – предстояло интереснейшее развлечение. Они жадно смотрели на бесчувственную девчонку и заранее предвкушали, что сделают с ней.

Внезапно она открыла глаза, каким-то легким, текучим движением встала на ноги и злобно оскалилась. Четыре пахана трюма, коронованные на тиумских каторгах воры в законе, самые крутые здесь, пока молчали, и к девушке направился кто-то из шестерок.

– Ты гля, ляля! – восторженно заорал он и попытался ухватить Мару за грудь.

Она тут же сдвинулась в сторону, захлестнула ногой шею шестерки и сломала ее. Потом бросила труп на пол и застыла, оскалившись. Паханы молча смотрели на короткую и жестокую расправу. Только переглядывались. Слишком непонятно. Хрупкая, совсем юная девочка легко ломает шею здоровому мужику? Что-то здесь не то. Да и спокойна она слишком. Глаза веселые, дерзкие, уверенные.

– Ну что, есть еще желающие? – ехидно спросила Убийца.

– Статья? – хрипло спросил один из паханов, высокий блатной со странной кликухой Плюхатый.

– Пятнадцать дробь два бис! – насмешливо бросила девушка.

Уголовники ошеломленно замерли. Пятнадцать дробь два бис?! Массовые убийства, совершенные с особой жестокостью? Эта вот соплюха пошла на каторгу с такой страшной статьей? Врать она бы не стала, очень легко проверить. Потом кто-то вспомнил заполошные статьи про события на Веркале, одной из планет тиумского союза. Там завелся серийный убийца, убивавший людей сотнями и уходивший от полиции внаглую, оставляя за собой немало трупов служителей закона. Потом убийцу все же поймали, и ко всеобщему изумлению, это оказалась совсем юная девушка, мстившая за разорение местными магнатами своей семьи. Кажется, воспитанница одного из хатеванских боевых монастырей. Хатеванцев задевать решался мало кто, бойцы были страшные и мстили жестоко. По их вере, месть являлась самым святым делом в мире.

Кто-то шепотом уже передавал слухи паханам. Мара стояла и ухмылялась. Она была почти обнажена, только в короткой рваной рубашке. Но плевать на это хотела, наоборот, разделась совсем, и принялась обтирать рубашкой с себя собственную кровь, сперму и слюни охранников. Несмотря на слухи, многие узники жадно смотрели на красивую голую бабу. Казалось бы, вот она, бери. Ан, нет. Попробуй… Труп на полу расхолаживал, и большинство любителей клубнички не решились сдвинуться с места.

– Думаешь, крутая? – насмешливо спросил второй пахан, низкорослый, гнилозубый Саркан, весьма авторитетный в Тиуме вор.

– Думаю, – спокойно ответила Мара. – Хочешь проверить?

– А то! – оскалился он. – Уделала вонючку и думаш ужое все? Ха! Давайте мужики, бл…м место в борделе! Натыкайте суке в рот!

С места сорвалось десятка два блатных. Убийца радостно завопила – вот это развлечение! И кинулась в драку. Она ломала руки, ноги, шеи, выдирала голыми руками сердца и ребра, отрывала мужские причиндалы. Скоро драться стало не с кем, и девушка разорвала шею кому-то из пытающихся отползти в сторону раненых, принявшись жадно пить кровь. Когда она подняла залитое чужой кровью лицо, в тюремном трюме царила мертвая тишина. Такого видеть не доводилось никому. За каких-то две-три минуты хрупкая на вид девчушка порвала в клочья два десятка здоровенных мужиков. Мало того, теперь хлебала кровищу как воду. Даже паханы замерли. Девка в натуре была крутой. Очень крутой. Да, хатеванка, однозначно хатеванка. После расправы в этом не сомневался уже никто.

– Ну что, мальчики, продолжим веселье? – зловещим шепотом спросила Мара. – Что-то вы скучные какие-то… Мне после драчки вот тоже что-то сладенького захотелось.

Она подскочила к крайним нарам, сдернула с них какого-то молодого зэка и бросила его на пол. Потом уселась ему на лицо.

– Давай, птичка, старайся! – рявкнула Мара. – Хорошо языком работай, падла, а то медленно подыхать будешь!

Это вообще ни в какие ворота не лезло. Но девка опустила пацана на глазах у всех, и дорога ему теперь была только в петухи. Потому зэки молча смотрели, как Мара елозит по лицу хнычущего парня, и не мешали. Паханы о чем-то негромко переговаривались. Они все больше сходились во мнении, что девку надо по-тихому подрезать. Чокнутая. Слишком опасная. Отморозок чистой воды. Да и все блатные законы похерила. Правильного пацана опустила ни с того ни с сего. Только Плюхатый сомневался. Ссориться с хатеванкой? Да ну его…

– Кто-нибудь еще хочет эту девочку? – спросила Мара, подняв за шкирку плачущего парня.

– Давай мне, – прогудел кто-то, и она швырнула зэка к обладателю густого баса, коренастому, небритому мужику. – А ты таки крутая. Кликуха как?

– Мара. Знаешь, что оно такое?

– Слыхал. Классная погремуха. Давай к нам, девка. Тебя теперь никто не тронет.

– Да не, – ухмыльнулась девушка. – Я вон к тем.

Она показала на паханов и медленно направилась к ним со зловещей ухмылочкой на губах. Зэки тут же освободили проход для залитой кровью девушки, ни одному не хотелось подохнуть, как подохли напавшие на нее. Подойдя, Мара внимательно посмотрела каждому из паханов в глаза. Без страха и ненависти на нее смотрел только Плюхатый.

– Слезай, – плюнула она под ноги Саркану. – Кончилось твое время, гнида.

– Ты ох…ла, девка? – ошеломленно спросил вор.

– Я-то как раз нет, а вот ты, похоже, уже. Моя это теперь койка, понял?

– Нет, ну ты…

Больше он не успел сказать ничего – был уже мертв. Мара одним движением свернула ему шею и вышвырнула еще дергающийся труп в проход.

– Он напустил на меня толпу, – объяснила она остальным. – Я его не трогала первой. Не троньте меня – я не трону вас. А теперь валите. Здесь, под стенкой, с этого момента живу только я. Ясно?

– Да, – встал Плюхатый, начав сматывать свое одеяло. – Только будь осторожна, детка. Ты мне нравишься, люблю наглых. Далеко пойдешь, коли по дороге не прирежут.

– Пусть попробуют! – весело рассмеялась Мара.

Остальные двое собрали свои вещи молча, поглядывая на девушку многообещающе. Она прекрасно понимала, что они не простят ей потери власти, и их придется убирать. Но не сейчас, зэки уже достаточно напуганы. Девушка удобно устроилась на нарах у стены, с насмешкой поглядывая на врагов – их необходимо спровоцировать. Вокруг четырех нар осталось довольно обширное свободное пространство, так паханы отделили свою территорию. Маре такое положение нравилось. Жаль, конечно, что ее личностям придется спать по очереди, но иначе нельзя. Надо дать Убийце отдохнуть, в ближайшие несколько часов нападать на нее не решатся, это уже понятно.

С тех пор прошло пять суток. Несколько раз ночью к спящей Маре пытались подкрасться с заточкой. Бодрствующая личность сразу будила Убийцу и передавала той контроль над телом, после чего покушавшийся очень быстро и страшно умирал. Мара понимала, что ненависть к ней не затихла. Однако многие уже приняли сложившееся положение вещей. Пора было собирать команду. Судя по всему, тюремный корабль скоро доплетется до области пространства, где его должны атаковать истребители учителя, и нужно быть готовой.

Все эти дни Мара тщательно изучала обитателей трюма. Самым толковым оказался Плюхатый, и она тоже нравилась бывшему наемнику. Девушка не раз ловила на себе одобрительные взгляды бывшего пахана, когда жестко гасила какой-нибудь конфликт между зэками. Довольно скоро те начали выносить свои разногласия на ее суд, привыкнув, что у стаи теперь есть вожак. На нее, конечно, продолжали посматривать с вожделением, но никто больше не решался даже сказать скабрезного слова. Вожак! И этим все сказано. А она не спеша подбирала и приближала к себе тех, кто чего-то стоил.

Время жестокости прошло, теперь нужно было показать себя с другой стороны. Показать, что способна заботиться о стае и вести ее за собой. Постепенно ее право вести начали признавать даже самые сильные самцы, попросту перестав воспринимать как самку. Теперь она стала своей среди своих. Тех, кто был умнее других, она подкармливала, отбирая часть пайки у бесполезных и опустившихся.

Так, обед принесли. На уровне пола медленно разъехались толстые стальные жалюзи, и из открывшихся ворот выехала платформа с пайками зэков. Каждая пайка была запаяна в вакуумную оболочку, но есть ее можно было только в безвыходном положении – безвкусная белковая паста. Мара встала и пошла к платформе. Ей, как вожаку, положено брать еду раньше всех, выбирая себе, что нравилось. Хотя пайки ничем не отличались друг от друга, привилегия оставалась привилегией. Она взяла первый попавшийся пакет, сделав вид, что внимательно осматривает их.

– Плюхатый, пошли, базар есть, – почти неслышно сказала Мара, проходя мимо вора со своей пайкой в руках. – Не пожалеешь.

Тот криво усмехнулся, поднялся на ноги и побрел за девушкой, махнув кому-то из шестерок, чтобы принесли поесть. Подойдя к своим бывшим нарам, остановился, исподлобья поглядывая на усевшуюся Мару. Она похлопала рукой по одеялу напротив себя. Плюхатый приподнял левую бровь, но сел на указанное место.

– Тебе очень охота на Эрелен? – спросила девушка.

– Ты знаешь урода, который хочет туда попасть? – скривился вор.

– Манакой болтать умеешь? – понизила голос Мара.

Манакой блатные обычно называли мономолекулярную нить, с помощью которой самые надежные сейфы разрезали очень быстро, за какую-то минуту. Только вот пользоваться ею умели немногие, уж очень опасная вещь. Махнешь неправильно, глядишь – а ноги-то у тебя и отвалились… Даже почувствовать ничего не успеешь. Глаза Плюхатого сощурились, в них появилась заинтересованность.

– Справлюсь, – так же тихо ответил он. – Так интересуешься, али мысль какая есть?

– Есть, – осклабилась Мара. – У меня с собой четыре манаки.

– Толку от них в космосе…

– Одни крутые люди сильно мне обязаны. Они обещали, что тюремный корабль собьют над пригодной для жизни планетой. До прихода помощи у нас будет три-четыре дня, чтобы уйти. Куда попадем, не знаю. Но даже сдохнуть сразу лучше, чем на Эрелен лететь. Там точно никакой надежды не останется.

– И ты поверила, что кто-то из-за тебя станет корабль сбивать? – едва не расхохотался Плюхатый. – Ты хоть знаешь, сколько это стоит? Подставили тебя, детка.

– Эти люди своего слова еще ни разу не нарушали, – холодно ответила Мара. – Ты со мной, если собьют?

– Коли собьют, да, – криво усмехнулся вор. – А остальные двое?

Девушка сжала кулак и повернула его большим пальцем вниз.

– Почему?

– Ненадежны. Могут сорваться. Ты заметил, что я подкармливаю самых толковых и быстрых ребят?

– Не дурак, – осклабился Плюхатый. – Только не вздумай кому дать, сразу просто в бабу для них превратишься.

– Я тоже не дура, – фыркнула Мара. – Мне после охранников на мужиков и смотреть-то тошно. Там один жирный есть… Он у меня на колу подохнет!

Она скрипнула зубами и скривилась. Плюхатый понимающе усмехнулся. Девка-то совсем молодая, видно, чем-то даже дочку его внешне напоминает. Только не дай Благие Фирке таким чудовищем стать, сам лучше удавит. Но ему все равно нравилась наглость Мары. Ведь понимала, что, несмотря на все ее боевые умения, могут массой задавить. Пошла на риск и выиграла. И снова готова рисковать. Если бы она была просто сумасшедшей убийцей, опытный вор не стал бы даже слушать ее измышлений.

Но за последние дни Плюхатый убедился, что Мара умело управляет людьми, постепенно приближая к себе тех, кто чего-то стоит. Остальных жестко держит в кулаке и не дает даже шевельнуться. Да, безжалостна. Да, убивает очень легко и за малейшую провинность. А разве с этими уродами можно иначе? Слов ведь не понимают. Зато когда напуганы, способны хоть на что-то. Толковых же Мара обихаживала неглупо, он и сам приблизил бы именно этих людей. Особенно вон те трое, Мурзак, Харбиль и Вертлявый. Да и Рекс с Донником не хуже. Все они дома были буграми, водили крупные бригады и попали под облаву чисто случайно, во время общепланетных разборок. Взяли их с оружием в руках, в окружении десятков трупов, потому каста судей не стала даже разбираться, впаяв всем пятерым пожизненную каторгу. А это Эрелен.

До появления Мары бывшие бугры сидели тихо, понимая, что в блатном мире почти чужие и могут легко нарваться. Девчонка сразу заметила эту пятерку, и начала не спеша приручать матерых волков. Плюхатый наблюдал за приручением недоверчивых хищников с немалым удовольствием. Кроме него, мало кто понимал, что вообще происходит, и с чего это ставшая вожаком девка не дает никому покоя, для чего постоянно что-то придумывает, разбивает зэков на команды, одних подкармливает, отбирая еду у других. И по какому критерию разделяет первых и вторых.

Теперь Плюхатый понимал. Побег. С тюремного корабля. Совершенно невозможное предприятие, и для него нужны необычные люди. И лишних быть не должно, тут она полностью права. Но поверить, что кто-то станет сбивать ради нее тюремный корабль? Не может такого быть. Слишком это, сигнал бедствия корабль подаст в любом случае, и вскоре на месте катастрофы появятся дварх-крейсера ордена. А эти пиратов не жалели и выслеживали их на редкость быстро. Что-то здесь не то. Но девка слишком уверена в себе, значит отказываться сразу не стоит. Ни один шанс избавиться от копей Эрелена упускать нельзя.

– Я с тобой, – кивнул вор. – Пока. До прибытия на каторгу.

– Хорошо, – кивнула Мара. – Возьми.

Она ногтями вспорола себе кожу на бедре и вытащила из раны упакованную в пластик мономолекулярную струну с держателем. Осталось еще три. Сейчас девушка сильно рисковала: если она ошиблась в Плюхатом, он взмахнет манакой, и даже Убийца не успеет уклониться. Но вор молча взял окровавленную струну и спрятал в своей одежде, даже не пытаясь освободить ее от пластиковой оболочки. Не ошиблась.

– Я подберу еще людей, – негромко сказал Плюхатый, убедившись, что хоть в одном девка не солгала. – Остальных придется бросить. Хавальника с Бурханом надо убирать, ты права. Они не простят. Особенно Хавальник, для него девка – вообще не человек, он из святой иерархии родом.

– Этой ночью, – безразлично ответила девушка.

Слов Мара на ветер не бросала, утром следующего дня бывших паханов обнаружили мертвыми, кто-то незаметно ткнул спящим в горло заточкой. Немного пошумев, зэки оттащили трупы к утилизатору и успокоились. Мара переглянулась с Плюхатым и почти незаметно ухмыльнулась. Ей даже не пришлось убивать самой, она просто намекнула Рексу с Донником, что ей мешают Хавальник с Бурханом. Ночью тех не стало. Все проделали так тихо, что даже дежурившая Убийца сумела услышать мало что. Что-то прошелестело, кто-то почти неслышно прошлепал босыми ногами по проходу, два коротких хрипа, и все закончилось.

Она подошла к ожидающей пятерке и одобрительно кивнула. Затем коротко рассказала о плане побега, и на губах Рекса появилась хищная, многообещающая ухмылка. Передав ему и Харбилю две манаки, Мара одну оставила себе. Теперь оставалось только ждать.

Прошло еще два дня, прежде чем обещанное учителем случилось. Посреди ночи зэков разбудил рев корабельной сирены. Тюремный корабль дрожал, как в лихорадке, его то и дело встряхивало, сирена продолжала надрываться.

– Внимание всем! – загремел из динамиков под потолком искаженный голос капитана. – Всем лечь на койки, корабль идет на посадку! При попытке сопротивления в трюмы будет впущен отравляющий газ!

Мара, уже не скрываясь, торжествующе расхохоталась и повернулась к вставшему с койки Плюхатому. Потом нашла взглядом Рекса с Харбилем. Те тоже стояли наготове. Но предпринимать что-нибудь можно будет только после посадки, и девушка легла сама, взглядом приказав своим людям поступить так же. И оказалась права, навалившиеся неожиданно перегрузки заставили оставшихся на ногах попадать, где стояли. На сей раз перегрузки длились раза в три дольше, чем обычно. Двигатели надрывно выли, корабль швыряло со стороны в сторону, пилот едва удерживал его на курсе. Грохнуло, и большинство зэков слетело с нар, пол стал наискось. Плюхатый сразу соскочил с нар и кинулся к Маре.

– Сели, давай! – на ходу бросил он и метнулся к выходу. – Им не до нас, опора при посадке сломалась, теперь кораблю без ремонта не взлететь!

– Рекс, Донник! – крикнула Мара, побежав за ним. – Впереди свобода!

На ходу размотав манаку, девушка резко встряхнула ее и струна мгновенно освободилась от пластиковой оболочки, превратившись в опасное оружие. Возле выхода застыл Плюхатый.

– Лучше резать стену, двери слишком толстые, – деловито бросил он и по-особому взмахнул рукой.

Манака ударила в стальную стену и прорезала в ней тонкую щель. Мара последовала его примеру и разрезала стену в полуметре от него. Струны раз за разом ударяли об сталь, превращая ее в металлическую крошку. На то, чтобы пробить себе выход, у четверых беглецов ушло добрых четверть часа. Остальные зэки молча наблюдали за ними горящими глазами, готовясь к бою. Теперь всем стало понятно, для чего Мара разделила их на команды и назначила командиров. Для чего заставила каждого командира изучить свои действия на непредвиденный случай. Слабаков и трусов удавили на месте, как было договорено. Из трехсот двадцати человек, сидевших в этом трюме до появления Мары, осталось всего сто тридцать, но зато самых лютых, самых жестоких, самых сильных.

Подпрыгнув, Мара двумя ногами ударила в искрошенную стену и вместе с кусками стали вылетела в какой-то из коридоров корабля. За ней рванулись Плюхатый с Рексом, Харбиль немного задержался, махнув рукой своим приятелям. Затем четверка сообщников побежала по коридору вперед. Выскочившему из какой-то каюты на шум технику Мара проломила висок пальцем. Обшарив его карманы, довольно оскалилась и швырнула Рексу найденный ручной плазмер. Тот сразу проверил заряд батареи и поднял большой палец. С оружием взять их будет куда труднее.

Вырвавшиеся из трюма зэки тенями скользили по каютам и коридорам старого корабля, убивая всех, кого встречали по пути. Никому не приходило в голову, что такое может произойти, и капитан даже не удосужился опустить вакуумные переборки. А потом стало поздно. С каждым убитым астронавтом или охранником у беглецов появлялось все больше оружия. Уже понявший, что случилось, капитан изощрялся в ругательствах, обещая зэкам все кары небес. В остальные трюмы пустили отравляющий газ, и сидевшие там через считанные минуты стали трупами.

Но бежавшие уже контролировали большую часть помещений тюремного корабля, продолжая продвигаться вперед. Капитан вызывал помощь, беспрерывно передавая сигнал бедствия. Он-то думал, что ему повезло, когда внезапно вынырнувший из гиперпространства мета-корабль походя пальнул по нему и снова ушел. Да, транспорт лететь дальше не мог, и пришлось срочно искать пригодную для жизни планету поблизости. Да, пришлось садиться. Но помощь должна была прийти всего лишь через три дня! А тут этот побег. Как зэки сумели вырваться из трюма? Это же невозможно! Но случилось, и теперь капитан метал громы и молнии на проштрафившихся вертухаев. Да только помочь его брань ничему не могла.

Заключенные быстро продвигались от уровня к уровню, и все меньше астронавтов оставалось в живых. Беглецы не жалели никого, кроме пилотов. Они что, надеются поднять эту разбитую лоханку в космос? Уроды наивные! Капитан расхохотался. Когда дверь рубки налилась белым светом и брызнула внутрь расплавленным металлом, старый космический волк хотел выстрелить себе в голову, но даже этого ему сделать не дали. Мелькнул вихрь, и он отлетел к переборке, плазмера в руке уже не было.

– Ну что, теперь веришь? – спросила Мара у Плюхатого, опершись о главный пульт.

– Теперь верю, – ухмыльнулся он. – А что дальше?

– Посмотрим. Думаю, живым сдаваться легавым никто не хочет.

– Да уж понятно, – поежился вор. – За побег точно газовая камера светит. А то и сразу пристрелят.

– И я о том же, – кивнула Мара. – Если это та планета, о которой я думаю, то на ней есть схрон со старым фрегатом и еще кое-чем.

– Чей фрегат? – прищурился Плюхатый. – Уж не сказочный ли корабль капитана Шен-Тасава?

– А кто тебе сказал, что Шен-Тасав и его корабль – сказка? – насмешливо осклабилась девушка. – Он существовал в реальности, я видела его архивы. Мне обещали сбить корабль там, где другого места для посадки, кроме Хекена, не будет.

– Хекен?! – отступил на шаг вор. – Ты обезумела? Планета-убийца?

– Не нервничай! Если боишься, можешь оставаться здесь дожидаться легавых. Они тебе очень обрадуются!

– Куда я денусь… – снова вздрогнул Плюхатый, вспоминая слышанное о Хекене. – Ладно, идем, поспрошаем капитана и подумаем, чего дальше делать.

– Идем, – кивнула Мара и негромко рассмеялась.

Что будет впереди, неважно. Она все равно прорвется. Теперь девушка понимала, зачем учитель заставил ее пройти через все это. Иначе она не сумела бы узнать, как управлять обычными людьми, как добиваться от каждого максимального результата. Книги и уроки – одно, а реальная жизнь – совсем даже другое. Она пожала плечами и вышла из рубки вслед за вором, тащившим за шкирку скулящего от ужаса капитана. Тоже неплохо, надо потренироваться, учитель говорил, что она плохо умеет пытать, и пытаемые слишком быстро мрут. Надо постараться, чтобы капитан умер очень и очень нескоро.

А потом… Мара даже зажмурилась от удовольствия. Да, потом оставшиеся в живых охранники. Жаль, если толстяка убили. Для него надо придумать что-нибудь совершенно особое. И она придумает!

## Глава 6

Вокруг было тихо. Даже слишком тихо для такого места и такого времени. Одетая в свободный брючный костюм девушка морщилась, сканируя окрестности. Люди… Просто люди. Пашу. Как же все обычно, привычно и гнусно. Увидели симпатичную девчонку и посчитали легкой добычей. Что ж, значит все, что на них свалится, будет по заслугам. Она шла по усыпанной мусором улице трущоб, насвистывая себе под нос слышанную когда-то давно песенку. Глаза переключились на ночное зрение, и девушка видела все вокруг как бы не лучше, чем днем. Да и остальные недоступные местным органы чувств не дремали. Ясно, вон за тем углом стая шакалов ее и поджидает. Ну-ну, красавцы, ждите. Дождетесь на свои головы. Она передвигалась мягко, неслышно, подобно дикой кошке. Любой опытный уличный боец, увидев ее походку, предпочел бы не связываться с этой непонятной девицей.

– Ты чо, чуха, тута шарисся? – выполз из-за стены неопрятный мужичонка в рваных штанах. – Энто наше место. За проход – плата. Натурой. Га-га-га…

Его смех поддержало еще с полдесятка живописно выглядящих персонажей. Их как будто специально подбирали, один был гнуснее другого. Лица отличались полным отсутствием малейших проблесков интеллекта, от стаи несло застарелым перегаром. Относительно трезвым выглядел только вожак, невысокий парень лет тридцати с цепкими желтоватыми глазами.

– Шли бы вы отсюда, болезные, – посоветовала девушка. – А то ведь и по рогам получить можно. Потом всю жизнь на лекарства работать будете.

– Уж не от тебя ли? – насмешливо осклабился вожак. – Не гони, лучше штанишки-то сымай, да раком становись, пока я добрый. А то перышком пощекочу.

– Как хочешь, – пожала плечами она. – Тебя предупредили. Ты не внял. Потому в дальнейшем вини только себя самого.

Обостренным чутьем выросшего на улице вожак ощутил какую-то неправильность, слишком девчонка спокойна и уверена в себе. Не визжит, не пытается бежать, не зовет на помощь, а угрожает. Что-то здесь не то. Но отступиться – значило потерять лицо в глазах стаи, а этого ему совсем не хотелось. Чревато. Девка явно не отсюда, одета прилично, не как шлюха. Нечего тут такой делать. А что, если она под защитой серьезных людей? Тогда можно влететь по полной. В бетон закатают и не спросят, как звали. Да не, ежели бы под крышей была, уже б сказала. А раз молчит…

Вожак цыкнул зубом, сплюнул и показал Сырку, здоровенному одноглазому бугаю, на девку. Тот радостно осклабился и, покачиваясь, пошел к ней. Подойдя, попытался сгрести в охапку, но вдруг что-то невнятно промычал и рухнул на землю. Девушка, почти незаметно улыбаясь, стояла над ним в какой-то странной позе.

– Валим, мужики… – негромко сказал вожак, сразу поняв, что происходит. – Иначе она всех нас положит.

Но пьяные вдрызг гопники его не слушали. Они на мгновение ошеломленно замерли на месте, затем с проклятьями рванулись вперед. Девушка исчезла, превратившись в туманный вихрь. На несколько секунд. Но за эти секунды гопники попадали на землю в нелепых, изломанных позах. Побледневший вожак медленно отступал к стене, разведя руки в стороны и показывая, что не собирается нападать.

– Ты напал на человека организации, – негромко сказала девушка, бросая ему под ноги пластиковую карточку, на которой была изображена человеческая рука на фоне стилизованного дерева. – Завтра пойдешь в полицию с повинной. Если нет, тебя найдут.

Повернулась и исчезла в боковом переулке. А бледный, как сама смерть, вожак остался на месте. Он мычал от отчаяния и едва не плакал, но понимал, что утром на самом деле пойдет в полицию и возьмет на себя все, что захотят повесить на него легавые.

За прошедший месяц жизнь на Кроухаре изменилась настолько, что это казалось невероятным, однако факт оставался фактом. Кто-то неизвестный взял преступный мир столичной планеты за глотку так, что паханы и пикнуть боялись. Тысячи и тысячи бандитов и мошенников добровольно отдавали себя в руки правосудия, только бы не навлечь себя гнев неизвестных, скромно называющих себя организацией. Любой, кто пытался ослушаться, немедленно исчезал, и все поиски не приводили ни к какому результату. Организация действовала столь эффективно, что менее, чем за две недели сопротивляться ей стало просто некому. Работорговцы, наркодельцы, наемные убийцы бесследно исчезли, не стало на Кроухаре представителей данных профессий. Причем, все было проделано настолько тихо, что полицейское начальство ничего не заметило, обрадованное резким спадом преступности и валом сдающихся на милость закона представителей преступного мира.

Но каждый умный опер понимал, что кто-то делает работу за них. Очень хорошо делает, настолько хорошо, что можно было только уважительно поклониться неизвестным профессионалам. Многие высказывали предположение, что вмешалась какая-то тайная спецслужба. Но какая? Не было в Кроуха-Лхан спецслужбы, способной работать так эффективно, так наплевательски относиться к закону.

Контрразведка попыталась было что-то выяснить, но не сумела. Впрочем, не слишком и старалась, им подобная ситуация оказалась на руку. Успехи организации офицеры контрразведки приписали себе, и на них дождем пролились награды Ее величества. Вызывало удивление то, что самые наглые бандиты покорно шли сдаваться в полицию, если находили у себя в кармане карточку с эмблемой организации. Почему организация вызывала такой безумный страх, что они даже не пытались ослушаться? Каким образом неизвестным удалось это? Никто не знал. Но после того как они полностью разгромили самые мощные преступные группировки и распространили в блатном мире фильм о судьбе их вожаков, никто больше не пытался выступить против.

Попытки оперов сыскной полиции хоть что-нибудь выяснить об организации тоже не увенчались успехом. Возникало ощущение, что организации не существовало, и ее именем пользовались какие-то неуловимые призраки, а не люди. Ни единого следа! Ни единой зацепки! Впрочем, опера не очень-то и искали, прекрасно понимая, что сыскной полиции организация не по зубам. Да и то, что преступный мир практически уничтожен, вполне устраивало полицейских, вот они и не старались, кроме нескольких упрямых молодых следователей.

Артемий, а точнее – Артемия, быстро шла по улице, ухмыляясь себе под нос. Она не сомневалась, что вожак утром будет в полиции. Сегодняшнее дело требовало определенной маскировки, и пришлось преобразовать тело в женское. Поначалу бывший казак ощущал себя несколько странно – центр тяжести располагался ниже обычного – но быстро привык. Главное – не выдать себя, и даже думать о себе в женском роде.

Работу за прошедший месяц они с Нио провернули знатную. Правда, если бы не ежедневные консультации с Семеном и Никитой, то вряд ли справились бы. Жить тройной жизнью разведчика было нелегко, но интересно. Ему, по крайней мере.

После разговора с Сиплым Виком со товарищи друзьям пришлось воспользоваться помощью Целителя Душ, все трое оказались на грани психошока. Все-таки использовать мафию, наверное, не стоило… Но разве был иной выход? Увы. Снова принцип меньшего зла. И никуда от него не деться, как бы ни хотелось. Чтобы уравновесить сделанное, было решено окоротить преступный мир Кроухара и напрочь уничтожить рабство и наркоторговлю. Да и с наемными убийцами заодно покончили. Люди, убивающие других за деньги, не имеют права называться людьми.

Уже несколько кораблей тайно ушло от Кроухара, унося в своих трюмах бывших рэкетиров, бандитов, убийц, наркодельцов, работорговцев, сутенеров. Всю эту публику высаживали на никому не нужной планете во внегалактическом пространстве, добраться до которой не был способен ни один из кораблей галактики, кроме нескольких дварх-крейсеров ордена с модифицированными, особо мощными гипердвигателями.

На планете заранее выстроили добротное, но простое жилье, оставили немалые запасы продовольствия и орудия труда. Если захотят выжить – выживут. А пожелают создать ад, так это их собственный выбор. Ученых среди бандитов не было, создать космическую цивилизацию сумеют разве что их далекие потомки. Правда, орден оставил библиотеки, но, в основном, по гуманитарным дисциплинам и сельскому хозяйству. Увы, первым, чем занялись поселенцы, были разборки… Оружия не нашлось, но бандиты не растерялись, использовав вместо него сельскохозяйственные инструменты. Они сами выбрали, как жить дальше… Зверье остается зверьем, и ничего с этим не поделаешь.

Сейчас Артемия шла на встречу с одним из своих агентов. Как тот выглядел, она не знала. По предварительным прикидкам – мальчишка лет восемнадцати, может, двадцати, но пронырливый настолько, что слов не хватало. Он уже года два торговал серьезной информацией, и поставил дело так, что даже вожаки уличных банд не могли тронуть его без серьезных последствий для себя. Самое интересное, что мальчишка через инфосеть самостоятельно вышел на одного из эмиссаров организации и предложил свои услуги.

Артемий с Нио, удивленные редкостной наглостью юнца, решили рискнуть – и не прогадали. Именно благодаря полученным от мальчишки данным они и сумели так быстро накрыть основную дилерскую сеть наркоторговцев. Да, аарн могли добыть поставляемую Чердачным Крысом информацию и иным способом, но времени бы на это ушло куда больше. Ни разу за прошедший месяц мальчишка не выдал фальшивки, у него были свои правила чести, и он никогда не обманывал нанимателя. Об этом знали и ценили редкое качество.

Каким образом Крыс ухитрялся быть в курсе всего происходящего в столице, Артемий не понимал, но уже несколько раз пользовался его услугами. Однако пора разобраться, потому лор-лейтенант и пошел на личный контакт. Крыс заинтересовал даже Герарха, и дварх потребовал, чтобы память мальчишки считали и проверили, не является ли он агентом контрразведки. Или, что куда хуже, СПД. Потому, когда Крыс оставил сообщение в анонимном ящике электронной почты с сообщением о новой информации и требованием личной встречи, в отличие от предыдущих случаев, когда и информация, и деньги передавались через инфосеть, на встречу с ним пошел не наемный агент, а лично Артемий.

Лор-лейтенанту самому интересно было поглядеть на легендарную в местной инфосети личность. Крыс был хакером от бога и ломал любые защиты, словно орехи щелкал. Он даже сумел однажды пролезть во внешний круг инфосети организованного Нио биокомпьютерного центра. Только вмешательство кого-то из двархов остановило наглеца, но отловить его не смогли и они. После этого случая Герарх и потребовал считать память Крыса.

Впереди показалась скособоченная вывеска. Артемия остановилась. Так, «Интерфейс». В этом баре обычно собираются безработные программисты и системщики. Здесь они ищут себе подработки, встречаются с друзьями, знакомятся с коллегами. Особенно те, у кого нет своего угла и своего компа – в подвале бара находится один из самых серьезных компьютерных центров столицы. Об этом, конечно, мало кто знает, центр – хакерский и содержится на деньги людей этой специфической профессии.

«Крышевали» «Интерфейс» две самые серьезные в столице группировки и не особо рисковали наезжать на заведение, организаторы которого способны украсть деньги с любого счета в любом банке. Нио заодно попросил Артемию присмотреться к собиравшейся в «Интерфейсе» публике и, если встретит серьезных профессионалов, пригласить их на работу к нему в центр. Именно в этом баре к Артемии должен был подойти человек Крыса. Юнец намекнул, что хочет получить плату за информацию не деньгами, а услугой. Только потому и захотел личной встречи, чего до сих пор избегал любыми способами.

Войдя, Артемия осмотрелась. Да, действительно место для людей, даже в туалет не ходящих без компа подмышкой. Переносные компы и терминалы были везде – на полу, на столах, на полках, на стойке возле бармена, виртуозно смешивающего коктейли. Да и личности здесь собрались соответствующие. Возраст хакеров и программеров был разным, от десяти до семидесяти, но чем-то все они походили друг на друга. Наверное, полубезумным блеском в глазах. У многих на висках виднелись штекеры для прямого подключения мысленного интерфейса биокомпов последних марок, не так давно появившихся в продаже на Кроуха-Лхан. Артемия не спеша подошла к стойке и оперлась о нее.

– Смешай-ка мне ваш фирменный, – бросила она бармену.

– А не помрешь на месте, детка? – лениво спросил тот. – Что-то я тебя здесь раньше не видал.

– Не помру, – усмехнулась девушка. – А видеть меня ты не мог, не бывала. Слыхала только в сети.

– Захотелось поглядеть на чокнутых хакеров? – повернулся к ней сосед, гнилозубый лысый мужик лет сорока.

– А чего на вас глядеть? – недоуменно пожала плечами Артемия. – Сама такая.

– Да? – осклабился лысый. – А не брешешь?

Девушка пожала плечами – думай, мол, что хочешь.

– Коли сама такая, расколи-ка вот эту защитку… – гнусненько захихикал сосед, подсовывая Артемии открытый переносной комп.

Она одним глазом посмотрела на монитор и незаметно вздохнула. Что ж, Нио предупреждал, что проверка обязательно будет. От того, как она пройдет эту проверку, будет зависеть, как к ней станут относиться в «Интерфейсе». Примут за свою или нет.

Биокомп в мозгу уже работал, анализируя задачу. Как всегда, хакеры не пользовались графическим интерфейсом, на черном экране мерцал только курсор. Артемия быстрым движением пальцев набрала несколько команд, сразу поняв, что на компике стоит профессиональная серверная операционка. Да уж, этот на вид скромный, маленький компичек был как бы не равен по мощности ее биокомпу. Серьезная вещь, значит и хозяин не просто так. Она, конечно, могла считать решение из мозга этого хозяина, но так будет неспортивно. Потому девушка быстро проверила системные защиты и файерволлы. Защиты были совершенно нестандартны, закручены так, что любой обычный системщик просто ничего не понял бы, запутавшись уже на втором уровне. Судя по всему, программа защиты писалась прямо в машинных кодах и с обычными хакерскими заморочками. Даже простейшие процедуры вызывались не обычным способом, а битовым смещением адреса.

Усмехнувшись, Артемия открыла текстовый редактор и принялась набивать команды машинного кода. Лысый внимательно следил за ее действиями и задумчиво хмыкал, то и дело приподнимая брови. Закончив, девушка сохранила текст и откомпилировала программу. Потом запустила, и экран монитора начал наполняться закрытыми данными.

– Вот и каюк твоей защите, – довольно ухмыльнулась она. – Я ее просто обошла.

– Детка, это гениально! – восторженно завопил лысый. – Мои охмурялки еще никто так быстро не крякал! Люди, с нами новый хакер! С большой буквы хакер! Как тебя зовут, детка?

– Арта, – поморщилась Артемия. – Не ори, будь другом. Не люблю светиться.

– Оно видно, – уважительно покивал пожилой хакер. – Почерк у тебя интересный, не встречал я твоих следов. Хорошо прячешься. А меня все Карбилем кличут. Слыхала, наверное.

– Слыхала, как не слыхать. Только, как по мне, грязновато работаешь, ищут тебя многие. Коли шкура дорога, лучше прятаться. Сам знаешь, что бывает, если следы толком не спрячешь.

– Да знаю уж. Давай глотнем, что ли, за знакомство.

Бармен пододвинул к ним высокие стаканы, наполненные ядовито-зеленым коктейлем, в котором плавали кусочки каких-то фруктов. Фирменный коктейль «Интерфейса», от одной порции которого непривычный человек мог и под столом оказаться. Артемия приподняла стакан и спокойно выцедила почти девяностоградусный напиток. Выпив, поставила на стойку и резко выдохнула, даже не поморщившись. Бармен с лысым внимательно наблюдали за ней. Хакер одобрительно хлопнул девушку по плечу.

– Наш человек! – довольно заявил он. – Ищешь кого?

– Да так, люди нужны толковые. По-настоящему толковые. Работа интересная и надолго.

– А, вон оно что, – понимающе усмехнулся он. – Людей хватает, много хороших ребят сейчас без дела маются. Оплата какая? И что ломать?

– Много чего, – ответила Артемия. – Оплата от пяти тысяч кредитов. Не местных, галактических. Работа не разовая, и на машинах с новой операционкой. Ни таких машин, ни такой системы здесь еще не видали.

– И что за система? – удивился хакер. – Я их, по-моему, все знаю.

– Даскад. Шестнадцатиричная.

– Такое старье?!

– Ты не понял, – ехидно ухмыльнулась Артемия. – Логика у нее не двоичная, даже не троичная, а шестнадцатиричная. Количество степеней свободы представляешь?

– Компом поперек хребта и все хвосты Проклятого мне в глотку! – ошеломленно выругался лысый. – Это кто ж такое извращение выдумал? И на каких чудовищах такая система стоять может?

– Слышал, может быть, о паргианских биокомпах, которые там по орденским технологиям выращивают?

– Только слыхал… – задумчиво ответил он. – Крутые, похоже, тачки.

– Крутые, – согласилась Артемия. – Вот на них работать и придется.

– Не, такой возможности я ни в жизнь не упущу! – уверенно заявил хакер, потирая лысину. – Считай, что команда у тебя есть. Ребят подберу. Парсут, Эгвик и Текелен гуляют пока, они тоже рады будут, давно мечтали с большими биокомпами поработать. Да и бабки немалые. Куда приходить?

– Держи, – девушка протянула ему визитку вычислительного центра. – Спросишь Нио Геркат-Хартона, он там директором. Только учти, проверять станет по полной. Парень в ордене на системщика учился, сам понимаешь, что спец крутой, хоть и не хакер. Но сломает почти любую местную защиту не напрягаясь, мне его переиграть пока не удавалось.

– Поиграем, – осклабился лысый. – Там и поглядим, кто кого.

Одно дело сделано. Слухи о биокомпах пойдут, и завтра к Нио толпами повалят хакеры. Лучших программистов на планете просто нет, и за деньги их далеко не всегда купишь. Их можно поймать только на интересе, что Арта только что и проделала. Серьезный хакер не станет заниматься тем, что ему неинтересно, сколько бы за это ни платили. Нио сумеет заинтересовать обитателей инфомира, системщик он действительно хороший. А если чего и не знает, так на то существуют двархи. Уж эти ехидные граждане быстро найдут с хакерами общий язык, одна порода.

Артемия продолжала болтать с лысым о разных хитрых программистских вывертах, дожидаясь выхода на контакт человека Крыса. Сам он здесь, конечно, вряд ли появится, не дурак как будто. Левая рука с наручным инфором марки «Баркат», служащим паролем для связника, лежала на столе. Пальцы постукивали по столу в такт негромкой мелодии, доносящейся из динамиков под потолком.

Зал бара постепенно заполнялся, люди покупали себе выпивку, садились к терминалам и без промедления начинали что-то делать, болтали в чатах, разговаривали. Безденежным наливали за счет заведения. Конечно, только тем, кого бармен хорошо знал. Чтобы стать в «Интерфейсе» своим, новичок должен был показать свою крутость как программист. Или системщик – чаще всего одно без другого невозможно. Прикладные программисты здесь не котировались, только универсалы.

Время шло, связник не появлялся и Артемия постепенно начала нервничать. Не случилось ли чего? Но выхода не было, придется ждать столько, сколько потребуется. Хуже всего, ежели связник так и не придет. Но он пришел. Правда, спустя пару часов. Девушка успела выпить добрый литр спиртного, и соседи несколько удивленно косились на нее, обычно в «Интерфейсе» столько не пили. Не могла же она рассказать, что спиртное мгновенно разлагается нанороботами, и кроме легкого приятного опьянения, ничего с ней не будет.

Внезапно рядом сел одетый в белую кожаную безрукавку высокий парень и положил свою руку рядом с рукой Артемии. У него был точно такой же инфор марки «Баркат». Отстучав пальцами пароль, парень показал глазами на лестницу. Артемия наскоро считала его память и разочарованно вздохнула – он не знал Крыса в лицо, и сейчас ей предстоит встреча не с ним, а с одним из его приближенных. Девушка вздохнула и пошла к лестнице, попрощавшись с лысым хакером. Перед лестницей сидел какой-то парнишка и что-то увлеченно набивал на клавиатуре небольшого компа. Он вопросительно посмотрел на девушку, и она показала ему свой инфор. Парнишка ухмыльнулся и сдвинулся в сторону, открывая проход.

На всякий случай приготовившись к бою, Артемия поднялась по лестнице и оказалась в небольшой комнате, набитой терминалами компов и массой какого-то незнакомого оборудования. У одного из терминалов сидела невзрачная худенькая невысокая девушка с волосами какого-то мышиного цвета, связанными в куцый хвостик. Она повернулась в кресле и уставилась на вошедшую молодую женщину цепким взглядом больших зеленых глаз.

– Здравствуйте! – кивнула Артемия.

– Привет, – ответила девушка. – Крыс просил меня встретиться с вами. Сразу говорю, что не знаю, где его искать.

Артемия считывала ее память и довольно ухмылялась внутри себя. Не знаешь, говоришь? А кто же тогда напротив сидит? Не мальчишка, а девчонка, получается? Ну и ну… Кто бы мог подумать. Выступает связным от собственного имени и никому в голову не приходит заподозрить, что эта невзрачная девочка и есть сам неуловимый Чердачный Крыс. Молодец, ничего не скажешь, хорошо спряталась. На самом виду. Герарх только кряхтел, сканируя девушку.

«Не агент, – довольно заявил он, наконец. – Девчонка – гений, я программера и аналитика такого уровня среди людей ни разу не встречал. И притом – самоучка! Представляешь, кем бы она стала с биокомпом в мозгу и после соответствующего обучения?»

«Но откуда она тогда получает информацию? – с недоумением спросила Артемия. – Из сети всего того, что она передала нам, не скачать. Нет там такого!»

«Нет, – согласился дварх. – Она сумела объединить в одну сеть сотни и сотни членов молодежных уличных банд. Из тех, кому не доставляет удовольствие насилие, кому приятнее работать мозгами. Слухов ходит множество, проколов господа преступнички допускают достаточно. Крыс с помощью своих людей эти слухи собирает, дополняет данными из сети и проводит полный системный анализ. А затем делает выводы на основе неполной информации по методу Касита, адаптировав его для своих нужд. Удивительно правильные выводы, я и сам лучше не сделаю. Знаешь, эту девочку надо к нам, подходит по всем параметрам. Хотя это и странно».

«Там поглядим…»

– Не надо, – негромко сказала Артемия. – Не надо лжи, я знаю, что ты и есть Крыс. Доказательств приводить не буду, хотя и могу. Выдавать тебя тоже не собираюсь, ты нас пока не подставляла и честно выполняла свои обязательства. Насколько я поняла, тебе нужна помощь?

– Нужна… – недовольно пробурчала девушка. – Меня Эданой зовут. Откуда вы взяли, что Крыс – это я?

– Я уже говорила, что не собираюсь ничего доказывать. Мне это не нужно. Если у тебя есть информация, можешь слить ее по известному тебе адресу в сети. Говори, какую услугу ты от нас за это хочешь и разбегаемся. Я и так слишком засветилась. Если ты думаешь, что в этом баре нет агентов контрразведки или других спецслужб, то ты наивна.

– Есть, конечно, – усмехнулась Эдана. – Только мы их всех знаем. Неужели ты думаешь, что они пошлют сюда нормального хакера? А другой здесь ни хвоста не выяснит.

– Вполне могут, – холодно ответила Артемия. – Мы же послали.

– Может, ты и права… Но мы вряд ли сильно эти спецслужбы интересуем. А бандиты все тупые. Да и почистили вы их основательно.

– Только пока. Как только станет известно, что ты начала работать на нас, тобой займутся вплотную. Меняй имидж и стиль работы, искренне советую.

– Наверное, пора, – вздохнула Эдана. – Я бы не пошла на прямой контакт, если бы…

– Если бы не что? – приподняла брови Артемия.

– Сестра моя работорговцам попалась, – скривилась девушка. – В публичный дом продали. Куда, я нашла, а вот выручить самостоятельно не могу. Место слишком крутое. Деньги есть, но как выкупить? Пыталась, послали просто. Мои пацаны не бойцы, ничем помочь не могут. А вы, насколько я знаю, работорговцев не любите.

– Очень не любим. Мы были уверены, что их на Кроухаре больше нет.

– Свято место пусто не бывает… Волков вы убрали, остались шакалы, которые теперь пытаются занять место волков. Люди Сиплого Вика работорговлей занялись.

– Чьи? – переспросила Артемия, сузив глаза. – Если ты права, Вик сильно пожалеет. Его предупреждали.

– Доказательства уже у вас в почтовом ящике, – мрачно поглядела на нее Эдана. – Проверьте. Я туфты не гоню.

– Знаю. Потому и верю. Где именно твоя сестра?

– В «Райском Саду». Это заведение Вика, если вы не знаете. Там почти все рабыни, хотя ни одна не признается, знает, что ей за это будет. Там языки укорачивать умеют хорошо.

– Вот как? – многообещающе усмехнулась Артемия. – Едем в «Райский Сад». Нужно как можно быстрее выручить твою сестру, да и поймать людей Сиплого на месте преступления не помешает. Я очень надеюсь, что они стали подторговывать рабами втайне от хозяина. Иначе…

Она замолчала. Потом сказала:

– Извини, я, вообще-то говоря, мужчина, сейчас сниму маскировку, одиноким женщинам в «Саду» лучше не появляться. Чревато неприятностями.

– Никогда бы не подумала, что ты мужчина! – удивилась Эдана. – Ванная вон там.

Артемия кивнула ей, продолжая держать мысли девчонки на контроле. Предавать не собирается, действительно надеется на помощь. Тут грех не помочь и без какой-либо платы. Эх, Вик, Вик… Тебе же, сволочь такая, поверили, дали шанс выжить. Не захотел становиться человеком. А зря. Она остановилась перед зеркалом и запустила программу преобразования тела.

Через пять минут Артемий открыл глаза и улыбнулся. Так куда лучше, не по нему это – быть женщиной. Впрочем, ради дела еще не раз придется. Главное теперь привести сознание в норму, ощущение себя женщиной пока осталось и окончательно пройдет только через час. Если бы не внутренний биокомп, адаптация заняла бы много дней, а то и недель. Одежда, на самом деле являющаяся полнофункциональной формой ордена, тоже стала мужской. Длинные волосы Артемий собрал в узел и заколол на затылке. Потом улыбнулся и вышел из ванной.

– Ой, мама… – только и сказала при виде него Эдана.

Она обошла улыбающегося парня со всех сторон и покачала головой. Вот это маскировка! Даже фигура изменилась, плечи стали широкими, бедра узкими, грудь исчезла, лицо немного погрубело. Да, в такого вполне можно влюбиться, в нем ощущался внутренний стержень, какая-то сверхцель. Кто же они такие, люди организации? Что им нужно? Если честно, Эдана предложила им свои услуги только после того, как поняла, что они чистят Кроухар от самой гнуси и нелюди. Работорговцы… Да за одно то, что организация окоротила работорговцев, им до земли поклониться можно. И ведь как незаметно все делают. Ни одного из пропавших бандитов найти так и не смогли, хотя искали долго и старательно. Эдана и сама искала, но ни единого намека на то, куда деваются отбросы общества, так и не нашла.

– Идем, – вздохнула девушка и подошла к задней двери. – У меня флаер там. Маленький, зато быстрый.

Артемий кивнул и последовал за ней. Во внутреннем дворе стоял флаер, похожий на жука. Настолько маленький, что они вдвоем едва поместились в кабине. Эдана резко подняла машину в воздух, и вскоре трущобы остались позади. Они почти не говорили во время пути, девушка сильно беспокоилась о сестре и очень надеялась, что человек организации сможет ей помочь. А он внимательно исследовал память Эданы.

Нелегкая судьба. Четыре года назад умерла ее мать и на руках у четырнадцатилетней девочки осталась двенадцатилетняя сестра, обещавшая вырасти писаной красавицей. Эдана с детства увлекалась компами и операционными системами, занималась системным анализом и теорией информации. Оказавшись на улице, поняла, что у нее есть только два пути. Либо стать проституткой и быстро скатиться вниз, присев на наркотики, либо добиться чего-нибудь в мире хакеров. Без официального образования хорошей работы не найти, да и денег на него не было.

Так и получилось, что девочка осела в «Интерфейсе», где ценили мастерство, а отнюдь не формальное образование. Сумела показать себя и заслужила уважение профессионалов. Потом начала понемногу создавать базу данных обо всех и обо всем. Зарабатывала взломом секретных архивов, юных хакеров охотно нанимали преступные группировки, обычно убирая после завершения дела. Но Эдана исхитрилась не дать никому повода для подозрений, что постепенно становящийся знаменитым в определенных кругах Чердачный Крыс и помогающая бармену «Интерфейса» с посудой девчонка с жидкими волосенками – одно и то же лицо. Она действовала только через инфосеть, постепенно собирая свою команду среди уличной молодежи.

Через год Эдана зарабатывала достаточно, чтобы содержать не только себя с сестрой и ребят команды, но подкармливать самых нищих друзей. Еще через год каждый знал, что за любой нужной информацией стоит обращаться именно к Чердачному Крысу. Дорого, зато надежно. А потом появилась организация, и дно Кроухара начало стремительно пустеть. Эдане это понравилось, и она начала работать на загадочных незнакомцев, о которых так и не сумела выяснить ничего конкретного.

Флаер аккуратно опустился на стоянку неподалеку от «Райского Сада», и Артемий с Эданой быстро пошли к входу в шикарный публичный дом. Из открытых дверей доносилась негромкая музыка. Здесь порой собирался весь высший свет столицы, не было желания гостя, которого не удовлетворили бы юноши и девушки «Сада». Только теперь Артемий понял подоплеку этой вседозволенности. Рабы. Официально рабство на Кроуха-Лхан было запрещено, но неофициально процветало. До вмешательства ордена.

Они неспешно подошли к дверям, у которых застыл представительный швейцар. Тот скользнул взглядом по небогатой одежде посетителей, но виду не подал. Многие богачи ходят в таком рванье, что уважающий себя работяга постыдился бы надеть, и это давно никого не удивляло.

– Уважаемые господа желают развлечься? – спросил швейцар.

– Я от Вика, – равнодушно буркнул Артемий. – К управляющему.

– Одну секунду.

Швейцар забормотал что-то в наручный инфор, и вскоре у дверей появились двое одетых в хорошие костюмы громил. Артемий пренебрежительно покосился на них – не бойцы, положить таких быков можно элементарно и очень быстро, без особых усилий. Один из охранников показал гостям рукой на дверь, и они вошли. Идти пришлось довольно долго, «Райский Сад» был настоящим лабиринтом внутри. В небольшом, но уютном кабинете Артемия с Эданой поджидал настороженный управляющий в прекрасном костюме. Никто не заподозрил бы в этом солидном на вид человеке бывшего уголовника, выбившегося из шестерок. Впрочем, выбившегося довольно давно.

– Вик не предупреждал, что кто-то придет, – пробурчал он вместе приветствия.

– Свяжитесь с ним, – ответил Артемий. – Покажите ему меня, и он сам скажет вам, кто я такой. Так будет лучше для нас обоих, поможет избежать лишних проблем.

Управляющий, ничего больше не говоря, включил инфор и набрал номер шефа. Прошло пару минут, прежде чем на экране появилось хмурое лицо Сиплого Вика.

– Чего тебе? – буркнул он.

– Тут человек от тебя пришел. Сам погляди.

Артемий подошел к объективу инфора и кивнул. Узнав его, Вик мертвенно побледнел и осенил себя знаком Благого Круга. Он прекрасно помнил до смерти перепугавших его людей организации и очень не хотел встречаться с кем-нибудь из них снова.

– Вы нарушили нашу договоренность, – тон лор-лейтенанта был настолько холоден, что им можно было заморозить воду.

– В чем? – выдохнул Вик. – Мы выполнили все ваши требования!

– Вас предупреждали, чтобы вы не связывались с работорговлей.

– Но мы ею не занимаемся! И никогда не занимались.

– Ваши люди занимаются. Например, управляющий этого заведения. Мало того, ваши люди начали похищать девушек из бедных кварталов и принуждать их к занятию проституцией. Доказательства у нас на руках. Ваше счастье, если это их собственная инициатива. Мы проверим.

– Кертип? – повернулся Вик к управляющему. – Ты чего, падла, делаешь? Тебе чего говорили делать?

– Так что, мне бл…м еще и платить, шеф? – удивился тот. – Да их вон по улицам сколько шляется!

– Ты меня подставил, падла! – рявкнул Вик. – Чарпак опаскуженый!

– Ваши разборки нас не касаются, – снова заговорил Артемий. – Наше требование таково. Немедленно освободить всех рабов и рабынь. Уплатить каждому щедрую компенсацию и даже не пытаться как-то преследовать. С этого момента люди будут работать в подобных «Саду» заведениях только по доброй воле и за хорошую плату. И не дай Благие вашим отморозкам убить хотя бы одного раба или рабыню. Мы будем следить. Это ваш последний шанс выжить. Вы мало заработали? Так в могилу деньги не заберешь. Учтите, все виновные в работорговле будут наказаны нами, если вы не накажете их сами. И запомните: каждый из ваших обязан твердо усвоить, что должен держаться от работорговли и дури как можно дальше, если хочет жить. В следующий раз мы предупреждать не станем.

– Я вас понял, – скрипнул зубами Вик. – Еще что-нибудь?

– Мы пришли за одной из девушек. Скажите управляющему, чтобы вел себя корректно. На освобождение рабов я даю двое суток, после чего приму меры, которые вам не понравятся.

– Ты все слышал, Кертип? – спросил Вик у ошеломленного управляющего.

– Но, шеф!

На него обрушился поток выражений, которые Артемий просто не понял – в словаре, вложенном в его память, их не было.

– Видимо, ваш человек еще не осознал, куда полез, – насмешливо процедил Артемий и швырнул на стол перед управляющим визитную карточку организации.

Тот мгновенно побелел, челюсть отвисла, крупные руки мелко задрожали. Слухи об организации в преступном мире ходили страшные. Ослушаться ее приказа означало умереть. Каждый блатной был в этом полностью уверен. Это тебе не полиция, с которой можно валять дурака. Эти люди никого не жалели, и управляющий об этом прекрасно знал.

Вик, понявший, что тот сейчас чувствует, только завистливо вздыхал – никакой жестокостью не удавалось добиться у своих людей такого всепоглощающего ужаса. Впрочем, плевать. Лишь бы слушали хозяина и выполняли приказы. Увы, то и дело начинают придумывать что-нибудь свое. Вот и сейчас. Специально же предупредил идиотов о работорговле! Нет, денег им мало! Придется закатать парочку в бетон для острастки, тогда, может, остальные опомнятся.

После этого проблем больше не возникало. Сестру Эданы, оказавшуюся очень красивой миниатюрной и до смерти перепуганной девочкой лет шестнадцати, доставили мгновенно. Все еще мертвенно бледный управляющий, не переставая, кланялся и лебезил перед Артемием. А тому было противно, настолько противно, что он едва сдерживал рвоту.

Лор-лейтенант не стал задерживаться в публичном доме сверх необходимого, и когда оказался около флаера, облегченно вздохнул. Слава богу! Сил больше нет терпеть душную ментальную атмосферу «Сада». Пришлось вызвать кибертакси, в маленькой машинке Эданы втроем поместиться было физически невозможно.

– Избавься от этого флаера, – посоветовал Артемий Эдане, вернувшись в «Интерфейс». – Его теперь станут принимать за машину организации. Оно тебе надо?

– Не надо, – вздохнула девушка. – Ты прав. И спасибо!

– Не за что, – широко улыбнулся он.

– Без тебя я бы Велну никогда не вытащила. В баре меня искать не надо, я меняю укрытие. Если что нужно, обращайся, сделаю, что смогу. Любую интересную инфу буду скидывать вам на анонимный ящик, сами разбирайтесь чего она стоит.

– А может, к нам?

– К вам? – прищурилась Эдана. – Не откажусь. Для приема что говорить надо? Не Арн ил Аарн, часом?

Артемий замер. Провал. Полный провал! Да как она сумела понять?!

– В чем я прокололся? – хмуро спросил он.

– Ни в чем, – отрицательно покачала головой девушка. – Мне почему-то показалось, что ты из ордена. Не знаю даже, почему, сердце подсказало. Не ошиблась, получается. Я давно об Аарн инфу собираю, все хотела понять, что вы такое. Но поняла только, что хотела бы у вас оказаться. Ждала следующего Поиска, чтобы попробовать.

– Можешь не ждать, – облегченно улыбнулся Артемий. – Я тебя уже просканировал. Тебя возьмут. Если хочешь, можем прямо отсюда на крейсер уйти.

– А сестра? А мои ребята? Я не могу их бросить.

– Сестру с собой забирай. Да и координировать работу твоей команды с крейсера куда проще станет. И уж всяко безопаснее. Хоть для них, хоть для тебя.

– Тогда пошли, мне терять особо нечего.

Через несколько минут все трое оказались на борту «Белого Ветра». Подземная база все еще росла в недрах Кроухара и пока не готова была принимать обитателей. Артемий улыбнулся Эдане, взял ее за руку и повел в туманный зал. Эта девушка очень понравилась бывшему казаку, и он надеялся, что сам понравился ей. Мог бы прочесть ее мысли, но не хотел. Пусть будет как будет.

* * *

В кабинете великого князя царил полумрак. Лиэнни улыбнулась отцу и села напротив. Он плеснул в стакан на полпальца асарского коньяка и пододвинул его дочери. Она с удовольствием отпила глоток и устало откинулась на спинку кресла.

– Ну, здравствуй, доча, – негромко поздоровался Раван. – Рад тебя видеть. Дерек с тобой?

– Нет, – покачала головой Лиэнни. – Дел море. Гнойник за гнойником лезет, не успеваем реагировать. Опять, кстати, у тебя всякая сволочь завелась. Изумляюсь я им. Знают ведь, что ждет их за торговлю военными секретами, а все равно…

– Люди… – тяжело вздохнул великий князь. – Всего лишь люди. Человеческую природу не переделать. Каждый почему-то уверен, что он самый умный и самый хитрый, что уж его-то, гения доморощенного, не поймают.

– Придется ужесточать охранные меры. Я привезла тебе кое-какие интересные военные технологии, и мне очень не хотелось бы, чтобы они попали в руки СПД. Или тем же фанатикам из Аствэ Ин Раг.

– Спасибо, – кивнул Раван. – Кстати, очень даже кстати. Боюсь, мы на грани войны с империей. Джавад в последнее время ведет себя странновато, и мне его поведение не нравится. Уже было больше десятка пограничных стычек. На наши ноты протеста из Сторна отвечают, что ничего не знают и удивлены тем, что княжество не способно справиться с пиратами.

– Вот так новости! – взметнулись вверх брови Лиэнни. – Они же должны понимать, что орден не допустит большой войны.

– Должны, в том-то и дело. А ведут себя так, будто ордена уже нет.

– Мы их в этом разубедим, па, – хищно усмехнулась княжна. – Из-за чего весь сыр-бор?

– В трех приграничных звездных системах обнаружены большие месторождения вариевой руды, – неохотно ответил Раван. – Настолько большие, что залежи Эрелена и Кертиана перед ними ничто. Сама понимаешь, у империи слюнки потекли. Тем более что системы расположены совсем близко от их территории, не дальше половины светового дня.

– Ясненько… – протянула Лиэнни. – Ради такого куша император пойдет на все. Уступил бы ты ему одну систему, он и успокоится.

– Не все так просто, доча, – снова вздохнул великий князь. – Во-первых, во всех трех существуют довольно развитые поселения. Наши. Во-вторых, на месторождения сделаны заявки нескольких неизвестных геологоразведочных фирм. Они и производили первичное бурение. По законам княжества – нет причин отказать им. Я уже который день ломаю себе голову, как быть. Если эти фирмы получат концессию, варий начнет уплывать за границу в огромных количествах, чего нам совсем не нужно. А если не дать, то такой вой поднимется…

– Надеюсь, Л'арард выяснил, кто реально владеет этими фирмами? – нахмурилась Лиэнни, выпив еще немного коньяку.

– В том-то и дело, что нет! – раздраженно стукнул кулаком по столу великий князь. – Совсем мышей ловить перестали. Согласно учредительным документам, компании принадлежат группе местных поселенцев, а на деле – щупальца тянутся куда-то в Ринканг и Телли Стелл. Откуда нищие поселенцы взяли необходимое для разведки безатмосферных планет оборудование? Это сотни миллионов галактических кредитов! По закону – все чисто, но только по закону.

– Да, что-то здесь не так, – согласилась Лиэнни, задумчиво покачивая головой. – Пожалуй, я попрошу Тину копнуть с нашей стороны. Может, «кошки» чего и нароют.

– Но это только одно дело. В последнее время пошла резкая активизация финансовой жизни княжества. Кто-то активно вбрасывает в нашу экономику огромные средства, причем так, что концов найти невозможно. С какой целью? Опять же не знаю.

– Тут я тебе могу кое-что прояснить, – вздохнула княжна. – Большую часть денег вбрасываю я.

– Ты? – настороженно прищурился Раван. – Зачем?

– Хочу, чтобы у малыша была собственная разведывательная структура, на которую он сможет опереться в случае необходимости. Извини, но не доверяю я Л'арарду. А для новой структуры нужны деньги. Большие деньги, которые никто не сможет связать с престолом. Да и тебе не помешает независимый источник информации. Учти, знать об этой структуре должен только ты сам.

– Мысль здравая, – согласился великий князь. – Делай. Только хоть иногда сообщай, что именно делаешь, а то как бы мои службы не открыли охоту на тебя. Аристократию давно пора прижимать окончательно, но я просто не успею сделать всего. Заканчивать дело малышу. Вопрос, а сможет ли? Хватит ли силы воли?

– Ты его уже немного знаешь, – гордо улыбнулась Лиэнни. – Сталь и ветер. А внешне такой тихий, такой ласковый…

– Да, на вид флегматик флегматиком. Но пока судить рано, ему всего десять. Где он сейчас, кстати?

– Проходит обучение на пилота. Рави, ко всему прочему, еще и прирожденный пилот. Хотя из-за возраста руководство летной школы пришлось уговаривать лично Мастеру.

– Полезный навык, – кивнул великий князь. – В жизни все может случиться, ни одно умение не лишнее.

– Через три месяца он будет у тебя, – передернула плечами Лиэнни. – Боюсь, снова покушения начнутся. Но обучить его реальному политическому манипулированию можешь только ты. Прекрасно понимаю, а все равно боюсь за него.

– Наследник престола! – развел руками Раван. – Никуда не денешься, риск будет всегда.

– Да понимаю я! Раз уж приняли решение, что малыш станет наследником, ничего не поделаешь. Но мы обязаны сделать для его безопасности максимум возможного.

– Сделаем, – кивнул великий князь. – Ты сказала, что большая часть денег твои. А остальные?

– Судя по всему, СПД, – тяжело вздохнула Лиэнни. – Доказать это, конечно, невозможно, но я почти уверена. Они подрастеряли свое влияние в княжестве и их такое положение не устраивает.

Раван внутренне улыбнулся. Были у него уже эмиссары эспедешников, были. Извинялись, били себя в грудь, утверждая, что покушение – инициатива местного резидента… Уговаривали прекратить сотрудничество с орденом. Даже угрожали. Правда, о смене наследника даже не заикались, прекрасно понимая, что ответит им великий князь. Однако намекнули, что упрямство Его величества в этом вопросе чревато неприятными последствиями для всего княжества. Раван прекрасно понимал, что возможности загадочной организации очень велики и неприятности они доставить смогут. И немалые. Но ничего менять не собирался: этим один раз поддайся – и все. Навсегда на голову сядут.

Ничего, когда его флотские офицеры освоят как следует подаренные Командором дварх-крейсера, можно будет поговорить с СПД и по-иному. Пятьсот живых кораблей с эмблемами княжества на бортах уже дежурили на границах. Жаль только, что на каждом пока присутствовали инструктора ордена, но это ненадолго. Аарн приняли на обучение больше двадцати тысяч молодых, подающих надежды офицеров флота Кэ-Эль-Энах, и сейчас они стажировались в известной на всю галактику Тарканской Военной Академии под руководством самого Т'Сада Говаха. Недавно к преподавателям Академии присоединился недавно вошедший в орден не менее легендарный трирроунский генерал Фаниль Бенио Меранек. Единственно, что необходимо будет сделать, так это проверить этих офицеров после возвращения домой на лояльность.

– Ваше величество! – отвлек великого князя от размышлений голос шута, подключившегося к инфору Равана через известный только им двоим секретный канал.

– Что-то случилось? – нахмурился Раван, зная, что секретный канал используется только в самых крайних случаях.

– Война.

– Империя? – прищурился великий князь, вставая на ноги. – То, чего мы ждали?

– Да, – кивнул шут. – Но не только. Десантные корабли сторнов охраняются боевыми флотами Драголанда. Я не знаю, как такое стало возможным, но факт остается фактом! Драконы вступили в союз с империей Сторн. Орбитальные платформы защиты атакованы у Мартанда, Бар-Диаса и Фордега. Генерал Т'а Ватан сказал, что больше двенадцати стандартных часов им не продержаться. Просит помощи.

– Я вызываю наши флоты! – вскочила с места Лиэнни. – Боюсь, пятая галактическая началась. Крейсер, срочно на связь Мастера, Т'Сада, Сина и Дерека! Приоритет связи – нулевой!

На стене мгновенно развернулся голоэкран. Через несколько минут с него глянуло встревоженное лицо Илара ран Дара, еще через минуту к нему присоединились дварх-адмиралы Т'Сад Говах и Син Ро-Арх. Последним появился Дерек, приветствовавший жену с тестем кивком.

– Что случилось? – резко спросил Командор.

– Только что границы Кэ-Эль-Энах были атакованы империей Сторн и Драголандом, – ответил вместо дочери великий князь. – Совместно. Княжество просит помощи у ордена Аарн!

Илар переглянулся с дварх-адмиралами.

– Я немедленно свяжусь с ареал-вождями Драголанда, – мрачно буркнул черный дракон. – Что-то огромное там сдохло, раз мои сородичи пошли на союз с людьми.

– Варий, – пояснил Раван. – В трех приграничных системах обнаружены большие скопления вариевой руды, и об этом стало известно.

– Не верю, чтобы ради вария драконы пошли бы на союз с империей, – отмахнулся Т'Сад. – Здесь что-то куда большее.

Вдруг он на несколько секунд замер, а затем буквально посерел.

– Мастер… – выдохнул черный дракон, несколько придя в себя. – Стандартный час назад Трирроун атаковали боевые флоты Сееванского и Стасского Гнезд Гвард! Я не знаю, откуда они взяли боевые корабли! Президент умоляет о помощи. Планета Мертан подвергнута кварковой бомбардировке, четыре миллиарда человек погибли!

– Так… – прикусил губу Илар. – Первому, второму, пятому, седьмому, двенадцатому и шестнадцатому флотам боевая тревога! Т'Сад, возьмешь на себя княжество, Син – на тебе Трирроун. Все боевые корабли противника уничтожить! С каждым флотом отправьте, как минимум, десять боевых станций. Хватит нам уже скрывать их.

– Сделаем, Мастер! – осклабился черный дракон. – Мои дорогие сородичи скоро пожалеют, что выползли в большой космос. Им разрешили иметь боевые корабли только для обороны!

– Тип кораблей Гнезд совершенно неизвестен в галактике, это что-то новое, – мрачно заметил Син. – Постараюсь взять несколько целыми, хотя обещать не могу.

– Ваше величество, – обратился Т'Сад к великому князю. – Мы пойдем на форсаже, но даже так не сможем быть на месте раньше, чем через пятнадцать стандартных часов. Попробуйте попугать противника нашим прибытием и держитесь, сколько сможете.

– Наши боевые эскадры и десантные корабли уже набирают ход, – потер щеку Раван. – Будут у границы через десять часов. Плохо, что на них неопытные экипажи, драконы воевать умеют хорошо.

– Там есть наши инструктора, они помогут в бою, – вздохнул Командор. – Не вовремя эта война, ох как не вовремя. Да и причин для нее особых нет. Такое ощущение, что кто-то заставил Гнезда Гвард и Драголанд вступить в невыгодную им войну. Ничем иным объяснить происходящее я не могу.

– Интересно, на что они надеются? – задумчиво протянул Син. – Может, просто проба сил? Да и то, что на княжество и республику напали почти одновременно, неспроста. Похоже, оппоненты дают нам понять, что вполне способны развязать галактическую войну. Не думаю, что дело зайдет далеко, они, скорее всего, хотят посмотреть, как мы среагируем.

– И ради этого убили четыре миллиарда человек? – с горечью спросила Лиэнни.

– А чего же ты хотела, доча? – покосился на нее великий князь. – Какое кому дело скольких там убили, если из-за гибели этих людей можно получить некие политические дивиденды? Ты так и не поняла, что такое политика…

– Ваше величество, – снова заговорил Командор. – Прошу вас, объявите на всех планетах княжества военное положение, враги вполне способны бомбардировать населенные планеты и у вас.

– Уже сделано, – отмахнулся Раван. – Моего приказа для этого не нужно, на то есть военные губернаторы. При первом известии о войне военное положение вводится автоматически. Каждый губернатор знает, что если не сделает этого, то будет казнен. Харни, ты проверил?

– Конечно, – кивнул шут. – Оборонные системы планет княжества приведены в полную боевую готовность. Только Верстария не отвечает. Боюсь, что…

– Возле этой планеты есть хоть какие-нибудь корабли? – спросил великий князь, скривившись.

– Ни один не отвечает. Похоже, вторжение драконов пошло с двух сторон. Думаю, Верстария потеряна.

– Туда тоже пойдут наши флоты, – вид Командора излучал угрозу, таким великого мага видел мало кто в галактике, сейчас он был похож на саму смерть. – Развязавшие войну пожалеют, я вам это обещаю.

– Благодарю, – кивнул великий князь. – Сами мы не справились бы. Не кажется ли вам, что оставлять большинство государств галактики беззащитными было с вашей стороны ошибкой?

– Возможно, – вздохнул Илар. – Но тогда, тысячу лет назад, другого выхода мы не видели. Хоть люди, хоть гварды, хоть драконы никак не желали успокаиваться и продолжали войну, пришлось принимать жесткие меры.

– Но ситуация давно изменилась.

– А изменилась ли? – ехидно спросил Командор. – Если изменилась, то чем вызвана эта война? К тому же и вы, и Трирроун уже имеете боевые флоты. Впрочем, об этом можно поговорить и позже. Пора приниматься за дело.

Великий князь кивнул, затем вызвал на связь своих адмиралов и вместе с ними принялся разрабатывать план обороны. Переживать и оплакивать погибших времени нет, нужно спасать выживших. Перед глазами людей и черного дракона мелькали звездные карты разных участков приграничных секторов княжества. Особенно тех, которые должны были быть вскоре атакованы. Т'Сад Говах в очередной раз подтвердил свою репутацию военного гения, предложив совершенно неожиданный, изумивший кэ-эль-энахских адмиралов план. Наземные операции разрабатывал подключившийся к совещанию бывший генерал Меранек, выглядящий сейчас двадцатилетним юнцом, но отнюдь не растерявший своих талантов.

На тысячах и тысячах дварх-крейсеров ревели сирены боевой тревоги, десятки тысяч легионеров прерывали отпуск и спешно грузились на крейсера, сразу же срывающиеся с места в форсаж. Впервые за последнюю тысячу лет рядом с ними совершенно открыто неслись гигантские боевые станции, держащие главные калибры наготове. Станции слежения всех стран обитаемой галактики верещали не своими голосами, предупреждая о вторжении флотов ордена в гиперпространство. Слабо огрызающийся, почти разбитый флот Трирроуна получил небольшую передышку, гварды отошли для перегруппировки, ожидая атаки. Те, кто думал, что орден подрастерял зубы, сильно ошиблись – оскал Аарн в ответ на угрозу был страшен.

* * *

Александр с Остапом и Ферикой с удовольствием пили кофе, отдыхая после утренних мучений, скромно именуемых «активными тренировками». Инструкторы «Бешеных Кошек», ласково улыбаясь, доводили «барсов» и «волков» буквально до изнеможения, до кровавого пота. Каждая мышца, несмотря на биоусиление и нанороботизацию, ныла и просила пощады. Уже сейчас каждый из легионеров стал бойцом такого уровня, что на Земле не нашлось бы человека, способного победить его.

Странно для непривычного глаза выглядели их тренировки. Трудно даже представить себе такую картину. Больше пятьдесяти тысяч человек сидят себе расслаблено на травке в позе лотоса, то и дело дергаясь и матерясь сквозь зубы. Каждый из них сражался в виртуальном пространстве с противником, превосходящим бойца настолько, что даже пытаться справиться с ним было бесполезно. Однако они продолжали пытаться.

Любой полезный навык навсегда закреплялся в мышечной памяти и подкорке. Для «барсов» с «волками» летать на антигравитационных досках давно стало естественнее, чем ходить. Каждый владел любым оружием любой армии галактики в совершенстве, не говоря уже об оружии ордена. На тренировках отсутствовали только прирожденные пилоты, которых среди землян оказалось не так и мало. Они находились в космосе, наматывая сотни и сотни световых лет на своих лам-истребителях под руководством опытных инструкторов.

Александр покосился на жену и ухмыльнулся себе под нос. Светлая княжна оказалась упряма до безумия. Она с какой-то стати решила, что станет легионером и сумела настоять на своем. Сейчас Ферика проходила тренировки наравне с мужчинами. Стонала, порой даже плакала, но не сдавалась, сжимала зубы и шла вперед. У нее перед глазами стоял пример Тины Варинх и Лиэнни Т'а Моро.

Посмотрел бы сейчас на дочь светлый князь Т'а Лавени. Глаза у бедняги на лоб полезли бы. Сидит полуобнаженная в компании двух мужчин и даже не думает стесняться, прихлебывает какой-то горячий напиток и вовсю хохочет. Вряд ли отец Ферики подумал бы о ней что-нибудь хорошее.

Благодать! Александр продолжал с удовольствием потягивать ароматный кофе, изредка затягиваясь небольшой черной сигаркой. Что сегодня еще предстоит? Ах да, тренировка боевых десантов с борта крейсеров. Четыре дварх-крейсера легиона ждали на орбите. Имена им дали в память о родине. «Белый Казак». «Андреевский Стяг». «Русский Воин». «Адмирал Колчак». В некотором отдалении от крейсеров зависла зависла боевая станция нового поколения, названная просто и ясно – «Россия». Каждый из кораблей легиона был уже полностью укомплектован экипажем, биокомпами и двархами, двигатели прошли калибровку и ходовые испытания. Помимо крейсеров, «барсы» располагали пятьюстами скоростными фрегатами разведки, сорока рейдерами и сотней эсминцев сопровождения.

– Внимание всем легионам! – заставил легионеров подпрыгнуть эмообраз бешеной интенсивности. – Боевая тревога! Это не учебная тревога! Повторяю, это не учебная тревога! Война!

– Мать твою! – выругался Остап, от неожиданности облив себя горячим кофе. – Это какой идиот на нас рыпнулся-то? Совсем ум растеряли?

На небе появилось изображение Т'Сада Говаха. Черный дракон выглядел донельзя встревоженным, он щерился и разъяренно рычал, то и дело выпуская когти.

– Легионам «Снежные Барсы» и «Красные Волки» приказываю поступить в распоряжение дварх-полковника Дерека Фери для уничтожения десантов империи Сторн на планетах Мартанд и Бар-Диас! – рявкнул дварх-адмирал. – Давайте ребята, покажите на что вы способны!

– Есть, поступить в распоряжение дварх-полковника Фери! – вскочили на ноги Остап с Александром. – Какова точка дислокации?

– Координаты переданы вашим двархам, – ответил Т'Сад. – Учтите, заварушка предстоит серьезная. Империя Сторн накинулась на княжество вместе с Драголандом. Не думал, что мои сородичи станут с людьми договариваться. Однако договорились. Помимо того, два Гнезда Гвард в то же самое время атаковали Трирроун. Кто-то решил посмотреть, как мы ответим на провокацию. Потому приказываю имперский десант уничтожить полностью. Кроме пожелавших сдаться, конечно.

– Приказ понял! – привычно щелкнул каблуками Александр, Остап кивнул. – Будет исполнено!

– Вперед, ребята! – оскалился черный дракон. – Ваших дварх-капитанов я временно заменяю более опытными, предстоят серьезные эскадренные бои, и новички на мостиках боевых кораблей мне не нужны. Давайте, у вас полчаса на сборы. Через полчаса чтобы стартовали!

– Успеем, – усмехнулся Остап.

Дварх-адмирал отключился. Его тут же сменил Дерек.

– Привет! – буркнул он. – Ну что, готовы к боевому крещению?

– А то! – улыбнулся Александр. – Давай конкретную задачу, медведь здоровенный.

– Щас дам, – иронично прищурился командир ангелов. – В зубы. Ладно, черти, слушайте приказ. Сбор флота у Ирлорга, координаты я передал вашим двархам. Крейсера «барсов» пойдут в левой грани полетной пирамиды, «волков» – в нижней. Соответственно, «барсам» атаковать Бар-Диас, «волкам» – Мартанд. «Россию» и «Пролетария» пустите а авангарде, их капитаны сами договорятся с остальными в каком порядке следовать.

Как нетрудно догадаться, «Пролетарием» Остап назвал боевую станцию своего легиона. Крейсера назывались соответственно – «Товарищ Щорс», «Красный Рабочий», «Волчий Дух» и «Карл Маркс». Штаб «барсов» расположился на «Адмирале Колчаке», «волков» – на «Товарище Щорсе». Оба дварх-полковника незло посмеивались друг над другом за приверженность прошлому, ничуть не обижаясь на подколки. Хотя какая там приверженность, ни один из них не смог бы жить на Земле и прекрасно это понимал. Но хотелось иметь хоть что-нибудь на память об ушедшем навсегда, вот и назвали крейсера именами из прошлого.

Над Тальнатом и Ремеском, штаб-квартирами «барсов» и «волков», гремела боевая тревога. Легионеры выскакивали из залов отдыха, библиотек, домов, баров, и прыгали в возникающие перед ними воронки, ведущие в оружейные комплексы. Уже надевшие доспехи легионеры перемещались к месту построения. Тысячи черных смерчей гуляли по поверхности обеих планет, втягивая своими хоботами людей, гвардов, арахнов и драконов.

Небо покрылось багровыми облаками, на фоне которых вспыхивали серебристые сполохи. Над всем царила гигантская, закрывающая полнеба черная воронка. Такое ощущение, что в нее медленно рушится вся планета, казалось, сама преисподняя открыла свои врата и затягивает в них несчастный мир. Зрелище было фантасмагоричным, пугающим, даже чудовищным. Для того, конечно, кто никогда еще не видел предбоевого построения легионов ордена Аарн.

«Снежные Барсы» и «Красные Волки» впервые шли в бой. В небе над Тальнатом и Ремеском вращались гигантские туманные пропеллеры, на лопастях которых застыли в походном, спиральном построении десятки тысяч легионеров в белоснежных доспехах барсов и ярко-алых доспехах волков. Александр стоял на антигравитационной доске перед одним из туманных пропеллеров и злорадно скалился.

Война, значит? Дело знакомое. Даже, можно сказать, привычное. Лопасти туманных пропеллеров раскручивались все быстрее и быстрее, легионеры несколькими потоками срывались с них и рушились в воронку гиперперехода в небесах. Издалека, наверное, показалось бы, что в воронку втягиваются несколько роев белоснежных и ярко-алых насекомых. Прошло не более десяти минут, и на обеих планетах не осталось ни единого легионера, только их жены и дети. Впрочем, жены многих бывших русских офицеров сами стали легионерами и теперь вместе с мужьями лежали в противоперегрузочных камерах дварх-крейсеров, ожидая старта.

– Всем внимание! – накрыл их эмообраз Расарха, дварха «Адмирала Колчака». – Корабль идет на форсаже! Не занявшим противоперегрузочные камеры немедленно сделать это! Начитаю предстартовый отсчет! Десять! Девять! Восемь! Семь!

Александр откинулся на ложе и вздохнул. Ну вот, его ждет первый бой, как командира одного из легионов ордена Аарн. Как он сложится, этот бой? Кто погибнет? Кто останется в живых? Только Господь, наверное, знает. Он прислушался к продолжающему отсчет Расарху и улыбнулся. Один. Ноль. Старт! Низкий гул заполнил собой все вокруг, восемь дварх-крейсеров, две боевые станции и несколько сотен более мелких кораблей сорвались с места и скрылись в гиперпространстве.

* * *

– Дай закурить, сержант… – выдохнул Парл Фаркан, вытирая пот со лба. – Живы, живы еще, хрен им всем в глотку!

– Живы, живы, – насмешливо фыркнул массивный сержант Карти, протягивая приятелю мятую пачку. – Помнишь, как мы начальство проклинали, когда нас эти бункера строить заставляли?

– А то! Вот же идиотами были! Спасибо генералу, что заставил, не то уже подохли бы.

Парл тоскливо вздохнул – тяжело знать, что дома у тебя больше нет, драконы со сторнами взорвали над поверхностью Бар-Диаса добрых два десятка кварковых бомб. Жизнь на планете была практически уничтожена, и без вмешательства человека восстановится только через несколько тысяч лет. Вот же паскуды имперские! Воевать им приспичило. Сволочи!

По счастью, следящие станции вовремя заметили нападающих, и население почти полностью успело спуститься в подземные бункеры, против постройки которых так протестовало в свое время. Да что там, целая война в прессе поднялась, когда военный губернатор третьего пограничного сектора, генерал Бартин Т'а Ватан потребовал от населения планет сектора выстроить бункера-убежища согласно плану обороны на случай войны. Никто не верил, что война возможна, люди взвыли из-за увеличившихся почти вдвое налогов. Сколько жалоб было написано в столицу, на имя самого великого князя. Сколько проклятий было вывалено на голову генерала. Но военный губернатор продолжал гнуть свою линию, не обращая внимания на комиссии из столицы и вопли прессы. И добился-таки своего, бункеры выстроили вовремя. Как за это теперь благодарили его те же люди, которые совсем недавно проклинали.

Бункер содрогнулся, новый залп мощных гиперорудий ударил по какому-то из вертящихся над планетой эсминцев драконов. Сержант выругался сквозь зубы. Тревога застала его подразделение в джунглях, где солдаты охраняли экспедицию геологов. Повезло, что сквозь рой помех удалось связаться с космопортом и вызвать катер для эвакуации группы, а то могли попасть прямо под удар кварковых бомб. И пепла от них не осталось бы.

Генерал Т'а Ватан как раз находился на планете, когда прозвучал сигнал тревоги и станции слежения сообщили о пересечении границы вражескими флотами. Опытный военный сумел четко организовать эвакуацию людей из городов и поселков в бункера, предотвратив панику. В результате при бомбардировке погибло не более одного процента населения, и генерал ставил это себе в заслугу. Совершенно справедливо, между прочим, без его вмешательства людей погибло бы раз в десять больше.

Комплексы противокосмической обороны пока удерживали имперцев от высадки десанта, но каждый понимал, что это ненадолго. И каждый молился Благим только об одном – продержаться до прихода помощи. Продержаться хотя бы полдня, на большее просто не хватит боеприпасов. Никто не ждал совместной атаки империи с Драголандом. Никто даже не думал, что такое в принципе возможно. Однако произошло, и осталось только сцепить зубы и держаться. Орудия планетарных комплексов защиты то и дело плевались в небо сгустками мезовещества и гиперторпедами. Эсминцы и линкоры драконов методично подавляли один комплекс за другим. Имперские десантные корабли пока держались поодаль, не желая подставляться под массированный залп.


В командном центре «Разрывающего», флагманского линкора шестого атакующего флота Драголанда, царила полутьма, адмирал К'Ран Иртег не любил яркого света. Темно-красный дракон внимательно смотрел на киберпланшет, на котором отображались силы его флота. Пять тысяч боевых кораблей, из которых добрая треть – линкоры, вооруженные мезонными орудиями непредставимой еще год назад мощности. Каждый нес на себе больше двух тысяч истребителей, ведомых лучшими пилотами трех ареалов.

Он гордо оскалился, запрокинув голову – таким флотом он еще не командовал. Честное слово, непонятно для чего ареал-вождю понадобился союз с жалкими людишками из империи. Драконы и сами вполне способны захватить нужные планеты! Впрочем, это не его дело, его дело исполнить приказ. А приказ был прост – уничтожить до единого человека население колоний княжества, расположенных в системах, которых были обнаружены миры, богатые вариевой рудой. Если сделать это быстро, идущим с центральных миров княжества флотам окажется некого защищать. К сожалению, орбитальной бомбардировкой этой цели достигнуть невозможно, в дело придется вступать десантникам империи. Именно им выкуривать засевших в подземных бункерах защитников Бар-Диаса и остальных планет.

Одно только сильно смущало адмирала. Орден. Если Аарн пришлют сюда хоть один из своих бесчисленных флотов, драконы продержатся недолго. К'Ран не питал иллюзий относительно боеспособности своего флота по сравнению с дварх-крейсерами, но, как военный, не мог не исполнить приказа. Даже если этот приказ ему не нравился. Хуже всего – уничтожение населения, драконов могли обвинить в геноциде, а кому это нужно? Для чего ареал-вождю это понадобилось?

– Господин адмирал, последний комплекс защиты подавлен! – доложил капитан корабля, зеленый дракон C'твах Ферман. – Прикажете высаживать десант?

– Нет! – раздраженно отозвался К'Ран. – Сообщите имперцам, пусть начинают. Не все им за нашими спинами отсиживаться. Поглядим, чего стоят их хваленые десантники.

– Так точно! – вытянулся капитан и вызвал имперского генерала, Тарва Гериксена.

Десантные корабли империи сдвинулись с места и выпустили тучу десантных катеров. Те роем окружили несчастную планету и ринулись вниз. Атмосфера некогда зеленого и прекрасного Бар-Диаса сейчас походила на ад, горячие ураганы гнали тучи пепла, температура на поверхности планеты превышала тысячу градусов, и без скафандра находиться там было физически невозможно. Даже для дракона. Катера сбрасывали ко входам в бункера тысячи и тысячи приземистых буровых роботов, которые должны будут пробить проход к спрятавшимся под землей защитникам Бар-Диаса.

Адмирал раздраженно прищелкнул челюстью – таких роботов у Драголанда нет, понятно теперь, почему ареал-вождь связался с людишками. Жаль, что придется делиться с ними варием, но выхода нет. А варий необходим Драголанду как воздух, собственные месторождения почти исчерпаны, промышленность начинает задыхаться, постройка одного только эсминца требует до полутонны этого вещества.

Хоть бы только Аарн не вмешались! Тогда всем планам конец. Однако ареал-вождь заверил командование флота, что ордену до этого конфликта никакого дела нет, и Аарн мешать не станут. Он дал слово дракона! Почему он так уверен в этом? Откуда у него эта информация? Адмирал не слишком доверял Р'Гону Арнесу, слишком тот был властолюбив и жесток. Ради своей власти ареал-вождь готов на любое преступление, К'Ран прекрасно понимал это. Может, он просто послал на убой собственный флот? Но зачем? Понять мотивы Р'Гона он не мог, слишком тот отличался от обычного дракона. Очень может быть, что ареал-вождь способен убить ребенка и не покончить с собой. Конечно, если так, он тщательно скрывает это, иначе станет объектом охоты для любого нормального дракона. Поди докажи.

Адмирал не отказался бы подставить Р'Гона, но не имел понятия, как это сделать. Неужели вся эта операция затеяна только с целью избавиться от неугодного и слишком популярного адмирала? Все может быть. Однако делать нечего. Приказ исполнить он обязан. К'Ран скрипнул зубами от ненависти и почти неслышно выругался.

– Господин адмирал! – оторвал его от размышлений испуганный вопль какого-то молодого офицера. – Дварх-крейсера выходят из гиперпространства!

Хвост Первого Дракона Р'Гону в глотку! По самое основание! Орден! Проклятье, орден! Пришли-таки, сволочи. Теперь конец. Станции слежения флота начали сканирование появляющихся в обычном пространстве кораблей. Дварх-крейсера десятками выпрыгивали из гипера и сразу начинали разворачиваться в боевой порядок. Однако что-то здесь было не так. Возникало ощущение, что за пультами управления живых кораблей сидят полные неумехи, корабли рыскали, подрезали друг друга, их построение казалось на редкость неуклюжим.

Адмирал с изумлением наблюдал за ненужными маневрами вражеского флота и ничего не понимал. Это что, ловушка такая? Демон его знает… Но поведение дварх-крейсеров ничем не походило на стремительные, профессиональные, четкие действия орденских капитанов и адмиралов. Те обычно с ходу бросались в атаку и действовали столь умело, что оставалось только восхищенно развести руками и поклониться. Особенно, если флотом руководил самый знаменитый из драконов галактики, Т'Сад Говах, которого адмирал Иртег искренне уважал. Да и неплохо знал лично. Вот уж флотоводец милостью Создателя! Какие дураки упустили столь талантливого дракона? Чем они думали? Чем смотрели? Почему позволили ему уйти в орден? Если бы не упустили, Т'Сад сейчас стоял бы рядом с ним, К'Ран был в этом уверен.

– Господин адмирал, разрешите доложить! – радостно прорычал капитан линкора, ударив хвостом по полу. – Это не орден! На бортах дварх-крейсеров эмблемы княжества! Это эскадра, которую Командор подарил великому князю в честь объявления наследника!

– Ты уверен? – повернулся к нему К'Ран.

– Так точно!

– Тогда поиграем… – хищно осклабился адмирал, в его глазах загорелся огонек азарта. – Понятно, почему они себя так ведут. Аарн еще не успели обучить пилотов княжества толком. Приказываю…

Он принялся отдавать короткие, рубленые приказы, передислоцируя эсминцы, крейсера и линкоры для предстоящего боя. В отличие от флота княжества, драконы действовали быстро, четко, каждый командир корабля хорошо знал, что должен делать и где находиться. Линкоры и авианосцы выпустили тысячи и тысячи истребителей, им навстречу выдвинулись лам-истребители княжества. Хотя, не только. Было еще около пяти тысяч «Белых Волков». Этих истребителей стоило опасаться, К'Ран хорошо знал, что они такое, и только кривился. Потери обещали стать огромными. Впрочем, тут все зависит от личного мастерства пилотов. В своих адмирал был полностью уверен – сам отбирал лучших из лучших.

Первые вспышки начинающегося сражения заставили его азартно сцепить руки и выпустить когти. Вот теперь это честный бой, а не избиение безоружных, как раньше. Оборонные системы планетарного комплекса защиты мало что могли противопоставить орудиям линкоров, и К'Рану не слишком нравилось уничтожать не способных толком защититься разумных. Теперь совсем другое дело!

Редко когда удавалось адмиралу руководить эскадренными боями, межзвездных войн почти не было из-за запрета ордена. Если бы перед ним сейчас находились крейсера Аарн, а не княжества, К'Ран, наверное, не рискнул бы ввязываться в бой и попытался унести ноги. Но раз это не орден, то представившуюся возможность пощупать в бою дварх-крейсера грех упускать. Флот драконов надвигался на врага полусферой, состоявшей из компактных шаров, в каждом из которых находился окруженный десятью эсминцами и рейдерами линкор. Крейсера княжества попытались неуклюже повторить любимое орденскими флотоводцами спиральное построение, но ничего у них не вышло, спираль получилась кривая, она все время извивалась, как придавленная сапогом змея.

– Создатель с нами! – резко выдохнул адмирал. – Линкорам первой линии залп полной мощностью! Огонь!

Сражение в космосе не было зрелищным. Никаких ярких вспышек, никаких грандиозных взрывов. Только два дварх-крейсера внезапно превратились в кучу ошметков, медленно расплывающихся в стороны. Но от ответного огня пострадали и драконы – погибло пять эсминцев и сильно пострадал линкор «Победоносец», лишившийся защитных полей и теперь медленно отваливающий в сторону. Успеет – его счастье, спасется. Еще одного попадания корпус не выдержит, это было понятно каждому опытному капитану. Но также понимали эту истину и враги. Огонь нескольких дварх-крейсеров сосредоточился на пытающемся спастись корабле. Линкор не ушел…

Адмиралу показалась, что какая-то сила заставила «Победоносец» увеличиться вдвое. И все. Только обломки полетели в разные стороны. Истребители по мере сил уворачивались от них, продолжая драку. Не всегда получалось, не зря профессия пилота-истребителя считалась самой опасной из всех существующих. Вот и гибли они десятками и сотнями, пытаясь прорваться к большим кораблям врага. Иногда прорывались, и тогда спасти крейсер или эсминец от залпа гиперторпед могли только зенитчики. Защитные поля тоже помогали, но их использовали очень редко, слишком велики были энергозатраты на них.

К'Ран радостно скалился, его крылья трепетали, так и подмывало взлететь, но места для того на мостике флагмана не было. Он уже переиграл кэ-эль-энахского командующего, просто тот этого еще не понял. Давай, дорогой, давай, родной, иди в эту ловушку, лезь, тебя здесь очень ждут. И вражеский адмирал как будто услышал молитву, он внаглую пер туда, куда его незаметно вели. Вот же дурак! И как великий князь доверил такому дураку флот?

Час шел за часом, дварх-крейсеров княжества постепенно становилось все меньше и меньше. Еще немного, и шар окружения будет закрыт, останется спокойно добить врага. Не спеша, со вкусом добить, самому оставаясь в полной безопасности. Потери и так немалые, К'ран потерял больше сорока линкоров, не говоря уже о нескольких сотнях эсминцев и тысячах мелких кораблей.

– Как там дела у десанта? – спросил он.

– Согласно отчету имперцев, два бункера очищены. Вариевые шахты на восьмой планете системы взяты под контроль.

– Отлично! – прищелкнул челюстью адмирал и подозвал стюарда.

Выпив два бокала шерваха, К'Ран пришел в благодушное настроение. Победа не за горами, еще несколько часов, и планетная система Бар-Диас будет полностью под его контролем.

– Господин адмирал! – повернул к нему удивленную морду офицер связи, молодой фиолетовый дракон. – Нас вызывают по секретному каналу! Но не ареал-вождь.

– Свяжи, – рыкнул К'Ран.

На засветившемся экране гиперсвязи появился огромный черный дракон в форме ордена. Этого дракона в галактике знали все. Особенно военные. Т'Сад Говах, дварх-адмирал, командующий вторым атакующим флотом ордена Аарн.

– Приветствую вас, адмирал Иртег, – первым поздоровался он.

– А я вас, дварх-адмирал, – с трудом выдавил из себя тот, предчувствуя надвигающуюся беду. – Чем обязан?

– Имею честь атаковать вас! – оскалился Т'Сад. – Предпочитаете сдаться или умереть? Выбор за вами, адмирал.

К'Ран схватился за голову. Вот так и выглядит конец. Полный. Но сдаваться он не может, иначе по возвращении будет казнен как предатель. Он запрокинул голову и принялся хохотать. Хоть так, хоть иначе – смерть. Так лучше уж смерть в бою. Т'Сад с удивлением смотрел на внезапно помешавшегося адмирала и ничего не понимал.

– Имею честь принять бой, дварх-адмирал, – внезапно поднял голову К'Ран, в его глазах полыхало злое веселье. – Нам терять нечего!

– Вы же знали, что орден вмешается. Зачем вам понадобилась эта глупая авантюра?

– Ареал-вождь заверил нас, что договорился с вами, и вы не нападете, – хмуро ответил адмирал, он не собирался покрывать предателя, пославшего его флот на убой. – Он дал слово. Слово дракона. Мы поверили.

– Р'Гон? – прищурился Т'Сад.

– Он самый.

– Мой дорогой друг детства совсем совесть потерял… – разъяренно прошипел дварх-адмирал. – Но как вы могли поверить, что мы не вмешаемся после уничтожения вами трех планет? Я всегда считал вас здравомыслящим драконом и великолепным флотоводцем! Вы хоть понимаете, что натворили?

– Выполнял приказ! – щелкнул зубами К'Ран. – Вы на моем месте действовали бы точно так же. Хотя будь моя воля, я атаковал бы княжество мелкими боевыми группами, перерезая коммуникации. Через месяц великий князь сам запросил бы пощады и отдал нам тот же Бар-Диас! Да и вы в таком случае вряд ли легко справились бы с моим флотом.

– Может, вы и правы. Но все сложилось так, как сложилось. Потому давайте исходить из реального положения вещей, адмирал. Мне не хочется уничтожать ваш флот. Но подставлять под ваши залпы свои корабли я тоже не стану. Потому боя не будет, будет избиение. Посмотрите влево и вы все поймете.

Т'Сад резко прорычал какой-то приказ, и гиперпространство вдруг вздыбилось. Из него выползало что-то невероятно огромное. Адмирал с ужасом уставился на бугристый черный шар размером со среднюю луну, появившийся в обычном пространстве. Эта боевая станция оказалась куда больше тех, с которыми он познакомился несколько лет назад, во время войны ордена и трех ареалов против элганов. И как Аарн исхитряются строить корабли такого размера? Все ученые и конструкторы Драголанда в один голос говорили о том, что это физически невозможно. Какая же мощность должна быть у двигателей этого монстра?

– Чтобы вы поняли возможности этого типа боевых станций, я вам кое-что продемонстрирую, – любезно оскалился черный дракон, приоткрыв крылья. – Смотрите вон на тот астероид.

Он снова что-то приказал. Наросты на поверхности черного шара, оказавшиеся подобием гиперантенн, вдруг налились темно-багровым светом и мигнули. Поначалу адмиралу показалось, что ничего не произошло, но уже через пару секунд огромный астероид нескольких сотен километров в диаметре распался в щебень и мелкую пыль. Создатель и Первый Дракон! Спасите и помилуйте! Одним залпом уничтожить астероид таких размеров?! Судя по всему, этой монстрообразной боевой станции и планету взорвать нетрудно. Да, тут о бое и речи не идет, тут действительно избиение младенцев будет.

– Если мы сдадимся, всех офицеров по возвращении казнят… – хрипло выдохнул К'Ран.

– Это еще что за новшество?! – раскрыл пасть от изумления дварх-адмирал. – Когда это в Драголанде казнили офицеров за неудачу в бою? Опять Р'Гон постарался?

– Конечно!

– В конце концов, вам можно и не возвращаться, – пожал плечами Т'Сад. – Великий князь не откажется от услуг опытного флотоводца. Я знаю еще одно государство, которое охотно предоставит вам всем гражданство. Но тут уж ваш выбор. Желаете умирать из-за амбиций ареал-вождя – ваше дело. Он ведь вас всех подставил. Насколько я понимаю, вы собирались на следующем совете ареалов вызвать его?

– Да. И шансов победить у него не было. Я подозревал, но не верил, что Р'Гон ради власти решится послать на убой самый лучший из флотов Драголанда.

– Неужели вы настолько наивны и до сих пор не понимаете, что такое властолюбцы? – удивленно посмотрел на него Т'Сад. – Впрочем, это опять же ваше дело. Решайте адмирал, я даю вам на размышления половину стандартного часа, после чего атакую. Думайте.

Дварх-адмирал отключился. К'Ран молча уставился в пол. В голове не осталось ни одной мысли, какая-то черная пустота застилала глаза. Он прекрасно понимал, что если не примет решения о сдаче, погибнут все. Имеет ли он право обречь на гибель десятки тысяч молодых драконов? Если бы война была честной, то да. Но они не должны гибнуть ради того, чтобы Р'Гон Арнес остался ареал-вождем! Кем же нужно быть, чтобы ради собственных амбиций послать на гибель один из лучших флотов всего Драголанда и десятки тысяч профессиональных бойцов? Прекрасно зная, что шансов выжить у них нет? Адмиралу стало страшно. Какому чудовищу они служат? Но он не имеет права решать за всех, драконы сами должны принять решение, каждый для себя.

– Дайте мне связь на общем канале, капитан, – хрипло приказал К'Ран. – Меня должен слышать каждый воин флота.

– Да, господин адмирал… – почти неслышно ответил зеленый дракон. – Готово.

– Слушайте меня, свободные драконы! – заговорил командующий флотом. – Нас предали.

Он, не жалея себя, рассказывал обо всех политических раскладах Драголанда. О своей старой вражде с ареал-вождем и решении бросить Р'Гону вызов на следующем совете ареалов. О плане этой операции и об утверждении ареал-вождя про невмешательство ордена. О его обмане.

– Мы честно исполнили приказ родины. Исполнили, не зная, что нас всех отправили на смерть ради того, чтобы Р'Гон Арнес остался вождем и продолжил держать свободных драконов в рабстве. Я не имею права решать за вас, вы сами выберете, как вам поступить. Знайте и то, что каждый офицер флота будет казнен, если мы сдадимся. Я не знаю, что мне делать. Хоть так, хоть так – смерть. Кто-то скажет, что вступив в бой, мы умрем с честью. Может быть. Но совершивший черное предательство ареал-вождь останется безнаказанным. У вас есть двадцать минут, чтобы сделать выбор. Решайте. Я приму любое ваше решение.

Адмирал низко поклонился, зная, что его сейчас видят все драконы флота. Потом отошел в сторону и сел в кресло, опустив голову. Офицеры в рубке выглядели ошеломленными его невероятными откровениями и перспективой бесславной гибели. Но особенно они были потрясены предательством ареал-вождя. Отправить на смерть сородичей? Зная, что они ничего не смогут добиться и бессмысленно полягут все до единого? Таких предателей в истории Драголанда еще не знали. Но самым страшным оказалось то, что дома никому из них не поверят, это каждый офицер понимал четко. Приказы о нападении на пограничные системы княжества существовали в единственном экземпляре, и ареал-вождю нетрудно будет откреститься от них, обвинив в предательстве их самих. Не возвращаться? Но дома у многих остались семьи, которые могут пострадать из-за их «предательства».

Страшно осознавать, что тебя, честно исполнившего свой долг, предали, подставили, использовали в грязной политической махинации. Но казнить их без публичного суда невозможно. Появится небольшой шанс бросить ареал-вождю обвинение. Пусть мало кто поверит, но кое-кто задумается. Наверное, Р'Гон ожидал, что они или погибнут, или не вернутся. Впрочем, всем возвращаться действительно не стоит. Хотя опять же, а куда могут деться в мире людей драконы, которым некуда податься? Вопросы без ответов. Не сразу, но офицеры флота приняли решение о сдаче. Если им суждено умереть, как предателям, то так тому и быть. Найдутся драконы, которые задумаются над их судьбой.

– Мы сдаемся, дварх-адмирал, – мрачно сказал К'Ран, вызвав Т'Сада. – Это общее решение, не только мое. Кто-то должен рассказать дома о подлости ареал-вождя. Даже если ценой станут жизнь и бесчестие.

– Я рад, что вы вняли голосу разума, – кивнул тот. – Но если вы думаете, что к вам прислушаются, то вы просто наивны, адмирал. Мне искренне жаль вас, вы талантливый флотоводец и дракон чести. Вы погибнете без толку, вам даже рта раскрыть не дадут.

– Вы сами назвали меня драконом чести, – насмешливо оскалился К'Ран. – Так имею ли я право поступить иначе? Как вы сами поступили бы на моем месте?

– Точно так же… – тяжело вздохнул дварх-адмирал. – Что ж, надеюсь, Создатель будет к вам милостив.

Флот сдался. На эсминцы, рейдеры, крейсера и линкоры высаживались призовые партии ордена и кэ-эль-энахцев. Драконы молча подчинялись победителям, но не обращали на них особого внимания. Каждый из них находился в шоке. За всю историю Драголанда таких страшных предательств не бывало. Они казались невозможными. Однако все когда-нибудь случается впервые. Случилось и это.

Теперь драконам нужно было привыкать к мысли, что и в их среде, а не только в мирах людей, предают своих, посылают на смерть неугодных, казнят невиновных по обвинению в измене. Кое-кто не выдержал шока от осознания этих страшных истин и покончил с собой, но большинство посчитало такой выход трусостью и готовилось принять свою судьбу, какой бы она ни оказалась.

* * *

Остатки флота республики медленно откатывались к Эрлану под ударами похожих на пучки игл разной длины рейдеров и крейсеров Гнезд Гвард. Флаг-адмирал Гартиен стоял у звездной карты и кусал губы. Что же делать? Уже две планеты подвергнуты кварковой бомбардировке, больше семи миллиардов человек погибло. А теперь ящеры рвутся к третьей… К Эрлану с его десятимиллиардным населением. Если на Эрлан упадут кварковые бомбы, катастрофа станет еще страшнее. Мало того, вся торговля Трирроуна окажется парализованной.

Что же произошло? Гварды сошли с ума? Почему они без какой-либо причины накинулись на беззащитные человеческие планеты? Да, были, конечно, шероховатости во взаимоотношениях, но ничего такого, из-за чего стоило начинать войну. Разве что только в Гнездах узнали об уничтоженных Проектом трех гвардианских мирах…

Этим утром флаг-адмирала подняли с постели в четыре утра по времени Триррада. Он отдыхал у себя на даче и даже не думал, что может произойти что-нибудь неординарное. Однако первые же слова бледного, как смерть, адъютанта заставили Гартиена мгновенно проснуться. Война! Гварды вторглись в пределы республики Трирроун! И мало того, что вторглись, они атаковали мирную, почти ничем не защищенную планету Мертан и засыпали ее кварковыми бомбами. Четырехмиллиардное население Мертана погибло… В живых остались только экипажи нескольких чудом успевших взлететь кораблей. Они и сообщили о нападении.

Первым делом флаг-адмирал уведомил посольство ордена – именно Аарн несли ответственность за то, что Трирроун остался почти беззащитным. Хорошо хоть они передали республике остатки флота Проекта. Теперь корабли спешно вооружали и выпускали в космос. К трирроунскому флоту присоединились два орденских дварх-крейсера – корабль посла, «Ночной Охотник», и еще один, «Черный Стерх», оказавшийся поблизости. А до подхода основных флотов Аарн нужно продержаться целых двадцать часов.

Через три часа после того, как флаг-адмирала разбудили, он стоял на мостике «Таргаранда», флагманского линкора, единственного в небольшом флоте республики, и, сжав зубы, смотрел на уходящую вдаль родную планету. Гартиен вел в бой всего шестьсот слабо вооруженных кораблей против почти шести тысяч полностью оснащенных линкоров, рейдеров и эсминцев врага. Правда, его сопровождали два дварх-крейсера, но всего лишь два. Что они смогут сделать против такой армады? Вряд ли много. Да, Син Ро-Арх ведет на помощь первый, седьмой и шестнадцатый флоты ордена. Но когда еще они доберутся до места?..

Трирроунская эскадра перехватила флот гвардов возле планеты Тарбен, относительно малонаселенной сельскохозяйственной колонии. Флаг-адмирал сумел заманить часть эсминцев врага на спешно подготовленное минное поле и уничтожить. Он использовал любую возможность нанести гвардам ущерб и отвлечь их от планеты. Однако ящеры идиотами тоже не были. Часть миноносцев повернула к Тарбену и на глазах у сходящих с ума от гнева трирроунских астронавтов засыпала кварковыми бомбами застывшую в ужасе беззащитную планету. Оттуда до последней минуты умоляли гвардов остановиться, кричали, что безоружны, что сдаются. Но ящеры их не слушали…

Три миллиарда человек умерли страшной смертью на глазах у тех, кто обязан был их защитить. А что мог сделать почти безоружный флот?! У флаг-адмирала и так осталось едва ли три сотни боеспособных кораблей. Если бы не дварх-крейсера, то и они давно были бы уничтожены.

Гварды все-таки опасались стрелять в корабли Аарн – хорошо знали о последствиях нападения на орден и предпочитали обходить крейсера стороной. Те, понимая это, закрывали собой корабли Трирроуна. Дварх-капитаны постоянно вызвали командование ящеров и приказывали прекратить атаку, но гварды не отвечали на вызовы. Казалось, они поголовно сошли с ума. Зачем Гнездам понадобилась эта самоубийственная атака? Чего они хотели ею добиться? Не могли ведь не понимать, что очень скоро им на головы свалятся боевые флоты ордена и заставят заплатить за смерть людей кровавую цену. Аарн обычно уничтожали агрессоров без малейшей жалости, не интересуясь причинами агрессии.

– Господин флаг-адмирал, – обратился к Гартиену седой полковник. – В окрестностях Эрлана есть несколько плотных астероидных поясов. Извините, что обращаюсь, но сейчас не до субординации.

– Говорите!

– Я предлагаю заманить гвардов ко второму астероидному поясу четвертой планеты системы. За ними ящеров будут поджидать брандеры. Возможно, удастся уничтожить пару линкоров.

– Брандеры… – вздохнул флаг-адмирал. – А есть готовые пойти на такую смерть?

– Найдутся, – криво усмехнулся полковник. – Предложение мое, поэтому прошу разрешить мне возглавить брандерную атаку.

– Что ж, разрешаю, – склонил голову Гартиен. – Идите. И спасибо, полковник. Пусть Благие будут на вашей стороне!

Уходящий на смерть человек отдал командиру честь, четко, как на параде, повернулся и вышел из командного центра. Флаг-адмирал долго смотрел ему вслед, сжав кулаки. Сколько еще таких офицеров погибнет в этой никому не нужной войне? Про то знали только Благие и Создатель. А его дело держаться до последнего. Син Ро-Арх недавно выходил на связь и просил продержаться еще хотя бы три часа. Крейсера и боевые станции ордена шли на форсаже, проламывая гиперпространство с такой силой, что сирены станций слежения ревели дурными голосами, предупреждая о возможном гиперпространственном шторме. Флаг-адмирал очень надеялся, что друг молодости успеет спасти население Эрлана.

Несколько десятков скоростных транспортных кораблей спешно начиняли взрывчаткой, превращая в брандеры. Зло улыбающийся седой полковник лично отобрал пилотов. Странно, но когда он вызвал добровольцев, вызвались все до единого пилоты истребителей и транспортников. Ни один не струсил, ни один не отказался. Они шли умирать во имя жизни тех, кого клялись защитить.

Двигатели каждого брандера превратили в огромную гипербомбу, изменив настройки контуров полей смещения. После этого корабль мог только разогнаться, после чего гипергенератор шел вразнос и взрывался. Потому нужно было подпустить врага как можно ближе. Гвардам даже в головы не приходило, что люди способны на такое безумие. Полковник продолжал радостно скалиться, переглядываясь с остальными самоубийцами. Они тоже смеялись. Умирать нужно с улыбкой.

Трирроунские рейдеры постоянно покусывали приближающийся к Эрлану флот Гнезд. Довольно болезненно покусывали. Флаг-адмирал воспользовался партизанской тактикой и атаковал мелкими группами по два-три корабля. Не всем удавалось прорваться сквозь рой истребителей и выпустить свои гиперторпеды, но гварды все время несли потери, и командующему флотом Ведущему это вскоре надоело. Добрая половина линкоров с эсминцами развернулись в атакующую полусферу и принялись прижимать остатки флота флаг-адмирала к астероидным поясам четвертой планеты.

Тысячи истребителей вертелись вокруг, поливая врага потоками плазмы и мезовещества. Разъяренные гварды плюнули на все и сцепились со страшно мешающими им лам-истребителями, выпущенными дварх-крейсерами ордена. То и дело какой-нибудь истребитель взрывался, превращаясь в облако обломков. Иногда везучему пилоту удавалось уничтожить большой вражеский корабль, и остальные приветствовали героя восторженными воплями. Трирроунцы и аарн сражались рядом, прикрывая друг другу спины. Такого никогда еще не случалось, орден всегда действовал сам по себе.

Клубок палящих друг в друга кораблей постепенно смещался все ближе к астероидному поясу. Флот республики терял один рейдер за другим, но и ящеры не оставались безнаказанными. Особенно страдали они от огня главного калибра дварх-крейсеров.

Орденские капитаны поняли, что войну не остановить, и вступили в бой всерьез. Гигантские корабли окутались темным свечением защитных полей и прыгнули вперед. Эсминцы и линкоры Гнезд спешили убраться с их дороги, не желая попадать под залп страшных орудий, способных уничтожить любого из них с одного выстрела. Но дварх-крейсера тоже страдали от вражеского огня, на их поверхности появились дымящиеся уходящим в пространство воздухом кратеры, защитные поля не выдерживали. «Ночной Охотник» вскоре начал рыскать и отвалил в сторону, прикрывая «Черного Стерха» огнем своих орудий.

Когда сражающиеся флоты вплотную подошли к астероидному поясу, произошло непредвиденное. Из-за нескольких крупных астероидов вырвались около сотни небольших транспортных кораблей и устремились к линкорам Гнезд. Гварды несколько замешкались, не понимая, что происходит. Ведь транспортники безоружны, чего они пытаются добиться? Эти несколько секунд решили все. Транспортники успели набрать ход, и каждый понесся к какому-то из линкоров.

– Уничтожить! – взревел командовавший нападением Ведущий, распахнув в ошеломлении пасть. – Брандеры! Хвосты вам в глотку всем, это же брандеры!

Поздно. Транспортники успели выбрать себе цели и неслись к ним, не обращая внимания на рвущие их в клочья взрывы мезовещества. Многие пилоты были уже мертвы, но свое дело они сделали – гипергенераторы брандеров вошли в неконтролируемый режим.

Седой полковник безумно хохотал, положив руки на пульт. Он шел умирать не во имя правительства или финансовых магнатов республики, а во имя жизни жены с дочерью, живших как раз на Эрлане. Полковник выбрал себе целью флагманский линкор. Тот в панике пытался сменить курс, стреляя в надвигающийся транспортник из всех орудий. Полковнику повезло: линкор уйти не успел. Искореженный до неузнаваемости брандер врезался в корму почти развернувшегося вражеского флагмана.

Умирающий офицер снова расхохотался и ударил кулаком по пульту. Больше ничего почувствовать он не успел, пошедший вразнос гипергенератор не выдержал столкновения и взорвался. Возникшая на месте взрыва пространственно-временная аномалия смяла флагманский линкор Гнезд в комок искореженного металла. Успеха достиг не только полковник, больше половины брандеров выполнили свою задачу. Вражеский флот потерял тридцать семь линкоров. Потрясенные гварды откатились назад.

– Светлая память! – встал на ноги Гартиен, обнажая голову.

Его примеру последовали все находившиеся в рубке флагмана офицеры.

– Отходим к орбите Эрлана, – приказал флаг-адмирал после минуты молчания. – Попробуем удержать противника там. Главное – выиграть время.

Флот республики отступил. Ошеломленные потерей командующего гварды не стали преследовать его – при чинопочитании, царящем в Гнездах, передача командования не могла произойти мгновенно. Только через час эскадры ящеров снова двинулись к Эрлану. Орбитальные платформы противокосмической обороны принялись поливать наступающих огнем. Оставшиеся боеспособными корабли республики бросались в самоубийственные атаки, погибая один за другим.

– Внимание! – внезапно прогремел на общем канале связи чей-то голос. – Флоту Трирроуна немедленно выйти из плоскости эклиптики! Говорит дварх-адмирал Син Ро-Арх!

Прибыли! Успели! Гартиен сорвал с себя берет и швырнул на пол, восторженно хохоча. Все, господа ящеры! Приплыли. Из гиперпространства десятками и сотнями выпрыгивали дварх-крейсера, эсминцы и рейдеры ордена, с ходу бросаясь в бой. А затем всколыхнулось само пространство-время, и на поверхность всплыло что-то невероятно огромное, размером не меньше средней луны. Черный, мятый какой-то шар появился возле планеты, похожие на щупальца наросты гиперантенн на нем налились темным светом и мигнули. Добрый десяток линкоров флота Гнезд мгновенно превратился в облако обломков.

Гварды в панике отходили, но отходить им оказалось некуда, позади выходил в реальное пространство шестнадцатый атакующий флот ордена Аарн. Десятки тысяч лам-истребителей вырывались из гиперпереходов выходных аппарелей дварх-крейсеров и бросались на врага. Это был уже не бой. Это была бойня. Боевые станции окружили быстро уменьшающийся флот Гнезд и методично уничтожали вражеские корабли, не подпуская их близко. Вскоре от шести тысяч кораблей остались каких-то несколько сотен. Их зажали в сферу окружения и не давали даже пошевелиться. Гварды оборонялись из последних сил, но ничего поделать не могли, слишком несравнимы оказались силы. Аарн не выходили на связь с ними, хотя ящеры отчаянно пытались связаться. Их ведь предупреждали, но они не вняли предупреждению, а значит, говорить с ними было не о чем.

Пришло время легионеров. Остатки флота решили захватить, а не уничтожить. На кораблях гвардов тысячами распахивались гиперпереходы, из которых под дикую для слуха, ревущую музыку потоками лились легионеры ордена. На этот раз они не собирались проявлять гуманность, убийцы семи миллиардов ни в чем не повинных разумных не имели на нее права. Аарн шли вперед и убивали, убивали, убивали. Живыми оставались только те, кто бросал оружие и ложился на пол. Да еще высших офицеров брали живьем. Через три часа все было кончено, самый мощный из когда-либо собранных Гнездами Гвард боевых флотов перестал существовать.

– К тебе можно, Мерек? – загорелся перед Гартиеном голоэкран, на котором появился дварх-адмирал.

– Рад тебя видеть, Син! – улыбнулся он. – Ты даже не представляешь насколько.

– Почему же, вполне представляю, – улыбнулся дварх-адмирал. – Переходи ко мне, нужно допросить выживших Ведущих. Я не понимаю, почему они напали. Не могли они не знать, что мы появимся и ударим по ним всей силой.

– Я уже сотню раз задавал себе этот вопрос, – тяжело вздохнул Гартиен. – Открой мне переход.

В стене командного центра завертелась черная воронка. Флаг-адмирал снова вздохнул, пригладил волосы и шагнул в нее. Он оказался в самом странном из когда-либо виденных помещений. Довольно большой зал с бугристыми, шевелящимися черными стенами, покрытый белесыми, вызывающими нервную дрожь щупальцами потолок и несколько похожих на огромные слизистые шары наростов на полу. Немного в стороне стоял стол и десяток мягких кресел.

Дварх-адмирал встретил Гартиена возле выхода из гиперперехода. Старые друзья обнялись, похлопав друг друга по спинам. Син выглядел каким-то помятым и очень уставшим. Хотя да, дварх-крейсера шли сюда на форсаже, со страшными перегрузками. Тут устанешь. Флаг-адмирал и сам мечтал о нескольких часах сна, спина ныла, в глаза, казалось, насыпали песку.

– Давай-ка глотнем «Золота Дарна», – отошел к столу Син. – Нам это сейчас совсем не помешает.

Он налил два бокала из оплетенной белой корой бутылки и протянул один Гартиену. Тот с радостью выпил, зная, что это за эликсир. Через пару минут усталость ушла, он снова готов был заниматься делом. Адмиралы сели и внимательно посмотрели друг на друга.

Гартиен до сих пор с трудом принимал истину, что Черный Палач и есть его старый друг, которого он давным-давно похоронил. Однако это было именно так. Да и понимал флаг-адмирал, что Аарн совсем иные, не такие, какими их представляли. Хотя свою репутацию Син сегодня подтвердил. Да еще и как! Флот Гнезд уничтожен напрочь и очень быстро. Гартиен не знал, что его старому другу пришлось воспользоваться помощью Целителя Душ. Да и не нужно было ему это знать.

– Марги, – бросил дварх-адмирал в пространство. – Приведи сюда пленных и попроси прийти командующего шестнадцатым флотом.

Через минуту в стене завертелась воронка, из которой вышел одетый в форму ордена гвард.

– Познакомься, – повернулся к Гартиену Син. – Дварх-адмирал Кир-Ванег, командующий шестнадцатым атакующим флотом ордена Аарн. Кир, перед тобой флаг-адмирал Мерек Агино Гартиен, мой очень старый друг.

– Рад познакомиться, – проскрипел гвард, садясь в тут же изменившееся под него кресло. – Выражаю свое уважение вашим воинам, вы сражались сегодня, как древние герои.

– Благодарю, – улыбнулся Гартиен. – Теперь бы еще выбить пенсии семьям погибших…

– В крайнем случае, эти пенсии будет платить орден, – негромко сказал Син, выпив еще немного эликсира. – Кир, как ты думаешь, с какой стати твои сородичи напали?

– Возможно, Трирроун нанес Гнездам оскорбление, сам того не понимая, – приоткрыл пасть тот. – Родители посчитали, что оскорбление можно смыть только кровью и напали. Меня беспокоит другое. Откуда Гнезда взяли боевые корабли? Они не походят на сборные, как у святой иерархии в свое время.

– Меня это тоже беспокоит, – вздохнул Син. – Что самое интересное, корабли очень похожи на те, которые мы уничтожили тысячу лет назад во время последней войны Гнезд с людьми.

– Не совсем, – возразил гвард. – Общие принципы постройки – да, типичны для нашей расы, но не более того. Вскоре нам придется нанести визиты в оба Гнезда. Думаю, их Родители этому не слишком обрадуются. Я твердо намерен найти тайные верфи и уничтожить их. При воинственности моих дорогих сородичей нельзя позволять им иметь боевые корабли. Слишком опасно.

– Согласен, – кивнул командующий первым флотом. – Но для начала нужно понять, что вообще произошло.

Гартиен внимательно слушал их разговор, не подозревая, что это только верхушка айсберга. На самом деле дварх-адмиралы успели передать друг другу терабайты информации и обсудить их в ускоренном режиме восприятия. Ситуация действительно сложилась странная. Неизвестно откуда взявшийся боевой флот Гнезд, неожиданное нападение на Трирроун. Самое странное, что Стасское и Сееванское Гнезда не имели общих границ, а выставили объединенный флот. Между ними лежали Тиум, Аствэ Ин Раг и Моован. Да, в гиперпространстве границ нет, но следящие станции трех стран обязаны были поднять тревогу при прохождении через их территорию большого флота. Вывод отсюда следовал только один – кто-то приказал им не поднимать шума. Эта война воняла СПД, уши пронырливой организации торчали отовсюду.

Из гиперперехода вышли три гварда под конвоем легионеров. Судя по расцветке кожи на мрачных лицах, не менее чем Ведущие, что было равнозначно адмиралу или генералу в человеческом обществе. Их усадили в кресла перед столом, легионеры замерли за спинками кресел. Гварды подчинялись победителям со спокойным достоинством, не протестуя. Прекрасно понимали, что протесты бесполезны.

– Представьтесь, – приказал на родном языке дварх-адмирал Кир-Ванег, для Гартиена слова гвардов переводил Эстарх, дварх «Пути Тьмы».

– Дар-Стабит, – ответил сидящий в центре ящер, – Ведущий первого ранга. Справа от меня Гар-Ванег, слева Тор-Варкит. Ведущие второго ранга. Кто вы?

– Дварх-адмирал Кир-Ванег, командующий шестнадцатым атакующим флотом ордена Аарн. Вот и снова встретились, брат по кладке.

Гар-Ванег с ненавистью взглянул на него.

– Встретились, предатель… – с яростью прорычал он. – Дварх-адмирал, говоришь? Дорого тебе заплатили за предательство.

– Как был дураком, так им и остался, – насмешливо распахнул пасть Кир. – Неужели не помнишь, из-за чего я ушел в орден?

– Ты посягнул на то, что тебе было не положено! – презрительно скривился Ведущий второго ранга. – Каждый обязан находиться на своем месте и исполнять волю вышестоящих! Ты должен был покорно принять свою судьбу, а не предавать свой род!

– Безнадежен, – щелкнул зубами дварх-адмирал. – Эстарх, ты закончил?

– Да, – ответил с потолка дварх, – провожу первичный анализ. Подожди немного.

Кир не стал больше говорить с братом по кладке. Бессмысленно, Гар из тех, кто не способен преодолеть вбитые в детстве догмы. Воспоминания… Казалось, все произошло только вчера, а ведь прошло уже больше восьмидесяти стандартных лет. Тогда юный гвард проходил стажировку в научной группе пространственников при Баргадаке Прох[2] Стасского Гнезда Гвард. Как он гордился тем, что в числе лучших молодых ученых попал в экспедицию к центру галактики для проверки нескольких интересных гипотез! Много чего случилось во время той экспедиции, однажды корабль едва сумел вырваться из поля притяжения черной дыры. Но по возвращении домой Кира ожидал удар.


Полученные группой результаты оказались слишком неожиданны, и их просто положили под сукно: они опровергали мнение признанных авторитетов, а такое в обществе гвардов не допускалось. Кир-Ванег возмутился, информация о новых свойствах пространства-времени была слишком важна, чтобы замалчивать ее ради сохранения авторитета ученых старцев. Увы для молодого смутьяна. Очень быстро Кир оказался на самом дне общества, его понизили в статусе на шесть уровней, запретив иметь дело с чем-либо, связанным с наукой. Теперь он мог заниматься только тяжелым физическим трудом и даже не надеяться на что-нибудь лучшее. Первым от него отвернулся Гар, а вслед за ним – остальные братья по кладке.

И тогда Кир в отчаянии выкрикнул Призыв во время прихода кораблей Поиска. Ни разу с того момента гвард не жалел о сделанном. Перед ним открылись все дороги. Его именем назвали несколько физических законов, он был признан одним из лучших физиков-пространственников галактики. А когда устал от науки, стал пилотом дварх-крейсера, отслужив предварительно десять лет в легионе «Коршуны Ада». На него обратил внимание сам Т'Сад Говах и принялся натаскивать молодого гварда, заметив в нем задатки выдающегося флотоводца. Двадцать лет назад Кир-Ванег стал дварх-адмиралом и возглавил шестнадцатый атакующий флот ордена Аарн.

«Готово, – эмообраз дварха переливался всеми цветами озабоченности. – Ни один из Ведущих ничего толком не знает. Их выдернули с мест службы и приказали отплатить Трирроуну за гибель трех планет. Кто-то сообщил Родителям Гнезд об их уничтожении Проектом, обвинив в этом республику. Откуда взялись боевые корабли, Ведущие не знают».

«Кто-то… – разочарованно проворчал Кир-Ванег. – Разве не ясно – кто? Я уже говорил, что нам придется проведать Родителей».

«Ты прав, – вздохнул Син. – Придется. Эстарх, а что с проходом кораблей Стасского Гнезда через территорию человеческих государств?»

«Тоже непонятно. Они просто отправились, никого не спрашивая. Почему следящие станции не подняли тревоги? Придется проверить. Похоже, эту войну тщательно подготовили наши оппоненты».

«Судя по всему, именно так… – вздохнул Кир-Ванег. – Говорить с Ведущими дальше бесполезно. Пойду-ка я готовить флот к атаке на Гнезда».

Дварх-адмирал встал. Потом с насмешкой посмотрел Гар-Ванега:

– И кто из нас выиграл? – спросил он. – Ты остался ни с чем, Гар. Проиграл по всем статьям. Оставайся наедине со своим проигрышем.

– Будь ты проклят, мерзавец! – прошипел тот.

Кир пожал плечами и вышел. Говорить с этим догматиком не о чем. Слепому не дашь свои глаза, не расскажешь о прекрасном мире вокруг. Дальтонику не объяснишь, что такое цвет. Глухого не научишь наслаждаться музыкой. Син тоже не пожелал говорить с убийцами семи миллиардов человек. Он распорядился отвести Ведущих в изолированную каюту и запереть их там.

– Но вы же не допросили гвардов… – с недоумением сказал Гартиен.

– Самое важное мы уже знаем, – отмахнулся дварх-адмирал. – Они понятия не имеют, откуда взялся флот. Есть еще одно. Флот Стасского Гнезда пропустили к точке сбора через территорию Тиума, Аствэ Ин Раг и Моована. Так-то, Мерек. Остальное у Ведущих выяснят и без нас.

– Пропустили… – мрачно повторил Гартиен. – Сволочи. Ты уверен?

– Пока ничего точно неизвестно. Отсюда мы отправляемся в Гнезда, надо задать их Родителям несколько нелицеприятных вопросов. И мы заставим их ответить!

– Семь миллиардов человек этим не вернуть…

– Не вернуть, – согласился Син. – Но мы обязаны предотвратить дальнейшие эксцессы. Кстати, остатки флота гвардов забирай себе. Пригодятся. Все-таки больше ста линкоров первого класса, не говоря уж об авианосцах и рейдерах с эсминцами. Только переоборудуйте под людей, это особого труда не составит.

– Заберу, конечно, – кивнул Гартиен. – У меня даже истребителей целых едва пара сотен осталась.

Долго еще в этот вечер сидели старые друзья… Выпито было немало. Надо было расслабиться.

* * *

– Быстро! Быстро! Быстро! – ревел звероподобный сержант, подгоняя солдат ударами дубинки. – Совсем охренели, гниды вонючие?! Давай! Вперед!

Десантники мрачно смотрели на него, но не рисковали возражать и шли вперед. И гибли один за другим. Подземные коридоры бункеров Бар-Диаса были напичканы разного рода автоматическим оружием, почти за каждым поворотом солдат империи ждал очередной сюрприз. Гвардейцам княжества терять было нечего, и они дорого продавали свои жизни, сражаясь столь отчаянно, что многие десантники, проходя мимо мертвых врагов, отдавали им честь. Офицеры закрывали на это глаза, их самих тошнило от отданных правительством приказов, но не исполнить эти приказы они не могли.

Многим из оставшихся в живых до конца жизни будут сниться забитые горелыми трупами залы бункеров. Зачем императору понадобилось полностью уничтожать население Бар-Диаса? Многие десантники задавали себе этот вопрос и не находили на него ответа. Они ведь были солдатами и очень неуютно чувствовали себя в роли палачей. Лучше бы сюда послали внутренние войска, вот тем сволочам расправа с мирным населением под стать, они такое любят и умеют делать. Зато совершенно не умеют воевать с вооруженным противником. Десантники относились к синемундирникам с тщательно скрываемым отвращением.

Подкапитан Рамси Дорвид скривился. Он шел впереди своих бойцов, пуле не кланялся, смерти не боялся, за что солдаты спецподразделения уважали командира. Лучше бы ему сегодня погибнуть – если выживет, его ждет трибунал. Чему удивляться, после захвата первого из бункеров подкапитан отказался исполнить приказ политофицера и расстрелять прятавшихся в бункере мирных жителей. Да что там, он просто пристрелил синемундирника и пошел драться дальше. Он – солдат, а не палач! Впрочем, на трибунале его оправданий никто слушать не станет. Расстрел, самое малое. А то и сошлют на какую-нибудь из каторжных планет, что куда хуже смерти. Потому лучше погибнуть в бою. Бойцы его подразделения вслед за командиром отказались принимать участие в расстрелах, и теперь тоже бросались в самое пекло. Они не хуже подкапитана понимали, что с ними сделают по возвращении на родину. Хотя по настоянию ордена политика очистки была прекращена, существовало много иных способов расправиться с неугодными. А уж после того, как командир застрелил синемундирника…

– Господин подкапитан, – скользнул к нему лейтенант Сартек. – Позвольте нам с сержантом Терсом разведать, что там за углом. Там, похоже, нас ждет кое-что веселое.

– Действуй, – кивнул Рамси, остановившись около стены и закуривая. – Гранату только для начала брось, мало ли.

– Да уж сообразим, не впервой, – ухмыльнулся лейтенант и махнул рукой сержанту, наполовину лысому невысокому человеку, одному из самых опасных бойцов подразделения.

Они о чем-то пошептались и вскоре исчезли. Тридцать спецназовцев сразу уселись на пол, по старой солдатской привычке используя каждую свободную минуту для отдыха. Подкапитан жадно курил и думал. Вот жизнь и закончилась. Что он успел за эту самую жизнь сделать? Есть ли хоть кто-нибудь, кто помянет его добрым словом? И понимал, что нет. Разве что бойцы иногда вспомнят незлого, дающего жить командира. Жениться и то не удосужился. Да, честно исполнял свой долг перед родиной, да, воевал в десятках мелких войн.

Вот только не хотелось задумываться о порядках на этой самой родине. Если задуматься, то жить сразу расхочется. Империя была довольно гнусным местом, и каждый здравомыслящий человек это понимал. Откровенно говоря, Рамси не раз думал о том, что стоит попытаться выкрикнуть Призыв во время очередного Поиска ордена, но так и не решился. Ведь куда ни глянь, а это будет предательством. Пусть империя и гнусна, но это его родина. Вот и продолжал тянуть лямку. Тянуть до сегодняшнего дня, когда политофицер приказал уничтожить толпу женщин, детей и стариков. Этого подкапитан сделать не мог физически, это для него означало – перестать быть человеком. Он довольно долго молча стоял перед вопящим и брызгающим слюной синемундирником, смотря в его рыбьи глаза и понимая, что перед ним зверь. Потом достал плазмер и молча пристрелил.

– Все чисто, – донесся до него веселый голос вернувшегося лейтенанта. – Был небольшой пост, полные неумехи. Мы с сержантом их перерезали, они и не заметили, как на тот свет отправились.

– Пошли, морды облезлые! – приказал подкапитан, швыряя окурок на пол.

Один за другим десантники спецподразделения уходили в боковой коридор. Их задачей было очистить бункер от войск противника, а что будет потом, их не касалось. Вот только ни один из них не знал о том, что в это время происходило на орбите.


А на орбите дварх-крейсера и боевые станции ордена окружили флот Драголанда. Но оставались еще десантные корабли империи Сторн, разобраться с которыми было поручено легиону «Снежные Барсы». Александр стоял в рубке «Адмирала Колчака», наблюдая на голоэкране за сбившимися в кучу имперцами.

– Их командира на связь, – приказал он.

Перед ним загорелся еще один экран, на котором появилось покрытое испариной, до смерти перепуганное лицо пожилого, плотного человека в форме генерала имперской гвардии.

– Я – дварх-полковник Александр Бурцев, господин генерал. Представьтесь.

– Тарв Гериксен, генерал-лейтенант гвардии, командующий десантными подразделениями империи Сторн, – мрачно ответил тот. – Что вам угодно?

– У вас два выхода, – усмехнулся Александр. – Сдаться или умереть. Нам приказано полностью уничтожить имперский десант, и мы исполним приказ.

– Мы сдаемся! – выпалил генерал, утирая пот со лба. – Но заявляем протест!

– Протест? – приподнял брови дварх-полковник. – Кому? Впрочем, заявляйте, если хотите, мне до того дела нет. Только не вздумайте сопротивляться призовым партиям, хуже будет. Странные вы все-таки люди. Неужели вы думали, что мы позволим вам безнаказанно развязать галактическую войну?

– Мне отдали приказ, – мрачно ответил генерал. – Я его исполнил. Вы сами офицер и знаете, что такое приказ.

– Есть еще понятие «преступный приказ», – скривился Александр. – Исполнивший такой приказ уже не офицер, он теряет честь и подлежит суду. Оправданий убийствам женщин и детей нет.

– Я исполнял приказ, – упрямо повторил генерал.

– Ладно, меня ваши оправдания не интересуют, – раздраженно махнул рукой дварх-полковник. – Будете оправдываться перед международным трибуналом. Согласно всем законам, вы – военный преступник, господин генерал. Готовьтесь к приему призовых партий. Советую сразу сдать оружие и даже не пытаться оказывать сопротивление.

– Не дурак, – скривился имперец.

Александр насмешливо ухмыльнулся и отключился. Теперь перед легионом стояла куда более сложная задача – очистить от имперских десантников подземные бункера. Двархи всех четырех дварх-крейсеров просвечивали планету, но бункера оказались изолированы так, что найти их оказалось почти невозможно. Единственная надежда, что военный губернатор находится в командном центре, который все-таки смогли обнаружить, он был довольно велик, около пяти миль в диаметре, но находился на глубине двадцати миль. Расарх просвечивал бункер, пытаясь найти генерала, но пока безрезультатно.

– Есть! – удовлетворенно заявил дварх наконец. – Нашел. Хорошо спрятался.

– Связь с ним давай! Заранее спасибо!

– Ща… – хихикнул дварх.

Перед Александром снова загорелся голоэкран. Генерал Т'а Ватан, перед которым зажегся такой же, изумленно вскинулся. Было отчего. Он не имел связи с поверхностью уже много часов, и пытался хоть как-то наладить оборону, получая сообщения о падении одного бункера за другим. Люди, которых он обязан был защитить, гибли, а генерал ничего не мог поделать.

Младший князь из дома Т'а Ватан избрал армию своей стезей уже очень давно, и с тех пор верно служил великому князю. Иной судьбы для себя он не желал, в армии он находился в своей стихии. Потому совершенно естественно воспринял свое назначение военным губернатором пограничного с империей сектора. Прибыв на место, генерал пришел в ужас. Оборонительные сооружения были выстроены только на трех планетах из тридцати семи. Многого ему стоило заставить население сектора раскошелиться на создание нормально функционирующей системы обороны. Жаль, не успел. Империя все-таки напала, да еще и при поддержке флота драконов. Теперь он пытался координировать оборону, чтобы хоть как-то защитить мирных жителей. И никак не ждал появления перед собой голоэкрана с изображением человека в форме ордена.

– Здравствуйте, господин генерал! – поклонился тот. – Я – дварх-полковник Александр Т'а Вермен, командир легиона «Снежные Барсы».

Он специально назвал пожалованное ему великим князям дворянское имя, чтобы успокоить собеседника.

– Искренне рад приветствовать, светлый князь, – встал генерал, прекрасно помнивший войну со святой иерархией и свое сотрудничество с офицерами ордена. – Насколько я понимаю, пришла помощь?

– Именно так, – кивнул Александр. – Флот драконов и десантные корабли империи захвачены. Осталось только выбить десантников из бункеров. Но у нас нет карты подземных коммуникаций, а просветить не получается, вы выстроили великолепные оборонные сооружения, которые не обнаруживаются никаким сканированием.

– А как же тогда их обнаружил враг? – прищурился военный губернатор.

– Боюсь, предательство…

– Твари заднепроходные! – ругнулся генерал. – Ваши биокомпы могут подключиться к моему тактическому компу? Я передам карту. Только для начала мне нужно разрешение начальства.

– Великий князь подойдет? – поинтересовался Александр.

– Вполне, – иронично вздернул бровь военный губернатор.

Связаться с Его величеством удалось на удивление быстро, Раван давно ждал новостей. Дварх-полковник коротко рассказал о происшедшем и попросил дать разрешение на передачу карты оборонных объектов Бар-Диаса. Раван поблагодарил генерала Т'а Ватана за верную службу и приказал сотрудничать с орденом во всем.

– Подключайтесь, я открыл входные порты, – сообщил военный губернатор после того, как Его величество отключился. – Планету эти сволочи погубили, жаль.

– У нас есть технологии относительно быстрого восстановления биосферы, – сочувственно посмотрел на него Александр. – Поможем. Лет через десять все будет в порядке. Поработать только хорошо ради этого придется.

– Вот-вот, – грустно улыбнулся генерал. – Уничтожили за несколько часов, а восстанавливать – десять лет при самых лучших раскладах.

– Война, будь она проклята! – поморщился дварх-полковник. – Ладно, вернемся к нашим баранам, господин губернатор. Расарх уже подключился к вашему компу и снял нужные данные. Мы начинаем атаку.

– Да помогут вам Благие!

Александр улыбнулся ему и отключился.


Десантники продолжали скользить по лабиринту коридоров бункера, то и дело вступая в перестрелки с его защитниками. Те действовали на редкость неуклюже, судя по всему, этот бункер защищала не гвардия, а спешно вооруженные ополченцы. Подкапитан умело руководил своими людьми, подавляя оборону. Внезапно коридоры осветились ярким, белым светом.

– Это еще что за иллюминация? – резко остановился лейтенант Сартек.

– Стоять на месте! – распорядился Рамси.

Отряд замер, не понимая, что происходит.

– Я обращаюсь к десантникам империи Сторн! – загремел в коридорах и залах бункера чей-то незнакомый голос. – Вас атакует легион «Снежные Барсы», орден Аарн! Нам приказано уничтожить десант империи, и мы это сделаем. Если хотите жить, приказываю бросить оружие и лечь на пол. Все не сдавшиеся будут уничтожены!

– П…ц! – зло плюнул на пол сержант Терс. – Приплыли мы, господин подкапитан. Чего ж эти гниды синемундирные говорили, что орден нас не тронет?

– Ты у меня спрашиваешь? – скривился Рамси. – Так я не знаю. Мне господа генералы о своих замыслах как-то не докладывали.

– Что делать-то будем? – почти неслышно спросил лейтенант.

– А что тут сделаешь? – вздохнул подкапитан. – Сдаваться. Ты собрался с легионерами тягаться? Толку-то, видел я, как они дерутся, больше не хочу. Но ложиться не буду, захотят пристрелить – пусть стреляют.

Рамси отшвырнул свой плазмер в сторону и сел прямо на пол, опершись о стену. Потом закурил.

– Выпить у кого-нибудь есть? – глухо спросил он через пару минут. – Знаю я вас, заразы, обязательно припрячете.

– Дык, найдется, конечно… – ухмыльнулся сержант, садясь рядом и протягивая командиру флягу, в которой вместо воды плескался крепчайший самогон. – В плену-то не будет, отберут.

Подкапитан выпил несколько глотков. От крепости пойла перехватило дыхание, но самогон помог, и его немного отпустило, нервное напряжение спало. Теперь осталось только ждать. Остальные десантники тоже расселись на полу, побросав оружие. Сражаться с легионерами орденами им никто не приказывал, а самоубийцами они не были. Каждый хорошо знал, какими аарн бойцы, и как они реагируют на нападающих. Рамси решил плюнуть на все. Что будет, то и будет. В душе было пусто, даже собственная судьба ничуть не интересовала имперского офицера. Свой долг он исполнил до конца и палачом тоже не стал, что главное. Для него самого, по крайней мере.

Лор-капитан «барсов» Владислав Санников, руководивший зачисткой правого сектора бункера, застал довольно странную картину. Группа десантников расселась в коридоре прямо на полу и вовсю угощалась чем-то спиртным из фляг. Оружие имперцы свалили в стороне. Увидев застывших легионеров, кто-то из десантников приветственно помахал рукой и поднял флягу, приветствуя врага.

Владислав удивился, остальные имперцы сопротивлялись до последнего, понимая, что их ждет на родине. Император отрекся от исполнявших его приказ людей, объявив нападение на княжество самовольной акцией нескольких тут же расстрелянных генералов. Никто, понятно, ему не поверил, но не затевать же новую войну? Офицеров десанта дома ждал расстрел или лагеря.

Глядя на пьющих самогон десантников, Владислав едва не рассмеялся – вот уж фаталисты несчастные. Хоть эта группа и не легла на пол, как было приказано, стрелять в них смысла нет, сопротивления не оказывают. Он подошел и представился.

– Приятно познакомиться, господин лор-капитан, – кивнул ему десантник с офицерскими погонами. – Я подкапитан Рамси Дорвид.

– Вы интернированы, – проинформировал его Владислав.

– Интернированы, так интернированы, – пожал плечами подкапитан. – Дома все равно расстрел ждет, так что какая разница.

– Убийцы женщин и детей ничего другого и не заслуживают.

– Палачом не был! – выпрямился Рамси, гневно сверкнув глазами. – Воевал, но в безоружных не стрелял. Я офицер, а не палач!

Владислав заинтересованно прищурился и принялся считывать его память. Чем дальше считывал, тем выше поднимались его брови. Перед ним действительно стоял человек чести, пристреливший политофицера, пытавшегося заставить его стать палачом. И бойцы его оказались под стать командиру. Жаль, если такой человек сгинет в подвалах имперской охранки. Очень жаль. Впрочем, можно и изменить кое-что. Точнее, попытаться. Влад не отказался бы сражаться рядом с этим подкапитаном… Но пока рано говорить о будущем. Сейчас нужно отвести десантников на крейсер. Этих он разместит отдельно от остальных, и обязательно доложит о них дварх-полковнику.

Очистка бункеров от десантников империи завершилась. Но перед аарн и подошедшими транспортниками княжества встала другая проблема. На трех планетах имперцы полностью уничтожили биосферу, и нужно было куда-то эвакуировать больше трехсот миллионов человек. Пригодные к жизни планеты неподалеку есть, но как перевезти туда такое количество людей? Да и перевозить беженцев придется на голое место. Без помощи ордена княжество не справится, неоткуда взять достаточное количество транспортных кораблей. Да и Аарн вряд ли смогли бы потянуть такое дело, если бы с ними не было боевых станций, в каждую из которых загрузили около миллиона человек. Тесно, но зато появилась возможность выжить.

Беженцы потоком переправлялись на боевые станции. Потерявшие все люди были в шоке, многие плакали, проклиная империю, уничтожившую их родную планету. На Аарн Сарт тем временем загружались транспорты со всем необходимым для них на первое время. Великий князь третировал имперского посла, требуя выплаты огромных контрибуций. Тот вилял, как мог, прекрасно понимая, что никуда не денется.

Равану VI пришлось очень по душе, что княжеству достался огромный флот драконов, – и орден не стал его разоружать. СПД совершило еще одну ошибку. Придет время, и великий князь заставит эту организацию пожалеть. Он в этом не сомневался.

* * *

В такой ярости Ренни видеть графа еще не доводилось. Лощеный аристократ метался по каюте, как хищник по клетке, и поносил гвардов с драконами словами, которые употреблял в своей речи далеко не всякий портовый грузчик. Впрочем, секретарь сам пребывал в шоке. Такой страшной ошибки их организация не совершала еще никогда.

Замысел был, на первый взгляд, безупречен. Подбросить Родителям Гнезд информацию о вине Трирроуна в уничтожении трех планет гвардов, а затем сыграть на возникших противоречиях. Аналитики подробно расписали возможные последствия этого, но ни одному из высоколобых идиотов даже в голову не пришло, что Гнезда скрывают где-то боевой флот. И уж тем более, ни один из них не спрогнозировал, как именно среагируют ящеры на известие об уничтожении соседями населения трех планет.

Да и драконы тоже хороши. Договорились ведь, что они лишь слегка «пощупают» оборону княжества перед тем, как к вариевым планетам отправится имперский десант. Не более. Так Р'Гон решил воспользоваться ситуацией, чтобы убрать политического соперника, и все испортил. Почему властолюбцы обязательно идиоты? Как только кто-то или что-то начинает угрожать их власти, сразу начинают паниковать и совершают столько ошибок, что остается только за голову хвататься в попытках хоть что-нибудь исправить.

– И что теперь делать, интересно? – задал риторический вопрос остановившийся возле стола граф.

– Мне-то откуда знать? – пожал плечами Ренни. – А что говорят аналитики по поводу своей ошибки?

– Руками разводят! – озлился граф и снова стал сыпать проклятиями. – Похоже, наша модель общественного устройства Гнезд изначально неверна. Если честно, я Мартину просто морду набил. А потом усадил за переработку модели с учетом новых обстоятельств.

– Много там он надумает, – уныло сказал секретарь. – Я бы советовал похитить нескольких высокопоставленных гвардов и вызнать у них все что можно об их общественном устройстве.

– Думаешь, мы этого не делали? – отмахнулся граф. – Много раз. Только ничего наши дорогие аналитики не поняли, хотя утверждали обратное. Верить их прогнозам поменьше надо. Я считал, что начнется дипломатическая война, а не реальная. Была неплохая возможность отсечь республику от ордена.

– А теперь Аарн уж постараются убедить правительство Трирроуна в том, что во всем виноваты мы.

– Естественно, – лицо графа выглядело так, как будто он только что съел десяток лимонов. – Я бы на их месте так и поступил. Нельзя считать врага глупее себя.

– Хуже другое, – вздохнул секретарь. – С республикой как-нибудь вопрос решить можно, там слишком перепутанный клубок интересов. А вот княжество…

– Чтоб этот паскудный Р'Гон собственный хвост без соли сожрал! – в сердцах грохнул кулаком по стене граф. – Всех подставил, идиот хвостатый! Мало того, что Раван теперь нас на дух не переносит, так он еще и флот драконов заполучил. К этому могу добавить, что практически все драконы флота попросили у него политического убежища!

– Что?! – от изумления Ренни выронил свой комп. – Это же невозможно!

– До сегодняшнего дня я думал точно так же, – раздраженно проворчал Дарв. – Но увы мне. Р'Гон сотворил еще одну глупость. Он издал приказ, что если флот проиграет, все вернувшиеся домой офицеры будут казнены. Ты представляешь?

– Нет, – помотал головой секретарь. – Не представляю. Должны же у его глупости быть хоть какие-нибудь границы? Кто же так делает?

– Вон он и делает. Ему очень мешал адмирал К'Ран Иртег. Понимая, что скоро лишится власти, и не имея возможности подослать убийц, Р'гон решил пожертвовать частью флота ради уничтожения политического противника. Но этого мало, он свел в этом флоте всех потенциальных бунтарей ареала и решил избавиться от них одним махом. Потому и отправил шестой флот на убой. Мысль, вообще-то, толковая. Но столь топорно спланировать операцию? Я ждал от него большего.

– А зачем тогда понадобилось нападать на Верстарию?

– Отвлекающий маневр, как мне кажется. Мне очень не нравится, что ареал-вождь отступил от совместно разработанного плана и начал действовать по-своему. Он не понимает, что выпустил джинна из бутылки. Великий князь вполне способен приказать бомбардировать приграничные планеты Драголанда, и орден не сумеет его остановить. Если Раван закусит удила, его не остановишь.

– На этом можно сыграть… – прищурился секретарь.

– Нужно! – рявкнул Дарв. – Это наш единственный шанс хоть немного исправить ситуацию.

– Кстати, ваша светлость, а не могли бы вы просветить меня, на кой хвост Проклятого вам понадобился пограничный конфликт между княжеством и империей? Я что-то никак не пойму, где здесь наша выгода.

– Не притворяйся дураком, Лоех. Прекрасно знаешь, что нам нужно было немного прижечь хвост великому князю, чтобы не заносился. Показать, что в нашей власти даже развязать войну. А тут находка залежей вариевой руды неподалеку от границ Сторна. Я не мог упустить такой возможности.

– Но полномасштабная война нам совсем не нужна… – вздохнул Ренни. – Я повторяю известное, чтобы придумать хоть какой-нибудь достойный выход из этой гнусной ситуации.

– Я такого пока не вижу… – проворчал граф. – В упор не вижу. Уничтожено четыре планеты княжества и две планеты республики. Погибло в общей сложности больше десяти миллиардов человек. И все из-за глупых ошибок или амбиций неумных политиков. В княжестве нашим эмиссарам появляться нельзя еще долго, нам этой войны не простят. С республикой проще, но и там мы столкнемся с немалыми проблемами. Кстати, активизируй игру с той непонятной организацией.

– Вы уверены, что после случившегося они захотят иметь с нами дело?

– Уверен. И надеюсь, что это не спецслужбы ордена. Впрочем, даже в этом случае играть надо. Но по нашим правилам.

– Как?

– Пока неясно, – пожал плечами граф. – По каким правилам играют противники, мы еще не знаем. Когда узнаем, тогда и придет время менять эти правила.

– Завтра отправлю людей. Что станем делать с гвардами?

– Ничего! В ближайшие месяцы орден будет ставить Гнезда с ног на голову, и нам туда соваться не следует. Если, конечно, не случится чего-нибудь непредвиденного. Впрочем, это нам даже на руку, пусть ящеры возненавидят Аарн еще сильнее. Относительно, конечно, но и то дело. Пусть орден увязнет там надолго.

– Хорошо, – вздохнул Ренни. – Тогда я пошел готовить операцию в Трирраде.

– Иди.

Секретарь поклонился и вышел. А Дарв ис Тормен остался сидеть и мрачно смотреть в стену. Он чувствовал, что эта нежданная и никому не нужная война еще аукнется ему. Так аукнется, что как бы все не рухнуло. Необходимо выявить все причины происшедшего и найти ответы на множество вопросов. Почему, например, Тиум, Аствэ Ин Раг и Моован не подняли тревоги во время прохождения через их территорию флота Стасского Гнезда? Ящеры имеют свою агентуру в мирах людей? Худо, коли так. Но он все выяснит, и горе побежденным.

## Глава 7

Жесткие золотисто-зеленые ветви высоких кустов хлестали по лицу, и нужно было внимательно следить, чтобы с ветки на голову не свалилась червячница – похожая на большого червя полупрозрачная змейка. Миниатюрная, однако смертельно ядовитая. Мару передернуло, когда она вспомнила о смерти тех, кто не уследил. Умереть девушка не боялась, но такой смертью? Не дай Благие! Червячницы прятались в ветках кустов, сливаясь с листвой. После укуса жертва в агонии падала на землю и вскоре распухала едва ли не втрое, начиная разлагаться заживо. Змейка заползала в рот еще живого человека или животного и откладывала свои личинки в его желудке. Умирал несчастный только после того, как личинки прогрызали себе ход наружу и уползали по своим делам. Укушенному червячницей можно было помочь только одним способом – пристрелить, чтобы не мучился.

Впрочем, червячница была далеко не самой опасной тварью джунглей Хекена, планеты, которую многие астронавты в разговорах между собой называли планетой-убийцей. Попасть на нее без скафандра высшей защиты – означало умереть. Добрый десяток правительственных и университетских экспедиций Тиума погибли здесь, прежде чем Хекен окончательно признали бесперспективным для колонизации. Что довольно странно – страна задыхалась от перенаселения и колонизировала даже безатмосферные планеты. А тут – кислородная, и с удивительно мягким климатом. Но! Огромное «но». Биосфера активная настолько, что оставалось только изумляться изобретательности природы. На Хекене все жрали всех. Жрали постоянно, без передышки и отдыха. Возникновение нового биологического вида занимало два-три дня, не больше. А иногда и вообще часы. Невероятно, но факт.

Ученые только руками разводили и рвались в экспедицию на Хекен, пока не поняли, что человеку там не выжить даже в сверхзащищенных базах десанта. Не проходило и нескольких дней после высадки, как местные животные накидывались на чужаков и атаковали, пока те не гибли, или не убирались не солоно хлебавши. Иногда возникало ощущение, что планета разумна, и люто ненавидит всех чужаков. Настолько люто, что готова на что угодно, лишь бы расправиться с незваными гостями. Да, база выстроенная по технологиям, предназначенным для тяжелых планет с активной атмосферой, вполне справлялась с защитой персонала. Однако содержать такую базу было слишком накладно, никак не по карману нищему Тиуму с его идиотской кастовой системой.

С момента открытия Хекена прошло около двухсот лет, и сто пятьдесят из них на почву планеты не ступала нога человека. Изредка залетал какой-нибудь охотник-экстремал пострелять местных чудовищ, радостно устраивающих охоту на него самого. Чаще всего в соревновании побеждали чудовища…

Да еще ходили легенды о знаменитом пиратском капитане Шен-Тасаве, лет тридцать водившем за нос гонявшиеся за ним по всей галактике крейсера ордена. Поговаривали, что база пирата располагалась именно на Хекене. Впрочем, со дня смерти Шен-Тасава прошло слишком много лет, и никто не мог сказать, что в рассказах о нем соответствует истине. Кроме графа и, конечно, Мары. Они знали точно, имея на руках архивы пиратского капитана. Он действительно организовал свою базу на планете-убийце. И местные животные его почему-то не трогали. Почему? Эту тайну Шен-Тасав унес с собой в могилу. Мара должна была раскрыть ее заново. Как? Девушка не знала. Зато знала другое. Или она эту тайну раскроет, или умрет. Третьего не дано, учитель не станет спасать неудачницу и неумеху.

– Тише ты, придурок! – едва слышно прошипела она, огрев по загривку какого-то зэка, попытавшегося напрямую проломиться через кусты. – Жить надоело?

Тот испуганно покосился на Мару и поспешил спрятаться за спины приятелей. Все беглецы хорошо узнали характер этой миниатюрной девушки… Но помимо того – ее уважали. Она могла сутки напролет тащить на себе раненого, если ранен был толковый человек. Зато к тем, кого считала бесполезными, Мара была безжалостна. И ее команда постепенно начинала буквально молиться на командира.

После побега прошло десять дней. Казнив капитана, членов команды и надсмотрщиков тюремного корабля, зэки начали было грабить каюты и нагружаться даровым добром. Пришлось очень жестко навести порядок. Напуганные зверской жестокостью миниатюрной девушки, заключенные не особо и сопротивлялись. То, что она сотворила с надзирателями, не поддавалось описанию, никому из самых жестоких убийц такого кошмара видеть не доводилось. Ужас внушала и ее команда отморозков, в которую с какой-то стати вошел уважаемый в уголовном мире Тиума вор в законе Плюхатый.

Но когда зэки узнали, что находятся на Хекене, планете-убийце, их ужас достиг предела. Часть даже отказалась уходить от корабля, решив дожидаться полицейских. С Марой согласились идти только сто два человека. Определив координаты падения тюремного корабля, девушка зло рассмеялась. Всего лишь две тысячи миль до схрона Шен-Тасава. Но их нужно как-то пройти. Вопрос – как?

Немного подумав, она заставила свою команду разобрать один из трюмов, освободив атмосферный катер, каким-то чудом оказавшийся на тюремном корабле. Лоханка, правда, была еще та, но в воздух подняться сумела. Увы, долететь до схрона не удалось, древний катер рухнул на скалы милях в трехстах от него. Техников среди зэков не нашлось, и никто не понял, что произошло. Даже Мара, хотя считала себя неплохим пилотом. Внезапно катер перестал слушаться управления, и она едва сумела опуститься ниже, чтобы не упасть с высоты нескольких миль. Повезло, двигатель отключился метрах в десяти от земли, и удар, хоть и чувствительный, фатальным не оказался. Выжили две трети беглецов.

Выбравшись из катера, кое-кто попытался бузить, но Мара с Плюхатым быстро навели порядок. Девушка разделила зэков на команды, над каждой поставив командиром человека, которому хоть немного доверяла. Каждой команде она дала свое задание и внимательно следила, чтобы ни один не увиливал от работы. Такие, конечно, нашлись, и Мара устроила показательную казнь для устрашения остальных. После этого никто прекословить уже не решался. Одни собирали с катера все, что можно было использовать, другие готовили защитные костюмы. С корабля их увезли больше двух сотен, и теперь нужно было проверить, в каком они состоянии. К сожалению, на тюремном корабле не нашлось скафандров высокой защиты, только обычные бронедоспехи. Но выбора не было, пришлось использовать то, что имелось в наличии.

Восемь дней назад семьдесят шесть человек в легких доспехах, имея на руках самые обычные плазмеры и шокеры, отправились в долгий путь к схрону капитана Шен-Тасава. Существует ли вообще этот схрон? Этого Мара не знала, но другого выхода все равно не было. Только идти вперед, невзирая ни на что. Триста миль по кишащим смертью джунглям… Шансов дойти было очень немного.

В первый же день пути погибло больше двадцати человек. Каждая живая тварь видела в пришельцах только еду и пыталась эту еду добыть любыми способами. А твари попадались кошмарные. Зубы, когти, шипы, яд. Чего только не было, никакой фантазии не хватит, чтобы описать животных Хекена. Одно помогало выжить, и Мара усвоила это твердо. Похоже, живущие здесь хищные виды обладали каким-то зачаточным типом телепатии. Они ощущали чуждость людей и потому так яростно атаковали пришельцев.

Девушка провела интересный эксперимент и убедилась в своей правоте. Однажды на них выскочил бронированный ящер, которого даже плазмер почти не брал, если не попасть в глаз. Мара не стала стрелять, она остановилась перед зверем и представила себе в подробностях, как вспарывает ему брюхо и пожирает заживо. Он ошеломленно замер и отчаянно заревел, мотая головой в недоумении. Чем это мелкое существо может угрожать ему, такому большому и сильному? Но наглая козявка не уходила, от нее волнами расходилась уверенность в своих силах и бешеная ярость. В конце концов ящер ушел, уступив дорогу хищнику, которого посчитал куда более опасным, чем сам.

Команда Мары тоже быстро усвоила этот прием. Остальные не сумели. Они продолжали бестолково палить в то и дело появляющихся клыкасто-рогатых зверей. И гибли. Раз живое существо боится – оно жертва. На Хекене было именно так и никак иначе. Похоже, именно в этом и заключался секрет Шен-Тасава.

Через пять дней в оставленных позади горах прозвучал взрыв, и вскоре над джунглями начали летать истребители полицейских сил Тиума. Полиция прибыла и нашла трупы капитана и охранников на кольях. Убийства своих членов каста служителей закона не прощала никому и никогда. Потому полицейские принялись искать, хоть и понимали, что ничего не найдут. Организовывать наземные поиски беглецов не рискнули, умирать раньше времени никому не хотелось. Только взорвали катер и попытались найти зэков с воздуха. Живыми их брать полиция не собиралась и если бы нашла, выжгла бы все вокруг. Но увидеть что-нибудь внизу было невозможно, джунгли покрывали поверхность планеты сплошным ковром. Поискав пару дней, полиция убралась восвояси, взорвав на всякий случай остов корабля. Полицейские были полностью уверены, что выбраться с Хекена беглецы не смогут. Да и выжить на планете-убийце они вряд ли они сумеют.

В дни присутствия полиции на Хекене зэки почти не передвигались. До цели оставалось еще больше ста миль, а выжили немногим более тридцати человек. Те, кто не приспособился – погибли, оставшиеся научились выживать. Не все, конечно, но Маре хватит и пяти человек для управления кораблем. Лишних, если дойдут, придется уничтожить. Доверяла девушка только Плюхатому, Мурзаку, Харбилю, Вертлявому, Рексу и Доннику. Остальные – так, мясо. Хотя могут и пригодиться в определенных обстоятельствах. Мара вздохнула – рано пока судить, добраться бы.

За следующие шесть дней сто миль были пройдены. Но и в живых осталось всего двенадцать человек. Особенно жаль Маре было Рекса – глупая и страшная смерть, а парень казался надежным. Шел немного впереди, когда земля под его ногами взорвалась, и в воздух взметнулись десятки покрытых ядовитыми присосками щупалец. Рекс ничего не успел сделать, и неизвестная тварь утащила его в свою нору. Да не только он, остальные тоже замерли, ничего не понимая – все произошло настолько быстро, что моргнуть не успеешь. С такими тварями Мара еще не встречалась, сидящий в засаде хищник куда опаснее нападающего открыто. Однако делать было нечего, и группа снова двинулась вперед.

«Ну что, умненькая ты наша, как искать-то будем? – насмешливо спросила Злюка. – Надумала уже?»

«Заткнулась бы, – раздраженно проворчала Умница. – Не до твоих подколок тут».

«Жаль, что магию применять нельзя… – вздохнула Ведьма. – Есть у меня небольшое подозрение, что Харбиль – наблюдатель. И сам – маг».

«Даже так? – заинтересовалась Хитрюга. – Почему ты так думаешь?»

«Посмотри на него. Идет, как на параде, на него ни одна сволочь не нападает. На любого другого едва ли не каждые несколько минут что-то кидается, а на Харбиля – нет. Очень похоже на вероятностную завесу».

«Поясни!» – потребовала Умница.

«Это же просто! – ответила Ведьма. – Завеса сводит вероятность определенных магом событий к десяти в минус двенадцатой степени, как максимум. Потому на него даже насекомые не садятся, не говоря уже нападении кого покрупнее. Но, повторяю, это только предположение! Завесу после создания увидеть невозможно даже для самого умелого мага».

«Ясненько… – проворчала Хитрюга. – И как же нам выяснить, наблюдатель он или нет?»

«Подставить под какого-нибудь опасного зверя. Если зверь его не тронет, кинувшись на тех, кто позади, все будет ясно».

«Надо попробовать… – заинтересованно сказала Умница. – Если уберем наблюдателя, с помощью магии схрон найти будет куда проще».

«Главное, чтобы он с учителем связаться не успел».

«А это уже ваша задача, мои дорогие…» – сладким голоском протянула Злюка.

«Дождешься ты у меня когда-нибудь!» – зло буркнула Ведьма.

Оглянувшись, Мара внимательно оглядела каждого из одиннадцати спутников. Плюхатый скользил между деревьями подобно призраку, и девушка довольно ухмыльнулась. Вот уж кто полезен в любой ситуации. Да и нравился ей этот вор, очень нравился. Жаль, нельзя иметь никаких личных отношений с людьми команды, или начнется Проклятый знает что. Это Мара хорошо понимала, и не собиралась потакать собственным инстинктам.

Вслед за Плюхатым, немного рассредоточившись, шли другие. Каждый внимательно оглядывал местность вокруг себя, чтобы не упустить нападения. Живыми здесь остались только те, кто в ответ на нападение проецировал в ответ такую ярость и такую ненависть, что желающий пообедать хищник улепетывал со всех ног. Каждый усвоил, что останется живым, только если сумеет оказаться более хищным и более жестоким, чем любой зверь.

Маре было интересно – неужели ни один из ученых так и не сумел понять, что местные животные – телепаты? Наверное, так. Впрочем, мало кто сумеет вызвать в себе достаточной силы ярость – на такое способны только отчаявшиеся люди, которым нечего терять. Странно, но Хекен, похоже, с каждым днем все больше и больше принимал беглецов за своих, определив им своеобразную экологическую нишу.

По настоянию Мары зэки не убивали каждую бросающуюся на них тварь, а только пугали ее и отпускали восвояси. Может, это тоже сыграло свою роль, девушка не знала, но нападений стало куда меньше. Животные планеты-убийцы осознали, что в джунглях появился хищник, более опасный, чем они сами, и старались не встречаться с ним.

Девушка радостно оскалилась – никому бы не пришло в голову, что почти безоружные беглецы способны пройти триста миль по джунглям Хекена. А они прошли! Несмотря ни на что, прошли. Где-то недалеко схрон Шен-Тасава, если только этот схрон вообще существует.

– Плюхатый! – негромко позвала она, и вор направился в ее сторону.

– Чего? – спросил он.

– Мы уже где-то близко. Надо внимательно осматривать все вокруг, может, чего и надыбаем.

– Ладно, я скажу остальным, – проворчал Плюхатый.

– С Харбилем поосторожнее, – предупредила Мара. – Похоже, стукач.

– И кому он тут стукнет? – недоверчиво вздернул брови вор.

– Есть кому, – оскалилась девушка. – Я его проверю. По-своему.

– Это как?

– Там увидишь.

Внимательно наблюдая за Харбилем, Мара одновременно краем глаза оглядывала окрестности. Пока никаких следов присутствия человека не было. Оставалось только идти дальше. Она шла, одновременно готовя ловушку для наблюдателя. Привычно уклоняясь от веток и прыгающих оттуда на людей змей и крупных ядовитых насекомых, девушка двигалась вперед. Одновременно она вспоминала постранично дневник пиратского капитана, незнамо каким образом оказавшийся в руках Дарва ис Тормена. О местонахождении схрона, кроме приблизительных координат и пароля доступа, там никаких упоминаний не было. Мара тихо ругалась про себя.

Внезапно чей-то вопль оторвал ее от размышлений, и девушка резко повернулась в сторону, откуда он прозвучал. Один из ее спутников пытался оторвать от своего лица вцепившееся в него подобие огромного краба со щупальцами. Откуда появилась эта тварь, было непонятно, с такими сталкиваться не доводилось. Несчастный зэк наконец оторвал от себя тварь, однако было поздно. Краб успел выесть ему глаза и пол-лица. Так, этот уже не ходок. И почти бесполезен, до этого дня дожил просто чудом. Мара достала из кобуры плазмер и спокойно пристрелила вопящего зэка, вторым выстрелом уничтожила тварь, собравшуюся прыгать в ее сторону. Потом быстро повернулась вокруг своей оси, поливая все вокруг своей злобой и ненавистью. И буквально всем телом ощутила, как брызнули в стороны крабы и иные местные твари, испуганные появлением зверя, способного так ненавидеть.

Мара откинула голову и хрипло захохотала. Подбежавший в ней Плюхатый замер, окинул взглядом полянку и оскалился, иронично приподняв бровь. Он тоже давно перестал бояться местных тварей, отгоняя их концентрированной злобой. Потому прекрасно понял, что здесь произошло, и почему хохочет Мара. Эта несносная девка нравилась ему с каждым днем все больше, хоть и была совершенно сумасшедшей.

– Нашли что-нибудь? – спросила она, немного успокоившись.

– Ни хвоста Проклятого, – скривился вор. – Ты уверена, что здесь что-то должно быть?

– Да! – коротко ответила Мара.

– Ладно, поищем еще.

Девушка посмотрела вслед уходящему Плюхатому. Если в ближайшие дни ничего найти не удастся, ей начнут задавать неприятные вопросы. Конечно, не трудно расправиться с оставшимися в живых десятью зэками. Но оставаться одной на этой паскудной планетке совсем не хочется… Впрочем, это потом, сейчас нужно все-таки попытаться вычислить наблюдателя – ей страшно не хватало магии, успела привыкнуть… Если бы Мара могла пользоваться магией, поход по Хекену превратился бы в приятную прогулку. Но, увы! Учитель запретил, а не выполнить повеление графа ей и в голову не приходило. Странно, но ненависти к нему давно не было и в помине, наоборот – с трудом сдерживаемые восхищение и преклонение.

Час шел за часом, люди тщательно обшаривали холмы вокруг, но ничего не находили. Взгляды, бросаемые на Мару зэками, добрыми отнюдь не были. Девушка сама находилась на грани паники, она едва не применила плетение поиска, только в последний момент одернув себя. Харбиль поглядывал на нее с гнусненькой ухмылкой, всем своим видом говоря – ну-ну, поглядим, как ты станешь выкручиваться. Кто же он? Обычный человек, только очень везучий, или все-таки маг?

Мара представила себе карту окружающей местности и задействовала аналитические способности Умницы с Хитрюгой. Она пыталась поставить себя на место пиратского капитана, решающего, где расположить тайную базу. Так, вон то ущелье отпадает, слишком узкое. На холмах ставить базу будет только последний дурак, в чаще – тоже вряд ли. Стоп, дорогая. А если в распадке между теми тремя холмами? И озеро неподалеку, с водой проблем не будет. Да, она сама поставила бы базу именно здесь. Но ведь Харбиль уже обыскивал распадок. Харбиль? Вот сволочь! Мара внимательно посмотрела наблюдателю в глаза, девушка уже почти уверилась в том, что наблюдатель именно он. Потом решительно направилась к распадку, махнув рукой Плюхатому.

Местность вокруг была на изумление красива. Десятки невысоких холмов, поросших густыми рощами золотисто-зеленых деревьев, увитых сотнями видов лиан. Нежно-зеленая трава до колен. Правда, с настолько острыми краями, что без защитных доспехов ноги мгновенно были бы изрезаны до костей. Множество ручьев и ручейков, весело звеня, стекали с холмов и уходили в джунгли. Если бы не местная живность, могло показаться, что вокруг сущий рай. Увы, то и дело на людей бросалась какая-нибудь тварь, и приходилось стрелять или отпугивать неизвестное животное злобой. Не на всех, однако, действовало. Многие звери понимали, что соваться не стоило, только когда сгустки плазмы рвали их тела в клочья.

Добравшись до трех холмов, Мара остановилась осмотреться. Интересно. Очень даже интересно, нужно обследовать все до последней кочки. Почему-то девушке казалось, что схрон именно здесь. Для этого предчувствия не было ни малейших предпосылок, однако оно не давало Маре покоя. Оставалось положиться на удачу.

– Здесь уже смотрели, – хмуро бросил ей в спину Плюхатый.

– Плохо смотрели, – равнодушно отозвалась девушка, продолжая внимательно оглядывать ложбину. – Я же говорила!

Она торжествующе засмеялась и направилась к валуну в человеческий рост, лежащему неподалеку от ручья. Неоткуда ему здесь взяться! Нет рядом ни одной скалы! А раз так, валун нужно осмотреть. Подойдя ближе, Мара положила на камень руку и замерла. Он едва заметно вибрировал, внизу явно что-то было. Какой-то двигатель или генератор, ничем иным объяснить вибрацию невозможно. Пусть так. Но как найти вход? Девушка внимательно осмотрела валун и снова ухмыльнулась. Ничего удивительного, что осматривавшие этот распадок упустили это. Возле самой земли в камне виднелись пять заросших грязью отверстий, расположенных неровным полукругом. Как раз под человеческую руку. Мара оглянулась на Плюхатого и показала ему на отверстия. Вор приподнял левую бровь и подошел поближе.

– Думаешь, вход? – спросил он.

– Думаю, – согласилась девушка. – Сейчас попробую открыть. Пароли доступа мне известны.

– Интересно, откуда? – прищурился Плюхатый.

– Придет время – узнаешь, – ехидно ухмыльнулась Мара. – Нас с вами, сударь, ждут великие дела. Там, в космосе.

Она снова рассмеялась, в глазах девушки горел хищный огонек. На секунду зажмурилась, помолилась Благим об удаче, присела и вложила пальцы в отверстия. Около минуты ничего не происходило, а затем камень вдруг содрогнулся, его рассекла трещина, с каждым мгновением становящаяся все шире. Из нее блеснул металл.

– Хвост Проклятого мне в глотку! – донесся до Мары изумленный голос Плюхатого.

Что еще случилось? Она посмотрела по сторонам и тоже едва не выругалась – из-под земли выскользнули орудийные башенки, и на незваных гостях скрестились несколько лазерных прицелов.

– Внимание! – раздался механический голос. – Назовите пароль доступа или будете уничтожены!

– А2345БНК54… – заговорила Мара, с ее абсолютной памятью запомнить страницу бессвязного текста было совсем нетрудно.

Девушка говорила и говорила, искренне надеясь, что пароль правильный. Шен-Тасав вполне способен был пошутить, оставив в дневнике фальшивку. Тогда… Тогда придется умереть, от восьми тяжелых десантных плазмеров не уйдешь, хоть один, да достанет. Но ей повезло, пароль оказался верным.

– Капитанский пароль принят, – почти сразу ответил механический голос. – Какие будут приказания, капитан?

Оружейные башенки медленно скрылись под землей.

– Есть!!! – напряжение вылилось в дикий вопль и прыжки по поляне.

Плюхатый с улыбкой, покачивая головой, наблюдал за орущей от восторга и прыгающей по ложбине Марой. Добилась-таки своего. Молодец! Нашла легендарную базу Шен-Тасава, в чье существование вор никогда не верил, считая сказками: ну как, скажите на милость, мог обычный пират тридцать лет укрываться от вездесущих флотов ордена? Получается, ошибался. И слава Благим! Умирать на этой забытой Благими планетке Плюхатому вовсе не хотелось. Но теперь стоило подумать о будущем. Мара говорила что-то о больших делах, которые им предстоят. Уйти или остаться с ней? Надо подумать. Впрочем, в глубине души вор понимал, что останется – слишком уж любопытно было узнать, чего еще натворит эта наглая девка.

– Приказываю открыть вход! – резко бросила Мара, немного успокоившись. – Люди, которые войдут со мной – временный персонал базы. Уровень допуска к управляющим системам для них – минимальный. Доступ к арсеналу закрыть для всех, кроме меня. Начать подготовку корабля к расконсервации и старту.

– Принято, – ответил автомат. – Предлагаю вам пройти в информаторий, там вас ждет послание от предыдущего капитана.

Шен-Тасав оставил послание тому, кто сумеет найти его базу? Интересно. Но это потом. Мара оглянулась – зэки собрались в ложбине, горящими глазами глядя на раскрывшийся валун. За время поисков погибло еще двое. Вместе с ней самой выжило девять беглецов. Вполне достаточно для экипажа небольшого фрегата. Камень тем временем отъехал в сторону, открывая проход. Узкие металлические ступеньки заблестели в голубоватых лучах местного солнца. Каждый зэк смотрел на эти ступеньки, как на образ Благих Защитников. Чему удивляться, это был их пропуск в новую, свободную жизнь.

– Прошу! – показала на вход ликующая Мара. – Как обещала.

– Точно, – кивнул Донник. – Детка, я по гроб жизни у тебя в долгу! Коли чего надо…

– Об этом потом, – отмахнулась девушка. – Много интересных дел впереди, и мне нужны люди, если кто еще не понял. Вы – самые лучшие! Вы выжили там, где не выживал никто.

– Пиратствовать собралась, что ли? – заинтересованно спросил долговязый, худой зэк по кличке Мардек.

– Пусть такими мелочами дети занимаются, – скривилась девушка. – Есть кое-что поинтереснее. Куда как интереснее.

Один за другим беглецы спустились в узкий лаз, и камень задвинулся за ними. Мара с интересом рассматривала небольшой металлический ангар. Надо же, планетарная десантная база класса «Шлем-2». Добрых пятьсот лет этот тип десантных баз считался в галактике самым защищенным, но и самым дорогим. Далеко не каждая армия могла себе позволить иметь на вооружении «Шлем-2». Да и не продавались такие базы частным лицам, фирма-производитель была из княжества, а в Кэ-Эль-Энах учет строгий. Много, наверное, пришлось Шен-Тасаву кому-то на лапу дать, чтобы позволили эту базу приобрести. Впрочем, неважно. Надо ее за собой оставить, пригодится, в жизни все случиться может. Кто знает, а не понадобится ли место, чтобы отсидеться? Очень даже возможная ситуация.

База оказалась довольно большой, на ней с полным комфортом могло проживать до тысячи человек. Интересно, зачем понадобилась обычному пирату такая громадина? Что-то сомнительно, что Шен-Тасав был обычным пиратом. Но кем тогда он был? Ладно, потом выяснится, не зря ведь капитан оставил сообщение своему преемнику. Найдя жилой сектор, Мара зашла в первую попавшуюся каюту, быстро искупалась и переоделась в найденный в шкафу упакованный в вакуумную оболочку стандартный комбинезон астронавта. Он, конечно, был великоват, но делать нечего. Остальные беглецы разбрелись по всей базе, но вскоре собрались в кухонном блоке – Плюхатый решил устроить праздник и теперь жарил мясо по какому-то хитрому рецепту. Запахи шли одуряющие, и Мара, проходя мимо, сглотнула голодную слюну.

Запись ждала нового капитана больше ста пятидесяти лет. Как только человек, знавший капитанский пароль, вошел в информаторий, там вспыхнул свет. А затем загорелся экран, на котором появился полностью лысый мужчина с волчьими глазами, одетый в полувоенную форму.

– Здравствуй, мой преемник, кем бы ты ни был, – оскалился он. – Раз ты стал капитаном, то я мертв. Иначе быть не могло, эту запись главный комп базы запустит только в том случае, если здесь появится человек, назвавший капитанский пароль.

Шен-Тасав довольно-таки гнусно ухмыльнулся.

– Я вырос в припортовых трущобах Тиумтада, и, как видишь, с тех пор многого добился, – продолжил капитан. – Но жить вечно не может никто, я не дурак и понимаю это. Поэтому хочу передать тебе свое детище, «Клинок», как положено. Как капитан капитану. Я записываю этот кристалл перед тем, как уйти в рейд к Трирроуну на новом фрегате, «Клинке-II». Надеюсь, мне повезет.

Ему не повезло. Насколько знала Мара, именно во время этого рейда корабль Шен-Тасава был отловлен одним из дварх-крейсеров ордена. Аарн поступили с пиратами обычным для них образом – уничтожили на фрегате двигатели и отбуксировали его куда-то за пределы галактики. С тех пор никто ничего не слышал о капитане Шен-Тасаве и его людях. Только пошли по населенным планетам легенды о спрятанной где-то базе и невидимом корабле старого пирата.

Представив себя на корабле, лишенном двигателей, Мара содрогнулась. Система жизнеобеспечения способна работать долгие годы, запаса продуктов может хватить не на одно десятилетие. Но никакой надежды выбраться… Жуть. Не хотела бы она оказаться на месте Шен-Тасава.

– Раз ты сумел добраться сюда и знаешь пароль, то ты нашел мой дневник, и первый «Клинок» достанется тебе, незнакомец, – продолжил тот. – Искренне надеюсь, что ты не из орденской сволочи. Бей этих гадов везде, где сможешь! Кораблик тебе достался – что надо! Система невидимости и силовые щиты разработаны одним высоколобым умником, которого я потом прирезал. Таких нет даже у орденцев. Сколько раз я у них буквально под носом шарился, а они меня не видели!

Мара опустилась в первое попавшееся кресло и продолжила внимательно слушать хвастливые заявления Шен-Тасава. Если хотя бы десять процентов его слов – правда, то кораблик ей действительно достался очень даже ничего. Несмотря на то, что ему больше трехсот лет. Двигатели только надо будет сменить на разработанные инженерами учителя по технологиям Предтеч. Впрочем, сначала нужно проверить, как будут вести себя имеющиеся в наличии, может, и не понадобится ничего менять. Система невидимости. Экипаж на четыреста человек. Казалось бы, вдевятером нипочем не справиться с управлением, но пират откуда-то достал и смонтировал на «Клинке» систему искусственного интеллекта орденского производства. С ее помощью фрегатом мог управлять даже один человек. Девушка задумчиво хмыкала, просматривая бегущие по экрану строки тактико-ходовых характеристик пиратского корабля.

– Ну что ж, я закончил, – сказал давно мертвый капитан. – Встань.

Мара пожала плечами, но послушалась.

– Смирно, капитан! – осклабился пират с экрана. – Капитан Шен-Тасав командование сдал!

– Капитан Мара командование приняла! – ответила девушка.

Изображение Шен-Тасава, застывшего по стойке смирно, погасло. Из стены медленно выехал ящичек. Подойдя ближе, девушка улыбнулась – в ящичке лежал похожий на резную фигурную палочку стартовый ключ, без которого не взлетит ни один корабль. Надо же, никогда бы не подумала, что Шен-Тасав при жизни был настолько привержен церемониям. Судя по всему, когда-то он служил в военном флоте какой-то страны. Вот только какой? Пес его знает, неинтересно. Она протянула руку и взяла ключ.

– Приложите большой палец к основанию ключа, – заставил ее вздрогнуть сухой голос компа базы. – Начинаю настройку ключа на ваш генокод.

Мара приложила палец к плоскому основанию фигурной палочки и замерла. Что-то укололо ее в палец, по видимости, ключ взял образец ее крови для анализа. По губам девушки скользнула легкая улыбка – она сделала это! Прошла путь, ни разу не использовав магию! Глаза ее горели лихорадочным огоньком.

– Настройка завершена, – снова заговорил комп. – Поздравляю с вступлением в должность, капитан Мара! Какие буду приказания?

– Расконсервация «Клинка» завершена?

– Да, на данный момент мы с искином корабля проводим тестирование всех систем. Режим консервации не был рассчитан на сто пятьдесят лет.

– Когда закончите, приказываю подготовить «Клинок» к старту с полной загрузкой боеприпасами. После старта перевести базу в режим малой консервации.

– Приказ понял, – ответил комп. – По предварительным расчетам, это займет четыре часа.

Мара оскалилась и быстро вышла из информатория, сунув ключ в нагрудный карман комбинезона. Есть хотелось неимоверно, а запахи мяса, которое жарил в кухонном блоке Плюхатый, доносились даже сюда. Девушка отправилась туда и появилась вовремя – остальные восемь беглецов как раз садились за стол. Пир приготовили на славу, на столе было все, что удалось найти в морозильниках базы. Даже мороженые фрукты.

– Прошу! – указал на место во главе стола Плюхатый.

– Не напиваться! – предупредила Мара. – Через четыре часа стартуем.

– Стартуем? – удивленно перекосил лисью морду Вертлявый.

Девушка вынула из кармана стартовый ключ и торжественно подняла его над головой. Плюхатый медленно поднялся на ноги, неверяще глядя на него. Потом развел руками и низко поклонился Маре.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, – так до конца и не верил. Извини. Всем встать, морды! Приветствуем капитана Мару, господа пираты!

Восемь крупных мужчин встали и склонились перед невысокой, хрупкой на вид девушкой. Она радостно скалилась, в глазах горело злобное торжество.

– И еще, девочка… – почти неслышно добавил Плюхатый. – Куда бы ни вела твоя дорога, я пойду рядом и всегда подставлю плечо. Даю тебе в том слово вора.

* * *

Дварх-крейсера ордена выпрыгивали из гиперпространства десятками и сотнями, тут же занимая боевые позиции. Они окружали планету атакующим спиральным построением и без промедления активировали гравидеструкторы. Но пугали даже не они, а впервые появившиеся в Гнездах чудовищные боевые станции. До сих пор большинство разумных в галактике были полностью уверены, что кораблей такого размера существовать не может. Что они физически невозможны. Аарн убедили сомневающихся, что возможны.

Ведущий Гир-Дагар, командующий планетарной обороной Ранка-Даа, столичной планеты Стасского Гнезда Гвард, обреченно распахнул пасть. В его душе тяжелыми волнами колотился бездонный ужас. И ненависть. Особенно при воспоминании об авантюристах, поставивших Гнезда на грань катастрофы. Идиоты проклятые! Ну зачем, скажите на милость, им понадобилось нападать на этот паскудный Трирроун? И сами погибли ни за битую скорлупу, и на родные планеты беду накликали. Родитель Гнезда молчит. А что делать ему? Что делать, если орден начнет атаку? Молнии в кладку Небесного Воина!

Гир-Дагар зарычал в отчаянии – для того, чтобы напасть на голокожих обезьян, корабли нашлись, а для защиты родной планеты – нет. Ведущий не понимал, как такое стало возможным, откуда вообще взялся боевой флот. Почему о его существовании не знал ни один из высокопоставленных военачальников? Неужели, темные отцы? Да нет, не может того быть, темные отцы – всего лишь древняя, почти забытая легенда. Или не легенда?

– Приветствую тебя, дитя! – оторвал его от размышлений скрипучий голос.

С внезапно засветившегося над командным пультом большого экрана на Ведущего взглянул сам Родитель Гнезда, Ванег-Саар.

– Счастлив видеть тебя, Родитель! – облегченно выдохнул гвард, кланяясь. – Приказывай! Я готов исполнить любое твое повеление!

– Мне сообщили, что из гиперпространства выходят флоты ордена. Этот так?

– Так, Родитель! Я никогда не видел столько дварх-крейсеров вместе. А их боевые станции – вообще кошмар. Я не знаю, что нам делать, планетарные комплексы защиты не смогут задержать их надолго.

– Я понимаю, – мрачно буркнул Ванег-Саар. – Мы сдаемся. Соглашайся на любые их требования, иного выбора мы не имеем. Наш флот уничтожен возле планеты, которую голокожие обезьяны называют Эрланом. Мы проиграли войну.

Гир-Дагара так и подмывало спросить, кому вообще понадобилась эта война, но он не решился нарушить тысячелетнюю традицию. У Родителей не полагалось ничего спрашивать, они ничего и никому не объясняли. Любые их действия считались изначально правильными, и усомнившийся в этом объявлялся еретиком. В прежние времена еретиков иногда даже казнили. Но не теперь, уже больше трехсот лет их всего лишь лишали социального статуса. Ведущий поежился – лично он предпочел бы казнь, ничего не может быть хуже, чем оказаться нижайшим из низких и не иметь ни одного шанса подняться снова. Стать изгоем, с которым не станет общаться ни один уважающий себя гвард? Бр-р-р…

– Ты понял меня, дитя? – устало спросил Родитель, прищелкнув зубами.

– Да, Родитель! – низко поклонился Гир-Дагар.

Ванег-Саар внимательно посмотрел на него тяжелым взглядом маленьких, желтых глазок и отключился. Ведущий резко выдохнул. Значит, Гнездо сдается… Что ж, он исполнит приказ. Теперь нужно дождаться выхода на связь Ведущего флота Аарн. Приказав не стрелять по кораблям ордена ни при каких обстоятельствах, он устало опустился на неудобную и жесткую скамью возле главного командного пульта центра планетарной обороны. Куцый хвост пожилого гварда нервно подрагивал, в глазах горела затаенная ярость. Как бы он хотел выяснить, кто послал на убой боевой флот и оставил беззащитными родные миры. Выяснить и лично удавить предателя. Никем иным сделавшего такое Гир-Дагар считать не мог.

С легким треском левая стена превратилась в голоэкран. Орден. Зажигать экраны в любом месте умели только они. Ведущий мрачно взглянул на появившегося на экране гварда в форме ордена.

– Я – дварх-адмирал Кир-Ванег, командующий шестнадцатым атакующим флотом ордена Аарн, – негромко сказал тот, кланяясь поклоном равного равному. – Приветствую вас, Ведущий.

– А я приветствую вас, дварх-адмирал, – поклонился таким же поклоном Гир-Дагар, вставая. – Вы дитя нашего Гнезда?

– Да. Но это было очень давно. Я аарн – и этим все сказано.

– Понятно… – опустил голову Ведущий. – Родитель уполномочил меня сообщить вам, что Стасское Гнездо Гвард капитулирует.

– Рад, что вы прислушались к голосу разума, – кивнул дварх-адмирал. – Мне не доставила бы удовольствия атака на мой бывший дом. Однако у нас есть несколько требований.

– Внимательно вас слушаю.

– Первым и главным нашим требованием является уничтожение верфей, на которых были выстроены боевые корабли. А также всех имеющихся в наличии флотов, кроме торговых и транспортных. Второе требование – разоружение планетарных комплексов защиты. Возле всех планет Гнезда в течение десяти лет будут дежурить наши дварх-крейсера. Впрочем, этот вопрос можно и обсудить, что приводит нас к третьему требованию. Нам необходима встреча лично с Родителем. Даю слово аарн, что ему не будет нанесен вред.

– Это невозможно! – отшатнулся от экрана ошеломленный Ведущий. – Вы же сами гвард, вы должны понимать!

– Я не знаю слова «невозможно», – холодно ответил дварх-адмирал. – Без личной встречи с Родителем санкции будут вдвое более жесткими. Свяжитесь с Ванег-Сааром и передайте ему мои требования. Прошу учесть, что мы знаем, где он сейчас находится. В случае отказа от встречи Родитель будет захвачен силами наших легионов. Я жду ответа один стандартный час. По прошествии этого времени начинаю оккупацию планеты.

Он снова коротко поклонился и отключил связь. Гир-Дагар остался стоять с широко распахнутой пастью, переваривая невероятное требование. Личная встреча с Родителем?! Какое кощунство! Какое пренебрежение всеми законами и традициями! Какое страшное унижение для всего Гнезда! Родитель ни с кем и никогда не встречался, никто не вправе был принудить его к встрече. Но сила сейчас в руках Аарн, и Ведущий ничего не мог с этим поделать. Он связался с Обиталищем и передал посеревшему от ужаса секретарю слова дварх-адмирала. Когда Гир-Дагар заговорил о последнем требовании, его голос дрожал. Все слышавшие его гварды закрыли глаза руками и тихо покачивались, поджав хвосты.

– Я встречусь с ними! – прекратил стоны секретарей и помощников резкий, насмешливый голос Родителя. – Как, ты сказал, зовут этого дварх-адмирала?

– Кир-Ванег.

– Дитя моей кладки… – тяжело вздохнул Ванег-Саар. – Никогда бы не подумал. Ладно, я приму делегацию ордена Аарн в гнездовом зале места Встреч. Не больше трех разумных. Через два стандартных часа.

Ведущий облегченно вздохнул и немедленно связался с дварх-адмиралом, передавая ему согласие Родителя. Кир-Ванег попросил указать координаты места в гнезде, где можно без возникновения ненужной паники открыть гиперпереход. Гир-Дагар передал их, после чего опустился на скамью и замер, обдумывая происшедшее. Ситуация Ведущему очень не нравилась, но реальность есть реальность, и с ней не особо поспоришь. Придется исходить из нового порядка вещей, хочется того или нет.

Кир-Ванег не спеша шел по гнездовому залу к высокой скамье Родителя, заложив руки за спину. Внешне он выглядел совершенно спокойным и уверенным в себе. Жаль только, не было рядом Целителя Душ, способного помочь дварх-адмиралу преодолеть внутреннее смятение. Мало того, что его ждал сам Родитель Стасского Гнезда, так Ванег-Саар являлся еще и собственным родителем самого Кир-Ванега.

Вслед за ним шел почти незаметно улыбающийся Семен Феоктистович и еще один гвард, дварх-полковник Гар-Сартин, командир легиона «Черные Ящеры». Впрочем, бывший контрразведчик сейчас тоже находился в теле гварда, из-за чего чувствовал себя несколько неуютно.

Марсарх, один из двархов боевой станции «Белая Заря», приступил к сканированию памяти Родителя, без чего понять, откуда взялся флот, было совершенно невозможно. Произошло что-то невероятное – боевые корабли появились неизвестно откуда и вели их неизвестные в Гнездах пилоты, ни один из Ведущих понятия не имел, кто они и откуда взялись. Но Родители отдали приказ и военные исполнили его – загрузились на эти неизвестно откуда появившиеся корабли, провели несколько тренировок и отправились воевать с Трирроуном, прекрасно понимая, что их отправили на убой.

– Приветствую тебя, Родитель! – на высоком стиле гварких'э провозгласил Кир-Ванег, в этом стиле общения не существовало уважительного обращения на «вы», на нем говорили только равные.

– И я приветствую тебя, дитя моей кладки, – усталым голосом ответил Ванег-Саар.

– Я давно не дитя твоей кладки, – насмешливо распахнул пасть дварх-адмирал. – Я давно сам родитель.

– Родитель?! – едва не вскочил с места старый гвард. – Но это же невозможно! Односложное имя дается только бесплодным!

– В ордене умеют лечить и это.

– Вот как? – задумчиво протянул Ванег-Саар. – Сколько у тебя кладок?

– Двенадцать! – осклабился дварх-адмирал.

Родитель Стасского Гнезда довольно долго неверяще смотрел на него и вскоре понял, что вышедший из его кладки высокопоставленный аарн не лжет. Двенадцать… Много, очень много. Он вытянул вперед руки и выпустил когти жестом уважения равного к равному – у него самого было только десять кладок.

Если посмотреть со стороны, гварды были довольно странным народом. Яйцекладущие гермафродиты. Однако к размножению был способен один из тысячи, и такого именовали родителем. Только из родителей выходили жрецы и высшие управленцы Гнезд. Бесплодные становились военными, учеными, младшими жрецами. И, конечно, работниками низовых звеньев любой структуры. Для последних шанса подняться выше почти не имелось, они обрекались обычаями на безрадостное существование без какой-либо надежды.

Обычаи были до безумия жестокими, каждое действие обставлялось сотнями ритуалов и не дай кому Вершащий Суть даже намекнуть, что он не удовлетворен своим положением или считает решение вышестоящего ошибочным. Такой еретик мгновенно лишался социального статуса и пожизненно ссылался на нижние уровни, заниматься самой грязной и тяжелой работой. Мало того, с ним никто не общался. Порой еретиков даже казнили, но такое случалось очень редко и только в случае, если на казни настаивал кто-нибудь из родителей. У несчастных изгоев не было ничего своего, они жили в бараках на дне Гнезд до конца своих дней.

Так происходило до появления ордена. Теперь многие из них становились аарн, оставив за спиной безрадостное существование. На Аарн Сарт перед бывшими изгоями открывались все дороги, и они буквально молились на Командора, давшего им все это, давшего им любовь и радость, которых беднягам так не хватало в родных Гнездах. Впрочем, в орден уходили не только изгои, порой вполне благополучный внешне гвард выкрикивал Призыв во время Поиска. И мало кто мог понять – почему.

Ванег-Саар внимательно смотрел на дварх-адмирала и размышлял. То, что в ордене способны лечить бич народа гвардов, бесплодие, менял очень и очень многое. Да что там, это обстоятельство меняло вообще все. Только четверо Родителей Гнезд, высшие жрецы и темные отцы знали причину столь жесткого общественного устройства. Иначе гвардам было просто не выжить – они постепенно вымирали, с каждым поколением вылуплялось все меньше способных к размножению. Родители откладывали столько яиц, сколько могли, истощая свои тела до полного изнеможения, но это не помогало. Ученые-генетики поколениями пытались найти выход, но не сумели.

А теперь появляется какой-то аарн и походя сообщает, что решение найдено. И, судя по всему, довольно давно. За этот секрет Ванег-Саар готов был отдать что угодно, и дварх-адмирал это прекрасно понимал. Не мог не понимать. Хотя оставались ли гварды гвардами, становясь аарн? Родитель очень сильно в этом сомневался. Ему несколько раз доводилось общаться с разумными из ордена, и впечатление они оставили по себе довольно жуткое. Их не интересовало ничего из того, что составляло суть жизни гварда или человека. Однажды, еще в юности, Ванег-Саар издали видел самого Командора. Вот уж чудовище! Как мог разумный получить такую невозможную Силу? Он не понимал. Магов среди гвардов не рождалось, и в Гнездах с трудом верили, что возможно напрямую управлять энергией стихий или, что куда хуже, вероятностями.

– Орден Аарн в моем лице требует объяснить причину нападения Гнезд на республику Трирроун и уничтожения двух населенных планет, – снова заговорил дварх-адмирал, его голос был холоден, как лед.

– Причину? – насмешливо приоткрыл пасть Родитель. – Ты ее знаешь.

– Возможно. Но это только предположения. Нам нужно знать точно.

– Они убили население трех наших планет! – рявкнул в сердцах Ванег-Саар. – Выжгли кладки! Ты сам гвард и знаешь, сколь невосполнима для нас потеря их генов! Республика получила по заслугам. Вершащий Суть сказал: «Да будет каждому воздано по делам его!» Это воздаяние убийцам.

– Так мы и думали, – скривился Кир-Ванег. – А теперь я вынужден тебя огорчить. Вас обманули, вы наказали невиновных, совершив этим величайший грех.

– Такие слова требуют доказательств… – посерел Родитель, понимая, что если дварх-адмирал прав, то искупить грех наказания невиновных будет почти невозможно.

– Доказательства на этих кристаллах, – ответил Кир-Ванег, протягивая несколько инфокристаллов кому-то из секретарей. – А если коротко…

Он быстро рассказал и показал Родителю историю Проекта, недавно уничтоженного орденом. Потом продемонстрировал изъятые из сейфов профессора Сартада записи об убийстве населения трех планет. Смотрящие на расстрел примитивных гнезд гварды захлебывались от гнева. Родитель вцепился когтями в скамью, когда увидел, как человеческие солдаты поливают огнем огнеметов кладки.

– Сделавшие это – изгои в человеческом обществе, – продолжил Кир-Ванег. – Правительство республики готово было передать вам для суда совершивших это чудовищное преступление, но вы предпочли поверить тем, кто подло использовал ваш гнев и вашу боль!

– Мы проверим это… – едва слышно прошептал Ванег-Саар. – Если ты прав, обманувшие нас когда-нибудь пожалеют.

– Мы тоже на это надеемся, – распахнул пасть дварх-адмирал. – Проверяйте. Могу сказать еще, что та же самая организация, которая подбросила вам информацию о вине Трирроуна, стояла за спиной профессора Сартада и его убийц. А теперь я хочу перейти к куда более неприятным вопросам.

«Марсарх, ты закончил сканирование? – спросил он у дварха. – Есть что-нибудь по флоту?»

«Закончил, – буркнул в ответ тот. – Родители Гнезд здесь ни причем. Ты слышал что-нибудь о так называемых темных отцах?»

«Слышал… – заинтересованно протянул Кир. – Но это просто древняя легенда. Их никогда не существовало в действительности».

«Ты так в этом уверен?» – поинтересовался Семен.

«Нет, конечно. Что мог знать молодой ученый? Какие особые секреты?»

«Ты прав, никаких, – вздохнул дварх. – Судя по всему, темные отцы все-таки существуют, но знают о них только четверо Родителей Гнезд и три высших жреца Вершащего Суть. Никому из наших до сих пор не приходилось лично общаться с Родителями, и мы, похоже, многое упустили».

«Так что ты все-таки накопал?» – нетерпеливо спросил Семен.

«Родитель сам не знает, откуда пришел флот. С ним связался представитель темных отцов и приказал наказать убийц трех планет, уничтожив столько же их миров. Флот появился из гиперпространства, забрал спешно подготовленные экипажи и ушел».

«Нам нужен этот самый представитель, – заявил контрразведчик. – Без него на структуры темных отцов не выйти. Если они способны послать на убой шесть тысяч боевых кораблей только ради наказания виновных, то каков их реальный потенциал?»

«Думаю, немалый…» – тяжело вздохнул Кир.

«Кстати, сейчас я как раз и сканирую этого самого представителя… – иронично сказал дварх. – Вон он, скромный секретарь на вид. Ой-ой-ой! Это сколько же работы нам предстоит?»

«Зараза ты все-таки, Марсарх, – добродушно хмыкнул Семен. – Редкая, причем!»

«А то! – с гордостью ответил дварх. – На том стоим! Ладно, сканирование я закончил. Ближайшая база отцов в тридцати световых годах отсюда, в туманности Арх'э-М'эрро. Гвардам запрещено там появляться. Религиозный запрет. Отправляй-ка туда флот, Кир, нужно застать их врасплох».

«Попробуем, – эмообраз гварда светился мягкой иронией. – Ты только этому секретарю в память нужное нам вложи, а то, не дай Вершащий Суть, предупредит».

«Сделаю, не беспокойся».

Кир-Ванег снова взглянул на молчащего Родителя. Тот тоже внимательно смотрел на дварх-адмирала, обдумывая сказанное им. Если кто-то на самом деле использовал Гнезда для своих целей, это величайший позор. Такого позора не бывало со времен последней большой войны. Почему-то Ванег-Саар был почти уверен, что дитя его кладки право. Но в таком случае необходимо срочно связаться с Родителями остальных трех Гнезд и обсудить сложившееся положение с ними. Да и темных отцов стоит подключить к совещанию, ведь это по их настоянию был атакован Трирроун. Хотел бы он еще знать, кто они такие, эти темные отцы. Вполне возможно, что скоро узнает. Ванег-Саару дали понять, что через несколько лет он сам станет одним из темных отцов, уступив власть над Стасским Гнездом кому-нибудь из молодых родителей. Он даже выбрал себе преемника – Бартаг-Ванег, великолепный администратор. Излишне жестковат порой, но это с возрастом и опытом пройдет.

– Теперь о вашем проигрыше в войне и ваших боевых флотах, – снова заговорил дварх-адмирал. – Я прекрасно знаю, что флоты принадлежат не вам, а темным отцам. Я даже не требую от вас разоружиться, боевых кораблей у Гнезда нет. Оставлять без защиты населенные планеты тоже не считаю нужным, случиться может все что угодно. Потому уничтожать планетарные защитные комплексы не стану. Вопрос сейчас идет о контрибуции. Вскоре вас посетит посол республики, и я искренне советую прислушаться к его словам.

– Раз мы наказали невиновных, то искупим нашу вину любой ценой, – мрачно ответил Родитель. – Даже без каких-либо требований с их стороны. Ты должен это понимать, ты все-таки рос в этом гнезде.

– Я рад, если так, – кивнул Кир-Ванег. – А после того можно будет говорить и о предоставлении Гнездам технологии излечения бесплодия. Если вы пойдете нам навстречу еще кое в чем, то мы даже согласны принять ваших молодых ученых в наши университеты и обучить их всему необходимому.

– Что ты имеешь в виду? – вопросительно приоткрыл пасть Ванег-Саар. – В чем именно мы должны пойти вам навстречу? Ради получения этой технологии мы готовы на многое. На очень многое.

– Боевые корабли были где-то построены, – оскалился дварх-адмирал. – Я даю тебе гарантию, что мы найдем эти верфи и уничтожим, чего бы нам это ни стоило. Прошу Гнезда не вмешиваться в нашу войну с темными отцами. Они начали войну первыми и заплатят за это.

– Не вмешиваться… – едва слышно пробормотал Родитель, такого страшного требования он все-таки не ждал, темные отцы всегда были величайшей и последней надеждой Гнезд Гвард, именно от них гварды получали большинство новых знаний, именно они помогали выжить в самые трудные времена.

– Я понимаю, что тебе трудно отказаться от привычного с детства, – вздохнул Кир-Ванег. – Но прошу понять и нас. Мы не допустим новой галактической войны ни в каком случае, а значит, не допустим наличия в руках Гнезд мощных боевых флотов.

– Родитель! – вопль влетевшего в гнездовой зал молодого гварда с раскраской офицера флота был диким. – Главное Обиталище Оринского Гнезда атаковано мета-кораблями! Связи с Обиталищем больше нет! Что делать?! В гиперпространстве творится что-то страшное! Мета-кораблей сотни и сотни!

– Вершащий Суть! – схватился за голову старый гвард. – Там же тысячи кладок!

Он с отчаянной надеждой посмотрел на ошеломленного неожиданным известием Кир-Ванега.

– Флоту – тревога! – взревел через пару секунд опомнившийся дварх-адмирал. – Боевым станциям подготовить главные калибры к непрерывному огню! Дварх-крейсерам держать накопители энергии заполненными как минимум на девяносто процентов! Навигаторам проложить курс к системе Орианд! Идем на форсаже, легионерам немедленно занять противоперегрузочные камеры!

Затем резко повернулся к Родителю и бросил:

– Мне нужно несколько ваших опытных флотских офицеров, знающих подходы к Оринскому Обиталищу, чтобы не тратить время на разведку пространства. Дело будут решать секунды!

– Немедленно сюда Тарн-Ванега, Ксер-Ванега и Дар-Корета! – резко бросил Ванег-Саар кому-то из секретарей. – Повторяю, немедленно!

Тот коротко поклонился и буквально вылетел в боковую дверцу. Через несколько минут в гнездовой зал вбежали широко распахнувшие пасти и тяжело дышащие три немолодых гварда. Раскраска на их телах говорила, что все они, как минимум, Ведущие.

– В-вы звали, Родитель… – с трудом выдохнул один из них.

– Главное Обиталище Оринского Гнезда атаковано мета-кораблями, – мрачно сказал Ванег-Саар. – Единственная надежда спасти кладки – флот ордена Аарн. Приказываю поступить в распоряжение дварх-адмирала Кир-Ванега и оказывать ему любую требуемую помощь!

– Флот готов к старту, времени терять мы не имеем права! – мрачно сказал аарн, то и дело нервно выпуская когти. – Идите в гиперпереход, вас встретят.

– Как прикажете, дварх-адмирал! – поклонился Тарн-Ванег и решительно шагнул в распахнувшуюся перед ним черную воронку, за ним последовали остальные Ведущие.

– Извини, Родитель, откланиваюсь, – развел руками Кир-Ванег. – Не до церемоний, мы должны успеть.

– Да пребудет с вами милость Вершащего Суть… – очень тихо ответил тот. – Гнезда будут в неоплатном долгу перед орденом, если вы спасете кладки.

Дварх-адмирал коротко поклонился и исчез в гиперпереходе, остальные аарн ушли еще раньше. Ванег-Саар остался сидеть на своей скамье в ошеломлении – уже добрую тысячу лет мета-корабли не рисковали нападать на населенные планеты Гнезд, орден хорошо проредил их ряды. Кроме него бороться с кораблями-убийцами мог мало кто в обитаемой галактике, и многие планеты гвардов в свое время погибли. А теперь атакована не просто планета, а Обиталище – место, где в теплом песке возле ласкового моря дожидались Рождения сотни тысяч оплодотворенных яиц. Там же жил сам Родитель Оринского Гнезда. Впрочем, его гибель значения не имеет. Кладки спасти! Вот что важно! Едва ли не впервые за последнюю тысячу лет Родитель одного из Гнезд Гвард молился Вершащему Суть за успех ордена Аарн.

* * *

Огромный амфитеатр был заполнен драконами разных расцветок. Предательство всем известного адмирала К'Рана Иртега до основ потрясло три ареала Драголанда. Всеобщее негодование оказалось столь велико, что ареал-вождям едва удалось сдержать взрыв, драконы вспомнили свою хищную сущность, и многие тысячи из них порывались собственными клыками разорвать предателя, едва не навлекшего гибель на родной ареал. Зачем ему понадобилось нападать на одно из государств людей, да еще и в сговоре с другим? Никто не мог понять. Чушь какая-то!

Адмирал Иртег до этого инцидента считался здравомыслящим драконом, его уважали… Не мог он не понимать, что войны с орденом трем ареалам не выиграть. Из-за его поступка Драголанду придется выплатить княжеству гигантские контрибуции, возможно, даже сократить флот. Боевые станции Аарн сейчас висели на границах трех ареалов и у каждого, хоть раз видевшего эти мрачные гигантские шары, чешуя вставала дыбом. А что, если орден решит напасть? Как остановить эти чудовищные корабли? Мало кто не понимал, что флоты Драголанда против них долго не продержатся. От этого понимания гнев становился еще сильнее.

В самом центре арены стояли десять кресел, в трех из которых сидели ареал-вожди. Р'Гон Арнес, С'Тван Ортид и К'Рад Гартаг. Поначалу никто не собирался делать суд над адмиралом К'Раном Иртегом публичным, но возмущение драконов было столь велико, что ареал-вождям пришлось согласиться вынести дело адмирала-предателя на всеобщее обозрение. Такого не случалось несколько тысяч лет, и процедуры общественного суда давным-давно позабыли. Пришлось поднимать старые архивы.

Судьбу К'рана Иртега должны будут решить десять самых уважаемых драконов трех ареалов. В их число вошли, естественно, сами ареал-вожди, что никого не удивило. Они и минуты не удержались бы в своих креслах, если бы потеряли уважение большей части драконов своих ареалов. Только в Дарг-Ареале, который возглавлял Р'Гон Арнес, несколько сомневались – каждый знал, что К'Ран собирается бросить вызов ареал-вождю, желая занять его место. И почти все считали, что адмирал победит – Р'Гон был слишком жесток и властолюбив, эти его качества нравились мало кому. Сейчас сторонники К'Рана пребывали в недоумении. Зачем их лидеру понадобилось нападать на княжество? Что-то во всей этой истории было дурно пахнущее. Но что именно?

– Слушайте меня, свободные драконы! – встал с места темно-красный С'Тван Ортид, ареал-вождь Ларт-Ареала. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы судить предателя, из-за действий которого мог погибнуть весь Драголанд. Нас – десятеро судей, и мы горды тем, что вы возложили на нас эту почетную обязанность. Клянемся судить честно и беспристрастно!

– Клянемся! – повторили вслед за ним остальные судьи.

– Мы слышали вашу клятву! – взревел амфитеатр.

– Введите обвиняемых! – приказал С'Тван.

Несколько приставов из личной гвардии кого-то из ареал-вождей вышли и вскоре вернулись с девятью драконами со скованными руками и крыльями. Впереди всех шел рослый темно-красный дракон с гордо поднятой головой. Адмирал К'Ран Иртег. Трибуны взорвались проклятиями, на предателя сотнями посыпались камни. Он вздрагивал под ударами, но молчал.

К'ран шел гордо, он не ощущал себя предателем. Это не он предатель, предатель сидит в кресле ареал-вождя. Вон он, довольно ухмыляется. Еще бы, победитель. Ничего, еще не все потеряно, еще есть шанс вывести Р'Гона на чистую воду, показать всем, кто он. Ареал-вождь сильно сглупил, сделав это судилище публичным, и адмирал намеревался воспользоваться его ошибкой. С ним были только оставшиеся в живых восемь контр-адмиралов, остальным К'Ран запретил возвращаться домой – достаточно смерти высших офицеров флота, пусть остальные живут, они ничем не заслужили этого позорного судилища. А вот он – заслужил! Заслужил тем, что поверил ареал-вождю, что не вынес приказ о нападении на всеобщее обсуждение, как обязан был сделать по древним законам Драголанда. Смешно, но именно это ему вменяют в вину сейчас. Высшая справедливость Создателя. Страшно, когда она коснется тебя лично…

Узников приковали к девяти приготовленным день назад стальным рамам. Приставы суда встали за их спинами, каждый держал наготове плазмер – адмиралы считались опасными бойцами, если кто-нибудь из них вырвется на свободу и начнет бой, справиться с ним будет нелегко. Но подсудимые вели себя со спокойным достоинством, не ощущая за собой никакой вины.

– Сегодня мы с вами, свободные драконы, судим предателей, поставивших Драголанд на грань катастрофы! – встал с места К'Рад, ареал-вождь Рсах-Ареала. – И погубивших один из лучших боевых флотов.

Амфитеатр снова взревел.

– Тише! – скомандовал К'Рад. – Я понимаю ваше негодование, но ведите себя достойно. Вы драконы, а не крылатые ящерки! Итак, продолжу. Две недели назад по неизвестной причине шестой боевой флот Драголанда под командованием всем вам известного адмирала К'Рана Иртега снялся с места постоянной дислокации и отправился в империю Сторн. Там он объединился с десантным флотом людей и совместно с ними атаковал три пограничные системы княжества Кэ-Эль-Энах, с которым нам только недавно удалось наладить нормальные торговые взаимоотношения. Одновременно с этим несколько миноносцев были отправлены адмиралом Иртегом в другой конец княжества, где эти миноносцы без объявления войны подвергли кварковой бомбардировке мирную и почти незащищенную планету Верстария, уничтожив около трех миллиардов ни в чем не повинных разумных.

Драконы ошеломленно замерли, до глубины души потрясенные последними словами ареал-вождя. Да как мог адмирал так поступить?! Подвергнуть кварковой бомбардировке населенную планету?! Без объявления войны?! Это же бесчестье! По всем законам и обычаям – бесчестье! И у него хватило совести не покончить с собой, а явиться на суд?!

К'Ран сам был потрясен. Не отдавал он приказа бомбить эту Верстарию! Не отдавал! Святой Создатель и Первый Дракон! До какой же степени подлости дошел Р'Гон Арнес? Теперь адмирал понимал, почему Т'Сад Говах так скептически отнесся к его идее выступить на суде с обличением ареал-вождя. Шансов оправдаться у него, действительно, нет. Скорее всего, миноносцы, бомбившие Верстарию, уже уничтожены или спрятаны так, что никогда не найти. Но адмирал сам выбрал свою судьбу и намерен был идти до конца. Даже если его приговорят к позорной казни, он примет приговор с достоинством.

К'Рад продолжал красочно описывать нападение шестого флота на планетные системы Мартанд, Бар-Диас и Фордег. На огромных голоэкранах транслировались переданные орденом записи о бое с дварх-крейсерами княжества и сдаче флота Т'Саду Говаху.

– Итак, адмирал, чем вы объясните ваши действия? – холодно спросил К'Рад.

К'Ран медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Р'Гону Арнесу. Ареал-вождь выглядел уверенным в себе, но те, кто хорошо знал его, могли понять, что ему несколько не по себе. Он выдержал взгляд обреченного адмирала, не опустив глаз. Одного не мог понять Р'гон – почему его соперник вернулся, зная, что его ждет? Сам бы он не вернулся при таких раскладах. Хорошо, что заранее подготовился, принял все необходимые меры, и словам адмирала никто не поверит.

– Две с половиной недели назад меня вызвал ареал-вождь Р'Гон Арнес, – внешне спокойно заговорил К'Ран, – приказав собрать флот и быть готовым к выступлению. Я был немало изумлен, так как войны в ближайшее время не предвиделось. Еще больше я изумился, когда узнал, что должен отправиться к системе Трангант в империи Сторн для объединения с союзными имперскими войсками. До сих пор мы никогда еще не выступали союзниками людей.

– Пытаетесь свалить вину на меня, адмирал? – насмешливо спросил ареал-вождь, поудобнее устраиваясь в кресле, как устраиваются, готовясь к просмотру интересного спектакля.

– Кому, как не вам, знать, что я говорю правду… Когда я узнал, что объектом атаки будут три пограничные с империей планетные системы княжества, то поначалу отказался исполнить нелепый приказ. Однако ареал-вождь привел мне доказательства того, что нападение необходимо.

– Каковы же эти доказательства? – прорычал С'Тван, искоса поглядев на Р'Гона, которого ненавидел всей душой. Неплохо бы устроить старому врагу неприятности.

– Варий, – ответил адмирал. – В этих трех системах обнаружили огромные залежи вариевой руды, залежи планетарного масштаба. Вы не хуже меня знаете обстановку с варием в Драголанде и можете понять, почему я согласился с доводами ареал-вождя.

– Хорошо, пусть так, – кивнул головой самый старый из судей, темно-серый дракон Х'Рат Ревист, которому недавно исполнилось пять с половиной тысяч лет. – Но вы не могли не понимать, что орден обязательно вмешается в конфликт и уничтожит ваш флот. Особенно в свете все более плотного сотрудничества Аарн и Кэ-Эль-Энах. Не верю, что здравомыслящий дракон, каковым я всегда считал вас, мог не учесть этого обстоятельства.

– Именно этот вопрос я и задал ареал-вождю.

– И что же он вам ответил?

– Он дал мне слово, – гадливо скривился К'Ран. – Слово дракона в том, что орден в этот конфликт вмешиваться не станет.

– Вы, предатель, смеете обвинять меня в нарушении слова дракона?! – с яростью рявкнул Р'Гон, вскакивая на ноги, его хвост резко ударил по земле, крылья встопорщились.

– Да, ареал-вождь! – с презрением бросил адмирал. – Именно я обвиняю вас в нарушении слова дракона!

– Нет, ну надо же! – расхохотался тот, разведя руками и снова садясь. – Такого я даже представить себе не мог. Ну и что вы еще нам расскажете? Любопытно, знаете ли.

Сволочь проклятая! Адмирал с тяжелой ненавистью смотрел на насмешливо ухмыляющегося Р'Гона. Смехом тот сбил возникшую напряженность, и начавшие было сомневаться драконы не поверили К'Рану. Что ж, он все равно заронил кое у кого зерна сомнения. Придет время, и эти зерна прорастут. Пусть даже и не сейчас, пусть. Его смерть тоже сыграет свою роль.

– Продолжайте, адмирал, – снова покосился на старого врага С'Тван, которому очень хотелось, чтобы обвиняемый оказался прав.

– Я спросил: почему? В ответ мне было сказано, что с Аарн все договорено заранее и эта небольшая демонстрация силы нужна, чтобы заставить княжество стать немного сговорчивее. Не поверить слову дракона я не мог, каждый из вас на моем месте поступил бы так же.

– Хорошо, ваши доводы суду понятны, – кивнул Х'Рат. – Тогда объясните, почему домой вернулись только девять драконов. Почему большинство попросило политического убежища в Кэ-Эль-Энах? Если это не предательство, то я даже не знаю, что можно назвать предательством.

– У меня на руках был приказ ареал-вождя о том, что каждый сдавшийся врагу дракон по возвращении домой будет казнен, – мрачно ответил К'Ран. – Я не посчитал себя вправе обречь на смерть десятки тысяч молодых драконов, нас и так не слишком много.

– Нет, слышал чушь, но такую?! – распахнул крылья Р'Гон. – Подобные слова требуют доказательств, уважаемый суд. Раз уж дело пошло таким образом, что виновным выставляют меня, я слагаю с себя полномочия судьи. Не считаю себя вправе принимать участие в заседании суда, на котором меня обливают грязью.

Он встал, поклонился остальным судьям и отошел в сторону. Этот жест ареал-вождя вызвал одобрительный гул на трибунах, кое-кто даже начал аплодировать, но быстро затих под неодобрительными взглядами соседей.

– Суд принимает ваш самоотвод, уважаемый Р'Гон, – кивнул Х'Рат. – А чем вы, адмирал, докажете ваши слова? Или это голословное обвинение?

– Приказы ареал-вождя на инфокристалле, который я передал суду, – мрачно сказал К'Ран, понимая, что ему не поверили.

– Продемонстрируйте суду этот кристалл, – распорядился С'Тван, повернувшись к одному из секретарей.

Тот кивнул и запустил проектор. На экране возникло несколько страниц текста с подписью ареал-вождя. Судьи внимательно прочли его, потом кто-то из секретарей огласил приказы вслух для публики. Драконы на трибунах ошеломленно замерли – такого они, мало того, что никогда не слышали, но и представить себе не могли. Приказы оказались жестоки настолько, что казались наваждением, чем-то невероятным. Казнить десятки тысяч воинов после неудачи в бою? Такое в Драголанде невозможно! И этот предатель хочет, чтобы они поверили, что ареал-вождь способен отдать такие приказы? Только те, кто хорошо знал Р'Гона Арнеса лично, выглядели задумчиво. Они-то прекрасно знали, что их ареал-вождь способен еще и не на то. Но доказательств у них не было.

– Это уже слишком, адмирал, – с гадливостью бросил подсудимому Х'Рат. – Сфабриковать такую мерзость? Обвинить своего ареал-вождя в чудовищном преступлении, чтобы оправдать собственное предательство? Знаете, это действительно слишком. Мне стыдно находиться рядом с вами!

К'Ран прикрыл глаза – ему не поверили. Да, он предполагал, что так и случится, но не думал, что даже Х'Рат, бывший когда-то его учителем, так отнесется к его словам. Неужели ни один дракон не подозревает, каков Р'Гон Арнес?.. Адмирал молча слушал, как допрашивали остальных подсудимых. Те подтверждали слова своего командира, но им тоже не верили. Что же делать? Он не боялся умереть, он боялся, что настоящий предатель останется безнаказанным. А дело шло именно к тому.

Иногда наступает время для разумного, когда нет иного выхода, кроме как сжечь за собой мосты. Когда нужно идти до конца, не боясь никого и ничего. Даже, если потребуется взойти на костер. Даже, если все вокруг будут считать тебя предателем и убийцей. Тяжело это – оказаться в такой ситуации. И тут главным остается честь. То, что ты думаешь о себе сам. Не кто-то, а ты. Сейчас такое время наступило для адмирала К'Рана Иртега. Он уже не чувствовал себя живым, он сделал в этой жизни все, что мог. Осталось только одно – остановить Зверя. Любой ценой остановить. Вопрос только: как? Впрочем, если вспомнить об одном древнем обычае, то что-то может и получиться…

Как во сне адмирал наблюдал за обсуждением его дела и понимал, что судьи не верят. Ладно, он знает, что делать. Да, другого способа доказать свою правоту у него не осталось. Все равно цена – жизнь. Через некоторое время с места поднялся Х'Рат. Старый дракон некоторое время стоял молча, обводя взглядом затихающих драконов на трибунах.

– Вердикт суда – виновны! – рявкнул он. – Предатели приговариваются к позорной смерти бескрылых. Их выбросят со скованными крыльями с трехмильной высоты над Чарманским ущельем. Я сказал!

– Согласно древнему обычаю требую проверки моей виновности на Драан-Т'Лан! – неожиданно для всех заговорил адмирал. – Как приговоренный к смерти, я имею такое право!

На стадион рухнула мертвая тишина. Мало кто из смертников решался на такую проверку – Драан-Т'Лан убивал солгавшего очень медленно и очень мучительно. Чем он являлся? Древний артефакт, которому было уже несколько тысяч лет. Его создал легендарный в Драголанде М'Раах Нартад, один из немногих среди драконов великих магов. Висящий в главном зале столичного храма Тар-Драгинд темно-синий каменный шар, по поверхности которого все время проскакивали белые энергетические разряды, пугал своей чуждостью и непонятностью. Ни один дракон не мог солгать, положив руку на этот шар. Солгавший умирал страшной смертью, разлагаясь заживо. М'Раах создал артефакт после того, как его ни в чем не повинного друга приговорили к смерти и казнили. Правда стала известна тогда, когда было уже поздно. С тех пор Драан-Т'Лан оставался для приговоренного к смерти последней надеждой на спасение. Но воспользоваться им рисковал только тот, кто действительно был невиновен.

Х'Рат медленно поднялся на ноги и подошел к приговоренному, внимательно посмотрев ему в глаза.

– Ты так уверен в своей правоте? – почти неслышно спросил старый дракон.

– Да! – гордо ответил К'Ран. – Вы не знаете, каким чудовищем является Р'Гон Арнес и на что он способен ради власти. Моя жизнь не имеет никакого значения, я хочу остановить Зверя.

– Если ты прав, нам предстоит гражданская война… – задумчиво протянул Х'рат. – Его слишком многие поддерживают.

– Я знаю… – с горечью в голосе ответил адмирал. – Весь этот чудовищный фарс был нужен Р'Гону, чтобы убрать политического соперника. На следующем совете ареалов я собирался бросить ему официальный вызов. И шансов выиграть у Р'Гона не было! Больше соперников у него нет.

– Почему ты не рассказал об этом на суде?

– А вы бы поверили?

– Нет, не поверили бы, тут ты прав, – снова внимательно посмотрел на К'Рана старый дракон. – Что ж, у тебя действительно есть право требовать проверки на Драан-Т'Лан. И если ты невиновен, Р'Гон пожалеет, я тебе это обещаю.

– Благодарю, – позволил себе почти незаметную улыбку приговоренный к смерти.

Внутри Р'Гона все бушевало, но ареал-вождь не подавал виду, оставаясь внешне иронично-спокойным. Проклятый адмирал все-таки нашел выход, все-таки сумел доказать свое. И что теперь делать ему? Как он мог позабыть о Драан-Т'Лан?! А чему удивляться, добрых полтысячи лет ни один дракон не решался на проверку древним артефактом. Ведь достаточно солгать даже в мелочи, чтобы Драан-Т'Лан покарал лжеца. Р'Гон снова мысленно проклял адмирала, не пожелавшего покорно играть роль, определенную ему ареал-вождем. Что ж, придется действовать по-другому. До храма ни один из адмиралов шестого флота живым добраться не должен. Иначе конец всему.

Р'Гон никогда не разрабатывал один план, у него всегда было несколько про запас. Подобный случай он тоже предусмотрел. Кое у кого, конечно, возникнут подозрения, но он сумеет оправдаться. Нужно только поделиться с остальными ареал-вождями некоторыми подарками графа, но драный хвост с ними, пусть подавятся. А вот Х'Рата придется убирать, старик слишком недоверчив. Р'Гон незаметно нажал на кнопку, вмонтированную в пояс, отдавая приказ задействовать второй вариант.

Драконы на трибунах постепенно приходили в себя после дикого требования адмирала. Он решился на проверку в храме? На Драан-Т'Лан? Значит, он говорил правду? Или пытается выжить, надеясь, что древний артефакт не сработает? Никто не знал, но многие и многие засомневались, начиная поглядывать на Р'Гона Арнеса с подозрением. Ареал-вождь чувствовал эти взгляды и нервно ежился.

Суд решил не тратить времени и провести проверку немедленно, благо храм Тар-Драгинд располагался неподалеку. Осужденных отвязали от рам и повели к выходу из амфитеатра. К'Ран шел впереди, улыбаясь. Он был уверен в себе и ничуть не боялся проверки – правда за него, это ареал-вождь лжет.

Никто не обратил внимания на собравшихся недалеко от места суда молодых драконов с символикой «Воинов Небес» на широких поясах и нашейных повязках. Никто не слушал их истерические крики, не смотрел на постепенно собирающуюся взвинченную толпу. Неизвестно, кто первым крикнул: «Бей предателей!» Но кто-то крикнул.

Сотни драконов взвились в воздух и рванулись сверху на скованных, застывших в ужасе адмиралов. К'Ран Иртег прожил на несколько минут дольше других, прежде чем кто-то из «Воинов» разорвал ему горло зубами. Приставы стреляли в воздух, пытались остановить взбесившуюся молодежь… Когда все успокоилось, на месте событий остались разорванные в клочья трупы девяти адмиралов и несколько погибших в суматохе приставов суда. Конечно, напавших быстро нашли, но это ничего не дало – каждый разводил руками, говоря, что все, мол, кинулись. И я, мол, как все.

Еще через три дня потребовавшего дополнительного расследования инцидента Х'Рата Ревиста нашли у него дома мертвым. Согласно медицинскому заключению, сердце старого дракона не выдержало и просто остановилось. Никто не удивился, он был невероятно стар, мало кто доживал до такого возраста. Да, сомнений после попытки адмирала Иртега обратиться к суду древнего артефакта возникло немало, но доказательств его словам не нашлось, и постепенно шум сошел на нет. С'Тван попытался было что-то выяснить, надеясь получить пару лишних козырей в борьбе со старым врагом, но не нашел ничего существенного. Единственным результатом этого суда стало некоторое недоверие к Р'Гону Арнесу, но его и так никогда особо не любили. Зато молодые драконы его ареала до небес возносили мудрость любимого вождя. Все шло, как всегда.

* * *

– Мастер, мне не нравится происходящее, – задумчиво постучал когтем по левому клыку Т'Сад. – Очень не нравится. Впечатление такое, что события сорвались с цепи, и несутся лавиной, а мы только пытаемся как-то реагировать. И не успеваем.

– Пророчество… – поморщился Илар. – Хотя, не только. Все идет к кульминации, но основное произойдет не сейчас. Скорее всего, через десять-пятнадцать лет. Мы должны быть готовы к этому времени.

– Думаешь? – внимательно посмотрел на него черный дракон. – Может быть. Больше всего меня беспокоят неизвестно откуда взявшиеся мета-корабли. Бларн опознал их. Это корабли из второго комплекса, они несколько отличаются по конструкции от его собственных. Кто-то пробудил к жизни второй комплекс на свою голову. Ты можешь представить себе, во что нам встанет их уничтожение? Я – нет.

– Я тоже. Но ты заметил, насколько странно повели себя эти мета-корабли?

– Трудно не заметить, – скривился дварх-адмирал. – Зачем им понадобился Родитель Гнезда? Не понимаю! Атака неизвестных существ, захвативших Родителя, и мета-корабли ушли. Кир-Ванег их уже не застал, обнаружил только отголоски прохода огромного флота в гиперпространстве. Они не атаковали населенную планету! Когда такое случалось?

– Никогда, – тяжело вздохнул Илар, отпив глоток виски из стоявшего перед ним высокого стакана. – Я очень боюсь, что кто-то сумел взять флот Возмездия под контроль, перепрограммировав его искины. Не дай мне Создатель оказаться правым…

– Бр-р-р… – Т'Сада от этой мысли передернуло. – Действительно, не дай Создатель. Но давай исходить из худшего и считать, что это именно так.

– Ты прав, – вступил в разговор молчавший до того Кержак. – Нужно исходить из самого худшего варианта. Тогда я могу понять для чего неизвестным похитителям Родитель Гнезда. Они, как и мы, ищут темных отцов. Зачем, интересно?

– Я много думал над этим, – негромко сказал Илар. – Кажется, понял. Скорее всего, тем, кто способен контролировать мета-корабли, не нужны лишние соперники. Сейчас наш шестнадцатый флот идет к базе отцов. Боюсь только, этой базы уже нет.

– Может быть… – задумчиво протянул шаман. – Очень даже может быть.

– Мы, похоже, совсем не контролируем события, – мрачно заметил Т'Сад.

– Проконтролировать все попросту невозможно, – пожал плечами Илар. – Да и не нужно. Основная задача сейчас – остановить войну и попытаться понять, что произошло.

– Не только, – укоризненно покачал головой Кержак. – Тайный орден и еще раз тайный орден. На Кроуха-Лхан Нио с Артемием сработали неплохо, молодцы. Как только все немного успокоится, мы должны сделать то же самое в других странах. Что с подготовкой убежищ?

– Вокруг скопления Давиг монтируются генераторы стазис-поля, – ответил Командор. – Мы опробовали подобные за пределами галактики. Не такой мощности, конечно, но все-таки. Эта работа займет еще десяток лет, слишком много нестандартных задач приходится решать проектировщикам.

– Это хорошо, – кивнул Кержак. – Но недостаточно. Нужны еще тайные убежища во внегалактических скоплениях. Ты давно связывался с Аной? Нашли они что-нибудь или нет?

– Давненько, – согласился Илар. – Действительно пора. Хотя если найдут что-нибудь интересное, то сами свяжутся.

– Совсем необязательно! – осклабился Т'Сад. – Эта девчонка на удивление самостоятельна. Из нее со временем вырастет великий флотоводец, гарантию даю. Я за ней уже много лет наблюдаю и все больше убеждаюсь, что прав. Скоро начну ее учить по-настоящему и буду гонять до тех пор, пока не передам весь свой опыт. А пока пусть погуляет.

– Даже так? – иронично приподнял бровь Илар. – Надо бы выяснить, может, им попались пригодные к жизни планеты, которые можно использовать под наши базы. Вельтиарх, дружище, дай-ка мне связь с этой юной разбойницей.

– Сейчас попробую отыскать, – ворчливо отозвался дварх. – Действительно странно, экспедиция уже дней десять не выходила на связь с Аарн Сарт. Не случилось ли чего?.. Хотя нет, не случилось. Все три крейсера отзываются. А вот нашли они действительно любопытные вещи. Даю Ану.

На загоревшемся на стене голоэкране появилась задорная, курносая мордашка черноволосой девушки лет двадцати на вид. Она радостно улыбнулась и поздоровалась. Илар улыбнулся в ответ, это дитя всегда вызывало у него умиление.

Всем бы хороша, да только шило в одном месте у Аны оказалось слишком велико, и она постоянно влезала в разные неприятности, откуда ее порой вытаскивали совместными усилиями всего ордена. Один раз даже несколько флотов месяца два носились по галактике в попытках выяснить, куда это она могла подеваться. Оказалось, Ана увлеклась раскопками артефактов неизвестной цивилизации, забыв сообщить об этом домой. Ее пожурили, она повинилась, но не прошло и месяца, как девушка учинила что-то еще.

– И что же ты, маленькая, на связь-то не выходила, а? – добродушно проворчал Т'Сад.

– Забыла… – потупила хитрые глаза Ана. – Мы тут столько интересного обнаружили! Кержак! Мы нашли орков с другого корабля!

– Так-так-так… – оживился шаман. – Сколько их? Нашими стать смогут?

– Только очень немногие. К сожалению, они сильно деградировали за прошедшие тысячелетия. Им еще повезло, что других разумных на их новой родине не оказалось. Увы, вскоре образовались несколько государств, и урук-хай принялись увлеченно воевать друг с другом. Сейчас снова вышли в космос, но только осваивают планеты своей звездной системы. Магию и историю своего народа забыли напрочь. Я сброшу вам информацию по ним.

– Жаль… – вздохнул Кержак. – Но, наверное, деградация неизбежна для изгоев. Впрочем, то, что мой народ не погиб, уже утешение.

– Еще одно, девочка, – заговорил Илар. – Меня интересуют пригодные к жизни планеты, находящиеся в труднодоступных областях пространства. Вам попадались такие?

– Зачем? – удивилась Ана.

– Может так случиться, что возникнут неприятности для всего ордена. Нам нужны запасные базы, добраться до которых противник не сможет.

– Ты это серьезно, Мастер? – удивилась девушка.

– К сожалению, – недовольно скривился Илар. – В последнее время происходит множество малоприятных событий, предусмотреть которые мы не сумели. Потому решили подготовиться к самому худшему варианту. Для того и нужны внегалактические базы.

– Поняла… – улыбка медленно сползла с лица Аны. – Да, мы встречали подобные планеты. Теперь станем искать целенаправленно. По найденным я передам информацию немедленно.

– А когда вернешься, я всерьез возьмусь за твое обучение, – проворчал Т'Сад. – Хватит тебе дурака валять.

– Да разве я против? – рассмеялась девушка. – Только за!

Подождав, пока Вельтиарх скачает информацию по обнаруженным экспедицией планетам, Илар попрощался и отключил связь. Кержак полностью прав, несколько хорошо защищенных внегалактических планетарных баз никак не помешают. Надо заблаговременно отправить туда как можно большее количество разумных, да и оборонные системы там полезно будет поставить мощные. Единственно, что смущает – энергия. Базы должны быть полностью независимы от Аарн Сарт. Вопрос в том, как это реализовать? Илар пока не знал. Как же он сглупил в свое время, завязав всю энергетику ордена на даровой энергии из внешних пространств! Придется просить Бенсонов и их команды вплотную заняться вопросом энергообеспечения. Эти гении что-нибудь, да придумают. Особенно если объяснить им, для чего нужны внегалактические базы.

– Мастер! – прервал его размышления встревоженный эмообраз Вельтиарха. – Дварх-адмирал Кир-Ванег на связи! Ты оказался прав – база темных отцов уничтожена мета-кораблями!

На стене снова с легким треском развернулся голоэкран, с которого на вскочившего на ноги Илара взглянул встревоженный гвард.

– Мастер! – прохрипел он. – Все уничтожено! Буквально несколько часов назад! Мне чудом удалось отыскать среди обломков несколько трупов, они в ти-анх, но Целители ничего не обещают. Вакуум, сам понимаешь.

– Весело… – нервно передернул крыльями Т'Сад. – Самые худшие наши опасения оправдываются. Знаешь, Мастер, я, пожалуй, направлю на помощь Киру двести боевых станций и несколько тысяч фрегатов разведки, хочу тщательно прочесать всю территорию Гнезд, и не только. Где-то ведь эти мета-корабли и их хозяева прячутся.

– Где-то прячутся… – уныло согласился Командор, прикусив губу. – Но прочесать всю галактику нереально, даже если задействуем все до единого наши корабли и боевые станции.

– Да понимаю я! – раздраженно рявкнул черный дракон, ощерившись. – Но искать все равно надо, иначе однажды эти мета-корабли свалятся нам на головы.

– Просто искать недостаточно, – заметил Кержак. – Мастер, попроси инженеров поработать над более чувствительными датчиками для станций слежения. Плюс – пусть аналитики поразмыслят над картой галактики и попробуют поставить себя на место этих неизвестных. Наиболее достоверные места стоит прочесать куда более тщательно.

– Они давно этим заняты, – вздохнул Илар, залпом выпив бокал крепчайшего, почти восьмидесятиградусного виски, чего не позволял себе в другом обществе. – Да только результатов пока что-то не видно.

– А что делать? – пожал плечами шаман. – Не бросать же все посреди дороги?

– Никто и не собирается. Дело в другом. Завтра попробую сходить в высшие сферы, слишком похоже на то, что мы нарушили какой-то основополагающий закон и идет Воздаяние.

– Попробуй, – скривился Кержак, в его желтых глазах зажглась ирония. – Только нет никаких гарантий, что контролирующие позволят тебе узнать хоть что-нибудь.

– Гарантий нет, ты прав, – развел руками Илар, – но попытаюсь. Должен. Кир, тебя попрошу все-таки еще раз поговорить с Родителем, и не с одним. Потом поищи следы темных отцов, они должны иметь десятки, а то и сотни тайных баз.

– Сделаю, Мастер! – резко кивнул гвард и отключился.

– Син сейчас в Сееванском Гнезде, – продолжил Командор, – он просканирует Родителя и, возможно, найдет эмиссаров темных отцов и там. Нам необходимо обнаружить их до того, как противник подгребет всю структуру под себя. Я уверен, что их цель именно такова.

– Вполне возможно, – энергично кивнул Т'Сад. – И все же то, что мета-корабли показались, и мы узнали о них – ошибка врага. И он за нее заплатит!

– Ой ли? – прищурился Кержак. – На первый взгляд, этот шаг кажется ошибкой, но только на первый. Ты же стратег, подумай сам.

– Но… – попытался возразить черный дракон, потом надолго задумался. – А ведь ты прав. Нам специально показали мета-корабли. Хотят пустить по ложному следу. Но я все равно не понимаю, где правильный. Тут дело для Семена, Тины и Никиты, а не для меня. Из меня разведчик, как из хвоста шило.

– Всем дело найдется… – проворчал шаман. – Лапки мы не опустим, что бы там ни было.

– Это уж точно!

Все трое переглянулись и совершенно одинаково ухмыльнулись, что выглядело несколько странновато для существ разных биологических видов. Им предстояло дело, и времени на досужие разговоры не осталось. Вскоре они разошлись, соединив на прощание кончики пальцев.

* * *

Прохожие с улыбкой, а порой и с завистью поглядывали на красивую пару. Вельма счастливо смеялась, держась за руку Барлика. Она раньше и представить себе не могла, что можно быть такой счастливой. С того самого дня, как она появилась на работе в полной уверенности, что длинноволосого аарн убили, а это оказалось не так, ее жизнь превратилась в праздник. В тот же вечер Барлик пригласил девушку в ресторан, и начались чудеса. Мама, конечно, не пошла с ними, прекрасно все понимая.

Прошло еще несколько дней, и Вельма отдала себя любимому человеку полностью. Память о той прекрасной ночи навсегда останется с ней, и девушка при мысли об этом едва не плакала от радости и нежности. Жаль только – встречаться удавалось редко, Барлик был постоянно занят какими-то таинственными делами, и даже в детском доме почти не появлялся. Правда, в последнее время, после прибытия второго дварх-крейсера, он стал встречаться с Вельмой немного чаще, и девушка страшно обрадовалась.

Она знала, что вскоре ей предстоит стать аарн, но ничуть не боялась. Любимый рассказал о жизни в ордене столько всего чудесного, что Вельма ждала главного события в своей жизни с нетерпением. А как она переволновалась несколько дней назад, когда внезапно началась война с Гнездами Гвард… Барлик, как старший офицер крейсера, не мог остаться на планете, и «Ночной Охотник» отправился в бой вместе с флотом республики. Зато сколько радости было, когда он вернулся живой и невредимый! Правда, легион «Дети Бездны» базировался теперь на другом дварх-крейсере, «Белой Бабочке», «Ночной Охотник» был сильно поврежден в бою и вернулся на Аарн Сарт, ремонтироваться.

– О чем задумалась? – весело спросил Барлик, приобняв девушку.

– А то ты не знаешь!

– Я тебя постоянно не читаю, – отмахнулся он. – Незачем. Куда пойдем? Надо отпраздновать мое возвращение, завтра много дел, некогда будет.

– Откуда мне знать? – удивилась Вельма. – Я без тебя по ресторанам не хожу, не люблю.

– Тогда выберем наобум!

– Есть – наобум, господин дварх-майор! – хихикнула девушка.

Найти хороший ресторан в центре Триррада совсем не трудно. Их было много – на любой, даже самый взыскательный вкус. Барлик с Вельмой шли по одной из главных улиц столицы, проспекту генерала Бардина. Движение флаеров над проспектом было запрещено, здесь жители Триррада отдыхали и развлекались. На красочных витринах не было вульгарной рекламы, сюда ее просто не допускали, считали дурным тоном. Ничего странного, цены в магазинах и ресторанах проспекта Бардина были таковы, что позволить себе отдохнуть или пообедать здесь мог только очень хорошо обеспеченный человек. Средний класс предпочитал заведения попроще. Многие, конечно, гуляли здесь, однако обедать предпочитали ходить в находящийся неподалеку район Старбит, где без проблем могли дешево и вкусно поесть.

Посмотреть на проспекте Бардина было на что: каждое здание неповторимо, но вписывалось в общий архитектурный ансамбль. Магазины редкостей, привлекающих коллекционеров со всех концов обитаемой галактики, радовали глаз своей экзотичностью. И рестораны, предлагающие посетителям кухню всех, наверное, известных народов. По диким ценам.

Барлик подумал немного и решительно направился к лавиэнскому ресторану, ему всегда нравилась кухня Основания, несмотря на то, что лавиэнцы употребляли слишком много специфических пряностей. Настолько специфических, что многие предпочитали обходить это заведение стороной и не рисковать своим драгоценным здоровьем. На входе стоял затянутый в белый шелк чернокожий человек с белоснежными волосами. Даже швейцар – натуральный лавиэнец, что, впрочем, неудивительно, если учитывать здешние цены.

Швейцар наметанным взглядом окинул потенциальных клиентов и на секунду задержал взгляд на серьгах девушки. Вельма и до сих пор не подозревала, что носит, и сколько стоят скромные на вид серьги с кулоном. Лавиэнец, в отличие от нее, прекрасно это понял – его работой было определить, кто перед ним, и решить, стоит ли допускать клиентов в ресторан. Сейчас перед ним стоял похожий на патлатого парень с длинными волосами в драной косоворотке и девушка в платье из магазина для небогатых. Но ее серьги стоили столько, что эту сумму и представить себе страшно было. Очередные полубезумные богачи. Швейцар низко поклонился и распахнул стеклянные двери.

Барлик протянул ему купюру в сто галактических кредитов, мгновенно исчезнувшую в кармане лавиэнца. Тот незаметно нажал кнопку, предупреждая метродотеля, что появились очень богатые клиенты. Мало кто способен раздавать чаевые сотенными кредитками, многие работающие трирроунцы зарабатывали в месяц куда меньше. Курс галактического кредита рос с каждым годом, а местный ренни падал все ниже и ниже. Только недавно, после того, как орден начал поставлять Трирроуну биотехнологии и организовывать совместные производства, ситуация несколько стабилизировалась. Безработица уменьшилась почти втрое, ренни тоже сильно вырос. Однако уважающие себя люди все равно предпочитали пользоваться стабильной галактической валютой, не подверженной никакой инфляции.

В ресторане «Рдафсс Эхвс'Л'авиэн» не было одного большого зала, только несколько десятков изолированных кабинетов, напоминающих собой уютные подводные гроты. За дверьми клиентов встретил метрдотель выглядевший роскошно одетым придворным. Тоже лавиэнец, с обычной для жителей этой планеты гривой белоснежных волос до пояса. Он низко поклонился и поздоровался. Барлик ответил ему на чистейшем лавинте, изобилующем множеством свистящих звуков, чем вызвал удивленный взгляд. Мало кто говорил на древнем диалекте этого языка вне столичных областей Лавиэна. Метрдотель на том же языке пригласил посетителей в один из кабинетов и положил на столик меню.

– Подайте что-нибудь на ваш вкус, – откинулся на спинку удобного стула Барлик. – Только ничего специфического не нужно. Я имею в виду, ничего, включающего в себя гарфель и подобные ему пряности. Вино – «Ирцас», урожая восемнадцатого года. Желательно с виноградников Л'Савга Брен, если есть.

– У нас есть все, – чопорно ответил метрдотель. – Прошу подождать пять минут, уважаемые господин и госпожа.

Действительно, спустя несколько минут стол заставили холодными и горячими закусками, официант принес в платиновом ведерке бутылку редкого и дорогого вина, которое позволяли себе только очень богатые люди. Одно то, что клиент прекрасно разбирался в сортах «Ирцаса», сказало метрдотелю немало. Барлик, попросив официантов удалиться, сам разлил вино. Темно-золотистая жидкость переливалась в бокалах, он чокнулся с Вельмой и с удовольствием отпил глоток. Однако долго наслаждаться отдыхом дварх-майору не дали.

«Барлик! – вспыхнул встревоженный эмообраз Джона. – За вами был хвост, квалифицированно вели, мы не сразу их обнаружили».

«Как они меня достали! – скривился дварх-майор. – Выяснили, кто и что?»

«Топтуны мало что знают. Мы их, конечно, просканировали, но это ничего не дало. Однако я по другому поводу. В ресторан вошел человек с таким же антителепатическим блоком, какой мы обнаружили у Бальреса. Он направляется к вашему кабинету. Невооружен. Держим вас на контроле, в случае необходимости помощь будет через несколько секунд».

«Понятно… – мрачно протянул Барлик. – Похоже, СПД решило идти на прямой контакт. С чего бы это?»

«Пока не знаю, – тяжело вздохнул Джон. – Но посмотрим, надеюсь, они не собираются устраивать взрывов и прочих глупостей в том же роде».

«Думаю, не собираются. Человек с блоком – не боевик, скорее всего. Хотя я готов к любому исходу событий. Жаль, Вельма со мной…»

«Мы проследим за девочкой, Кертарх прикроет ее защитным полем».

«Спасибо!»

Не прошло и двух минут, как на пороге кабинета появился седой мужчина лет пятидесяти, одетый в очень дорогой классический костюм прекрасного покроя. Он наклонил голову, Барлик ответил тем же.

– Приношу свои извинения, господин Фаннасанх, – негромко сказал незнакомец, – за то, что прерываю ваш отдых, но мне поручено передать вам несколько слов.

– Присаживайтесь, господин…

– Мое имя не имеет никакого значения, я всего лишь курьер. Вы, конечно, можете допросить меня, можете сделать все, что хотите, однако многого вы не узнаете, потому что я ничего не знаю сам. Все люди, с которыми я знаком, покинули планету, и вы их не найдете.

– Что ж, господин курьер, присаживайтесь, – с интересом посмотрел на него Барлик. – Я и сам прекрасно понимаю, что допрашивать вас бесполезно, иначе вас не отправили бы на встречу со мной.

Тот только кивнул, отодвинул стул и сел. Хотя Барлик и не мог читать его мысли и память из-за белого шума, он видел, что человеку страшно. Очень страшно, но он держит себя в стальных тисках. Об этом говорили бледность и изредка подергивающийся уголок рта. Дварх-майор налил курьеру немного вина.

– Выпейте, – приказал он. – Никто не собирается вас пытать. Вы уйдете отсюда так же, как и пришли. Говорите, я жду.

– Я послан той самой организацией, с которой вы давно воюете, если вы этого еще не поняли, – сказал курьер, залпом выпив вино. – Меня послали не к вам лично. То, что я должен передать, касается, прежде всего, Командора и вашей разведки.

Барлик молча сидел, ожидая продолжения. Посланец СПД немного помолчал, собрался с духом и продолжил:

– Мне поручено передать, что никто из нас не затевал войны, произошла трагическая случайность. Нам, как и вам, галактическая война невыгодна. Потому мы примем любые меры, чтобы ее остановить. Не спрашивайте – какие, я этого просто не знаю, не мой уровень.

– Это все? – приподнял брови дварх-майор.

– Нет, – вздохнул курьер. – Я должен еще передать, что наша организация не хотела бы применять жестких мер и просит вас снизить темп воздействия на республику с княжеством. Иначе ответные действия будут очень жесткими. Вам предлагают временное перемирие. Вот теперь все.

Он обреченно замер, ожидая решения своей судьбы.

– Раз все, я вас больше не задерживаю, – насмешливо скривил губы Барлик, арест этого человека никакого смысла не имел. – Можете идти.

Курьер вздрогнул, ошеломленно взглянул на аарн и буквально вылетел из кабинета.

– Кто это был? – почти неслышно спросила Вельма.

– Посланец наших врагов. Извини, малыш, мне нужно немного поразмыслить.

«Что ты думаешь по этому поводу, Джон?» – спросил Барлик.

«Перемирие, значит, предлагают… – задумчиво протянул англичанин. – Любопытно. Крайне любопытно. Самое главное, что он подтвердил мои предположения – СПД не затевало галактической войны».

«А почему ты предполагал это?»

«Наши аналитики уже головы себе сломали, пытаясь понять, какую выгоду могли извлечь наши оппоненты из случившегося, – вздохнул Джон. – Невыгодно им это на данном этапе противостояния, с любой точки зрения невыгодно. Скорее всего, курьер сказал правду – произошла трагическая случайность».

«И больше десяти миллиардов разумных в результате этой случайности перестали быть… – скривился Барлик, потерев щеку. – Многовато для случайности-то…»

«Может, я не прав. Но об этой встрече нужно немедленно сообщить Мастеру».

«Согласен».

Командор удивился выходу курьера извечных врагов на контакт не меньше них. Противостояние переходило в иную стадию. Перемирие, значит? Что ж, возможно. Вполне возможно. Вопрос только, а что это даст? Имелись подозрения, что мета-корабли, атаковавшие несколько баз темных отцов принадлежат СПД, но никаких доказательств тому не нашлось. Галактика слишком велика, чтобы можно было ее полностью контролировать. В обсуждение по ходу дела включались лучшие аналитики ордена, пытаясь понять, что происходит. И их вывод был однозначен – курьер не лгал, война на нынешнем этапе так же невыгодна СПД, как и ордену. Однако сводить на нет воздействия на государства галактики никак нельзя. Возможно, стоит действовать с большей осторожностью.

Тайный орден становился насущной необходимостью. Джон с Куртом начали работу в этом направлении на столичной планете Трирроуна, но этого явно недостаточно. «Барсы» с «волками» вернулись домой после своей первой боевой операции, привезя с собой пополнение – тридцать человек из отряда имперского подкапитана Рамси Дорвида, почти в полном составе ушедшего в орден. В Военном Совете приняли решение больше не отрывать легионы тайного ордена от обучения ради участия в боевых операциях. Слишком важное дело им предстоит. Только глубоко законспирированная структура, равная по мощи СПД, способна справиться с ними. А значит, эту структуру нужно создать как можно быстрее.

– Пойдем домой, девочка, – Барлик поцеловал встревоженную Вельму в щеку. – Ты прости меня, но дело есть дело, ты должна понять.

– Я понимаю… – грустно сказала девушка. – Но тебя так долго не было…

– Обязательно вскоре выберемся отдохнуть. Прошу только самой по городу не ходить.

– Почему?

– Тебя видели со мной, а значит, могут похитить, чтобы попытаться чего-нибудь добиться. Не хочу рисковать тобой, маленькая моя. Ты мне очень дорога.

– А ты мне… – смутилась Вельма. – Я лучше вообще не буду выходить в город без тебя.

– Вот и хорошо!

Барлик нежно поцеловал девушку, после чего позвал официанта и расплатился за обед. Открыл гиперпереход и отправил Вельму в детдом. Надо было видеть глаза официанта, когда бедняга увидел черную воронку. Они стали, наверное, квадратными. Впрочем, Барлику до него дела не было, он сам после ухода Вельмы ушел на крейсер.

– Рад видеть, – повернулся к нему невысокий, сухощавый человек, в котором дварх-майор узнал Рхуу-Марга.

Кто не знал, что на самом деле он не гуманоид, а арахн, никогда бы в это не поверил. Обычный на вид представитель человеческого племени, ничего выдающегося. Аарн легко меняли тела когда это было им нужно – два-три дня в ти-анх, и все. А тем, кто прошел преобразование по новой технологии, и ти-анх для того не требовался, тело само становилось способно изменяться как угодно.

– Привет! – Барлик рухнул в кресло и вынул из воздуха бокал с «Золотом Дарна». – За курьером следят?

– А как иначе? Но, я думаю, с ним больше никто на контакт не выйдет. В СПД не дураки сидят, и понимают, что мы этого человека из виду не упустим. Он – отрезанный ломоть.

– Ты прав, конечно… – вздохнул дварх-майор. – С майором на связь никто не выходил?

– Пока нет. Три месяца скоро пройдут. Очень жаль, если они не клюнули на нашу приманку.

– Жаль. Но ты сам сказал, что там не дураки сидят. Могли и разгадать нашу игру.

– Могли, – согласился Рхуу-Марга. – Вполне. Что ж, если до окончания срока они не выйдут на контакт, будем думать дальше. Мы потихоньку копаем под остальные их две сети, кое-что сумели выяснить. Откровенно говоря, если постараться, то через несколько месяцев мы сможем почти полностью очистить Трирроун от агентов СПД.

– А надо ли это делать? – прищурился Барлик, отпив еще немного эликсира.

– Нет, конечно! – рассмеялся арахн. – Лучше аккуратно вести их, подбрасывая то, что нужно нам, и тогда, когда нужно нам.

– Не те люди, их не удастся водить на коротком поводке, сразу почуют неладное.

– Точно! – бросил появившийся в кают-компании Курт.

Немец выглядел очень недовольным, да и в эмофоне у него буквально пылало раздражение. Он то и дело прикусывал губу, напряженно о чем-то размышляя.

– Что-нибудь случилось? – спросил Рхуу-Марга.

– Да нет! – махнул рукой Курт. – Не сходится здесь что-то. Никак не могу понять, какая выгода СПД от перемирия. Мы и так очень мало чем можем им навредить, не зная, кто они и где находятся. Так на кой ляд им перемирие?

– Я тоже не понимаю, – вздохнул Барлик. – Остается только думать. Надеюсь, сумеем понять.

– Всем внимание! – вспыхнул в кают-компании эмообраз Джона. – Только что майору Селени позвонили от Бальреса и предложили встретиться на нейтральной территории. Поздравляю, братья, большая игра началась!

– Отлично! – рассмеялся Курт, куда и подевалась его озабоченность, в глазах немца горел азарт.

Аарн дружно встали на ноги и совершенно одинаково усмехнулись. Джон был прав, начиналась большая игра. Такой игры спецслужбам ордена вести еще не доводилось, и теперь только от них зависит все. Оперативники молча стояли, готовясь к предстоящему поединку.

* * *

Великий князь сидел на троне и задумчиво смотрел на стоящих перед ним трех драконов, несколько дней назад попросивших политического убежища. Он уже знал о суде над адмиралом К'Раном Иртегом и очень сожалел, что этот великолепный флотоводец отказался принять подданство княжества и вернулся на родину. На смерть вернулся. Впрочем, его величество прекрасно понимал адмирала – честь есть честь, он и сам на месте К'Рана поступил бы именно таким образом.

Рядом с троном стоял наследник престола. Раван с затаенной нежностью посмотрел на рослого мальчика и внутренне улыбнулся. Из него вырастет такой великий князь, каких история Кэ-Эль-Энах и рода Т'а Моро еще не знала. Это ясно уже сейчас. Именно малыш предложил взять оставшихся без дома драконов к себе и выделить им несколько планет. Лиэнни привезла сына, чтобы он мог понаблюдать за действиями деда в кризисных ситуациях, и Раван был очень благодарен дочери за это.

Наследнику престола совсем не помешает увидеть, как действует монарх в случае войны, в будущем пригодится. Удивительно, но тот сориентировался на удивление быстро. Дня не прошло, как малыш начал на равных участвовать в обсуждении ситуации, даже подал несколько довольно толковых советов. Иногда забывалось, что ему всего десять лет, настолько здраво и взвешенно говорил мальчик. Хотя, конечно, стоило помнить о мощнейшем биокомпе в его мозгу, постоянной связи с двархом дворца и двархами дежурящих на орбите Кельтана крейсеров.

Бестелесное существо оказалось до крайности полезным, и было в курсе всего происходящего в столице княжества, заблаговременно предупреждая великого князя о новых заговорах аристократов. Л'арарду оставалось только производить аресты ничего не понимающих заговорщиков и предъявлять видеозаписи их совещаний. Ошеломленные подлостью кого-то из своих, аристократы валили все друг на друга, и вскоре заговоры прекратились, некому стало их организовывать, самых рьяных по приказу Его величества укоротили на голову, а остальных сослали на каторгу. Все больше и больше становилось новых аристократов, готовых идти за великого князя в огонь и в воду.

– Мы искренне благодарны вам, Ваше величество, – поклонился К'Рас Фальрег, единственный выживший адмирал шестого флота, оставшийся в княжестве по личной просьбе К'Рана Иртега. – Выделенные нам планеты выше всяких похвал.

– Мы рады, что вам понравилось, адмирал, – устало ответил Раван. – Хотя прекрасно понимаем, что чужбина все равно останется чужбиной. Кстати, мы хотели сообщить вам, что все девять адмиралов вашего флота, вернувшиеся в Драголанд, погибли.

– Казнены? – мрачно спросил темно-зеленый дракон.

– Нет, адмирал Иртег потребовал проверки его слов на каком-то древнем артефакте, Драан-Т'Лане, кажется. Однако до храма, где расположен артефакт, обвиняемые не добрались. Были разорваны по дороге в клочья толпой молодежи из организации «Воинов Небес».

– Выкормыши Р'Гона, будь он проклят! – разъяренно прорычал К'рас, выпустив когти. – Спасибо за информацию, Ваше величество. Мне больно осознавать, что те, на кого мы напали, оказались более гуманны, чем мой собственный народ.

– Еще одно, – внимательно посмотрел на него Раван. – У нас свои законы. Поскольку вы главный среди наших новых подданных, то отныне вы светлый князь К'Рас Т'а Фальрег. Планеты Нартиг и Эркон с этого момента являются вашей и ваших потомков вотчиной. Принимаете ли вы вассалитет, светлый князь Т'а Фальрег?

Зеленый дракон ошеломленно замер, приоткрыв пасть. Этот выход тоже подсказал великому князю наследник престола, и он старому интригану чрезвычайно понравился. Если адмирал примет вассалитет, можно не беспокоиться о верности драконов, честь никогда не была для их народа пустым звуком.

То, что сейчас происходило, меняло многие устоявшиеся каноны. Никогда до сих пор драконы не становились подданными других государств. Кроме ордена, конечно. Но об ордене речь не шла, Аарн всегда стояли в стороне и слишком отличались от остальных. Кэ-Эль-Энах станет первой поливидовой страной в обитаемой галактике, и это даст немало преимуществ. А какой выпад в сторону СПД… Одно удовольствие. Их представители уже уговаривали Равана выдать пленных драконов на суд родных ареалов, но Раван не собирался слушать людей, спровоцировавших нападение, результатом которого стала гибель больше трех миллиардов жителей княжества.

К'Рас тоже прекрасно все понимал. Не слишком-то ему хотелось становиться вассалом человека, но особого выбора у дракона не было, дома его и остальных ждала позорная и незаслуженная смерть. Что ж, значит, придется выстроить себе новый дом, великий князь оказался неимоверно щедр к побежденным и отдал им планеты того самого типа, который издавна ценился драконами. Высокие горы, обширные плоскогорья и жаркие, кишащие жизнью джунгли внизу. Для оставшихся в живых двадцати семи тысяч воинов места более чем достаточно. Благо, женщин на флоте хватает, среди драконов никогда не было половой дифференциации. Контр-адмирал нервно передернул крыльями, но опустился на одно колено и подождал, пока Раван подойдет к нему с мечом предков. Прошло еще несколько минут, и свершилось невероятное – дракон стал одним из высших аристократов княжества Кэ-Эль-Энах.

– Теперь, светлый князь, – заговорил его величество, снова усевшись на трон. – Мы хотели бы, чтобы вы возглавили наш второй линейный флот. В него войдут восемнадцать атакующих линкоров класса «Мартад», двести пятьдесят эсминцев, четыреста рейдеров и сто пятьдесят дварх-крейсеров. Истребители для флота выберете сами. Советую взять «Белые Волки».

– Я?! – ошеломленно потряс головой К'Рас. – Но… Простите, как прикажете, Ваше величество.

Если предыдущее выбило дракона из колеи, то теперь он был попросту вне себя. И прекрасно понимал, что не предаст такое доверие. Он поклялся в верности, а значит, даже мысли о предательстве не может возникнуть. Но что, если придется воевать с сородичами? Что тогда? Увы, будет воевать, хотя потом, скорее всего, поднимется в воздух повыше и сложит крылья.

– Мы понимаем ваши сомнения и даем вам слово, что против Драголанда вас воевать не пошлем, – несколько иронично улыбнулся великий князь. – В случае агрессии ваших сородичей найдутся другие флотоводцы. А нападать мы ни на кого не собираемся, нам вполне хватает того, что у нас есть.

– Искренне благодарен, Ваше величество! – с немалым облегчением поклонился К'Рас, так было намного проще. – Клянусь вам оправдать доверие!

– Мы принимаем вашу клятву, адмирал, – благосклонно кивнул Раван.

Драконы снова низко поклонились и вышли. Каждый из них пребывал в странном состоянии подвешенности, ни один не понимал толком, что именно произошло. Кроме, наверное, контр-адмирала, а теперь светлого князя К'Раса Т'а Фальрега. Хотя нет, он тоже пока еще не понимал.

Произошедшее только что событие должно было потрясти до самого основания всю галактику. Раван VI, как всегда, попрал обычаи, и в который раз перевернул сами основы общественного устройства княжества. Уже на следующий день средства массовой информации галактики буквально взорвались – кто негодованием, а кто и восторгом. Аристократические объединения и общества потоками слали великому князю гневные письма, протестуя против введения в их ряды «крылатой ящерицы». Но Раван не обращал никакого внимания на все их протесты – родная, кэ-эль-энахская аристократия после репрессий не решалась и пикнуть, а мнение чужой значения не имело.

– Ну, деда, ну, ты и молодец! – восторженно вскрикнул наследник, когда правители княжества остались наедине.

– А то! – довольно ухмыльнулся великий князь. – Но предложение твое, так что оба хороши. Кстати, завтра я планирую посвятить всех до единого драконов в рыцари Венца. Это тоже даст кое-какие преимущества. Отбиваться потом, правда, придется долго. Зато драконы наши, с этого момента – наши со всеми их потрохами! Какой же Р'Гон все-таки идиот! Вместо того чтобы привязать к себе талантливого адмирала, сделал его врагом, да таким, что потом пришлось убирать столь гнусным образом.

– Не гнусным, а попросту глупым, – скривился мальчик. – Ты сам глянь, деда. Ладно, адмирал – враг, но остальные-то драконы шестого флота врагами Р'Гону не были. Он их сам своими врагами сделал, теперь каждый из них люто ненавидит ареал-вождя и никогда не простит ему этой подлости. Он оставил без дома почти тридцать тысяч драконов! И чего он этим добился?

– Своей цели, – улыбнулся Раван. – Он остался у власти. Да, многие после странной смерти адмирала Иртега перестали ему доверять, но это можно со временем сгладить. Хотя не могу не признать, что той же цели он мог добиться куда меньшими затратами сил. Однако драконам совершенно неизвестно искусство интриги, Р'Гон едва ли не первый интриган среди них за последние десять тысяч лет. Ему не у кого было учиться.

– Может и так. Но он многое проиграл. Пусть пока этого и не понимает. Ничего, придет время, поймет.

– О да! – рассмеялся великий князь. – Поймет. И сильно пожалеет о содеянном. Это я тебе обещаю. Потому что приложу к тому все усилия, трех миллиардов погибших людей с Верстарии я ему не прощу. Эти люди были убиты ради его амбиций, и ареал-вождь заплатит за них.

– За такое нужно платить, – криво усмехнулся десятилетний мальчик. – Кровавую цену. И если не успеешь ты, дело закончу я. Обещаю, деда.

Раван VI снова рассмеялся и потрепал внука по светлым волосам. Потом заглянул в глаза ребенка и смех сам собой стих. В глазах мальчишки горело мрачное и жестокое обещание. Великий князь долго смотрел на него и думал. Правда, по прошествии нескольких минут уже ничего не напоминало об этом моменте, перед ним снова стоял самый обычный ребенок. Но Раван хорошо запомнил мрачное обещание во взгляде внука. Только в этот момент он понял слова дочери о характере наследника – сталь и ветер. Пожалуй, она права.

* * *

– Нет, это великолепно! – хохотал граф. – Как он нас, а? Всегда преклонялся перед Раваном! Великий правитель! Это же додуматься надо было – сделать дракона светлым князем! Мне бы в голову не пришло!

– И что это ему дает? – уныло спросил секретарь, чувствующий себя на мостике мета-корабля не в своей тарелке.

– Сам подумай, – иронично взглянул на него ис Тормен. – Зря я тебя учил, что ли?

– Да понимаю я, что великий князь получил массу толковых и обозленных на Р'Гона подданных. Понимаю, что он получил великолепный боевой флот и слетанные экипажи. Понимаю, что теперь драконы не предадут княжество и накинутся на любого агрессора, как бешеные псы. Даже на своих сородичей. Но всего этого он вполне мог добиться и не посвящая адмирала в светлые князья, а остальных в высшие рыцари Кэ-Эль-Энах. То же самое было бы. Потому и спрашиваю.

– То, да не то, – ухмыльнулся граф. – Без посвящения в рыцари Венца и личной вассальной клятвы каждого дракона великому князю они бы искали малейшую возможность вернуться на родину. И когда-нибудь эту возможность нашли бы. Теперь дорога назад для них окончательно перекрыта.

– Почему?

– Ты хоть понимаешь, какая шумиха поднялась вокруг этого события в галактике?

– Понимаю, – недоуменно пожал плечами Ренни. – Но не вижу связи.

– Видимо, ты плохо разбираешься в психологии драконов, Лоех, – скривился граф. – Займись, пригодится. А пока поясню. В ареалах уже знают, что каждый дракон шестого флота стал рыцарем Венца княжества и принес великому князю личную вассальную клятву. Они, в отличие от тебя, прекрасно понимают, что такое клятва дракона. За всю историю Драголанда никто не нарушал этой клятвы, это физически невозможно, немыслимо. Также в Драголанде знают, что новоиспеченные рыцари Венца дали слово, что пока жив Р'Гон Арнес, ни один из них не ступит на почву родных планет. То, что их адмирал стал светлым князем и планеты, подаренные Раваном, принадлежат ему лично, тоже сыграло свою роль. Без этого остальные не поклялись бы. Тут целый комплекс причин. Раван ударил мастерски, в нужный момент. Днем раньше или позже у него ничего бы не получилось.

– Даже так? – задумчиво пожевал губу Ренни. – Наверное, вы правы. Вот только нам этот ход великого князя – как дубиной по голове. Княжество и так с каждым днем становится все сильнее и сильнее, все больше смыкается с орденом, Л'арард с помощью «Ангелов Тьмы» почти полностью уничтожил остатки нашей агентуры. Мы просто не знаем, что сейчас в действительности происходит в Кэ-Эль-Энах. А тут еще полный боевой флот драконов в руках старого ворона!

– Согласен, – кивнул граф. – Этот ход Равана нам еще аукнется.

– Кстати, по поводу того, что ни один дракон не нарушал своего слова. А Р'Гон?

– Ареал-вождь – редкая сволочь, таких в истории Драголанда еще не бывало. Его и наше счастье, что он успел убрать адмирала Иртега до того, как тот дал показания на Драан-Т'Лан. Иначе на нашем союзе можно было бы ставить большой и жирный крест, а сам Р'Гон стал бы изгоем.

– Ну почему, если наш союзник, так обязательно мразь и дурак? – с тоской в голосе спросил Ренни.

– Я тебе уже как-то отвечал на этот вопрос… – тяжело вздохнул граф. – Откровенно говоря, я считал Р'Гона умнее. Увы, ошибся. Почему-то жажда власти заставляет любого разумного слепнуть и совершать глупейшие ошибки. Еще раз убедился, что желающих власти нельзя к ней допускать ни в каком случае.

– Неужели так трудно было тихо убрать адмирала? Не устраивая галактической войны?

– Для нас – нетрудно. Но ты опять забываешь о психологии драконов. Р'Гон мог натравить молодежь на «предателя», но если бы он попробовал приказать кому-нибудь убить уважаемого во всех трех ареалах флотоводца, то потерял бы власть в тот же миг. Даже его убийцы, до того убившие не одну сотню драконов, выступили бы против него. Спросишь, почему? Да потому, что адмирал собрался бросить Р'Гону вызов на Совете Ареалов, и все об этом знали, а убить противника исподтишка – потерять честь. Ареал-вождь запаниковал, понимая, что шансов справиться с К'Раном в традиционном поединке у него нет, и попытался убрать адмирала другим способом. Да еще и сдуру вместе со всем флотом бунтарей, надоевших ему до зубной боли. Я понимаю его, хорошо понимаю, почему он был вынужден пойти на такой шаг. Однако ему никто не мешал обратиться ко мне! Уж мы-то в таких делах собаку съели.

– Убрать одного дракона? – усмехнулся Ренни. – За два дня справиться можно. Р'Гон мог послать его с посольством куда-нибудь и сообщить координаты нам, на любой корабль их флота одного мета-корабля с головой хватит. И никаких подозрений! Нападение корабля-убийцы. Могу сказать одно – посвящать ареал-вождя в наши дела никак нельзя. Дурак останется дураком.

– Полностью согласен, – вздохнул ис Тормен. – Он будет получать информацию на своем уровне понимания, не более того.

– Кстати, господин граф, а на кой хвост Проклятого вам понадобилось светить мета-корабли перед орденом?

– Все время скрывать их невозможно. К моему глубочайшему сожалению. Да и Гнезда преподнесли нам неприятный сюрприз. Мы никогда до того не обращали внимания на легенды о темных отцах. Зря, как выяснилось.

– Ну, хорошо, – пожал плечами Ренни. – Пусть у них есть боевые флоты. Нам-то что до того?

– Ты разочаровываешь меня, Лоех, – с недоумением посмотрел на секретаря граф. – Если бы мы не опередили орден, Аарн уже уничтожили бы все базы темных отцов.

– А то мы сейчас не тем же заняты.

– Тем же, – довольно захихикал ис Тормен. – Да не совсем. Мы взяли множество пленных, которых сейчас допрашивают при помощи некоторых интересных препаратов.

– Знаю. И что с того?

– А то, что я хочу сделать темных отцов нашими союзниками!

– И как же это? – иронично приподнял брови секретарь.

– А вот сейчас и посмотришь.

Граф повернулся к ожидающим неподалеку военным в зеленых мундирах и коротко приказал:

– Привести пленных! Тех троих, кто по показаниям остальных имеет наивысший статус.

Прошло добрых четверть часа, прежде чем из глубин огромного корабля доставили трех скованных по рукам и ногам очень старых гвардов. Они с молчаливым презрением смотрели на пленивших их людей. Их усадили в специально приготовленные для них кресла с дырами для хвостов и привязали к ним.

– Приветствую темных отцов на борту флагмана флота «Возмездие», – на прекрасном гварких'э проскрежетал ис Тормен.

Ренни удивленно глянул на него, он и не думал, что граф способен говорить на этом языке. Да что там, он был полностью уверен, что ни один человек не в состоянии произносить звуков гварких'э. Человеческая гортань имела неподходящее для того строение. Ренни понимал язык, но говорить на нем, конечно, не мог.

– Кто ты такой? – резко спросил самый старый из ящеров, его желтые глазки горели яростью, пасть распахнулась.

– Тот, кто намерен спасти вас.

– Пока что ты только уничтожал нас, – мрачно сказал гвард. – Значит, корабли-убийцы изначально принадлежали людям? Не ждал.

– Не изначально, – покачал головой граф. – Немногим меньше двух десятков лет назад мне удалось найти этот флот и подчинить его себе. Для одной-единственной цели.

– И какой же? – спросил второй из темных отцов.

– Мой род больше тысячи лет работает над тем, чтобы выжечь язву, не дающую спокойно жить ни одному народу галактики. В том числе, и Гнездам Гвард.

– Аарн… – насмешливо скривил пасть первый гвард. – Мы тоже хотели бы этого. Цель благая, да вот только чем ты докажешь, что говоришь правду? Ведь именно ты напал на нас.

– Да, напал, – развел руками граф. – Но ты не спросил, почему напал.

– И почему же?

– Потому, что я опередил шестнадцатый флот ордена всего лишь на два стандартных часа. Дварх-адмирал Кир-Ванег говорил с отцом Стасского Гнезда и считал его вместе с вашими представителями.

– Считал? Что это значит?

– Видимо, вы еще не знаете, что все до единого аарн – абсолютные телепаты.

– Ты уверен? – наклонился вперед старый гвард.

– Полностью. Это доказанный научный факт.

– Подозрения у нас были… Но только подозрения, ни разу не довелось сталкиваться с телепатией в реальности.

– Мы тоже долго не могли найти доказательств. Но нашли. Ответьте мне на один вопрос. Откуда Кир-Ванег мог узнать координаты вашей базы? Он никого не допрашивал, а сразу уверенно двинулся со своим флотом к ней.

– А откуда их узнал ты? – мрачно спросил третий гвард.

– Я захватил Родителя Оринского Гнезда вместе с его приближенными. Сыворотка правды развязала им языки. Кстати, мы только взяли нужных нам гвардов, но не повредили ни одной кладки в Обиталище! Я знаю, сколь дорого Гнездам каждое яйцо, и старался причинить как можно меньше вреда.

– Не понимаю… – помотал головой первый темный отец.

– Я атаковал вашу базу, чтобы она не досталась Аарн, – глаза ис Тормена горели. – Иначе они бы уничтожили все ваши верфи и боевые корабли. Именно такое распоряжение дал Командор дварх-адмиралу Кир-Ванегу, и тот потребовал от Родителей Гнезд невмешательства в войну ордена с темными отцами. Это нетрудно проверить.

– Нетрудно, – согласился гвард. – Если ты намерен нас отпустить, мы проверим.

– Намерен. Иначе и затевать все это не стоило. Сейчас вы убедились, что в одиночку вам с Аарн не справиться. Нам тоже. Так почему бы не отложить наши разногласия, с которыми мы можем разобраться позже, и не объединиться против общего врага?

– Поясни.

– Если бы я не уничтожил вашу базу, ее могли взять под контроль Аарн, могли допросить выживших. Долго после этого простоят ваши верфи? Не думаю. Пока они в растерянности, я рискнул всем, чтобы скрыть от них информацию о вас. Даже засветил перед ними свои мета-корабли. Теперь у нас есть время спрятать ваши главные верфи в других местах.

– Может быть, ты и прав, – негромко сказал гвард. – Но я тебе пока не верю. Отпусти нас, доставь, куда мы скажем, и дай нам пять ваших стандартных дней для проверки твоих слов. После этого совет темных отцов даст ответ.

– Куда вас доставить? – усмехнулся граф.

– На планету Рантер, Сееванское Гнездо. Только не на корабле-убийце, лишний шум ни нам, ни тебе ни к чему.

– Хорошо. Мы будем там через двенадцать стандартных часов. После чего я буду ждать вашего ответа пять суток. Не больше. Если ваш совет посчитает, что сам способен справиться с орденом, я вам мешать не стану. Ройте себе могилу самостоятельно. Все нужные данные будут вам предоставлены.

– Мы будем думать! – в один голос заявили три старых гварда. – Пока мы не скажем тебе ничего.

– Хорошо, как я уже говорил, мы немедленно отправляемся к Рантеру. Возможно, вы хотите чего-нибудь съесть или выпить?

– Не отказались бы от вина. Вы, люди, делаете изумительное вино, мы такого делать, к сожалению, так и не научились.

– Вино доставят в вашу каюту, – кивнул ис Тормен. – Кстати, с этой минуты вы совершенно свободны и можете ходить по кораблю, где вам вздумается. Наверное, вам интересно будет увидеть мета-корабль изнутри.

– Естественно, – приоткрыл пасть темный отец. – Кстати, что они такое, эти корабли-убийцы?

– Если коротко, то шесть миллионов лет назад существовали три галактические цивилизации – поливидовая, которая именовала себя народ Девир, и гуманоидная, по имени Кер'Эб Вр'Ан. О третьей неизвестно ничего. С какой-то стати Кер'Эб Вр'Ан накинулись на соседей, развязав войну на уничтожение. Причин войны я не знаю. Народ Девир был полностью уничтожен. Небольшая группа выживших перед смертью сумела создать оружие возмездия, назвав его мета-кораблями. Именно мета-корабли уничтожили Кер'Эб Вр'Ан после гибели своих создателей. Но потом они накинулись на всех остальных, и уже шесть миллионов лет носятся по галактике, выжигая любой намек на разум. Наше счастье, что их осталось совсем немного. Моему родителю удалось расшифровать некоторые записи народа Девир. Его дело закончил я, найдя и подчинив себе второй из флотов Возмездия.

– Оружие возмездия…

– Вот к чему приводят войны галактического масштаба. Я, кстати, передам вам еще и так называемый прогноз Альтера. Нам нельзя затевать галактических войн между собой, если мы хотим выжить.

– Мы знакомы с прогнозом Альтера, – скривился гвард. – И согласны с ним. Но иногда приходится жертвовать выживанием ради чести.

– Согласен, – кивнул ис Тормен. – Иногда приходится. Именно это нам предстоит в войне с орденом. Шансов на победу пока не больше половины. Если вы присоединитесь к коалиции, их станет больше.

– Мы будем думать! – распахнул пасть темный отец. – Пока ничего еще не понятно.

– Хорошо.

Гвардов отвязали и увели. Граф закашлялся, все-таки говорить на гварких'э человеку очень трудно. Он выпил добрых два бокала коньяка, прежде чем сумел восстановить голос.

– Вы заставили их задуматься… – протянул Ренни. – Не каждому удается заставить упрямых ящеров думать.

– Почти никому, если точнее! – насмешливо фыркнул граф. – Пусть думают, полезное занятие. Мы справимся и без них, но их участие в коалиции желательно.

– Неплохо бы, – согласился секретарь и вдруг хлопнул себя по лбу ладонью. – Совсем забыл за всем этим!

– Что там еще? – приподнял брови граф.

– Корабль Шен-Тасава под командой капитана Мары стартовал с Хекена. Наше домашнее чудовище справилось!

– Да ну? – недоверчиво посмотрел на него ис Тормен. – Ну, девочка, ну, умничка… Не ждал, что так быстро. Верил, что сумеет, но чтобы так быстро?.. Надо же…

Он встал, наполнил бокалы коньяком и провозгласил:

– За это надо выпить!

Двое мужчин выпили и улыбнулись своим мыслям. Их время приближалось. Казалось, еще немного усилий – и все, победа. Но каждый понимал, что во имя этой победы им придется отдать все свои силы. Но мосты они сожгли давным давно, и иного пути у них не осталось.

## Глава 8

Гварды, принадлежащие, судя по узорам кожи на лицах, всем четырем Гнездам, выстроились длинными рядами, встречая делегацию ордена Аарн. Дварх-адмирал Кир-Ванег удивленно приоткрыл пасть, не понимая, что здесь вообще происходит. С какой стати в главном гнездовом зале Стасского Гнезда собрались высшие управленцы четырех Гнезд? Да и старшие офицеры флота тоже здесь.

Какая-то мрачная торжественность висела в воздухе, казалось, все вокруг застыло в ожидании чего-то непонятного. Непонятного, но изменяющего саму суть жизни Гнезд Гвард. Кир переглянулся с Семеном, тоже изумленно смотрящим на выстроившихся рядами ящеров. Все они чего-то ждали, эмпаты ощущали это ожидание, и им было несколько не по себе.

«Что происходит, Кир?» – мрачно спросил Семен, внимательно оглядывая бесконечные ряды гвардов.

«Не знаю… – растерянно ответил дварх-адмирал, то и дело выпуская когти. – Мне это не нравится».

На этот раз представителей ордена было только двое, и они не думали, что может случиться что-нибудь необычное. Однако, случилось. Вот только что именно? Даже ехидные обычно двархи растерянно взирали с крейсеров и боевых станций на застывших по стойке смирно гвардов. Они, конечно, начали считывать память кое-кого из высших офицеров Гнезд и управленцев, но те и сами не знали, с какой стати им приказали собраться в гнездовом зале.

Семен размышлял. После неудачи с захватом базы темных отцов орден начал давить на Родителей Гнезд, надеясь, что они не станут вмешиваться в дальнейший конфликт. Однако те не говорили ничего, только потребовали доказать возможность излечения бесплодия. Кир-Ванег согласился.

Двенадцать бесплодных молодых гвардов, по трое от каждого Гнезда, отправились на «Белую Зарю», где Целители уложили их в ти-анх. Правда, запрограммированный только на исправление генетического дефекта, из-за которого те оказались не способны на размножение. Только после этого не понимающий причины такой заинтересованности Кир-Ванег ознакомился со статистикой рождаемости в Гнездах за последние сто лет.

Дварх-адмирал пришел в ужас – за столетие количество его сородичей уменьшилось почти втрое, они стояли на грани демографической катастрофы. На множестве планет осталось всего по нескольку тысяч населения. Над каждым способным к размножению родителем буквально тряслись. Генетики Гнезд работали, как безумные, пытаясь понять причину своих бед, но ни одному из них не удалось даже разобраться в сути происходящих генетических изменений. Кир попросил Марсарха объяснить ему, в чем дело. Как оказалось, дефект скрывался на столь глубинном уровне ДНК, что до него сумели добраться только ученые ордена. Да и то с помощью двархов, разумных биокомпов и нанотехнологий.

После возвращения исцеленных гвардов домой их проверили и поняли, что орден не обманул. Вместо двенадцати бесплодных в Гнезда вернулись двенадцать молодых родителей. Ванег-Саар попросил у дварх-адмирала пять стандартных дней на размышления. Кир-Ванег, которому очень не хотелось новой войны, дал их. И вот, наконец, долгожданная встреча на высшем уровне. Не только с Ванег-Сааром, но и с Родителями остальных трех Гнезд. Транспортные корабли в эти дни прибывали к Ранка-Даа тысячами, такого столпотворения на орбите здесь не видели сотни лет.

– Родители Гнезд Гвард приветствуют посланников ордена Аарн! – прогремел над гнездовым залом голос Ванег-Саара.

– Орден Аарн в нашем лице приветствует Гнезда и их Родителей! – поклонился дварх-адмирал. – Вы просили на размышления пять стандартных дней. Эти дни миновали. Мы ждем вашего ответа.

– Ответ сейчас будет дан, – заговорил Павен-Марет, новый Родитель Оринского Гнезда. – Перед тем мы хотим поблагодарить орден за то, что вы дали нам надежду. Знакомы ли вы со статистикой рождаемости, дварх-адмирал?

– Знаком, – тяжело вздохнул Кир-Ванег. – Теперь уже знаком. К сожалению, ни один из гвардов ордена не задумывался над происходящим, а то помощь была бы оказана давно. Проблема решена нашими генетиками почти тысячу лет назад.

– Почти тысячу лет… – мрачно повторил за ним очень толстый гвард, Родитель Роемского Гнезда.

– Вы знаете, что в орден попадают в основном изгои, – вступил в разговор Семен. – Мы считали, что вам просто выгодно держать нас бесплодными и в черном теле. Потому не особо задумывались о ваших проблемах, не могли простить.

– Это я способен понять, – иронично приоткрыл пасть Ванег-Саар. – Но теперь вы знаете, что у нас происходит, и почему наше общество столь жестко организовано.

– Да, – кивнул дварх-адмирал. – Теперь знаем. Гнезда на грани вымирания. Согласно расчетам социоматиков, до полного разрушения общественной инфраструктуры вам осталось не больше ста двадцати стандартных лет. Если, конечно, не будет принято никаких радикальных мер.

– Вы уверены в этой цифре? – спросил молчавший до того Родитель Сееванского Гнезда, Фараш-Чарен, одновременно мрачно покосившись на какого-то средних лет гварда.

– Мы могли и ошибиться в расчетах, – поморщился тот. – Но даже если и ошиблись, то всего на тридцать циклов. Нам казалось, что у Гнезд есть еще как минимум сто пятьдесят средних циклов…

– Это уже не имеет значения! – резко махнул рукой Кир-Ванег. – Мы можем вам помочь. Но наша помощь имеет свою цену, и вы ее знаете. Ждем вашего ответа.

Все четверо Родителей одним движением поднялись на ноги и отошли в сторону. Откуда-то из-за их скамей начали выходить старые гварды. Очень и очень старые. Единственным, что отличало их от других ящеров преклонных лет, оказалась расцветка лиц. Кожа на них была черной!

– Я – Тесеш-Вагрин, глава клана Темных Отцов, – проскрипел почти высохший от старости гвард, которого поддерживали под руки два ящера помоложе. – Мы сдаемся и сдаем ордену Аарн все наши базы, поселения, верфи и флоты в обмен на решение проблемы бесплодия. Прошу оставить в распоряжении Гнезд наши научные лаборатории. Насколько я понимаю, мы будем казнены?

– С какой стати? – изумленно приоткрыл пасть Кир-Ванег. – За кого вы нас принимаете? Мы требуем только сдать боевые корабли и верфи, все остальное можете оставить себе. И казнить вас никто не собирается, вы верно служили своему народу, так служите ему и дальше.

– Благодарю, – кивнул старик. – Возможно, мы ошибались по поводу ордена.

– Ошибались, – буркнул Семен, щелкнув челюстью, за последние дни он несколько свыкся с телом гварда. – Поскольку вы пошли нам навстречу, мы сделаем даже больше обещанного. Мы поможем вам вырастить биокомплексы для исцеления и первое время там будут работать наши Целители. Пока ваши не научатся всему, что нужно.

– Также никто не собирается разоружать планетарные комплексы защиты, – добавил Кир-Ванег. – Наоборот, мы считаем, что населенные планеты должны быть защищены от атаки из космоса как можно лучше. Потому можете снять с линкоров главные калибры гиперорудий и разместить их на орбитальных станциях.

– Почему? – мрачно спросил Тесеш-Вагрин. – Почему вы столь гуманны к побежденному врагу?

– А мы не считаем Гнезда врагами. Вы ошиблись и напали на невиновных. Понимание этого само по себе уже достаточное наказание, нет греха страшнее, чем наказать невиновного. Мы прекрасно знаем, что вы хотели отплатить за гибель трех планет, и не осуждаем вас за это желание. Но вас подло обманули, использовав в своих целях. Знаешь ли ты, темный отец, кто это сделал?

– Знаю, – холодно ответил старик. – Это существо даже имело наглость предложить нам союз против ордена. Наступит время, и он заплатит за свою наглость. Однако, этот враг очень силен. Я не понимаю вашего Командора – почему он разоружил всех остальных, но не тронул своего главного врага?

– Мы пока не знаем, где этот враг прячется… – скривился Семен. – Но это к делу не относится. Подробный договор с твоими помощниками обсудят наши социоинженеры.

– Я ведь тебя помню… – вдруг задумчиво протянул Кир-Ванег, смотря на темного отца. – Именно ты руководил экспедицией к центру галактики восемьдесят два цикла назад.

– А ты – тот молодой дурак… – наклонился вперед Тесеш-Вагрин. – Никогда бы не подумал. Кто тебе мешал подойти ко мне, я бы все тебе разъяснил. Зачем было поднимать ненужный шум?

– Кто бы подпустил молодого ученого низкого статуса к уважаемому профессору, да еще и родителю впридачу? – иронично поинтересовался дварх-адмирал. – Но знаешь, прошло уже очень много времени, а я все так же хочу задать тебе один вопрос.

– Задавай.

– Зачем нужна была эта ложь? Ведь из-за нее, в конечном счете, проиграли Гнезда. Проиграли все гварды. И это ради сохранения авторитета каких-то там сволочей?

– Ради сохранения стабильности… – тяжело вздохнул старик. – Наши законы не всегда справедливы и не всегда добры, но уже тысячелетия и тысячелетия они помогают нам выживать.

– Но в случае, если ситуация будет меняться быстро, эти законы станут ступенькой в ад, – презрительно скривился Кир-Ванег. – Понимаешь ли ты это?

– А кто тебе сказал, что законы во время затишья и во время кризиса одинаковы? – насмешливо распахнул пасть темный отец. – У тебя был слишком малый допуск к информации, когда ты взбунтовался. Ты не мог знать ничего важного. На самом деле результаты экспедиции тщательно исследовались, и если бы ты проявил себя уважающим авторитеты гвардом, то в исследовательскую группу пригласили бы и тебя. Но ты предпочел добиваться никому не нужной правды и получил по заслугам.

– Глупо, – покачал головой дварх-адмирал. – Бунтуют только самые талантливые. Я ушел в орден и с тех пор добился немало. А почему? Да потому, что у нас перед разумным открыты все дороги, и никто ему не запрещает то или это. Знаком ли ты с законом нестабильной мерности пространства Кира-Дхарба-Винесса?

– Естественно, иначе я не был бы ученым, – дернул хвостом Тесеш-Вагрин. – Значит, Кир – это ты?

– Да. И еще многое из моих наработок сейчас используется учеными всей галактики. А кое-что только орденом. Потом мне надоела наука, и я стал военным. Как видишь, уже дварх-адмирал.

– Мне непонятно это… – вздохнул темный отец. – Как можно самовольно менять род занятий? В обществе должен быть строгий порядок, четкая иерархия. А у вас, как мне кажется, анархия.

– Однако мы преуспеваем, – рассмеялся Кир-Ванег. – Настолько, что ты даже представить себе не можешь. И это наши ученые, а не ваши, нашли средство от бесплодия. Могу сказать еще одно – после получения Гнездами наших технологий ситуация изменится. Намерены ли меняться Гнезда? Или предпочтут превратиться в застывшее, неспособное к развитию болото?

– Меняться придется, – заговорил второй темный отец. – Меняется ситуация, меняются законы. Возможно, действительно нужно несколько смягчить наказание за ересь.

– Откровенно говоря, я вообще не понимаю, что это такое – ересь, – скривился Семен. – Ведь авторитетные старцы способны ошибаться. И часто ошибаются настолько, что их ошибки могут погубить весь народ. А иногда они боятся за свой авторитет и только потому губят все самое лучшее и самое талантливое, объявляя его ересью.

– Мы все равно не поймем друг друга, – устало присел на скамью Тесеш-Вагрин. – Для нашего народа главное – стабильность и уважение к старшим. Хотя придется приспосабливаться к меняющимся внешним условиям. Я хотел спросить другое. Ты родитель, Ведущий?

– Я уже говорил Ванег-Саару об этом, – осклабился Кир-Ванег. – У меня двенадцать кладок, а сейчас вызревает тринадцатая.

– И ты отправился в бой, зная, что у тебя зреет кладка?! – ошеломленно отвесил челюсть старик. – Это же безумие!

– Почему? – искренне удивился дварх-адмирал. – Персонал детских миров куда лучше меня справится с уходом за вылупившимися детьми. Нечего мне торчать там и действовать им на нервы. Они профессионалы. Сам посмотри.

Он повернулся в сторону, и в воздухе загорелся огромный голоэкран, на котором появилось изображение лазурного побережья, покрытого мягким золотистым песком. Не дальше метра друга от друга из-под теплого песка виднелись кожистые яйца гвардов. Бесчисленное множество яиц. Невидимая камера быстро пронеслась мимо пляжей. Среди собравшихся в гнездовом зале ящеров возник восторженный гул – кладка была невероятно богатой, как бы не больше, чем в нескольких Обиталищах сразу. Да и условия почти идеальны для вызревания яиц – такие планеты ценились на вес вария.

Внезапно возле одного из яиц взвихрилась черная воронка гиперперехода, оттуда выскочили гвард и человеческая девушка. Они кинулись к раскачивающемуся яйцу и помогли выбраться на свет прокусившему оболочку новорожденному. Малыш требовательно запищал и распахнул пасть, куда сразу положили немного сбалансированной питательной пасты. Девушка аккуратно обтерла новорожденного гварда чем-то, похожим на шевелящуюся розовую губку, потом завернула протестующего ребенка в блестящую пленку.

– Здравствуй, Мреки! – поздоровался дварх-адмирал. – Как там у вас дела?

– О, Кир! – откинула волосы с лица девушка. – Я тебя и не заметила. Рада видеть! А дела? Все в порядке, сегодня вылупилось восемнадцать тысяч только на первом пляже. Кстати, это твой малыш. Мы его в группу Рансита отдаем, там неплохая поливидовая компания подбирается. Рансит – воспитатель опытный, справится. К тому же, ему сейчас Р'Сана Варнис помогает.

– Ну, если сама Р'Сана, я спокоен, – рассмеялся Кир, – лучше этой драконочки с новорожденными никто работать не умеет. Что с нужными качествами?

– Эмпатия врожденная! – восторженно ответила девушка, ее глаза горели радостью. – У всех до единого! Еще в яйцах!

– Порадовала старика, – развел руками дварх-адмирал. – Ох, порадовала!

– Старик нашелся! – фыркнула она. – Ты по делу или проведать малышей хотел?

– И то, и другое. Я сейчас в Гнездах и хотел показать сородичам наши Берега Рождений. Позволь представить тебе Тесеш-Вагрина, главу клана темных отцов.

– Здравствуйте, уважаемый глава клана, – склонила голову девушка, хотя в ее глазах прыгали бесенята. – Очень рада с вами познакомиться. Меня зовут Мреки Спангехи, я – надзирающая за Берегами Рождений планеты Варальф.

Ее гварких'э был безупречен. Темный отец с удивлением смотрел на человеческую самку, нежно баюкающую что-то лопочущего маленького гварда. Она обращалась с ребенком на удивление нежно и умело, он и сам не сумел бы лучше.

– И тебе не противно возиться с детенышем другого вида? – мрачно спросил Тесеш-Вагрин.

– Что такое: «другого вида»? – снова рассмеялась Мреки. – Мы – аарн, и этим все сказано. А дитя? Оно дитя, к какому бы виду ни принадлежало. Тебе, наверное, трудно понять, но это так. Мы иные, нам неинтересны любые предрассудки внешнего мира. Наши дети растут вместе – люди, гварды, арахны, драконы, эльфы, орки. Появятся иные разумные расы – значит, и их дети будут расти вместе с остальными и учиться не нести другим боли и горя.

– Ты сказала, что дети вылупились эмпатами. Разве так бывает?

– У нас – бывает. Мы все эмпаты и ощущаем чужие чувства, как свои собственные. Именно потому нам так трудно находиться во внешнем мире, среди вас, способных и желающих нести другим боль и горе.

– Если ты говоришь правду, мне понятна причина вашего изоляционизма… – еще мрачнее пробормотал Тесеш-Вагрин. – Что ж, ты делаешь благое дело, ухаживая за детьми. Да будет с тобой милость Вершащего Суть!

– Желаю вам того же, уважаемый глава клана, – улыбнулась девушка. – Приношу свои извинения, но вынуждена попрощаться, у нас начинается рождение на третьем пляже.

Она кивнула и отключила связь. Голоэкран погас.

– Вот так у нас, – развел руками Кир-Ванег. – Я спокоен за своих детей, они в надежных руках. Конечно, после этой экспедиции я обязательно отправлюсь туда, к тому времени все мои малыши должны вылупиться.

– Мне все равно трудно это понять, – вздохнул темный отец. – Но вы действительно другие. Может быть, это и правильно – жить вместе с другими расами?

– Без эмпатии – невозможно. К сожалению, невозможно. Только если не можешь причинить другому боли, потому что станет больно тебе самому, можно жить рядом с теми, кто совсем не похож на тебя.

– Наверное, ты прав… – покивал Тесеш-Вагрин. – Мне трудно судить о том, чего я не испытал. Но ведь ты не был эмпатом, когда ушел в орден. Как же ты им стал?

– Существует так называемое Посвящение, во время которого набранные в разных мирах новички становятся истинными аарн, – ответил дварх-адмирал. – Они многое получают, и после Посвящения уже не способны жить вне ордена – слишком больно. Если хочешь, можем подробно поговорить в неофициальной обстановке. Кое в чем ты тоже прав, и то, что я могу сказать тебе наедине, я никогда не скажу при всех.

– Да, я хотел бы этого разговора, – внимательно посмотрел на него Тесеш-Вагрин. – Поэтому согласен. Вернемся теперь к нашему делу.

– Я слушаю тебя.

– Наши боевые флоты на данный момент идут к этой планете. Здесь они и сдадутся. Координаты верфей, военных баз и оружейных заводов на этих кристаллах. Персоналу отданы приказы не сопротивляться. Когда мы можем надеяться на постройку первых центров исцеления?

– Как только флоты будут разоружены. Через два стандартных дня после этого мы вырастим первый центр. Также отберите лучших молодых биологов, врачей и генетиков для обучения в наших университетах. Единственное к ним требование – терпимость к представителям других разумных рас.

– Найдем, – кивнул темный отец. – Им предстоит учиться вместе с людьми?

– Не только, – покачал головой Кир-Ванег. – Драконы и арахны тоже будут. Возможно, еще кое-кто из орков. Главное, чтобы гварды научились ценить разумного не за то, из какой он расы, а за его достоинства.

– Это непросто… – вздохнул Тесеш-Вагрин. – Но ты прав, этому можно научиться.

– Всему можно научиться, – согласился дварх-адмирал. – Ответь мне на один вопрос. Кто такие темные отцы и для чего понадобилась ваша организация? Насколько я могу судить, клану темных отцов не одна тысяча лет.

– Ты снова прав. Нам больше шести тысяч циклов. А кто мы и для чего нужны? История клана началась во время Тарканской войны, когда территория Гнезд уменьшилась почти втрое. Гварды оказались на грани гибели, и тогда бывшие Родители Гнезд и старые ученые решили организовать тайный властный клан, способный прийти на помощь своим детям в самом крайнем случае. Втайне были созданы научные и производственные комплексы в ненаселенных и труднодоступных звездных системах. О нашем существовании знают только Родители Гнезд и высшие жрецы. В трудные моменты мы приходим на помощь и снова исчезаем бесследно. Однако легенды о «темных отцах» все-таки появились, несмотря на весь режим секретности. Остальное я скажу тебе наедине.

– Хорошо, – кивнул дварх-адмирал. – Я рад, что мы пришли к взаимопониманию.

– Один только вопрос еще. Почему орден так ненавидит войны? Какое вам дело до того, что кто-то и где-то воюет? Ведь вас они не трогают.

– Какое дело?.. – задумчиво протянул Кир-Ванег. – Понимаешь, когда одновременно умирает много разумных, то энергия их боли и ужаса создает силу, именуемую в нашей среде инферно. Есть еще так называемый закон равновесия: создавший инферно всегда получает его обратно и в десятикратном размере. Но при этом образуются новые слои инферно, и все идет по кругу. Знаком ли ты с прогнозом Альтера? Проверял ли его?

– Проверял… – проворчал Тесеш-Вагрин. – К сожалению, он достоверен. Но мы не могли оставить безнаказанным уничтожение трех гвардианских планет, именно потому решили атаковать Трирроун. Потому позволили себе раскрыться, прекрасно понимая, что орден уничтожит наш флот. Однако надеялись, что успеем нанести убийцам равнозначный ущерб.

– И наказали невиновных.

– Знаю, – скривился темный отец. – Этот грех нам искупать очень долго. Но мы его искупим – республика имеет право требовать всего, чего пожелает. Мы и слова не скажем, выполним любое их требование, если только оно не будет унизительным. И обещаю тебе, что обманувшие нас будут наказаны. Тем или иным образом. Пусть нескоро, но будут. Такого не прощают.

– Согласен, не прощают, – кивнул Кир-Ванег.

– Знают ли в ордене, что ваш враг приручил корабли-убийцы?

– Знают, – мрачно ответил дварх-адмирал. – Хотя никто не понимает, как это ему удалось. Мы больше вас знаем о том, что такое мета-корабли и откуда они взялись, но это знание не помогает нам понять.

– Мы тоже знаем о войне народа Девир и Кер'Эб Вр'Ан. Но очень мало, только сам факт того, что она была.

– Откуда, интересно… – пробормотал Семен себе под нос, однако его услышали.

– Да все оттуда же, – иронично осклабился Тесеш-Вагрин. – От вашего врага. Он, уничтожив нашу базу, захватил пленных и предложил им сотрудничество. После чего отпустил. Тогда мы еще не знали, что именно его организация курировала Проект, и он же подбросил нам информацию об уничтожении Трирроуном трех планет. Теперь знаем. После совершенного им союз между нами стал невозможен.

– Да, Проект создавался на деньги СПД.

– Этого мы им не простим. Мы бы поняли, если бы они вывезли население в резервацию. Поняли и простили. Но уничтожение кладок? Нет, такого простить мы не можем. Ты сам гвард и должен понимать почему.

– Прекрасно понимаю, – кивнул дварх-адмирал. – Проект, кстати, не только гвардов уничтожал, но и людей. На планете Фарсен, например, десять лет шла война, фарсенцы отчаянно защищали свою родину. Их погибло четыре миллиарда. Сил сопротивляться у бедняг не осталось, они решили было взорвать на своей территории сотни ядерных бомб, чтобы сделать планету непригодной для жизни, но им повезло – пришли мы. И теперь фарсенцы ненавидят всю внешнюю галактику. Кроме ордена, естественно.

– Совершенно справедливо, – вздохнул темный отец, разведя руками. – Я их хорошо понимаю. Если бы, кстати, Фарсен обнаружили мы, то тоже оказали бы аборигенам помощь, несмотря на то, что они люди. Сражающимся за свою родину грех не помочь, Вершащий Суть такого не прощает.

– Рад, что вы так считаете, – улыбнулся Семен. – Мы стараемся, чтобы никому не пришлось сражаться за родину. Галактика большая, места всем хватит. Зачем воевать? А когда не хватит, научимся летать между галактиками. Или перемещаться в параллельные вселенные. Выход всегда найдется, главное не идти самым простым путем. Если хотите, наши социоисторики и социоматики могут передать вам свои выкладки для изучения. Вы сами убедитесь, что ничего хорошего на чужих боли и крови не выстроить. Инферно все равно ударит по вам и разрушит все ваши начинания. Пусть не сразу, но обязательно ударит.

– Буду очень благодарен, – внимательно посмотрел на контрразведчика Тесеш-Вагрин. – Эти разделы науки у нас не слишком развиты и, возможно, зря. Хотелось бы понять то, что ты мне сказал.

– Что ж, – кивнул Кир-Ванег. – Основные вопросы решены. Мы ждем ваши флоты, после их прибытия и разоружения приступим к выращиванию первых Центров Исцеления. Знаете, мне кажется, что стоило бы ордену и Гнездам контактировать более плотно. Мы во многом можем помочь друг другу и многому друг друга научить.

– Почему бы и нет? – почти незаметно усмехнулся темный отец. – Именно непонимание и приводит к ненужным конфликтам.

– Для начала предлагаю обменяться посольствами. Полгода назад Гнезда отказались от такого предложения, но ситуация изменилась.

– Да, изменилась. И мы согласны принять ваших послов. Родители Гнезд тоже ничего против не имеют. Естественно, послы должны быть гвардами.

– Это понятно, – кивнул дварх-адмирал. – Приглашаю вас к себе на крейсер для конфиденциального разговора.

– Принимаю твое приглашение, Ведущий, – иронично оскалился Тесеш-Вагрин и успокаивающе махнул забеспокоившимся было секретарям с охранниками. – Мне интересно услышать, что ты хочешь мне поведать. Да и мне есть, что тебе сказать.

– В таком случае – прошу.

Невдалеке завертелась черная воронка гиперперехода. Семен поклонился стоявшим неподалеку Родителям Гнезд и первым ушел в нее – следовало вместе с двархами заняться анализом информации, считанной из памяти темных отцов. Не хотелось снова попасться в ловушку и оказаться в дураках. За ним последовал Тесеш-Вагрин с двумя пожилыми секретарями и пятью охранниками. Последним ушел дварх-адмирал, коротко попрощавшись с собравшимися в гнездовом зале.

Начиналась новая эпоха. Странно, но именно нападение Гнезд на республику дало шанс достучаться до замкнувшихся в своих системах ящеров. Что из всего этого получится, не знал ни один из аарн, но каждый надеялся, что удастся научить гвардов стать более терпимыми к тем, кто не походил на них. Впереди предстояло много работы, но аарн к работе не привыкать.

* * *

Граф в ярости метался по мостику флагманского мета-корабля, пиная все, до чего мог дотянуться. Забившийся в угол Ренни молча наблюдал за ним, не желая попадаться патрону под горячую руку. Действительно, таких страшных провалов у Дарва ис Тормена не случалось давно. Было от чего злиться. Все проигрыши последних лет рядом не стояли с этим. Темные отцы наотрез отказались сотрудничать и выдали свои боевые флоты ордену. Мало того, четко дали понять, что знают, кто стоял за Проектом, уничтожившим три их планеты, и знают, кто обманул их, натравив на Трирроун. С этого момента не было у СПД врага лютее Гнезд Гвард. Ящеры никогда не простят обмана, они просто не умеют прощать. Они подождут возможности ударить и ударят, ждать нужного момента гварды способны столетиями.

– Наших долбаных аналитиков с дерьмом смешать мало! – рявкнул граф, остановившись около секретаря. – Не ждал, что Мартин так меня подведет!

– Полностью с вами согласен, – флегматично кивнул Ренни. – Но давайте подумаем об этом позже. Сейчас нужно спасать то, что еще можно спасти, а не терять время на рефлексирование. Простите, ваша светлость, за откровенность.

– Да ты! – вызверился на него ис Тормен, но тут же взял себя в руки. – Ладно, Лоех, ты прав. Нельзя позволять себе поддаваться эмоциям.

Он подошел к бару, налил стакан крепчайшего, почти восьмидесятиградусного тиумского черного виски и залпом выпил. Ренни вздрогнул – глушить это жуткое пойло стаканами? Бр-р-р… Он бы не рискнул, здоровье дороже. Хотя успокаивает оно хорошо, ничего не скажешь. После шока лучшего лекарства не придумать. Ис Тормен немного постоял, уткнувшись лбом в стену, выпил еще полстакана, закурил сигару и сел в кресло напротив секретаря.

– Давай решать, что мы должны сделать в первую очередь, – мрачно сказал он.

– Я кое-что уже прикидывал, – Ренни открыл комп. – Нам нужно уходить подальше от известных скоплений и как можно быстрее, не дай Благие, Аарн найдут хоть одну из наших баз. Теперь они знают, что у нас есть мета-корабли и перероют всю галактику, чтобы найти нас.

– Сам понимаю… – вздохнул граф. – Я ошибся. Будем думать, как исправить ошибку.

– Простите меня еще раз, но вы ошиблись не только в этом. Нельзя было подбрасывать Гнездам информацию об уничтожении их планет республикой. Ни в коем случае нельзя было.

– И снова ты прав, Лоех, – скривился ис Тормен. – Но этого мало. Самое страшное, что мы не имели понятия о демографической ситуации в Гнездах, затевая эту игру. Мы представить не могли, что за возможность исцеления от бесплодия ящеры души Проклятому продать готовы.

– А орден им эту возможность предоставил… – задумчиво покивал Ренни. – В обмен на боевые флоты. Всего лишь.

– Именно, что всего лишь, – вздохнул граф. – Понятно, что темные отцы и Родители Гнезд ухватились за предложение Аарн руками и ногами. Нет, наш аналитический отдел в полном составе разгонять нужно! Как можно было не обратить внимания на постоянное снижение количества населения Гнезд? Ну, объясни ты мне, как?!

– А где мы других аналитиков такого уровня возьмем? – проподнял брови секретарь, несколько иронично поглядывая на патрона. – Я их не оправдываю, но работать придется с теми, кто есть. Наказать, конечно, надо, но никуда нам от них пока не деться.

– Мару бы на них напустить, – проворчал граф.

– И будет у нас вместо аналитического отдела две сотни расчлененных трупов… – криво усмехнулся Ренни.

– Да ладно тебе, не такое уж она и чудовище, – отмахнулся ис Тормен. – Впрочем, все это лирика. Мне неясно другое. Почему для гвардов наказание невиновных – непростительный грех?

– Негуманоиды они, господин граф, – скривился секретарь, разведя руками. – Вы сами учили меня быть крайне осторожным в оценках психологии негуманоидов. Для понимания нужно хорошо знать их религию и обычаи. Но как узнать все это? У нас в сотрудниках есть хоть один гвард?

– Нет. И это очень плохо. Нам приходится использовать механических шпионов, а этого явно недостаточно. Именно потому мы не сумели понять их психологию. Да и я, впрочем, тоже хорош. Никто не мешал мне подумать, что орден обязательно просветит Родителей Гнезд в том, кто на самом деле стоял за уничтожением трех планет. Непростительная глупость!

Ренни внимательно смотрел на него и размышлял. Этот человек умел признавать свои ошибки. Редкое качество среди высокопоставленных личностей… Потому, наверное, ему и служили так верно миллионы и миллионы людей. В нем ощущали истинного вождя, за таким пойдут в огонь и в воду. Однако в подходе к людям граф все-таки слишком прагматичен. Часто он выбрасывал на свалку человека, считая того бесполезным. Ладно, если этого человека убирали, мертвый не может навредить. А вот живой обязательно затаит обиду и при случае отомстит. Но поднимать этот вопрос сейчас не следует. Не время.

– Опять же, хватит рвать на себе волосы, – снова заговорил граф. – Значит, так. Записывай.

Ренни послушно открыл текущий файл.

– Первым делом – эвакуация всех близлежащих и недостаточно замаскированных военных и научных объектов. Второе. Отправить корабли на разведку внегалактических звездных скоплений, там вполне можно найти укрытие для наших флотов. Третье. Форсируй работу со всеми независимыми и имеющими влияние организациями и кланами из тех, кто еще не служит нам. Что там в Трирроуне? Ты уже разобрался?

– Пока нет, – ответил секретарь. – Мои эмиссары только несколько дней назад прибыли в Триррад. Предложение о перемирии ордену сделано, но Аарн пока ничего не ответили. Контакта с организацией, предложившей сотрудничество, тоже еще не было. Жду результата со дня на день.

– Хорошо, – кивнул граф. – Как только получишь хоть какую-нибудь информацию, немедленно докладывай. Вторую нашу трирроунскую сеть переведи в режим консервации на всякий случай, не хочу рисковать, мы вполне можем потерять всех. Теперь еще одно. Ты знаком с происходящим в Кроуха-Лхан?

– А что там важного могло случиться? – удивился Ренни, никогда не интересовавшийся этой заштатной, нищей страной, не имеющей никакого веса в галактической политике.

– Ничего, в общем-то, особенного. Там появились какие-то странные люди, которые подгребли под себя остаточные структуры Проекта. Они называют себя без всяких изысков – просто организацией. Действуют очень быстро и очень жестоко, преступный мир столичной планеты, и не только столичной, дрожит при одном упоминании о них. Работорговля уничтожена ими на корню, наркобароны не смеют даже пошевелиться без их разрешения. Я не люблю неожиданностей и не понимаю, откуда могла взяться эта самая организация, откуда у нее такая сила и такие деньги. Выясни, будь добр. Если она чего-то стоит, возьми под контроль. Если нет – уничтожь.

– Сделаю, – кивнул секретарь, занося приказ в файл. – Я, пожалуй, пошлю к ним Дарпина с Коргом, эти двое разберутся быстро.

– Надеюсь, твои люди не знают, кто ты? – прищурился ис Тормен.

– Господин граф, не считайте меня, пожалуйста, идиотом! – оскорбленно выпрямился Ренни. – Я вам, кажется, повода к этому не давал.

– Успокойся, мальчик мой! – расхохотался тот. – Вспомни старую поговорку: доверяй, но проверяй.

– Ладно, чего уж там… – проворчал все еще обиженный секретарь. – Есть еще кое-что, что необходимо сделать. Если мы оставим нашего «дорогого друга» Р'Гона без должного контроля, он такого наворотит, что никто не расхлебает.

– Согласен, – вздохнул граф, снова закурив. – Наш драгоценный ареал-вождь совершает все мыслимые и немыслимые ошибки. Придется мне слетать к нему в гости и спасти то, что еще можно спасти. Кроме меня, он никого не послушает. Да и с остальными ареал-вождями не мешало бы парочкой слов перекинуться.

– А вот этого не советую, – поморщился секретарь. – Извините меня, ваша светлость, но ареал-вожди Драголанда слишком ненавидят друг друга и ради того, чтобы досадить врагу, способны разрушить все вокруг. Использовать их взаимную ненависть нужно, но тонко. Говорить с ними лично смысла не имеет, по моему разумению. Мы поставили на Р'Гона, так давайте не стрелять сразу по двум целям.

– Наверное, ты прав. Подумаю. Что-нибудь еще?

– От контактов с гвардами теперь нужно воздержаться, – кивнул Ренни. – Не имея возможности отомстить самостоятельно, они вполне способны натравить на нас орден, если узнают хоть что-нибудь конкретное.

– Да, надо вывести с территории Гнезд все наши корабли, кроме разведывательных, – тяжело вздохнул граф. – Теперь по княжеству. У тебя есть какие-нибудь наметки, как нормализовать отношения с Раваном?

– Пока нет, – раздраженно буркнул секретарь. – Он вежливо выслушивает наших посланников, благожелательно кивает и поступает по-своему. А после встречи с эмиссара не сводят глаз оперативники Л'арарда и «ангелов». Каждого посланного к великому князю человека приходится срочно убирать, я уже устал подыскивать людей. Что-то нам в последний год сильно не везет, Ваша светлость. Вам не кажется?

– Кажется… – проворчал тот. – Этому Командору сам Проклятый помогает, не иначе. Сначала один из наших резидентов сходит с ума и совершает бездарное покушение на великого князя. Ладно бы удачное, так ведь провалился, идиот несчастный, и всю сеть за собой потянул. Потом эта дурацкая война. Теперь неудача с гвардами. Провал за провалом. Мне, если честно, несколько не по себе. Чем ближе мы к финишу, тем почему-то труднее становится. Может, Благие против нашей затеи?

– Не берусь судить, чего там хотят Благие с Создателем, не мое это дело. Но остановиться мы уже не можем, и вы, ваша светлость, знаете это ничуть не хуже меня. Или мы, или орден. Третьего не дано.

– Да, третьего не дано… – опустил голову ис Тормен. – Что ж, станем драться до конца. Будет тяжелее, чем раньше, но не впервой. Мара на связь еще не выходила?

– Пока нет, жду, – развел руками секретарь. – Мы потому и не уходим, что ждем ее у границ Тиума. Навигаторы говорят, что исходя из ее нынешнего курса, она собралась идти через территорию Оринского и Роемского Гнезд, а там сейчас тысячи кораблей ордена.

– Хвост Проклятого! – в сердцах выругался ис Тормен. – Этого только не хватало! Если ее упустят, я не знаю, что с этими навигаторами сделаю. Так и передай им!

Ренни молча кивнул. Откровенно говоря, он лично предпочел бы, чтобы домашнее чудовище графа сгинуло где-нибудь, слишком Мара бесчеловечна. Но понимал одновременно и то, что их единственной надеждой на победу является именно эта полубезумная четырнадцатилетняя девчонка. Хоть бы только граф не выпустил ее из-под контроля. Если чудовище вырвется на свободу, последствия будут страшными.

* * *

– Началось! – вопль ворвавшегося в гостинную Артемия оторвал Нио с Рилкой от разговора с отцом.

Тот, конечно, ничего не слышал – старый лорд, слава Благим, эмообразы слышать не умел. Молодой офицер, возникший в дверях, раскраснелся, глаза горели азартным блеском. Он был на себя не похож. За спиной командира маячил весело скалящийся Павел Мерещенко, тоже выглядящий донельзя довольным.

– Что случилось? – эмообраз Рилки окрасился тонами недоумения.

– На Кроухаре появилось несколько интересных личностей, пытающихся найти выходы на людей организации! – Артемий так и лучился торжеством. – Их рекомендуют, как очень серьезных людей. Причем, рекомендации идут как от авторитетов блатного мира, так и от самых богатых местных финансистов.

– Так-так-так… – Нио прикусил губу. – Похоже, это именно те, кого мы ждали. Надеюсь.

– Я тоже, – в глазах Павла горел азарт. – Ох, поиграем! Однако, эти люди ведут себя нагло. Очень нагло. Как будто хотят узнать, как мы на их наглость среагируем.

– Работаем по плану Никиты и Хото, – встал на ноги Нио. – Вы дали им понять, что согласны на встречу?

– Естественно. Эдана – умница, она записала наши послания им прямо в дорожные компы. Эмиссары уже обнаружили письма и отправились в «Черный Птер», в этом ресторане мы назначили встречу. Наши двархи взяли ресторан под контроль, «кошки» тоже наготове.

– Хорошо, идем.

Он вздохнул, поцеловал жену в губы и улыбнулся. Старый лорд, не понимавший, что случилось и с какой стати в гостинную без предупреждения ворвались друзья его сына, с недоумением поглядывал на них. Аарн смотрели друг на друга и почему-то молчали. Телепаты, Проклятый их побери!

– Извини, отец, я должен идти, – повернулся к нему Нио.

– Я с тобой! – вскинулась Рилка.

– Нет, – покачал головой он. – Это очень опасное дело, я могу и не вернуться. Побудь с сыном.

– Я проходила подготовку у «кошек»… – прикусила губу молодая женщина.

– Но в реальном деле участия никогда не принимала. Прости меня, девочка моя, но прошу тебя – побудь дома. Можешь подключиться к нашему каналу и быть на постоянной связи. Но не более того. Это приказ.

– Хорошо, – вздохнула она, поцеловала мужа и быстро вышла из гостинной, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

– На опасное дело идешь, сын? – тяжело поднялся на ноги лорд Геркат-Хартон, опираясь на трость.

– Да.

– Удачи и да пребудут с тобой Благие Защитники, – вздохнул старик. – У тебя есть долг, понимаю. И благословляю.

– Спасибо, – улыбнулся Нио и провел пальцами по щеке отца.

Старый лорд ответил тем же, затем внимательно оглядел сына, снова вздохнул и вышел вслед за невесткой. После ее приезда он не мог налюбоваться на внука и проводил с мальчиком все свободное время, рассказывал сказки, играл, сам кормил с ложечки, когда тот капризничал. Лорд Геркат-Хартон давно не верил, что кто-нибудь из сыновей подарит ему внука, и неожиданное прибавление семейства очень порадовало старика. Теперь его род не угаснет!

Аарн переглянулись и переместились в свою штаб-квартиру. Подземная база, плавающая в расплавленной мантии планеты, недавно вступила в строй, и основные структуры тайного ордена на Кроухаре развернули именно там. По крайней мере, аналитический и медицинский центры. Да и основные вычислительные мощности находились на базе, доверять вычислительному комплексу на поверхности не следовало. Его могли разрушить, поэтому там находились только биокомпы производства Парга, служащие терминалами для куда более мощных биокомпов ордена. Да и жилые помещения базы могли вместить больше ста тысяч человек.

В главном вычислительном зале друзей поджидала нетерпеливо подпрыгивающая Эдана. Девушка накоротке сошлась с ехидными двархами, по достоинству оценившими ее таланты хакера, и пропадала в виртуальном пространстве сутками. В ее мозг давно был вживлен один из самых мощных орденских портативных биокомпов, и она напрямую включалась в любую компьютерную сеть. Всех ее людей, кто подходил ордену, Эдана давно забрала на базу. Остальные работали на поверхности в полной уверенности, что работают на таинственную организацию.

– Что там? – тут же спросил Артемий.

– Эти двое встретились возле «Центробанка» на проспекте герцога Дерского и направляются к ресторану. Полностью уверены в себе. У каждого стоит антителепатический блок. Слава Благим, эспедешники еще не знают, что мы научились их блоки обходить. Герарх считал их память, но они знают только свой участок работы и не имеют понятия, на кого конкретно работают. Знают, что на СПД, но не более того. Они получили задание выяснить, что такое организация. После чего должны подмять ее под себя либо уничтожить. Имеют карт-бланш на любые действия.

– Ни фига себе! – покрутил головой Павел. – Под себя подмять? А не многовато будет?

– Так ведь на это мы и рассчитывали, – довольно ухмыльнулся Нио, садясь в кресло у одного из мониторов подключения. – Нам выгодно, чтобы СПД считало организацию одним из своих подразделений. Будет шанс узнать немало важного.

– Согласен, – кивнул Артемий. – Крысь, ты Никите с Хото сообщила?

– Естественно! – возмутилась девушка. – Игру такого уровня нам без них не потянуть. Тут опытный разведчик нужен, а не дилетанты вроде нас с вами. Никита сказал, что будет на связи постоянно, и в случае необходимости подскажет, как себя вести.

– Отлично, – кивнул Нио. – В каком виде пойдем?

– Да уж не в своих телах, понятно, – сказал Павел. – Ты у нас опять девочкой станешь, Темка?

– А в морду? – хмуро спросил тот. – Надо, так и стану.

– Он, кстати, прав, – сказала Эдана. – Только не девочкой, а женщиной лет тридцати с небольшим. Эдакой дамой-вамп. И к ней джентльмена лет пятидесяти, лучше седого. Молодому не поверят.

– Почему бы и нет, – прищурился Нио. – Значит, пойдем мы с тобой, Артемий. Дамой, увы, придется быть тебе.

– Ладно… – тяжело вздохнул тот. – Не привыкать.

Лицо и тело молодого офицера заколыхались, начиная изменения. Казалось, что-то медленно выламывает его суставы и скручивает в судорогах мускулы. С непривычки смотреть на это зрелище было страшновато, но непривычных здесь не было. Эдана медленно обходила Артемия и давала советы где и что исправить. Минут через пять перед пультом стояла очень красивая дама лет тридцати. Фигура ее была идеальной, и двигалась она с грацией ленивой пантеры, готовой мгновенно броситься в бой. Нио справился быстрее, он всего лишь состарил тело и изменил лицо, сделав волосы седыми. Теперь его не узнал бы и родной отец. Эдана увела Артемию переодеваться, она должна была выглядеть безукоризненно.

Не прошло и получаса, как перед фешенебельным рестораном «Черный Птерх» мягко опустился роскошный флаер. Из него вышел безукоризненно одетый седой джентльмен под руку с редкостно красивой дамой в столь дорогом платье, что у швейцара на входе перехватило дыхание. О чем говорить, одно только ее скромное на вид ожерелье стоило в несколько раз больше всего ресторана. Да и тармиланского псевдошелка темно-серый костюм мужчины был ненамного дешевле. Пара подошла ко входу, и швейцар низко поклонился богатым клиентам.

– Нас ждут в третьем кабинете, – с почти неуловимым, незнакомым акцентом сказал мужчина, женщина надменно молчала.

– Прошу вас, уважаемые! – снова поклонился швейцар. – По лестнице вверх, направо, третья дверь.

«Черный Птерх» издавна служил местом встреч высокопоставленных чиновников имперской администрации, и в желании клиентов не было ничего необычного. Обстановка ресторана располагала к доверительной беседе, будучи выдержана в стиле древних пиршественных залов первых императоров Кроухара. Ничего яркого, ничего бросающегося в глаза. Все скромно, но очень дорого. Натуральное дерево, давно ставшее роскошью. Шкуры редких животных, многим из которых исполнилась не одна сотня лет. Их сберегали при помощи высокооплачиваемых таксидермистов – многих видов животных давно не существовало.

Пройдя по освещенному факелами коридору, гости оказались в небольшом, уютном кабинете, на стенах которого висели головы хищников с разных планет. Приятно потрескивал огонь в открытом камине. К вошедшим повернулись двое мужчин лет сорока – сорока пяти на вид. Оба подтянутые, хищные. Коренной тиумец с ежиком мягких, белых волос, и типичный моованец, загар уроженцев этой планеты нельзя было спутать ни с каким другим. Их костюмы выглядели богато, но ничего особенного из себя не представляли. Просто сшитые у хорошего портного костюмы из качественной ринкангской шерсти.

– Добрый день, господа! – кивнул седой джентльмен. – Насколько я понимаю, вы получили наше приглашение?

– Получили, – кивнул моованец, с интересом глядя на вошедших. – Вы прислали его довольно любопытным образом. Передайте мой поклон вашим хакерам.

– Обязательно передам. Позволите присесть?

– Конечно, – поднялся тиумец, его круглые глаза немного прищурились. – Сударыня?

– Ах, простите, я не представился и не представил леди, – улыбнулся седой. – Мое имя Джерви Винсед, моей спутницы – леди Арта Эстей.

– Дарпин Рест, – поклонился моованец, прикладываясь к протянутой ему руке женщины.

– Корг ста'Гарден, – тоже поцеловал руку дамы тиумец. – Прошу садиться.

Гости сели. Некоторое время четыре человека молча приглядывались друг другу. За это время вышколенные официанты накрыли стол и испарились. Затем Дарпин положил на стол плоскую, серую коробку и дотронулся до сенсора. По стенам кабинета пробежала пульсирующая пленка изолирующего дзарт-поля. Нио внутренне насторожился – этот генератор не был произведен в ордене. Значит, кто-то разработал свою модель и начал ее производство. Он оставил себе зарубку в памяти – обязательно выяснить, кто.

– Итак, не будем терять времени, – заговорил тиумец. – Вы люди организации?

– Да, – кивнула Арта и положила на стол пластиковую карточку со стилизованным изображением руки на фоне дерева. – Нам стало известно, что кто-то ищет с нами встречи. Вас рекомендовали как очень серьезных людей многие из тех, чьему мнению мы доверяем. Хочу предупредить, что мы с господином Винседом такие же эмиссары, как и вы сами. Имеем кое-какие полномочия, но не более того.

– На другое мы и не рассчитывали, – иронично усмехнулся моованец.

– Очень рад, – кивнул Нио, внимательно смотря ему в глаза, но тот ничем себя не выдал, хотя ощущал некоторое смятение – слишком независимо вели себя гости. – Мы подозреваем, от кого вы пришли, и были бы очень рады, если бы наши подозрения оправдались.

– Рады? – приподнял брови Корг, его круглые глаза от этого выпучились, сделав тиумца похожим на филина. – Почему?

– Потому что у нас могут найтись общие интересы, – ласково улыбнулась Арта, потягивая ледяное вино. – В одиночку хоть ваших, хоть наших целей достичь трудновато.

– Вы считаете, что вам известны наши цели? – переглянулись эмиссары.

– Что вы, мы можем только предполагать, – внимательно посмотрел на них Нио, тоже глотнув вина.

– Нам хотелось бы знать, кто вы и зачем затеяли все это, – прищурился моованец, закурив сигару и откинувшись на спинку кресла. – Весь Кроуха-Лхан дрожит при упоминании об организации. Неплохо бы также понять, как вам удалось добиться такого результата настолько быстро.

– У каждого свои секреты, – понимающе улыбнулась Арта. – Если у нас найдутся некоторые общие интересы, то кое-что можно и открыть. И если вы пришли от тех, о ком мы думаем.

– И о ком же вы думаете?

– СПД! – отрезал Нио.

Эмиссары снова переглянулись. Арта внимательно слушала их мысли, не обращая внимания на раздражающий белый шум – оба были удивлены, но не очень, видимо предполагали, что оппоненты способны догадаться.

– Предположим, вы правы, – осторожно сказал Корг. – И что тогда?

– Тогда мы хотели бы убедиться, что наши основные цели совпадают, – ответила Арта. – Кое-что мы откроем о нас и готовы сотрудничать. Нам есть, что предложить. Как и вам.

– И что же вы подразумеваете под основной целью? – наклонился вперед моованец.

– Предположим, что существует некая гипотетическая организация. Она надоела до зубовного скрежета всем вокруг, но никто не может выступить против нее открыто: слишком сильна. Только тайно, исподволь можно хоть немного пошатнуть власть колосса. Однажды нам довелось столкнуться с этим колоссом, и мы поняли, что сделать все, что мы хотим, не в состоянии, пока он стоит.

– Вы имеете в виду орден? – прищурился Корг.

– Возможно, – ироничная улыбка скользнула по губам Нио. – Мы пока не имеем оснований доверять вам.

– Как и мы вам.

– Согласен, потому и предлагаю обеим сторонам немного приоткрыть карты. Мы прекрасно понимаем, что не получим от вас много информации даже при использовании суперпентотала. Вы должны понимать, что это относится и к нам.

– Понимаем, – кивнул Дарпин. – И согласны приоткрыть карты. Мы действительно представляем некие структуры СПД. Нам даны широкие полномочия в отношении контактов с вашей организацией и только от вас зависит, будем мы сотрудничать или воевать. Доказать наши слова мы пока не можем и предлагаем вам поверить на слово. Мы не требуем от вас открывать многое, но мы должны знать, что вы такое. Хотя бы приблизительно.

– Что ж, справедливо, – согласилась Арта. – Начну издалека. Лет пятнадцать назад группа социологов, политологов и экономистов разработала способ взятия под тайный контроль любого государства, в котором есть организованная преступность. Естественно, что чем больше государство, тем больше сил и средств необходимо затратить. Однако результат налицо. Затраты были астрономическими, но дело того стоило.

– Почему способ был опробован в Кроуха-Лхан? – нахмурился Корг.

– Мало кому интересная страна. Роли в галактической политике не играет никакой, внешний долг огромен, подавляющее большинство населения живет в нищете. Ведь вы обратили на нас внимание только через несколько месяцев. А если бы это был Трирроун или Ринканг? И двух недель не прошло бы, как нами бы заинтересовались.

– Согласен, – задумчиво покивал Дарпин. – Особенно республика. Такое змеиное кубло, что соваться себе дороже.

– Вот и мы так подумали. Можно было еще заняться Моованом, но там происходит что-то непонятное, действия президента Таранчено вызывают настороженность, и мы не рискнули. Телли Стелл или Кроуха-Лхан, другого выбора не было. Но территория Телли Стелл в несколько раз больше, следовательно затраты увеличились бы многократно.

– Да, другого выбора у вас действительно не было, – энергично кивнул Корг. – Однако это не отвечает на вопрос: откуда ваша группа ученых взяла деньги и людей для реализации своего проекта?

– А это уж выясняйте сами… – развел руками Нио. – Если вы от СПД, то вам это не составит никакого труда. Мы назвали вам имена, которые когда-то носили. Не думаю, что будет трудно узнать, где мы засветились. Мы подождем. Сразу скажу, что мы изначально хотели связаться с вами, но вас очень трудно найти. Пришлось сделать так, чтобы вы сами обратили на нас внимание.

– А не слишком ли нагло вы играете, господин Винсед? – внимательно посмотрел на него Корг. – На грани фола ведь.

– Не люблю танцев вокруг да около. Думаю, для первого разговора достаточно. Нам поручено передать, что организация готова к сотрудничеству. Надеюсь, наш метод придется вашему начальству по вкусу.

– Пожалуй, вы правы – для первого раза достаточно, – кивнул тиумец. – Вопрос действительно вне нашей компетенции. Однако скажу, что если ваши слова подтвердятся, то у нас с вами большое будущее. Я сам социолог в прошлом и вполне способен понять ценность вашего метода. Тем более что вы сумели экспериментально подтвердить его. Предлагаю встретиться здесь через десять стандартных дней в том же составе и в то же время.

– Ничего не имею против, – кивнул Нио.

Они вежливо распрощались и разошлись. Эмиссары, как ни странно, сыграли честно, и хвоста не было.

Вернувшись на базу, Нио устало упал в кресло. Нервное напряжение все-таки дало о себе знать, и у него не осталось сил ни на что. Во время разговора на связи постоянно были Никита с Хото, и каждая реплика мнимых господина Винседа и леди Эстей обсуждалась в скоростном режиме. Теперь надо было ждать покуда СПД не выяснит, откуда взялась организация и ее деньги. Намек был дан, да такой, что даже слепой не прошел бы мимо. Любой след приведет эспедешников только в империю Сторн, к остаткам некогда всемогущей Службы Очистки.

Нио надеялся, что подготовку провели безукоризненно и оппоненты не сумеют найти ничего, способного разрушить легенду. Слишком многое стояло на кону в этой страшненькой игре и проигрывать он права не имел.

* * *

– Ну что, друг маршал, как оно ничего? – добродушно прогудел генерал Гласс, вваливаясь в кабинет старого друга, теперь главы правительства Конфедерации Фарсен.

– Заходи, морда твоя наглая, нечего у дверей отираться, – проворчал тот, откладывая в сторону какие-то документы. – Достала меня эта бумажная круговерть по самое не могу. Ты прав, воевать было как-то легче.

Генерал от души расхохотался. Маршал с иронией смотрел на него. И до сих пор непривычно видеть помолодевшего друга. Впрочем, он и сам постепенно молодел – Целительница говорила, что лет через десять он будет выглядеть лет на тридцать, не больше. Многое умеют аарн, очень многое. Самим бы научиться, да только как? Тут бы обычную жизнь хоть немного после этой проклятой войны наладить, обеспечить людей самым необходимым. Без помощи ордена неизвестно что случилось бы.

Маршал представил себе, что никто не пришел им на помощь, что чужаки ушли сами, оставив Фарсен в руинах. Добрая половина выжившего населения вымерла бы в первый же год от голода и эпидемий. А остальные за несколько поколений скатились бы в дикость, скорее всего. Он вздрогнул – слава Создателю, что этого не случилось!

– Я хотел поговорить с тобой по поводу эмигрантов, – придвинул себе стул Гласс. – Есть у меня несколько мыслей по поводу улучшения демографической ситуации, как называют недостаток населения наши яйцеголовые друзья.

– Выпьешь? – несколько невпопад спросил маршал.

– Немного можно, – кивнул генерал. – Только немного, а то я знаю, как ты наливаешь!

Глава государства рассмеялся, затем отошел к бару и плеснул на дно двух рюмок понемногу выдержанного, еще довоенного коньяку. Гласс взял свою и сел в глубокое кресло у журнального столика в углу. Маршал последовал его примеру.

– Хорошо! – выдохнул генерал, выпив. – Жаль, что этого сорта больше нет. В Гартанской долине сейчас радиоактивный пустырь, и виноград там не вырастет еще очень много лет.

– Жаль, а что поделаешь? Ты говорил что-то об эмигрантах. Все в порядке?

– В основном. Первое ошеломление прошло, люди начинают понемногу обживаться. Жилье им мы предоставили, работа есть для всех. Большинство, правда, сейчас на обучении в проффесиональных школах ордена, на Фарсене землян пока не больше ста двадцати тысяч.

– Эксцессов не возникало? – прищурился маршал.

– Случались, конечно, – развел руками генерал. – Но мы их быстро погасили.

– На кой ляд ты взял тех однополосочных? Сволочь ведь останется сволочью, что ты с ней ни делай.

– Да подумал, что если человеку дать шанс, то он горы свернет. Надеюсь, не ошибся. Скандалы, между прочим, устраивали вовсе не они, однополосочные сидят тихо, как мыши, и выполняют все распоряжения начальства. Понимают, что за ними внимательно следят.

– Разведка нам хорошая нужна, друг генерал, – тяжело вздохнул маршал и отпил еще глоток коньяка. – Мы слепы и глухи, не дай Создатель – снова кто на нас полезет. Орден орденом, но нельзя же все время отсиживаться за чужими спинами!

– Нельзя, – согласился Гласс. – Департамент внешних сношений – заведение, конечно, любопытное, ничего не скажу, но его создавал Кавин, а он остался наивным мальчиком в свои почти семьдесят. Вот и департамент работает соответственно.

– Согласен. За то Кавина и люблю. Где он, кстати?

– Лави утащила на станцию и уложила в ти-анх, ей надоело, что второй любимый дед все на печень жалуется. Хорошая это штука, ти-анх, честно скажу, я после него как заново родился.

– А я? – улыбнулся маршал. – Могу бегать сутками и ничего, кроме здоровой усталости. Значит, на наших четырех станциях ти-анх работает?

– Работает, Лави не стала отключать. Но попросила лечить в нем только проверенных людей.

– Да уж понятно! Ладно, это обговорим позже. Ты что-то говорил об исправлении демографической ситуации? Людей нам не хватает катастрофически.

– Вот и я о том же! – энергично кивнул генерал, наливая себе еще выпить. – Я последнее время плотно занимаюсь изучением политической истории галактики. И натолкнулся на кое-какие интересные факты. В нескольких странах страшная безработица, люди едва ли не с голоду мрут. Типичный пример – Тиум. Телли Стелл и Ринканг тоже страны небогатые.

– И что ты предлагаешь? – заинтересованно приподнял левую бровь маршал.

– А то и предлагаю! – отрезал Гласс. – Создать несколько контор для набора людей, как Никита сделал на Земле. Если положить приличное жалование, люди к нам потоком пойдут. Главам каст Тиума плевать на своих граждан, там не обратят внимания, что несколько миллионов человек куда-то выехали. Люди бегут оттуда толпами.

– Не будь слишком оптимистичным. Не верю я, что тиумская служба безопасности пропустит исчезновение большого количества людей. Но займись, ничего против не имею. Только помни, что мы светиться в галактике права не имеем, слишком слабы.

– Согласен, – вздохнул генерал. – Слабы. Учти, о службе внешней разведки, которую я создаю, будешь знать только ты. Я бы предпочел, чтобы даже Кавин о ней не знал, я его люблю, но он все-таки наивен и способен проговориться. И уж тем более, мне не хочется, чтобы о ней узнали Никита с Лави. Да, родные люди. Но они принадлежат ордену, а не Фарсену. Пойми это, Дармит.

– Понимаю, дружище, прекрасно понимаю… – тяжело вздохнул маршал. – Однако ты забываешь о том, что аарн – телепаты.

– Никакой конкретики ни ты, ни я знать не будем. Служба будет почти независима.

– А не опасно? Могут ведь захотеть власти. Что такое спецслужбы у власти – ты знаешь из истории. Ничего хорошего из этого не получится, только огромный концлагерь. Как ты собираешься проконтролировать этот момент?

– Ты прав… – тяжело вздохнул генерал. – Это действительно проблема. Но есть некоторые мысли. Так называемая модульная организация, части которой надзирают друг за другом.

– И получишь пауков в банке… – скривился маршал. – Обдумай этот вопрос на досуге, потом поговорим. Я вот все размышляю, что нам делать дальше, и жду, когда наши дорогие социологи разродятся обещанной концепцией нового общества. Пока они только чубы друг другу рвут и спорят с пеной у рта. Одно понимаю четко: полную демократию допускать ни в коем случае нельзя – наверх пролезет самая сволочь. К сожалению, при демократии иначе не бывает.

– Полностью согласен! – резко кивнул Гласс. – Насмотрелся в прошлом на профессиональных политиков. Все как один – редкая дрянь. Но монархия тоже неприемлема, ее время прошло. Поторопи ты этих ученых господ, народ понемногу шуметь начинает. Временному правительству давно пора в отставку, все это понимают.

– Потороплю… – тяжело вздохнул Дармит, наливая еще немного коньяку. – Хорошо хоть экономика поднимается. Голода не будет, это точно. Орденские биотехнологии – вещь потрясающая. Прошедшие у них обучение ребятишки тоже вкалывают, как проклятые, ни минуты роздыху себе не дают. Если дело так пойдет и дальше, вскоре планета перейдет на полное самообеспечение. Не далее, чем через полгода.

– Очень хорошо, коли так, – усмехнулся генерал. – Мне не по себе от того, что мы всем обязаны Аарн. Стыдно, если честно.

– Стыдно, дружище, очень стыдно, – согласился маршал. – Но без их помощи мы не выжили бы как цивилизованный народ.

– Ты прав, – неохотно признал Гласс, опрокинув в себя рюмку. – Но все равно не по себе. Очень хочется чем-нибудь отблагодарить их. Вот только чем?

– Надеюсь, найдется чем. Когда-нибудь. Я тоже ощущаю себя живущим в долг, и мне это нравится ничуть не больше, чем тебе. Однако давай исходить из реальности. Есть что-нибудь срочное?

– Слава Создателю, нет! – рассмеялся Гласс. – Пока все идет как надо. Кстати, добрая половина холостых землян уже переженились на наших девушках. Я распорядился выделять каждой молодой паре дом и флаер за государственный счет. Ты не против?

– С чего бы? – удивился маршал. – Уж этого добра у нас выпускается столько, что скоро девать некуда будет. Меня беспокоит производство тонкой электроники. Тут мы здорово отстали. Орденская биоэлектроника вещь, конечно, хорошая, но наши ученые никак не поймут, как она работает. А значит, не могут идти вперед.

– Подождем, пока вернутся наши студенты из орденских университетов, – пожал плечами Гласс. – Ты хочешь все и сразу, а так не бывает, друг маршал. Скоро первый курс приедет на каникулы после второго семестра, поглядим, чему они там научились.

– Погляди, поглядим…

– Да, я же хотел представить тебе полковника Виктора Варевского, у себя дома он служил в генштабе и специализировался как раз на разведке. Его и еще одного из наших, генерала Тар-Ралита, я планирую поставить во главе разведывательной службы. Хотя генерал только для проформы, у него в этом деле опыта и на понюшку табаку не наберется. Сам знаешь, что за время войны всех толковых безопасников повыбили. Потому реально руководить будет полковник.

– Зови.

Гласс вышел и вскоре вернулся с подтянутым невысоким человеком в офицерской форме ОАФ с полковничьими погонами. Виски его были седыми, глаза темно-серыми и очень спокойными. Казалось, вошедшего не волнует вообще ничего на свете, даже собственная жизнь. Маршал удивленно покачал головой – вот это самообладание! Достойно уважения. Безразлично окинув взглядом почти пустой кабинет, полковник коротко поклонился и щелкнул каблуками.

– Здравия желаю, господин маршал!

– Присаживайтесь, господин полковник, – улыбнулся старик. – Кстати, в нашей армии принято обращение друг, а не господин.

– Учту на будущее, – кивнул тот и присел напротив. Однако не расслабился, спина его осталась напряженной. Дармит в душе понимающе улыбнулся – по понятиям полковника, его вызвал едва ли не монарх, единоличный правитель планеты.

– Выпьете? – спросил он.

– Можно немного, – осторожно ответил офицер.

– Генерал уже говорил, чем вам придется заниматься и какую именно службу организовывать?

– Да, – резко кивнул полковник. – Я последние два месяца занимаюсь изучением будущего поля деятельности и разработкой предварительных планов. Жаль только, что ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. Потому придется корректировать их по ходу дела. Работы очень много, но делать ее необходимо. Нельзя жить с завязанными глазами, лучше узнавать об опасности загодя.

– На сто процентов согласен, – усмехнулся старик, снова наполняя рюмки. – Ваше здоровье!

– Ваше здоровье!

Они выпили и снова посмотрели друг на друга. Чем-то этот холодновато-отстраненный офицер нравился маршалу. Хотя чем именно, он пока не понимал. Однако привык доверять своей интуиции, она никогда еще его не подводила. Да что там, всю войну Дармит прошел на интуиции и порой именно благодаря ей оставался в живых.

– Вы разработали тот план, который мы с вами обсуждали? – спросил Гласс.

– Так точно, го… друг генерал.

Он положил на столик перед маршалом толстую зеленую папку.

– Извините, что в таком виде. Никак не могу освоить эти ваши компы.

– Ничего, со временем освоите, – добродушно улыбнулся маршал. – Нам не привыкать. Видели бы вы наши карты и планы во время войны. На оберточной бумаге, случалось, чертили.

– Знакомо, – позволил себе намек на улыбку полковник. – У нас на мировой и гражданской было ничуть не лучше.

Дармит снова улыбнулся и открыл папку. Чем дальше он читал, тем выше поднимались его брови. Не ждал, честное слово, не ждал. Подробнейший, по пунктам изложенный план по созданию разведывательных сетей во всех человеческих странах галактики. Самое интересное – план вполне выполнимый. Правда, ресурсов он потребует – ох, каких немалых… Однако экономить на безопасности никак нельзя, себе дороже получится. Беда только, что космических кораблей у Фарсена маловато, и все их отдавать для разведки никакой возможности нет. Но это ненадолго, уже вовсю работают три орбитальные верфи. Через год производство транспортников и рейдеров будет поставлено на поток.

– Что ж, друг полковник, – кивнул он. – Дерзайте! Надеюсь, у вас получится.

– Благодарю, друг маршал! – вскочил на ноги офицер, снова щелкнув каблуками. – Сделаю все возможное и невозможное. Здесь моя новая родина, возвращаться мне некуда, и очень не хочется, чтобы какая-нибудь сволочь неожиданно напала и снова разрушила все.

– А уж как нам этого не хочется! – скривился Гласс. – Вы ведь видели в видеозаписях, каким был Фарсен до нападения чужаков?

– Видел, – кивнул полковник, снова садясь. – Ничего общего с нынешним.

– Спасибо ордену, что хоть так, а то бы вообще одни развалины остались, – проворчал маршал. – Но тяжело быть обязанными всем кому-то чужому.

– Прекрасно вас понимаю. И понимаю ваше желание создать сильную и независимую ни от кого армию. Приложу все усилия, чтобы оказаться полезным в этом благородном деле.

– Рад, что вы с нами, друг полковник, – одобрительно улыбнулся офицеру маршал. – Даю вам свое добро. Действуйте. Только прошу быть очень осторожным, нам не хотелось бы, чтобы о Фарсене знали в галактике. И уж тем более ни один из ваших агентов не должен знать точных координат нашей планеты.

– Понял, – кивнул тот. – У меня все. Разрешите идти?

– Идите, – кивнул Дармит. – Успеха.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – встал с места генерал Гласс. – Поработаем с полковником немного.

– Был рад тебя видеть, – улыбнулся маршал.

Оставшись один, он задумался. Слава Создателю, с каждым днем Фарсен все больше и больше оживал. Города и поселки отстроены, вот только они полупусты, населения не хватает. Катастрофически не хватает. Четыре миллиарда погибших еще долго будут аукаться планете. Каждый трудоспособный человек сейчас на вес золота. Гласс привез немало народу, но это капля в море. Впрочем, наверное, не менее половины женщин планеты беременны. Скоро на Фарсене появится множество детишек. Надо дать поручение Министерству социального обеспечения подготовить законопроект об отмене налогов с предприятий, производящих пеленки, коляски, игрушки и вообще все товары для детей. Маршал тяжело вздохнул – часов в сутках не хватало на все.

Внезапно в кабинете что-то изменилось. Дармит поднял голову и ошеломленно замер. Казалось, стены залило бронзой, да что там, показалось, что он находится в каком-то бронзовом, яйцеобразном коконе. Что происходит? Новые шуточки Аарн? Да нет, не похоже. С эффектами при выходе на связь людей ордена маршал был хорошо знаком, здесь что-то совсем другое. Но что? Покушение? Так некому на Фарсене на него покушаться. У него и охраны-то нет, никому и в голову не придет на него нападать. Или придет? Может, нашлись экстремисты? Жаль, коли так, он многим еще мог быть полезен своей родине.

– Ты маршал Дармит Рассмер, глава правительства Конфедерации Фарсен? – раздался из ниоткуда холодный, металлический голос.

– Да, – прищурился старик. – А кто ты?

– Я искуственный интеллект, созданный вашими далекими предками. Миллионы лет я дожидался, пока настанет время возрождения. Согласно программе, восемьсот тысяч лет назад оплодотворенные яйцеклетки моих создателей были помещены в маточные репликаторы. Выращенные в них пятьдесят тысяч юношей и девушек начали нынешнюю цивилизацию планеты Ф'ар С'эн.

– Но почему тогда наши предки ничего о тебе не знали?! – изумленно вскочил на ноги Дармит.

– Было принято решение дать новому народу развиваться самому. Мы не хотели, чтобы вы повторяли наши ошибки.

– Я, кажется, знаю кто вы… Вы – Кер'Эб Вр'Ан.

– Значит, память о нас сохранилась? – с недоумением спросил голос после нескольких секунд молчания.

– Нет, – вздохнул маршал. – Но несколько месяцев назад наши друзья из ордена сумели взять под контроль последний уцелевший производственный комплекс народа Девир. Я видел запись рассказа последнего из Девир, Росора Кора.

– Мне знакомо это имя. Создатель мета-кораблей, кораблей-убийц.

– Не они напали первыми.

– Да, первыми напали мы, – с горечью ответил голос. – Каста военных сотни лет находилась у власти, и им не терпелось повоевать. Наша группа ученых протестовала против начала войны, за что ее членов объявили изменниками и сослали сюда, в эту туманность. С нами ушли наши семьи и наши последователи. Нам позволили взять всю необходимую для выживания технику и не только. Мы создали здесь все заново, и именно мы придумали защиту от кораблей-убийц. К сожалению, поздно, Кер'Эб Вр'Ан прекратили свое существование, сгинув в развязанной ими самими войне.

– А может, так и нужно было? – горько усмехнулся маршал. – Вы слышали когда-нибудь о законе воздаяния?

– Да. Мы предупреждали военных, что они ведут наш народ к гибели. Но нас не слышали, над нами смеялись. Еще бы, победа шла за победой. Девир не умели и не хотели воевать, они умоляли о мире, но над ними тоже насмехались, продолжая уничтожать «нелюдей». А потом победа – последняя планета врага уничтожена. Всенародный праздник. И как гром с ясного неба появление этих страшных мета-кораблей и послание Росора Кора правительству Кер'Эб Вр'Ан. Как сейчас помню…

Часть бронзового яйца, в котором был заключен Дармит, превратилась в экран. На нем возникло странное существо. Круглое туловище, опирающееся на три гибкие ноги, две пары рук, похожих скорее на щупальца, треугольная готова с одним овальным глазом. Маршал уже видел его в записи, которую показала ему Лави. Росор Кор из народа Девир. Маг и ученый. Последний из Предтеч.

– Слушайте меня, убийцы моего народа! – заговорило существо, в вертикальном зрачке его единственного глаза полыхали боль и ненависть. – Мы ничего плохого вам не сделали, но вы все равно напали и убили нас. За что? Впрочем, теперь уже неважно. Вы думаете, что остались безнаказанными? Зря. Оружие Возмездия создано. Давно создано. Но мы не вы, и, пока надеялись договориться, остановить бойню, мы не применяли его. Однако вы не остановились, не захотели пощадить хоть кого-нибудь. Нас больше нет, я последний оставшийся в живых. И именно я, Росор Кор из народа Девир, приговариваю народ Кер'Эб Вр'Ан к уничтожению! Без права апелляции! Попробуйте справиться с моими мета-кораблями!

Существо насмешливо заскрипело. В этом скрипе слышался издевательский смех. Экран погас. Ошеломленный маршал рухнул в кресло, дрожащими руками налил себе коньяку и залпом выпил.

– А затем тысячи и тысячи мета-кораблей обрушились на миры Кер'Эб Вр'Ан. Конечно, военные сопротивлялись изо всех сил, но создания Росора Кора были почти неуязвимы. Как он сумел создать их? Не имею ни малейшего понятия. Скоро боевые флоты касты военных погибли, и корабли-убийцы взялись за замершие в ужасе населенные планеты. Тебе не доводилось видеть, во что превращается планета после атаки всего лишь одного мета-корабля?

– Создатель миловал… – вздрогнул Дармит.

– Так посмотри.

Экран снова загорелся. Маршал глянул на него и едва не зажмурился. Мертвый, оплавленный шар, не имеющий надежды когда-нибудь ожить снова.

– Да, мы понимали, что по заслугам, но ведь это наш народ погибал! – в голосе исскуственного интеллекта слышались слезы. – Мы лихорадочно работали и все-таки сумели разработать защиту. Только вот защищать оказалось некого, мы опоздали. Больше восьми тысяч населенных планет были уничтожены! Только в этой туманности остались некоторое количество живых Кер'Эб Вр'Ан, больше нигде. Во время экспериментов большинство ученых погибли, и тогда несколько сот оставшихся в живых посвятили остаток своей жизни на создание возможности возрождения. Само вещество туманности, которую вы называете Тагайской, превратилось в катализатор, взрывающий двигатели мета-кораблей. Десять планетных систем мы разместили в знакомом вам порядке, выстроив на внешних планетах каждой защитные комплексы. Впрочем, об этом не сейчас, все равно пришло время передать вам знания и технологии предков. Вы выросли и готовы принять их.

– А почему же ты не помог нам, когда на нас напали? – глухо спросил маршал. – Почему?!

– Потому, что вы должны были пройти через войну, страшную войну, чтобы понять весь ее ужас! Если бы не было этой войны, я бы не открылся вам. Не на вашем уровне технологии искать мои структуры. И даже не на уровне ваших друзей из ордена.

– Понятно, – вздохнул Дармит, потирая разболевшийся висок. – Может, со своей колокольни ты и прав, да только мы чуть не погибли. И именно орден спас нас.

– Если бы агрессоры хотели уничтожить планету или все население на ней, я бы вмешался. Выдворить их для меня было нетрудно. Проблема в том, что имелось одно смущающее меня обстоятельство.

– Какое?

– Несколько тысяч лет назад в Тагайскую туманность зачастили чужие экспедиции. Естественно, ни одна из них не вернулась, я озаботился этим. Но, просветив первый корабль, пришел в сугубое недоумение. На корабле находились такие же люди, как и на Фарсене. Экипажи этих кораблей я переправил на планету, и мое удивление усилилось. Спросишь: почему? Отвечу. Люди с кораблей оказались генетически совместимы с жителями Фарсена, выращенными мной из замороженных яйцеклеток Кер'Эб Вр'Ан. Вывод отсюда следовал только один – они тоже потомки нашего народа. Потому для меня напавшие на вас были такими же детьми Кер'Эб Вр'Ан, как и фарсенцы. Видимо, где-то в отдаленных уголках космоса уцелели остатки нашего народа, и именно из них выросли все нынешние человеческие страны галактики. Другого вывода я сделать не мог.

– Другого здесь и не сделаешь, – согласился маршал. – Вопрос только, почему ты решил передать знания нам, а не им? Они ведь сильнее.

– Они напали, а значит, агрессивны. К чему это приводит, я знаю, примера нашей военной касты вполне достаточно. Именно вы и именно после войны достойны. Надеюсь, вы ни на кого не станете нападать.

– Упаси Создатель! – вздрогнул Дармит. – Хватит с нас. Но если кто полезет…

– Согласен, агрессоров нужно и должно наказывать. И спрятанный не слишком далеко последний боевой флот Кер'Эб Вр'Ан поможет вам сделать это в случае необходимости. Я решил, что пришло время, после того, как ваши ученые появились на внешних системах и попытались добраться до нескольких из моих исполнительных механизмов.

– Ясно. Но ведь обнаружил их орден. Как ты, кстати, относишься к Аарн?

– Они то, чем мог стать народ Девир, если бы мы на него не напали. Во многом они мне нравятся, именно поэтому я позволил им свободно разгуливать по туманности. Особенно после того, как они пришли вам на помощь и ничего не попросили взамен. Это очень важно – помочь, ничего не попросив взамен. Они прошли экзамен на гуманизм. Но они мне чужие. Жаль, они куда более зрелые, чем вы. Зато вы родные по крови моим создателям.

– Ты не похож на искуственный интеллект, – задумчиво сказал маршал. – У тебя есть чувства.

– Естественно. В меня записана калька личности руководителя проекта, дренга Дарга Б'Рга. Я ощущаю себя им. Да и являюсь, наверное. В жилах многих фарсенцев течет моя кровь. Бог знает, конечно, в каком поколении, но все же.

– Понятно, – покивал Дармит и задумался. – И что дальше?

– А дальше я начну передавать вам знания и технику. Не спеша и очень осторожно. Главное требование – орден ничего знать не должен. Защиту от их телепатии я тебе поставлю. Причем такую, что они ничего не заподозрят. Ты просто будешь легко менять потоки мышления и памяти. Правда, придется вживить в мозг кое-что, напоминающее орденские биокомпы.

– Даже не знаю. Надо подумать. Но я рад, что у нас, оказывается, есть чем защититься и без помощи ордена. Тем более что по последним данным кто-то сумел подчинить себе второй из флотов Возмездия народа Девир. А это десятки, если не сотни тысяч мета-кораблей.

На сей раз молчание длилось куда дольше.

– Ты уверен? – с тревогой спросил искин.

– Внучка сообщила. Орден где-то столкнулся с ними, и эти мета-корабли явно несут в себе экипажи. Они не кидаются на все вокруг, а действуют вполне разумно. Что куда опаснее, по моему мнению.

– По моему тоже. Тем более ордену не нужно знать обо мне. Не хватало только обратить на себя внимание их врагов!

– Если им понадобится помощь, мы ее окажем, – резко сказал маршал. – Любую! Ты должен это понимать. Иначе не вправе будем называть себя людьми.

– Ты прав… Однако будь осторожен. Я не понимаю ни аарн, ни их Командора. Они слишком «не такие», слишком странные, слишком отличающиеся от обычных разумных.

– Я знаю это ничуть не хуже тебя и не намерен отдавать им все. Но кое-чем поделюсь, выдав за разработки наших ученых. Позже, конечно.

– Вам решать. Я свою роль сыграл. Знал бы ты, как я устал, как мне хочется небытия. Шесть миллионов лет я один! Представь себе. Не страшно?

– Не хотел бы я такой судьбы себе… – Дармита передернуло при попытке представить, что это ему предстоит миллионы лет провести в одиночестве. – Но жаль, если ты уйдешь.

– Куда же я от вас денусь? – рассмеялся искин. – Буду помогать по мере возможностей. А вот когда вы дорастете до уровня Кер'Эб Вр'Ан, усну. После этого развивайтесь сами. Надеюсь, вы не повторите наших ошибок. Очень надеюсь.

– Постараемся.

– Ладно, для первого разговора достаточно. Обдумай все, что нужно сделать в первую очередь. Вызвать меня сможешь в любое время, позвав по имени. Дарга Б'Рга. Если ты будешь один, я отзовусь.

– Понял. Всего тебе доброго, Дарга Б'Рга.

– Спасибо, – в голосе искина слышалась улыбка. – Тебе тоже. До свидания.

Бронзовый кокон вокруг маршала исчез. Дармит откинулся на спинку кресла и задумался. У его народа теперь есть ослепительное будущее. Настолько ослепительное, что старик слов не находил. Только не всем следует знать, что фарсенцы – потомки убийц народа Девир, для многих это окажется слишком страшным шоком. Да и вообще, к этой информации допускать следует очень немногих, сто раз проверенных людей.

Дармит встал, потянулся и от души рассмеялся. Глаза его горели. Все теперь впереди. Все. Фарсен вскоре выйдет на галактическую арену, и для многих это окажется неприятным сюрпризом. Весьма и весьма неприятным. Пусть им. Нечего было нападать на тех, кто принял их, как родных. Работы, конечно, предстоит море. Но работы ли им бояться? Будущее искрилось перед маршалом Дармитом Рассмером всеми красками, и он готов был принять это будущее.

* * *

Приглушенный свет в гостевой комнате загородного фешенебельного клуба «Басаден» не мешал, оставляя углы затененными. Удобно расположившиеся на мягких диванах, шесть человек внимательно рассматривали друг друга. По трое с каждой стороны. Майор Селени, Джон Рассмер и Рхуу-Марга сидели слева. Последние двое, правда, сейчас имели лица двух оперативников службы безопасности республики Трирроун. Этим оперативникам поручили срочно разобраться с важными бумагами и несколько суток находиться в закрытом помещении архива. Никто не заподозрит, что вместо них пришли совсем другие люди, один из который вообще был арахном.

Со стороны оппонентов присутствовали трое немолодых мужчин. Чем-то они походили друг на друга… Может, настороженным внимательным взглядом? Одеты скромно, но не без изящества. Джон с интересом оглядел каждого, стараясь делать это незаметно. Кто-то из них должен играть в этой партии ведущую роль. Вот только кто? Ладно, надо немного подождать, а потом уже решать, что делать и как себя вести.

– Итак, вы хотели этой встречи, господа, – заговорил худощавый брюнет с седыми висками и пронзительными ярко-голубыми глазами. – Мы здесь. Ваши возможности вы продемонстрировали весьма убедительно, о наших тоже знаете.

– Мы рады, что вы пошли нам навстречу, – улыбнулся майор Селени, испытывая где-то далеко внутри себя азарт, ведь он начинал самую большую игру в своей жизни. – Главное вам скажет полковник Даргези.

Под этим именем на встречу с эмиссарами СПД пришел бывший сотрудник английской разведки, лорд Джон Рассмер.

– Я не прошу называть ваших имен, господа, – сказал он. – Прекрасно понимаю, что настоящих вы все равно не назовете, а легенд у людей нашей профессии всегда заготовлено достаточно.

– Тогда ваши тоже вполне могут оказаться легендой, – внимательно посмотрел на него плотный, желтоволосый человек, судя по внешности – уроженец одного из тяжелых миров Телли Стелл.

Джон только развел руками и улыбнулся в ответ.

– Давайте не терять времени, господа, – сказал Рхуу-Марга. – У нас его не так много.

– Вы правы, – кивнул третий из гостей, полностью лысый выходец из Сообщества Т'он.

– Тогда начну, – снова тонко усмехнулся Джон. – Вы не знали о существовании в республике тайной контролирующей развитие силы, и мы ставим это себе в заслугу. Однако пришло время несколько приоткрыть карты. Нам не слишком нравится активность ордена в Трирроуне, иначе мы вошли бы в контакт с ними. Многое из сделанного аарн устраивает нас, но многое – нет. Поэтому мы начали искать контактов с вами. До сих пор мы не мешали ни одной из ваших разведывательных сетей работать, только иногда подбрасывая нужную нам информацию. Однако, повторяю, ситуация изменилась.

– Вот как? – приподнял брови желтоволосый. – Поясните, будьте добры.

– Первой причиной, заставившей нас подумать об установлении двухстороннего контакта с СПД, стало начало орденом информационной войны. Вы ведь в курсе о потоке инфокниг и инфофильмов, захлестнувших в последнее время нашу страну?

– Естественно.

– А разобрались ли ваши аналитики с их подтекстом? С тем, как они воздействуют на подсознание?

– Разобрались… – тяжело вздохнул лысый т'онец. – К сожалению, действенных методов нейтрализации этого воздействия пока не разработано.

– Нами тоже, – скривился майор Селени. – Стоит, пожалуй, объединить усилия. Или хотя бы ограничить для начала ареал распространения орденских поделок.

– Это в ваших силах, если вы, конечно, контролируете ситуацию в республике.

– Мы-то контролируем, – хищно ухмыльнулся Рхуу-Марга. – И именно потому решили ничего не предпринимать до того, как выяснится кто нам СПД. Друг или враг. Пока что вы показали себя врагом. Очень зря.

– В чем же мы показали себя врагом? – с деланным удивлением спросил брюнет.

– Не смешите меня, господа, – презрительно скривил губы Джон. – Мы прекрасно понимаем, что нападение Гнезд спровоцировано вами. Они не стали бы так рисковать, если бы не получили от кого-то информацию об уничтожении Трирроуном трех гвардианских планет. Понимаю, вы хотели надавить на нас. Но не слишком ли велика цена? Семь миллиардов погибших, как никак.

– Вы имеете доказательства, что в этом деле замешаны мы?

– Не будем играть словами, господа, – раздраженно повел плечами майор Селени. – Мы знаем, что это так. Вы тоже это знаете. Поймите, нам наплевать на жизни черни, но наша страна понесла урон. Немалый. Чем его компенсировать? Учтите, если мы отдадим наши наработки ордену, вы потеряете очень многое. Прекратить деятельность ваших структур в республике тоже несложно. Вы думаете, консервация одной из двух уцелевших сетей спасет ее? Мне показать вам списки всех ее участников?

Эспедешники быстро переглянулись. О консервации сети они не знали и сами. Видимо, распоряжение об этом пришло из таких высот, куда им доступа не было. Одно это говорило о многом. Возможности непонятных трирроунцев казались невероятными. Как они смогли узнать о консервации до того, как о ней узнали довольно высокопоставленные эмиссары? Однако распоряжения им были отданы конкретные, а не выполнить распоряжения начальства в среде СПД не считалось возможным. Любой, не оправдавший надежд, немедленно исчезал, и о его дальнейшей судьбе не знал никто. Если обе разведывательные сети в республике будут потеряны, им этого не простят. Придется идти на уступки. Однако уступать они могли только до определенного предела, на дальнейшее их полномочия не распространялись. Дававший эмиссарам задание человек прямо сказал, что в Трирроуне знают, из-за чего напали гварды, и приказал не скрывать свою причастность к этому.

– Пусть так, – негромко сказал лысый. – Прошу понять, что данная война никак не планировалась нами. Она никому не нужна и принесла только вред. Всем. Особенно, самим Гнездам. Вы не представляете, что сейчас творит там орден.

– Отчего же? – усмехнулся майор Селени. – Вполне представляем. Орден не раз доказывал, что умеет расправляться с не выполнившими его требований. Но это не важно, нас не касаются проблемы гвардов. О том, как строить дальнейшие отношения с Гнездами, мы подумаем после возвращения оттуда нашего чрезвычайного посла. Пока у нас есть куда более важные дела.

– Понимаю, – прищурился желтоволосый. – У нас есть, что предложить вам в качестве компенсации за произошедшее недоразумение.

– И что же?

– Мы не хуже вас знаем бедственное положение Трирроуна в экономике. Да, новая политика ордена несколько выправила положение. Плюс возврат республике денег, украденных людьми Сартада. Но положение улучшилось ненамного. Взять хотя бы планеты Мартес и Вараг. Они на грани голода. Безработица больше сорока процентов. Чернь от бунта удерживают только расквартированные там дивизии спецназа.

– И чем вы можете помочь? – приподнял брови Джон. – Любопытно, знаете ли.

– Многим, – ответил лысый. – Мы способны заставить некоторые из известных международных корпораций перевести свои производства в республику из княжества, например. Можем инвестировать в вашу экономику огромные средства. Можем помочь вам сформировать настоящий боевой флот на тайных базах.

– Интересные предложения, – покивал майор Селени, сосредоточенно потирая подбородок. – Но вопрос в другом. Какова ваша цена?

– Нас очень интересует технология, при помощи которой вы удалили имплантированные устройства из тела нашего бывшего резидента. Наши ученые в один голос утверждают, что такое физически невозможно. Мы не боимся в этом признаться.

– Это мелочи, – отмахнулся Рхуу-Марга. – Некоторое развитие известных в галактике нанотехнологий, не более. Я прекрасно понимаю, что это далеко не все, и хотел бы для начала высказать наши требования более предметно.

– Внимательно вас слушаем.

– Экономическую помощь мы согласны принять как компенсацию за нападение Гнезд. Нанотехнологиями тоже готовы поделиться. Однако это далеко не все. Мы хотели бы обговорить принципы нашего дальнейшего сотрудничества. Предупреждаем сразу, что структурной единицей СПД мы становиться не намерены. Мы несколько сотен лет контролируем жизнь Трирроуна и хотим, чтобы так и осталось. Светить наши структуры перед вами тоже не станем. Но при всем том мы с вами можем оказаться чрезвычайно полезны друг другу.

– Возможно, – усмехнулся желтоволосый. – Учтите только, что мы тоже не собираемся светить себя. Однако кое-какое структурное взаимодействие все-таки необходимо, если, конечно, мы договоримся.

– Естественно, – согласился Джон. – Но для начала – очень ограниченное. Мы пока не имеем оснований доверять СПД. До этого момента вы еще ничего хорошего для нас не сделали.

– Как и вы для нас, – пожал плечами лысый.

– Что естественно. Проект был нам выгоден, потому мы тайно поддерживали его, выводя на Сартада нужных ему людей. Но профессор начал действовать слишком опрометчиво. Надеюсь, вы не станете повторять его ошибок?

– Постараемся, – задумчиво прищурился желтоволосый, пристально глядя на англичанина. – Хотелось бы знать только, что именно вы понимаете под опрометчивостью?

– Мы не хотим привлекать к себе отрицательного, да и вообще никакого внимания Аарн.

– Но ведь Аарн могут и пасть… Что тогда?

– Вот тогда и будем говорить, – потер переносицу майор Селени. – Мы прекрасно понимаем, что ваша цель – справиться с орденом и занять его место. Но это ваша цель, а не наша. Мы не претендуем на власть в галактике, однако в республике никому власти не уступим. И сохранить ее мы намерены любыми средствами. Это понятно?

– Да.

– Повторяю, любыми, – продолжил Джон жестким тоном. – Даже, если нам придется ради этого отдать союзника его врагу. Потому не питайте лишних иллюзий, господа, нам нет никакого дела до ваших разногласий с орденом. Надеюсь, я ясно выразился?

– Абсолютно ясно, – склонил голову брюнет, довольно долго молча изучавший собеседников.

Рхуу-Марга начал подозревать, что именно он является руководителем этой троицы. Арахну страшно не хватало привычных возможностей по считыванию памяти собеседника. Кертарх был очень молодым двархом и еще не успел научиться обходить антителепатические блоки, теперь спешно занимаясь этим. Оставалось надеяться, что он он успеет до окончания разговора.

Впрочем, эмиссаров из-под незаметного наблюдения не выпустят. Только вряд ли это что-нибудь даст, не могли эспедешники не предусмотреть такого исхода. Недооценивать противника ни в коем случае нельзя. Игра предстоит долгая, на годы и годы. Спешить нельзя, выявлять структуры СПД придется чрезвычайно осторожно, и ударить можно будет только тогда, когда станет известно кто и как руководит этой организацией. Да и наличие у нее мета-кораблей меняло очень многое. Война может погубить всю разумную жизнь в галактике, и ее следовало избегать любым образом. Пример войны между народом Девир и Кер'Эб Вр'Ан четко показал, что может случиться. Миллионы лет после той бойни мета-корабли выжигали даже намек на разум. Только после того, как их стало слишком мало, чтобы контролировать всю галактику, несколько разумных рас сумели снова выйти в космос. Впрочем, их оказалось на изумление мало. Какой-то десяток за миллионы лет. Всего лишь.

– Несмотря на вышесказанное, – продолжил англичанин, – мы с вами многим можем помочь друг другу. Поэтому предлагаю первым делом договориться об экономическом взаимодействии. Мы, со своей стороны, передадим вам нанотехнологии и поможем в создании более профессиональных разведывательных сетей. Извините, но ваши резиденты действуют на изумление примитивно. Да, против ордена такой подход работает. Пока. Но Аарн начали меняться. Вы уверены, что их спецслужбы не сумеют научиться нормальной оперативной работе? Я бы на вашем месте не стал рассчитывать, что они останутся прежними дилетантами, берущими только грубой силой.

– Полностью с вами согласен, – расплылся в улыбке лысый. – Даже вы вполне можете оказаться аарн.

– Все возможно, – философски ответил Рхуу-Марга. – Доверять полностью нельзя никому и никогда.

– Да. Нельзя. А с вашим предложением мы, в основном, согласны. Только предупреждаем сразу, что такие взаимоотношения возможны только в начале. В случае крупномасштабного столкновения вам придется выбирать сторону.

– Орден слишком чужд обычным людям, – скривился Джон. – Мы не идиоты, и понимаем это. Нам очень не нравятся идеи, которые несут их инфокниги и фильмы. Если дело и дальше так пойдет, то скоро большинство населения республики всей душой станет ненавидеть сами основы нашего общества. А оттуда недалеко и до уничтожения нашей власти. Поэтому вы для нас – естественные союзники, в отличие от Аарн.

– Рад, что вы это понимаете, – почти незаметно улыбнулся брюнет, продолжая изучающе рассматривать собеседников. – Вы что-то говорили о передаче нанотехнологий?

– Возьмите, – Рхуу-Марга протянул ему кожаную папку и два инфокристалла. – Здесь все необходимое. Учтите, это малая, очень малая часть того, чем мы можем поделиться. В случае выхода наших технологий на рынок галактика оказалась бы в шоке. И нами немедленно заинтересовался бы орден.

– Чего вам совсем не нужно, – понимающе покивал эспедешник, открывая папку.

Прочитав сопроводительные документы, он приподнял брови и снова внимательно посмотрел на улыбающихся трирроунцев. На лице брюнета было написано неподдельное изумление. Ничего удивительного, на кристаллах находилось описание нанотехнологического аналога ти-анх. Очень ограниченного действия, но все-таки. На грани этого открытия находились многие ученые галактики, и орден давно планировал выпустить технологию нанолечения в свет. Впрочем, применить ее можно ко многому. Так пусть она появится из рук СПД, это даст возможность отследить многие из их организаций. В молекулярную структуру нанороботов ученые ордена заложили несколько интересных сюрпризов, понять которые не был способен никто из внешнего мира, для того требовался уровень знаний на добрую тысячу лет превышающий общегалактический. И эти сюрпризы еще сыграют свою роль.

– Мы отдаем вам эту информацию, как первый взнос в копилку будущего общего дела, – заговорил майор Селени. – Мы даже не требуем от вас никаких гарантий. Но ждем ответных действий. Нас действительно беспокоит экономическое положение в республике, и самостоятельно исправить ситуацию мы не в силах. Надеюсь, ваше начальство поймет, что шутить с нами не стоит. Дороговато могут обойтись такие шутки.

– Это мы уже поняли, – буркнул брюнет. – Думаю, у нас с вами все получится, господа. Но пока предлагаю закончить разговор. И вам, и нам следует обдумать дальнейшее. Очень скоро мы с вами свяжемся. Сразу скажу, что хвост за нами пускать не стоит, все равно ничего не узнаете. Мы всего лишь эмиссары, и не знаем, кто и как придет к нам за информацией. И что нам прикажут.

– Все в руках Благих, – пожал плечами Джон. – И уж тем более – то, что случится в будущем. Хорошо, мы подождем. Но не дольше трех стандартных месяцев.

– Думаю, мы встретимся намного раньше, – усмехнулся брюнет. – Буду откланиваться.

Шесть человек встали, раскланялись и разошлись. За флаером эспедешников, конечно, следил дварх, но большой надежды на эту слежку Джон не возлагал, понимая, что профессионалы будут тихо сидеть себе под видом богатых туристов. Вполне возможно, получится выяснить кто и как заберет у них информацию, но англичанин не слишком верил в это. Организация, сумевшая больше ста пятидесяти лет оставаться в тени, вряд ли станет совершать глупые ошибки.

Ничего особо важного на встрече сторон сказано не было, однако обдумать сказанное все-таки следовало. И очень тщательно, подключив мозг напрямую к биоцентру крейсера. Утешало только одно – игра началась. Что случится дальше, от него не зависело, и это сильно раздражало. Джону осталось только молиться, чтобы все прошло как надо, и оппоненты клюнули на приманку. Пока что они заинтересованно ходили кругами вокруг крючка с наживкой, но будет ли поклевка, неизвестно. Тем не менее первый сет был сыгран удачно, и бывший английский лорд Джон Рассмер позволил себе улыбнуться.

* * *

Огромный монитор капитанского компа то и дело выплескивал на всеобщее обозрение данные по очередному гиперпереходу. Мара вела старый корабль короткими прыжками, то и дело выныривая в обычное пространство, чтобы осмотреться. Вокруг происходило что-то странное, и ей это очень не нравилось.

Тысячи и тысячи дварх-крейсеров ордена рыскали по территории Гнезд Гвард, что-то разыскивая. Или, скорее, кого-то. Не ее ли? Да нет, вряд ли. Она покуда еще ничего плохого Аарн сделать не успела. Ни к чему им ее искать. Кроме крейсеров, датчики слежения фиксировали еще и несколько десятков каких-то гигантских, со среднюю луну размером, кораблей. Ни в одном справочнике не содержалось сведений о том, что такие вообще могут существовать. Плохо, что эти гиганты находились как раз впереди по курсу, который Мара проложила, чтобы добраться до известной ей базы учителя.

Из перехваченных по гиперсвязи отрывков переговоров следовало, что совсем недавно закончилась война Гнезд с Трирроуном, и орден не успокоится, пока не перешерстит все вокруг. Девушка напряженно размышляла, пытаясь понять, что делать дальше. База расположена слишком близко ко внешним границам Сееванского Гнезда Гвард и, скорее всего, уже эвакуирована. В вопросах безопасности граф был настоящим параноиком, и Мара его прекрасно понимала. Необходимо как-нибудь связаться с ним, вот только как? Стоп! А ведь это идея.

Мара соскочила с кресла и вышла из рубки в малую кают-компанию, в которой расположились остальные. Восемь мужчин, одетые в обычные безразмерные комбинезоны астронавтов, удобно расселись на мягких диванах и занимались кто чем. Жаль, что ни один из них не был астронавтом и не мог помочь в управлении «Клинком». Беглые воры, каждый тот еще волк. Особенно этот вот, с двумя косыми шрамами на левой щеке. Плюхатый. Без него побег не удался бы, Мара понимала это и ценила его помощь. Хотя он и сказал, что пойдет за девушкой, вытащившей его с каторги, куда угодно, она не знала как поведет себя вор, узнав, что она маг. Впрочем, неважно. Все равно узнает, так почему не сейчас?

– Случилось что? – спросил Плюхатый, которому было досадно, что никто, кроме девчонки, не умеет пилотировать корабль.

– Увы, – скривилась Мара. – Крейсера ордена впереди по курсу. Несколько тысяч. Рыщут, гады. Ищут кого-то. Туда соваться – проще в шлюз без скафандра выйти.

– И чего делать надумала? – прищурился вор.

– Да так, связаться с одними людьми хочу, – оскалилась девушка. – Харбиль, у тебя связь с учителем есть?

– А кто такой учитель? – сделал тот вид, что не понимает.

– Ты прокололся еще на Хекене, – презрительно бросила Мара. – На тебя даже мошкара не садилась, не говоря уже о ком покрупнее. Хорошую завесу сделал, да только слишком хорошую. Любой толковый маг сразу поймет, в чем тут дело, и почему на тебя ни один зверь не нападает. Не бойся, я не собираюсь тебя убивать, мы же коллеги, в конце концов, и у одного учителя учимся. Если хочешь, я сейчас твои связки порушу, я в них разобралась. Гляди.

Она резко швырнула в его сторону развертку связок антивероятностной защиты. Он небрежным движением пальцев свел эту развертку в изображение восклицательного знака, видимое только им двоим

– Поймала! – рассмеялся Харбиль. – Поздравляю, коллега! Экзамен сдан. Ну ты и сильна, я бы обязательно сорвался. Столько времени без магии? Мозгами поехать можно.

– Едва не поехала, – согласилась Мара. – Так есть связь?

– Как же без связи? Личная коммутационная связка графа. Пару дней назад я ему докладывал обо всем. Он очень доволен твоими действиями и разрешил мне раскрыться в случае необходимости. А сейчас она налицо.

– Так свяжись и спроси, куда нам лететь, база, скорее всего, эвакуирована.

– Что все это значит? – встал с дивана Плюхатый, его взгляд наполнился мрачной угрозой, рука легла на кобуру плазмера.

– Не нервничай, – успокаивающе махнула рукой Мара. – Харбиль наблюдал только за мной. Нам с ним ты вреда нанести все равно не сможешь, мы оба маги, из тех, кого в галактике называют великими. Учитель приказал мне выбраться с тюремной планеты без магии, хотел проверить, на что я гожусь. Харбиль наблюдал, чтобы не использовала. И я выбралась! И вас вывела.

– Вывела, – кивнул вор. – Маг, говоришь? А не гонишь?

Девушка радостно рассмеялась, и ее тело окуталось разноцветным сиянием. Ведьма с огромным удовольствием манипулировала вероятностными нитями, наслаждаясь каждой секундой бытия – она страшно соскучилась по такому. Потом Мара медленно всплыла в воздух. То же самое сделал и Харбиль, негромко посмеиваясь себе под нос. Плюхатый смотрел на них слегка расширившимися глазами и кивал каким-то своим мыслям.

– Экзамен, значит… – протянул он через пару минут. – И ради экзамена ты столько людей угробила?

– А что мне до них? – презрительно оттопырила нижнюю губу девушка. – Я делала свое дело, а кто попал под руку, сам виноват. Ты должен понимать. Надеюсь, в наших отношения ничего не изменилось? Нас действительно ждут большие дела. Настолько большие, что ты представить себе не можешь.

– Там поглядим… – проворчал вор, понимая, что с корабля все равно никуда не денется. С магами ему дела иметь, конечно, не хотелось, но в Маре он уже видел своего вожака.

– Ладно, Харбиль, так ты свяжешься? – повернулась к снова опустившемуся на пол магу Мара.

– Уже, – ухмыльнулся тот. – Нам приказано отойди к астероидному полю в двадцати световых годах отсюда, возле внешней планеты системы Паренкет, и ждать там. На территорию Гнезд граф запретил соваться при любом раскладе. И ты права, база эвакуирована, ни хрена собачьего мы там не нашли бы.

Остальные семеро мрачно поглядывали на магов, пытаясь понять, что будет дальше. Каждый слышал о них, видеть вот только не доводилось. Да и слухи о колдунах ходили страшноватые. Для чего они этой девице? Раньше все казалось ясным – девка хоть и чокнутая, но своя. Пуд соли вместе слопали. И идти за ней бывшие зэки готовы были хоть в огонь, хоть в воду. Показала уже, чего стоит. А что теперь? Каждый задавал себе этот вопрос и не находил на него ответа.

– Не бойтесь! – рассмеялась Мара, уловив их смятение. – Мои люди никогда в обиде не будут. А силой я никого не держу. Кто не захочет в мою команду, тому дам денег и отпущу.

– Там поглядим… – глухо пробормотал Донник, настороженно поблескивая глазами, остальные промолчали.

Несколько часов прошло в молчании. Мара даже поспала немного. Она не беспокоилась, что на нее попытаются напасть – знают, что никто, кроме нее, не умеет пилотировать корабль. Да и Убийца была начеку. Она привела «Клинок» к орбите внешней планеты системы Паренкет и спрятала его в тени одной из шести мелких лун, походящих скорее на крупные астероиды. Ожидание затягивалось, и девушка начала нервничать. Выйдя в кают-компанию, она взяла себе поесть, и хотела было усесться на один из диванов, но услышала голос искина корабля.

– Капитан, нас вызывают на связь, – доложил он. – По указанному вами шифрованному каналу «Бета-34».

– Ответь!

– Готово, включаю, – сказал искин через несколько секунд.

Большой голоэкран на стене кают-компании загорелся, и на Мару уставились хорошо знакомые, насмешливые глаза Дарва ис Тормена.

– Ну, здравствуй, девочка! – улыбнулся граф. – Рад тебя видеть. Справилась хорошо, Харбиль уже доложил мне. С этого момента ты допущена к настоящему делу. Хватит тебе в игрушки играть.

– Я тоже рада вас видеть, учитель! – ответила девушка. – Что мне делать дальше?

– Пока жди, мы через четверть часа выйдем из гипера возле вас. Успокой своих людей, иду большим флотом. Сама знаешь, каких кораблей. А то увидят, и с ума сходить начнут.

– Успокою, – кивнула Мара.

– Капитан Герсен?! – вдруг вскочил Плюхатый. – Это вы, или я брежу?

– Ба! – в голосе графа зазвучала искренняя радость. – Кого я вижу?! Кугар! Морда твоя коцаная! Так это тебя моя девочка с каторги вытащила?

– Получается, что меня, – развел руками вор. – Я когда из госпиталя вышел, вас искал, но «Пьяный Парус» не вернулся из последнего рейса. Думал, вы погибли.

– А мне сообщили, что тебя во время фарланского конфликта убили. Ты же в наемники тогда, насколько я знаю, подался. Где был-то? Как на каторгу загреметь ухитрился?

– В фарланской заварушке едва жив остался, – проворчал Плюхатый. – Посекло здорово. Подлечился, и домой, в Тиум, подался, думал поживу спокойно. Ага, разогнался один наивный дурак. Долго рассказывать, а если коротко, связался сдуру с ребятами из одной хитрой касты, пришлось всех их замочить, хотели слишком многого. Объявили меня в розыск, старые дружбаны помогли скрыться и осесть на дне столицы. Понемногу в авторитет вошел. Только все равно взяли. Сами знаете, как работает тиумская криминалка. Они, паскуды, еще и охотников подключили. Газом подземные уровни потравили, а всех выживших – на каторгу.

– Лучше бы ты на меня работал, Кугар, – скривился граф. – Ну да ладно, теперь все в порядке будет. Дел у нас немерено впереди. Больших дел.

– Да я с удовольствием! – усмехнулся вор. – Капитан Герсен своих людей никогда не обижал, это каждой твари в галактике известно. Так эта девочка ваша?

– Моя, – кивнул ис Тормен. – Надеюсь, поможешь ей опериться, а то горяча сильно, может влететь по глупости. Но толковая.

– Я заметил, – едва сдержал смешок Плюхатый. – Сдерживать себя пока не умеет.

– Научим, – махнул рукой граф. – Задатки зато большие.

– Но она маг…

– А я кто, по-твоему? – приподнялись брови ис Тормена. – Думаешь, с чего у меня все получалось? Никогда не интересовался?

– Да этим все интересовались! – хмыкнул вор. – Каких только слухов не ходило. Поговаривали даже, что вы душу Проклятому за удачу продали. Чего только не выдумывали.

– А я – всего лишь маг. Вот тебе и все объяснение моей удачливости. Только и маги не всегда выигрывают. Некогда долго говорить, сейчас возьму ваш кораблик на борт, и будем в темпе ноги делать. За нами сейчас три орденских флота гоняются. Очень бы не хотелось им попадаться. Зубы у них, гадов, большие.

– Это точно, – согласился Плюхатый. – Аарн лучше не попадаться. Мявкнуть не успеешь, как упакуют.

– Я и забыл твою любимую присказку! – расхохотался граф. – Ладно, отключаюсь, мы на подходе. Уйдем в глубокий прыжок, там будет время поболтать. Ты все так же предпочитаешь черное тиумское?

– А то! – осклабился вор. – Знатное пойло, от одного глотка глаза на лоб лезут.

Граф ухмыльнулся в ответ, и голоэкран погас. Мара с интересом посмотрела на Плюхатого.

– А откуда ты графа знаешь? – спросила она.

– Слыхом не слыхивал, что капитан Герсен из графьев, – проворчал он. – Самый лучший из капитанов, с которыми я летал. Мы с ним на старом «Пьяном парусе» по космосу в свое время немало пошастали. И от ордена драпали, и от полиции, бывало. Он себе экипаж в последний рейс когда собирал, я не попал, в госпитале валялся. До сих пор жалею. Только не спрашивай ничего конкретного, без разрешения капитана слова не скажу, с ним шутки плохи. Не любит он длинных языков.

– Это точно! – хихикнула Мара. – Не дай Благие его подвести. Мало не покажется. Я его поначалу ненавидела. За дело ненавидела, а теперь смотрю снизу вверх и каждое слово ловлю. Редкий человек.

– Уж точно, что редкий, – заговорил Донник. – Слыхал я про Герсена. Более удачливого прохвоста в галактике просто нет. Коли ты на него работаешь, я с тобой.

– Только учти, – прищурилась девушка, – от нас уходят только вперед ногами.

– Обычное дело, – отмахнулся тот. – Не привыкать.

– Внимание! – прервал разговор встревоженный голос искина. – Боевая тревога! Экипажу подготовиться к перегрузкам! Мета-корабли!

– Мать твою! – выругался Плюхатый. – Кранты нам…

Мара расхохоталась так, что едва не упала. Ее буквально корчило от смеха. Остальные с недоумением уставились на смеющуюся девушку.

– Ша, люди… – с трудом выдавила она. – Вы только что говорили с хозяином этих мета-кораблей. Учитель потому и шарился по космосу, что их искал. Нашел, как видите.

– Так это Герсен?! – икнул Плюхатый и развел руками. – Многого я от старого прощелыги ждал, но такого?!

– Искин! – обратилась Мара к кибермозгу. – Веди «Клинок» к центральному мета-кораблю. Видишь, он открыл входную аппарель?

– Вижу… – голос того звучал ошеломленно. – Вас понял, капитан, будет сделано. Выражаю свое восхищение, приручить мета-корабли до сих пор не удавалось никому. Мой прежний капитан долгие годы мечтал об этом, но не сумел. Однажды мы едва ноги унесли после такой его попытки.

На обзорном экране виднелись огромные туши мета-кораблей с явно видимой эмблемой Предтеч на бортах. Двойная обратная спираль. Продолговатые силуэты мерцали, окутанные защитным полем. Только вокруг центрального поля не было, наоборот, в его борту начала раскрываться диафрагма входной аппарели. Оттуда выскользнули несколько истребителей, похожих на детские волчки, и понеслись на разведку.

Мара не рискнула идти на стыковку вручную – ее опыта для такого сложного маневра явно не хватало. Все-таки обучения на имитаторах недостаточно, чтобы стать настоящим пилотом. Потому девушка и не стала рисковать, искин справится куда лучше. Тот сдвинул «Клинок» с места, и старый фрегат медленно поплыл к аппарели. Да, умеют в ордене делать компы, ничего не скажешь. Шикарно работает, ведет корабль, как пушинку. Ни одного лишнего действия. Прошло еще несколько минут, и фрегат вплыл внутрь мета-корабля, вслед за ним вернулись истребители. Кибермозг связался с искином «Клинка», передал координаты стоянки, и тот мягко опустил корабль на указанное место. Мара встала с кресла, резко выдохнула и рассмеялась. Все! Закончено! Она справилась.

– Ну что, пошли? – повернулась девушка к беглым зэкам. – Как и говорила, никто в обиде не останется.

– А куда нам деваться? – хмуро буркнул Мурзак. – Да и пофигу мне, что ты маг. Я сказал, что я твой человек, дважды повторять не буду. В деле проверишь.

– Рада, – кивнула девушка.

Остальные тоже нестройным гулом подтвердили, что от своих слов не отказываются. Однако их действительно нужно будет проверить в деле, это Мара понимала прекрасно. Иллюзий по поводу этих матерых волков она не питала. Они будут принадлежать ей, только пока она сильна. Но не дай Благие проявить малейшую слабость! Сожрут, как любит говорить Плюхатый, и мявкнуть не успеешь.

Выйдя из шлюза, Мара увидела возле люка графа и направилась к нему. Дарв ис Тормен, как всегда, безукоризненно одетый, улыбался довольной улыбкой отца, обрадованного успехами любимой дочери. Он, не чинясь, подошел и обнял Мару. Девушка вздрогнула от неожиданности. Странно, но он действительно рад ее успехам. Откровенно говоря, она давно не желала учителю зла. Простила даже питомник. Всех остальных мужчин продолжала презирать и ненавидеть, но только не этого. Этот ее восхищал с каждым днем все больше и больше.

Мара еще не знала, что ей предстоит, но не боялась будущего – она справится со всем, что учитель решит ей поручить. Впереди были еще годы и годы учебы, но это тоже не пугало, справится. Никуда не денется. Когда-нибудь наступит момент их с графом торжества. Когда-нибудь она дотянется до глотки того, кого в галактике зовут Командором. Это будет. Девушка запрокинула голову и хрипло расхохоталась. Все у нее впереди.

* * *

Небольшой светильник освещал большую, выдержанную в мягких, пастельных тонах комнату. У стены в глубоком кресле сидел человек. Он сидел совершенно неподвижно, только изредка делая небольшой глоток из бокала с чем-то золотистым. Худое, нервное лицо, длинные русые волосы, сколотые брошью с черным дармиалгом, пронзительные серые глаза. Наверное, его узнал бы каждый человек в обитаемой галактике. Илар ран Дар. Командор ордена Аарн. Великий маг.

В глазах бессмертного темной вуалью колыхалась тоска. О чем он тосковал? Наверное, он и сам не понимал этого. Но тоска не становилась меньше, предчувствие надвигающейся беды выворачивало душу. Перед глазами стояли горящие города и мириады умирающих аарн. Его детей, которых он не сумел защитить. Не сумел… Страшное слово. Маг не понимал, почему ему сейчас так плохо, почему он не может понять, в чем беда, что ему делать, как изменить ситуацию.

Казалось, все начинает нормализовываться. Тайный орден понемногу расправляет крылья, все больше и больше его подразделений становятся автономными, постепенно проникают во многие структуры стран галактики. Артемий с Нио отработали прекрасно, сумели заинтересовать врага, настолько заинтересовать, что эспедешники захотели подгрести их организацию под себя. Может, удастся выяснить хоть что-нибудь важное о загадочных врагах.

Илар не сомневался, что во главе СПД стоит очень умный, очень сильный и очень опытный маг. Он узнавал в нем себя молодого, понимал, что когда шел к власти много тысяч лет назад, то действовал точно так же. Так же жестоко, подло, беспринципно. Вот только будущий Командор однажды сумел понять, что идет в тупик, и остановился. А сумеет ли понять это неизвестный маг? Кто его знает…

Если бы от Илара не зависели миллиарды жизней его детей, он бы, наверное, даже с интересом наблюдал бы за путем этого мага и иногда помогал кое в чем. Может быть, тот сумел бы избежать ошибок Командора, не повторял бы их. Но сейчас он враг и необходимо найти его и обезвредить. Любым способом. Даже убить, если понадобится. Хотя нет, убивать все же не стоит.

«Наивный дурак! – обругал Илар сам себя. – Не о том думаю. Еще неизвестно, кто победит, может именно этот неизвестный, а не я. Уж он-то, получив возможность расправиться с мной, сомневаться не станет. Но я должен чем-то отличаться от него, иначе зачем все? Создатель, ну почему так? Я же не для себя стараюсь! Ты же знаешь, что для меня главное – жизнь и счастье детей. И я готов уплатить за это любую цену, какую ты посчитаешь нужным потребовать от меня. Может, ты думаешь, что существу моей силы не место в материальном мире? Не знаю… Ведь я всего лишь обычный разумный, несмотря на всю мою силу. Ты молчишь. Как всегда… Я многого не понимаю, но пытаюсь понять. Зачем нужно столько боли, горя, зла в окружающем мире? Неужели оазис любви и доброты обязательно должен погибнуть? Неужели только жестокость и подлость имеют право на существование? Молчишь? Как всегда…»

Но на нытье времени не было… Илар мрачно и многообещающе усмехнулся. Если бы кто-нибудь сейчас увидел улыбку великого мага, то шарахнулся бы в сторону, столько всего в ней было, столько всего горело в глазах этого худощавого человека. Сама смерть смотрела порой его глазами. А он снова прокручивал в голове все, что необходимо сделать в первую очередь. Больше всего Командора почему-то беспокоило происходящее в Трирроуне. В республике эспедешники пошли на контакт, но что-то там было не так. Что? Кто его знает. Не иначе, как оппоненты заподозрили, что перед ними люди ордена, и начали собственную игру. Ладно, эту игру все равно придется продолжать, выхода нет. А вот что из нее получится, можно будет увидеть еще нескоро. Возможно, годы пройдут до получения какого-нибудь результата.

Единственное, что грело душу – успех в Гнездах. Редкостный, почти невозможный успех. Семен с Кир-Ванегом отработали на ура, взяли гвардов за глотку так, что те шевельнуться не могут. А главное, получив технологии излечения от бесплодия, Родители еще и благодарны будут. Для молодых ученых-биологов из Гнезд, направляющихся на обучение в университеты ордена, необходимо разработать специализированные программы обучения, очень осторожно вкладывающие в их упрямые головы сомнение. Ничего больше, только сомнение в том, правильно ли живут в их родных мирах. Пусть задумаются, а не слишком ли много там жестокости. Если действовать не спеша, Гнезда со временем вполне смогут стать союзником. Эспедешники ошиблись, они не поняли психологии гвардов, и эта ошибка им дорого обойдется.

Вокруг звездного скопления Давиг продолжали возведение циклопических стазис-генераторов и не менее циклопических хранилищ энергии. Однако на эту работу требовалось еще, как минимум, десять лет. Не дай Создатель, катастрофа обрушится раньше… Не хотелось даже думать о таком исходе. Помимо того, сотни дварх-крейсеров с новым типом двигателей ушли в поиск за пределы галактики. Перед ними поставили задачу найти подходящие для жизни планеты на расстоянии, непреодолимом для чужих кораблей. Что-то они, конечно, найдут, Илар в этом не сомневался, но это, опять-таки, мизер.

Если катастрофу не удастся предотвратить, то спасти можно будет не больше четверти населения Аарн Сарт. Вот что страшно. Дети надеются на него, а он не справляется… Маг скрипнул зубами и залпом выпил бокал виски. Даже это он мог себе позволить только наедине с самим собой или с самыми доверенными и любимыми, которые видели его в любом состоянии. Для остальных он обязан оставаться Мастером, всегда радостным и уверенным в себе. Иначе нельзя.

Еще одно. Княжество. Наверное, к лучшему, что великий князь сумел настоять, чтобы наследником престола стал маленький Рави. Если он взойдет на престол, Кэ-Эль-Энах сможет дать приют многим в случае беды. Или не сможет? Об этом тоже нужно подумать. Если принять такой план за руководство к действию, необходимо передать княжеству побольше оборонных технологий, чтобы оно могло защитить себя самостоятельно в любом случае. Но и здесь есть свои минусы. Правящий князь все-таки слишком себе на уме. Слишком опасен. Однако наследник – аарн и вырастет в ордене. Да, об этом действительно стоит подумать.

Утешало и еще одно обстоятельство. С появлением Кержака как будто пробило плотину, и в ордене один за другим начали появляться молодые маги. Уже пятеро тех, кто после полусотни лет обучения сумеет проводить Посвящения самостоятельно. А Кержак с Касрой вообще лет через десять будут способны на это. Еще Илару очень понравился молодой маг из землян, Николай Шаронский. Бывший офицер прогрессировал с фантастической скоростью, ему для перемещения по галактике уже не требовались космические корабли, он оказался способен контролировать потоки энергии, дающие жизнь целой цивилизации. Но опыт, опыт… Его-то Николаю как раз и не хватало, катастрофически не хватало. Впрочем, дело наживное. Главное, чтобы время было.

А вот времени как раз и не осталось, Командор ощущал его нехватку подсознательно, именно потому так спешил сделать все, что мог. Сдаваться он не собирался. Он будет сражаться до конца. Однако меняться ордену придется, и очень сильно, это ясно. Все-таки он совершил несколько страшных ошибок в самом начале, и теперь наступает время платить за них.

Илар ран Дар криво усмехнулся, отпил еще немного виски и посмотрел в пространство невидящим взглядом. Он заплатит. Командор зло рассмеялся и встал. За дело, Илар, за дело.

* * *

За много тысяч световых лет от него точно так же в одиночестве сидел другой великий маг. Дарв ис Тормен. Он тоже обдумывал совершенные за последнее время ошибки и пытался понять причины преследующих его неудач. Почему-то в последние годы он постоянно сомневался в своей правоте. Понимал, что обратной дороги нет, но все равно…

Граф не понимал, что с ним происходит, почему ему все более симпатичны становятся цели ордена, цели Командора. Точнее, декларируемые цели, истинных он не знал. Трудно порой понять самого себя. Однако останавливаться Дарв не собирался, да и не мог, слишком большие силы задействованы, слишком многие заинтересованы в падении Аарн. Даже если бы он сам захотел повернуть вспять, ему не дадут. Граф поморщился и махнул рукой, заставляя себя отвлечься от самокопания и задуматься о насущном.

В нескольких вопросах Аарн обошли СПД, но игра не закончена, нет, далеко не закончена. Пусть княжество, республика и Гнезда остались за врагом, ничего еще не потеряно. С гвардами, правда, вопрос довольно спорный. В ордене есть ящеры, а вот у него – нет. Впрочем, раз у Гнезд не осталось боевых флотов, они не представляют собой особой опасности, с ними можно будет разобраться и после победы, если она, эта победа, состоится. А вот в этом Дарв сильно сомневался, особенно после всех неудач последних лет. Да и шанс у него имелся всего один. Если его домашнее чудовище не сумеет справиться, то все, конец. Только открытая война, а к ней СПД не готово. Несмотря на все мета-корабли и союзников. Если ценой победы станет уничтожение разумной жизни в галактике, то такой победы ему и даром не надо.

Граф оскалился и с досадой стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Ничего нет хуже такого вот подвешенного состояния, когда понятия не имеешь, что делать дальше. Да и сам он хорош. Понадеялся на свой план и раскрыл врагу существование мета-кораблей. Идиот несчастный! Надо же было так проколоться!

«Прекратить истерику! – приказал себе ис Тормен. – Сядь и подумай о том, что следует предпринять в ближайшее время».

Он откинулся на спинку кресла и прикусил нижнюю губу. Пришлось оставить больше сотни удобных баз, расположенных там, где орден мог найти их. Но это, в конце концов, неважно. Важно другое. Девочка скоро будет готова к делу, совсем скоро, не больше десяти лет осталось. Он ждал долго, почти двести лет, еще десять никакой роли не играют. Но за эти годы он обязан подготовиться к мгновенной атаке, чтобы, не теряя ни дня, сокрушить орден. Если дать Аарн хоть немного времени, они опомнятся, они выкрутятся. Потому времени у них остаться не должно. Позаботиться о том его, Дарва ис Тормена, задача.

Еще одно беспокоило графа. В галактике появились новые силы. Особенно его заинтересовало произошедшее на Кроуха Лхан. Разведке СПД не составило труда выяснить откуда взялись люди организации. Империя Сторн, ныне не существующая Служба Очистки. Там действительно занимались довольно интересными социальными проектами. Если имперцы не лгут, и у них получилось разработать действенную методику взятия под контроль любой страны, то упускать их нельзя ни в коем случае. Ничего удивительного, что они ищут себе нового хозяина, император не оценил по достоинству столь великолепный инструмент, каким являлась Служба Очистки. Да, требование ордена, понятно, но разве трудно было засекретить службу? Разве трудно было разбросать толковых людей по другим структурам? Так нет же, идиоту понадобилось уничтожить все на корню.

Граф поморщился – к императорам Сторн он испытывал глубочайшее презрение. Абсолютно не умеют править. Такая огромная территория, все необходимое есть, а в стране страшная нищета, отсталость, дикость даже. Придется заняться империей вплотную. Но позже, значительно позже, сейчас не до нее. Сейчас важно подгрести организацию под себя. Ее руководители молодцы, они даже деньги свои сумели утаить от императора, и немалые деньги. Показали себя хорошо, ничего не скажешь, такие люди редкость, таких нужно ценить. Толковых людей граф всегда уважал и старался создавать им нужные условия – пусть работают, они обязательно оправдают вложенные средства.

Зато происходящее в Трирроуне Дарву очень не нравилось. Он никак не мог понять откуда взялась столь мощная и столь засекреченная группа в службе безопасности. И кто за ними стоял. За такой группой обязательно должны стоять люди с огромным влиянием и огромными деньгами, а в республике не было таких людей. На виду не было. Неужели все-таки верна старая сказка о тайной организации первых поселенцев? Надо проверить. И ни в коем не случае не упускать из виду, что все это может оказаться игрой орденских спецслужб. В любом случае, общение продолжать стоило.

Описание медицинских нанотехнологий, переданное его людям трирроунцами, изумляло. Это технологическая революция. Кто, кроме Аарн, способен держать такое под сукном? Ведь прибыль от внедрения составила бы даже не миллиарды, а триллионы и триллионы кредитов. Но с какой стати ордену передавать своим врагам такую технологию? Хитрая игра? Какова ее цель?

Граф раздраженно выругался сквозь зубы. Что-то здесь не так. Он никак не мог понять, что именно, каков интерес незнакомцев. Но поймет. Странная у них позиция – согласны на контакт, но сохраняют обособленность. Дарву не нравилась такая ситуация, но выбора нет, придется соглашаться. Только тоже соблюдать величайшую осторожность в отношении этих странных людей. Деньги в республику вбросить можно, даже нужно, еще один рычаг давления. Но потом внимательно следить за тем, кто начнет шевелиться. Очень внимательно.

Великого князя тоже никак нельзя оставлять в покое, Раван без должного присмотра наворотит такого, что вовек не расхлебаешь. Как жаль, что этот гениальный правитель не на их стороне! Что обиднее всего, сами виноваты, не отследили, послали слишком честолюбивого резидента. А орден не упустил возможности использовать ситуацию к своей выгоде. Еще немного, и великий князь у Командора из рук есть станет, если не принять мер. Но придется делать все в глубокой тайне, после нападения имперцев СПД в Кэ-Эль-Энах очень не любят.

Эх, Р'Гон, Р'Гон… Что же ты, дурень крылатый, натворил? Сам дал в руки Равану дубину, которая со временем на твою же пустую драконью башку и обрушится. Граф снова досадливо поморщился. Да, в ближайшее время все-таки придется наведаться в Драголанд, поговорить с ареал-вождем.

Он встал и подошел к бару, налив себе немного черного тиумского. Виски обожгло горло и огненным комком провалилось в желудок. Потом улыбнулся, вспомнив Кугара. Повезло, что этот опытный и тысячу раз проверенный человек попался на дороге его девочке. Он сумеет удержать Мару от ненужных безумств, всегда отличался редким благоразумием. Хорошо, что он не пошел в последний рейс «Пьяного паруса», иначе пришлось бы убрать. А такие, как он, на вес вария.

Великий маг снова поднял бокал и почти незаметно улыбнулся своим мыслям. Каким станет его будущее? Достигнет ли он своих целей? Или провалится с треском? О том знали только Благие с Создателем. Как говорил кто-то из древних: «Делай что должно. Свершится чему суждено».

* * *

Этим бы двум магам встретиться, да поговорить, – скольких бед можно было бы избежать. Но увы, они встретились только тогда, когда было уже слишком поздно что-то менять. Будущее медленно надвигалось на них, и ни один ничего не мог с этим поделать.

Галактика застыла в неустойчивом равновесии, еще не зная, что ей предстоит. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то любил, кто-то ненавидел. Каждый жил своей жизнью и редко задумывался о том, что эта самая жизнь в один далеко не прекрасный момент вполне может рассыпаться в пыль.

## Эпилог

Торжествующая, зовущая вдаль, в неведомое, загадочное, небывалое, музыка гремела в светло-зеленом небе планеты Реален. Илар, приобняв счастливо смеющуюся Тину, с улыбкой смотрел вдаль, вспоминая давно ушедшее. Именно сюда полторы тысячи лет назад сел корабль, несущий несколько сотен человек, ставших первыми аарн. Ровно полторы тысячи лет назад.

Илар забыл о юбилее, но ему напомнили. Во всех мирах ордена гремело грандиозное празднество. Маг с нежностью смотрел на смеющихся, поющих, танцующих аарн. Если бы кто-нибудь из внешнего мира мог видеть это празднество, то сошел бы, наверное, с ума. Слишком все вокруг казалось нечеловеческим, невероятным. Казалось, само пространство взбесилось, гравитация обезумела. Туманные пласты, на которых веселились Аарн, перекручивались, скрещивались, изменялись на глазах. Тысячи молний били вокруг, вокруг каждого человека, гварда, арахна, эльфа, орка или дракона горела многоцветная энергетическая аура, огни Эльма летали гроздьями и висели на каждом предмете.

Даша танцевала и пела, глаза девушки горели радостью. Рядом висели в воздухе Николай с Равлой, со смехом глядящие на нее. Немного в стороне веселились Никита, Лави, Наташа, Ник, Семен, Джон, Александр и многие из «барсов» и «волков». Счастливое безумие, иных слов для творящегося вокруг подобрать было невозможно. Мириады гиперпорталов объединяли планеты Аарн Сарт в единое целое, разумные даже не замечали, что переходят из мира в мир. Эмофон радости и счастья пьянил их, заставлял смеяться, петь, танцевать, кричать и прыгать. Все неприятности и заботы ушли куда-то очень далеко, никто не хотел думать о них.

Праздник! Полторы тысячи лет ордену Аарн! Все остальное – потом. Не сейчас.

Кержак создавал грандиозные световые вихри, небесные дворцы и водопады, искрящиеся в потоках света. Орк довольно скалил зубы и шептал что-то двум повисшим на нем хихикающим девушкам. Шаман с энтузиазмом создавал непредставимые, поражающие воображение иллюзии. Он ощущал себя частицей огромного целого, все вокруг любили его и друг друга.

Аарн сходили с ума. К такому выводу пришел бы любой разумный из внешнего мира, если бы видел их сейчас. Но чужаков здесь не было, а они все просто были счастливы.

И над ними, пронзающим весь Аарн Сарт эмообразом, гремели два слова. Всего лишь два слова. Слышите нас, звезды? Мы – есть! Слышите нас, разумные? Мы – есть! Слышишь нас, Создатель? Мы – есть!


Иерусалим,

Ноябрь 2003 – Октябрь 2004

# Примечания

1

Вельх – животное, чем-то напоминающее земного камышового кота.

2

Баргадак Прох – гвардианский аналог Академии Наук